Солдат, журналист, поэт

Глава 1

Герой этого повествования, мой отец Григорий Кузьмич Пиманов, родился 26 января 1915 года в деревне Толстяки Себежского района Псковской области. Прожив 79 лет, он прошёл большой путь, испытав все трагические перипетии двадцатого века, века революций, кровавых войн и жестоких социальных реформ. В основу повествования легли оставшиеся личные дневники Григория Пиманова, его устные воспоминания, рассказанные в многочисленных беседах с автором.

Уже в одиннадцатилетнем возрасте сыну крестьянина-бедняка Кузьмы Филимоновича Пиманова пришлось начать трудовую биографию. Ещё до поступления в первый класс сельской начальной школы, Гриша был добытчиком и серьёзным работником. До начала коллективизации работал по найму у зажиточных крестьян, пас скот. С весны и до глубокой осени гонялся в поле. В школу пошёл в 1926 году. Тогда учёба для сельских детей была не главным занятием. Старшие сёстры Ася и Стеша посещали школу ликбеза (ликвидации безграмотности взрослых), которая открылась в середине двадцатых годов в их родной деревне. Любопытный парнишка с интересом наблюдал, как старшие сёстры выполняли задания, запоминал буквы, стихи, цифры.

Его отец, Кузьма Филимонович, проучился всего три года в церковно-приходской школе. Несмотря на это, уважал грамоту и очень хотел, чтобы его дети учились. К сожалению, в семье из восьми человек это желание было трудновыполнимо. Отец купил букварь и по нему Гриша научился читать и писать ещё до первого класса.

В школу приходилось ходить в лаптях за несколько километров от родной деревни. Часто пропускал занятия из-за работы. Уже подростком Григорий умел управляться с лошадью, сноровисто делал любую крестьянскую работу. Несмотря на пропуски, школу в отличие от многих сверстников не бросил. Даже больше. После начальной школы пошёл учиться дальше, в среднюю.

В 1931 году в деревне прошла коллективизация. В латвийском приграничье был создан колхоз «Пограничная Искра». Григорий тогда уже был комсомольцем. Агитировать крестьян вступать в колхоз приезжал уполномоченный из района. Собирались в самой большой деревенской избе. Уполномоченный клал перед собой на стол заряженный наган и начинал «агитацию» за вступление в колхоз. «Кто не с нами, тот против нас», - этот большевистский лозунг звучал тогда на каждом собрании крестьян по поводу вступления в колхоз. Затем уполномоченный раскладывал приготовленную ведомость, и начиналась запись в колхоз. Но, кто-то ронял керосиновую лампу. В избе воцарялась темнота. И начиналась драка. С воплем: «Бей комсу!» на активистов набрасывались старшие дети зажиточных крестьян. «Комсой» дразнили комсомольцев. «Комса» тоже в долгу не оставалась. С криками: «Лупи подкулачную сволочь!» бросались в схватку комсомольцы. В ход шли не только кулаки, но и дубинки, ножи и даже топоры. Уполномоченный открывал пальбу из своего нагана. И только этот «аргумент» был самым действенным в подобных «дискуссиях». Возвращался Григорий домой, пряча синяки. За подобные «подвиги» крепко доставалось от матери, противницы новой колхозной жизни. И всё же, после долгих колебаний и проволочек под угрозой ареста и высылки в колхоз вступили Кузьма Филимонович и Анна Ивановна Пимановы со своей большой семьёй. Когда сгоняли со двора корову, Анна Ивановна рыдала, обняв шею животного: «Не отдам кормилицу…» Но женские слёзы были жалким аргументом против винтовок и наганов уполномоченных НКВД.

Первая посевная в колхозе, несмотря на организационные неурядицы, прошла на хорошем уровне. Со всеми работами справились в срок и качественно. Родителям было не стыдно за сына. Григорий в дни летних каникул работал в колхозе как равный со всеми. Возил навоз, сено, пас колхозных лошадей. Мог и пахать, и сеять, и сено косить. Тогда ни о какой материальной заинтересованности в общественной работе и речи не было. Работали по-разному, а трудодни записывали всем одинаково. Критерием трудового вклада считалось само присутствие на работе. В первый год колхозные коровы с пастбища по старой привычке приходили к своим дворам, надрывая сердце бывших хозяев. Затем на полях появились первые тракторы, другая техника…

Но Григорий не стал колхозником, хотя и успешно справлялся с крестьянским трудом. Образованный юноша (в те годы окончивший среднюю школу уже считался человеком образованным) не только окончил среднюю школу, но и поучился в Великолукском автодорожном техникуме. Правда, окончить это учебное заведение не пришлось по простой прозаической причине, у отца и матери не было средств учить сына дальше. Как ни крути, а на колхозные трудодни студента не продержишь. Пришлось искать работу, позволяющую самому кормиться. В районном центре, городе Себеже, начал свою трудовую деятельность сначала статистиком, затем счетоводом. Нудная работа с цифирью не вдохновляла.

