Сладкий день

Глава 1

Среди других многочисленных забот в поле зрения егерей постоянно находится и такая работа, как обозначение границ охотничьего хозяйства аншлагами.

Аншлаг в нашем случае — своеобразный информационный щит, табличка. На нем иногда изображается карта-схема охотхозяйства, всегда его наименование и порядок проведения охоты на этой территории. Аншлагами обозначаются как внешние границы хозяйства, так и различного назначения участки в их пределах: «нагонный» — для натаскивания собак, «воспроизводственный» как зона покоя дичи и так далее.

Не будем рассуждать о воздействии аншлагов на адресатов. Точно известно другое. Охотники регулярно проверяют на аншлагах свои снайперские качества и качество боя своих ружей. Так как среди охотничьей братии иногда попадаются такие, которые по аншлагам иногда попадают, то и приходят последние со временем в негодность.

Таким образом, работа по установке аншлагов постоянно остается актуальной. Рутина.

Малина… в постель

…В тот памятный день мы с напарником, егерем Володей Козловым, спозаранку выехали в хозяйство. Нам предстояло разграничить егерские участки. Их еще обходами называют.

Устанавливаются аншлаги на перекрестках дорог, на опушках полян… То есть в тех местах, где их скорее всего увидят охотники… Да, да. Разумеется. Именно там, где они наиболее успешно будут расстреляны.

Не знаю, надо ли, но помню: повреждение или уничтожение аншлагов является административным правонарушением. Со всеми вытекающими.

Сколько возможно, мы двигались по границе участков на мотоцикле «К-700.

Отличная для охотхозяйства техника. Однако настал момент, когда нам пришлось взвалить аншлаги — стопки металлических пластин — себе на горбы и далее по маршруту пользоваться своими двоими. Изредка уменьшая свой груз на один-два аншлага.

Рутина? Нет! И еще раз нет. Егерский маршрут всегда полон восторга и приключений.

Аншлаги закончились у нас поздно вечером. Уже в полной темноте, изрядно измотанные, мы, что называется, упали и уснули там, где стояли. На заброшенной просеке.

В тот момент у нас не было ни сил, ни желания развести костер. Мы уснули, не взирая на обильное присутствие вечных спутников лесных бродяг — комаров.

С полным основанием и знанием предмета утверждаю: комары всем нам, егерям и лесникам, охотникам и рыболовам, кровные братья.

…Первое, что я увидел, открыв утром глаза, это гроздья крупной спелой малины прямо над моим лицом. Даже рук протягивать не надо, можно губами достать. Это ли не восторг? Это восторг! Это чудо! Ну скажите мне Бога ради, где еще можно получить такой «кофе в постель»…

Не могу не отвлечься. Подобный случай произошел со мной в детстве. Мы удили рыбу на реке Ик. Тогда, наблюдая за поплавками, я, не вставая с места по очереди срывал и ел ягоды ежевики, смородины, черемухи.

Природа Башкирии — чудо!

…А какой потрясающий, дурманящий пьянящий аромат источает лесная малина! М-м-м! Прямо сейчас голова кружится. Я согласен: многочисленные культурные сорта малины могут быть крупнее дикороса — о вкусе спорить не станем — сочнее, красивее, наконец. Дичок часто бывает поражен вредителями. Однако никакая окультуренная малина не может сравниться с запахом своей лесной сестры.

Часто говорят: «Вот этот воздух хочется пить!». Я готов утверждать: «Могучий аромат лесной малины хочется есть. Откусывать и есть. Это аромат лета. Аромат жизни».

Короче говоря, мы с Володей набросились на малину со всем азартом здорового аппетита. Минут сорок мы безмятежно наслаждались этим подарком и радовались жизни.

Вдруг над нами угрожающе загудело. Оказывается, мы незаметно для себя вторглись на территорию колонии ос. Весь орешник-лещина вокруг был буквально увешан большущими шарами гнезд так называемых бумажных ос. Одно или два кто-то из нас случайно потревожил или даже повредил.

Не дожидаясь справедливого возмездия, мы с Володей синхронно рухнули на землю. Бытует мнение, что от пчел-ос в нашем случае надо спасаться в кустах. Не знаю. Все может быть. Я думаю, что это укоренившееся заблуждение из разряда тех, что хорек кур в курятнике газовой атакой из-под хвоста убивает. Однако у нас сработало. Мы ретировались «с поля боя» без потерь, правда, ползком.

Добрались до «Японии»

Возвращаться к мотоциклу уже пройденным путем было неинтересно. Мы с напарником решили выйти к расположенной неподалеку деревне Кожай-Андреево. Это селение примечательно, в частности, тем, что там есть некий выселок. Своеобразный хуторок. Несколько домов, стоящих на некотором удалении от основной массы. Весьма самобытные, веселые и самоироничные жители Кожай-Андреева издавна прозвали эту часть своей деревни Японией.

Много лет назад, проживающая там семья учителя Никонова при известных обстоятельствах породнилась с моей семьей. Поэтому ни много ни мало в Японии я уже бывал. Помню, мы с их Мишкой скакали на их же полугодовалом бычке. Он был привязан на длинной веревке, убежать не мог, но активно брыкался, и сбрасывал нас на землю, как на родео. Потом мы с их Мишкой в их же сарае воровали их же мед. Прямо из фляги. За что нас изрядно покусали пчелы. А еще мы с их Мишкой ходили в лес есть малину. Мне почему-то кажется — да нет, я почти уверен — что на то самое место, откуда меня и Володю прогнали осы.

В тот замечательный день, когда мы там появились, в «Японии» оставался только один жилой дом. Мы поздоровались и были приглашены на чай.

К сожалению, моя память сохранила только фамилию этих добрых, очень пожилых уже тогда людей., бабушки и дедушки, по сути, — Кузнецовы.

Хлебосольные хозяева угощали нас медом, непрестанно приговаривая:

— Бог послал, кушайте, Бог послал…

Судя по крошкам древесины, подмешанным в предложенное нам угощение, это был особенный мед. Не с пасеки, из леса.

Нет. Речь идет не о славной дикой башкирской бурзянской бортевой пчеле. В моем родном Октябрьском охотхозяйстве она не встречается, ее ареал восточней. Тут другое. Иногда отроившемся пчелам удается уйти с культурной пасеки незамеченными пчеловодом и поселиться в лесу в древесном дупле. Тут пчелы начинают свою обычную пчелиную жизнь — сбор нектара и пыльцы, «производство» меда и всего прочего, как полагается. Такое заселенное пчелами дерево называется бортью.

О выживаемости окультуренных пчел в дикой природе зимой ничего определенного сказать не могу, но весной, в дороевой период, «живые» борти находить доводилось.

…Бортничество, то есть поиск бортей в лесу и добыча меда, — одно из древнейших занятий человека разумного. И в наше время добрые люди ищут борти. Пчел возвращают на пасеки, а медом угощают прохожих.

Обязательно надо сказать, что вследствие особенностей формирования пчелами сот в диких бортях возникает особенность откачки меда человеком из таких сот. В результате бортевой мед всегда без исключения — в несравнимо лучшую сторону, на мой вкус, отличается от пасечного. Вот такой подарок леса — да, и Бога тоже! — в тот поистине сладкий день выставили на стол последние жители «Японии».