Страшная сила

Глава 1

Мне очень нравится, что в городе К. я вижу много пар, от совсем юных до пенсионеров, которые ходят по улице держась за руку. Это очень красиво. Хотя, может быть, в городе мечты красивым кажется всё и вся.

Например, женщины. Здесь просто концентрация женской красоты. Даже бывает, что нет-нет да и увидишь такую красоту, которую тебе лично и видеть-то не положено.

– Надеюсь, на пляже не будет девушек в нижнем белье, – говорит моя подруга, ярая поборница различного рода нравственных чистот. Я сижу на её кухне и наблюдаю, как она собирает сумку, чтобы завтра с утра пораньше поехать с ребёнком на море.

Действительно, на пляже можно встретить нимф в кружевном великолепии. Я думаю, что дело обычно обстоит так: планировали просто прогуляться по променаду курортного городка, но солнышко вдруг решило всех порадовать, поэтому пляжный отдых, отсутствующий в планах, занял в них законное место и отметился яркой галочкой. Пусть даже и в кружевном белье.

Мы, две моралистки, сидим пьём чай, а наша беседа, которая раскачивается на качелях от точки А («Какое нам дело до чужого белья?») до точки Б («Но ведь дети смотрят, скажижи?!»), вдруг заставляет меня кое-что вспомнить.

Как-то июньским вечером мы с мужем гуляли в центре города. Погода шептала, густой, тёплый воздух можно было резать ножом, я называю такие вечера – «гулять и целоваться». Что, собственно, люди вокруг нас и делали. Мы шли, разговаривали о том, в каком чудесном месте теперь живём, как внезапно из прекрасного далёка выплыла она….

Это была девушка лет двадцати, сошедшая, кажется, с картины какого-то гения. Вокруг всё стало, как в замедленной съёмке. На девушке было шёлковое платье-комбинация цвета шампанского, под которым угадывались все анатомические подробности. И эти самые подробности с каждым шагом этой дивы колыхались, как пудинг под сливочным соусом, а игра света и тени на шёлке напоминала капли воды, бегущие по душевой занавеске….

В эти секунды мы не то что потеряли нить разговора, мы вообще забыли где мы и кто. Казалось, что всё померкло, кроме той, что с такой гордостью несла свои наливные яблочки.

Когда я закончила свой рассказ, через пару-тройку секунд молчания подруга сказала:

– Вот, блин, как так можно? Ходят вот такие, а на них чужие мужья смотрят!

Я смеюсь, потому что тут не то что мужья, а я сама попадаю под этот гипноз. С ним не справится никто.

Подруга сверяется со списком и пытается засунуть в пухлую сумку крем от загара. Я же пью третью кружку чая и продолжаю фестиваль офигительных историй.

Однажды в школе, где я недолгое время работала, был концерт, посвящённый восьмому марта. Одна ученица танцевала танец живота. Костюм и исполнение – всё было по госту, поэтому все смотрели на девочку, как заворожённые, а потом долго обсуждали. После концерта у нас, учителей, был корпоратив, и одна учительница решила позвонить своему сыну-первокласснику – напомнить, чтобы он позанимался ментальной арифметикой. Всем педсоставом мы сползли под стол от смеха, когда в трубке писклявый голосок отчаянно завопил:

- Мама, какая ментальная арифметика?! Я всё про этот танец думаю!

Да, это настоящий гипноз. Гипноз женской красоты, которая, как известно, страшная сила. Вспомнить, хотя бы Мату Хари. Её бы таланты да в созидающее русло. Она могла бы вдохновить кого-нибудь на подвиг или создание шедевра, но выбрала иной путь.

Кстати про шедевры. Майя Плисецкая и её муж Родион Щедрин очень долго прожили вместе, вдохновляя друг друга. Но что говорят чаще всего? Плисецкой повезло больше! Писать музыку могут немногие, а танцует у нас каждый второй! Сразу, так сказать, оценивают с позиции кто к кому прилагается. Сколько раз я слышала, что «он её сделал» или «без него она не стала бы такой знаменитой»! Можно ли вообще предполагать, кем бы они были друг без друга? Эти два гения были словно единым целым: великая женщина более полувека была рядом с великим мужчиной, который увидел в ней неиссякаемый источник вдохновения и который точно знал, что нужно делать, чтобы величие этой женщины никогда не было утрачено.

Я не удивлюсь, если узнаю, что в жизни Щедрина происходили такие диалоги:

– Ну что, Родион, ты уже придумал, сколько солистов будет у тебя в опере «Боярыня Морозова»?

– Какая Морозова?! Какие солисты?! Я всё про танец моей жены думаю!

И шёл композитор Щедрин писать очередной шедевр для своей музы. Только чтобы быть и дальше под этим гипнозом невероятной женской красоты.