В конце мая 1937 года в Себежской районной газете «Пограничная правда» появилось объявление: «Редакции на постоянную работу требуется корректор. За справками обращаться к ответственному редактору Мишакову». Естественно, что на это объявление юноша обратил внимание. Хотя он и понятия не имел о работе корректора, но считал, что редакция и газета куда ближе к его увлечению, чем статистика и счётная работа. А со школьной скамьи Григорий увлекался литературой, пытался сам сочинять стихи…

С газетой, где было опубликовано объявление, пришёл к ответственному редактору. Мишаков любезно принял молодого человека, поинтересовался образованием, прежним местом работы. Потом редактор достал лист бумаги, карандаш и попросил написать диктант. Тут уж Григорий старался вовсю. Внимательно прочитав рукопись, Мишаков сказал: «Пишите заявление и завтра приступайте к работе». Так он стал корректором.

Но радужные надежды на творчество в редакционной работе, разбились о суровую прозу жизни. Шёл 1937 год. Разгар политических репрессий. Всюду раскрывались «заговоры» антипартийных элементов, шпионов вражеских разведок, классовых врагов, вредителей. Много раз приходилось читать и перечитывать гранки, оттиски полос, сверять и пересверять оригиналы. Вдруг проскочит ошибка. И пропущенная или лишняя буква в тексте превратятся из простой невнимательности в «политическую» ошибку. Тогда это могло обернуться страшной бедой. Слова «враг народа» не сходили с газетных полос, передач радио.

Однажды в корреспонденции из колхоза «Ударник» проскочила опечатка, принёсшая ответственному редактору Мишакову, ответственному секретарю и корректору большие неприятности. В слове «Ударник» вместо буквы «р» проскочила буква «в». Получилось - «Удавник». Ответственный редактор и ответственный секретарь отчитывались за эту ошибку в райкоме партии, а корректор - в НКВД, где его долго допрашивали, где жил, где учился, кто родители и остальные родственники до седьмого колена. А так как Григорий был призывником, выразили сомнение: «Стоит ли доверять ему службу в Красной Армии». Вот так он чуть не стал «врагом народа». После той ошибки подпись корректора стала стоять в номере под подписью ответственного редактора. Но такая популярность, а газета выходила пять раз в неделю тиражом 12 тысяч экземпляров, Григория не вдохновляла. Если он с желанием устраивался на эту работу, то теперь с не меньшим желанием стремился уволиться. Зарплата ниже прожиточного минимума, а работа – читка редакционных оригиналов и типографских оттисков до боли в глазах, полнейшего отупения. Газету подписывали далеко за полночь. Частенько бывало, что его рабочий день заканчивался, когда у нормальных людей уже начинался новый. Плюс постоянный риск оказаться в рядах «врагов народа».

В октябре 1937 года Григория Пиманова призвали в Красную Армию. Редактор Мишаков и директор типографии Комяков затеяли было кампанию по отсрочке корректора от призыва, как ценного работника, но Григорий категорически и решительно отверг их старания.

Службу он начал в городе Курске в отдельном батальоне связи. Шли обычные солдатские будни. Изучали средства связи, азбуку Морзе. Но больше всего времени отдавалось политзанятиям, огневой подготовке, состоящей из бесконечного выполнения норматива по сборке и разборке трёхлинейной винтовки, строевой. Шагистика занимала основное время в боевой учёбе. Учились строевому шагу на аллеях Первомайского сада, примыкающего к батальону. Уставали до невозможности. Будто в предстоящей войне можно было выиграть сражение при помощи строевого шага. Лучше бы это время отдавали глубокому изучению связи, но этому как раз уделялось меньше всего внимания.

В стране творилось непонятное. Врагами народа объявили героев гражданской войны маршалов Тухачевского и Блюхера. Арестовали командира их дивизии Дикалова, затем – начальника штаба дивизии Успенского, спустя немного времени и комиссара дивизии Колесникова. Однажды не явился на службу и командир роты капитан Голубицкий. Потом оказалось, что они были «агентами» иностранных разведок. В казарме никто этому не верил. Люди замкнулись. Бойцы перестали доверять командирам, командиры подчинённым. Все боялись стукачей и провокаторов. В конце декабря пришло тревожное письмо от родителей. В день выборов в Верховный Совет СССР в деревню нагрянул «чёрный ворон». Арестовали группу колхозников. В их числе соседи Пимановых Матвей Сотников, Тимофей Павшин, Иван Василевский. Тимофей – инвалид, Иван воевал в гражданскую войну против белых. Простых крестьян объявили «врагами народа». Никто из них так домой и не вернулся. Из писем Григорий узнал, что также были арестованы директор Себежской типографии Комяков, наборщик Апин. Был арестован директор Посинской МТС Аболтин и заведующий Себежским Райзо Милютин. В этих организациях Григорий работал до службы в армии счетоводом и статистиком.

