Солнцебоязнь вампира: история болезни

ВВЕДЕНИЕ

Каков сегодня классический вампир?

Живой мертвец: с клыками, пьёт кровь; боится чеснока, осины, серебра; спит в гробу, не отражается в зеркале и горит на солнце — вот основной набор характеристик. Святая вода и христианские символы уже давно стали необязательными, да и благодаря мультикультурализму об эффектах религиозных символов для нежити возникла масса вопросов. В наши дни не все вампиры достаточно вежливы, чтобы непременно ждать приглашения в дом, и, за исключением пары одиозных личностей, давно вылечились от обсессивно-компульсивного расстройства, заставляющего их считать рассыпанные маковые зернышки.

Но! Каноничный вампир обязан гореть на солнце. Если он, конечно, не полукровка или не прошёл полный приключений квест, в результате которого заполучил специальное средство, что избавит его от солнцебоязни. Ну, или банально купил солнцезащитный крем — оказывается, и так можно было.

В “Сумерках” вампиры избегают солнца вовсе не потому, что оно сожжёт их светочувствительную кожу, — и это считается "новым словом" в жанре.

А вот олдскульный Дракула из “Монстров на каникулах”, чтобы перемещаться в ясный полдень, вынужден пробегать под импровизированными навесами, что устраивает для него толпа его фанатов. Безусловно, получается весьма трогательная сцена для детской аудитории, но достойна ли она настоящего графа?

Всегда ли Дракула боялся солнца?

ФОЛЬКЛОР

Любое исследование следует начинать с определения рассматриваемого объекта. Стоит иметь в виду, что современное понимание образа вампира — каноничный вариант, — как умершего человека, что вернулся из могилы и пьёт кровь живых для поддержания собственного существования (или как ёмко охарактеризовал его Скофферн в «Случайных страницах науки и фольклора»: живое, вредоносное и кровожадное мертвое тело) сложилось далеко не сразу. И корни у этого образа чисто славянские, именно в низшей мифологии славян Восточной и Центральной Европы формируется основа представления об упыре с интересующим нас набором характеристик:

— упырь был человеком;

— он умер, но не нашёл упокоения;

— он обладает физическим телом, и это его собственное тело, которое может быть обездвижено, повреждено или разрушено обычными физическими преградами и предметами;

— он пьёт кровь;

— и именно кровь поддерживает его существование, то есть именно вместе с ней он похищает жизненные силы живых.

Предметом же нашего исследования является реакция вампира на солнечный свет.

Упыри и вампиры у славян относятся, безусловно, к чисто ночным тварям. Согласно поверьям, они могут выходить из своих могил лишь в ночное время и спешат вернуться обратно в свое убежище до утра, чтобы отоспаться в безопасности. Однако речь идёт лишь о режиме сна и бодрствования. Ноктюрнальность еще не значит, что солнечный свет сам по себе представляет какую-либо угрозу телу существа.

Цыганский вампир мулло мог являться в любое время дня и ночи. А ещё он мог иметь детей от смертной женщины — дхампиров. Китайский чиан-ши вообще легко мог сойти за человека, пока по какой-либо случайности не выдавал своей сущности.

В мифологии многих народов так называемых вампиров нет, но можно выделить множество персонажей, обладающих частью перечисленных выше характеристик. Их называют вампироподобными существами. Так как аналогичные легенды также оказывают определенное влияние на облик вампира, сложившийся в массовой культуре, то мы рассмотрим и их.

Вампироподобных можно разделить на следующие типы:

1 тип: кровососущие и плотоядные демоны, а также хтонические существа — то есть существа изначально не человеческого происхождения. Термин «демон» в данном случае используется вне рамок исключительно монотеистической или дуалистической религиозных парадигм. Демонами принято называть вообще любых представителей низшей мифологии, которые не имеют божественного статуса, плотно взаимодействуют с людьми и используют или воплощают собой некие аспекты сил природы. Таким образом демонами считаются и враждебные людям персонификации болезней, и амбивалентные джинны с русалками.

Примеры — древнегреческая ламия, индийский ракшас, арабский гуль. У хтонических сущностей, даже связанных с ночью, нет каких-либо особенных проблем с солнечным светом, просто они охотятся по ночам.

