Штрафные подразделения, штурмовые батальоны, заградотряды в ВОВ.

Глава 1

Формирование дисциплинарных частей началось после советско-финской войны в соответствии с «Положение о дисциплинарных батальонах РККА» № 214 от 15 июня 1940 года. Согласно этому положению должность командира дисциплинарного батальона приравнивалась к должности командира полка, а формировался дисциплинарный батальон из рядовых и младших командиров, осужденных военными трибуналами за самовольное оставление части, за невыполнение приказаний и другие тяжелые проступки. Срок пребывания в батальоне, в зависимости от тяжести содеянного, составлял от шести месяцев до двух лет. В соответствии с протоколом заседания ЦК ВКП(б) об утверждении постановления обороны при СНК СССР «Об организации и численности Красной армии (2.П30) предполагалось создать 10 дисциплинарных батальонов с кадром 150 человек каждый (предположительно 3 роты: 2 для осужденных за легкие преступления (менее 1 года), 1 за тяжелые (более 1 года)). Однако в связи с постановлением СНК СССР «О мобилизационном плане на 1941 год» численность дисциплинарных частей была увеличена до 3364 человек. Предположительно 22 батальона по 150 человек и 1 рота с кадром 64 человека (как вариант батальоны № 1-21 и рота № 22). часть/ округ /Место дислокации / Примечание 1 отдельный дисциплинарный батальон Участвовал в боевых действиях 9.08 – 3.09.1945 г. 2 отдельный дисциплинарный батальон ЗабВО (08.41) Батальон создан в 1940 году. По состоянию на август 1941 в батальоне существовала 3 рота. 3 отдельный дисциплинарный батальон УрВО (09.41) Участвовал в боевых действиях 9.08 – 3.09.1945 г. 8 отдельный дисциплинарный батальон ЗОВО х. Павлиново Участвовал в боевых действиях 22.06 – 15.07.1941 г. Расформирован. 10 отдельный дисциплинарный батальон Участвовал в боевых действиях 22.06 – 25.09.1941 г. Расформирован. 11 отдельный дисциплинарный батальон КОВО Судилков, Каменец-Подольской обл. сформирован в КОВО по штату № 49/32. Батальон использовался по разработке каменных карьеров для оборонительного строительства в округе 13 отдельный дисциплинарный батальон ЗОВО Давид-Городок Участвовал в боевых действиях 22.06 – 11.09.1941 г. Расформирован. 15 отдельный дисциплинарный батальон ЛВО Муравьевские казармы (20 км от Новгорода)Участвовал в боевых действиях 22.06 – 25.09.1941 г. Расформирован. 17 отдельный дисциплинарный батальон ПрибОВО Литене (р-н Гулбене) Сформирован на позднее августа 1940 в Двинске. Приказом от 3 июня 41 г. был направлен для производства строительных работ на ст. Приекуле. Участвовал в боевых действиях 22.06 – 20.08.1941 г. Обращен на укомплектование 90 с.д. ? отдельный дисциплинарный батальон ХВО Полтавская обл., Лубенский район, с. Мгар. Батальон размещался на территории монастыря (по истории монастыря в период с 1937 по 1941 год) 22 отдельная дисциплинарная рота АрВО станция Заошишево Вологодкой области Дубровское почтовое отделение (бывший Заошишевский монастырь)

Ко времени начала войны в Красной Армии существовала довольно хорошо развитая система дисциплинарных батальонов, в которые направлялись красноармейцы и младший ком.нач.состав, признанные виновными в широком круге преступлений. Как определялось в указе Президиума Верховного Совета СССР от 6 июля 1940 года, дисциплинарный батальон являлся особой воинской частью, состоящей извоеннослужащих срочной службы, которые отбывали в нем наказание за различные преступления, совершенные во время прохождения службы в вооруженных силах — особенно за неоднократные самовольные отлучки из части.

Однако ввиду тяжелых потерь, понесенных Красной Армией за первые шесть месяцев войны, Сталин в августе 1941 года решил упразднить эти дисциплинарные батальоны, обеспечив тем самым для действующих войск Красной Армии некоторое подкрепление живой силой. По его указанию Президиум Верховного Совета СССР издал 12 августа указ, который давал разрешение

«Военным советам фронтов, [военных] округов и флотов освободить всех военнослужащих из дисциплинарных батальонов с направлением освобожденных в действующие части Красной Армии и Военно-Морского Флота, за исключением тех из них, которые будут признаны военными советами неблагонадежными и вредными для фронта».

Этот указ, который не относился к восточным регионам Советского Союза, требовал от НКО направлять осужденных военнослужащих из расформированных дисциплинарных батальонов либо в регулярные воинские формирования, либо в так называемые штрафные части действующих фронтов. Однако, поскольку этот указ не давал официального определения ни действительного состава, ни задач штрафных частей, то осенью 1941 года и в первые шесть месяцев 1942 года отдельные командующие фронтами формировали и использовали штрафные части, укомплектованные военнослужащими, осужденными за нарушение дисциплинарного устава, на произвольной основе. Хотя частей таких существовало несколько, документация их деятельности скудна, и НКО не стал ни делать их формирование системой, ни использовать по всей Красной Армии.

Напряженный характер сражений с превосходящими силами врага, большие потери в личном составе, вынужденный отход в первые месяцы Великой Отечественной войны привели к снижению уровня воинской дисциплины и появлению неорганизованности во многих воинских частях. Напряженный характер сражений с превосходящими силами врага, большие потери в личном составе, вынужденный отход в первые месяцы Великой Отечественной войны привели к снижению уровня воинской дисциплины и появлению неорганизованности во многих воинских частях и соединениях Рабоче-Крестьянской Красной Армии. Для перелома создавшегося положения, требовались решительные меры по восстановлению и укреплению воинской дисциплины.

Вместе с тем положения Дисциплинарного устава 1940 года о дисциплинарной ответственности военнослужащих, применяемые в мирное время, во многом не могли быть реализованы в период ведения боевых действий. В условиях фронтовой обстановки, когда личный состав выполнял боевые задачи, непосредственно находясь в окопах, вряд ли могло быть признано необходимым и целесообразным применение взысканий за нарушение формы одежды, дисциплины строя и другие подобные незначительные нарушения воинской дисциплины. Главным для военнослужащих в этой обстановке было ведение решительных боевых действий по уничтожению врага, безусловное выполнение приказов и распоряжений командиров и начальников в частях и соединениях Рабоче-Крестьянской Красной Армии. Для перелома создавшегося положения требовались решительные меры по восстановлению и укреплению воинской дисциплины.

Для выполнения приказов, пресечения паники и других нарушений воинской дисциплины в действующей армии, командиры и начальники были вынуждены, основываясь на требования Дисциплинарного устава 1940 г., применять в отношении нарушителей все меры принуждения, включая и такую крайнюю меру, как применение оружия.

Так, 15 июля 1941 г. Главное политическое управление РККА в Директиве № 081, подводя итоги партийно-политической работы за три недели войны, требовало от командиров и политорганов «повседневно разъяснять личному составу, что оставление позиций без приказа командования – преступление…, не останавливаться и перед крутыми мерами, беспощадно карая дезорганизаторов, паникёров, трусов, дезертиров и распространителей провокационных слухов... Потребовать от командиров в соответствии с п. 7 Дисциплинарного устава применять оружие в случаях, когда это необходимо» .

По мнению ряда исследователе, в условиях войны представлялось довольно сложным, а порой и невозможным проведение четкой грани между дисциплинарной и уголовной ответственностью. Эту грань не различали большинство постановлений Государственного Комитета Обороны, приказов Ставки Верховного Главнокомандующего и наркома обороны. Стиралась она зачастую в приказах и директивах командующих и военных советов фронтов и флотов. Командно-политический состав Красной Армии в первые месяцы войны лишь в незначительной степени использовал меры воздействия на военнослужащих, обозначенные в Дисциплинарном уставе. Как правило, принималось два крайних решения: за проявленное мужество, героизм и подвиги бойцов и командиров представляли к правительственным наградам, а за преступления, грубые дисциплинарные проступки и другие нарушения воинской дисциплины, зачастую незначительные, отдавали под суд военного трибунала. В то же время, были случаи, когда проступки военнослужащих, которые не влекли за собой уголовной ответственности, оставались без дисциплинарного воздействия .

С первых дней войны применение оружия как меры принуждения к выполнению приказов и как санкции в отношении военнослужащих, допускавших правонарушения, взамен дисциплинарного наказания, стало одним из основных методов воздействия. При этом расстрелы зачастую носили публичный характер. На это, например, указывалось в сводке Управления политической пропаганды Юго-Западного фронта от 26 июня 1941 г.: «Не прекращаются факты паники среди отдельных командиров и красноармейцев… Для поднятия дисциплины и боевой выучки приписного состава проводится ряд срочных мероприятий, к дезертирам применяются меры военного времени. В 41 стрелковой дивизии с 22 по 25 июня 1941 г. за трусость и дезертирство начсоставом расстреляно 10 красноармейцев приписного состава. Эти действия вызвали всеобщее одобрение личного состава. Бойцы и командиры заявляют: врагов и трусов надо беспощадно уничтожать» .

Однако уже через несколько месяцев с начала войны массовая практика применения мер принуждения и почти полное отсутствие других дисциплинарных форм воздействия на воинскую дисциплину, стали приводить к негативным результатам. В армии все чаще стали появляться «факты извращения дисциплинарной практики, превышения предоставленных прав и власти, самосудов и рукоприкладства». Военно-политическое руководство страны вынуждено было прийти к решению, что подобные действия должностных лиц зачастую были незаконны и нецелесообразны, отрицательно влияли на воинскую дисциплину. Поэтому 4 октября 1941 г. в связи с участившимися случаями «незаконных репрессий и грубейшего превышения власти со стороны отдельных командиров и комиссаров по отношению к своим подчиненным» издается приказ Народного комиссара обороны № 0391 «О фактах подмены воспитательной работы репрессиями» . В этом документе отмечались факты необоснованных репрессий и подчеркивалось, что незаконные расстрелы, самоуправство и рукоприкладство со стороны командиров и комиссаров являются проявлением «безволия и безрукости», способствуют падению воинской дисциплины и политико-морального состояния войск. Выдвигалось требование восстановить в правах воспитательную работу, не подменять повседневную разъяснительную работу администрированием и репрессиями, самым решительным образом бороться с явлениями незаконных репрессий, рукоприкладства и самосудов. Также подобные явления объявлялись как «нетерпимые в Красной Армии факты извращения дисциплинарной практики, превышения предоставленных прав и власти» В дальнейшем приказ № 0391 был несколько раз продублирован на различных уровнях и в других военных структурах. Так, на Юго-Западном фронте был издан приказ от 12 декабря 1941 г. № 0029 «О фактах превышения власти, самочинных расстрелах и рукоприкладстве со стороны отдельных командиров частей в отношении своих подчиненных», и названные в нем преступления определялись как нарушения воинской дисциплины.

Народный комиссар внутренних дел в свою очередь приказал: «Объявляю для неукоснительного исполнения приказ НКО СССР от 4 октября 1941 г. № 0391 “О фактах подмены воспитательной работы репрессиями”. Приказ объявить всему начальствующему составу войск НКВД до командира и комиссара полка включительно» .

В сущности, данный приказ давал прямое указание органам военного управления на восстановление довоенной системы дисциплинарных правоотношений, смещая акцент на приоритет метода убеждения перед методом принуждения. По мнению некоторых исследователей , требования приказа № 0391 стимулировали восстановление дисциплинарной практики в соответствии с Дисциплинарным уставом 1940 г. Постепенно в Красной Армии стали шире применяться поощрения и взыскания, указанные в Дисциплинарном уставе 1940 г., в т.ч. выговоры, наряды вне очереди, дисциплинарные аресты и т.п. Так, в 1043-м стрелковом полку 324-й стрелковой дивизии в марте 1942 г. на личный состав были наложены следующие взыскания: выговор –29, наряд вне очереди –13, арест –105 . В 31-й стрелковой бригаде из

492 взысканий, объявленных за январь-апрель 1942 г., было: выговоров –132, нарядов вне очереди–180, арестов –171

Ценой предельного напряжения сил, проявления массового героизма и стойкости советских войск к ноябрю 1941 г. противник был остановлен на всех направлениях. Затем Красная Армия перешла в решительное контрнаступление под Москвой и в начале января 1942 г. была завершена первая крупная наступательная операция наших войск. Однако общее соотношение сил на советско-германском фронте весной 1942 г. в целом оставалось в пользу противника. Однако, когда при проведении немцами летом 1942 года операции «Блау» Красная Армия вновь испытала тяжелые потери и упадок дисциплины, Сталин пришел к выводу о необходимости крутых мер для восстановления ситуации — а одновременно для обеспечения Красной Армии новой живой силой.

Потери армии и флота в командном составе по основным должностям

Наименование должностей. Погибло, умерло. Пропало без вести. Всего. По Сухопутным войскам; Командующие фронтами 3-3. Начальники штабов фронтов3-3. Командующие армиями16-16 .Начальники штабов армий92-11. Командиры корпусов426-48. Начачьники штабов корпусов12-12. Командиры дивизий (бригад) 40016-3563.Начальники штабов дивизий (бригад)34522-1566. Начальники отделений управлений дивизий16015-3313. Командиры полков254511-143659. Начальники штабов полков137277-52147. Командиры батальонов (дивизионов)145476366-20913. Командиры рот (батарей, эскадронов)9021034554-124764. Командиры взводов2967441377- 66434510.

По Военно-Воздушным Силам. Командиры и зам. командиров авиакорпусов, авиадивизий, командиры и зам. командиров авиаполков46429-4758. Командиры и зам. командиров авиаэскадрилий194621- 104056. Командиры отрядов (звеньев)2792258-75379. Командиры кораблей, летчики78551060=918464. Начальники воздушно-стрелковой службы15418-335. Штурманы авиадивизий, авиаполков 51113- 8169. Штурманы авиаэскадрилий, зам. командиров по политчасти 2583-20578. Штурманы авиазвеньев72987-81607. Начальники связи воздушно-стрелковой службы и авиаэскадрилий 4474-1118. Летчики-наблюдатели, стрелки-бомбардиры 171526-594374. Начальники штабов и зам. начальников штабов авиакорпусов, дивизий и полков 5817-751. Начачьники оперативных и разведотделов штабов авиакорпусов, дивизий и полков 6017-277. Начальники связи, химической службы авиакорпусов, дивизий, авиаполков7357-130. Адъютанты 3214-46.

Потери армии и флота в командном составе по основным должностям

Наименование должностей. Погибло, умерло. Пропало без вести. ВсегоПо Военно-Морскому Флоту.

Командиры эскадр и бригад 2-2. Командиры кораблей 1 ранга и помощники2-2.Командиры кораблей 2, 3 ранга и командиры подводных лодок3644-9413. Командиры кораблей 4 ранга28359-342. Командиры отрядов и звеньев кораблей9814-112. Командиры дивизионов кораблей458-53. Штурманы надводных кораблей11129-140. Штурманы подводных кораблей1249-133. Артиллеристы корабельные11230-142. Минеры надводных кораблей 6518-83. Минеры подводных кораблей 1079-116. Связисты флота5728-85. Механики надводных кораблей17239-211. Механики подводных кораблей 1174-121. Офицеры-операторы 86-14. Штабные офицеры флота 203-23. Штабные офицеры морской пехоты 2737-64. Командиры бригад морской пехоты3-3. Командиры батальонов 3029-159. Командиры батарей береговой обороны и их помощники 4578-123. Командиры взводов морской пехоты 569129-21861. Командиры рот и помощники командиров рот морской пехоты 15023-3383.

В результате, в дополнение к снижению ограничений по возрасту на военную службу, Сталин 28 июля 1942 года издал свой печально знаменитый приказ № 227, известный с той поры как приказ «Ни шагу назад». Внешне посвященный нарушениям дисциплины, он также помог разрешению трудностей с критической нехваткой живой силы, давая право задействовать в рядах Красной Армии лиц осужденных по нетяжким статьям УК. Согласно этому приказу , в РККА создаются штрафные части и заградительные отряды. Данный приказ определял комплекс мер, направленных на решительное укрепление порядка и дисциплины в войсках в период их вынужденного отступления летом 1942 г. под натиском превосходящих сил вермахта. Он носил чрезвычайный характер, поскольку обстановка на южном крыле советско-германского фронта сложилась к тому времени катастрофическая. Противник, прорвав оборону Красной Армии на юго-восточном направлении, быстрыми темпами продвигался к Сталинграду и на Кавказ. Его надо было во чтобы то ни стало остановить, а затем перейти в контрнаступление. Поэтому приказ № 227 был пронизан от начала до конца главным требованием - “Ни шагу назад!”

Ниже дословно приводится ряд положений приказа.

“...После потери Украины, Белоруссии, Прибалтики, Донбасса и других областей у нас стало намного меньше территории, стало быть, стало намного меньше людей, хлеба, металла, заводов, фабрик... У нас нет уже теперь преобладания над немцами ни в людских резервах, ни в запасах хлеба. Отступать дальше - значит загубить себя и загубить вместе с тем нашу Родину... Из этого следует, что пора кончить отступление. Ни шагу назад! Таким теперь должен быть наш главный призыв... Мы должны остановить, а затем разгромить и отбросить врага, чего бы это нам ни стоило... Можем ли выдержать удар, а потом и отбросить врага на запад? Да, можем, ибо наши фабрики и заводы в тылу работают теперь прекрасно и наш фронт получает все больше и больше самолетов, танков, артиллерии, минометов.

Чего же у нас не хватает?

Не хватает порядка и дисциплины в ротах, батальонах, полках, дивизиях, в танковых частях, в авиаэскадрильях. В этом теперь наш главный недостаток...

Нельзя терпеть дальше командиров, комиссаров, политработников, части и соединения которых самовольно оставляют боевые позиции. Нельзя терпеть дальше, когда командиры, комиссары, политработники допускают, чтобы несколько паникеров определяли положение на поле боя, чтоб они увлекали в отступление других бойцов и открывали фронт врагу.

Паникеры и трусы должны истребляться на месте.

Отныне железным законом дисциплины для каждого командира, красноармейца, политработника должно являться требование - ни шагу назад без приказа вышестоящего командования.

Таков призыв нашей Родины”.

В приказной части говорилось: “Военным советам фронтов и прежде всего командующим фронтами:

а) безусловно ликвидировать отступательные настроения в войсках и железной рукой пресекать пропаганду о том, что мы можем и должны якобы отступать и дальше на восток, что от такого отступления якобы не будет вреда...;

в) сформировать в пределах фронта от одного до трех (смотря по обстановке) штрафных батальонов (на 800 человек), куда направлять средних и старших командиров и соответствующих политработников всех родов войск, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на более трудные участки фронта, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления против Родины...”

И далее: “Военным советам армий и прежде всего командующим армиями:

а) безусловно снимать с постов командиров и комиссаров корпусов и дивизий, допустивших самовольный отход войск с занимаемых позиций без приказа командования армии, и направлять их в военный совет фронта для придания военному суду;

б) сформировать в пределах армии 3-5 хорошо вооруженных заградительных отрядов (до 200 человек в каждом), поставить их в непосредственном тылу неустойчивых дивизий и обязать их в случае паники и беспорядочного отхода частей дивизии расстреливать на месте паникеров и трусов и тем помочь честным бойцам дивизий выполнить свой долг перед Родиной;

в) сформировать в пределах армии от пяти до десяти (смотря по обстановке) штрафных рот (от 150 до 200 человек в каждой), куда направлять рядовых бойцов и младших командиров, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на трудные участки армии, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления перед Родиной” .

. В приказе № 227 было установлено: «...после своего зимнего отступления под напором Красной Армии, когда в немецких войсках расшаталась дисциплина, немцы для восстановления дисциплины приняли некоторые суровые меры, приведшие к неплохим результатам. Они сформировали более 100 штрафных рот из бойцов, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, поставили их на опасные участки фронта и приказали им искупить кровью свои грехи. Они сформировали, далее, около десятка штрафных батальонов из командиров, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, лишили их орденов, поставили их на еще более опасные участки фронта и приказали им искупить кровью свои грехи... Как известно, эти меры возымели свое действие, и теперь немецкие войска дерутся лучше, чем они дрались зимой.... Из текста приказа видно, что система наказания за трусость и дезертирство– штрафной батальон – явилась копией немецкой модели батальонов «999». Отличие заключалось в том, что в советских штрафных подразделениях можно было искупить кровью свою вину и реабилитироваться, а в немецком – нет.

В соответствии с Положением о штрафных частях, которое было утверждено 2 сентября 1942 г., право направлять своих подчиненных в штрафные батальоны получили командиры дивизий и отдельных бригад, а в штрафные роты - командиры полков( отдельных частей). Срок пребывания там устанавливался от 1 до 3 месяцев.

На такие же сроки в штрафные части направляли бойцов и командиров, осужденных с применением отсрочки исполнения приговора, военные трибуналы.

Перед отправкой военнослужащих в штрафные подразделения у них изымались государственные награды на период пребывания в штрафниках и передавались на хранение в отделы кадров армии или фронта.

Независимо от того, лишался ли военнослужащий воинского звания (по суду) или нет - все получали одно и то же новое звание - штрафной красноармеец.

Старшими и младшими командирами и политработниками в штрафные подразделения назначались обычные кадровые военнослужащие, наиболее подходящие для этой роли. При этом постоянный командный состав для штрафных частей и подразделений специально не готовился.

При необходимости штрафники могли приказом по части назначаться на должности младших командиров с присвоением звания ефрейтора, младшего сержанта и сержанта.

Согласно положению о штрафных батальонах и ротах действующей армии, командир и военный комиссар батальона пользовались по отношению к штрафникам властью командира и комиссара дивизии.

Командир и комиссар отдельной армейской штрафной роты пользовались властью командира и комиссара полка.

За неисполнение приказа, членовредительство, побег с поля боя или попытку перехода к врагу командный и политический состав штрафной части имел право и был обязан применять все меры воздействия вплоть до расстрела на месте. Однако право унижать или оскорблять подчиненных им никто никогда не давал.

Всему постоянному составу штрафных частей сроки выслуги в званиях по сравнению с командным, политическим и начальствующим составом строевых частей действующей армии сокращались наполовину. Кроме того, каждый месяц службы в постоянном составе штрафной части засчитывался при назначении пенсии за шесть месяцев.

Штрафники могли быть назначены только на должности младшего командного состава с присвоением воинского звания ефрейтор, младший сержант и сержант. Этим лицам денежное содержание выплачивалось по занимаемой должности, остальным полагался оклад рядового красноармейца. Выплата денег семьям осужденных командиров и политработников по аттестатам прекращалась, они получали пособия как семьи красноармейцев.

По отбытии назначенного срока (не более 3 месяцев) штрафники представлялись командиром батальона (роты) к освобождению и при утверждении представления военным советом фронта или армии освобождались и восстанавливались в прежней должности и звании. За боевое отличие штрафники могли быть освобождены досрочно, а также представлены к государственным наградам. Получившие ранение в бою считались отбывшими наказание, восстанавливались во всех правах и по выздоровлении направлялись для дальнейшего прохождения службы в обычные части. Инвалидам назначалась пенсия из оклада содержания по должности перед зачислением в штрафную часть. В таком же порядке назначалась пенсия семьям погибших штрафников. Знаки различия штрафники носили в соответствии с воинскими званиями и по форме одежды не отличались от других стрелковых частей.

Создание штрафных частей не привело и не могло привести к дополнительному освобождению заключенных из мест лишения свободы. Дело в том, что осужденные за тяжкие политические и уголовные преступления освобождению до конца войны не подлежали. Осужденные же за нетяжкие преступления, нарушения трудового законодательства, которые по состоянию здоровья и политической благонадежности подходили для службы в армии, к моменту создания штрафных частей уже были на свободе и воевали в составе обычных частей. Только по указам Президиума Верховного Совета СССР от 12 июля, 10 августа и 24 ноября 1941 года из мест лишения свободы было освобождено более 750 000 человек. В следующем году к ним прибавилось еще 157 000. В штрафные роты их, как правило, не направляли. Никогда, подчеркнем и это, в штрафники не отправляли добровольцев из заключенных.

В соответствии с Положениями в штрафные подразделения на те же сроки могли направляться и по приговору военного трибунала военнослужащие, осужденные с применением отсрочки исполнения приговора согласно прим. 2 к ст. 28 Уголовного Кодекса РСФСР . Поэтому в послевоенной литературе существовало мнение о том, что институт штрафных частей не являлся видоизменением дисциплинарных батальонов, а во многом был связан с применением уголовно-правового института отсрочки исполнения приговора до окончания военных действий . Основанием для такого вывода явилось то обстоятельство, что по различным, но в целом совпадающим данным, в годы

Великой Отечественной войны отсрочка исполнения приговора с направлением военнослужащих в действующую армию применялась в судебной практике в среднем в 50 % случаев .

Такое основание для направления в штрафную часть, как «нарушение дисциплины по трусости или неустойчивости», можно было трактовать довольно широко, что и использовали некоторые должностные лица органов военного управления. Военные прокуроры, осуществляя надзор над штрафными подразделениями, выявляли немало фактов, когда красноармейца или сержанта направляли в штрафники за незначительные нарушения воинской дисциплины («шевеление в строю», «приготовление некачественного обеда» и т.п.). Тем самым командиры допускали отступления от требований приказа № 227 и Положений о штрафных подразделениях в части, касающейся определения основания для направления военнослужащих в эти подразделения. Так, в циркуляре начальника организационно-строевого управления Краснознаменного Балтийского флота от 20 апреля 1943 г. обращалось внимание на то, что в штрафные взвода направлялись военнослужащие «за систематическую недисциплинированность и нежелание честно служить» без указания конкретных проступков, что некоторые командиры за малозначительные нарушения дисциплины устанавливали предельный или даже превышающий его срок пребывания в штрафном подразделении.

Состав штрафных батальонов в ходе войны становился все более однородным. Опыт убедил, что направлять в штрафники офицеров, совершивших нетяжкие преступления, не целесообразно. Приказ НКО СССР № 0244 от 6 августа 1944 года предписывал понижать их в звании на одну ступень и использовать на офицерских должностях в обычных частях. Если офицер совершал тяжкое воинское преступление, но по суду не лишался воинского звания, его - согласно приказу - направляли в штрафной батальон. Если же при этом его лишали офицерского звания, то в штрафную роту. Никогда на протяжении всей войны в штрафные батальоны уголовников из мест лишения свободы не направляли. Итак, штрафное подразделение в этом плане представляется довольно гуманной альтернативой между расстрелом за воинские преступления, трусость, неповиновение, дезертирство, уклонение от боя и всего лишь увеличением вероятности погибнуть в бою по сравнению с обычным подразделением. Ведь, на войне невозможно придумать иных наказаний, кроме возрастания угрозы смерти.

По мнению С.Г. Лысенкова, под формальным применением дисциплинарной ответственности в виде направления в штрафные подразделения в большей степени подразумевалась уголовная ответственность военнослужащих, а штрафные подразделения были составным элементом карательной системы государства, предназначенным для поддержания дисциплины и порядка в действующей армии .

Однако необходимо отметить, что институт штрафных подразделений помимо нескольких признаков уголовной ответственности также собрал воедино признаки различных групп дисциплинарных взысканий, установленных довоенным Дисциплинарным уставом:

–имевших воспитательный характер: выражалось в лишении нагрудных знаков, орденов и

медалей;

–непосредственно влиявших на служебно-правовое и материальное положение

военнослужащего: понижение в должности и в звании, перевод комначсостава на денежное содержание

рядового состава;

–прекращавших военно-служебные правоотношения: в случае смерти или инвалидности

военнослужащего.

При этом указанные лишения строго ограничивались по времени, а сроки наказания

относительно уголовных не были столь продолжительными, длились всего 1– месяца, что ближе к

срокам действия дисциплинарных взысканий.

Отход от доминирующей в начале войны практики применения уголовного реагирования на дисциплинарные проступки военнослужащих был поддержан и правоохранительными органами.

26 августа 1942 г. нарком юстиции издал приказ «О задачах военных трибуналов по проведению в жизнь приказа НКО № 227 от 28.07.1942 г.». Приказ требовал от председателей и членов военных трибуналов «покончить с практикой огульного осуждения многих лиц, в отношении которых могут быть приняты меры дисциплинарного воздействия и меры, предусмотренные приказом № 227

(направление в штрафные роты и т.п.)» .