В июне 1938 года батальон связи расформировали. Григория Пиманова перевели в 55-й гаубичный артиллерийский полк, располагавшийся здесь же, в Курске. Вскоре ему присвоили звание командира отделения, а затем назначили помощником командира взвода. Тем же летом полк выехал в лагеря на станцию Рада, находившуюся в 12 километрах от Тамбова. За всё лето только один раз провели боевые стрельбы из орудий. Основное время зубрили уставы, проводили политзанятия. В Тамбов приехал маршал Будённый. Легендарный герой гражданской войны был в зените славы. Полк долго и тщательно готовился к встрече с маршалом. Все мечтали о встрече, ожидали знаменитость. Но Будённый со свитой появился в полку в выходной день, когда большинство личного состава отдыхало на речке, а Григорий Пиманов дежурил по батарее. Встреча с маршалом длилась не более десяти минут. Командир полка встретил Будённого и отдал рапорт. Тот задал несколько вопросов, потом сказал, что товарищ Сталин возлагает большие надежды на артиллерию, попрощался с командиром и комиссаром полка, сел в лимузин и умчался в сопровождении генералов.

Летом 1939 года полк проводил занятия в лагерях возле станции Клюква в 10 километрах от Курска. Здесь артиллерийских стрельб не было вообще. Зато стреляли из винтовки. Этим же летом раньше обычного окончились лагерные сборы. Уже в августе полк вернулся на зимние квартиры в Курск. 1 сентября объявили о нападении Германии на Польшу. В СССР была объявлена мобилизация. Группу командиров во главе с начальником штаба капитаном Лебедевым направили в районы Курской области для пополнения полка личным составом. В этой группе был и сержант Пиманов. А через три дня после успешно проведённой мобилизации, полк подняли, погрузили в эшелон и отправили на запад. На станции Слуцк эшелон разгрузили, и полк направился по Варшавскому шоссе и через два дня пересёк польскую границу. Так начался освободительный поход в Западную Белоруссию. На пути были города Ляховичи, Барановичи, Картуз Берёза, Кобрин, Брест Литовск. Население встречало Красную Армию с цветами и восторгом. В Брест Литовске бойцы с недоумением наблюдали как при встрече немецкие солдаты, демонстрируя рукопожатие, кричали: «Гитлер – Сталин!» Словно Гитлер и Сталин были вместе, и фашисты становились друзьями. Действительно, 28 сентября был заключён договор с Германией о дружбе и границе. Брест Литовск стал пограничным городом между СССР и оккупированной немцами Польшей. В конце октября полк в полном составе вернулся в Курск.

В 1939 году произошло событие в личной жизни Григория. Он познакомился с будущей женой Валентиной. Она жила с родителями в деревне Конарево, что в 12 километрах от Курска. И фамилия её была тоже Конарева. Работала проводницей пассажирского поезда Москва – Тбилиси. Отец Андрей Иванович и мать Наталья Захаровна Конаревы были крестьянами. Работая на железнодорожном транспорте, Андрей Иванович не порывал связей с сельским хозяйством. После вступления в колхоз, стал его председателем. Старший брат Валентины Григорий был колхозником, средний Константин – железнодорожником, а младший Александр – служил в Красной Армии командиром. В 1943 году он погиб на фронте. Младшая сестра Елена работала телефонисткой на междугородной телефонной станции. В ноябре 1939 года Григорий и Валентина поженились. Вскоре у них родилась дочь Надя, а потом вторая дочь Люда. Обе они умерли в младенчестве от диспепсии. Эта пустяшная по нынешним временам болезнь была тогда смертельной.

Зимой 1940 года в полку началась подготовка к войне с Финляндией. Учились ходить на лыжах, стрелять из винтовки и пулемёта. Зима была очень суровая. Всем выдали вязаные подшлемники и стальные каски. В начале марта погрузились в эшелон и отправились на войну. Но повоевать не пришлось. На станции Опочка объявили о заключении мира, и эшелон повернули обратно в Курск.

В июне 1940 года артполк перебросили к литовской границе. Поход в Литву резко отличался от похода в Белоруссию. Здесь красноармейцев встречали враждебно, как оккупантов…

22 июня 1941 года немцы напали на Советский Союз. 2 ноября 1941 года был оставлен Курск. С обороны Курска начался боевой путь Григория Пиманова. Сопротивление было слабым. Вооружённые винтовками и пулемётами красноармейцы не могли успешно противостоять вражеским танкам, самолётам, орудиям и миномётам. Как и всякий пехотинец, Григорий имел трёхлинейку с шершавым плохо обработанным прикладом и гранёным штыком, пятью патронами в магазине и верой в победу нашего правого дела. На помощь защитникам города формировались отряды народного ополчения, вооружённые охотничьими ружьями, да бутылками с зажигательной смесью. Жалко было смотреть на этих людей, обречённых на верную гибель. Плохое вооружение и неразбериха в управлении сводили на нет отчаянные попытки остановить вражеское наступление.

