Служебный сталкинг

Глава 1

"Крошка сын к отцу пришел, и спросила кроха…"

Тут мне вопрос прилетел. Очень интересный. И я, как степенный муж и отец семейства, глубоко задумался не только над верным ответом, с точки зрения общественной и всем привычной морали, но еще и правильным — с точки зрения справедливости и трезвомыслия. Как оказалось, это разные ответы.

Вы никогда не задумывались, насколько реалистично в фильме «Служебный роман» показана жизнь? Да и темы, несмотря на комедию и некоторую утрированность, подняты весьма непростые и отнюдь не веселые.

Вопросы таковы:

Как мог Самохвалов избежать домогательств Рыжовой?

Давал ли он повод?

Действительно ли он поступил по-свински, как это выставлено в фильме?

И миллионы советских и постсоветских женщин выросли с твердым убеждением, будто Самохвалов — полный козел, он поступил подло и низко, как настоящий трус. А вот Анатолий Ефремович — благородный рыцарь, который защитил свою подругу, неунывающую оптимистку Оленьку Рыжову. Даже Калугина советует своему заму поговорить с Рыжовой еще раз, приватно, ведь такие вещи нужно решать исключительно наедине, между собой, при этом проявлять недюжинное терпение и такт. Запомните этот момент, пожалуйста.

Вот она — великая сила искусства и отлично продуманной пропаганды. Именно так, через культуру, кино, музыку и литературу протаскиваются деструктивные программы. Именно так они укрепляются на подсознательном уровне. Другими словами — велкам, окна Овертона!

Привычка не называть вещи своими именами и общественная слепота — это прискорбная реальность нашего мира.

Но давайте по порядку.

В научной литературе (в частности, клинической психологии и судебной психиатрии) давно считается, что сталкинг (преследование) является опасным социальным феноменом, доставляющим массу проблем жертвам насилия. Речь не только о психическом, физическом насилии и моральном давлении, угрозах, мести и расправе. В современных условиях это еще и кибернасилие.

Сталкеры бывают разных типов. Не буду останавливаться на всех, хочу лишь прокомментировать то, что касается Рыжовой. В фильме нам показан типичный сталкер, настойчиво требующий близких, интимных отношений. Но «чистых» типов не бывает, поэтому и тут наблюдается коктейль из маниакальной хищницы, отверженной и несостоявшейся женщины.

Несостоятельность не означает отсутствие семьи, мужа и ребенка.

Несостоятельность — это внутреннее ощущение, часто никак не связанное ни с материальным благополучием, ни с социальными статусами, ни с личными достижениями.

Не секрет, что эмоционально нестабильные личности крайне требовательны, они нуждаются в постоянной поддержке и подтверждении своих достоинств. Вопрос Рыжовой: «Толь, скажи, а я еще как, ничего?» — несколько неадекватен.

Во-первых, Анатолий Ефремович — не ее ухажер. Он не может сказать, насколько она «еще ничего», так как Рыжова его не интересует, как женщина. Для того, чтобы дать оценку ее внешности, ему необходимо посмотреть на нее «другими глазами».

Получается, ей плевать, что она ставит своего друга в неловкое положение и создает для него, пусть ненадолго, но отнюдь не комфортные условия, вынуждая сделать комплимент и посмотреть на нее, как на женщину. Или по-доброму, из жалости соврать.

По большому счету, Рыжовой всё равно, от кого получать подтверждение своей привлекательности. Главное, поднять самооценку. О чем это говорит? О серьезных психологических проблемах и искажениях.

Во-вторых, Рыжова спрашивает не просто так. Она интересуется с определенной целью и именно из-за появления на горизонте Самохвалова, искренне считая, что сумеет, как и прежде, заинтересовать его.

То есть она уже раскинула карты и гадает, выгорит ли дело… Но, конечно же, миллионы зрительниц ничего не заподозрят и спишут всё на поверхностное «ей просто захотелось вернуть свою молодость, легкость, вновь почувствовать себя желанной и влюбленной. Разве флирт на работе — это плохо?»

Вообще-то — да)) Особенно при живом-то муже.

Если бы на месте Рыжовой стоял мужчина и спрашивал свою подругу: «Я еще как, ничего?» — желая приударить за кем-нибудь, будучи женатым… У-у-у… Сколько бы камней в его огород полетело!)) Но сейчас не об этом. Да и поведение Рыжовой выходит за рамки незначительного флирта, которым можно было бы объяснить потребность в поддержании хорошего настроения и жизненного тонуса.