Таким образом, в начальный и первый период войны основными особенностями реализации дисциплинарной ответственности в системе дисциплинарных правоотношений военнослужащих были: –использование командным составом в борьбе с воинскими правонарушениями на фронте ограниченного количества правовых форм и средств воздействия на поведение военнослужащих, склонность к применению в основном крайних мер принуждения;

–пресечение панических настроений, дезертирства, трусости, членовредительства, уклонений от боевой деятельности путем применения публичных расстрелов, максимально приближая время

исполнения наказания ко времени совершения правонарушения;

–первоначальный приоритет уголовной ответственности над дисциплинарной, с постепенным «восстановлением в правах» последней по мере стабилизации боевой обстановки на театре военных действий;

–существенное расширение в экстренном порядке полномочий органов военного управления, правоохранительных органов в правовом регулировании уровня воинской дисциплины, закрепление за ними права устанавливать и применять особые меры юридической ответственности во внесудебном порядке.

Несмотря на то, что в первом периоде войны для наведения порядка и дисциплины принимались самые решительные меры, зачастую применяемые в нарушение законов, приказов и уставных требований, количество правонарушений в армии и на флоте продолжало оставаться достаточно высоким.

Во втором периоде Великой Отечественной войны высшим военно-политическим руководством были уточнены основания применения штрафных подразделений, конкретизирован перечень должностных лиц с дисциплинарными полномочиями по направлению военнослужащих в штрафные роты. 21 августа 1943 г. Нарком обороны приказом № 0413 разрешил командирам полков действующей армии и командирам дивизий в военных округах и на недействующих фронтах в дисциплинарном порядке направлять в штрафные роты подчиненных лиц сержантского и рядового состава за «самовольные отлучки, дезертирство, неисполнение приказа, проматывание и кражу военного имущества, нарушения уставных правил караульной службы и иные воинские преступления в случаях, когда обычные меры дисциплинарного воздействия за эти проступки оказывались недостаточными». Аналогичные права получили начальники гарнизонов в отношении задержанных дезертиров сержантского и рядового состава.

В данном приказе, так же как и в приказе № 227, прослеживается смешение видов уголовной и дисциплинарной ответственности: вначале противоправные действия называются воинскими преступлениями, затем они же именуются проступками, для которых оказались недостаточными «обычные меры дисциплинарного воздействия». Приказ № 0413 указывал на то, что различные служебно-должностные категории наделялись одинаковыми дисциплинарными правами. Этими положениями подчеркивалась зависимость дисциплинарных полномочий от участия в боевых действиях.

В третьем периоде Великой Отечественной войны, как и во втором, командование армии и флота обращало особое внимание на проступки военнослужащих, которые дисциплинарная практика относила к разряду прочих, непосредственно не влиявших на боеспособность войск и сил флота. При этом использовались уже выработанные ранее меры дисциплинарного воздействия на военнослужащих.

Второй и третий периоды войны характеризовались возросшей оперативностью, разнообразием, гибкостью и эффективностью форм и методов правового воздействия на дисциплину военнослужащих, а успешное ведение боевых действий, их наступательный характер, всесторонняя обеспеченность войск оказывали положительное влияние на воинскую дисциплину, на снижение числа правонарушений.

Основными направлениями укрепления воинской дисциплины и стабилизации дисциплинарных правоотношений в данные периоды войны были:

–отход от доминирующей в начале войны уголовно-карательной практики;

–расширение прав военного командования в решении вопросов об отнесении отдельных

правонарушений к дисциплинарным проступкам или воинским преступлениям и в определении порядка наказания;

–расширение законных оснований направления военнослужащих рядового и младшего

начсостава в штрафные подразделения, в т.ч. в дисциплинарном порядке, последовавшее в связи с этим уменьшение судимостей в армии;

–по мере преодоления трудностей первого периода войны последовательное претворение в жизнь принципа соразмерности наказания содеянному правонарушению.

Изучение практики применения различных видов дисциплинарных взысканий в условиях

военного времени приводит к выводу, что данные условия потребовали изменить порядок приведения

в исполнение отдельных видов дисциплинарных взысканий, а в ряде случае –ужесточить санкции за незначительные нарушения воинской дисциплины.

Наложение такого дисциплинарного взыскания, как арест с содержанием на гауптвахте в годы войны применялось редко и преимущественно в тыловых частях. Снижение воинского звания допускалось в связи с проступками, совершенными главным образом в действующей армии. Снижение в должности, отстранение от должности с разжалованием в младший комначсостав имели место в связи с невыполнением боевых приказов,

сопровождавшимся значительным ущербом интересам военной службы в условиях боевых действий.

Особые случаи наложения дисциплинарных взысканий получали широкое распространение, т.к. многие военнослужащие частей действующей армии оказывались в отрыве от своих подразделений (например, при лечении, в ходе переформирования или передислокации воинской части). В таких условиях военнослужащие привлекались к дисциплинарной ответственности правами должностных лиц, у которых находились во временном подчинении .

Поскольку штрафным частям поручались наиболее сложные боевые задачи, потери как постоянного, так и переменного составов были высокими. К примеру, среднемесячные потери переменного состава за 1944 г. составили 10506 чел., постоянного 3685 чел.

Штатный состав.

Военнослужащие штрафбатов делились на переменный и постоянный состав.

Переменный состав-непосредственно штрафников.

Постоянный состав: командир батальона, комиссар, заместитель по строевой части, политработники и командиры штаба, командиры и политруки рот и взводов. Шесть человек младшего и рядового комначсостава в каждой роте: писарь-каптенармус, санинструктор и четыре санитара.

Командир батальона обладал правами командира дивизии.

Батальон состоял:

-3 стрелковые роты; -рота противотанковых ружей; -взвод снабжения; -комендантский взвод. -медико-санитарный взвод

Штат батальона достигал до 800 человек.

По воспоминаниям участников войны, воевавших в составе штрафных формирований, их структура отличалась от той, которая была утверждена приказами наркомата обороны. Так, А.В. Пыльцын в своей книге приводит следующий состав 8-го отдельного штрафного батальона: командир батальона, два общих заместителя командира батальона, начальник штаба и заместитель командира по политической части, помощник командира по снабжению, четыре помощника начальника штаба; три роты было по 200 и более бойцов. Генерал-майор Ф.А. Киселев, бывший начальник штаба 8-го отдельного штрафного батальона, писал, что в его состав входили: командир, штаб, три стрелковые роты, рота автоматчиков, пулеметная и минометная рота, рота противотанковых ружей, комендантский, хозяйственный, медико-санитарный взводы, взвод связи, начальники артиллерийского, вещевого, продовольственного снабжения, финансового довольствия.

На вооружение батальона имелись:

-435 винтовок;

-139 автоматов;

-27 пулеметов;

-16 противотанковых ружей;

-3 миномета калибра 50мм.

Вот посмотрите, каким был переменный состав одного из батальонов на 30.12.42 года, бывшие командиры:

-дивизий-6;

-полков-14;

-батальонов-13;

-рот-41;

-взводов-100;

-танков-11;

-штабные работники-12;

-политработники -37;

-командиры ВВС-24;

-начальники служб-17;

-оперуполномоченный НКВД-1.Штатом роты предусматривалось кроме командира и его заместителя иметь должности трех командиров взводов, трех их заместителей по строевой части, заведующего делопроизводством – казначея и фельдшера, военного комиссара, агитатора роты и трех взводных политруков. Кроме того, к роте был прикомандирован уполномоченный Особого отдела НКВД, а с апреля 1943 г. – оперуполномоченный отдела контрразведки СМЕРШ. В ходе войны постоянный офицерский состав роты (15 человек) был сокращен до 8 человек. Постоянный состав младших командиров и красноармейцев - включал старшину роты, писаря-каптенармуса, санитарного инструктора, трех взводных санитаров, водителя, двух конюхов (ездовых) и двух поваров.

Штрафные части Красной Армии существовали юридически с сентября 1942 по май 1945 г. Согласно архивным отчетно-статистическим документам численность их переменного состава (штрафников) ежегодно составляла:

1942 1943 1944 1945 Всего

Количество штрафников 249917 76941 43457 81766 427910

Таким образом, за всю войну в штрафные батальоны и роты было направлено 427910 чел.

Если взять для анализа 1944 г., когда все фронты вели наступательные операции, количество штрафных частей и численность их переменного состава характеризовались следующими показателями:

общее количество штрафных батальонов во всех фронтах Красной Армии колебалось от 15 (в январе) до 8 (в мае), а среднемесячное их число в этом году равнялось 11, при этом среднемесячная численность штрафников в одном батальоне составляла около 226 чел.;общее количество штрафных рот во всех армиях колебалось от 199 (в апреле) до 301 (в сентябре), а среднемесячное число рот составляло - 243, при этом среднемесячная численность штрафников в одной роте составляла 102 чел.;общие потери личного состава (убитые, умершие, раненые и заболевшие) всех штрафных частей за год (нарастающим итогом) составили 170298 чел. постоянного состава и штрафников;

среднемесячные потери постоянного и переменного личного состава всех штрафных частей за год составили 14191 чел., или 52 % от среднемесячной их численности (27326 чел.). Это в 3-6 раз больше, чем общие среднемесячные потери личного состава в обычных войсках в тех же наступательных операциях 1944 г.

Согласно статистическому исследованию коллектива авторов под руководством Г.Ф.

Кривошеева, за всю войну в штрафные батальоны и роты были направлены 427 910 человек , а по данным В.П. Заколодного, за период со II полугодия 1942 г. до окончания войны были осуждены к лишению свободы с отсрочкой исполнения приговора 284172 человека . Если учесть то обстоятельство, что основная часть получивших отсрочку в исполнении приговора согласно требованиям руководящих документов была направлена в штрафные подразделения, то получается, что остальные 143738 человек (что составляет около 1/3 всех штрафников) попали в штрафные подразделения в дисциплинарном порядке .

Реабилитация и награждение штрафников

В Положениях о штрафных батальонах и ротах отмечалось, что «по отбытии назначенного срока штрафники представляются командованием батальона (роты) Военному совету фронта (армии) на предмет освобождения». Кроме того, «за боевое отличие штрафник может быть освобожден досрочно», а «за особо выдающееся боевое отличие штрафник, кроме того, представляется к правительственной награде». Положения также определяли, что «штрафники, получившие ранение в бою, считаются отбывшими наказание». В упоминавшейся уже нами директиве № 12393 начальника Генштаба маршала А.М. Василевского от 17 июня 1943 г. было четко зафиксировано: «Личный состав штрафного батальона, срок пребывания которого истек, подлежит переводу в линейные части Красной Армии, если он не по своей вине не смог принять участия в боях».

Посмотрим, как же на практике осуществлялись эти положения.

А.В. Пыльцын пишет:

«На всех штрафников мы, командиры взводов, срочно писали характеристики-реляции, на основании которых шло и освобождение штрафников, и их награждение. А комбат наш Осипов представлял к наградам офицеров батальона. В деле награждения многое, если не все, зависело от командования. Вот генерал Горбатов освободил всех штрафников, побывавших в тылу у немцев, независимо от того, искупили кровью они свою вину или не были ранены, а просто честно и смело воевали.

Я об этом говорю здесь потому, что были другие командующие армиями, в составе которых батальону приходилось выполнять разные по сложности и опасности боевые задачи. Однако реакция многих из них на награждение весьма отличалась от горбатовской. Так, командующий 65-й армией генерал Батов Павел Иванович при любом успешном действии батальона принимал решение об оправдании только тех штрафников, которые погибали или по ранению выходили из строя…

Возвращаясь ко времени написания нами боевых характеристик на штрафников, скажу, что эти документы после подписи командиров рот сдавались в штаб батальона. Там уже составляли списки подлежащих освобождению. Путь этих бумаг лежал дальше через штаб армии в армейский или фронтовой трибунал, а оттуда – в штаб фронта. Приказы о восстановлении в офицерском звании подписывались лично командующим фронтом».

А.В. Пыльцын далее отмечает, что в батальон приезжало несколько групп представителей от армейских и фронтовых трибуналов и штаба фронта, которые рассматривали в присутствии командиров взводов или рот характеристики, снимали

официально судимость, восстанавливали в воинских званиях. Наряду с этим выносились постановления о возвращении наград и выдавались соответствующие документы. После всего этого восстановленных во всех правах офицеров направляли, как правило, в их же части, а бывших «окруженцев» – в полк резерва офицерского состава.

Н.Г. Гудошников: «После одного из боев меня вызвал ротный и велел составить на всех штрафников так называемую арматурную ведомость, в которой против каждой фамилии проставляется вся амуниция бойца. «Идем реабилитировать ребят и передадим на пополнение соседнего полка, – объяснил мне ротный. – Воевали они хорошо. Некоторые задержались у нас дольше, чем положено. Считай – вину все искупили. Объясни им это». – «А мы куда?» – поинтересовался я. «Мы на формировку. В запасном полку нас уже ждет новая рота». Всех в одно место не не соберешь, не построишь, и я, где нескольким сразу, где по одному, объявил о реабилитации. К удивлению своему, ни вздоха облегчения, ни радостного возгласа, никаких других эмоций не увидел и не услышал. Некоторые из моего взвода даже сожалели, что нам придется расстаться… Затем в наше расположение пришли командиры из соседнего полка, и мы им передали бойцов прямо на боевых позициях».

Ю.В. Рубцов в своей книге «Штрафники Великой Отечественной. В жизни и на экране» рассказывает о судьбе В.П. Щенникова, бывшего командира стрелкового батальона 1052-го стрелкового полка 301-й стрелковой дивизии 5-й ударной армии 4-го Украинского фронта. Он служил в 9-м отдельном штрафном батальоне 1-го Украинского фронта. В характеристике на Щенникова командир взвода гвардии лейтенант Балачан писал:

«При наступлении на сильно укрепленную полосу обороны противника 8 июля 1944 года, будучи первым номером ручного пулемета, он подавил огневую точку противника, чем дал возможность продвинуться остальным. Когда вышел из строя его второй номер, он взял диски и продолжал продвигаться в боевых порядках… Во время выхода с поля боя он вынес 2 ручных пулемета, 2 винтовки, 4 автомата и одного раненого командира отделения. Достоин представления к правительственной награде».

На характеристике резолюция командира роты гвардии капитана Полуэктова: «Тов. Щенников достоин досрочной реабилитации».

1 ноября 1942 г. из 1-й отдельной штрафной роты 57-й армии в обычные части были направлены 7 штрафников, полностью отбывших в роте предписанный приказом срок. Приказом Военного совета 51-й армии с отдельной штрафной роты было снято звание штрафной.

Ю.В. Рубцов приводит следующие воспоминания участников войны о ходе реабилитации штрафников.

А.В. Беляев: «Шла реабилитация только тех штрафников, которые искупили свою вину непосредственно в бою. Насколько я помню, у нас не было ни одного случая, чтобы реабилитировали тех, кто не участвовал в боях».

И.Н. Третьяков: «Досрочно могли реабилитировать не только раненого. По приказу нашего командарма был введен такой порядок. В наступлении ставилась определенная боевая задача. При выполнении ее, как только выходили из боя, вызывали из армии военный трибунал, он снимал судимость и вручал справку об этом. Вот насчет наград при отбытии срока – этого у нас не было. Мы пытались представлять к ним, но нам ответили: «Штрафник искупает свою вину, за что же его награждать».

Н. Тарасенко: «По ходу боя я и двое моих сотоварищей оказались на левом фланге цепи батальона и своим интенсивным огнем обеспечили успешную атаку. Бой для нас был закончен, успех батальона был подхвачен и развит пехотными частями. Меня и двоих моих товарищей отозвали в штаб батальона и объявили амнистию, сумятице фронтовых дорог я нашел свой полк. Он понес большие потери. Пришло пополнение, и приказали формировать взвод. Начались тяжелые, с большими потерями бои в предполье Кенигсберга. В боях получил контузию, ранение. От госпитализации отказался. День Победы встретил в эшелоне. 9 августа 1945 г. объявлена война Японии, и полк перешел границу Маньчжурии. Хубэй, Бамянтунь, Муданьцзян, Харбин – этапы этой молниеносной войны. По окончании боев я был отозван. За проявленные стойкость, героизм в боях в Восточной Пруссии и в войне с Японией решением трибунала полностью освободили от отбытия наказания со снятием судимости».

О.П. Будничук, отличившийся при разведке огневой системы противника, получил возможность несколько дней отдохнуть. «День проходит – не беспокоят, второй – тишина, – вспоминал он. – Как на курорте. На войне – ни до, ни после так не жил! И так в этом санатории-профилактории семь дней! Вдруг посреди ночи будят: «В штаб!» А там уже документы и справки Булгаковым подписаны, что вину перед Родиной искупил».

Е.А. Гольбрайх в своих воспоминаниях, опубликованных 23 августа 2003 г. в «Крымской газете», отмечал: «Штраф снимался по первому ранению. Или гораздо реже по отбытию срока. Бывало, вслед раненому на имя военного прокурора посылалось ходатайство о снятии судимости. Это касалось главным образом разжалованных офицеров, но за проявленное мужество и героизм иногда писали и на уголовников. Очень редко и, как правило, если после ранения штрафник не покидал поле боя или совершал подвиг, его представляли к награде. О результатах своих ходатайств мы не знали, обратной связи не было».

Г.Г. Высоцкий: «Осужденные военным трибуналом красноармейцы и разжалованные офицеры, бывшие заключенные искупали личную вину перед государством своею кровью, многие за проявленное мужество награждались орденами и медалями, становились в строй воинских частей».

Д. Дебольский, заместитель командира 257-й штрафной роты, рассказывал: «Большинство воевали до первого ранения или через два месяца уходили в другие части по предписанию командира роты за проявленную храбрость. А за бой под Березовцем со всех штрафников роты была снята судимость, большинство были награждены орденами и медалями, а я получил редкий орден Александра Невского».

Штрафники, заслужившие реабилитации, получали соответствующий документ. Например, С.Л. Ария в военном трибунале 151-й стрелковой дивизии вручили следующую справку:

«Выдана старшему сержанту Ария Семену Львовичу в том, что с него за проявленное мужество и отвагу в борьбе с фашизмом определением военного трибунала 151-й сд от 17 марта 1943 г. снята судимость. Председатель военного трибунала 151-й сд военный юрист 3 ранга Сорокин».

С. Басов, воевавший в составе 8-го отдельного штрафного батальона, в ходе наступления 15 июля 1943 г. на Курской дуге с целью захвата тактически важной высоты был ранен и отправлен в госпиталь. После излечения в штабе батальона ему зачитали приказ командующего Центральным фронтом генерала армии К.К. Рокоссовского: «В бою проявил решительность, мужество и стойкость, выдвигался за передовые траншеи переднего края, доставлял ценные сведения о противнике. 15 июля 1943 г. был ранен и госпитализирован. Восстановить в правах командного состава, в звании и направить на ранее занимаемую должность».

А. Мороз в статье, опубликованной 16 июня 2006 г. в «Красной Звезде», пишет: «Реабилитация часто, но не всегда обставлялась определенной торжественностью. Объявлялся перед строем приказ войскам, представители штаба и политуправления фронта возвращали восстановленным в правах ордена и медали, а позднее вручали и полевые погоны с прежними знаками отличия. Выдавались на руки предписания: одним – убыть в свою часть, другим – в отдельный полк резерва офицерского состава, третьим (по особому указанию) – в отдел кадров округа».

В книге Ю.В. Рубцова «Штрафники Великой Отечественной. В жизни и на экране» приводится пример досрочного освобождения целого подразделения за боевые отличия. В июле 1944 г., когда войска 1-го Украинского фронта (командующий Маршал Советского Союза И.С. Конев) проводили Львовско-Сандомирскую наступательную операцию, отличилась одна из рот 9-го отдельного штрафного батальона. Она, насчитывая 245 человек, под командованием гвардии капитана И.А. Полуэктова в течение десяти дней поддерживала действия одного из стрелковых полков 24-й Самаро-Ульяновской Железной стрелковой дивизии. Была успешно проведена разведка боем, захвачен выгодный в тактическом отношении рубеж, уничтожено много живой силы противника, подавлено несколько огневых точек. По результатам боя штрафников командир дивизии генерал-майор Ф.А. Прохоров сделал следующий вывод: «Весь личный состав подлежит выводу из боевых порядков части для полной реабилитации и восстановления во всех правах чина офицера Красной Армии». 11 человек, кроме того, были признаны достойными государственных наград.

Приказом Военного совета 31-й армии весь личный состав отдельной штрафной роты 116-й стрелковой дивизии за отличное выполнение боевого задания был досрочно отчислен из штрафной роты и переведен в общевойсковые части, а рота расформирована.

В ходе Рогачевско-Жлобинской операции 1944 г. отличился 8-й отдельный штрафной батальон, который по приказу командующего 3-й армией действовал в тылу противника. За успешное выполнение боевой задачи, как свидетельствует А.В. Пыльцын, весь переменный состав был реабилитирован, многим были вручены боевые награды, в том числе ордена Славы III степени, медали «За отвагу» и «За боевые заслуги».

А. Мороз в публикации в «Красной Звезде» от 17 июня 2006 г. приводит приказ № 0988 от 11 июня 1944 г. о реабилитации штрафников. В приказе, подписанном командующим войсками 1-го Белорусского фронта генералом армии К.К. Рокоссовским, реабилитации подлежали 20 штрафников-офицеров, в том числе капитан М.С. Хохлов. «Бывший командир пульроты 4-го стрелкового полка 10-й запасной стрелковой бригады капитан Хохлов Михаил Сергеевич, – говорилось в приказе, – 1913 года рождения, уроженец Башкирской ССР, г. Уфа, ул. Таботская, д. 41. Русский, служащий, беспартийный, образование: общее – 8 классов, военное – пехотное училище в 1938 году, в Красной Армии с 1934 года. В батальон (речь идет о 8-м отдельном штрафном батальоне. – Авт.) прибыл 7.4.1944 г. сроком на 2 месяца по приговору военного трибунала 10-й зсбр, осужден по ст. 193—3 (за самовольное оставление поля сражения во время боя. – Авт.) сроком на 8 лет ИТЛ. За время пребывания в батальоне показал себя смелым и решительным бойцом. 13.6.1944 г., участвуя в разведке, действовал энергично и смело. Получил слепое ранение в область поясницы с повреждением правой почечной капсулы, госпитализирован».

В 1-й (60-я, затем 128-я) отдельной штрафной роте, по сведениям А. Мороза, 43 красноармейца и сержанта переменного состава были удостоены правительственных наград, в том числе орденов Красной Звезды, Славы III степени, медалей «За отвагу» и «За боевые заслуги».

Приказом № 0394 командующего войсками 1-го Белорусского фронта Маршала Советского Союза Г.К. Жукова от 7 мая 1945 г. весь переменный состав 8-го отдельного штрафного батальона был восстановлен в правах офицерского состава и воинских званиях. Несмотря на это, в батальон до 20 июля прибывали те из провинившихся, кого конец войны застал в пути в отдельный штрафной батальон. Их отчисляли после подготовки соответствующих документов на основании приказа командующего фронтом № 0467 от 10 июня.

После завершения Ельнинско-Дорогобужской наступательной операции, в которой участвовала 60-я отдельная штрафная рота 68-й армии, 10 человек, проявивших мужество в бою у села Юшково, были досрочно откомандированы в 159-ю стрелковую дивизию, а двое – в 3-ю инженерно-саперную бригаду.[320]

В 1-й ударной армии (командующий генерал-майор Г.П. Коротков) процесс освобождения от наказания штрафников, по данным Ю. В. Рубцова, осуществлялся следующим образом: «В марте месяце вместе с пополнением в 53-ю и 7-ю гвардейские стрелковые дивизии 1-й ударной армии прибыло 1720 штрафников, – пишет Рубцов в книге «Штрафники Великой Отечественной. В жизни и на экране». – В 53-ю гв. сд прибыло 1200 штрафников, из которых было сформировано три роты. 1-я рота была придана 161-му гвардейскому стрелковому полку. Полку была поставлена задача освободить деревни Веревкино и Козлово. Эту задачу полк выполнил, штрафники первыми ворвались в деревню. Один из штрафников первым вышел на горку и водрузил там красный флаг, но тут же был ранен. Штрафники дрались самоотверженно и мужественно. Среди штрафников были большие потери убитыми и ранеными – около 60% личного состава. Генерал-майор Клешнин и командир штрафной роты капитан Белозерцев дали хорошую оценку бойцам-штрафникам. Сразу же после боя 50 человек получили гвардейские значки.

С 19 по 22 марта было удовлетворено 40 ходатайств командования об освобождении от наказания. В 53-ю армейскую штрафную роту в первых числах марта прибыло 520 штрафников. С 9 по 20 марта 1943 г. рота участвовала в боях за овладение деревней Борок и деревней Семушкина Горушка. За время боев ранено 369, убито 100. Из числа штрафников было осуждено всего 3 человека. В первые дни боев представлено к наградам 3 военнослужащих штрафной роты. К 22 марта поступило 100 ходатайств об освобождении от наказания, еще 3 красноармейца штрафной роты были представлены к наградам. Кроме того, в ближайшее время поступит еще 60 ходатайств».

П.Н. Токарев: «Один из штрафников за уничтожение вражеских пулеметов вскоре был представлен к награждению медалью «За отвагу», с него сняли судимость, он был освобожден от штрафной роты. Правда, бывший штрафник просил командиров оставить его с боевыми друзьями, к которым привык. Но его перевели в стрелковую роту этой же дивизии».

М.С. Бровко первое боевое крещение получил в Белоруссии на р. Проня. Тогда из 118 штрафников в живых осталось лишь 32. Михаил Степанович получил три ранения, был награжден медалью «За боевые заслуги», с него сняли судимость. Службу М.С. Бровко продолжил в артиллерийском дивизионе.

Если верить воспоминаниям участников войны, то некоторых штрафников освобождали и в нарушение Положений о штрафных батальонах и ротах.

И. Суман: «…Пока штрафная рота была в какой-то деревушке, немец разбомбил тамошнюю электростанцию. Она была маленькой такой, но на село ее хватало. Я понял: это мой единственный шанс. Я же руками все что хочешь сделать могу. Пришел к командиру роты и говорю: «Я могу починить станцию». – «Сделаешь – отправлю тебя обратно в часть». Так вот, в штрафной роте я пробыл три недели и ни разу за это время не выстрелил».

Однако не всегда штрафники дожидались своей реабилитации. Например, в конце августа 1942 г. немецкие войска натолкнулись на яростное сопротивление частей Красной Армии в районе озера Сапра. В этих боях особенно отличился штрафной батальон, приданный 91-й стрелковой дивизии. Политуправление Сталинградского фронта ходатайствовало перед А.С. Щербаковым: «Солдаты искупили свою вину героизмом и должны быть реабилитированы. Их следует вернуть в те подразделения, в которых они служили раньше». Но, прежде чем это было сделано, почти весь переменный состав этого батальон погиб в последующих боях.

Некоторым летчикам, направленным в штрафные авиационные эскадрильи, не удавалось избавиться от статуса штрафника до пяти месяцев. Получив в воздухе ранения, ожоги, они автоматически в строевые части не переводились. Часто, даже после снятия с них по представлению командования эскадрильи и дивизии судимости, они еще какое-то время решали боевые задачи в качестве штрафников.

В штрафных частях 64-й армии в период боев под Сталинградом из 1023 человек, освобожденных от наказания за мужество, по данным Ю. В. Рубцова, были награждены: орденом Ленина – 1, Отечественной войны II степени – 1, Красной Звезды – 17, медалями «За отвагу» и «За боевые заслуги» – 134 человека.

Награды получали и женщины-штрафники. Так, А. Мороз в «Красной Звезде» от 16 июня 2006 г. приводит выписку из приказа командующего Центральным фронтом генерал-полковника К.К. Рокоссовского о реабилитации штрафников-женщин, действовавших в составе 8-го отдельного штрафного батальона:

В период наступательных боев в районе деревни Соковнинка (ныне Конышевского района Курской области. – Прим. А. Мороз) бывший боец переменного состава Лукьянчикова Пелагея Ивановна, исполняя должность санитара стрелковой роты, самоотверженно, презирая смерть, оказывала помощь раненым непосредственно на поле боя. В период боев с 15 по 24 июля (1943 г. – Авт.) ею вынесено 47 раненых бойцов с их оружием. Отмечая героизм, изъявленный товарищем Лукьянчиковой, объявляю ей благодарность и представляю к правительственной награде».

