Степанов дневник

Глава 1

Июнь 1936

Ну вот за что мне всё это? За что мне это наказание? И мамка у меня была обычной. Жаль рано ушла от нас. Она бы знала, что сказать мне в такие минуты. И батя у меня обычный. Ну чуть выше среднего гражданина, но не под три метра как я. Сложно с ним, не понимает он меня.

Женился, вот, второй раз. Теть Зин женщина хорошая, однако не мать она мне. Последний год помогаю с огородом и хозяйством. На следующий – в столицу поеду. Учиться буду. Может в большом городе и такому «большому» человеку как я место найдётся.

Май 1937

Нашёл комнату в коммуналке у Заставы Ильича. Тесновато для меня, да и трамвайные пути под окнами спасть не дают, не привычно, шумно. Да и так хорошо. Соседи добрые, помогли обустроиться, а я им помог, чем смог. Детвора со всей округи каждый вечер меня окружает. Весело с ними. Жаль по имени почти никто не зовёт, кроме соседей. В основном «каланчой» кличут.

Июль 1937

Получил свою первую зарплату. Отложил на бытовые и обязательные нужды. Отложил — бате выслать. И ещё осталось. Решил одёжи прикупить новой.

Позору натерпелся – словами не описать. Обуви моего размера нет. Про носки я вообще молчу. Благо их я приноровился сам делать, на подобие портянок. Рубашки тоже не найти, хожу в свитерах, что мне тетя Зина ещё вязала.

А вот с брюками совсем беда вышла. Нашли мне в третьем или четвёртом универсаме самый большой размер. «Прям паруса, а не штаны» — говорила продавщица. Надел я их. А они сзади как затрещат, швы разошлись – всё исподнее видать стало. Заплатил раз испортил. Пришёл домой угрюмый. А соседка, тетя Маша говорит: «Купи вторые такие, мы тебе одни по размеру сделаем». Сбегал, взял. Уже на утро она мне в комнату стучит, говорит: «Милок, готова работа. Принимай». Примерил – а они легко и свободно сидят. Не жмут, не трещат. Я расцеловать был готов тетю Машу. А она говорит: «Ты мне, Стёпа, лучше помоги, достань с антресолей вещи». Что и говорить, хорошие у меня соседи.

Сентябрь 1937

Ходил в парк. Там лошадёнки были. С детства люблю лошадей. Как по-моему, так это самая смышленая животина на свете. Жаль кататься на них не могу. Рост не позволяет, ноги волочатся. Ни в одни стремена не влезаю.

Да и в парке ни один аттракцион мне не подошёл. Расстроился. Уже домой шёл, как крик у пруда услышал – школьник в воду упал. Прыгнул я в воду — а там мелко. Ударился больно. Но пацана вытащил.

Октябрь 1938

Почти всю неделю шли дожди. Шёл как обычно на смену и у видел издали, что часть железной дороги повреждена. Видать из-за дождей с соседнего холма земля сползла. И как на зло состав идёт по этой ветке. Никто его не видит. А я вижу, мне рост позволяет, да и зрение у меня отличное. Спрыгнул с тропинки и бежать на пути. Встал, где повыше место на рельсах, и давай маячить машинисту. Увидал он меня, так как тормозить стал. Вовремя состав остановил, нескольких метров не хватило до аварии.

Март 1939

Казалось бы, врачи должны быть умными, образованными людьми, но они шёпотом обсуждали меня на медосмотре, думая, что за тонкой ширмой их не слышно. Как будто я специально при рождении выбрал себе такое крупное тело и высокий рост?

А вот та медсестричка, которой пришлось влезть на табурет, чтобы ассистировать врачу на стремянке, очень даже милая. Жаль имени не спросил.

Да она, наверняка, как и другие, откажется от свидания. Все они отказываются. Кто из страха, кто из желания не привлекать к себе лишнего внимания. Шутка ли, пойти по улице с гигантом. С таким ни в кино не сходить, ни в парк. Да мне и одному туда ходить не очень то приятно. Вечно все глазеют, реплики и шуточки отпускают. Какая же девушка такое выдержит?

Главное, что медосмотр я прошёл. И получил свою заветную справку «К воинской службе годен». Завтра еду в сборный пункт, а оттуда к морю, буду моряком.

Июнь 1939

Я сначала даже ушам своим не поверил, когда получил распределение служить на линкоре «Марат», на том самом, что участвовал в военно-морском параде по случаю коронации английской королевы.

Надеюсь, и с командой мне повезёт. А то эти вечные «дылда», «каланча», «жираф», «семафор» жуть как надоели. Ну вот чем простое имя Степан им не нравится? Да, высокий. Но я же тоже человек! А не чудовище из кунсткамеры.

Эх.. Поживём — увидим.

Сентябрь 1939

Тренировки в башнях и на батареях сильно выматывают, падаю во время отбоя в каюте без рук, без ног. Я до армии соседских детишек катал на руках ради забавы. А тут каждый снаряд весит столько же, и каждый надо зарядить вручную. И чтобы без простоев, как и положено 15 выстрелов в минуту. Иначе 120-миллиметровая артиллерия будет уязвима для предполагаемого врага. И так по несколько часов подряд. Кто там говорил: «тяжело в учении легко в бою»? Он, видать, снаряды не загружал.