2 тип: вернувшиеся с того света покойники, которые отличаются от вампиров тем, что не продлевают своё существование за счёт жизненных сил живых людей. Например, не получившие правильного погребения мертвецы могут доставлять неприятности людям, пока обряд не будет совершён: в этом случае у них вообще нет цели пребывать в мире живых как можно дольше, а совсем наоборот. Если же мертвецу не даёт покоя незавершённое дело и он встаёт из могилы, чтобы закончить то, что не успел при жизни, то такие покойники могут получать от крови живых существ некоторый бонус, однако сами за ней регулярно и целенаправленно не охотятся.

Изначально вриколакос не были ни кровососами, ни даже злыми сущностями — таковыми они стали под воздействием славянской точки зрения на живых мертвецов.

3 тип: ведьмы и колдуны — это, по сути, живые люди или существа, успешно себя за людей выдающие. Они полноценно вписываются в человеческое сообщество. Кровь им нужна в колдовских целях: возможно она питает их магические силы, или требуется в качестве компонента для заклятий, но она совершенно определённо не является важным и тем более единственным элементом, поддерживающим их существование.

Сами по себе ведьмы и колдуны (босорки, стригои) солнца не боятся. Для этого типа существ часто характерно циркадное оборотничество: когда мифический персонаж сменяет облик в конкретное время суток. Например, брукса: днём человек, а ночью — хищный огненный шар. Существа с такой характеристикой стараются успеть завершить свои тёмные дела непременно до рассвета не из-за страха перед солнечными лучами, а потому что с наступлением утра они переключатся на другую фазу.

4 тип: призраки — то есть мертвецы, лишённые материального тела.

5 тип: случаи одержимости — когда некий дух или демон захватывает чужое тело или подселяется в качестве паразита. представления о таких сущностях есть не только у христиан, но и, например, у индусов — бхуты и веталы (бейталы).

ВАМПИРИЧЕСКИЕ ЭПИДЕМИИ

Вампирскими (вампирическими) эпидемиями или же вампирскими истериями (что более точно) — называют вспышки суеверности населения той или иной местности, когда люди абсолютно убеждены, что где-то поблизости завёлся упырь. Масса свидетелей готова подтвердить, будто им являлся кто-то из недавно похороненных родственников или соседей. Чтобы найти упыря, разрывают могилы и любого подозрительного вида покойника объявляют кровососом; далее, в лучшем случае, его тело цивилизованно расчленяют и сжигают, чтобы прекратил беспокоить живых. Но, если истерия сопровождается эпидемией настоящего заболевания — например, туберкулёза, как было в подобных случаях в Новой Англии, в том числе и в просвещённом XIX веке (случай с семьёй Рэй из городка Джеветт, произошедший между 1845 и 1854 годами), — то прах истреблённого «вампира» добавляли в лекарства больным, чтобы те выздоровели. В других регионах, в первую очередь в Центральной и Южной Европе, рецепты лекарства от насланного вампирами недуга могли отличаться ещё большей экстравагантностью: например, вырезать у упыря сердце, сварить и дать выпить отвар всем жителям деревни — именно это поверье было отражено в первой части пенталогии Теда Николау «Подвиды».

В Европе массовые вампирские эпидемии случались в 1672 в Истре, 1710-1725 в Восточной Пруссии, 1725-1730 в Венгрии, 1725-1732 на территории Сербии, принадлежавшей Австрии (именно здесь произошли часто упоминаемые в научно-популярной литературе случаи Арнольда Паоле (Павле) и Петра Плодогоевица (Благоевича)); в 1750 новая волна истерии накрыла Восточную Пруссию, на 1756 приходится пик истерии в Валахии, а в 1772 вампирская эпидемия зафиксирована и в России.

Безусловно, подобного рода истерии происходили и в других регионах как раньше, так и позже вышеперечисленных эпидемий. Но именно эти вампирские эпидемии оказали наибольшее влияние на европейскую культуру, на становление образа вампира, на создание данного персонажа таким, каким мы его знаем.

Дело в том, что случаи вампиризма во время этих истерий начали тщательно расследовать и документировать официальные власти. Ими также занялась и Церковь, увидев в широком распространении суеверий о живых мертвецах пережитки язычества и вызов своей доктрине — но об этом мы поговорим в следующем параграфе.