По данным Ю.В. Рубцова, Кондратьева, действуя в составе отдельной штрафной роты, приданной 379-й стрелковой дивизии, отличилась в бою 13 марта 1943 г., после чего была не только освобождена от наказания, но и в числе восьми штрафников роты за мужество и героизм представлена к государственной награде.

Штрафники получали не только ордена и медали. Например, 19-летний В.И. Ермак воевал в составе отдельного штрафного батальона, но в официальных изданиях числится стрелком 14-го отдельного стрелкового батальона 67-й армии Ленинградского фронта. 19 июля 1943 г. во время разведки боем в районе Синявинских высот (под Ленинградом) Владимир Иванович закрыл своим телом амбразуру вражеского дзота, чем обеспечил группе разведчиков выполнение боевого задания. Звание Героя Советского Союза было присвоено 21 февраля 1944 г. посмертно. Увековечен в мемориале «Синявинские высоты».

В.В. Карпов удостоен звания Героя Советского Союза 4 июня 1944 г. за то, что в августе – сентябре 1943 г. в период боев в Духовщинском районе Смоленской области более 30 раз с группой разведчиков проникал во вражеский тыл, участвовал в захвате 35 пленных.

О Герое Советского Союза З.М. Буниятове мы уже рассказывали.

М.И. Кикош стал Героем Советского Союза 30 октября 1943 г. По некоторым сведениям, он в это время командовал 3-й штрафной ротой 65-й армии. Официально же «командир роты 120-го стрелкового полка (69-я стрелковая дивизия 65-й армии Центрального фронта) старший лейтенант Кикош с ротой 15 октября 1943 г. в числе первых преодолел Днепр у пгт Радуль (Репкинский район Черниговской области), захватил и удерживал плацдарм, обеспечивая переправу подразделений полка».

В печати упоминается и командир 60-го отдельного штурмового инженерно-саперного батальона (12-я штурмовая инженерно-саперная бригада 51-й армии Южного фронта) И.Л. Серпер, получивший звание Героя Советского Союза 19 октября 1943 г. за прорыв сильно укрепленной вражеской обороны на реке Молочной в районе Мелитополя[328]. В книге Ф.Д. Свердлова «В строю отважных» отмечается, что командир саперной роты лейтенант Серпер летом 1942 г. на территории Ростовской области попал в плен, бежал, прошел проверку Особым отделом НКВД. Однако автор не указывает, попал Серпер в штрафную роту или нет.

Однако не всегда штрафники получали правительственные награды.

П.Д. Бараболя: «Трудные и страшные были те бои, но ни один командир нашей роты, кроме капитана Матвеева, не был награжден ни одним орденом. Лишь в 1944 году за участие в Сталинградской битве я был удостоен ордена Отечественной войны I степени».

Е.А. Гольбрайх: «Офицеров постоянного состава штрафных подразделений наградами баловали не особо щедро… В наградных листах на них писали – «командир ударного батальона» (или роты), избегая слово «штрафной». Если в пехоте комбата, прорвавшего укрепленную оборону противника, могли сразу представить к высокой награде, вплоть до высшего звания, то на нас смотрели как на «специалистов по прорывам». Мол, это ваша повседневная работа и фронтовая доля. Чего вы еще хотите?».

По сведениям А. Мороза, бывший командир авиационной эскадрильи 622-го штурмового полка Г.А. Потлов, направленный в штрафную авиаэскадрилью, совершил два боевых вылета в качестве ведомого, два – ведущим звена и восемь – ведущим группы. «Все боевые задания, – писал о Потлове командир штрафной эскадрильи капитан Забавских в представлении командиру 206-й авиадивизии, – выполнял отлично, в бой идет смело, уверенно и с большим желанием, показывая образцы мужества и отваги. Самолетом Ил-2 овладел в совершенстве, техника пилотирования отличная, может летать в сложных метеорологических условиях… В эскадрилье и в 811-м ШАП пользуется заслуженным боевым авторитетом и любовью всего личного состава полка». Однако командир дивизии полковник В. Срывкин ходатайство командира эскадрильи не поддержал: счел, что боевых вылетов у Потлова пока маловато. Пришлось капитану Забавских еще раз составлять представление, теперь уже на имя нового комдива – полковника Л.К. Чумаченко. Лишь 24 января 1943 г. приказом по 8-й воздушной армии красноармеец Г.А. Потлов был восстановлен в звании капитана, в правах на заслуженный в боях орден и назначен командиром эскадрильи 811-го штурмового авиаполка.

После победы над нацистской Германией заместитель наркома обороны Н.А. Булганин 18 июля 1945 г. подписал приказ № 41, в котором объявил для руководства Указ Президиума Верховного Совета СССР от 7 июля 1945 г. «Об амнистии в связи с Победой над гитлеровской Германией». Амнистия распространялась на военнослужащих, осужденных с отсрочкой исполнения приговора в порядке. примечания 2 к ст. 28 УК РСФСР и соответствующих статей Уголовных кодексов других союзных республик; лиц, осужденных за воинские преступления по статьям 193-2, 193-5, 193-6, 193-7, 193-9, 193-10, 193-10а, 193-14, 193-15 и 193-16 УК РСФСР и соответствующим статьям Уголовных кодексов других союзных республик. Эта амнистия распространялась и на штрафников.

ПЕРЕЧЕНЬ ШТРАФНЫХ ЧАСТЕЙ КРАСНОЙ АРМИИ

Утвержден директивой Генерального штаба Вооруженных Сил СССР от 2 июня 1962 г.

(Из перечня № 33 стрелковых частей и подразделений со сроками вхождения их в состав действующей армии в годы Великой Отечественной войны)

Штрафные батальоны

Отдельный штрафной батальон Брянского фронта, 1942—1943 гг. Отдельный штрафной батальон Воронежского фронта, 1942 г.

Отдельный штрафной батальон Закавказского фронта, 1942 г.

Отдельный штрафной батальон Западного фронта, 1942—1943 гг.

Отдельный штрафной батальон Калининского фронта, 1942 г.

Отдельный штрафной батальон Карельского фронта, 1942 г.

Отдельный штрафной батальон Ленинградского фронта, 1942 г.

Отдельный штрафной батальон Северо-Западного фронта, 1942 г.

Отдельный штрафной батальон Северо-Кавказского фронта, затем Черноморской группы войск Закавказского фронта, 1942 г.

Отдельный штрафной батальон Северо-Кавказского фронта, 1943 г.

Отдельный штрафной батальон Юго-Восточного фронта, затем Сталинградского фронта, 1942 г.

Отдельный штрафной батальон Юго-Западного фронта, 1942— 1943 гг.

Отдельный штрафной батальон Северной группы войск Закавказского фронта, 1942 г.

Отдельный штрафной батальон 18-й армии, 1943 г.

1-й отдельный штрафной батальон Волховского фронта, 1942 г.

1-й отдельный штрафной батальон Волховского фронта, затем Ленинградского фронта, 1942—1944 гг.

1-й отдельный штрафной батальон Западного фронта, 1942— 1943 гг.

1-й отдельный штрафной батальон Калининского фронта, 1942 г.

1-й отдельный штрафной батальон Калининского фронта, затем 39-й армии, 1943 г.

1-й отдельный штрафной батальон Северо-Кавказского фронта, 1943 г.

1-й отдельный штрафной батальон Сталинградского фронта, затем Донского фронта, 1942 г.

1-й отдельный штрафной батальон 2-й гвардейской армии, 1943 г.

2-й отдельный штрафной батальон Волховского фронта, 1942т.

2-й отдельный штрафной батальон Западного фронта, 1942— 1943 гг.

2-й отдельный штрафной батальон Калининского фронта, 1942 г.

2-й отдельный штрафной батальон Калининского фронта, затем 39-й армии, 1943 г.

2-й отдельный штрафной батальон Сталинградского фронта, затем Донского фронта, 1942 г.

2-й отдельный штрафной батальон 2-й гвардейской армии, 1943 г. 2-й отдельный штрафной батальон 56-й армии, затем 18-й армии,

1943 г.

3-й отдельный штрафной батальон Забайкальского фронта, 1945 г.

3-й отдельный штрафной батальон Калининского фронта, 1942 г.

3-й отдельный штрафной батальон Калининского фронта, затем 1-го Прибалтийского фронта, 1942—1944 гг.

3-й отдельный штрафной батальон Калининского фронта, затем 39-й армии, 1943 г.

3-й отдельный штрафной батальон 2-й гвардейской армии, 1943 г.

3-й отдельный штрафной батальон 56-й армии, 1943 г.

4-й отдельный штрафной батальон Карельского фронта, 1942—1944 гг.

4-й отдельный штрафной батальон 2-й гвардейской армии, 1943 г.

4-й отдельный штрафной батальон 56-й армии, 1943 г.

5-й отдельный штрафной батальон Калининского фронта, затем 39-й армии, 1943 г.

5-й отдельный штрафной батальон Северо-Западного фронта, 1942-1943 гг.

5-й отдельный штрафной батальон 2-й гвардейской армии, 1943 г.

5-й отдельный штрафной батальон 56-й армии, 1943 г.

6-й отдельный штрафной батальон 4-го Украинского фронта, затем 51-й армии, затем Приморской армии, 1944 г.

6-й отдельный штрафной батальон 2-й гвардейской армии, 1943 г.

6-й отдельный штрафной батальон 39-й армии, 1943 г.

6-й отдельный штрафной батальон 56-й армии, 1943 г.

7-й отдельный штрафной батальон Северной группы войск Закавказского фронта, затем 37-й армии, затем 56-й армии, затем 18-й армии, 1942-1943 гг.

7-й отдельный штрафной батальон 2-й гвардейской армии, 1943 г.

8-й отдельный штрафной батальон Донского фронта, затем Центрального фронта, затем Белорусского фронта, затем 1-го Белорусского фронта, 1942—1945 гг.

8-й отдельный штрафной батальон 2-й гвардейской армии, 1943 г.

9-й отдельный штрафной батальон, 1942—1945 гг.

10-й отдельный штрафной батальон, 1943—1945 гг.

11-й отдельный штрафной батальон Западного фронта, 1943 г.

11-й отдельный штрафной батальон 10-й армии, 1943—1944 гг.

12-й отдельный штрафной батальон, 1943—1945 гг.

13-й отдельный штрафной батальон, 1943—1945 гг.

14-й отдельный штрафной батальон, 1943— 1944 гг.

15-й отдельный штрафной батальон, 1943—1945 гг.

16-й отдельный штрафной батальон, 1943—1945 гг.

28-й отдельный штрафной батальон Ленинградского фронта, затем 42-й армии, 1943 г.

33-й отдельный штрафной батальон, 1943—1944 гг.

38-й отдельный штрафной батальон, 1944—1945 гг.

39-й отдельный штрафной батальон, 1944—1945 гг.

40-й отдельный штрафной батальон, 1945 г.

76-й отдельный штрафной батальон Сталинградского фронта, 1942-1944 гг.

Штрафные роты

Отдельная штрафная рота Закавказского фронта, 1942 г.

Отдельная штрафная рота Приморской оперативной группы Ленинградского фронта, 1942 г.

Отдельная штрафная рота Ленинградского фронта, 1942 г.

Отдельная штрафная рота 1-й ударной армии, 1943— 1944 гг.

Отдельная штрафная рота 1-й танковой армии, 1943 г.

Отдельная штрафная рота 1-й гвардейской армии, 1942—1943 гг.

Отдельная штрафная рота 1-й гвардейской армии (при 6-й стрелковой дивизии), 1943 г.

Отдельная штрафная рота 1-й гвардейской армии (при 50-й стрелковой дивизии), 1943 г.

Отдельная штрафная рота 1-й гвардейской армии (при 53-й стрелковой дивизии), 1943 г.

Отдельная штрафная рота 1-й гвардейской армии (при 57-й гвардейской стрелковой дивизии), 1943 г.

Отдельная штрафная рота 1-й гвардейской армии (при 60-й гвардейской стрелковой дивизии), 1943 г.

Отдельная штрафная рота 1-й гвардейской армии (при 195-й стрелковой дивизии), 1943 г.

Отдельная штрафная рота 1-й гвардейской армии (при 230-й стрелковой дивизии), 1943 г.

Отдельная штрафная рота 1-й гвардейской армии (при 243-й стрелковой дивизии), 1943 г.

Отдельная штрафная рота 63-й армии, затем 1-й гвардейской армии, затем 3-й гвардейской армии (при 266-й стрелковой дивизии), 1942-1943 гг.

Отдельная штрафная рота 1-й гвардейской армии, затем 3-й гвардейской армии (при 278-й стрелковой дивизии), 1942— 1943 гг.

Отдельная штрафная рота 1-й гвардейской армии (при 229-й стрелковой бригаде), 1943 г.

Отдельная штрафная рота 2-й гвардейской армии, 1942—1943 гг.

Отдельная штрафная рога 3-й армии (при 60-й стрелковой дивизии), 1942-1943 гг.

Отдельная штрафная рота 3-й армии (при 287-й стрелковой дивизии), 1942-1943 гг.

Отдельная штрафная рота 3-й ударной армии (при 21-й стрелковой дивизии), 1943—1944 гг.

Отдельная штрафная рота 3-й ударной армии (при 28-й стрелковой дивизии), 1942—1943 гг.

Отдельная штрафная рога 3-й ударной армии (при 117-й стрелковой дивизии), 1942—1943 гг.

Отдельная штрафная рота 3-й ударной армии (при 146-й стрелковой дивизии), 1943—1944 гг.

Отдельная штрафная рота 3-й ударной армии (при 282-й стрелковой дивизии), 1944 г.

Отдельная штрафная рота 3-й ударной армии (при 370-й стрелковой дивизии), 1943— 1944 гг.

Отдельная штрафная рота 3-й танковой армии, 1942 г.

Отдельная штрафная рота 63-й армии, затем 1-й гвардейской армии (при 1-й стрелковой дивизии), 1942 г.

Отдельная штрафная рота 3-й гвардейской армии (при 59-й гвардейской стрелковой дивизии), 1943 г.

Отдельная штрафная рота 3-й гвардейской армии (при 61-й гвардейской ст Отдельная штрафная рота 3-й гвардейской армии (при 78-й стрелковой дивизии), 1943 г.

Отдельная штрафная рота 63-й армии, затем 1-й гвардейской армии (при 153-й стрелковой дивизии), 1942 г.

Отдельная штрафная рота 63-й армии, затем 1-й гвардейской армии, затем 3-й гвардейской армии (при 197-й стрелковой дивизии), 1942-1943 гг.

Отдельная штрафная рота 3-й гвардейской армии (при 243-й стрелковой дивизии), 1943 г.

Отдельная штрафная рота 3-й гвардейской армии (при 259-й стрелковой дивизии), 1943 г.

Отдельная штрафная рота 3-й гвардейской армии (при 279-й стрелковой дивизии), 1943 г.

Отдельная штрафная рота 4-й ударной армии, 1942 г.

Отдельная штрафная рота 4-й гвардейской армии, 1943—1944 гг.

Отдельная штрафная рота 5-й ударной армии, 1942—1943 гг.

Отдельная штрафная рота 5-й ударной армии (при 126-й стрелковой дивизии), 1943 г.

Отдельная штрафная рота 5-й танковой армии, 1942 г.

Отдельная штрафная рота 5-й танковой армии (при 266-й стрелковой дивизии), 1943 г.

Отдельная штрафная рота 6-й армии, 1943—1944 гг.

Отдельная штрафная рота для старшего и среднего начальствующего состава 7-й отдельной армии, 1942 г.

Отдельная штрафная рота для рядового и младшего начальствующего состава 7-й отдельной армии, 1942 г.

Отдельная штрафная рота 62-й армии, затем 8-й гвардейской армии (при 74-й гвардейской стрелковой дивизии), 1943 г.

Отдельная штрафная рота 10-й армии, 1942—1943 гг.

Отдельная штрафная рота 10-й армии (при 31-й гвардейской стрелковой дивизии), 1942 г.

Отдельная штрафная рота 10-й армии (при 290-й стрелковой дивизии), 1942 г.

Отдельная штрафная рота 10-й армии (при 330-й стрелковой дивизии), 1942-1943 гг.

Отдельная штрафная рота 10-й армии (при 385-й стрелковой дивизии), 1942—1943 гг.

Отдельная штрафная рота 11-й армии, 1942 г.

Отдельная штрафная рота 12-й армии (при 172-й стрелковой дивизии), 1943 г.

Отдельная штрафная рота 12-й армии, (при 244-й стрелковой дивизии), 1943 г.

Отдельная штрафная рота 12-й армии, (при 350-й стрелковой дивизии), 1943 г.

Отдельная штрафная рота литер «А» 13-й армии, 1944 г.

Отдельная штрафная рота литер «Б» 13-й армии, 1944 г.

Отдельная штрафная рота литер «В» 13-й армии, 1944—1945 гг.

Отдельная штрафная рота литер «Г» 13-й армии, 1944—1945 гг.

Отдельная штрафная рота 14-й армии, 1942 г.

Отдельная штрафная рота 16-й армии, 1942 г.

Отдельная штрафная рота 18-й армии, 1942—1943 гг.

Отдельная штрафная рота 18-й армии (при 71-й стрелковой дивизии), 1943-1944 гг.

Отдельная штрафная рота 19-й армии, 1942 г.

Отдельная штрафная рота 20-й армии, 1942 г.

Отдельная штрафная рота 20-й армии (при 312-й стрелковой дивизии), 1943 г.

Отдельная штрафная рота 20-й армии (при 336-й стрелковой дивизии), 1943 г.

Отдельная штрафная рота 21-й армии, 1943 г.

Отдельная штрафная рота 22-й армии, 1942—1943 гг.

Отдельная штрафная рота 22-й армии (при 155-й стрелковой дивизии), 1942-1943 гг.

Отдельная штрафная рота 22-й армии (при 185-й стрелковой дивизии), 1942г.

Отдельная штрафная рота 23-й армии, 1942 г.

Отдельная штрафная рота 26-й армии, 1943 г.

Отдельная штрафная рота 26-й армии (при 186-й стрелковой дивизии), 1943 г.

Отдельная штрафная рота 26-й армии (при 61-й морской стрелковой бригаде), 1943 г.

Отдельная штрафная рота 27-й армии, 1943—1944 гг.

Отдельная штрафная рота 28-й армии, 1942 г.

Отдельная штрафная рота 30-й армии, 1942 г.

Отдельная штрафная рота 31-й армии, 1943—1944 гг.

Отдельная штрафная рота 31-й армии (при 133-й стрелковой дивизии), 1943 г.

Отдельная штрафная рота 32-й армии, 1942—1943 гг.

Отдельная штрафная рота 37-й армии, 1942 г.

Отдельная штрафная рота 37-й армии (при 392-й стрелковой дивизии), 1942 г.

Отдельная штрафная рота 38-й армии, 1942 г.

Отдельная штрафная рота 39-й армии, 1942 г.

Отдельная штрафная рота 40-й армии, 1943 г.

Отдельная штрафная рота 42-й армии, 1942 г.

Отдельная штрафная рота 43-й армии, 1942 г.

Отдельная штрафная рота 44-й армии, 1942 г.

Отдельная штрафная рота 46-й армии, 1942— 1943 гг.

Отдельная штрафная рота 47-й армии, 1943 г.

Отдельная штрафная рота 50-й армии, 1942 г.

Отдельная штрафная рота 51-й армии (при 91-й стрелковой дивизии), 1942 г.

Отдельная штрафная рота 51-й армии (при 302-й стрелковой дивизии), 1942 г.

Отдельная штрафная рота 52-й армии, 1942—1945 гг.

Отдельная штрафная рота 54-й армии (командир роты старший лейтенант Сазонов), 1942 г.

Отдельная штрафная рота 54-й армии (командир роты лейтенант Кислов), 1942 г.

Отдельная штрафная рота 54-й армии (командир роты старший лейтенант Морозов), 1942 г.

Отдельная штрафная рота 54-й армии (командир роты старший лейтенант Тонких), 1942 г.

Отдельная штрафная рота 54-й армии (командир роты лейтенант Чичиванов), 1942 г.

Отдельная штрафная рота 54-й армии (командир роты старший лейтенант Явров), 1942 г.

Отдельная штрафная рота 54-й армии (командир роты старший лейтенант Волков), 1942 г.

Отдельная штрафная рота 54-й армии (командир роты старший лейтенант Жила), 1942 г.

Отдельная штрафная рота 54-й армии (командир роты лейтенант Понухалин), 1942 г.

Отдельная штрафная рота 54-й армии, 1942 г.

Отдельная штрафная рота 55-й армии, 1942—1943 гг.

Отдельная штрафная рота 56-й армии, 1942—1943 гг.

Отдельная штрафная рота 57-й армии (при 19-й стрелковой дивизии), 1943 г.

Отдельная штрафная рота 57-й армии (при 303-й стрелковой дивизии), 1943 г.

Отдельная штрафная рота 58-й армии, 1943 г.

Отдельная штрафная рота 58-й армии, затем 37-й армии, 1943 г.

Отдельная штрафная рота 59-й армии, 1942 г.

Отдельная штрафная рота 61-й армии, 1942 г.

Отдельная штрафная рога 63-й армии (при 5-й стрелковой дивизии), 1943 г.

Отдельная штрафная рота 63-й армии (при 127-й стрелковой дивизии), 1942г.

Отдельная штрафная рота 63-й армии (при 129-й стрелковой дивизии), 1943 г.

Отдельная штрафная рота 63-й армии (при 169-й стрелковой дивизии), 1943—1944гг.

Отельная штрафная рога 63-й армии (при 250-й стрелковой дивизии), 1943 г.

Отдельная штрафная рота 63-й армии (при 287-й стрелковой дивизии), 1943 г.

Отдельная штрафная рота 63-й армии (при 397-й стрелковой дивизии), 1943 г.

Отдельная штрафная рота 63-й армии, затем 1-й гвардейской армии, затем 3-й гвардейской армии (при 1-й стрелковой дивизии), 1942 г.

Отдельная штрафная рога 63-й армии, затем 1-й гвардейской армии, затем 3-й гвардейской армии (при 153-й стрелковой дивизии), 1942 г.

Стрелковой дивизии), 1943 г.

Отдельная штрафная рота 63-й армии, затем 1-й гвардейской армии, затем 3-й гвардейской армии (при 197-й стрелковой дивизии), 1942-1943 гг.

Отдельная штрафная рота 63-й армии, затем 1-й гвардейской армии, затем 3-й гвардейской армии (при 203-й стрелковой дивизии), 1942 г.

Отдельная штрафная рота 65-й армии (при 60-й стрелковой дивизии), 1943 г.

Отдельная штрафная рота 65-й армии (при 194-й стрелковой дивизии), 1943 г.

Отдельная штрафная рота 65-й армии (при 354-й стрелковой дивизии), 1943 г.

Отдельная штрафная рота 69-й армии (при 183-й стрелковой дивизии), 1943 г.

Отдельная штрафная рота 70-й армии (при 102-й стрелковой дивизии), 1943 г.

Отдельная штрафная рота 70-й армии (при 106-й стрелковой дивизии), 1943 г.

Отдельная штрафная рота 70-й армии (при 140-й стрелковой дивизии), 1943 г.

Отдельная штрафная рота 70-й армии (при 162-й стрелковой дивизии), 1943 г.

Отдельная штрафная рота 70-й армии (при 175-й стрелковой дивизии), 1943 г.

Отдельная штрафная рота 8-го стрелкового корпуса, 1943— 1945 гг.

1-я отдельная штрафная рота 1-й ударной армии, 1942 г.

1-я отдельная штрафная рота 1-й гвардейской армии, 1943 г.

1-я отдельная штрафная рота 2-й ударной армии, 1942— 1943 гг.

1-я отдельная штрафная рота 2-й танковой армии, 1943 г.

1-я отдельная штрафная рота 2-й гвардейской армии (при 1-м гвардейском стрелковом корпусе), 1942—1943 гг.

1-я отдельная штрафная рота 2-й гвардейской армии (при 86-й гвардейской стрелковой дивизии), 1943 г.

1-я отдельная штрафная рота 3-й ударной армии (при 33-й стрелковой дивизии), 1942 г.

1-я отдельная штрафная рота 3-й гвардейской армии, 1943 г.

1-я отдельная штрафная рота 3-й армии, 1943 г.

1-я отдельная штрафная рота 4-й танковой армии, затем 65-й армии, 1942г.

1-я отдельная штрафная рота 4-й гвардейской армии, 1944 г.

1-я отдельная штрафная рота 4-й армии, 1942 г.

1-я отдельная штрафная рота 5-й армии, 1942—1944 гг.

1-я отдельная штрафная рота 6-й гвардейской армии, 1943 г.

1-я отдельная штрафная рота 6-й армии, 1942 г.

1-я отдельная штрафная рота 9-й армии, 1942—1943 гг.

1-я отдельная штрафная рота 9-й армии, затем 44-й армии (при 417-й стрелковой дивизии), 1942 г.

1-я отдельная штрафная рота 11-й армии, 1942 г.

1-я отдельная штрафная рота 12-й армии, 1942 г.

1-я отдельная штрафная рота 13-й армии, 1942—1943 гг.

1-я отдельная штрафная рота 16-й армии, 1942 г.

1-я отдельная штрафная рота 18-й армии, 1942 г.

1-я отдельная штрафная рота 20-й армии, 1942 г.

1-я отдельная штрафная рота 22-й армии, 1942—1944 гг.

1-я отдельная штрафная рота 24-й армии, 1942 г.

1-я отдельная штрафная рота 26-й армии, 1943 г.

1-я отдельная штрафная рота 27-й армии, 1942 г.

1-я отдельная штрафная рота 28-й армии, 1942—1945 гг.

1-я отдельная штрафная рота 29-й армии, 1942 г.

1-я отдельная штрафная рота 30-й армии, 1942—1943 гг.

1-я отдельная армейская штрафная рота 31-й армии, 1942—1944 гг.

1-я отдельная штрафная рота 33-й армии, 1942—1944 гг.

1-я отдельная штрафная рота 34-й армии, 1942 г.

1-я отдельная штрафная рота 37-й армии, 1942—1944 гг.

1-я отдельная штрафная рота 40-й армии, 1942 г.

1-я отдельная армейская штрафная рота 41-й армии, 1942 г.

1-я отдельная армейская штрафная рота 42-й армии, 1943 г.

1-я отдельная штрафная рота 43-й армии, 1943 г.

1-я отдельная армейская штрафная рота 44-й армии, 1942 г.

1-я отдельная штрафная рота 46-й армии, 1942 г.

1-я отдельная штрафная рота 47-й армии, 1942 г.

1-я отдельная штрафная рота 48-й армии, 1942— 1943 гг.

1-я отдельная штрафная рота 49-й армии, 1942 г.

1-я отдельная армейская штрафная рота 50-й армии, 1943 г.

1-я отдельная штрафная рота 51-й армии (при 91-й стрелковой дивизии), 1942 г.

1-я отдельная армейская штрафная рота 52-й армии, 1942—1943 гг.

1-я отдельная штрафная рота 53-й армии, 1942 г.

1-я отдельная штрафная рота 56-й армии, 1943 г.

1-я отдельная штрафная рота 57-й армии, 1942 г.

1-я отдельная штрафная рота 60-й армии, 1942 г.

1-я отдельная штрафная рота 61-й армии, 1943 г.

1-я отдельная штрафная рота 64-й армии, 1942 г.

1-я отдельная штрафная рота 65-й армии, 1943 г.

1-я отдельная штрафная рота 69-й армии, 1943—1944 гг.

2-я отдельная штрафная рота 1-й ударной армии, 1942 г.

2-я отдельная штрафная рота 1-й гвардейской армии (при 195-й стрелковой дивизии), 1943 г.

2-я отдельная штрафная рота 2-й ударной армии, 1942—1943 гг.

2-я отдельная штрафная рота 3-й ударной армии, 1942—1944 гг.

2-я отдельная штрафная рота 3-й гвардейской армии, 1943 г.

2-я отдельная штрафная рота 3-й армии, 1942—1943 гг.

2-я отдельная штрафная рота 4-й армии, 1942 г.

2-я отдельная штрафная рота 4-й танковой, затем 65-й армии, 1942 г.