Навязчивые мысли Рыжовой очень быстро подкрепляются повторяющимися действиями: любовными письмами и ожиданием «жертвы» до и после работы, что только усиливает болезненное состояние сталкера.

Зацикливание и мания преследования проявляются на фоне депрессии, головной боли, переживаний из-за уходящей молодости, отсутствия радости и удовлетворенности жизнью.

Она страдала от недостатка любви и ярких положительных эмоций (муж серьезно болеет, потом где-то отдыхает... сын уже взрослый... вечные авоськи, бытовуха и жизнь от получки до получки. В итоге, Рыжова забыла, что такое быть женщиной даже при всех ее «жутких розочках».

Сыграно шикарно: от «дайте таблетку от головы» и до унылого «Пойди, пойди к нашей мымре и поговори...», когда сама еле тащится на работу, чуть ли не по-старушечьи шаркая ногами.

Кстати, интересная деталь: на повторяющийся, явно с намеком вопрос Толи «Где бы денег раздобыть, Витька опять ботинки порвал…» верный друг Оля всего лишь безразлично пожимает плечами. При этом у нее нет двоих детей, она не мать одиночка, да и в целом ей, вероятно, не так трудно живется. Могла бы и помочь с ботинками. Но это лирика, ладно, хотя и показательный момент ее «сочувствия».

Как бы то ни было, но она при первой же встрече с Самохваловым рассказывает о том, о чем вменяемый человек говорить не станет. Будто Юрке, с которым она не виделась больше 18 лет, есть дело до того, как прошла операция у ее мужа, и о том, как часто они ходят в кино, походы и в гости. Фраза о том, что она «живет - не отстает», конечно же, лжива, ибо жизнь ее не удовлетворяет: ни семейная, ни общественная.

Показательно, что всё это среднестатистическое приключение происходит в специализированном учреждении, где работают именно статисты.

В отличие от Рыжовой, Самохвалов о личной жизни не распространяется. Очевидно, что у него на личном фронте полный порядок, ему не нужно рассказывать о жене, ее болезнях и о том, как часто они ходят в кино, в гости и чем занимаются в отпуске.

Самохвалов отдает себе отчет, где он находится: на работе. Он состоит с подчиненными в деловых отношениях. Соответственно, его и интересуют исключительно работа и все вопросы, связанные с ней. Но на протяжении всего фильма его выставляют зазнавшимся аморальным карьеристом.

В то же время, Рыжову нам преподносят чуть ли не как ангела, пострадавшего от неразделенной любви и непорядочного негодяя, который… что? Надругался над ее чистыми девичьими чувствами и светлыми надеждами. Серьезно?))

Мы уже определились с тем, что Рыжова страдает от недостатка любви и у нее очевидные проблемы с такой вещью, как привязанность. Как ни крути, но получается так, что заботливой матери, добропорядочной женщине, супруге и верной подруге (коей ее выставляют в фильме) почему-то откровенно наплевать на семейную жизнь Самохвалова и на него самого, на его желания и понимание ситуации.

Объяснения по типу «когда женщине за 40 — она часто делает глупости» — откровенно слабоватое. Сталкеры всегда стараются привести рациональные доводы и всячески пытаются объяснить свои поступки, когда это невозможно сделать. По крайней мере с точки зрения нормальной логики. Ведь Рыжова даже не интересуется — женат ли Самохвалов. Для нее это не имеет никакого значения, равно как и его последующие увещевания. Она уже приняла решение о возобновлении отношений и начале служебного романа, не спросив на то согласия Самохвалова.

Разрушит ли она при этом семью Самохвалова своим навязчивым вниманием и преследованием (а в жизни это обычно выливается в звонки домой и в наглое вранье женам о несуществующей интимной связи мужей на стороне), испортит ли ему репутацию на рабочем месте, причинит ли страдания и вред, будет ли держать «возлюбленного» в состоянии стресса и психоэмоционального напряжения — всё это ее не волнует.

Для сталкера важно решить свои внутренние проблемы, а жертва — лишь инструмент, с помощью которого можно напитаться нужными эмоциями и самоутвердиться.

