Сущность

От автора

Это сборник рассказов-диалогов двух девушек. Подруги, учащиеся в 10 классе. Они сейчас на той самой последней грани. До ЕГЭ ещё год, но дальше — взрослая жизнь. Девушки стараются брать всё от этих последних месяцев.

Милана — аналитик. Она мечтает поступить в Государственный институт русского языка им. А. С. Пушкина. Любит какао и иногда слишком всё усложняет. Она из тех, кто относится с уважением к себе и другим. Довольно тихая, спокойная, с ней очень здорово общаться о тяжёлом, она всегда может что-то подсказать.

Лизавета — ироничная, весёлая, вдумчивая. Собирается стать врачом, но ещё не определилась с университетом. Живёт без драматизации или излишней оптимистичности. Просто смотрит, просто видит, просто радуется или грустит. Принимает и идёт дальше.

В этом сборнике будут фрагменты из их жизней. Отрывки, наполненные школьной атмосферой, проблемами и их решениями, мыслями, мечтами, предрассудками — всем человеческим.

Приятного вам чтения, и пусть эти рассказы придут в вашу жизнь не зря.

Вкус

(Лизавета)

— Поэтому, — она замерла, вгляделась во что-то и резко мотнула головой.

— Ты чего остановилась?

— Да просто, — Мила осеклась, а потом продолжила с досадой. — Видела, там пацан по дорожке шёл со светлыми волосами.

— Нет, я тебя слушала, — немного с раздражением возразила я.

— Ну и хорошо, что не видела, — усмехнулась чуть горько.

— Да что с ним не так?!

— Понимаешь, я когда влюбляюсь, то у меня проявляется некая обманка зрения по какой-то внешней черте любимого человека. Помнишь, я тебе рассказывала про Даню? У него волосы как раз светлые, и теперь, как вижу человека с такими издалека, сразу кажется, что это он. С моими-то линзами ещё, — закончила Мила насмешливо.

Я тут же смягчилась. Про Даню я помнила прекрасно! Подруга про него не столько «рассказывала», сколько промывала мне уши этим именем каждые тридцать минут. Она любила его — сильно любила. И если честно, я не видела объективных причин это чувство скрывать.

— И почему же ты ему всё не скажешь?

— Я ведь отвечала уже на этот вопрос: он мне не подойдёт. Даже не так. Я ему не подойду, понимаешь? — взглянула с надеждой. Но я не так уступчива:

— Обоснуй.

— Он мне очень во многом нравится, был бы для меня прекрасным человеком рядом, однако есть одно «но», которое ломает всё. Я тот, кто живёт и воспринимает мир через анализ. Поэтому мне нужен тот, у кого будет такое же внутреннее устройство — кто поймёт и с кем можно будет разбираться вместе. А Даня, — помолчала, — он умеет мыслить, иначе я бы на него даже не посмотрела, — усмехнулась. — Он может анализировать, выстраивать, но лишь по необходимости. Моё постоянное желание рассуждать, скорее всего, его отпугнёт, он не будет готов делать это со мной часто.

Я мотнула головой:

— Ты сама себе противоречишь. Сначала сказала «я ему не подойду», а теперь «мне нужен другой». Ты заметила, что сейчас всё за него решила? Решила, что он не сможет или не захочет.

Мила напряглась, поняв, что застигнута врасплох.

— Да, ты права, но это факт, который вряд ли требует подтверждений. Тот, кто не живёт анализом, не захочет вечно думать через него в общении со мной.

Я улыбнулась, но не горестно, а победно. У меня был козырь в рукаве.

— Вооооот, — протянула я. — Это уже другой разговор. Однако хоть аргумент хороший, здесь он бессилен. Потому что то, о чём ты говоришь, — это про друзей. С ними у тебя должна быть так построена коммуникация — на понимании и занятии, которое интересует обоих. Но любовь устроена не так. Знаешь, есть хорошая фраза: «Противоположности притягиваются». Это не значит, что люди должны быть полностью разными, такое уже абсурд. Но нужны какие-то внутренние черты, которые вас различают, через которые вы будете дополнять друг друга и учить новому. Это и есть правильные отношения, когда оба растут. И работает это за счёт разности. Вот скажи, тебя он никогда не бесил тем, что умеет разбирать, но при этом весёлый и капельку беззаботный?

