Сила слова. Часть 2.

Глава 1

Я думаю, что русский мат все-таки имеет некую сакральную силу. Я бы даже уточнила, магическую. Существует в интеллигентных кругах мнение, будто словечки эти прилетели к нам из языка скоморохов, которые с их помощью переносили и распространяли среди интересующихся тайные знания. Что будто бы сам Великий Брюс пользовал в своих изысканиях матершинку, и весьма успешно, о чем поговаривали москвичи, бывавшие рядом с Сухаревской башней. Мол, слышали, да преотчетливо. В общем, как там Брюс – не знаю, а в нашем быту мат занял правильное почетное место магического слова. Вот, к примеру, уроните вы кирпич на ногу. Ничего ведь так от боли не заговаривает как хорошее, доброе «бл@». И не отойдет от вас назойливый продавец, проситель, ухажер, пока не посмотришь ему твердым взглядом в правый глаз и не скажешь четко и прочувственно «Пошел на хvй». Да мало ли примеров. Но слова эти обладают не только очистительными и обережными свойствами. В них заложено и созидательное начало. Кто сомневается, вспомните как мы с мужем летом чинили в саду джакузи. Там без сакрального слова не обошлось. А сейчас, так сказать, зимний вариант.

В пятницу вечером, без объявления войны в нашем доме вышел из строя газовый котел. Вот так, вышел чисто по-английски, закрылся в себе и сделал вид, что умер для этого мира. Секундочку, напряглась я. Это как понимать? На дворе 6 градусов, в доме температура стремительно понеслась вниз, чтобы сравниться с внешними показателями. Мы всей семьей так же стремительно понеслись в панику. Зимой, даже такой несерьезной для русского человека, без отопления и горячей воды на неопределенный срок остаться крайне нежелательно. Надо ко всему добавить, что мы по-прежнему живем в Бельгии, где на такой случай никакой экстренной помощи не предусмотрено. Вот если пожар, потоп, кот на дереве завис или осы на крыльце гнездо свили, тут помощь придет. А вот замерзание – это личное дело каждого. Напомню, речь идет о пятнице, ближе к ночи. Магазины не работают, ремонтные мастерские тоже делают вид, что уже середина воскресенья и на звонки не отвечают. А те, кто отвечают, предлагают приехать «нуууу, скааажем, в следующий четверг, вас устроит? И там у вас котел еще какой-то стремный, мы с такой моделью не работаем». То есть мастер-то, конечно, посмотрит в следующий четверг, но сможет ли починить, это не ясно. А что делать? На другом конце думают, как финны в сауне, потом выдают с оттяжечкой:

– Купите новый котел. И запишитесь на установку. Скажем, в конце февраля, вас устроит?

Да к концу февраля у нас в стае сработает естественный отбор, и мы обрастем шерстью. Во всяком случае, мы на это очень надеемся, потому что другой вариант – вымирание вида. В общем, муж начал с практическим интересом осматривать паркетный пол в гостиной. А я обратилась за помощью к русским бельгийцам. И нашла одного кудесника, который приехал и осмотрел аппарат. Он там чего-то открутил, почистил, поплевал на неисправность, снова почистил, и завернув назад вынес вердикт. Неутешительный. Сломалась, говорит, вот эта хрень, которая газ подает. Но что конкретно в ней сломалось, электрика или механика – это вам никто не скажет. Можно эту деталь поменять, стоит она за полтораста бельгийских рублей, но не факт, что сломалась именно она. Может рядом с ней плата полетела или еще что-то, что влияет на подачу газа через эту хреновину. Сошлись на том, что в понедельник он начнет закупку запчастей. Ну, а мы, скорбно покивав, поняли, что речь идет не только о потере нескольких сот евро, но, что еще печальнее, о двух днях холода.

Холод, дамы и господа, это даже не голод. Это хуже. Это когда цепенеет не только тело, но и сознание, а вместе с ними и чувства. И остается одно отчаяние. Такая болезненная безысходность, от которой хочется выть. Может поэтому волки и воют зимними ночами? Беднягам просто холодно? Ну, в общем, мы повздыхали, надели, что было теплого на свои посиневшие тела, завалились спать. И вот теперь наступает самое интересное. Среди ночи я слышу из ванной, в которой стоит наш паршивый котел, тихий голос мужа.

– Бл@, - шипит, а дальше такие звуки «тыц, тыц, тыц».

И снова:

– Бл@, - тыц, тыц, тыц.

Что у него там за Шаолинь? Я встала, тихо подхожу, заглядываю. И вижу, как муж стоит перед большим белым котлом, такой прямо герой: сильный, с голым торсом, мышцы играют по всему телу. Смотрит он на котел решительно, ухмыляется, кулаки сжимает, разжимает, перед очередным броском. А потом выдыхает резко:

– Бл@!, – и тыц-тыц-тыц в кнопку перезагрузки котла.

Тот вздрагивает всеми своими железяками, шипит, артачится. Не желает оживать. Муж переступает с ноги на ногу, смотрит на него стальным взглядом Халка, играет мышцой на указательном пальце. Увидел меня, иди, говорит, спать. У нас тут с ним мужской разговор. Не надо женщине на это смотреть. Я ему ответила, мол, если подлая железяка думает, что я ее жалеть начну, так пусть не надеется. Вдави в него эту кнопку до смой жопы, и тогда сдадим его со спокойной душой в металлолом.

И ушла из ванной примерно с таким же чувством, с которым Екатерина Медичи пошла спать в Варфоломеевскую ночь. А муж мой, резко крикнув за моей спиной «Бл@», неистово затыкал пальцами в черную кнопку перезагрузки. И о чудо, котел решил ожить. В его подлом нутре искра вдруг натолкнулась на газовые пары, которые проникли через испорченный прибор и завели сердце уже почти умершего железного организма. Вот хотите верьте, хотите нет. А сила слова она есть. И слово это… ну, сами знаете, волшебное.