Самохвалов вполне успешный и красивый (видимо, по сравнению с ее мужем, у которого одни недостатки), ведет себя вежливо и воспитанно, делает уместные комплименты, исключительно ради того, чтобы быть любезным и легким в общении, а также чтобы не создавать пропасть между собой и подчиненными. Тем более старыми знакомыми. Как-то это не отвечает образу самодовольного зазнайки, умело навязываемому зрителю, в том числе и с помощью говорящей фамилии…

Галантность Самохвалова не подразумевает никакого скрытого смысла, ничего интимного. Это его стиль, его образ жизни и манера речи, поведения. Да и, собственно, почему бы не сделать комплимент, если ты раскован и привык смотреть на мир позитивно, открыто, дарить людям хорошее настроение, делать им приятное, хвалить их и благодарить?

К сожалению, Рыжова воспринимает простоту общения и «дежурные» комплименты, как заинтересованность в дальнейших отношениях и «особое» послание, интимный шепот, признание в чувствах.

Это типичное поведение и надумывание несуществующего положения вещей у психически нездоровых людей.

Для Самохвалова студенческий роман с Рыжовой ничего не значит. Фраза о том, что он «помнит всё» — лишь вынужденное, вырванное признание факта их давнишних встреч. И нежелание сделать больно Ольге.

Басилашвили блестяще справился с ролью, показав, как его героя напрягают подобные вопросы, как он сдерживается и не хочет говорить правду в лицо, чтобы не сделать человеку неприятно. Поэтому он выбирает ложь. К тому же заступать на должность, начинать работу в учреждении со скандала — ну кому это надо?

Со стороны Рыжовой как-то глупо предполагать, что на ее вопрос «А помнишь ли ты?..» Самохвалов ответил бы: "Знаешь, Оля, я ничего не помню. И тебя с трудом вспомнил. Мало ли с кем я целовался за последние двадцать лет! Окончательный выбор я всё равно сделал в пользу своей жены, я выбрал ее, а не тех, с кем когда-то сбегал с лекций. Да и вообще, я не собирался приглашать тебя. Это Толя уговорил".

Воспитанный и взрослый во всех отношениях человек (тем более тот, кто всё-таки решился пригласить бывшую подругу в гости) так, разумеется, не скажет. А на это и расчет.

Поэтому… помнит, конечно. Он же не страдает амнезией. Однако помнить и вспоминать — совершенно разные вещи. И именно эту разницу Ольга Петровна отказывается видеть и понимать.

Рыжова поначалу рьяно и фанатично идеализирует Самохвалова, подобострастно восхищается, что свойственно людям с пограничным расстройством психики. Она игнорирует нежелание Самохвалова отвечать ей взаимностью, а молчание или поддержание шутливого тона интерпретирует искаженно — именно так, как ей это выгодно.

Не принимая отказ, Рыжова, вопреки здравому смыслу, как и положено сталкеру-хищнику, продолжает добиваться своего. При этом, сидя у него в гостях, она, не стесняясь, напоминает хозяину дома об их давнишнем романе, попутно интересуясь, будет ли ревновать жена.

То есть она всё-таки отдает себе отчет в своих действиях и понимает, к чему они могут привести и что спровоцировать.

«Порядочные женщины так не поступают» — совершенно точно охарактеризовала ее противная и всезнающая Шура.

Что, спрашивается, даст Рыжовой ревность жены Самохвалова? Самоутверждение. Героине необходимо повысить самооценку, пусть даже таким недостойным способом. Именно из-за болезненного восприятия собственной персоны, Рыжова решает поконкурировать с воображаемой соперницей.

Фишка в том, что адекватные жены ревнуют лишь к тем, кто действительно представляет угрозу. Рыжова же себе нафантазировала, будто она, несомненно, именно такой угрозой и является. Смелая фантазия подбадривает её, наполняет силой, уверенностью в своих женских чарах.

К тому же Самохвалов поддакивает, вместо того, чтобы ответить: «Будет ли жена ревновать к тебе? Оленька, ты себя в зеркало-то давно видела? Нет, не будет ревновать, потому что мы с тобой — всего лишь старые знакомые, бывшие сокурсники, и наши отношения — давно пройденный этап, неинтересный, о котором и вспоминать-то не хочется».