Мила задумалась и с неохотой признала:

— Было дело. Мне анализ даётся с потерями. Большая затрата энергии, частая разность мышления с другими людьми и немного отрешённость. А он ничего не тратит, разбирается с ситуацией и идёт дальше, абсолютно в позитивном настрое, без оглядки. Это иногда доводит.

— Вот видишь, ты всё сама сказала. Бесит он, потому что ты видишь, что в нём есть то, чего тебе самой в себе не хватает. Ты не умеешь не оглядываться, смотреть без напряга, а иногда это нужно, и он сможет тебя этому научить. В этом суть любви. Потому нет никакого «но», ты его сама себе придумала. Иди и признавайся, — уже игриво добавила я.

Мила выдохнула:

— Спасибо большое!! Что бы я без тебя делала, — улыбнулась мягко и радостно.

— Сидела бы в уголке и страдала. А если честно, — замерла ненадолго, собралась с мыслями. — Знаешь, иногда надо просто поддаваться порывам. Всё не проконтролируешь, и иногда импульсы, подаваемые организмом, мудрее. Очень часто организм действительно нам помогает, например, если нас обманывают, часто становится скучно или хочется спать. Бывают случаи, когда стоит просто довериться. К тому же чувства даны для того, чтобы чувствовать. Как ты говорила? В русском языке всё по-русски?

— Именно!

И мы засмеялись.

— Знаешь, если честно, ты права. Иногда надо просто делать так, как ощущается. Ведь когда мы пробуем незнакомое блюдо, мы не знаем его вкус, но экспериментируем, чтобы почувствовать что-то новое. Так и здесь иногда надо просто рискнуть, может, даже без полного понимания. Главные сути есть, а остальное по ходу.

Клише.

(Мила)

— У нас замена будет, — поспешила я обрадовать подругу.

— А. Да? У кого?

— Биолог.

— Наконец посидим спокойно в телефонах!, — выдохнула Лизавета.

Звонок. Заходим в кабинет:

— Детишки, я у вас заменяю. Так что достаём учебники, изображаем глубокий мыслительный процесс – как вы это обычно делаете, пяльтесь в свои кирпичи и не отсвечивайте.

Класс мгновенно оживился, и из под парт теперь внаглую высунулись кирпичи-телефоны.

Биолог:

— Тише!

Мы сели, и Лизавета саркастично развела руками.

— Ожидаемо. Поболтаем? — шепнула она.

— Прости, мне пост в канал надо дописать и оформить. Как сделаю, так сразу!

— Хорошо, ладно, — чуть обиженно произнесла она. — Тогда я пока почитаю книгу.

***

Всё тем же шёпотом:

— Всё. Дело сделано, — улыбнулась я. — Готова пообщаться?

Лизавета не отреагировала, и мне пришлось потрясти её за плечо:

— Подруга, ты в этом мире? — я улыбнулась.

— Прости, зачиталась. У меня тут очень напряжённый момент. Главная героиня, которую я так люблю, в смертельной опасности! Я сейчас дочитаю арку, уверюсь, что она жива, и, сразу к тебе.

— Хорошо, — я кивнула. — А сколько до конца книги?

— Примерно половина.

— А, — я отмахнулась. — Тогда вообще можно не переживать. Автор не может убить главную героиню, иначе как дальше писать книгу? Хотя, если подумать, главные герои в принципе не убиваемые персонажи. Даже в конце они почти всегда живы.

— Это правда, — она кивнула. — И всё же я дочитаю.

Спустя восемь минут.

— Мила... — позвала тихо Лизавета. В её глазах было море изумления. И… я нахмурила брови — шока? Да, это точно был шок. А ещё (внутри меня что-то скрутило) с её щеки скатилась маленькая слезинка.

Я взволновалась не на шутку!

— Что такое? — с жаром шепнула я.

— Ту героиню убили.

— Как?! — мои глаза тоже расширились. — Там же ещё полкниги! Это невозможно!

— Возможно, — горько вздохнула Лизавета. — Следующую главу автор просто написала от лица второстепенного персонажа. Видимо, главным теперь будет он. И знаешь, что в постскриптуме к главе?

— Что? — жадно выдохнула я, снедаемая изумлением, восхищением и безмерным любопытством.