2-я отдельная штрафная рота 5-й армии, 1942—1944 гг.

2-я отдельная штрафная рота 6-й гвардейской армии, 1943 г.

2-я отдельная штрафная рота 6-й армии, 1942 г.

2-я отдельная штрафная рота 7-й армии, 1942 г.

2-я отдельная штрафная рота 9-й армии, 1942—1943 гг.

2-я отдельная штрафная рота 9-й армии (при 351-й стрелковой дивизии), 1942 г.

2-я отдельная штрафная рота 11-й гвардейской армии, 1943—1944 гг.

2-я отдельная штрафная рота 11-й армии, 1942 г.

2-я отдельная штрафная рота 12-й армии, 1942 г.

2-я отдельная штрафная рота 12-й армии, затем 18-й армии, 1942 г.

2-я отдельная штрафная рота 13-йармии, 1942—1943 гг.

2-я отдельная штрафная рота 16-й армии, 1942 г.

2-я отдельная штрафная рота 20-й армии, 1942 г.

2-я отдельная штрафная рота 22-й армии, 1942—1943 гг.

2-я отдельная штрафная рота 24-й армии, 1942 г.

2-я отдельная штрафная рота 26-й армии, 1943 г.

2-я отдельная штрафная рота 27-й армии, 1942—1944 гг.

2-я отдельная штрафная рота 28-й армии, 1942,1944 гг.

2-я отдельная штрафная рота 29-й армии, 1942 г.

2-я отдельная штрафная рота 30-й армии, 1942 г.

2-я отдельная штрафная рота 30-й армии, 10-й гвардейской армии, 1943 г.

2-я отдельная штрафная рота 31-й армии (при 88-й стрелковой дивизии), 1943 г.

2-я отдельная штрафная рота 31-й армии (при 173-й стрелковой дивизии), 1944г.

2-я отдельная штрафная рота 33-й армии, 1942—1943 гг.

2-я отдельная штрафная рота 34-й армии, 1942—1943 тт.

2-я отдельная штрафная рота 37-й армии, 1942—1944 гг.

2-я отдельная штрафная рота 38-й армии, 1944 г.

2-я отдельная штрафная рота 40-й армии, 1942—1943 гг.

2-я отдельная штрафная рота 41-й армии, 1942 г.

2-я отдельная штрафная рота 42-й армии, 1943 г.

2-я отдельная штрафная рота 43-й армии, 1943 г.

2-я отдельная штрафная рота 44-й армии, 1942 г.

2-я отдельная штрафная рота 46-й армии, 1942 г.

2-я отдельная штрафная рота 47-й армии, 1942 г.

2-я отдельная штрафная рота 48-й армии, 1942—1943 гг.

2-я отдельная штрафная рота 49-й армии, 1942 г.

2-я отдельная штрафная рота 50-й армии (при 64-й стрелковой дивизии), 1943—1944 гг.

2-я отдельная штрафная рота 50-й армии (при 324-й стрелковой дивизии), 1943 г.

2-я отдельная штрафная рота 51-й армии (при 302-й стрелковой дивизии), 1942 г.

2-я отдельная штрафная рота 53-й армии, 1942 г.

2-я отдельная штрафная рота 54-й армии, 1944 г.

2-я отдельная штрафная рота 56-й армии, 1943 г.

2-я отдельная штрафная рота 58-й армии, затем Северо-Кавказского фронта, 1943 г.

2-я отдельная штрафная рота 58-й армии, 1943 г.

2-я отдельная штрафная рота 60-й армии, 1942 г.

2-я отдельная штрафная рота 61-й армии, 1943 г.

2-я отдельная штрафная рота 64-й армии, 1942 г.

2-я отдельная штрафная рота 65-й армии, 1943 г.

2-я отдельная штрафная рота 69-й армии, 1943 г.

3-я отдельная штрафная рота 1-й ударной армии, 1942 г.

3-я отдельная штрафная рота 2-й ударной армии, 1942—1943 гг.

3-я отдельная штрафная рота 3-й ударной армии, 1942 г.

3-я отдельная штрафная рота 3-й гвардейской армии (при 266-й стрелковой дивизии), 1943 г.

3-я отдельная штрафная рота 3-й армии, 1943—1944 гг.

3-я отдельная штрафная рота 4-й армии, затем 54-й армии, 1943-1944 гг.

3-я отдельная штрафная рота 6-й армии, 1942—1943 гг.

3-я отдельная штрафная рота 7-й отдельной армии, 1942 г.

3-я отдельная штрафная рота 9-й армии, 1942—1943 гг.

3-я отдельная штрафная рота 11-й гвардейской армии, 1943—1944 гг.

3-я отдельная штрафная рота 13-й армии, затем 48-й армии, 1942-1943 гг.

3-я отдельная штрафная рота 18-й армии, 1942 г.

3-я отдельная штрафная рота 20-й армии, 1942 г.

3-я отдельная штрафная рота 22-й армии, 1943 г.

3-я отдельная штрафная рота 24-й армии, 1942 г.

3-я отдельная штрафная рота 27-й армии, 1942 г.

3-я отдельная штрафная рота 28-й армии, 1943— 1944 гг.

3-я отдельная штрафная рота 30-й армии, 1942 г.

3-я отдельная штрафная рота 31-й армии, 1943—1945 гг.

3-я отдельная штрафная рота 33-й армии, 1942 г.

3-я отдельная штрафная рота 34-й армии, 1943 г.

3-я отдельная штрафная рота 37-й армии (при 2-й гвардейской стрелковой дивизии, затем при 213-й стрелковой дивизии), 1942—1943 гг.

3-я отдельная штрафная рота 37-й армии, затем 57-й армии, 1944-1945 гг.

3-я отдельная штрафная рота 39-й армии, 1942—1943 гг.

3-я отдельная штрафная рота 40-й армии, 1942—1943 гг.

3-я отдельная штрафная рота 41-й армии, 1942 г.

3-я отдельная штрафная рота 43-й армии, 1943 г.

3-я отдельная штрафная рота 44-й армии, 1942 г.

3-я отдельная штрафная рота 46-й армии, 1942 г.

3-я отдельная штрафная рота 47-й армии, 1942 г.

3-я отдельная штрафная рота 48-й армии, 1942—1943 гг.

3-я отдельная штрафная рота 51-й армии, 1943 г.

3-я отдельная штрафная рота 53-й армии, 1942 г.

3-я отдельная штрафная рота 56-й армии, 1943 г.

3-я отдельная штрафная рота 58-й армии, 1943 г.

3-я отдельная штрафная рота 58-й армии, затем 9-й армии, 1942—1943 гг.

3-я отдельная штрафная рота 60-й армии, 1942 г.

3-я отдельная штрафная рота 61-й армии, 1943 г.

3-я отдельная штрафная рота 64-й армии, 1942 г.

3-я отдельная штрафная рота 65-й армии, 1943 г.

3-я отдельная штрафная рота 69-й армии, 1943 г.

4-я отдельная штрафная рота 2-й гвардейской армии, 1943 г.

4-я отдельная штрафная рота 3-й ударной армии, 1943 г.

4-я отдельная штрафная рота 3-й гвардейской армии, 1943—1944 гг.

4-я отдельная штрафная рота 3-й армии, 1942—1943 гг.

4-я отдельная штрафная рота 4-й армии, 1942 г.

4-я отдельная штрафная рота 4-й армии, затем 59-й армии, 1943—1944 гг.

4-я отдельная штрафная рота 5-й армии, 1943 г.

4-я отдельная штрафная рота 6-й армии, 1942—1943 гг.

4-я отдельная штрафная рота 9-й армии, 1942—1943 гг.

4-я отдельная штрафная рота 11-й гвардейской армии, 1943—1944 гг.

4-я отдельная штрафная рота 12-й армии, 1942 г.

4-я отдельная штрафная рота 13-й армии, 1942—1943 гг.

4-я отдельная штрафная рота 18-й армии, 1942 г.

4-я отдельная штрафная рота 21-й армии, затем 6-й гвардейской армии, 1943 г.

4-я отдельная штрафная рота 22-й армии, 1943 г.

4-я отдельная штрафная рота 24-й армии, 1942 г.

4-я отдельная штрафная рота 27-й армии, 1943—1944 гг.

4-я отдельная штрафная рота 31-й армии, 1944 г.

4-я отдельная штрафная рота 32-й армии, 1942—1943 гг.

4-я отдельная штрафная рота 33-й армии, 1942 г.

4-я отдельная штрафная рота 34-й армии и 182-й стрелковой дивизии, 1943—1944гг.

4-я отдельная штрафная рота 37-й армии, 1943—1944 гг.

4-я отдельная штрафная рота 39-й армии, 1943 г.

4-я отдельная штрафная рота 40-й армии, 1942—1943 гг.

4-я отдельная штрафная рота 41-й армии, 1942 г.

4-я отдельная штрафная рота 44-й армии, 1942 г.

4-я отдельная штрафная рота 46-й армии, 1942 г.

4-я отдельная штрафная рота 47-й армии, 1944—1945 гг.

4-я отдельная штрафная рота 48-й армии, 1942—1943 гг.

4-я отдельная штрафная рота 50-й армии, 1943 г.

4-я отдельная штрафная рота 51-й армии, 1943 г.

4-я отдельная штрафная рота 54-й армии, 1943—1944 гг.

4-я отдельная штрафная рота 56-й армии, 1943 г.

4-я отдельная штрафная рота 58-й армии, 1943 г.

4-я отдельная штрафная рота 58-й армии, затем 9-й армии, 1943 г.

4-я отдельная штрафная рота 61-й армии, 1943 г.

4-я отдельная штрафная рота 64-й армии, 1942 г.

4-я отдельная штрафная рота 65-й армии, 1942—1943 гг.

4-я отдельная штрафная рота 69-й армии, 1943 г.

5-я отдельная штрафная рота 2-й танковой армии, 1943 г.

5-я отдельная штрафная рота 3-й гвардейской армии, 1943—1944 гг.

5-я отдельная штрафная рота 3-й армии (при 269-й стрелковой дивизии), 1943 г.

5-я отдельная штрафная рота 4-й армии, 1942—1943 гг.

5-я отдельная штрафная рота 5-й танковой армии, 1942—1943 гг.

5-я отдельная штрафная рота 5-й армии, 1943 г.

5-я отдельная штрафная рота 8-й армии, 1942—1945 гг.

5-я отдельная штрафная рота 9-й армии, затем 44-й армии, 1942—1943 гг.

5-я отдельная штрафная рота 11-й гвардейской армии, 1944—1945 гг.

5-я отдельная штрафная рота 13-й армии, 1942—1943 гг.

5-я отдельная штрафная рота 16-й армии, затем 11-й гвардейской армии, 1943—1944 гг.

5-я отдельная штрафная рота 24-й армии, 1942 г.

5-я отдельная штрафная рота 28-й армии, 1943 г.

5-я отдельная штрафная рота 31-й армии, 1944—1945 гг.

5-я отдельная штрафная рота 37-й армии, 1942—1944 гг.

5-я отдельная штрафная рота 39-й армии, 1942—1943 гг.

5-я отдельная штрафная рота 40-й армии, 1942—1943 гг.

5-я отдельная штрафная рота 44-й армии, 1942 г.

5-я отдельная штрафная рота 46-й армии, 1942 г.

5-я отдельная штрафная рота 48-й армии, 1942—1945 гг.

5-я отдельная штрафная рота 51-й армии, 1943 г.

5-я отдельная штрафная рота 56-й армии, 1943 г.

5-я отдельная штрафная рота 58-й армии, 1943 г.

5-я отдельная штрафная рота 60-й армии, 1942—1943 гг.

5-я отдельная штрафная рота 61-й армии, 1943 г.

5-я отдельная штрафная рота 64-й армии, 1942 г.

5-я отдельная штрафная рота 65-й армии, 1942—1943 гг.

5-я отдельная штрафная рота 69-й армии, 1943 г.

6-я отдельная штрафная рота 3-й гвардейской армии, 1943 г.

6-я отдельная штрафная рота 3-й армии, 1943 г.

6-я отдельная штрафная рота 4-й гвардейской армии, 1944 г.

6-я отдельная штрафная рота 4-й армии, 1942—1943 гг.

6-я отдельная штрафная рота 5-й армии, 1943 г.

6-я отдельная штрафная рота 9-й армии, затем 44-й армии, затем 9-й армии, 1942—1943 гг.

6-я отдельная штрафная рота 11-й гвардейской армии, 1943—1945 гг.

6-я отдельная штрафная рота 13-й армии, 1942—1943 гг.

6-я отдельная штрафная рота 16-й армии, затем 11-й гвардейской армии, 1943 г.

6-я отдельная штрафная рота 28-й армии, 1943 г.

6-я отдельная штрафная рота 31-й армии, 1944—1945 гг.

6-я отдельная штрафная рота 37-й армии, 1942—1944 гг.

6-я отдельная штрафная рота 39-й армии, 1942—1943 гг.

6-я отдельная штрафная рота 40-й армии, 1942—1943 гг.

6-я отдельная штрафная рота 48-й армии, 1942—1943 гг.

6-я отдельная штрафная рота 51-й армии, 1943 г.

6-я отдельная штрафная рота 56-й армии, 1943 г.

6-я отдельная штрафная рота 60-й армии, 1942—1943 гг.

6-я отдельная штрафная рота 65-й армии, 1943 г.

7-я отдельная штрафная рота 3-й армии, 1943 г.

7-я отдельная штрафная рота 3-й гвардейской армии, 1943 г.

7-я отдельная штрафная рота 4-й гвардейской армии, 1943—1944 гг.

7-я отдельная штрафная рота 5-й армии, 1943 г.

7-я отдельная штрафная рота 8-й армии, 1942—1945 гг.

7-я отдельная штрафная рота 9-й армии, 1942—1943 гг.

7-я отдельная штрафная рота 11-й гвардейской армии, 1944—1945 гг.

7-я отдельная штрафная рота 13-й армии, затем 8-й армии, 1943-1944 гг.

7-я отдельная штрафная рота 16-й армии, затем 11-й гвардейской армии, 1943 г.

7-я отдельная штрафная рота 18-й армии, 1943—1944 гг.

7-я отдельная штрафная рота 28-й армии, 1943 г.

7-я отдельная штрафная рота 31-й армии, 1942 и 1944 гг.

7-я отдельная штрафная рота 37-й армии, 1944 г.

7-я отдельная штрафная рота 39-й армии, 1943 г.

7-я отдельная штрафная рота 44-й армии, 1943 г.

7-я отдельная штрафная рота 48-й армии, 1942—1943 гг.

7-я отдельная штрафная рота 51-й армии, 1943 г.

7-я отдельная штрафная рота 56-й армии, 1943 г.

7-я отдельная штрафная рота 60-й армии, 1942—1943 гг.

8-я отдельная штрафная рота Ленинградского фронта, 1944—1945 гг.

8-я отдельная штрафная рота 3-й армии, 1943 г.

8-я отдельная штрафная рота 3-й гвардейской армии, 1943 г.

8-я отдельная штрафная рота 3-й ударной армии, 1944 г.

8-я отдельная штрафная рота 4-й гвардейской армии, 1944 г.

8-я отдельная штрафная рота 8-й армии, 1942—1945 гг.

8-я отдельная штрафная рота 9-й армии, 1942—1943 гг.

8-я отдельная штрафная рота 10-й армии, 1943—1944 гг.

8-я отдельная штрафная рота 11-й гвардейской армии, 1944—1945 гг.

8-я отдельная штрафная рота 13-й армии, 1943 г.

8-я отдельная штрафная рота 28-й армии, 1943 г.

8-я отдельная штрафная рота 28-й армии, затем 44-й армии, 1943 г.

8-я отдельная штрафная рота 31-й армии, 1945 г.

8-я отдельная штрафная рота 37-й армии, 1944 г.

8-я отдельная штрафная рота 38-й армии, 1942—1943 гг.

8-я отдельная штрафная рота 48-й армии, 1942—1943 гг.

8-я отдельная штрафная рота 50-й армии, затем 10-й армии, затем 49-й армии, 1943—1944 гг.

8-я отдельная штрафная рота 51-й армии, 1943 г.

8-я отдельная штрафная рота 56-й армии, 1943 г.

8-я отдельная штрафная рота 58-й армии, 1943 г.

8-я отдельная штрафная рота 60-й армии, 1943 г.

8-я отдельная штрафная рота 65-й армии, 1943 г.

9-я отдельная штрафная рота 3-й армии, 1943 г.

9-я отдельная штрафная рота 3-й гвардейской армии, 1943 г.

9-я отдельная штрафная рота 3-й армии, затем 63-й армии, 1943 г.

9-я отдельная штрафная рота 4-й гвардейской армии, 1944 г.

9-я отдельная штрафная рота 8-й армии, 1942—1943 гг.

9-я отдельная штрафная рота 11-й гвардейской армии, 1944 г.

9-я отдельная штрафная рота 13-й армии, 1943 г.

9-я отдельная штрафная рота 28-й армии, 1943 г.

9-я отдельная штрафная рота 31-й армии, 1942 г.

9-я отдельная штрафная рота 37-й армии, 1944 г.

9-я отдельная штрафная рота 51-й армии, 1943 г.

9-я отдельная штрафная рота 52-й армии, 1943—1945 гг.

9-я отдельная штрафная рота 56-й армии, 1943 г.

9-я отдельная штрафная рота 57-й армии, 1944—1945 гг.

9-я отдельная штрафная рота 58-й армии, 1943 г.

9-я отдельная штрафная рота 59-й армии, 1943 г.

9-я отдельная штрафная рота 60-й армии, 1943 г.

9-я отдельная штрафная рота 65-й армии, 1943 г.

10-я отдельная штрафная рота 3-й гвардейской армии и 279-й стрелковой дивизии, 1943—1944 гг.

10-я отдельная штрафная рота 3-й армии, 1943 г.

10-я отдельная штрафная рота 11-й гвардейской армии, 1943—1944 гг.

10-я отдельная штрафная рота 13-й армии, 1943 г.

10-я отдельная штрафная рота 31-й армии, 1942 г.

10-я отдельная штрафная рота 37-й армии, 1944 г.

10-я отдельная штрафная рота 51-й армии, 1943—1944 гг.

10-я отдельная штрафная рота 52-й армии, 1942—1945 гг.

10-я отдельная штрафная рота 56-й армии, 1943 г.

10-я отдельная штрафная рота 59-й армии, 1943 г.

10-я отдельная штрафная рота 60-й армии, 1943 г.

11-я отдельная штрафная рота Приморской армии, 1944 г.

11-я отдельная штрафная рота 2-й ударной армии, 1943—1944 гг.

11-я отдельная штрафная рота 3-й армии, 1943 г.

11-я отдельная штрафная рота 3-й гвардейской армии, 1943 г.

11-я отдельная штрафная рота 4-й гвардейской армии, 1945 г.

11-я отдельная штрафная рота 31-й армии, 1942 и 1945 гг.

11-я отдельная штрафная рота 37-й армии, 1944 г.

11-я отдельная штрафная рота 38-й армии, 1943—1945 гг.

11-я отдельная штрафная рота 51-й армии, 1943 г.

Ll-я отдельная штрафная рота 52-й армии, 1942—1944 гг.

11-я отдельная штрафная рота литер «А» 52-й армии, 1944 г.

11-я отдельная штрафная рота литер «Б» 52-й армии, 1944 г.

11-я отдельная штрафная рота литер «В» 52-й армии, 1944 г.

11-я отдельная штрафная рота 54-й армии, 1943—1944 гг.

11-я отдельная штрафная рота литер «А» 54-й армии, 1943—1944 гг.

11-я отдельная штрафная рота литер «Б» 54-й армии, 1943—1944 гг.

11-я отдельная штрафная рота 56-й армии, 1943 г.

11-я отдельная штрафная рота 58-й армии, 1943 г.

11-я отдельная штрафная рота 60-й армии, 1943 г.

12-я отдельная штрафная рота 3-й армии, 1943 г.

12-я отдельная штрафная рота 3-й гвардейской армии, 1943 г.

12-я отдельная штрафная рота 4-й гвардейской армии, 1945 г.

12-я отдельная штрафная рота 31-й армии, 1944г.

12-я отдельная штрафная рота 37-й армии, 1944 г.

12-я отдельная штрафная рота 51-й армии, 1943 г.

12-я отдельная штрафная рота 52-й армии, 1942 и 1944 гг.

12-я отдельная штрафная рота 56-й армии, 1943 г.

12-я отдельная штрафная рота 60-й армии, 1943 г.

13-я отдельная штрафная рота 2-й ударной армии, 1943—1944 гг.

1 3-я отдельная штрафная рота 3-й армии, 1943 г.

13-я отдельная штрафная рота 51-й армии, 1943 г.

13-я отдельная штрафная рота 52-й армии, 1944 г.

13-я отдельная штрафная рота 54-й армии, 1942—1944 гг.

13-я отдельная штрафная рота литер «А» 54-й армии, 1943—1944 гг.

13-я отдельная штрафная рота литер «Б» 54-й армии, 1943—1944 гг.

13-я отдельная штрафная рота 56-й армии, 1943 г.

3-я отдельная штрафная рота 60-й армии, 1943 г.

4-я отдельная штрафная рота 3-й армии, затем 63-й армии, 1943 г.

4-я отдельная штрафная рота 21-й армии, 1944—1945 гг.

4-я отдельная штрафная рота 31-й армии, 1943 г.

4-я отдельная штрафная рота 51-й армии, 1943 г.

4-я отдельная штрафная рота 52-й армии, 1944 г.

4-я отдельная штрафная рота 54-й армии, 1942—1944 гг.

4-я отдельная штрафная рота 56-й армии, 1943 г.

4-я отдельная штрафная рота 59-й армии, затем 8-й армии, 1944 г.

15-я отдельная штрафная рота Ленинградского фронта, 1944 г.

15-я отдельная штрафная рота 3-й армии, затем 63-й армии, 1943 г.

15-яотдельная штрафнаярота31-йармии, 1943 г.

15-я отдельная штрафная рота 51-й армии, 1943—1944 гг.

15-я отдельная штрафная рота 54-й армии, 1942—1943 гг.

15-я отдельная штрафная рота 56-й армии, 1943 г.

15-я отдельная штрафная рота 59-й армии, 1943—1945 гг.

16-я отдельная штрафная рота 51-й армии, 1943—1944 гг.

16-я отдельная штрафная рота 54-й армии, 1942 г.

17-я отдельная штрафная рота 51-й армии, 1943—1944 гг.

17-я отдельная штрафная рота 54-й армии, 1942 г.

17-я отдельная штрафная рота 60-й армии, 1944—1945 гг.

18-я отдельная штрафная рота 31-й армии, 1943 г.

18-я отдельная штрафная рота 51-й армии, 1943—1944 гг.

18-я отдельная штрафная рота 52-й армии, 1944—1945 гг.

18-я отдельная штрафная рота 54-й армии, 1942 г.

19-я отдельная штрафная рота 51-й армии, затем 2-й гвардейской армии, 1944 г.

19-я отдельная штрафная рота 52-й армии, 1944—1945 гг.

19-я отдельная штрафная рота 54-й армии, 1942 г.

20-я отдельная штрафная рота 54-й армии, 1942 г.

21-я отдельная штрафная рота 54-й армии, 1942 г.

22-я отдельная штрафная рота 54-й армии, 1942 г.

23-я отдельная штрафная рота 4-й армии, затем 54-й армии, 1943—1944 гг.

23-я отдельная штрафная рота 59-й армии, 1942—1945 гг.

24-я отдельная штрафная рота 59-й армии, 1942—1943 гг.

25-я отдельная штрафная рота 59-й армии, 1942 г.

26-я отдельная штрафная рота, 1942 г.

27-я отдельная штрафная рота, 1942 г.

28-я отдельная штрафная рота, 1942—1943 гг.

29-я отдельная штрафная рота, 1942—1945 гг.

30-я отдельная штрафная рота 42-й армии, 1942—1943 гг.

30-я отдельная штрафная рота 42-й армии, затем 67-й армии, затем 3-й ударной армии, затем 10-й гвардейской армии, затем 42-й армии, 1943—1945 гг.

31-я отдельная штрафная рота 31-й армии, 1945 г.

31-я отдельная штрафная рота 42-й армии, 1945 г.

31-я отдельная штрафная рота 55-й армии, 1942—1943 гг.

31-я отдельная штрафная рота 67-й армии, затем 3-й ударной армии, затем 10-й гвардейской армии, затем 42-й армии, 1944—1945 гг.

32-я отдельная штрафная рота Приморской оперативной группы Ленинградского фронта, затем 2-й ударной армии, затем 59-й армии, 1942-1944 тт.

32-я отдельная штрафная рота 31-й армии, 1945 г.

32-я отдельная штрафная рота 54-й армии, затем 1-й ударной армии, 1944—1945 гг.

33-я отдельная штрафная рота 31-й армии, 1945 г.

33-я отдельная штрафная рота Ленинградского фронта, затем 67-й армии, затем 2-й ударной армии, 1942—1943 гг.

34-я отдельная штрафная рота 7-й отдельной армии, затем 14-й армии, затем 9-й гвардейской армии, 1942—1945 гг.

34-я отдельная штрафная рота 31-й армии, 1945 г.

35-я отдельная штрафная рота 7-й отдельной армии, затем 14-й армии, затем 19-й армии, 1942—1945 гг.

35-я отдельная штрафная рота 31-й армии, 1945 г.

36-я отдельная штрафная рота 7-й отдельной армии, затем 14-й армии, затем 19-й армии, затем 43-й армии, 1942—1945 гг.

36-я отдельная штрафная рота литер «А» 7-й армии, 1944 г.

36-я отдельная штрафная рота литер «Б» 7-й армии, 1944 г.

36-я отдельная штрафная рота литер «В» 7-й армии, 1944 г.

36-я отдельная штрафная рота литер «Г» 7-й армии, 1944 г.

36-я отдельная штрафная рота 31-й армии, 1945 г.

37-я отдельная штрафная рота 3-й ударной армии, затем 6-й гвардейской армии, 1942—1945 гг.

37-я отдельная штрафная рота 31-й армии, 1945 г.

38-я отдельная штрафная рота 3-й ударной армии, затем 22-й армии, 1942—1945 гг.

38-я отдельная штрафная рота 31-й армии, 1945 г.

39-я отдельная штрафная рота, 1942—1945 гг.

40-я отдельная штрафная рота, 1942—1945 гг.

41-я отдельная штрафная рота 4-й ударной армии, 1944—1945 гг.

41-я отдельная штрафная рота 22-й армии, 1942—1943 гг.

42-я отдельная штрафная рота, 1942—1945 гг.

43-я отдельная штрафная рота 39-й армии, 1942—1945 гг.

44-я отдельная штрафная рота, 1942—1945 гг.

45-я отдельная штрафная рота 39-й армии, 1943—1945 гг.

45-я отдельная штрафная рота 41-й армии, 1942—1943 гг.

46-я отдельная штрафная рота, 1943— 1945 гг.

47-я отдельная штрафная рота 1942—1945 гг.

48-я отдельная штрафная рота, 1943—1945 гг.

49-я отдельная штрафная рота, 1942—1945 гг.

49-я отдельная штрафная рота 43-й армии, 1943—1944 гг.

50-я отдельная штрафная рота 19-й армии, 1942—1944 гг.

50-я отдельная штрафная рота 43-й армии, 1943—1944 гг.

51-я отдельная штрафная рота 26-й армии, 1942— 1943 гг.

51-я отдельная штрафная рота 43-й армии, 1943—1944 гг.

52-я отдельная штрафная рота 32-й армии, затем 14-й армии, 1942-1945 гг.

52-я отдельная штрафная рота литер «А» 32-й армии, 1944 г.

52-я отдельная штрафная рота литер «Б» 32-й армии, 1944 г.

52-я отдельная штрафная рота 43-й армии, 1943—1944 гг.

53-я отдельная штрафная рота, 1942—1945 гг.

54-я отдельная штрафная рота 11-й армии, 1942—1943 гг.

54-я отдельная штрафная рота 27-й армии, 1943 г.

55-я отдельная штрафная рота, 1942—1945 гг.

56-я отдельная штрафная рота 3-й ударной армии, 1944—1945 гг.

56-я отдельная штрафная рота 34-й армии, затем 1-й ударной армии, 1942—1944гг.

56-я отдельная штрафная рота 56-й армии, 1942 г.