Так или иначе, многочисленные сообщения об обнаруженных вампирах публиковались в газетах, отчётах и монографиях исследователей. И большинство этих публикаций вовсе не были разоблачительными, а, наоборот, подтверждали веру в существование кровососущих живых мертвецов. Под такими сообщениями могла стоять подпись и вполне авторитетного специалиста. Например, назначенный руководить следствием по делу Арнольда Паоле полковой хирург Йоханес Флукингер в итоговом докладе подтвердил по результатам вскрытия могилы, что означенный Паоле действительно не что иное, как вампир. К сообщениям прилагались и подробные описания состояния тел, обнаруженных при вскрытии могил. Опираясь на подобные сведения, литераторы в будущем будут создавать внешность классического вампира.

Из доклада Йоханеса Флукингера:

Когда тело указанного Паоле извлекли из земли, на третий месяц после захоронения, то означенное тело было не тронутым тлением, а глаза были заполнены свежей кровью, которая также текла из его ушей и носа. Лицо же умершего отличалось противоестественной красотой...

Типичные признаки, по которым умершего признавали упырём: противоестественная красота и отсутствие признаков разложения, румяные щёки, красные губы — покойник кажется просто спящим. Часто, в качестве детали, может фигурировать живая, несвернувшаяся кровь: на губах, текущая из глаз и ушей покойника, хлынувшая из ран при расчленении тела, или полный крови гроб.

У людей, что верили в вампиров настолько, что вскрывали могилы односельчан и родственников, уродовали и расчленяли тела, жгли их и готовы были практиковать некрофагию, чтобы избавиться от напасти, — был большой арсенал средств для борьбы с вампирами. Но никто никогда не считал действенным оружием против кровососов солнечный свет — таких поверий у подверженных вампирским истериям не было и быть не могло. Почему?

Потому что вскрытия могил производились днём. И Арнольд Паоле, и прочие «вампиры», описанные неестественно красивыми, румяными и будто спящими, выглядели таковыми под прямыми солнечными лучами, которые не причиняли этим "вампирам" никакого беспокойства.

ХРИСТИАНСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ВАМПИРИЗМА

С точки зрения христианского учения, вера в вампиров является языческим пережитком. Современная позиция, в принципе, отрицает возможность существования живых мертвецов: так как сила воскрешать мёртвых есть только у Бога и воспользуется он ею исключительно во время Страшного Суда.

В период расследования вампирских эпидемий догматиками рассматривался вопрос о том, может ли так оказаться, что вампир — это разновидность демона, вселившегося в мёртвое человеческое тело? Однако, когда к истериям стали относиться скептически, а императрица Мария-Терезия в 1755-1756 годах издала указы о прекращении практик вскрытия могил в связи с подозрениями в вампиризме, — демоническую концепцию постепенно отбросили.

В итоге, когда богословами была раскритикована охота на ведьм, те же аргументы использовались для развенчания мифа о вампирах: на сегодняшний день вера в то, что какие-либо силы, кроме Божественной воли, способны поднять мертвеца из могилы, что подобные инфернальные существа способны наделить кого-либо какими-либо сверхспособностями и дарами — является ересью. Демоны способны только искушать и обманывать, но не более, к тому же сделки с ними не принесут выгоды.

Однако, как уже было сказано, на момент вампирских эпидемий в Европе этот вопрос ещё только исследовался. До этого момента вампиры Церковь особо не интересовали, но, когда начались массовые сообщения об упырях, на слухи необходимо было среагировать с позиции доктрины. И ряд священнослужителей занимался данным вопросом. Теолог Лев Аллаций (также известен как Леоне Аллациус) в своём труде «De Graecorum hodie quirundam openationabus» (закончен в 1645) писал, в основном, о фольклорных исследованиях, подробно описал греческих вриколаков и, так как сам верил в реальность вампиров, способствовал популяризации мифа. Согласно поверьям, вриколакос лежит в могиле всего один день в неделю — в субботу.

Архиепископ Джузеппе Даванцати был приглашён для участия в дискуссиях о вампирах кардиналом Штраттембахом, которому нужно было оформить официальный комментарий Церкви в отчет на многочисленные отчёты из охваченных истерией регионов, включая случай всё того же Арнольда Паоле. Даванцати в своей работе «Dissertazione sopra I Vampiri», опубликованной в 1744 году, приходит к выводу, что «вампиры — есть лишь порождение воображения малограмотных крестьян».