— Вы сейчас думали, что героиня не умрёт потому что впереди ещё множество страниц, не так ли? Признайтесь, я вас поймала? И сделала я это намеренно.

Стереотип — может убить. Мелочи, мелочи и ещё раз мелочи – их придётся замечать. Иначе вы не поймёте, когда выйдите не на ту дорожку. А дальше не спасёт ничто.

В жизни нет второго шанса, количества страниц или негласного правила главной героини. Здесь каждый себе главный герой. Клише не существует, от смерти или неудачи никто не застрахован, полагаться на переменчивую удачу да вероятный исход — опрометчивость и глупость. — процитировала она.

Я засмеялась. Сначала тихо, а потом громче, уткнувшись в тетрадь лицом. Весь класс обернулся на меня, а я продолжала истерически хохотать в попытке осмыслить, принять.

Стоять

— Нуууууу, — протянула я заговорщическим тоном, — давай рассказывай, как у вас там с Даней.

Мила призналась ему, и они встречались уже почти две недели! Однако никаких подробностей отношений я не получала — только длинные повествования о том, «как он прекрасен». Я хихикнула, вспомнив прошлую подобную лекцию, затянувшуюся минут на шесть.

Мила чуть покраснела, задумалась, выдохнула и...

Я поняла, что совершила роковую ошибку! Сейчас мне расскажут обо всём: начиная с того, как Даня уступил ей место в метро на одной из прогулок, заканчивая тем, сколько пуговиц было на его рубашке в тот же день.

Надеясь, что успею, я выпалила:

— Нет! Погоди! Давай переформулирую вопрос: вы уже целовались? — Так быстрее и гораздо проще. Сразу можно понять, на какой они стадии отношений.

Мила скривилась и с неохотой ответила:

— Нет.

Мне это сразу не понравилось:

— Почему?

— Я не хочу...

— Почему?! — Я округлила глаза.

— Потому что мне страшно! Я же никогда не целовалась. Вдруг я что-то сделаю не так, и вообще всё странно. То есть я понимаю, как это работает, но что делать, как делать, просто кошмар...

Вздыхаю: придётся её успокаивать. Мила очень сильная, крутая, умная девушка, но когда дело касается чего-то неизведанного и тревожащего... Тут же миллион сомнений, вопросов и метаний.

Прикрываю глаза на секунду — сосредотачиваюсь:

— Во-первых, первый поцелуй — это просто коснуться губ, во-вторых, это твой первый раз, и Даня об этом знает — всё будет нормально. А в-третьих, зная тебя предупреждаю: не пытайся придумать план «на всякие» всё обязательно пойдёт не так. Скажи: ты боишься не оправдать его ожиданий? Потому что если да, я тебе сразу скажу, даже если не оправдаешь, ты не красивая обёртка в магазине конфет, чтобы быть идеальной и всем нравиться. А он не покупатель.

Мила качнула головой:

— Нет, я просто, видимо, боюсь быть уязвимой. Сделать что-то не так, показать, что не умеешь, что боишься — это всё уязвимость.

Я кивнула мягче, понимая. Да, я была на её месте, и потому же знала ответ:

— Слушай, уязвимость — это сила. — Мила непонимающе посмотрела на меня, нахмурив брови. Я лишь кивнула самой себе.

— Помнишь, я с Артёмом встречалась? — Не дожидаясь ответа, продолжила: — Так вот, он говорил, что я очень сильная, и знаешь почему?

— Почему? — Как попугай повторила она.

— Он тогда коснулся моих губ впервые, а я так смутилась, что лицом уткнулась в его плечо и так стояла, кажется, с минуту. А потом мне стало безумно стыдно, за то, что я смутилась, за то, что так долго прячусь, и за то, что мне стыдно! Я не могла поднять голову и посмотреть ему в глаза. Так мы и стояли: Артём — прямо и глядя вперёд, я — уткнувшись в плечо. Он болтал как ни в чём не бывало.

— Уже позже, когда я подняла эту тему и хотела извиниться, парень меня перебил. Сказал, что я очень смелая и сильная, потому что, несмотря на то, что вся горела от стыда и неловкости, не сбежала, а стояла там. Я тогда поняла, что уязвимость — это сила, если ты её принимаешь и остаёшься.