В конце октября, когда немцы были в 20 километрах от Курска, стрелковой роте, в составе которой был Григорий Пиманов, была поставлена задача - выбить врага из деревни Сотниково. На рассвете, преодолев маршем 20 километров, бойцы с ходу пошли в атаку, надеясь на внезапность нападения. Но внезапности не получилось. Немцы встретили атакующих плотным огнём. С большими потерями рота устремилась на исходные позиции, где её остановил огонь приданной артиллерии. Досталось и от чужих, и от своих…

1943 год начался с ожесточёнными боями за деревни Колпаково и Сапеловка, находящимися в 60 – 70 километрах от Курска. Апогея бои достигли в феврале. Колпаково занимали наши, а Сапеловку – немцы. Колпаково то и дело переходило из рук в руки. В этой деревне уже ничего не оставалось, кроме перепаханной снарядами и минами земли. Бои не затихали ни днём, ни ночью. Жуткая картина: раскромсанные трупы, гарь. И всё же немцам в Колпаково закрепиться не удалось. Под натиском враг отступил. А в марте началось весеннее половодье, и активные боевые действия пошли на спад. Бойцы заняли деревни Благодатное и Ковынёвку, расположенные в нескольких километрах от города Рыльска.

Образовался глубоко выдвинувшийся в оборону противника курский выступ. Города Сумы, Рыльск и Севск оказались в самой глубине этого выступа.

В начале мая, измотанный в боях полк, в котором воевал сержант Пиманов, отвели в деревню Дьяковка на пополнение. Дьяковка находилась в 20-25 километрах от Рыльска. После зимних наступательных боёв это был настоящий отдых. Правда, занятия шли своим чередом, но это всё же не фронт. Однажды с проверкой приехал сам командующий армией генерал Черняховский. Его сопровождал командующий дивизией генерал-майор Ладыгин. Было ясно, что готовится что-то важное.

В конце июня дивизию отправили на фронт. Она сменила части, занимавшие оборону под Рыльском. В Рыльске стояли немцы. Противников разделяла водная преграда – река Сейм. В городе стояли шесть церквей, его неповторимая древняя архитектура завораживала своей красотой. Войскам было запрещено обстреливать город из артиллерии, бомбить с воздуха. Поэтому улицы простреливали снайперы, снимая перебегавших от дома к дому фашистов. В ответ наши позиции подвергались массированному обстрелу из орудий и миномётов. Но это не могло нарушить крепость обороны.

5 июля началась Курская битва. Немцы предприняли наступление с севера и юга на Курск, пытаясь взять в кольцо наши войска. Кровопролитные бои не затихали ни днём, ни ночью. Но цели противник не достиг. Дальше Понырей на севере от Курска и Прохоровки – на юге он продвинуться не смог. Измотав врага, наши войска перешли в контрнаступление. Были освобождены города Орёл, Белгород, Харьков.

В конце июля перешла в наступление и дивизия, занимавшая оборону в выступе Курской дуги. Надо было сломить сопротивление противника, освободить Рыльск и развивать наступление. При этом ставилась задача не допустить разрушения города. Немцы превратили дома и колокольни церквей в огневые точки. Штурм города стоил бы больших жертв. Было решено обойти его с флангов.

По штурмовым мостикам форсировали реку Сейм. Жестокий бой завязался на правом фланге, дивизии. Там наступал полк, в котором воевал сержант Пиманов. На штурм пригородной деревни Осмолово, нашпигованной вражескими огневыми точками, бросили штрафную роту. На штрафников обрушился шквал огня. Ценой своих жизней они прорвали оборону противника. Войска устремились вперёд, обходя город с флангов. Боясь окружения, немцы в спешке покинули город, не взорвав ни одного здания. За освобождение города 121-й стрелковой дивизии было присвоено наименование Рыльская.

После освобождения Рыльска Григорий Пиманов подхватил жесточайшую малярию и был отправлен в госпиталь. А после лечения направлен на пересыльный пункт, где из фронтовиков, выписанных из госпиталя, сформировали маршевую роту. В составе этой роты сержант Пиманов снова отправился на фронт. Рота двигалась по Сумской и Черниговской областям Украины. Жители городов и сёл встречали солдатцветами и хлебом-солью. Освободителям были всеобщее внимание и забота. Последний пункт – село Строевка Добрянского района Черниговской области. Впереди гремела канонада, небо пылало отсветами орудийных залпов и взрывов. Через два часа после устройства на ночлег, роту подняли и вывели строиться. Прибыл старший лейтенант из пехотной части за пополнением. Часть форсировала Днепр южнее города Лоево. До Днепра оставалось около 25 километров. Этот путь рота проделала за ночь.

К рассвету пополнение прибыло в расположение полка. Его передовые части сражались на другом берегу Днепра, расширяя захваченный плацдарм. По понтонному мосту через Днепр переправлялись войска и техника. Движение проходило ночью, днём мешала авиация противника. Осень 1943 года была на редкость ясной и тёплой. В эти солнечные и погожие дни сержант Пиманов вместе с товарищами, бойцами 193-й Краснознамённой стрелковой Днепровской дивизии, получившей почётное наименование за форсирование Днепра, преследовал врага в Белорусское Полесье, куда переместились основные бои.