Самый известный вампиролог начала XVIII столетия Дом Августин Кальме в работе «Dissertations sur les Apparitions des Anges des Démons et des Espits, et sur les revenants, et Vampires de Hingrie, de Boheme, de Moravie, et de Silésie» (1746) — напротив был впечатлён количеством и скурпулёзностью свидетельств столкновения с вампирами, и не мог себе позволить так просто отмахнуться от них. Несмотря на то, что он привёл много возможных вариантов разумных объяснений описываемым в отчётах явлениям, в заключении он всё же отметил, что трудно усомниться в наличии некоего зерна истины во всех описанных легендах про вампиров, раз столько людей убеждены в их правдивости и приводят массу доказательств в подтверждение.

Но для нас главное то, что единственным способом остановить вампира Кальме считал всё тоже физическое уничтожение тела: отсечь голову или сжечь огнём. Но не было ни единого упоминания силе солнечных лучей. Только в начале 20-ого века, в работе англиканского священника Монтегю Саммерса «История вампиров» (The Vampire: His Kith and Kin) появляется подборка историй о самовозгорании покойников и попытка дать объяснение боязни солнечного света. Однако стоит учесть, что свой труд Саммерс завершил в 1928 году, через несколько лет после ключевого события, породившего миф о солнцебоязни у вампиров. Но об этом позже.

ЛИТЕРАТУРНЫЙ ВАМПИР ДО ЭПОХИ КИНО

В художественную литературу вампир проник, благодаря тем самым вампирским эпидемиям. В тот период образованная часть общества как раз открыла для себя фольклор: начались первые изыскания в данной области, легенды и сказки стали целенаправленно собирать и записывать.

Первой обратилась к образу вампира поэзия: в 1748 году выходит «Der Vampir» — поэма Генриха Августа Оссенфельдера, затем в 1797 Гёте публикует «Коринфскую невесту», которую на русский язык перевёл Алексей Константинович Толстой. Невеста в поэме приходит к жениху ночью и может оставаться с ним лишь до утра, но рассветное небо её не пугает. И способ освободиться от «такого существования» вампир озвучивает сама: через сожжение на костре.

В неоконченной готической поэме Кольриджа «Кристабель» (1798-1800 гг.) — главная героиня встречает вампироподобное существо. Кристабель встречает Джеральдину ночью и вносит в свой дом на руках, однако Джеральдина впоследствии вполне активна и днём, на пиру.

В стихотворном романе Роберта Соута «Талаба Разрушитель» (1801 г.) вампир играет эпизодическую роль: герой убивает её копьём.

Лорд Байрон обращается к теме вампира в поэме «Гяур» (1813 г.), но посвящает «ужасу ночи» всего несколько строк: вампиризм описан как проклятие, и вампир обречён вести исключительно ночной образ жизни, но про солнце там также не сказано ни слова.

Зато в 1819 году появляется одно из первых прозаических, и вместе с тем знаковых произведений: «Вампир» Джона Полидори. Полидори был врачом лорда Байрона и с него же и написал своего вампира — лорда Рутвена. Примечательно, что рассказ был написан в ту же ночь, когда Мэри Шелли на спор сочинила своего Франкенштейна.

Лорд Рутвен — первый вампир-аристократ. Именно с него, а вовсе не с Дракулы (представляющего совсем другой типаж!) берёт начало архетип байронического красавца в кружевах, томного-бледного-рокового, который появляется в полночь и соблазняет невинных девушек. История лорда Рутвена была настолько популярна, что несколько раз публиковалась в анонимных пересказах — да, речь о литературном плагиате, — по ней ставились пьесы и опера, которые проходили с аншлагом и спустя десятки лет после первой публикации Полидори. Такова, например, последняя пьеса Александра Дюма «Вампир», написанная в 1851-ом (она была известна даже в Российской империи и имела изрядный успех у публики).

Лорд Рутвен, безусловно, связан с ночью: его раны исцеляются, если на тело падает лунный свет. В той же пьесе Дюма перед его появлением гости рассказывают «страшную» легенду о некоем господине, что приходит ровно в полночь — и именно под бой часов Рутвен и присоединяется к компании. Тем не менее он прекрасно себя чувствует и днём, ведёт вполне активный образ жизни, мало чем отличаясь от обычного человека.

В 1841 в Париже пишет собственного «Упыря» и Алексей Константинович Толстой. Персонажи, что в тексте представлены безумцем-Рыбаренко как самые настоящие упыри, ведут образ жизни вполне великосветский: появляются на людях, в том числе при свете дня, как ни в чём ни бывало.