Более того, Самохвалов, даже танцуя с Рыжовой, думает не о ней. Его вообще мало волнует их общее прошлое. Пользуясь случаем, он выясняет who is who в учреждении. Но Рыжова продолжает не замечать очевидного невнимания к ней, как к женщине.

Она ведь сама приглашает его на танец, когда он и не собирался с ней танцевать. При этом Оля не забыла обвинить его в невнимательности к гостье. А почему он вообще должен был приглашать ее на танец? Обязан, что ли? Нет. Разве это предписывается правилами хорошего тона? Тоже нет. Но Самохвалов, боясь показаться трусом, всё-таки ведется на провокацию и приглашает. Хотя на похожий по своей сути провокационный вопрос - видел ли он стриптиз? - спокойно отвечает, что ему это не нужно. Что мешало найти повод для отказа в танце? Ничего.

Вскоре Рыжова, уже заметно осмелев, заявляет, что готовит лучше его жены. На минуточку: она сидит у них в гостях и ест еду, приготовленную его женой. Такие высказывания со стороны любого гостя — оскорбительное проявление неуважения к хозяевам, а со стороны бывшей подруги — еще и проявление женской зависти и мелкой мести.

Обычно следующий шаг — это выискивание недостатков в поведении и во внешности супруги, всевозможное их высмеивание (явное или завуалированное — это уже от ума зависит), а после — прямое заявление о своих достоинствах и агрессивная попытка отобрать безмозглого чурбана-мужика, который просто еще не понимает, насколько ему повезло.

Подобная женская месть всегда выглядит смешно, потому что в первую очередь показывает достаточно низкий уровень и духовного развития, и интеллекта женщины: она даже не в состоянии скрыть, насколько завидует и бесится.

Тем не менее зрительницы ожидаемо аплодируют, ведь каждая десятая узнала в Рыжовой себя: печально вздохнула по уходящей молодости, вспомнила свою институтскую любовь и, конечно же, уродин, которые не умеют готовить. Но почему-то именно их предпочти бывшие ухажеры или экс-мужья.

Преследование, выслеживание, ожидание после работы, забрасывание любовными письмами, игнорирование психического давления, которое оказывается, зацикливание на объекте вожделения — типичные и самые распространенные приемы сталкеров.

Специалисты по когнитивно-поведенческой психологии в один голос твердят: ни в коем случае не замалчивайте сталкинг и не пытайтесь говорить с преследователем. Никакие рациональные доводы на таких людей не действуют. Попытки вразумить бесполезны. Они, напротив, убедят сталкера в том, что он на верном пути, ведь жертва почти сдалась, раз снизошла до разговора на интимную тему.

А что нам внушает фильм?)) Что Самохвалов поступил подло, низко. Он даже соглашается с Калугиной и обещает проявить еще больше терпения и такта, еще раз поговорить(!) и, конечно же, попросить прощения у Рыжовой за передачу вещественных доказательств её домогательств общественности.

Тут хочется еще раз отдельно отметить, что сталкер — это психически нездоровый человек. Мании у таких людей, если они не работают со своим болезненным состоянием, обычно переходят в более тяжелые, неприятные, а нередко и опасные формы.

Самохвалов допустил несколько грубых ошибок в общении с Рыжовой:

1. Помня, какой ядовитый, токсичный характер у Ольги Петровны, он всё же делает ей комплименты (вероятно, рассчитывая, что все повзрослели-поумнели и теперь будут адекватно воспринимать вынужденные встречи и общение на работе, дабы сохранить комфортную для всех сторон атмосферу).

Всё-таки полезно знать, кому можно делать дежурные комплименты, а кому — лучше не стоит. С такими, как Рыжова, необходимо держать дистанцию, а порой и резко ставить на место, пока это еще не поздно. Особенно после получения первых, «пробных» шаров — чрезмерных знаков внимания и навязчивого желания пообщаться после работы или в выходные, несмотря на однозначный отказ и "Ты же всё понимаешь, ну, пока!".

2. Он пошел на поводу у Новосельцева и пригласил домой экс-подругу, хотя сам не рассчитывал ее приглашать. Интересно, как он это объяснил супруге? История об этом умалчивает.

3. Он повелся "на слабо" и, после укора Рыжовой, сделал вид, что собирался пригласить гостью на танец, когда на самом деле всячески избегал этого.