Зима 1943-1944 года в Полесье была тёплой. Не успев выпасть, растаял снег, разлились лужи. Стало похоже на весеннее половодье. Начались перебои с доставкой боеприпасов, продовольствия. Основным транспортом были лошади. Лошади становились отличными мишенями для противника. Человек мог упасть и затаиться в луже, грязи, болоте. Лошадь оставалась стоять на открытом болотистом месте, словно ориентир для вражеских миномётчиков и пулемётчиков. Всё это изматывало нервы. Мокрая одежда, грязь, нехватка продовольствия, этому, казалось, не будет конца. И некоторые не выдерживали. Участились случаи самострелов, когда солдаты сами себе простреливали руку или ногу, чтобы попасть в госпиталь на лечение раны, якобы полученной от немецкой пули. После лечения таких отправляли в штрафные подразделения. Штрафники выполняли самые опасные боевые задания. Они были обязаны искупить вину кровью. С них снималось наказание после ранения. Но это было большой редкостью. Штрафники воевали насмерть.

Однако, несмотря на трудности и лишения, армия наступала. К началу марта войска подошли к реке Березина в 15-20 километрах от города Паричи. И остановились. Началась подготовка к мощному летнему наступлению.

Наступление началось 24 июня 1944 года. После ураганного артиллерийского огня, массированных бомбовых налётов авиации, пехота пошла в атаку, не встречая серьёзного сопротивления противника. К середине дня город Паричи был взят. И затем Григорий с фронтовыми товарищами днём и ночью шагал по белорусской земле, догоняя отступающего противника. Теперь словно они с врагами поменялись местами. Сейчас немцы драпали так же, как наши в 41-м. Нет, они драпали быстрее. И это воодушевляло. Снова города Клёцк, Несвиж, Ляховичи. Этой дорогой он проходил в 1939-м во время освободительного похода. Интересно, а где те фрицы, которые передавали тогда Брест Литовск? В братских могилах или среди бегущих от праведного возмездия…

Ляховичи стал последним пунктом военной биографии Григория Пиманова. 6 июля 1944 года стоял тёплый солнечный день. Освободив Ляховичи от немцев, рота пешим маршем двинулась на Барановичи. По обе стороны шоссе раскинулось широкое ржаное поле. Внезапно из-за горизонта возникли немецкие самолёты. «Воздух!» - разнеслось по колонне. Бойцы ринулись в рожь. Григорий на долю секунды опоздал. Рядом раздался взрыв. Мгновенно обожгло. Очнулся, когда лежал на обочине шоссе лицом вниз, чувствуя, как по всему телу стекает тёплая кровь. Самолёты продолжали бомбить и поливать поле из пулемётов. Когда налёт кончился, поднял голову и увидел перед собой небольшую неразорвавшуюся бомбу. В ужасе отполз от этого страшного места…

С многочисленными осколочными ранениями Григория переправили сначала в медсанбат, где провели операцию по удалению осколков. А затем отправили во фронтовой госпиталь в Бобруйск и оттуда в глубокий тыл, в госпиталь на станцию Башмаково Пензенской области. В конце октября медицинская комиссия госпиталя признала Григория Пиманова годным к нестроевой службе.

На пересыльном пункте фронтовикам с образованием не ниже семилетнего предложили поступать в военные училища. Так сержант Пиманов стал курсантом Харьковской топографической школы младших военных специалистов. Здесь он встретил День Победы. В ночь с 8 на 9 мая заступил на дежурство по школе. В дежурной комнате прилёг на диван. Но его поднял радостный крик дневального: «Товарищ старший сержант, война кончилась!»… В октябре, после окончания школы, Григорий был демобилизован из армии.

Вернулся в Курск к жене. Валентина служила в стрелковой охране на железной дороге и по-прежнему жила у родителей в Конарево.

Где работать, какой трудовой деятельностью заниматься – проблема, с которой столкнулся демобилизованный фронтовик. Последние восемь лет отданы армии и войне. Попробовал Григорий найти работу по последней военной специальности. Хотел заняться литографией. Обратился в областное управление издательств и полиграфии. Там ответили, что ближайшая литографная мастерская есть в Орле. Начальник управления Котов посоветовал обратиться к редактору Стрелецкой районной газеты «Свободный труд» Марии Козловой. Там был нужен ответственный секретарь. Журналистикой раньше заниматься не приходилось, но, работая корректором, имел представление об этой профессии. Выбора не было, и он согласился.

Хотя Стрелецкий район был сельским, центр его находился в городе Курске. Редакция и типография размещались в двухэтажном здании – на первом этаже типография, на втором – редакция. С первых же дней ушёл с головой в работу. Причём не только освоил макетирование и вёрстку, но и писал статьи, зарисовки, корреспонденции, очерки и фельетоны. Днём в командировках по району, вечером – за макетами полос, а ночью – за письменным столом. Трудолюбие и усердие сделали своё. У него всё стало получаться. Вот так сразу и нашёл своё призвание.