57-я отдельная штрафная рота 53-й армии, 1942—1945 гг.

58-я отдельная штрафная рота 1942—1943 гг.

59-я отдельная штрафная рота 28-й армии, затем 44-й армии, 1942-1943 гг.

59-я отдельная штрафная рота 28-й армии, затем 5-й армии, 1943 г.

60-я отдельная штрафная рота, 1942—1943 гг.

61-я отдельная штрафная рота, 1942—1943 гг.

62-я отдельная штрафная рота, 1942—1945 гг.

63-я отдельная штрафная рота, 1942—1945 гг.

64-я отдельная штрафная рота, 1942—1945 гг.

65-я отдельная штрафная рота, 1942—1945 гг.

66-я отдельная штрафная рота, 1942—1945 гг.

67-я отдельная штрафная рота, 1942—1945 гг.

68-я отдельная штрафная рота 24-й армии, затем 4-й гвардейской армии, 1942— 1945 гг.

68-я отдельная штрафная рота литер «А» 4-й гвардейской армии, 1944-1945 гг.

68-я отдельная штрафная рота 51-й армии, 1942—1943 гг.

69-я отдельная штрафная рота 24-й армии, затем 4-й гвардейской армии, 1942—1945 гг.

69-я отдельная штрафная рота 51-й армии, 1942—1943 гг.

70-я отдельная штрафная рота 9-й армии, 1943 г.

70-я отдельная штрафная рота 9-й армии, затем 18-й армии, затем 3-й гвардейской армии, 1943—1945 гг.

70-я отдельная штрафная рота 18-й армии, затем 56-й армии, 1943 г.

70-я отдельная штрафная рота 56-й армии, 1943 г.

71-я отдельная штрафная рота 2-й ударной армии, 1945 г.

71-я отдельная штрафная рота 9-й армии, 1942—1943 гг.

72-я отдельная штрафная рота 9-й армии, 1943 г.

72-я отдельная штрафная рота 51-й армии, 1942 г.

72-я отдельная штрафная рота 18-й армии, затем 56-й армии, 1943 г.

72-я отдельная штрафная рота 56-й армии, 1943 г.

73-я отдельная штрафная рота 2-й ударной армии, 1945 г.

73-я отдельная штрафная рота 9-й армии, 1943 г.

73-я отдельная штрафная рота 51-й армии, 1942 г.

74-я отдельная штрафная рота 2-й ударной армии, 1945 г.

74-я отдельная штрафная рота 37-й армии, 1942—1943 гг.

75-я отдельная штрафная рота, 1942—1943 гг.

76-я отдельная штрафная рота 64-й армии, затем 7-й гвардейской армии, 1943—1944 гг.

76-я отдельная штрафная рота 37-й армии, 1943 г.

76-я отдельная штрафная рота литер «А» 37-й армии, 1943 г.

77-я отдельная штрафная рота 37-й армии, 1943 г.

78-я отдельная штрафная рота 37-й армии, 1943 г.

78-я отдельная штрафная рота 37-й армии, затем Северо-Кавказского фронта, 1943 г.

78-я отдельная штрафная рота 56-й армии, затем Приморской армии, 1943 г.

78-я отдельная штрафная рота Приморской армии, 1943—1944 гг.

79-я отдельная штрафная рота 37-й армии, 1943—1945 гг.

80-я отдельная штрафная рота 3-й гвардейской армии, 1943—1944 гг.

80-я отдельная штрафная рота 44-й армии, 1942—1943 гг.

80-я отдельная штрафная рота 51-й армии, 1944—1945 гг.

81-я отдельная штрафная рота 3-й гвардейской армии, 1943—1944 гг.

81-я отдельная штрафная рота 44-й армии, 1942—1943 гг.

81-я отдельная штрафная рота 51-й армии, затем 2-й гвардейской армии, 1944—1945 гг.

82-я отдельная штрафная рота 58-й армии, затем 9-й армии, 1943 г.

82-я отдельная штрафная рота 44-й армии, затем 9-й армии, 1942—1943 гг.

83-я отдельная штрафная рота 3-й гвардейской армии, 1943—1944 гг.

83-я отдельная штрафная рота 51-й армии, затем 2-й гвардейской армии, 1944—1945 гг.

83-я отдельная штрафная рота 44-й армии, 1942—1943 гг.

84-я отдельная штрафная рота 18-й армии, 1942 г.

84-я отдельная штрафная рота 18-й армии, затем 46-й армии, 1943 г.

84-я отдельная штрафная рота 46-й армии, 1943— 1945 гг.

85-я отдельная штрафная рота 18-й армии, 1942 г.

85-я отдельная штрафная рота 18-й армии, затем 56-й армии, 1942-1943 гг.

86-я отдельная штрафная рота 18-й армии, 1942 г.

86-я отдельная штрафная рота Черноморской группы войск Закавказского фронта, 1943 г.

86-я отдельная штрафная рота 37-й армии, 1943 г.

86-я отдельная штрафная рота 56-й армии, 1943 г.

87-я отдельная штрафная рота 18-й армии, 1942—1943 гг.

88-я отдельная штрафная рота 56-й армии, 1943 г.

88-я отдельная штрафная рота 47-й армии, затем 56-й армии, 1943 г.

89-я отдельная штрафная рота, 1942—1944 гг.

90-я отдельная штрафная рота 47-й армии, затем 56-й армии, 1942—1943 гг.

90-я отдельная штрафная рота 56-й армии, затем Приморской армии, 1943 гг.

90-я отдельная штрафная рота Приморской армии, 1943—1944 гг.

91-я отдельная штрафная рота Приморской армии, 1944 г.

91-я отдельная штрафная рота 18-й армии, 1943 г.

91-я отдельная штрафная рота Черноморской группы войск Закавказского фронта, 1943 г.

92-я отдельная штрафная рота Черноморской группы войск Закавказского фронта, 1943 г.

92-я отдельная штрафная рота 18-й армии, 1943 г.

93-я отдельная штрафная рота 33-й армии, 1944—1945 гг.

93-я отдельная штрафная рота 56-й армии, 1942—1943 гг.

94-я отдельная штрафная рота 8-й гвардейской армии, 1943 г.

94-я отдельная штрафная рота 33-й армии, 1944—1945 гг.

94-я отдельная штрафная рота 56-й армии, затем 18-й армии, 1942—1943 гг.

94-я отдельная штрафная рота 56-й армии, 1943 г.

95-я отдельная штрафная рота 33-й армии, 1944—1945 гг.

95-я отдельная штрафная рота 56-й армии, 1942—1943 гг.

95-я отдельная штрафная рота Черноморской группы войск Закавказского фронта, 1943 г.

96-я отдельная штрафная рота 33-й армии, 1944—1945 гг.

97-я отдельная штрафная рота 46-й армии, 1942—1943 гг.

97-я отдельная штрафная рота 50-й армии, 1944—1945 гг.

97-я отдельная штрафная рота 56-й армии, 1943 г.

98-я отдельная штрафная рота 46-й армии, 1942—1943 гг.

98-я отдельная штрафная рота 50-й армии, затем 49-й армии, 1944—1945 тт.

98-я отдельная штрафная рота 56-й армии, 1943 г.

99-я отдельная штрафная рота 50-й армии, 1944—1945 гг.

100-я отдельная штрафная рота, 1942—1945 гг.

101-я отдельная штрафная рота 46-й армии, 1942—1943 гг.

101-я отдельная штрафная рота 50-й армии, 1944—1945 гг.

102-я отдельная штрафная рота Черноморской группы войск Закавказского фронта, затем 18-й армии, 1942 г.

102-я отдельная штрафная рота 18-й армии, затем 56-й армии, 1942—1943 гг.

102-я отдельная штрафная рота 50-й армии, затем 49-й армии, 1944—1945 гг.

103-я отдельная штрафная рота, 1944—1945 гг.

106-я отдельная штрафная рота, 1942—1945 гг.

108-я отдельная штрафная рота 66-й армии, затем 5-й гвардейской армии, 1942— 1945 гг.

108-я отдельная штрафная рота литер «А» 5-й гвардейской армии, 1944 г.

108-я отдельная штрафная рота литер «Б» 5-й гвардейской армии, 1944 г.

109-я отдельная штрафная рога литер «А» 5-й гвардейской армии, 1944 г.

109-я отдельная штрафная рота литер «Б» 5-й гвардейской армии, 1944 г.

109-я отдельная штрафная рота 66-й армии, затем 5-й гвардейской армии, 1942—1945 гг.

110-я отдельная штрафная рога 5-й гвардейской армии, 1943—1945 гг.

110-я отдельная штрафная рота литер «А» 5-й гвардейской армии, 1944 г.

114-я отдельная штрафная рота 18-й армии, 1944—1945 гг.

114-я отдельная штрафная рота 60-й армии, 1943—1944 гг.

114-я отдельная штрафная рота 38-й армии, 1942—1943 гг.

115-я отдельная штрафная рота, 1942—1945 гг.

116-я отдельная штрафная рота 38-й армии, 1942—1943 гг.

116-я отдельная штрафная рота 38-й армии, затем 1-й гвардейской армии, 1944—1945 гг.

Глава 2

Из воспоминаний ветеранов ВОВ.

Из воспоминаний генерала армии Героя Советского Союза П.Н. Лащенко: «С самого начала приказ 227 был воспринят на фронте как приказ не только еще выше поднять требовательность, исполнительность, но и усилить в первую очередь всю воспитательную работу с личным составом, беспощадно бороться с расхлябанностью и неисполнительностью, безответственностью и недисциплинированностью». Естественно, что подобный документ сформировал различное отношение к нему.

«Приказ этот появился не вдруг, он вызревал; в конце концов, оказался ответом на ход войны. А ход войны в тот момент катился к трагедии. Большинство из вас много наслышаны о приказе №227, но ознакомились с ним впервые и еще находитесь под его впечатлением. «Было это. Но в сорок втором году мы восприняли приказ 227 как управу на паникеров и шкурников, маловеров и тех, для кого собственная жизнь дороже судьбы своего народа, своих родных и близких, пославших их на фронт... Законы войны объективны. В любой армии солдата, бросившего оружие, всегда ждало суровое наказание. Штрафные роты и батальоны, если не усложнять, - те же роты и батальоны, только поставленные на наиболее тяжелые участки фронта. Однако фронтовики знают, как все условно на войне: без жестокого боя немцы не отдавали ни одной деревни, ни одного города, ни одной высоты. Командиры штрафных подразделений штрафниками никогда не были, а самих штрафников никто не зачислял в уголовные преступники».

Я первый раз прочитал его под Воронежем, в штабе 60-й армии, которой командовал генерал И.Д. Черняховский, едва ли не в тот день, когда он был издан - 28 июля 1942 года. Был я тогда заместителем начальника штаба 60-й армии. Признаюсь, что нахожусь под впечатлением с тех пор, как впервые увидел его. Такова сила этого документа. Я часто задумывался: в чем она, эта сила?» «Когда пришел приказ 227, части 60-й армии отбивались от врага под Воронежем. Обстановка была сверхтяжелая. Что говорить, полстраны захватил враг. Мы держались, казалось, на пределе возможного. Нет, я не мог сказать, что была всеобщая паника или повальное бегство. Да, отступали, но бегства как такового не было, по крайней мере в нашей армии. Приказ прозвучал для всех нас тем набатным сигналом, в котором было одно - отступать некуда, ни шагу назад, иначе погубим себя и Родину. Именно это, я бы сказал, главное в приказе, и было воспринято сердцем и разумом». Анализируя данную цитату и сам приказ в целом, можно заключить, что приказ №227, несмотря на свою жестокость, оказался эффективной мерой наказания за трусость или другие нарушения, а также этот приказ поднял боевой дух Красной Армии, а приостановил ее отступление, в результате чего советские войска, выиграв Сталинградскую битву, перешли в мощную контратаку. По единодушному мнению многих фронтовиков от красноармейца до маршала этот приказ стал тем психологическим рубежом обороны, который остановил отступление Красной Армии на Сталинградском оборонительном рубеже и в предгорьях Кавказа, где решалась судьба нашей Советской Родины.

Штрафные подразделения - батальоны и роты - появились в Красной Армии только в июле 1942 года после приказа наркома обороны СССР N 227 «Ни шагу назад». Пребывание в штрафниках даже не влекло за собой судимости. Так чем же были штрафные подразделения? Шансом для оступившегося, смалодушничавшего, совершившего промах, возможностью искупить свою вину, снять с себя черное пятно часто ценой собственной крови. Срок наказания исчислялся от месяца до трех, ранение, полученное даже в первый день пребывания в штрафном подразделении, автоматически возвращало бойца в часть на ту же должность, в том же воинском звании.

Бывший командир штрафного подразделения А.В. Пыльцын вспоминал:

«Здесь сыграла роль скорее не строгость закона, как это было во многих судьбах штрафников, а господствовавшие в то время “стукачество” и гипертрофированная подозрительность некоторых начальников. Тогда от этого во много раз больше пострадало людей случайных, допустивших самые обыкновенные ошибки, просчеты, без которых не бывает ни одного серьезного дела. Было правилом

обязательно найти, а в крайнем случае придумать, конкретного виновника, ответчика, невзирая на то, что бывают повинны даже не люди, а обстоятельства» .

«Ведь у всех их было какое-то прошлое, но какое будущее ждало каждого из них, как впрочем, и всех нас на фронте, этого никто не знал. А на стыке прошлого и будущего тогда были все мы, и каждый день и каждый час войны. Это уже потом, после войны, из фильма «Земля Санникова» в нашу жизнь вошли, впаялись намертво такие, созвучные тому опасному времени, гениальные слова: «...Есть только миг между прошлым и будущим. Именно он называется жизнь!» И жил тогда каждый только тем мигом, что дарила судьба».

Бой это всегда стрессовая ситуация для бойцов, в которой заметно проявляются истинные качества воина. Во время боя сразу видно кто настоящий боец, а кто паникёр. Во втором разделе исследования ставиться задача, провести сравнительный анализ между воспоминаниями штрафников связанными с моментами боя и во время перерыва между боями.

В перерывах между боями. Штрафные подразделения – это особые части, внутри которых складывались специфические отношения: доверие и страх, авторитет и ненависть. Необходимо отметить, что формирование отношений зависит от контингента. В исследовании рассматриваются некоторые аспекты повседневной жизни и быта в офицерском штрафбате. Заметим, что штрафной батальон и штрафная рота, это не одно и то же. Штрафной батальон для СТАРШЕГО И СРЕДНЕГО КОМНАЧСОСТАВА, штрафная рота для рядового и младшего комначсостава. «Все мы знали, насколько справедлив и требователен был наш комбат. Все-таки в нем как-то удивительно совмещались редко сочетающиеся качества: не многословие, твёрдость и строгость с одной стороны, и доброта, отцовская забота с другой. Недаром все его иначе не называли между собой, как «Батя», «Отец»».

Таким образом, по воспоминаниям самих штрафников командиры штрафных батальонов также как и в обычных частях Красной армии, своими поступками нередко завоёвывали расположение и авторитет среди своих подчиненных. Об этом также свидетельствует такое высокое прозвище как «Батя», которым награждали штрафники своего командира. Также отношения в офицерском штрафбате могли затрудняться тем, что теперь там все от проштрафившегося лейтенанта до подполковника находились в подчинении. Однако подобные проблемы, как правило, не возникали, а это свидетельствует об умелой работе командира, который сплачивал вокруг себя весь подчиненный ему контингент. «Лишь обратил внимание на обращение старших к подчинённым, как это наблюдал и раньше, в том числе и к штрафникам, на «ты». И это нисколько многих не задевало, а наоборот, они чувствовали в этом «ты» какую-то близость: значит, считают их в какой-то мере своими. Ведь большинство их до прибытия в штрафной батальон были в званиях, да и возрастом старше многих из нас. Контингент штрафников был от младшего лейтенанта до подполковника».

Штрафники проявляли уважение к тем командирам, которые умели завоевывать среди них авторитет. Вспоминает полковник А.В. Пыльцин: «Здесь мне хочется высказать одно очень важное наблюдение о том, как штрафники заботились о своих командирах. И не только ординарцы, коим по должности вменялось это в обязанности. Даже когда у походных кухонь выстраивалась очередь за пищей, то сами штрафники разыскивали ординарцев, чтобы им первым наполнили котелки для командиров». Вместе с тем, в штрафных ротах взаимоотношения между подчиненными и командиром иногда складывались абсолютно противоположные. И мы находим подтверждение тому в воспоминаниях очевидцев. «В офицерских штрафных батальонах в разведку ходили нередко, но там командиры доверяли штрафникам. А с нашей публикой - разговор особый.

Иногда штрафники убивали своих командиров. Такие случаи были не часто. Во избежание подобных эксцессов к штрафникам и старались относиться как к обычным красноармейцам, с уважением говорили с каждым, но никто с ними не заигрывал и самогонку не "жрал". Им, штрафникам, терять нечего, там принцип - "умри ты сегодня, я завтра". Если командир роты вел себя как последняя сволочь или своей безграничной властью расстреливал тех, кто ему не понравился, то шансов схлопотать пулю в ближайшем бою от "своих подопечных" у него было немало. Например, я знаю достоверный случай, когда свои же бойцы "шлепнули" в бою комбата. Командир батальона был грубая тварь, унижал красноармейцев и командиров , гробил людей зазря. Все инициативу проявлял, ордена зарабатывал. Чтобы охарактеризовать эту гниду, приведу один пример. У него в батальоне боец Гринберг подорвал гранатой себя и двенадцать немцев в захваченном блиндаже. Ротный подошел и "заикнулся", мол, к Герою или к ордену надо представить. В ответ от комбата услышал: "Одним поганым жидом меньше стало!". Его свои бойцы застрелили, весь батальон знал, и никто не выдал. Понимаете, никто не выдал! Это, в сталинские-то времена!

Не всегда боец был безмолвной "серой скотиной", посланной на убой. Но мы, в штрафной роте, всегда старались завоевать доверие бойцов и делили с ними вместе все лишения». Таким образом, взаимоотношения в штрафных подразделениях складывались по–разному. Были случаи, когда командира убивали свои же подчиненные, но это было редкое явление. Потому как командиры старались завоевать доверие и авторитет среди своих подчиненных, а также стремились поддерживать бойцов в их непростой ситуации.

Меня, фронтовика, какое-то время воевавшего в штафной роте и потому знающего тему не понаслышке, буквально возмутила публикация появившаяся в газете “Деловой вторник” 13 декабря 2005 года: “В прорыв идут штрафные батальоны...” . Автор начинает бессовестное вранье сразу с первых строк: “Где-то здесь, между плавнями Днепра и лиманами Азовского моря, на Пришибских высотах, немцы расстреляли наш женский штрафной батальон...”

В истории Великой Отечественной войны не было никаких штрафных женских батальонов или рот. Я это утверждаю не только как человек, прошедший войну от звонка до звонка, но и как военный историк. Оказывается, автор статьи Сергей Златов узнал о “женском штрафном батальоне” из рассказов “старух запорожского села Чатаевка”.

Далее автор из книг (каких — не называет) и из телефильма “Штрафбат” узнал, что в штрафбаты направлялись “исключительно зеки ГУЛАГа”, репрессированные... Утверждаю, что ни в штрафбаты, ни в штрафные роты никогда не посылались репрессированные. Это было категорически запрещено.

Еще одно авторское и отнюдь не безобидное вранье. Он пишет: “На освобожденных территориях в армию забирали все мужское население призывного возраста... И если мужик старше 21 года находился в оккупации и не имел справки, что партизанил, таких автоматически отправляли в штрафные батальоны”.

И тут сплошной вымысел.

А чего стоят авторские “перлы” вроде того, что фронт на реке Молочной прорвали целиком, по словам автора, погибшие “7 штрафбатов полного состава”! Во-первых, штрафбат мог быть только один на целый фронт.

А в прорыве, о котором идет речь (Мелитопольская операция), приняли участие не почти безоружные, по домыслам автора, “штрафники”, а пять общевойсковых армий, 8-я воздушная армия, танковые и кавалерийские корпуса, входившие в состав Южного (с 20 октября 1943 г. — 4-го Украинского) фронта под командованием генерала Толбухина.

Еще и еще раз хочу сказать: штрафбат на Южном фронте мог быть только один и включал в себя только офицеров.

Было бы справедливее, если бы газета рассказала о подлинных героях Мелитопольской операции. 79 бойцов и офицеров, отличившихся при прорыве так называемой линии Вотана, были удостоены звания Героя Советского Союза. В их числе была и младший лейтенант, комсорг батальона 463-го стрелкового полка Мария Степановна Петракова. Уже после войны она обстоятельно рассказала мне о том, как развивались события на участке ее полка, как пришлось ей крепко поработать пулеметом, отбивая вражеские контратаки. Приходилось мне беседовать и с другими участниками тех боев. И никто никогда не слышал о “семи батальонах” и о каком-то “заблудившемся ночью женском штрафбате” — даже как о легенде.

Из «Записок командира штрафбата» Михаил Сукнёва.

Как-то по Первому каналу российского ТВ прошёл более или менее правдивый документальный фильм «Подвиг по приговору». Там приводились свидетельства тех, кто лично имел отношения к штрафбатам то ли штрафниками, то ли их командирами. Все они отрицали хотя бы разовое наличие заградотрядов за штрафниками. Однако создатели фильма вставили в авторский текст фразу: «ранят - не ползи в тыл: пристрелят - такой был порядок». Это - враньё! Никогда такого «порядка» не было! Всё в точности до наоборот. Мы, командиры штрафбата, от взводных до самого комбата, не только разрешали, но даже убеждали штрафников, что ранение - основа для их самостоятельного, оправданного оставления поля боя. Другое дело, что не все из штрафников этим пользовались при первой царапине, хотя и таковые бывали. Чаще были случаи, когда штрафник, получивший ранение, из боевой солидарности с товарищами оставался в строю. Иногда такие раненые и погибали, не успев воспользоваться тем, что «кровью искупили свою вину».

2. Ещё один миф - о штрафниках-«смертниках». Ох, и любят наши издатели бравировать этим якобы незыблемым правилом в штрафбатах и отдельных штрафротах, при этом опираются на фразу из того самого Приказа Сталина, в котором дословно записано следующее: «...поставить их на более трудные участки фронта, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления против Родины». Однако любители приводить эту цитату почему-то не приводят специальный пункт из «Положения о штрафных батальонах Действующей армии», который гласит: «15. За боевое отличие штрафник может быть освобожден досрочно по представлению командования штрафного батальона, утвержденному военным советом фронта. За особо выдающееся боевое отличие штрафник, кроме того, представляется к правительственной награде». И только в 18-м пункте этого документа говорится: «Штрафники, получившие ранение в бою, считаются отбывшими наказание, восстанавливаются в звании и во всех правах, и по выздоровлении направляются для дальнейшего прохождения службы...». Итак, совершенно очевидно, что главным условием освобождения от наказания штрафбатом является не «пролитие крови», а боевые заслуги.

В боевой истории нашего штрафбата были эпизоды очень больших потерь, война, да ещё на «более трудных участках фронта», ведь не прогулка... Но, к примеру, по результатам Рогачёвско-Жлобинской операции февраля 1944 года, когда 8-й штрафбат в полном составе дерзко действовал в тылу врага, из более чем 800 штрафников почти 600 были освобождены от дальнейшего пребывания в штрафниках без «пролития крови», не будучи ранеными, не прошедшие установленного срока наказания (от 1 до 3 месяцев), полностью были восстановлены в офицерских правах. На примере нашего батальона утверждаю, что редкая боевая задача, выполненная штрафниками, оставалась без награждения особо отличившихся орденами или медалями, как и этот героический рейд по тылам Рогачевской группировки противника. Конечно, решения эти зависели от командующих, в чьём распоряжении оказывался штрафбат. В данном случае, такое решение приняли командующий 3-й армии генерал Горбатов А.В. и командующий фронтом маршал Рокоссовский К.К. Резонно заметить, что слова «искупить кровью» не более чем эмоциональное выражение, призванное обострить чувство ответственности на войне за свою вину. А то, что некоторые военачальники посылали штрафников в атаки через необезвреженные минные поля (и это бывало), говорит больше об их порядочности, чем о целесообразности таких решений.

3. Теперь о другом мифе - будто штрафников «гнали» в бой без оружия или боеприпасов. На примере нашего 8-го штрафбата 1-го Белорусского фронта могу безапелляционно утверждать, что у нас было всегда достаточно современного, а иногда и самого лучшего стрелкового оружия, даже по сравнению с обычными стрелковыми подразделениями. Батальон состоял из трёх стрелковых рот, в которых на каждое отделение стрелковых взводов был ручной пулемёт, да в роте был ещё взвод ротных (50 мм) миномётов! Были в батальоне ещё и рота автоматчиков, вооружённая автоматами ППД, постепенно заменяемыми более современными ППШ, и пулемётная рота, на вооружение которой раньше, чем в некоторых дивизиях фронта стали поступать вместо известных «Максимов» облегчённые станковые пулемёты системы Горюнова.

Рота ПТР (противотанковых ружей) была всегда полностью вооружена этими ружьями, в том числе и многозарядными «Симоновскими», а миномётная рота - 82 мм минометами. Насчёт патронов и «карманной артиллерии», то есть гранат: штрафники перед наступлением даже безжалостно выбрасывали противогазы, чтобы набить освободившуюся сумку до предела гранатами или патронами. То же самое следует сказать и о мифе, будто штрафники не состояли на довольствии и вынуждены были добывать себе еду, то ли грабежами продовольственных складов, то ли вымогая её у местного населения. На самом деле штрафбаты были в этом отношении совершенно аналогичны любой другой воинской организации, и если в наступлении не всегда удаётся пообедать или просто утолить голод «по графику» - то это уже обычное явление на войне для всех воюющих.

4. Нам, кто прошёл школу штрафбатов, было многие годы настоятельно рекомендовано «не распространяться» о штрафбатах. И когда мы уже не в силах были нести это тайное бремя правды, терпеть злостное искажение её некоторыми «продвинутыми» фальсификаторами и стали нарушать этот запрет, часто слышали: «А, штрафбаты-заградотряды - знаем!!!». И вот это «знаем!» сводилось прежде всего к тому, что якобы штрафников в атаки поднимали не их командиры, а пулемёты заградотрядов, поставленные за спинами штрафников. Это упорное многолетнее искажение фактов привело к тому, что в обществе сложилось превратное представление об истории штрафбатов.

Едва ли найдётся кто-либо, незнакомый с известной песней Владимира Высоцкого «В прорыв идут штрафные батальоны», где истинные штрафники, порой проявлявшие настоящий героизм, представлены некоей безликой «рваниной», которой, в случае, если выживет, рекомендовалось «гулять, от рубля и выше!». С тех пор и пошла гулять молва об уголовной «рванине» в штрафбатах. Бахвалистое: «мы знаем!» - чаще всего и громче всего произносили люди, ничего не знавшие о реальных штрафбатах и о реальных заградотрядах.

5. И сегодня не прекращаются вымыслы и просто чудовищная ложь, используемые своими, доморощенными фальсификаторами, несмотря на многие уже доказательно-документальные публикации последних лет, например великолепного историка-публициста Игоря Васильевича Пыхалова («Великая Оболганная война»), да и разошедшиеся более чем 50-тысячным тиражом по миру мои книги о штрафбатах («Штрафной удар», «Правда о штрафбатах» и др.). Наоборот, как противовес прорывающейся правде ещё более усиливаются потуги нечистоплотных хулителей прошлого, чтобы приглушить голос правды, прорывающийся всё настойчивее в последних публикациях честных авторов.

В сточную канаву брехни на всё советское, на всё, что так или иначе связано или намеренно связывается с именем Сталина, к уже отпетым лжеисторикам вливаются новые ненавистники нашего славного прошлого. Если ещё несколько лет тому назад в искажении истины правили резуны, радзинские, володарские да солженицыны, теперь пальму сомнительного первенства перехватывают такие родинопродавцы, как патологически злобный Сванидзе с его «Историческими хрониками» (вернее сказать - антиисторическими), а глядя на них - и некоторые известные актеры, например Сергей Юрский, ведущий популярной передачи «Жди меня» Игорь Кваша, который в своё время гордился киноролью молодого Карла Маркса (фильм «Год как жизнь», 1965), а теперь хвастается якобы «сверхпохожестью» на «монстра Сталина», как он его изобразил в фильме «В круге первом» по Солженицыну.