4. Он фактически проигнорировал выпады Рыжовой по поводу его супруги, а также ее напоминания об их студенческом романе, опять же, делая всё это втайне ото всех, тихо, что лишний раз дало повод Рыжовой видеть своим воспаленным воображением взаимность с его стороны и якобы печаль по утраченным отношениям…

Для сталкера не имеет значения, дают ему/ей повод или нет, да и фантазия у таких людей обычно очень буйная.

5. Он дал ей повод думать, что ее методы успешны: «Ты заставишь меня входить в свой кабинет через окно. Нехорошо». То есть Самохвалов показал Рыжовой, насколько часто он о ней теперь думает. Как минимум, каждое утро))) Он напряжен, он переживает, в то время как она находится в его внутреннем круге, в ментальном поле. Создается иллюзия, будто она владеет его мыслями и становится центром его жизни — хоть на какое-то время! Это именно то, что наполняет её радостью. Это дает ей ощущение контроля над жертвой. К тому же он оценивает Рыжову: «Нехорошо». Что это означает для такой потенциально опасной личности, как Ольга? Диаметрально противоположное. Она воспринимает его отрицательную оценку, как комплимент, сделанный рисковой и роковой женщине.

Ни в коем случае нельзя оставаться один на один с проблемой сталкинга, ибо это нездоровые люди, которые совершают насилие, и следующие их шаги всегда зависят от уровня опасности преследователя. Это надо четко осознавать!

А жертвы такого насилия, как правило, нуждаются в помощи и поддержке. Они не виноваты в случившемся, они не могут и не должны отвечать за поведение других людей и предугадывать их поступки и намерения.

Возможность сталкеров причинить серьезный вред здоровью — это реальность, которую многие не хотят принимать.

Сталкеры охотно демонстрируют эмоциональные качели: от ярой, фанатичной любви и до черной ненависти, желания как можно болезненнее и извращеннее отомстить физически и уничтожить морально, даже если ради этого придется притвориться жертвой.

Именно сталкеры нередко разрушают карьеру, материальное благополучие и личную жизнь своих жертв. Не говоря уже о крайних случаях мести с похищениями, пытками, убийствами, доведением жертв до самоубийств на почве психоза и фобий. Не хочу приводить статистику, но поверьте, она впечатляет.

И получается так, что в жизни, а не в кино, единственный способ остановить таких людей — это придание огласке актов психологического давления и насилия (что в конечном итоге и сделал Самохвалов и за что был осуждаем всей страной, как последний негодяй), раскрытие имени сталкера, предоставление обществу доказательств совершенного насилия, обращение в правоохранительные органы и в суд за защитой.

Именно огласки и публичного осуждения больше всего и опасаются сталкеры, что нам отлично и показали в фильме. Ну и, конечно же, моральной компенсации в несколько сот тысяч рублей. Уголовная и административная ответственности — следующие шаги, если денежная компенсация не остановит преследователя.

Так что… при всей моей любви к фильму и гениальному актерскому составу, их бесподобной игре, в этой истории явно прослеживается неправильная позиция: почему-то виновен тот, кто защищал себя от агрессора, его навязчивого внимания, психологического насилия и преследования.

Стопка писем была всё-таки внушительная, а не одно или два признания…

В нашем обществе давно укоренилось мнение, будто только мужчины могут домогаться женщин, только они должны осуждаться за насилие. А если женщины домогаются мужчин, то последние обязаны выкручиваться самостоятельно и молча, при этом благородно заботясь о душевном состоянии своих «преследовательниц и насильниц», дабы не выглядеть трусами в глазах общественности. И вообще, мужчинам отказано в переживаниях и глубоких чувствах. Этакие безэмоциональные чурбаны совсем нечеловеческой природы.

Официально от харассмента страдают только женщины, мужчины же просто обязаны получать от него удовольствие, даже если они по всем признакам находятся в статусе жертвы. Однако жизнь-то гораздо интереснее и многограннее…

Законодательство до сих пор несерьезно относится к насилию, выраженном в форме преследования, психологического насилия и давления, хотя кое-какие статьи у нас имеются. Однако на практике… кхм… четкого механизма реализации закона нет, что уж говорить о преодолении барьера в общественном сознании.

О каких изменениях в законодательстве может идти речь, если миллионы людей по-прежнему винят и ругают таких персонажей, как Самохвалов, и согласно кивают, всем сердцем сочувствуя, когда им рассказывают истории об очередных бедненьких Рыжовых…