1946 год был тяжёлым. В этот год в Центральном Черноземье разразилась небывалая засуха. К концу лета цены на рынке подскочили многократно. На зарплату, которую давали в редакции, можно было купить шесть буханок хлеба или мешок картошки. На некоторые товары давали карточки. В октябре родился сын Виктор. Валентина с младенцем на руках все дни проводила на базаре, выменивая продукты, на полученные по карточкам вещи или перепродавая купленное. Благодаря её предприимчивости и инициативности семья выжила в голодное время.

1947 год, словно винясь за своего предшественника, подарил богатый урожай. На простирающихся от горизонта до горизонта полях золотилась рожь в рост человека, звеня тяжёлыми колосьями. Надо было только убрать всё это богатство. Голодные, измождённые люди трудились на жатве с неимоверной, непостижимой энергией. В этот год семья получила, наконец, желанную ведомственную квартиру. Хотя это жильё и требовало немалого капитального ремонта, но всё же лучше, чем снимать квартиру, отдавая за неё почти треть зарплаты.

За всю весну 1949 года не выпало ни капли дождя. Предсказывали беду. Ещё не успели опомниться от голодного 46-го года, как снова его призрак замаячил на горизонте. В праздник Вознесенья церковь организовала крестный ход. Прихожане молили Бога спасти от засухи и неурожая. В этом приняла участие и ближайшая соседка. Григорий был дома с сыном. Жена была в роддоме.

- Посмотри, Григорий Кузьмич, вон тучка ползёт, - заметила соседка. - Бог услышал наши молитвы.

И действительно, через несколько минут разразилась гроза с ливнем. На другой день в семье родился второй сын Анатолий.

Валентине пришлось уволиться с работы. Яслей не было, а маленьких детей оставить было не с кем. Чтобы выжить на одну зарплату, разработали возле дома огород на участке в три сотки. Спасало, что на чернозёме всё росло обильно. Трудов стоило немалых, но подспорье к зарплате хорошее.

Работа в редакции требовала полной отдачи. Командировки, различные общественные задания, за которые спрашивали порой строже, чем за основнуюдеятельность. Таким заданием была кампания по проведению займа. Считалось, и об этом трубили все средства пропаганды, что народ добровольно и с великой радостью отдаёт свои сбережения государству на преодоление послевоенной разрухи. На самом деле обездоленный страшной войной народ в основной массе не только не имел никаких сбережений, но и жил на грани нищеты. Особенно тяжело было в деревне. Колхозники получали за свой труд натуральными трудоднями. Трудились весь год за «палочку» в тетрадке бригадира, а в конце года, после расчёта по всем госзакупкам, делили оставшееся. Колхозники могли продать излишки из своего хозяйства, но это считалось мелкобуржуазной тенденцией и всячески пресекалось. Поэтому на уполномоченных по займу смотрели как на врагов и всеми способами стремились «увильнуть» от займа.

Забота о семье лежала на плечах Валентины. Она вела хозяйство, умудряясь всех обуть-одеть и накормить, экономя каждую копейку. Такой она была всю жизнь – верной женой, заботливой матерью, умелой хозяйкой.

Трудолюбие Григория Кузьмича заметили. За активное участие в послевоенном восстановлении народного хозяйства его наградили Почётной грамотой Курского обкома ВКП (б) и облисполкома. Редактор предложила вступить в партию. Газета – орган партийный и журналисты должны быть партийными. Этот тезис из статьи Ленина «Партийная организация и партийная литература», написанной в 1906 году, оставался ведущим в организации газетного дела вплоть до 1992 года. Суть его в том, что без партийной организации не может быть литературы, а газета должна быть партийным (большевистским) пропагандистом, агитатором и организатором масс. Григорий вступил в партию. А в августе 1950 года его вызвали в Курский обком партии. Без лишних предисловий заведующий сектором печати Кузнецов предложил должность ответственного редактора газеты «Красный маяк» Ясеновского района. Доводы о том, что у него семья с маленькими детьми, с которыми в областном городе легче, чем в глубинке, не принимались.

- Вы коммунист и обязаны идти туда, куда посылает партия, - отрезал Кузнецов.

Именно так и общались в верхах с «винтиками» системы в те годы. Григорию Кузьмичу ничего не оставалось делать, как дать согласие. Хотя согласие в данном случае было чисто формальным актом. 1 сентября 1950 года началась многолетняя редакторская судьба Григория Пиманова. Центр района находился в селе Нижнее Гнилое, расположенном в низине, обсаженной рощицами. За селом – болото, а дальше – меловые горы. Строения – в основном глинобитные мазанки, крытые соломой. Бани ни в селе, ни у его обитателей не было. Мылись дома, нагревая воду в печке. Редакция и типография – неоконченный долгострой. Редактор - девушка после семилетки, не имевшая ни малейшего понятия о газете и организации газетного издания. Зарплату не платили три месяца, топлива не заготовили, газета выходила вне графика, по мере возможности. Словом, приехали к разбитому корыту. Пришлось начинать с нуля: собирать коллектив, завершать ремонт здания. При этом самому писать и макетировать, завоёвывать доверие читателей, убеждать в своей правоте руководителей районом.