После выхода в свет моих первых книг о штрафбате, я решился на поиск бывших штрафбатовцев, чтобы наполнить свои воспоминания личными впечатлениями, а может быть, и документами других, прошедших через эти формирования. Именно с этой целью несколько лет тому назад я обратился с письмом лично к ведущему передачи «Жди меня» с просьбой открыть поиск фронтовиков из штрафбатов, и послал в подтверждение свою книгу. Даже элементарно вежливого сообщения о получении этой просьбы и книги не последовало. Видимо, понятие «жди меня» на некоторые запросы у этого ток-шоу бесконечно по времени. Не за восстановление связей фронтовиков, а за реанимацию прерванных курортных романов или случайных знакомств эта фирма берётся всё охотнее.

6. Неофицерских штрафных батальонов не было. Весьма старательные лжеисторики, умышленно смешивающие в штрафбаты и проштрафившихся офицеров, и дезертиров-бойцов, и какую-то массу всякого рода уголовников, делают это с определённой целью. В известном своей неправдой 12-серийном «Штрафбате» Володарского-Досталя довольно прозрачно прослеживается идея что, дескать, Красная Армия к тому времени была почти полностью разгромлена и единственная сила, способная противостоять вражескому нашествию - те самые «враги народа» да люди, обречённые «сталинским режимом» на бесславную смерть. И даже офицеров, способных вести в бой эту неуправляемую массу, тоже уже нет, комбатом назначается штрафник, бежавший из плена, а командиром роты - «вор в законе». Чуть ли не за каждым штрафником неотступно следит бесчисленная рать «особистов», и даже бездарным генералом-комдивом управляет один из них. На самом деле в нашем батальоне, даже когда он был в полном штате 800 человек, «особистом» был один старший лейтенант, занимающийся своим делом и никак не вмешивающийся в дела комбата или штаба.

Фронтовые штрафбаты, в отличие от армейских отдельных штрафных рот, формировались только (и исключительно!) из офицеров, осуждённых за преступления или направляемых в штрафбаты властью командиров дивизий и выше - за неустойчивость, трусость и другие нарушения, особенно строгой в военное время дисциплины. Хотя, справедливости ради, надо отметить, что иногда направление боевых офицеров, например, за «трусость», мало соответствовало боевой биографии офицера, или, как принято говорить сейчас, «суровость наказания не всегда соответствовала тяжести преступления». Например, в моей роте погиб в боях на польской земле штрафник майор Родин, бывший командир разведроты дивизии, направленный в штрафбат «за трусость». Едва ли можно себе представить «трусом» разведчика, награждённого до этого за подвиги и героизм тремя орденами «Красного Знамени». Или полковник в отставке Чернов из документального фильма «Подвиг по приговору», тоже командир разведроты, попавший в штрафбат за элементарный бытовой проступок.

7. Офицеры-штрафники в штрафбат попадали, безусловно, разные, но в абсолютном большинстве это были люди, имеющие твёрдое понятие об офицерской чести, стремившиеся скорее вернуться в офицерский строй, а таковое, естественно, могло наступить только после непосредственного участия в бою. Понимали, видимо, они, что штрафбатам именно сталинским приказом была уготована судьба передовых боевых отрядов, используемых на наиболее трудных участках фронта. И если штрафбат находился сравнительно долго в состоянии формирования или подготовки к боевым действиям, всем известные слова популярной ещё до войны песни «Когда нас в бой пошлёт товарищ Сталин», чаще произносились в смысле «Ну, когда ж нас в бой пошлёт товарищ Сталин?». В большинстве своём в недавнем прошлом офицеры-штрафники были коммунистами и комсомольцами, хотя теперь у них не было соответствующих партийных и комсомольских билетов. Чаще всего были они не утратившими духовной связи с партией и комсомолом, и даже иногда собирались, особенно перед атаками, на неофициальные собрания. Принадлежность к партии большевиков - огромный стимул и реальная обязанность быть первым в бою, в атаке, в рукопашной.

Я рискну рассказать один свой фронтовой сон. Случилось это во время развития известной операции «Багратион» в июле 1944 года, перед наступлением на Брест, накануне важного для меня лично события - вручения мне после приёма в члены ВКП(б) в политотделе 38-й гвардейской Лозовской стрелковой дивизии партийного билета. Тогда, на фронте, вступление в партию надо было заслужить, и писали мы в заявлениях «Хочу быть первым в рядах защитников Родины». Буквально за день до этого мне приснились Ленин и Сталин, беседующие в моей земляночке и одобрявшие боевые дела мои и моего взвода... Как я был горд тем, что, хоть и во сне, но соприкоснулся с ними. И до конца войны, и ещё не один год после этот сон как-то вдохновлял меня в моей военной службе. Поистине, почти как у Юлии Друниной, которая писала: «Я только раз видала рукопашный, раз наяву, и тысячу во сне», а у меня, как раз наоборот: «лишь раз во сне и много раз потом».

8. Бежавшие из вражеского плена или вышедшие из окружения с оккупированных врагом территорий советские офицеры - это другая категория штрафников. Как любили говорить тогда бывшие военнопленные, оказавшиеся в штрафниках: «Английская королева своих офицеров в подобных случаях орденом награждала, а нас - в штрафбаты!». Конечно, неправомерно было всех, кто попал в немецкий плен, отождествлять с предателями. Во многих случаях в плену оказывались те, кто этого просто не мог избежать в силу независящих от него обстоятельств, а из плена бежал с риском для собственной жизни только ради того, чтобы вместе со всем народом страны противостоять врагу. Однако известно, что были и многочисленные группы заброшенных к нам диверсантов, завербованных фашистами из числа военнопленных и подготовленных в спецшколах Абвера из согласившихся на сотрудничество с врагом предателей. Проводимые органами НКВД и армейской контрразведкой «СМЕРШ» проверки и издержки того времени не давали гарантии на абсолютную достоверность результатов таких проверок.

Вот и направляли многих в штрафные формирования. Настроения и обиду честных патриотов, бежавших из плена, уже недавно, вспоминая прошлое, по-своему образно выразил в сердцах бывший такой штрафник нашего батальона Басов Семён Емельянович, бежавший из плена и оказавшийся в штрафбате. Он, настоящий советский патриот, которого тоже причислили к предателям, говорил о Сталине так: «За то, что он нас всех причислил к предателям, я бы его повесил. Но за то, что он привёл нашу Родину к такой Победе над таким сильнейшим и коварным врагом - я бы вынул его из петли и поставил на самый высокий пьедестал на планете Земля». Недавно покинувший в свои 95 лет наш бренный мир, Семён Емельянович так говорил и о нашем штрафбате, в котором он «смывал вину» перед Родиной: «Я сожалею, что оказался невинным штрафником, но я горжусь тем, что был в особо упорном, особо дерзком и отважном 8-м ОШБ, где все мы были объединены не одной обидой или несчастьем, а одной ненавистью к врагу, одной любовью к Социалистической Родине - Советскому Союзу».

9. Чем поднимали в атаку. Некоторые «знатоки» утверждают, что лозунги и призывы «За Сталина!» кричали только политруки. Не водили эти «знатоки» подчинённых в атаки и рукопашные, не ходили на пулемёты, когда взводный или ротный командир, поднимая личным примером подчинённых в «смертью пропитанный воздух» (по Владимиру Высоцкому), командует «За мной, вперёд!», а потом уже, как естественное, само собой вырывалось «За Родину, за Сталина!», как за всё наше, советское, с чем и ассоциировались эти дорогие имена. А слова «За Сталина» отнюдь не означали «вместо Сталина», как иногда трактуют ныне те же «знатоки». Патриотизм был тогда не «совковый», как любят ныне сквернословить хулители нашего героического прошлого. Был истинный, советский, настоящий патриотизм, когда слова из песни «Раньше думай о Родине, а потом о себе» были не столько песенной строкой, а целым мировоззрением, воспитанным всей системой социалистической идеологии не только у молодёжи. И именно патриотизм, воспитанный в советских людях, был силой, поднимающей народ до высот самопожертвования ради победы над врагом.

ПУТЬ В ШТРАФНИКИ У КАЖДОГО СВОЙ

Причины, по которым военнослужащие от красноармейца до полковника оказывались штрафниками, судя по архивным документам, были самыми различными.

Командир танкового взвода 204-го танкового полка 102-й отдельной танковой дивизии лейтенант П.Д. Матвиенко в районе Вязьмы в октябре 1941 г. попал в окружение. Будучи ранен в ногу, отстал от части. До момента прихода Красной Армии в сентябре 1943 г. скрывался, проживая в своей семье на Полтавщине.

Младший лейтенант Д.Ф. Трифонов из 717-го гаубичного артиллерийского полка при отходе из-под Киева в сентябре 1941 г. был схвачен гитлеровцами и помещен в лагерь для военнопленных. Когда администрация разрешила лицам украинской национальности покинуть лагерь, воспользовался этой возможностью и добрался до места жительства своей жены, где и жил до момента освобождения Полтавской области от вражеской оккупации.

Подполковник Л.С. Якунин, командир воинской части, дислоцированной в Саратове, вместе с подчиненными организовал в местном ресторане пьянку, в результате которой «учинил хулиганские действия».

Старший лейтенант И.А. Джокло, воюя в составе 156-й стрелковой дивизии, в августе 1942 г. попал в окружение, а затем в плен. После побега как гражданское лицо проживал на оккупированной территории на Кубани. Направленный немцами на работу в Германию, по дороге бежал и скрывался до прихода войск Красной Армии.

Офицер связи 52-й гвардейской танковой бригады лейтенант С.Т. Золотухин в июне 1944 г. утерял пакет с секретными документами.

Командир взвода пешей разведки 915-го стрелкового полка лейтенант Н.А. Булат трижды получал боевую задачу по захвату контрольного пленного. Но не выполнил ее, то «умышленно сбившись с пути», то допустив «преждевременное метание гранат, чем обнаружил разведгруппу».

Начальник заготовительной группы 65-й мотострелковой бригады гвардии капитан П.В. Денисов, в апреле 1944 г. командированный для заготовки зерна и картофеля, пьянствовал, разбазарил вверенное имущество. Почти пятьдесят суток не являлся к месту службы.

Заместитель командира стрелкового батальона из состава 71-й стрелковой дивизии старший лейтенант М.Д. Павлюченко при выходе части из окружения весной 1944 г. от управления батальоном самоустранился. К своим выходил самостоятельно во главе труппы красноармейцев, чем, по мнению командования, «грубо нарушил приказ № 227 и дискредитировал звание офицера Красной Армии».

Прихотливые жизненные дороги всех этих офицеров, воевавших в разное время и на разных фронтах, сошлись в одной точке — штрафном батальоне 1-го Украинского фронта{39}.

О «путях неисповедимых» в штрафные части говорят и воспоминания самих фронтовиков.

П.С. Амосов:

В штрафной батальон я был направлен по приказу командующего 2-м Украинским фронтом И.С. Конева, так, что даже командир нашей части об этом не сразу узнал. Приказ гласил: «За халатность...»

В части — а действовали мы тогда на криворожском направлении — я сдал комсомольский билет, другие документы. Новое удостоверение личности просто отпечатали на машинке.

Штаб 15-го ОШБ находился в Жиганке. Мне предстояло пройти через рудник Шварца, Зеленые и Желтые Воды. Пошел по азимуту. Настроение было тяжелым. Но, оказалось, ничего, жить можно, и там люди как люди — и пошутят, и погрустят. Был я там самым молодым.

Я долго искал причину, почему попал в штрафной батальон. Окончательно решил тогда, когда прочитал в «Красной звезде» 5 марта 1983 г. статью «До последнего патрона», где говорится о гибели начальника политотдела нашей 37-й армии полковника Емельянова. Дело в том, что немец перешел в контрнаступление, наши части отошли. В этот момент в районе Недайвода я ставил минное поле в стороне от дороги. Ставил немецкие противотанковые мины с взрывателями натяжного действия (других не было). Получив неточные данные о расположении противника, полковник Емельянов на «виллисе» проскочил мимо нас к немцам. [Чтобы предупредить его,] мой боец дал очередь и задел проводок натяжения. Мина сработала...]

А.В. Пыльцын:

Один из штрафников, майор Авдеев сам был в недалеком прошлом командиром отдельной штрафной роты (армейской). Она состояла не из провинившихся офицеров, как роты в нашем ШБ, а из красноармейцев и сержантов, покинувших поле боя или отступивших без приказа, просто дезертиров или мародеров, а также бывших заключенных-лагерников, которым была предоставлена возможность искупить свою вину на фронте.

Авдеев рассказал, как его самого угораздило в штрафбат. Рота наступала в тяжелых условиях. В течение трех дней ожесточенных боев за крупный населенный пункт из более чем пятисот бойцов потеряли больше половины. А старшина и писарь роты, получая продовольствие после того, как оставшуюся часть роты вывели из боя, «забыли» сообщить о потерях и получили продовольствие на весь списочный состав роты. Образовался хороший запас и американской свиной тушенки, и кое-чего другого и, главное, солидное количество спиртного. Ну не сдавать же обратно все это добро! И решил ротный, коль уж так случилось, устроить поминки по погибшим. Да заодно обмыть награды, которых были удостоены и сам командир роты, получивший третий орден Красного Знамени, и оставшиеся в живых штатные офицеры. Пригласил армейское начальство, с которым имел хорошие контакты, в том числе и из разведотдела штаба армии, даже некоторых офицеров армейского трибунала и прокуратуры.

А вскоре за «злостный обман, повлекший за собой умышленный перерасход продовольствия» (это вам не «колоски» на хлебном поле!), оказался на скамье подсудимых и получил 5 лет лишения свободы с заменой двумя месяцами штрафбата. Не помогли ни только что полученная награда, ни присутствие на «поминках» представителей карательных органов.

Не могу не рассказать об одном «выдающемся» штрафнике, прибывшем во взвод, когда мы стояли в обороне. Назову его фамилию несколько искаженно, хотя и созвучно, ну, например, Гехт. Делаю это умышленно. Вдруг когда-нибудь эти мои заметки как-то дойдут до его потомков. И им станет стыдно за их предка, которого они считали героем той далекой для них войны с фашистами.

А прибыл он к нам в начале июля. Когда я и мои заместители познакомились с копией приговора, чувство брезгливости овладело нами. Осужден он был, как теперь сказали бы, за сексуальное домогательство и половое насилие в особо извращенном виде. Будучи инженер-майором, начальником какой-то тыловой службы в большом штабе и создав себе возможность питаться отдельно от всех, он не только заставлял девушек выполнявших обязанности официанток, приносить ему пищу, но и принуждал их во время завтраков и ужинов удовлетворять свои сексуальные прихоти. При этом он угрожал бедным девушкам, что если они откажутся выполнять его требования или тем более пожалуются кому-нибудь, то у него хватит власти загнать их в штрафную роту (девушки не знали, что женщин в штрафные части не направляют). А это уже было насилием и шантажом. Приговор был суров: десять лет лишения свободы с заменой тремя месяцами штрафного батальона. И нам казалось это очень даже справедливым.

Представляясь мне о прибытии во взвод, он, видя мои лейтенантские звездочки на погонах, подчеркнуто, даже нагловато назвал себя «инженер-майор Гехт». Пришлось ему напомнить, что он лишен своего прежнего звания и чтобы вернуть его, нужно очень постараться. А пока его воинское звание здесь, как и у всех, кто попал в ШБ — «боец-переменник». (С. 62,66—67.)

А.И. Бернштейн:

В штрафном батальоне разжалованным довелось побывать и мне. Для меня это было абсолютно неожиданным. Весной 1943 г. в секретную часть полка пришел приказ, подписанный командующим армией войск ПВО Ленинграда генерал-майором Зашихиным, членом военсовета полковником Веровым (третьего лица не помню). Этим приказом я был разжалован в красноармейцы в штрафбат сроком на 1 месяц. Мне ставились в вину три факта:

Плохо замаскированные две автолебедки, разбитые при артналете противника.

2. Исследуя обрыв тросов аэростатов, я не отдавал под суд виновных мотористов.

3. Во время боевого дежурства ночью на КП полка не мог точно доложить, приземлен ли последний аэростат, и при неоднократных запросах оперативного дежурного КП штаба армии обругал его по-матерному.

Так было изложено в приказе «тройки». И командир полка подполковник Лукьянов, и замполит майор Коршунов были потрясены нелепостью этого решения. Боевые лебедки, пострадавшие от артобстрела противника, находились в 10 км от меня и были в распоряжении командира отряда. Мотористов под суд я не отдавал потому, что не было их вины. Последний аэростат был пробит осколками при артобстреле и приземлен на 2 часа позднее, а что касается матерной ругани, то все мы на фронте не были ангелами, и дико было возводить это в вину в секретном приказе. Еще более дико было отправить в штрафбат...

Я, согласно приказу, находился в штрафном батальоне, но внезапно был отозван из него, возвращен в свой полк, но уже на звание и должность ступенью ниже. Приказ военсовета был пересмотрен. Моего освобождения добились командир и замполит полка. А через полгода я вновь был восстановлен в своем звании.

По-разному попадали и в штрафную роту. Старшего сержанта Семена Арию, например, туда привела авария танка, на котором он воевал. Зимой 1943 г. его танковый батальон совершал ночной марш в районе станицы Левокумская Ставропольского края. Ехавший впереди на виллисе офицер должен был подать сигнал, если впереди встретится недостаточной прочности мост, но отвлекся, и шедший на большой скорости Т-34, за рычагами которого находился Ария, свалился в овраг. По приказу командира танковой бригады командир танка лейтенант Куц и механик-водитель были преданы суду военного трибунала, осуждены и направлены для искупления вины в штрафную часть. Ария попал в 683-ю ОШР, приданную в тот момент 151-й стрелковой дивизии Южного фронта.

Н.И. Смирнов:

Бойца направили в штрафроту за то, что отказывался брать в руки оружие. Его ставили перед строем, грозились расстрелять, а он ни в какую. Мы с политруком поразмыслили, что делать, и придумали. Определили его в санитары, так он вытащил с того света столько наших парней, сколько не каждый фрицев пострелял. Шел он всегда в первых рядах и живой остался. Вот вам и вера!

Г.М. Дубинин:

До сих пор не знаю точно, за что был отправлен в штрафную. Приказа я не видел, и мне не зачитывали его. Я — сержант, недавний выпускник Серпуховской авиашколы, служил техником самолета в 3-й эскадрилье 16-го запасного истребительного авиаполка, дислоцировавшегося возле г. Аткарск Саратовской области. «Мой» самолет «Як-7Б» разбился при посадке с летчиком-инструктором и молодым летчиком в феврале 1944 г. Комиссия установила, что катастрофа произошла по вине инструктора: ремень его куртки попал в тягу рулей управления, и машина резко «клюнула». Ответственность пала, увы, на «стрелочника».

Н.И. Сапрыгин:

Я лежал в госпитале № 3990 в Алма-Ате, когда получил письмо из дома, что моего отца сильно избил мельник. Вот я и хотел поехать, чтобы узнать, что произошло. Меня патруль задержал, и по приказу коменданта Алма-Аты мне дали 3 месяца штрафной роты. Воевал, брал Кировоград. После небольшого ранения попал в медсанбат. Не хотелось отрываться от своей части, поэтому сбежал, доехал до Москвы. Это уже было в 1944 г., в феврале месяце. В Москве задержали (из медсанбата я сбежал без документов) , и вновь попал я в штрафную роту, в 150-ю Идрицкую дивизию. В этой дивизии и провоевал от Великих Лук до Риги.

В.И. Голубев:

Меня под трибунал за дело... Несколько «залетов» основательных, запросто могли «вышака» дать, а мне шесть лет с заменой... Извините, не буду говорить — за что... Жить я не собирался. Ощущение было — кончилась моя будущая жизнь.

Невероятно, чтобы, как это показано в фильме «Штрафбат», в одном штрафном батальоне воевали бок о бок бывшие офицеры, вчерашние политзаключенные и уголовники. И вот почему.

К офицерам, совершившим нетяжкие преступления и при осуждении не лишенным воинского звания, такую меру наказания, как направление в штрафбат, применять запрещалось. Утвердившийся порядок был узаконен приказами заместителя наркома обороны СССР Маршала Советского Союза А.М. Василевского № 0244 от 6 августа 1944 г. и № 0343 от 25 октября 1944 г., в соответствии с которыми таких офицеров предписывалось использовать на офицерских должностях в боевых частях действующей армии, понизив по должности на одну ступень.

Этот порядок распространялся и на тех, кто в момент совершения преступления воевал, и на офицеров, осужденных в военных округах и недействующих фронтах. Последним — и это знаменательно — командование доверяло настолько, что в определенную для него воинскую часть действующей армии каждый прибывал самостоятельно, без всякого сопровождения. Копии приговоров этим офицерам выдавались на руки.

Кто же должен был искупать вину кровью в составе штрафных частей? Туда направляли тех совершивших тяжкие воинские и иные преступления (убийство, дезертирство, хищение военного имущества, злостные нарушения воинской дисциплины и т.д.) офицеров, в отношении которых суд счел возможным применить отсрочку исполнения приговора до окончания войны. При этом в их число входили осужденные военными трибуналами как с лишением воинского звания, так и без лишения.

В соответствии с приказом № 323 от 16 октября 1942 г., если осужденный офицер не был судом разжалован, то его направляли в штрафной батальон. Разжалование в красноармейцы и изъятие (в приказе — «отобрание») орденов и медалей производились приказом по полку, дивизии или бригаде (корпусу, армии или войскам фронта соответственно). В случае же, если суд военного трибунала, отсрочивая исполнение приговора, лишал офицерского звания, то разжалованный командир или политработник, будучи теперь по закону красноармейцем, направлялся в штрафную роту, а не батальон.

Отправка в штрафные части осужденных военными трибуналами действующей армии возлагалась на командиров частей, а в случаях осуждения вне места расположения своей части — на начальников гарнизонов. Из внутренних округов осужденных перед отправкой сводили в особые маршевые роты (или команды) в специальных сборных пунктах, откуда в сопровождении офицеров, младших командиров и красноармейцев без задержки отправляли в распоряжение военного совета фронта, а оттуда — уже непосредственно в штрафные части.

Учитывая, что в документах далеко не всех осужденных офицеров, направляемых на фронт, указывался срок пребывания в штрафной части, в 1944 г. в руководящие документы было внесено уточнение. Срок пребывания таких военнослужащих в штрафной части, если он не был указан в приговоре, устанавливался приказом командира войскового соединения, в котором служил осужденный, в соответствии с мерой наказания, назначенной военным трибуналом.

Военнослужащих, осужденных без отсрочки исполнения приговора, отправляли в колонию или лагерь, где они и отбывали наказание. Направление из системы ГУЛАГа в штрафные части — обращаем особое внимание — добровольцев из числа заключенных нормативные документы не предусматривали. Это тем более касалось политических заключенных (т.е. осужденных по 58-й статье), которые рассматривались властью как неблагонадежные. Тем не менее по ходу войны некоторая часть заключенных действительно обрела статус штрафника.

А.В. Беляев:

Наш штрафной батальон не редко пополнялся из тюрем и лагерей. Вот эта сволочь и доставляла нам больше всего хлопот: нежелание воевать за Советскую власть, отказ идти в бой, постоянное дезертирство с объявлением всесоюзного розыска. В бою приходилось следить, чтобы никто из них не перебежал к немцам.

И.Н. Третьяков:

За год и три месяца моей службы как командира штрафной роты пришлось формировать и воевать с девятью наборами численностью от 250 до 560 человек. Контингент поступал из осужденных. Командир согласно положению определял срок: приговор до 5 лет — 1 месяц штрафной, до 7 лет — 2 месяца, до 10 лет — 3 месяца.

Контингент поступал из Москвы — тюрьма Таганка и пересылка Стромынка — 7 наборов, один набор — из Закавказья, еще один — полицаи и старосты из Орловской и Курской областей.

М.Г. Ключко:

Только когда был полностью укомплектован штат офицеров, к нам начал поступать рядовой состав из московских тюрем — Бутырской и Стромынки. Это были те, кому разрешили искупить кровью свою вину перед советским обществом. Общая численность роты составила около 300 человек. На каждый взвод приходилось по два офицера...

Это только при формировании контингент в роте был из бывших заключенных. В дальнейшем пополнение к нам поступало из частей армии, фронта.

Переменный состав роты, в которой довелось служить военному финансисту Н. П. Шелепугину, также в основном состоял из уголовников. Пополнение получали обычно на железнодорожных станциях: подходил эшелон, впереди и в хвосте поезда на платформах пулеметы, в вагонах — бывшие заключенные. Первыми вагоны покидали красноармейцы и офицеры войск НКВД, затем штрафники. Их строили, производили перекличку. Кого-то, как правило, не хватало. Присутствовавших передавали командованию роты, ответственность за пропавших в пути брали на себя. Затем охрана уезжала, и начиналась жизнь в соответствии с внутренним распорядком, установленным для воинского формирования штрафного профиля.

Попасть в штрафную часть лица, осужденные с применением отсрочки исполнения приговора и направленные в действующую армию, могли на вполне законных основаниях. Одних, как мы видели выше, препровождали туда из воинской части, гарнизона, а кто-то к моменту вынесения приговора уже находился в местах лишения свободы. Уже отбыв какой-то срок, заключенный мог ходатайствовать перед судом об отсрочке исполнения приговора и направлении на фронт. И судебные органы могли удовлетворять такие ходатайства.

То, что уголовники из мест лишения свободы, особенно на первых порах, попадали не только в штрафные роты, но даже в штрафные батальоны, было связано также с неверным толкованием некоторыми судами правовых документов.

В январе 1944 г. (то есть после почти полуторагодичного существования штрафных частей) наркоматами обороны, внутренних дел, юстиции и Прокуратурой СССР была проанализирована практика судебных органов по применению отсрочки исполнения приговора с направлением осужденных в действующую армию. Было установлено, что в ряде случаев такая отсрочка предоставлялась необоснованно — «лицам, осужденным за контрреволюционные преступления, бандитизм, разбой, грабежи, ворам-рецидивистам, лицам, имевшим уже в прошлом судимость за перечисленные преступления, а также неоднократно дезертировавшим из Красной Армии».

Вот такого рода осужденные и попадали в первые годы войны в действующую армию и штрафные части в том числе. Впредь такого рода действия судебным органам были запрещены.

Нет худа без добра. В такой неразберихе удавалось вырваться на фронт и некоторым заключенным, считавшимися политическими, хотя вся их вина могла состоять в непродуманном высказывании, публично рассказанном анекдоте и т.п. Одним из таких людей был В.В. Карпов, впоследствии ставший разведчиком, Героем Советского Союза.

В.В. Карпов:

В фильме («Штрафбат». — Ю.Р.) показан штрафной батальон, в котором собраны уголовники, политические, проштрафившийся рядовой состав. Такого не было и быть не могло... Проштрафившиеся бойцы, а также уголовники, политзаключенные, изъявившие желание воевать, направлялись в отдельные штрафные роты. Такие роты в штрафбат не входили, а придавались стрелковым полкам. Я, например, воевал в 45-й отдельной штрафной роте на Калининском фронте. Она была сформирована в ноябре 1942 года в Тавдинлаге из заключенных, которых освободили по добровольному желанию идти на фронт. В лагере я отбывал срок по печально знаменитой 58-й статье — за антисоветскую пропаганду...

Во главе этого придуманного (авторами фильма. — Ю.Р.) штрафбата, а также командирами рот поставлены уголовники. Опять же такого просто быть не могло. В соответствии с организационными документами командирами штрафных подразделений назначались только строевые офицеры, причем наиболее опытные и перспективные. Нарушивший этот приказ тут же сам оказался бы в штрафбате.

Следует иметь в виду, что немалое число заключенных смогло досрочно освободиться и попасть на фронт вне зависимости от штрафных частей. Это в первую очередь касается осужденных за нетяжкие и т.н. бытовые преступления — самовольный уход с предприятий, прогулы и опоздания на работу, мелкие кражи и хулиганство. Ими власть пополнила действующую армию еще в 1941—1942 гг., разумеется, если они подошли по состоянию здоровья и были политически благонадежны. Так, тремя указами Президиума Верховного Совета СССР от 12 июля, 10 августа и 24 ноября 1941 г. из мест лишения свободы были освобождены более 750 тыс. человек, а в 1942 г. — еще 157 тыс. человек. Всего, по неполным данным, за годы войны ИТЛ и колонии НКВД досрочно освободили и передали в действующую армию через военкоматы около 1 млн. человек.