Одним из самых известных литературных вампиров считается сэр Френсис Варни — герой именной серии произведений бульварного чтива: «Варни вампир или Кровавый пир». Как и лорд Рутвен, сэр Варни восстанавливается от ран при свете луны; и, как и Рутвен, он спокойно гуляет днём.

Следующей классической историей о вампирах становится «Кармилла» Шеридана ле Фаню. Завязка сюжета очень похожа на недописанную «Кристобель»: Кармилла попадает в дом к невинной девушке, притворившись пострадавшей при крушении кареты. Как и предшественники, Кармилла не испытывает проблем с дневным светом и не обязана спать в дневное время в могиле.

Наконец, в 1897 году Брэм Стокер публикует «Дракулу». Нет смысла говорить об этом романе в подробностях: ему посвящена масса полноценных исследований. «Дракулу» экранизировали более сотни раз, не считая историй по мотивам, продолжений и эпизодических появлений данного персонажа в качестве очередного антагониста у тех же супергероев (например, полнометражный анимационный фильм «Бэтмен против Дракулы»).

При этом в большинстве современных экранизаций Дракула достаточно чувствителен к солнцу: оно становится одним из основных способов победить графа. Почему так произошло мы рассмотрим в следующем параграфе. А в завершении этого автор считает нужным напомнить, что, согласно исходному тексту романа, Дракула, как и Рутвен, Варни и Кармилла, солнца нисколько не боялся. Отдельно упоминалось, что при дневном свете он всего лишь не может использовать часть своих мистических способностей. К слову, в экранизации Фрэнсиса Копполы с Гэри Олдмэном в роли Дракулы это проговаривается закадровым голосом: «Вопреки распространённым заблуждениям, вампиры могут путешествовать днём».

ПЕРВЫЙ СЛУЧАЙ ГИБЕЛИ ВАМПИРА ОТ СОЛНЕЧНЫХ ЛУЧЕЙ

Первый случай сгорания вампира в утренних лучах солнца был тщательно задокументирован — точнее, заснят на чёрно-белую плёнку: это произошло в 1922 году с графом Орлоком в фильме «Носферату. «Симфония ужаса» («Nosferatu, Eine Symphonie des Grauens»). Режиссёр фильма Фридрих Вильгельм Мурнау не смог получить права на экранизацию у вдовы Стокера, однако всё равно вознамерился перенести историю вампира на экран. Чтобы обойти проблемы с авторскими правами, в сценарий был внесён ряд существенных изменений. И одним из таких изменений, призванных сделать Орлока отличающимся от Дракулы, и был совершенно новый способ убийства вампира. В фильме была показана несуществующая «Книга вампиров», из которой героиня и узнаёт способ победить зло: невинная дева может удержать вампира у своей постели до утра, и тогда он погибнет в рассветных лучах.

Однако, несмотря на всю историческую значимость, «Носферату» не был доступен широкой публике до 1960-х — так что его роль в развитии вампирской аллергии на солнце может быть несколько преувеличенной.

Зато «Возвращение вампира» с Бела Лугоши, вышедший в 1943 году, стал куда более известен. В этом фильме от солнца гибнет вампир Арман Тесла: солнце выжигает ему лицо.

Представленный таким образом новый способ убийства вампиров был использован и в других фильмах о них, в том числе в двух наиболее важных для истории кинообраза адаптациях Дракулы: «Ужас Дракулы» (1958 г.) и Дракула (1979 г.). Так троп окончательно закрепился.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Итак, до начала-середины XX века солнце вампирам нисколько не вредило.

Однако в наши дни этот троп давно укоренился и считается частью образа. Многочисленные авторы и сценаристы обыгрывают его на разные лады: при умелом использовании солнцебоязнь вампиров может стать хорошей основой для драмы, конфликта или юмористического разрешения сцены (вспомнить хотя бы то, как играет с собственной слабостью Кэссиди!). Используют его не только в качестве источника дополнительных трудностей для персонажа, но и чтобы несколько уравновесить большое количество возможностей и преимуществ современного вампира — ведь фольклорные прототипы обладали куда более скромным набором способностей.

Нет никакой проблемы в использовании данного тропа, если он хорошо работает на историю, — и автор данной статьи не ставит своей целью призывать к бойкотированию аллергических реакций вампиров на солнечный свет.

Однако стоит помнить, что эта особенность у вампиров — по сути, новодел, и при желании её можно смело отбрасывать. Вампир, что спокойно гуляет на солнце, исторически каноничнее вампира, что рассыпается под прямыми лучами в пыль.