В сентябре перевёз семью. Дали по местным меркам неплохую квартиру. И жизнь пошла своим чередом. Сельское хозяйство было сильным. Плодородная земля давала отменные урожаи зерна и подсолнечника. Кроме газеты, редакция выпускала листовки на посевную и уборочную. Несмотря ни на что, Ясеновский район был настоящим захолустьем. Через год газета в районе наладилась. С кадрами было очень тяжело, но и эти проблемы решались.

С 1937 года Григорий Пиманов не был на родине, не считая краткосрочного отпуска за отличную службу в 1938 году. Служба в армии, война, послевоенная неустроенность. Отец и мать писали письма, звали вернуться на родину. Соскучились в долгой разлуке. Сердце щемило, когда читал эти письма. Обратился в Курский обком партии с просьбой освободить от должности. Нужна помощь старикам-родителям. Получил ответ: «Найдём замену, освободим. Если есть кто на примете, рекомендуйте, рассмотрим». Стало ясно, что на разрешение этой проблемы надежды нет. Редактора с улицы не порекомендуешь. Бог весть, когда найдут замену. Желающие поехать в это захолустье найдутся вряд ли.

В отчаянии Григорий Кузьмич написал письмо в Великолукский обком партии. Себежский район входил в состав Великолукской области. Рассказал в письме о себе, своих родителях-колхозниках, о своём желании вернуться в родные края. Быстро пришёл ответ от заведующего отделом пропаганды Великолукского обкома Суркова. Он сообщал, что в Себежскую районную газету «Призыв» требуется ответственный редактор. И если Курский обком даст согласие на увольнение, эта работа ждёт Пиманова. Но просто так отпускать его из района не хотели и на партконференции выдвинули на должность секретаря райкома. Тогда пришлось убедить конференцию, что он готовится к отъезду за пределы района. И секретарём избрали другого человека. 5 марта 1953 года умер Сталин и в партийном руководстве всех уровней стал понемногу меняться стиль работы. А в начале августа 1953 года на место редактора Ясеновской районной газеты прислали выпускника Курской партийной школы. Радости Григория Кузьмича не было конца. Он снова увидит родные края, отца и мать, будет жить и работать рядом с родными. Но этим планам осуществиться не удалось. Приехав в Себеж, узнал, что там уже работает новый редактор и придётся снова начинать поиск работы.

28 августа 1953 года в Себеже родилась дочь, назвали Людмилой. Это обстоятельство подхлестнуло. Попытался найти работу в соседнем латвийском городке Зилупе. И даже в местном райкоме обещали. Потом отказали, а потом снова обнадёжили.

- Всё, хватит! Пора ехать в Великие Луки и соглашаться на любое назначение. Скоро зима. Нужно решать срочно вопрос с жильём. Не висеть же на шее стариков-родителей, - подумав так, Григорий Кузьмич отправился на станцию. А ночью на поезде Рига – Москва приехал в Великие Луки.

Утром в кабинете заведующего отделом пропаганды обкома партии Суркова получил назначение редактором Холмской районной газеты «Колхозный путь». Получив заверения в том, что Холм древний город, расположенный на красивейших берегах рек Куньи и Ловати, согласился на новое назначение. Хотя опять-таки выбора не было. Но присутствующий при разговоре заведующий сектором печати Модин, недавно работавший в Холме управляющим отделением Госбанка, просветил: «Холм разрушен дотла, но места там красивые и начальство меньше беспокоить будет в глубинке. Уже завтра на бюро обкома и утвердим вашу кандидатуру». Такая поспешность озадачила. Попробовал возразить: «Может быть, сначала поработаю, освоюсь на месте, а потом и утвердите». Но это возражение собеседники пропустили мимо ушей. Не подействовал и последний довод: «А если не справлюсь с работой?». Сурков отрезал: «Справитесь!». И завершил беседу: «До встречи на бюро!».

Утверждение заняло несколько минут. Сурков доложил, что Курский обком партии рекомендует товарища Пиманова только с положительной стороны. Ведущий заседание бюро первый секретарь обкома Румянцев без лишних вопросов предложил утвердить кандидатуру, проголосовали единогласно. На другой день Григорий Кузьмич отправился в Холм. Городом кое-где наспех построенные деревянные домики среди оставшихся от войны развалин назвать было трудно. Но места, на которых возрождался город, действительно были прекрасные. Вернулся за семьёй, попрощался с родителями и на новое место.

1 октября 1953 года приступил к работе. До этого дня обязанности редактора исполнял заведующий отделом пропаганды райкома партии Пётр Сергеевич Макаров, ответственным секретарём была способная девушка, которая смогла бы быть хорошим журналистом, но она вышла замуж за офицера и уехала на место его службы. Бухгалтером работала вдова фронтовика Елена Васильевна Лукина, типографией заведовал Анатолий Михайлович Павлов, впоследствии назначенный ответственным секретарём редакции, а затем много лет проработавший в аппарате райкома партии. После его ухода ответственным секретарём была Зинаида Михайловна Петрова.