Январь 1940

Думал помру ненароком на учебных стрельбах. Откуда это мнение, что если я крупнее большинства, то я выносливее? Кто придумал и вбил эту глупость в головы людей? Наши учебные стрельбы – это настоящее испытание на выносливость. Выходим в море и днём и ночью, проводим стрельбы на волне и в тумане, по видимым и невидимым целям. Кажется, что капитан решил экипаж на измор взять. Но себя мы показали, результаты – загляденье. Но порадоваться этому сил уже нет.

Июль 1941

Черные дни настали. В июне на зарнице завыли сирены и наши корабли приняли первый удар проклятых фашистов. Хотя налёт был отбит, потери подсчитаны, но все мы знали, что оплакать товарищей пока нет времени. Каждый знал, что надо преградить путь этим извергам в Ленинград и дальше. Во что бы то ни стало! Нельзя допустить их разгуливать в наших водах и по нашим землям. Но сколько это продлится? Командование уверено, что наших сил хватит отстоять. Отстоять. А удержать? А гнать, а мстить? Гитлеровцы с каждым днём все ближе и ближе, как гиены окружают, тайком меняют позиции, приближаются к городу. Но даже орудия «Марата» пока не могут их достать. Капитан сказал ждать, пусть, сволочи, ближе подойдут.

Август 1941

Короткая передышка, руководство дало нам несколько часов на сон. Заслужили ребята право на отдых. Больше недели мы обстреливали из бухты вражеские позиции на воде и на суше. Танков их сколько положили – душа радуется. Мне, как самому высокому, доверили наводку, ну и с загрузкой снарядов я помогал, конечно. Здесь главное слаженность.

Мы фрицам такого нагоняя дали, долго помнить будут. Но праздновать рано. Враги такого урона просто так не оставят. Они в ответ обязательно придумают что-то подлое. Готовимся.

Сентябрь 1941

16 сентября начался кромешный ад. Свора пикировщиков и батареи противника накрыли нас огненным дождём. Наш гигант почти не пострадал, не считая зениток. Но ребят полегло … Тяжело писать об этом. Я самый большой и заметный не получил ни царапины, а парни… из зенитных расчётов…

Видимо сильно досадил фрицам наш «Марат», иначе бы они не стали посылать на нас тучи пикирующих бомбардировщиков люфтваффе. Три бомбы по 15 пудов каждая, попали в корпус.

На следующий день мы отшвартовались и перебазировались в Кронштадт. Там нас ждал ремонт и пополнение личного состава. Мы так думали.

Но стоянка не была спокойной. Помимо мелких обстрелов, через пять дней, повторился авианалёт. Ни одна бомба в корабль не попала. Но вода вокруг дыбилась от взрывов бомб и снарядов.

Сентябрь 1941

23 сентября гитлеровцы прилетели вновь, теперь с бомбами покрупнее, каждая с тонну. Одна из них пробила броневые палубы и сдетонировала с носовым боезапасом главного калибра. В считанные мгновения носовая часть была оторвана, как кусок тряпицы. Надстройки с постами рухнули в воду, крики людей перекрывали звуки взрывов, вид закрывал густой дым, который горьким облаком взвился над нами метров на 300 в высоту.

Но горевать было некогда. Погорюем потом. А сейчас надо было выжить. И не просто спасти свои жизни, а спасти линкор и дать отпор фрицам. За наших ребят, за Родину.

Октябрь 1941

Мы живы. "Марат" не затонул, во всяком случае не целиком. Его нос лёг на грунт. Был дан приказ затопить помещения левого борта, чтобы чуть выровнять крен. Котельные в воде, освещение только аварийное, водоотливные не работают. Мы как морские кроты работаем в темноте, почти на ощупь, и практически без сна. Некогда спать. Враг не дремлет. Он ждёт. Но не дождётся!

Декабрь 1941

Нас прикрывают орудия других судов, пока идут работы по подъёму «Марата». Откачали частично воду, теперь 3-я и 4-я башни могут вести полноценный огонь.

Вчера с набережной грузили и таскали бетонные плиты на палубу. Содрал руки. Зато эти плиты выдерживают удар снарядов. Возможно наш гигант уже не поплывёт. Но отпор мы дать сможем. Отомстим. Не пропус...

Август 1945

Здравствуй, дорогой дневник. Давненько я не брал тебя в руки. Не до того было. Война. Да и я, грешным делом, думал, что ты утоп безвозвратно. А ты, вот он, подмокший, но целый объявился. Вот бы ты мог говорить. Ты бы рассказал, где был все эти долгих четыре года, где встретил Победу.

А я завтра еду домой, в столицу. После выздоровления от ранения мне дали увольнительную, а там и война кончилась. И выжил я, во многом, благодаря своему необычно высокому росту. И товарищей немало спас. Будь я ниже, не вынес бы раненых друзей, не помог бы с германской подлодкой. Да сколько всего ещё я бы не смог сделать, если бы не мой рост.

Не знаю за что мне все это? Кто наградил меня таким телом? Но знаю, что я за это благодарен.

Не важно, как жизнь моя сложится, что я буду дальше делать. Одно знаю: всегда буду благодарен судьбе за мой рост и я буду служить и защищать даже в мирное время.