Вырваться из заточения удалось и примерно 60 генералам и адмиралам, имена некоторых из них — Маршала Советского Союза К.А. Мерецкова, генералов армии А.В. Горбатова и К.Н. Галицкого, адмирала Г.И. Левченко, наркома боеприпасов СССР генерал-полковника инженерно-технической службы Б.Л. Ванникова, генерал-лейтенантов Л.Г. Петровского и П.П. Собенникова, генерал-майора И.С. Лазаренко — прочно вошли в историю войны.

Несколько бывших заключенных из числа рядовых участников войны стали Героями Советского Союза — гвардии лейтенант И.Я. Сержантов, гвардии младший лейтенант А.И. Отставнов, красноармейцы В.Е. Бреусов и В.М. Ефимов.

Досрочному освобождению не подлежали лица, осужденные за тяжкие уголовные (бандитизм, преступления против порядка управления и т.п.) и политические преступления. Однако в таком огромном «государстве», как ГУЛАГ, чье «население» на 22 июня 1941 г. составляли 2,3 млн. человек, да еще в условиях военного времени, ситуация была сложная.

Имело место, например, нарушение режима содержания заключенных. По положению, должны были раздельно содержаться осужденные к лишению свободы до трех и свыше трех лет: первые — в исправительно-трудовых колониях, вторые — в исправительно-трудовых лагерях. В действительности в ИТК, по оценке начальника ГУЛАГа В.Г. Наседкина (сентябрь 1943 г.), содержалось «свыше 500 тыс. заключенных, осужденных на сроки свыше 3-х лет, в том числе за такие преступления, как измена Родине, контрреволюционные и особо опасные», а в ИТЛ оказалось около 50 тыс. осужденных на сроки менее 3-х лет. С большой долей вероятности можно утверждать, что такое беспрецедентное «перемешивание» позволяло какой-то части уголовников посредством мобилизации в действующую армию или направления в штрафные части досрочно выйти на свободу, что при иных условиях было бы невозможным.

Сам Верховный Главнокомандующий не скрывал, что определенный процент в воюющей Красной Армии составлял «уголовный элемент». В беседе с членами югославской делегации, состоявшейся в апреле 1945 г. (о ней шла речь выше), И.В. Сталин говорил: «Мы открыли тюрьмы и всех взяли в армию... Красная Армия не идеальна. Важно, чтобы она била немцев — а она их бьет хорошо, — все остальное второстепенно».

Мы располагаем также свидетельством практиков.

Г.С. Слюдянин:

Для подготовки маршевых рот мы получали пополнение из различных мест заключения Сибири. Объединяли его в отдельный батальон. Не имея опыта работы с бывшими заключенными, поначалу делали много ошибок: расквартировывали их вместе со всем полком, обмундировывали, как всех прибывших на пополнение (во все новое). К тому же и вооружали их, как положено по штату: винтовки, автоматы, «бронебойки» и другое оружие. В результате уже на второй день их невозможно было отличить от остальных.

Разных же неприятностей на первых порах от них было много. Например, разгромили хлеборезку, лазили в овощехранилище, пока часовой не застрелил одного из них.

Решено было поэтому построить для бывших заключенных отдельный лагерь (землянки). Подобрали и командный состав, служивший ранее в войсках и учреждениях НКВД, имеющий опыт работы с заключенными. К тому же среди вновь прибывших были не только явные уголовники, но и бывшие партийные и советские работники и даже офицеры. Они-то, во многом, и были организаторами порядка. Шла интенсивная военная подготовка. Прошедшие ее сводились в маршевые роты, размещались в эшелонах — и на фронт.

Конечно, не эти люди решили успех войны, но свою лепту они внесли, и надо об этом рассказать.

Е.А. Гольбрайх:

Из тыла прибывает эшелон уголовников, человек четыреста и больше, и рота сразу становиться батальоном, продолжая именоваться ротой. Сопровождают уголовников конвойные войска, которые сдают их нам по акту. Мы охрану не выставляем. Это производит дурное впечатление, тогда как проявленное доверие вызывает к нам некоторое расположение. Определенный риск есть. Но мы на это идем. Что за народ? Тут и бандиты, и уголовники-рецидивисты, и укрывающиеся от призыва, и дезертиры, и просто воры. Случалось, что из тыла прибывали и несправедливо пострадавшие. Опоздание на работу свыше двадцати минут считалось прогулом, за прогул судили, и срок могли заменить штрафной ротой. С одним из эшелонов прибыл подросток, почти мальчик, таким по крайней мере казался. В пути уголовники отбирали у него пайку, он настолько ослабел, что не мог самостоятельно выйти из вагона. Отправили его на кухню.

Срок заключения заменялся примерно в следующей пропорции: до 3—4-х лет тюрьмы — месяц штрафной роты, до семи лет — два месяца, до десяти — выше этого срока не существовало — три месяца.

Среди осужденных было немало бывших военнослужащих, попавших под суд за несвоевременную явку в часть и малозначительные должностные, хозяйственные и воинские преступления. Годные к воинской службе, они передавались в действующую армию, где воевали в составе обычных частей. В штрафные роты их, как правило, не направляли.

Именно из такого контингента состояла стрелковая бригада, о которой вспоминал маршал К.К. Рокоссовский и которую многие читатели принимают за штрафное формирование. Но написанное выдающимся полководцем не оставляет никаких сомнений, что это была обычная воинская часть: «В августе (1942 г. — Ю.Р.) к нам на пополнение прибыла стрелковая бригада, сформированная из людей, осужденных за различные уголовные преступления. Вчерашние заключенные добровольно вызвались идти на фронт, чтобы ратными делами искупить свою вину. Правительство поверило чистосердечности их порыва. Так и появилась эта бригада у нас на фронте. Бойцы ее быстро освоились с боевой обстановкой; мы убедились, что им можно доверять серьезные задания. Чаще всего бригаду использовали для разведки боем. Дралась она напористо и заставляла противника раскрывать всю его огневую систему...

"Беспокойная" бригада воевала неплохо. За доблесть в боях с большинства ее бойцов судимость была снята, а у многих появились на груди ордена и медали.

Жизнь убедила меня, — писал К. К. Рокоссовский, — что можно верить даже тем, кто в свое время по каким-то причинам допустил нарушение закона. Дайте такому человеку возможность искупить свою вину — и увидите, что хорошее возьмет в нем верх. Любовь к Родине, к своему народу, стремление во что бы то ни стало вернуть их доверие сделают его отважным бойцом»{47}.

Не следует, таким образом, путать обычные стрелковые части, в которых воевали бывшие заключенные, и штрафные формирования, лишь частично пополнявшиеся досрочно освобожденными из мест заключения.

Внимание, в воздухе штрафники…»

9 сентября 1942 года И. В. Сталин в качестве наркома обороны подписал приказ, который устанавливал, за какие нарушения следует направлять в штрафные части летчиков. Приведем выдержку из этого приказа, пропуская те его положения, которые касаются понятия «боевой вылет истребителей»:

«Фактами на Калининском, Западном, Сталинградском, Юго-Восточном и других фронтах установлено, что наша истребительная авиация, как правило, работает плохо и свои боевые задачи очень часто не выполняет. Истребители наши не только не вступают в бой с истребителями противника, но избегают атаковать бомбардировщиков.

При выполнении задачи по прикрытию штурмовиков и бомбардировщиков наши истребители даже при количественном превосходстве над истребителями противника уклоняются от боя, ходят в стороне и допускают безнаказанно сбивать наших штурмовиков и бомбардировщиков.

Приказом НКО за № 0299 предусмотрены для летного состава в качестве поощрения денежные вознаграждения и правительственные награды за боевые вылеты с выполнением боевой задачи. Этот приказ в авиачастях на фронтах извращен.

Боевым вылетом неправильно считают всякий полет на поле боя, независимо от того, выполнена или нет истребителями возложенная на них боевая задача…

В целях ликвидации такой несправедливости и для того, чтобы поощрять только честных летчиков, а ловкачей и трусов выявлять, изгонять из рядов наших истребителей и наказывать их, приказываю:

1. Считать боевым вылетом для истребителей только такой вылет, при котором штурмовики и бомбардировщики при выполнении боевой задачи не имели потерь от атак истребителей противника…

2. Летчиков-истребителей, уклоняющихся от боя с воздушным противником, предавать суду и переводить в штрафные части в пехоту».

И летчики, в чем-то провинившиеся, пошли в пехоту. Этим обескровливались и без того не слишком хорошо укомплектованные — и количественно, и качественно — части и подразделения советских военно-воздушных сил.

Только в 8-м отдельном штрафном батальоне Сталинградского (Донского) фронта с момента его укомплектования и по 30 декабря 1942 г. довелось воевать четырем командирам звена, двум штурманам эскадрильи, восьмерым авиатехникам, двум бортмеханикам.

Неужели пехотные части, пехотные штрафные части «спасли» бы резервы из военных летчиков и аэродромного обслуживающего персонала? Да нет, конечно. А вот авиационному командованию пришлось отыскивать резервы, дабы «залатать кадровые дыры».

И с летчиками поступали так же по-хамски, как и со всем остальным переменным составом отдельных штрафных батальонов и рот.

Г.М. Дубинин: «Приказ об отправке в штрафную мне не показывали и не зачитывали. Я — сержант, недавний выпускник Серпуховской авиашколы, служил техником самолета в 3-й эскадрилье 16-го запасного истребительного авиаполка, дислоцировавшегося в Саратовской области. Мой самолет Як-7Б разбился при посадке с летчиком-инструктором и молодым пилотом в феврале 1944 года. Комиссия установила, что катастрофа произошла по вине инструктора (ремень его куртки попал в шариковую опору тяги рулей управления, и машина резко «клюнула»). Но «стрелочника» все равно нашли…».

Вот именно — стрелочника. Нам представляется, что не менее 2/3 состава штрафных подразделений были именно «стрелочниками», которых осудили за преступления, в которых они не были виноваты, но в которые волей судеб и обстоятельств оказались втянутыми.

Вот, к примеру, воспоминания А.В. Пыльцына:

«Среди штрафников большим усердием в овладении особенностями боевых действий пехоты отличался бывший капитан, летчик, тоже с необычной фамилией — Смешной. Это был высокий, спокойный, сравнительно молодой блондин… Смешной попал в штрафбат за то, что он, командир авиаэскадрильи, боевой летчик, имевший уже три ордена боевого Красного Знамени, перегоняя с группой летчиков по воздуху с авиазавода на фронт новенькие истребители, допустил авиакатастрофу. Один из его подчиненных, то ли решив испытать в полете машину в недозволенном режиме, то ли просто не справившись с ней в воздухе, разбил ее и погиб сам. Вот комэск и загремел в штрафбат.

В те предельно напряженные дни постигал Смешной пехотную науку старательно, тренируясь в перебежках и переползаниях до изнеможения, как он сам говорил, «до тупой боли в натруженных плечах и гудящих ногах». Был он сколько настойчив, столько и терпелив. Стремился все познать, все испробовать. Будучи во взводе автоматчиков, научился метко стрелять из противотанкового ружья, из пулемета. До всего ему было дело. Все, считал он, в бою может пригодиться. Он сумел даже освоить меткую стрельбу из трофейных «фаустпатронов» (или, как их стали называть, «панцер-фауст») по сгоревшему немецкому танку. Казалось, он трудился круглые сутки».

Но относительно штрафных подразделений главный вопрос состоит в другом, в том — существовали ли летные штрафбаты в военно-воздушных силах или нет.

Приведем только одну историю, о которой упоминается практически в каждом издании, посвященном истории штрафных подразделений:

«В литературе, однако, встречаются упоминания — и даже со ссылками на архивы — о неких штрафных авиационных формированиях. Так, биограф Героя Советского Союза И.Е. Федорова называет последнего «командиром группы штрафников» 3-й воздушной армии Калининского фронта. Якобы группа штрафников численностью более 50 человек, действовавшая под руководством Федорова, всего за три месяца сбила и подбила порядка 500 (!?) самолетов врага.

Кое-кто из публицистов сразу схватился за такое «открытие»…

Газета «Труд» дважды выступила на эту тему. На первую публикацию с аргументированными возражениями откликнулись два Героя Советского Союза — генерал-лейтенант в отставке СА Микоян и заслуженный летчик-испытатель СССР А.А. Щербаков. Но журналисты не посчитали необходимым прислушаться к авторам отклика.

Ветераны писали: «Вся наша жизнь, вплоть до сегодняшнего дня, связана с авиацией. Но никогда и ни от кого не слышали об истребительном авиационном полке штрафников, которым он (И.Е. Федоров.) якобы командовал. Между тем авиаполк — не иголка. Где же свидетели этих подвигов? Где боевые донесения? В том числе по фантастическим успехам сорока летчиков этого полка, будто бы всего за два месяца боев уничтоживших 519 фашистских самолетов. В самом деле, лучшие советские истребительные авиаполки, а именно 5-й, 9-й, 32-й и 176-й гвардейские, подобных достижений добивались за 3–4 года тяжелейших сражений и ценой огромных потерь.

Теперь о том, были ли вообще в советских ВВС летчики-штрафники. Приходилось видеть копию приказа Ставки Верховного главнокомандования от 4 августа 1942 г. о создании подобных частей. Правда, не полков, а эскадрилий. Однако никаких иных документальных подтверждений появления на фронте летчиков-штрафников не обнародовано. Не слыхали о нем и известные нам ветераны.

Скорее всего, приказ этот был подписан сгоряча и в жизнь воплощен не был. Вероятно, Сталину просто объяснили, что в случае чего предотвратить перелет к противнику проштрафившегося и, по логике вещей, обреченного почти на верную гибель летчика попросту невозможно. Означает ли это, что летчики не попадали в штрафники? Конечно, попадали. Но тогда им давали в руки винтовку и вместе с пехотой отправляли в атаку в составе обычных штрафбатов. Приходилось слышать и о таком: по приговору трибунала названных преступниками переводили в стрелки-радисты на штурмовики Ил-2. В отличие от кабины пилота, на этих машинах кабина стрелка, одним пулеметом защищавшего заднюю полусферу, не имела надежного бронирования. Поэтому потери среди этой категории были особенно велики…»

Резонны рассуждения ветеранов. А вот доводы журналиста — автора статьи, откровенно говоря, выглядят шаткими. Он в основном ссылается на умение власти «секретить историю». Но штрафной полк — в самом деле не иголка, его в стоге сена не спрячешь. Но о существовании таких частей (или хотя бы одной части), кроме самого И.Е. Федорова, почему-то никто не знает».

Глава 3

Отдельные штурмовые стрелковые батальоны Красной Армии

Изучив опыт боев за крупные города и укрепленные районы обороны противника, командование Красной Армии пришло к выводу, что обычные методы наступления, применяемые в полевых условиях, не дают желаемого успеха при штурме городов и укрепрайонов. Мощные инженерно-оборонительные сооружения, разветвлённая сеть минных заграждений и большая плотность огня сводили на нет испытанные методы ведения боевых действий. Для этого Ставкой ВГК было принято решение о создании отдельных штурмовых стрелковых батальонов (ОШСБ), которые отличались от штрафных рот и штрафных батальонов.

1 августа 1943 года, спустя почти год после создания штрафных подразделений, вышел приказ Народного комиссара обороны о создании офицерских штурмовых батальонов.

Приказ народного комиссара обороны №ОРГ/2/1348 командующим войсками Московского, Приволжского и Сталинградского военных округов о формировании отдельных штурмовых стрелковых батальонов

1 августа 1943 г. Копии: народному комиссару внутренних дел, начальнику Главного политического управления Красной Армии, начальнику Главного управления кадров Красной Армии, командующему артиллерией Красной Армии, начальнику тыла Красной Армии, начальнику Главного артиллерийского управления Красной Армии, начальнику финансового управления Красной Армии, начальнику организационно-учётного управления Красной Армии

В целях предоставления возможности командно-начальствующего составу, находившемуся длительное время на территории, оккупированной противником, и не принимавшему участия в партизанских отрядах, с оружием в руках доказать свою преданность Родине приказываю:

1. Сформировать к 25 августа с.г. из контингентов командно-начальствующего состава, содержащегося в специальных лагерях НКВД: 1-й и 2-й отдельные штурмовые стрелковые батальоны — в Московском военном округе, 3-й отдельный штурмовой стрелковый батальон — в Приволжском военном округе, 4-й отдельный штурмовой стрелковый батальон — в Сталинградском военном округе. Формирование батальонов произвести по штату № 04/331, численностью 927 человек каждый. Батальоны предназначаются для использования на наиболее активных участках фронта. 2. Укомплектование формируемых штурмовых батальонов произвести: а) должностей командиров батальонов, зам. командиров батальонов по политической части, начальников штабов, командиров рот — за счёт лучшего, тщательно отобранного и хорошо подготовленного начальствующего состава, имеющего боевой опыт; б) рядового, младшего начальствующего и остального начальствующего состава — за счёт среднего и старшего начальствующего состава спецконтингентов, находящихся в Люберецком, Подольском, Рязанском и Угольном спецлагерях НКВД, — для батальонов, формируемых в МВО; Калачёвском и Котлубанском спецлагерях НКВД — для батальона, формируемого в ПриВО; Сталинградском, Белокалитвенском, Георгиевском спецлагерях НКВД — для батальона, формируемого в Сталинградском военном округе. Недостающий состав для штурмового стрелкового батальона, формируемого в ПриВО, выделить из Ханларского спецлагеря НКВД по заявке штаба округа в оргуправление Генерального штаба КА. Назначение на должности начальствующего состава как младшего, так и среднего произвести после тщательного отбора командиров из спецконтингентов; в) повозочных, кузнецов ковочных, портных, сапожников, поваров, шофёров — за счёт спецконтингентов, находящихся в Люберецком, Подольском и Рязанском спецлагерях НКВД, — для батальонов, формируемых в МВО; Калачёвском и Котлубанском спецлагерях НКВД — для батальона, формируемого в ПриВО, и Сталинградском, Белокалитвенском, Георгиевском спецлагерях НКВД — для батальона, формируемого в Сталинградском военном округе. 3. Срок пребывания личного состава в отдельных штурмовых стрелковых батальонах установить два месяца участия в боях, либо до награждения орденом за проявленную доблесть в бою или до первого ранения, после чего личный состав при наличии хороших аттестаций может быть назначен в полевые войска на соответствующие должности командно-начальствующего состава. 4. Всему личному составу, назначенному из спецлагерей НКВД, установить форму одежды соответственно занимаемым ими должностями в штурмовом батальоне. 5. Личному составу батальонов установить оклады содержания по занимаемым в батальоне должностям. 6. Семьям личного состава, назначенного в батальоны из спецлагерей НКВД, предоставить все права и преимущества, определённые законом для семей начальствующего состава. 7. Начальникам главных управлений НКО к 5.8.1943 г. обеспечить формируемые батальоны необходимыми кадрами, материальной частью, вооружением, имуществом и транспортом. 8. Об исполнении донести.

Народный комиссар обороны Маршал Советского Союза И.Сталин ЦАМО. Ф.З. ОП.11566. Д. 13. Л. 210–212.

За основу штатного расписания ОШСБ был взят штат стрелкового батальона, количество личного состава изменялось в зависимости от решаемых задач. В первую очередь в состав штурмовых батальонов предполагалось включать командно-начальствующий состав находившейся длительное время на территории, оккупированной противником, и не принимавший участия в партизанских отрядах. А так же из состава спец. контингента лагерей НКВД. Личный состав таких батальонов штрафниками не считался, звания не лишался, но подобно штрафным батальонам бросался на самые опасные направления. В начале было сформировано 4 таких штурмовых батальона численностью 927 человек каждый.

Согласно Переченю № 33 стрелковых частей и подразделений (отдельных батальонов, рот и отрядов) со сроками вхождения их в состав действующей армии о годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. (Приложение к директиве Генерального штаба от 2 июня 1962 г. № 203354. М., 1962, с. 110–111). 1-й отдельный штурмовой стрелковый батальон 15.09.1943 — 3.11.1943 2-й отдельный штурмовой стрелковый батальон 18.09.1943 — 13.11.1943 3-й отдельный штурмовой стрелковый батальон 15.11.1943 — 6.01.1944 — Обращён на укомплектование 4-го ошсб 6.01.1944. 4-й отдельный штурмовой стрелковый батальон 23.11.1943 — 21.03.1944 5-й отдельный штурмовой стрелковый батальон 5.09.1943 — 30.10.1944 6-й отдельный штурмовой стрелковый батальон 14.02.1944 — 29.03.1944 7-й отдельный штурмовой стрелковый батальон 26.01.1944 — 10.03.1944 8-й отдельный штурмовой стрелковый батальон 26.01.1944 — 22.03.1944 9-й отдельный штурмовой стрелковый батальон 26.02.1944 — 30.03.1944 10-й отдельный штурмовой стрелковый батальон 8.05.1944 — 10.10.1944 11-й отдельный штурмовом стрелковый батальон 16.05.1944 — 13.09.1944 12-й отдельный штурмовой стрелковый батальон 17.05.1944 — 12.07.1944 13-й отдельный штурмовой стрелковый батальон 20.06.1944 — 1.10.1944 14-й отдельный штурмовой стрелковый батальон 21.07.1944 — 8.09.1944 — Обращён на доукомплектование 63-го отдельного полка резерва офицерского состава 8.09.1944. 15-й отдельный штурмовой стрелковый батальон 9.08.1944 — 30.09.1944 16-й отдельный штурмовой стрелковый батальон 26.06.1944 — 10.12.1944 17-й отдельный штурмовой стрелковый батальон 28.08.1944 — 7.10.1944 18-й отдельный штурмовой стрелковый батальон 30.09.1944 — 19.11.1944 19-й отдельный штурмовой стрелковый батальон 13.10.1944 — 19.12.1944 20-й отдельный штурмовой стрелковый батальон 15.10.1944 — 10.03.1945 21-й отдельный штурмовой стрелковый батальон 30.09.1944 — 4.11.1944 22-й отдельный штурмовой стрелковый батальон 16.11.1944 — 29.03.1945 23-й отдельный штурмовой стрелковый батальон 3.12.1944 — 9.05.1945 24-й отдельный штурмовой стрелковый батальон 25.12.1944 — 1.03.1945 25-й отдельный штурмовой стрелковый батальон 3.12.1944 — 9.05.1945 26-й отдельный штурмовой стрелковый батальон 14.01.1945 — 10.04.1945 27-й отдельный штурмовой стрелковый батальон 31.01.1945 — 11.05.1945 28-й отдельный штурмовой стрелковый батальон 3.02.1945 — 4.05.1945 29-й отдельный штурмовой стрелковый батальон 3.03.1945 — 9.05.1945.

Из воспоминаний Белкина Л.А.: «Штурмбат формировался только из бывшего комначсостава. Могли только случайно «пропустить» на спецпроверке командира РККА, который у немцев служил в полицаях или был в лагерной полиции. Например, у нас в батальоне был обнаружен бывший полицай из Смоленска, числившийся под фамилией Иванов. Его опознал и разоблачил кто-то из бывших пленных, видевший этого полицая на немецкой службе.»

Поскольку основу таких батальонов составляли офицеры, имеющие не только военное образование, но и большой опыт ведения боевых действий, данные батальоны имели очень высокую эффективность. Однако стоит заметить, что и потери среди личного состава штурмовых стрелковых батальонов были очень высоки. Ведь боевое применение ОШСБ в принципе не отличалось от боевого применения штрафников. Согласно приказу: «…отдельные штурмовые стрелковые батальоны предназначаются для использования на наиболее активных участках фронта…». Для «штурмовиков» это означало только одно — воевать на самых тяжелых участках огневого рубежа передовой и кровью искупать свою «вину». И своей крови офицеры во искупление «вины» не жалели и пролили её предостаточно. Как вспоминал впоследствии один из военнослужащих штрафного подразделения: — «…людей хватало на один-два, редко на три серьезных боя. Практически никто во время наступательных боев более месяца в строю не держался».

Так, к примеру, 12-й ОШСБ 3-го Прибалтийского фронта лишь за несколько дней боёв выполнил свою задачу, но лишился 75% своего личного состава.

Из воспоминаний Белкина Л.А.: «После боя нас осталось сто тридцать человек, включая легкораненых, не ушедших в санбат. Чуть больше десяти процентов от личного состава батальона, пошедшего в атаку 18 августа. Остальные были убиты или ранены. Нас вывели с передовой и отправили в 18-й ОПРОС, для восстановления в званиях и в правах. На всех штрафников командованием батальона были заполнены боевые характеристики. Потом мы сдавали экзамен на знание Боевого устава Красной Армии, и только после этого нам вернули звания и выдали офицерские документы и погоны.»

Офицеры штурмовых батальонов не были осуждены военным трибуналом и офицерских званий не лишались. Интересно, что в документах они значились как «красноармейцы-офицеры». Из воспоминаний Ашика М.В.: " В их красноармейских книжках было записано — «красноармеец-лейтенант», «красноармеец-майор», «красноармеец-полковник». Из воспоминаний Белкина Л.А. : «Нас в армии называли штрафниками. Не было такого термина — «штурмбатовцы».А в батальоне все бойцы были в одном звании — «товарищ красноармеец», и у всех штрафников, кроме взводных командиров, на гимнастерках были погоны красноармейцев. Но я к своим пулеметчикам обращался по имени-отчеству.»

Срок пребывания в штурмовом батальоне отличался от штрафбата и составлял согласно приказа не более двух месяцев. Покинуть штурмовой батальон можно было и не дожидаясь двух месяцев, для этого «красноармеец-офицер» должен проявить исключительную доблесть, либо быть представленным к ордену. Надо отметить, что многие офицеры ввиду своей исключительной отваги досрочно покидали штурмовые батальоны.

Из воспоминаний Белкина Л.А. : " Офицеров, направляемых в штурмовые батальоны, никто не ставил в известность, на какой срок они идут в эту часть. Нам никто из начальства, из постоянного состава батальона, ничего об этом конкретно не говорил. На уровне слухов муссировалась цифра — 6 месяцев, но мы знали, что воюем до первого ранения или до своей гибели. Ну и за взятого «языка» могли освободить из штурмбата, об этом, кстати, нас как-то предупреждали."

«Наши подразделения были срочно переброшены на самое опасное направление, усилив собой боевые порядки полка. Перемешавшись с его бойцами, мы заметили, что в их рядах возникло оживление, какое-то особое настроение, что ли. Ведь понимали они, что рядом с ними в роли рядовых бойцов находились недавние офицеры в самых разных званиях и в атаку они пойдут вместе. И в них будто влилась какая-то свежая, необоримая сила. Все-таки мудрым было это решение слить воедино такой разный контингент воинов».

Отметим и то, что отношение к штурмовым батальонам у обычных пехотных частей было положительным тогда, как контакта штрафников с обычными пехотными частями не допускалось в перерыве между боями ровно, как и отношений с мирным населением. Однако общая цель, стремление сражаться за свободу своей родины объединяли бойцов и офицеров Красной армии, в не зависимости от того, в каких подразделениях они служили. О самом же моменте боя обнаруживаются самые противоречивые свидетельства. Штрафник знал, что он попадёт на самый горячий участок фронта, и были готовы идти на оборону врага. Бывало и по-другому. Нередко под страхом оружия приходилось поднимать командирам в атаку залегших бойцов. «В траншее притаилась в надежде пересидеть бой группа штрафников. И это, когда каждый боец на счету! С противоположных концов траншеи, держа в каждой руке по пистолету, в левой - привычный ТТ., в правой - трофейный парабеллум, он тяжелее, чуть не разрываясь над траншеей - одна нога на одном бруствере, другая на противоположном, двигаемся навстречу друг другу и, сопровождая свои действия соответствующим текстом, стреляем над головами этих паразитов, не целясь и не заботясь о целости их черепов. Проворно вылезают и бегут в цепь. Сейчас, когда вспоминаю этот эпизод, думаю: "Господи! Неужели это был я!».

Вместе с тем, подобные случаи относится непосредственно к штрафным ротам. По свидетельствам ветеранов в офицерском штрафбате такого и быть не могло. «В штрафных и штурмовых батальонах подобного не может быть. Здесь все поставлено на карту. Эти офицеры не лишены званий и в большинстве случаев не имеют судимости. По ранению или отбытию срока они имеют право на прежние должности (Право-то они имели, но, как правило, возвращались в части с понижением)».