Семья поначалу ютилась в гостинице, затем делила однокомнатную квартиру с собкором «Великолукской правды» Владимиром Соловьёвым на Советской улице, в доме номер 12. Вскоре выделили квартиру в половине деревянного дома номер 28 на Октябрьской улице. В этом доме Григорий Кузьмич и Валентина Андреевна дожили до конца своих дней.

В конце пятидесятых годов Великолукскую область ликвидировали, и Холмский район был передан сначала в Псковскую, а потом в Новгородскую область. Произошли изменения в редакции. Газета стала выходить на четырёх полосах три раза в неделю. Увеличились штаты. Теперь кроме редактора и ответственного секретаря появились должности заместителя редактора, он же заведующий партийным отделом, заведующего сельскохозяйственным отделом, заведующего отделом писем, литсотрудников. Заместителем редактора был Валентин Егорович Колесников, заведовал сельхозотделом Владислав Павлович Просовецкий, отделом писем заведовала его жена Маргарита Семёновна, корректором Нина Георгиевна Козлова. Приходили люди, осваивали профессию журналиста. Газета стала издаваться на неплохом профессиональном уровне.

Шестидесятые годы ознаменовались хрущёвскими реформами. Высшим руководством во главе с Хрущёвым принимались порой решения, не поддающиеся здравому смыслу. Под лозунгом - догоним и перегоним Америку, повсеместно насаживалась кукуруза. Бывали случаи, когда всех колхозников снимали в разгар сенокоса с заготовки кормов и направляли на прополку кукурузы, которая в нашей климатической зоне не росла и расти не могла физически. В разгар реформ, в апреле 1962 года газета «Колхозный путь» была ликвидирована, а её имущество передано в распоряжение зональной газеты «Старорусская правда», распространявшейся в нескольких районах. В здании редакции разместили классы начальной школы. Григория Кузьмича Пиманова назначили корреспондентом районного радиовещания.

А менее чем через год, в марте 1963 года, в Холме снова возобновилось издание районной газеты. На собрании коллектива редакции её назвали «Маяк». Редактором прислали Виктора Михайловича Лукина, Григорий Кузьмич Пиманов стал ответственным секретарём редакции. Газета возродилась довольно быстро. В редакцию вернулись старые кадры, пришли новые. В 1975 году Григорий Кузьмич вышел на пенсию. За годы работы в редакции Холмской районной газеты он неоднократно отмечался Почётными грамотами Псковского и Новгородского обкомов партии. В 1970 году был награждён медалью «За доблестный труд. В ознаменование 100-летия со дня рождения В.И.Ленина». Как ветеран Великой Отечественной войны был награждён многими юбилейными медалями, орденом Отечественной войны второй степени.

Тогдашний редактор Виктор Алексеевич Антонов уговаривал Пиманова остаться поработать на пенсии, но ветеран отказался. Всё чаще давали о себе знать военные раны, мучила стенокардия, чувствовалась усталость.

- Я достиг своего предела, - откровенно признался товарищам. Коллектив это понял. С уважением и почестями проводили ветерана.

Выход на пенсию для Григория Кузьмича стал, прежде всего, обретением свободы. Наконец-то он сможет предаваться своим любимым занятиям – пешим прогулкам по окрестностям полюбившегося Холма и стихам. И, само собой, детям, внукам. Ибо семья для него была святым понятием. Глубоко уважал и верно любил свою жену. Валентина Андреевна так и осталась домохозяйкой. И её заслуга в том, что оберегала и хранила семью, в которой выросли все трое детей. Для младших Пимановых Холм стал родным городом, с которым они связали свою судьбу.

Работа в саду, на огороде, прогулки на природу с внуками, вечера за письменным столом, задушевные беседы с взрослыми детьми. Такова жизнь пенсионера. Григорий Кузьмич и Валентина Андреевна считали её по-прежнему яркой и насыщенной. Считая свои стихи любимым хобби, ветеран не помышлял их публиковать и вообще старался меньше внимания обращать на свою персону. Можно смело назвать его достойным примером скромности и порядочности. В марте 1984 года бывшие коллеги уговорили его опубликовать несколько стихотворений в районной газете «Маяк».

Весной 1994 года резко ухудшилось его самочувствие. Бывший тогда директором Холмского районного дома культуры Владимир Александрович Сергеев предложил Григорию Кузьмичу написать текст песни, посвящённой 850-летию Холма, для композитора Николая Барулина. Ветеран буквально загорелся этой идеей. Превозмогая болезнь, взялся за работу. Глядя на муки творчества, родные отговаривали его от этой затеи. Поберечь себя просили жена и дети. 7 и 9 мая были написаны два последних варианта стихотворения, но завершить работу не пришлось. 14 июня Григорий Кузьмич Пиманов скончался.

Смерть любимого человека, с которым прошли по жизни, деля радости и невзгоды, почти 55 лет, подкосила Валентину Андреевну. Она прожила ещё шесть лет, окружённая заботой и вниманием детей и внуков. Умерла 22 ноября 2000 года.