Стремились ли командиры помочь своим бойцам. Без сомнения. Однако всё, что мог сделать командир во время боя, чтобы облегчить судьбу штрафника это поддержать его личным примером, а также проследить, чтобы во время боя бойцы все делали правильно, не подставлялись под пули. «Пришлось мне помотаться под огнём по своему взводу, от бойца к бойцу, контролируя состояние своей, так спешно организуемой обороны, убеждаться, что каждый занял наиболее удобную позицию. А в таком контроле нуждались, прежде всего, бывшие летчики, интенданты и даже танкисты, то есть не принадлежавшие ранее к царице полей пехоте».

Вооружение данных подразделений ничем не отличалось от вооружения штатных стрелковых подразделений. Но были и исключения. Из воспоминаний Ашика М.В. : «…Но однажды во время штурма Будапешта мы увидели множество бойцов с такими ножами(боевой нож «Труд –Вача» – ред.). Они оказались из офицерского штурмового батальона, куда попадали не те, кто был осуждён на фронте военным трибуналом, а офицеры, побывавшие в плену; такие батальоны формировались в специальных проверочных лагерях. Каждого проверенного пропускали ещё через одно проверочное чистилище — офицерский штурмовой батальон… … Выяснилось, что этих бойцов вооружили дефицитными ножами потому, что им предстояло вступить в бой, где без поножовщины не обойтись. Перед атакой было объявлено, что гору Геллерт, за которой стоял Королевский дворец, надо взять одним броском. Кто во время атаки ляжет на землю, будет расстрелян как трус и паникёр… … В дурманящем пороховом угаре офицеры-штурмовики гранатами давили всё, что оставалось от немецкой обороны, а когда надо, пускали в ход ножи, по лезвиям которых шла надпись «Труд-Вача». …Никто из них, несмотря на плотный огонь, не залёг, не остановился, не повернул назад. И награда не заставила себя ждать. На вершине оставшимся в живых офицерам-штурмовикам объявили, что своей храбростью они искупили перед Родиной все свои прегрешения…»

Но однажды во время штурма Будапешта мы увидели множество бойцов с такими ножами. Они оказались из офицерского штурмового батальона, куда попадали не те, кто был осуждён на фронте военным трибуналом, а офицеры, побывавшие в плену; такие батальоны формировались в специальных проверочных лагерях. Каждого проверенного пропускали ещё через одно проверочное чистилище — офицерский штурмовой батальон. В их красноармейских книжках было записано — «красноармеец-лейтенант», «красноармеец-майор», «красноармеец-полковник». Всем им давалась возможность своей кровью смыть позор и вину перед Родиной. Ибо на войне «ничто и даже угроза смерти не должны заставить военнослужащего Красной Армии сдаться в плен». Так записано в Уставе. Выяснилось, что этих бойцов вооружили дефицитными ножами потому, что им предстояло вступить в бой, где без поножовщины не обойтись. Перед атакой было объявлено, что гору Геллерт, за которой стоял Королевский дворец, надо взять одним броском. Кто во время атаки ляжет на землю, будет расстрелян как трус и паникёр. Гору вначале бомбили наши самолёты-штурмовики, а затем впереди наступавших пустили офицерский штурмовой батальон. Такое зрелище не для слабонервных. В дурманящем пороховом угаре офицеры-штурмовики гранатами давили всё, что оставалось от немецкой обороны, а когда надо, пускали в ход ножи, по лезвиям которых шла надпись «Труд-Вача». Никто из них, несмотря на плотный огонь, не залёг, не остановился, не повернул назад. И награда не заставила себя ждать. На вершине оставшимся в живых офицерам-штурмовикам объявили, что своей храбростью они искупили перед Родиной все свои прегрешения. И вот теперь передо мной три лейтенанта с боевыми ножами «Труд-Вача» на поясах. — Такие мы видели у офицеров штурмового батальона, — сказал кто-то из морских пехотинцев. — А мы как раз оттуда. Штурмовой батальон распустили. Командиры уехали за новыми офицерами… Теперь эти лейтенанты шли в морской десант.»

Перечень отдельных штурмовых стрелковых батальонов РККА

Наиме- нованиеНомер в/ч п/пГде сфор- мированПериод вхождения в действ. армию (ДА) Срок в ДА (дней) Подчинение (фронт) Оперативное подчинение* Командиры

1 ошсб 2 ошсб 3 ошсб 4 ошсб

5 ошсб

6 ошсб 7 ошсб 8 ошсб 9 ошсб 10 ошсб 11 ошсб 12 ошсб 13 ошсб 14 ошсб 15 ошсб 16 ошсб

17 ошсб 18 ошсб 19 ошсб 20 ошсб

21 ошсб 22 ошсб 23 ошсб 24 ошсб 25 ошсб 26 ошсб

27 ошсб

28 ошсб

29 ошсб19901 19911 19934 19938

51102

48911 48938 64771 64795 13403 13486 13488 44482 44486 25829 52075 (48911) 70896 13424 13428 13441

13450 38384 38397 38388 38394 36400

71212

71094

71150МВО МВО ПриволжВО СталингрВО

нд

ХарВО МВО нд ХарВО МВО нд нд нд нд нд ХарВО

нд ХарВО ХарВО ХарВО

МВО нд нд нд ХарВО нд

нд

нд

нд15.9.43 – 3.11.43 18.9.43 – 13.11.43 15.11.43 – 6.1.44 23.11.43 – 21.3.44

5.9.43 – 30.10.44

14.2.44 – 20.3.44 26.1.44 – 10.3.44 26.1.44 – 22.3.44 26.2.44 – 30.3.44 8.5.44 – 10.10.44 16.5.44 – 13.9.44 17.5.44 – 12.7.44 20.6.44 – 1.10.44 21.7.44 – 8.9.44 9.8.44 – 30.9.44 26.6.44 – 10.12.44

28.8.44 – 7.10.44 30.9.44 – 19.11.44 13.10.44 – 19.12.44 15.10.44 – 10.3.45

30.9.44 – 4.11.44 16.11.44 – 29.3.45 3.12.44 – 9.5 45 25.12.44 – 1.3 45 3.12.44 – 9.5.45 14.1.45 – 10.4.45

31.1.45 – 11.5.45

3.2.45 – 4.5.45

3.3.45 – 9.5.45 50 57 53 120

392

36 45 57 34 166 122 57 104 39 43 168

41 51 69 147

36 134 149 69 149 87

101

91

68КалФ, 1 ПрибФ КалФ, 1 ПрибФ ЗапФ ЗапФ

ЮЗФ(2ф), 3 УФ

3 УФ ЛенФ ЛенФ 3 УФ 3 УФ 3 БФ 3 ПрибФ 3 БФ 3 БФ 1 ПрибФ 3 УФ

1 ПрибФ 1 ПрибФ 3 БФ 2 БФ

1 ПрибФ 1 ПрибФ 1 БФ 1 УФ 2 БФ 2 ПрибФ, ЛенФ/КГВ 3 УФ 2 УФ 2 ПрибФ, ЛенФ/КГВ 3 БФ 39 А 4 уд. А/47 сд 10 Гв. А, 33 А 31 А, 33 А/164 сд

12 А/203 сд 37,46,57 А

46 А/48 гв, 236 сд 2 уд. А 67,59 А/201 сд 46 А/236 сд 5 уд. А 5 А 54, 67 А 31А/88 сд 11 Гв. А/26 гв сд 43 А 46 А

43 А/84 ск 43 А/70 сд 31 А 65 А

43 А/306 сд 61 А, 6 Гв. А 69 А/61 ск 59 А 65 А 10 Гв. А

46 А/108 гв сд 7 Гв А/25 гв сд 6 Гв. А

39 А/91 гв сд майор Аганезов гв. к-н Тетюшкин майор Кузнецов майор Ефремов, майор Чунихин, капитан Маланин п/п-к Колношеев, гв. п/п-к Пташкин, майор Беланов, п/п-к Степанов майор Сухомлин гв.майор Тетюшкин гв.майор Колесов п/п-к Исаев майор Русанов п/п-к Мирошниченко гв. майор Чумаков гв.майор Вихлянский гв.майор Жуков гв. майор Андреев м-р,п/п-к Сухомлин, п/п-к Пронин гв. майор Балабанов майор Львов капитан Перепелкин майор Захароов капитан Кулыгин гв. майор Вдовин к-н Лосев, м-р Гридякин гв.майор Мирошкин гв. п/п-к Домнич гв. м-р Белохвостов майор Русанов

гв.п/п-к Колношеев гв. м-р Беккузаров майор Невзоров

гв. майор Вдовин

* - данные уточняются нд - на настоящий момент данные не найдены КГВ - Курляндская группа войск (48911) - в 16 ошсб некоторое время пользовались штампом с условным номером 6 ошсб, которым также командовал майор Сухомлин Колношеев- в других источниках(наградные документы) Колнашеев

1943 году сформировали четыре отдельных штурмовых стрелковых батальона, в 1944 году — 18 и в 1945-м — 7, причём три из них были сформированы 9 мая 1945 года, а один создали и вовсе после Победы — 11 мая! Видимо, офицеров спецконтингента планировали использовать и в войне с Японией.

К концу войны в составе общевойсковых армий появились даже отдельные штурмовые стрелковые полки. Например, в 53-й армии генерал-лейтенанта И.М.Манагарова, которой предстояло во время Будапештской наступательной операции 2-го Украинского фронта преодолеть немецкие и венгерские оборонительные линии, ударной силой стал 3-й ударно-штурмовой полк, имевший в своем составе 23-й, 26-й и 30-й отдельные ударно-штурмовые батальоны. "Штурмовики" дрались самоотверженно, не жалея крови — ни вражеской, ни своей. Понятно, что ОШСБ использовались командованием как штрафные батальоны. По воспоминанию очевидцев, "людей хватало на одну -две атаки.

Глава 4

Заградотряды.

Заградотряды в РККА появились задолго до приказа №227.

Их стали уже применять во время советско-японских пограничных столкновений в 1938—1939 гг. на озере Хасан и Халхин-Голе они уже действовали в тылу советских войск.

Во время советско-финской войны также действовали заградотряды «для повышения наступательного порыва» частей Красной армии. Во время войны с Финляндией войска Красной Армии, как известно, в декабре 1939 г. — начале 1940 г. потерпели неудачу. В первой половине января 1940 г. у северного побережья Ладожского озера в окружении оказалась 168-я стрелковая дивизия, севернее, у Суомуссалми, была разгромлена 163-я, а затем 44-я стрелковые дивизии 9-й армии. В докладе № 3783, представленном 15 января в Генеральный штаб, командующий 9-й армией генерал-лейтенант В.И. Чуйков и Л.З. Мехлис, являвшийся членом Военного совета армии, подчеркивали:

«В Кандалакше, Кеми, Кочкоме и других тыловых районах попадаются значительные группы дезертиров. Нами приняты меры — они арестовываются. Во всех гарнизонах организовано круглосуточное патрулирование. На участке дорожно-эксплуатационного полка организованы заградительные отряды (одно-два отделения) во главе со средним командиром и политруком. Приказом Военного совета, с участием армейского трибунала, созданы четыре выездные сессии воентрибунала — в Кандалакше, Кеми, Кочкоме и Ухта-Войнице. Не допуская массовых репрессий, мы проведем суды не только в строевых частях, но и тщательно проведем несколько процессов над красноармейцами и младшими командирами, предательски бросившими фронт. Порядок проведения такой же, как в отношении верхушки 44-й с.д, т. е. открытым судом и расстрел в присутствии представителей частей. Менее злостных, желающих искупить свою вину, отправляем на фронт, известив о них командование частей, о чем докладываем для сведения. Вокруг процессов ведется разъяснительная работа».

24 января 1940 г. нарком обороны СССР К.Е. Ворошилов и нарком внутренних дел Л.П. Берия подписали приказ № 003/0093, в котором говорилось: «Из состава оперативных полков НКВД, обеспечивающих коммуникации действующей армии, сформировать контрольно-заградительные отряды, подчинив их Особым отделам». На эти отряды возлагались задачи по организации заслонов и застав, проведению облав в тылу действующей армии, задержанию дезертиров. Численность отряда составляла 100 человек. В полосе действий 14-й армии было создано 2 заградительных отряда, 9-й армии — 5, 8-й армии — 8, 13-й армии — 5 и 7-й армии — 7 отрядов.

После тщательной подготовки войска Северо-Западного фронта под командованием командарма 1 ранга С.К. Тимошенко возобновили 11 февраля наступление и к началу марта нанесли поражение финской армии. Победа в войне была достигнута благодаря героизму и мужеству бойцов и командиров Красной Армии. Действия заградительных отрядов не являлись в данном случае одним из решающих факторов успешного завершения войны. По итогам анализа боевого опыта конфликтов межвоенного периода Начальник Главного управления политпропаганды РККА Лев Мехлис прямо заявил: «Опыт Хасана, Халхин-Гола и Финляндии показал, что заградительные отряды в военных условиях себя оправдали, поэтому надо принимать меры к тому, чтобы в военное время в действующих армиях на основных направлениях в тылу были заградительные отряды, подчинённые органам НКВД». После советско-финской войны создание и использование заградотрядов стало неписаной и необъявленной частью советской военной доктрины, а их подчинение органам НКВД свидетельствовало об определённом недоверии Сталина военному руководству и затрудняло взаимодействие частей и соединений с органами НКВД.

22 июня 1941 г., в день начала Великой Отечественной войны, Президиум Верховного Совета СССР принял Указ о введении военного положения в Белорусской, Карело-Финской, Литовской, Латвийской, Молдавской, Украинской и Эстонской Советских Социалистических Республиках, Крымской АССР, Архангельской, Вологодской, Воронежской, Ивановской, Калининской, Курской, Ленинградской, Мурманской, Московской, Орловской, Ростовской, Рязанской, Смоленской, Тульской и Ярославской областях, Краснодарском крае, городах Москва и Ленинград. Одновременно Президиум Верховного Совета СССР своим Указом утвердил «Положение о военных трибуналах в местностях, объявленных на военном положении, и в районах военных действий». Военным трибуналам передавались все дела о преступлениях, направленных против обороны, общественного порядка и государственной безопасности.В первые дни войны руководители ряда партийных организаций и командующие фронтами и армиями принимали меры по наведению порядка в войсках, отступавших под натиском противника. Так, на Северо-Западном фронте уже 23 июня 1941 г. в соединениях 8-й армии из отошедших подразделений пограничного отряда были организованы отряды по задержанию самовольно уходящих с фронта. В соответствии с постановлением «О мероприятиях по борьбе с парашютными десантами и диверсантами противника в прифронтовой полосе», принятым Советом Народных Комиссаров СССР 24 июня, по решению военных советов фронтов и армий создавались заградительные отряды из войск НКВД.

В записке секретаря Брестского обкома КП (б) Белоруссии М.Н. Тупицына «О положении на фронте Брест-Кобринского направления» в ЦКВКП (б) и ЦККП (б) Белоруссии от 25 июня отмечалось:

«Брестский обком КП (б)Б считает необходимым информировать Вас о создавшемся положении на фронте Брест-Кобринского направления.

Обком КП (б)Б считает, что руководство 4-й армии (командующий генерал-майор A.A. Коробков. — Авт.) оказалось неподготовленным организовать и руководить военными действиями. Это подтверждается целым рядом фактов, в частности:

Вторжение немецких войск на нашу территорию произошло так легко потому, что ни одна часть и соединение не были готовы принять боя, поэтому вынуждены были или в беспорядке отступать, или погибнуть. В таком положении оказались 6-я и 42-я стрелковые дивизии в Бресте и 49-я сд — в Высоковском районе[1]

В Брестской крепости на самой границе держали две стрелковые дивизии, которым даже в мирных условиях требовалось много времени для того, чтобы выйти из этой крепости и развернуться для военных операций. Кроме того, несмотря на сигнал военной опасности, командный состав жил в городе на квартирах. Естественно, при первых выстрелах среди красноармейцев создалась паника, а мощный шквал огня немецкой артиллерии быстро уничтожил обе дивизии. По рассказам красноармейцев, которым удалось спастись, заслуживает внимания и тот факт, что не все части и соединения имели патроны, не было патронов у бойцов.

В 49-й сд после первых же выстрелов также произошло смятение. Разработанный заранее план действий на случай войны не был изучен командирами подразделений, и, как рассказывает секретарь Высоковского PK КП (б)Б т. Рябцев, командир 49-й сд только в его присутствии стал давать распоряжения подразделениям, но было уже поздно…

Можно было бы привести много примеров, подтверждающих, что командование 4-й армии, несмотря на то что оно находилось в пограничной области, не подготовилось к военным действиям.

Вследствие такого состояния с первых же дней военных действий в частях 4-й армии началась паника. Застигнутые внезапным нападением, командиры растерялись. Можно было наблюдать такую картину, когда тысячи командиров (начиная от майоров и полковников и кончая мл. командирами) и бойцов обращались в бегство. Опасно то, что эта паника и дезертирство не прекращаются до последнего времени, а военное руководство не принимает решительных мер. Работники обкома партии вместе с группой пограничников пробовали задерживать бегущих с фронта. На шоссе около Ивацевичи нам временно удалось приостановить это позорное бегство. Но здесь необходимо принять более серьезные и срочные меры борьбы со стороны военного командования.

Возмутительным фактом является и то, что штаб корпуса не установил связь с обкомом, выехал на командный пункт за город, потеряв связь со своими частями. Таким образом, многие командиры и политработники вместо организации эвакуации в панике бежали из города, в первую очередь спасая свои семьи, а красноармейцы бежали в беспорядке.

Обком и Горком КП(б)Б вместе с обл. управлениями НКВД и НКГБ пытались первое время навести порядок в городе, но эффективно ничего сделать не смогли, поскольку красноармейские части в панике отступали. Поэтому, не зная обстановки, не имея связи с военным командованием, не рассчитывая на боеспособность воинских частей, мы вынуждены были оставить г. Брест.

Обком КП(б)Б считает, что необходимо принять самые срочные и решительные меры по наведению порядка в 4-й армии и укрепить руководство 4-й армии».

На документе имеется резолюция И.В. Сталина: «т. Маленкову. И.» и справка генерала армии Г.К. Жукова: «Командующий 4-й армией снят с работы и отдан под суд. Жуков. 9. VIII. 1941 года».

29 июня 1941 г. секретарь Гомельского обкома Компартии (большевиков) Белоруссии Ф.В. Жиженков телеграфировал в ЦК ВКП (б), И.В. Сталину:

«Бюро Гомельского обкома информирует Вас о некоторых фактах, имевших место с начала военных действий и продолжающихся в настоящее время.

Деморализующее поведение очень значительного числа командного состава: уход с фронта командиров под предлогом сопровождения эвакуированных семейств, групповое бегство из части разлагающе действует на население и сеет панику в тылу. 27 июня группа колхозников Корналинского сельсовета Гомельского района истребительного батальона задержала и разоружила группу военных, около 200 человек, оставивших аэродром, не увидев противника, и направляющихся в Гомель. Несколько небольших групп и одиночек разоружили колхозники Уваровичского района.

Незнание командованием дислокаций частей, их численности, вооружения, аэродромов, снаряжения, дислокаций баз Наркомобороны, их количества и содержимого в районе его действия тормозит быструю организацию активного отражения противника.

Посылка безоружных мобилизованных в районы действия противника (27 июня по приказу командующего в Жлобине было выгружено 10 000 человек, направляемых в Минск).

Все это не дает полной возможности сделать сокрушительный удар по противнику и отбросить его, а, наоборот, создало сейчас большую угрозу для Гомельского участка фронта и тем самым создает угрозу прорыва противника в тыл Киевского участка фронта».

О положении на Пинском направлении секретарь Лунинецкого райкома ВКП (б) В.И. Анисимов в конце июня докладывал Л.М. Кагановичу:

«Сейчас от Дрогичино до Лунинца и далее на восток до Житковичей сопротивление противнику оказывают отдельные части, а не какая-то организованная армия. Штаб 4-й армии после бомбардировки его в Кобрине до сих пор не собран, и отдельные части штаба ищут друг друга. Место пребывания командующего армией генерал-майора Коробкова до сих пор неизвестно, никто не руководит расстановкой сил, в результате чего на участке железной дороги Барановичи — Лунинец наших войск нет, Лунинец с севера не прикрыт, и немцы сейчас, проходящие по шоссе от Баранович на Слуцк, могут беспрепятственно прийти в Лунинец, что может создать мешок для всего Пинского направления. В самом Лунинце гарнизона почти нет. Проведенная в нашем районе мобилизация людей и коней эффекта не дала. Люди скитаются без цели, нет вооружения и снарядов (очевидно, нарядов. — Авт.) на отправку людей. В городе полно командиров и красноармейцев из Бреста, Кобрина, не знающих, что им делать, беспрерывно продвигающихся на машинах на восток без всякой команды, так как никакого старшего войскового командира, который мог бы комбинировать действия войск, нет.

Прибывший вчера в Лунинец генерал-майор артиллерии Дмитриев, находившийся до этого в отпуске, сам, видимо, не зная обстановки и не зная о существовании штаба армии, никаких указаний не дал. Сегодня отправился в Пинск в поисках штаба.

В Пинске сами в панике подорвали артсклады и нефтебазы и объявили, что их бомбами (очевидно, подорвали. — Авт.), а начальник гарнизона и обком партии сбежали к нам в Лунинец, а потом, разобравшись, что это была просто паника, вернулись в Пинск, но боеприпасы, горючее пропали, — и дискредитировали себя в глазах населения.

Шлют самолеты в разобранном виде, а собрать их негде. Их будем возвращать обратно.

Эти факты подрывают доверие населения. Нам показывают какую-то необъяснимую расхлябанность. Все требуют немедленных мер, назначения командующего, создания штаба, значительного усиления вооруженных сил, усиления истребительной авиации, т. к. сейчас бомбардировщики немцев чувствуют себя безнаказанно…».

Начальник Третьего управления (контрразведка) наркомата обороны СССР майор госбезопасности А.Н. Михеев 27 июня 1941 г. подписал директиву № 35523, в которой предусматривалась:

«Организация подвижных контрольно-заградительных отрядов на дорогах, железнодорожных узлах, для прочистки лесов и т. д., выделяемых командованием, с включением в их состав оперативных работников органов Третьего управления с задачами:

а) задержания дезертиров;

б) задержания всего подозрительного элемента, проникшего на линию фронта;

в) предварительного расследования, производимого оперативными работниками органов Третьего управления НКО (1–2 дня) с последующей передачей материала вместе с задержанными по подсудности».

Такие формирования создавались военной контрразведкой в лице сначала 3-го управления НКО СССР, а с 17 июля 1941 г. — Управления особых отделов НКВД СССР и подчиненных органов в войсках.

Подвижные контрольно-заградительные отряды комплектовались за счет личного состава, выделяемого военным командованием, в них включались оперативные работники органов военной контрразведки. Последние, как требовала директива, должны были лишь проводить предварительное расследование в отношении задержанных подозрительных лиц, но не имели права решать их судьбы, вроде расстрела на месте.

Для мобилизации сил и средств на отпор врагу Совет Народных Комиссаров (СНК) СССР и ЦКВКП (б) издали 29 июня директиву партийным и советским органам прифронтовых областей. В директиве требовалось:

«…3) Укрепить тыл Красной Армии, подчинив интересам фронта всю свою деятельность, обеспечить усиленную работу всех предприятий, разъяснить трудящимся их обязанности и создавшееся положение, организовать охрану заводов, электростанций, мостов, телефонной и телеграфной связи, организовать беспощадную борьбу со всякими дезорганизаторами тыла, дезертирами, паникерами, распространителями слухов, уничтожать шпионов, диверсантов, вражеских парашютистов, оказывая во всем этом быстрое содействие истребительным батальонам. Все коммунисты должны знать, что враг коварен, хитер, опытен в обмане и распространении ложных слухов, учитывать все это в своей работе и не поддаваться на провокации…

6) Немедленно предавать суду Военного трибунала всех тех, кто своим паникерством и трусостью мешает делу обороны, — невзирая на лица…»

Для мобилизации сил и средств на отпор врагу Совет Народных Комиссаров (СНК) СССР и ЦКВКП (б) издали 29 июня директиву партийным и советским органам прифронтовых областей. В директиве требовалось:

«…3) Укрепить тыл Красной Армии, подчинив интересам фронта всю свою деятельность, обеспечить усиленную работу всех предприятий, разъяснить трудящимся их обязанности и создавшееся положение, организовать охрану заводов, электростанций, мостов, телефонной и телеграфной связи, организовать беспощадную борьбу со всякими дезорганизаторами тыла, дезертирами, паникерами, распространителями слухов, уничтожать шпионов, диверсантов, вражеских парашютистов, оказывая во всем этом быстрое содействие истребительным батальонам. Все коммунисты должны знать, что враг коварен, хитер, опытен в обмане и распространении ложных слухов, учитывать все это в своей работе и не поддаваться на провокации…

6) Немедленно предавать суду Военного трибунала всех тех, кто своим паникерством и трусостью мешает делу обороны, — невзирая на лица…»

В ходе приграничных сражений войска Красной Армии, действовавшие на северо-западном, западном и юго-западном стратегических направлениях, понесли тяжелые потери. Командующий Северо-Западным фронтом генерал-полковник Ф.И. Кузнецов вынужден был 30 июня 1941 г. отдать своим войскам приказ об отходе на рубеж укрепленных районов. В частности, 8-я армия должна была к исходу 2 июля отойти на рубеж Дзени, Гулбенэ, озеро Лубана, где перейти к обороне. Командующий армией генерал-майор П.П. Собенников в своем приказе № 04 от 1 июля определил порядок отхода и занятия оборонительного рубежа. При этом он потребовал от командиров 10-го, 11-го стрелковых и 12-го механизированного корпусов и дивизий «немедленно организовать отряды заграждений для задержания бежавших с фронта», которых отправлять на фронт независимо от принадлежности к той или иной части.

На следующий день генерал Собенников ставит войскам армии задачу уничтожить переправившиеся через Западную Двину части противника и вновь овладеть северным берегом реки. При этом требовалось пополнить подразделения личным составом, полученным из отрядов заграждения и запасных стрелковых полков. В соответствии с этими приказами временно исполняющий обязанности командира 10-го стрелкового корпуса генерал-майор Березинский 2 июля приказал командирам соединений и частей всемерно использовать для службы заграждения пограничников и подразделения НКВД, несущие службу заграждения в полосе корпуса. Однако все эти меры уже не могли спасти положения, так как войска 8-й армии под натиском превосходящих сил противника продолжали отход.

Такая же обстановка складывалась и на Западном и Юго-Западном фронтах. Одновременно участились случаи дезертирства военнослужащих. Это вынудило Генеральный штаб Красной Армии принять меры по задержанию дезертиров. 2 июля начальникам штабов военных округов за подписью заместителя начальника Генерального штаба РККА генерал-лейтенанта В.Д. Соколовского была направлена директива № 703/м, в которой отмечалось:

«Имеются отдельные случаи просачивания с фронта дезертиров во внутренние районы. При этом военные комиссариаты якобы принимают таких людей на учет и отпускают домой.

Немедленно дать указание всем областным, районным военным комиссарам, командирам соединений и запасных частей — военнообязанных, призванных по мобилизации, а также военнослужащих, просачивающихся с фронта в тыловые районы одиночным порядком или группами без надлежащих документов, задерживать и передавать военным трибуналам для привлечения к ответственности по законам военного времени. Отдельные команды мобилизованных рядового и начальствующего состава, передвигающиеся в свои части, строго проверять и принимать меры к передаче их по назначению или в ближайшие запасные части».

Нарком Военно-морского флота адмирал Н.Г. Кузнецов в своей директиве № 315 от 9 июля Военному совету Краснознаменного Балтийского флота, командующим Кронштадтской военно-морской базой и силами морской обороны Ленинграда и Озерного района писал:

«Наблюдаются случаи, когда целые группы краснофлотцев и даже некоторые командиры самостоятельно «эвакуируются» с фронта и из прифронтовой полосы, захватывая иногда автомашины, на которых беспрепятственно и бесконтрольно приезжают прямо в Ленинград, где безнаказанно распространяют ложные, явно провокационные слухи. Отдельные «командиры» даже переодеваются в краснофлотскую форму, уничтожая личные документы. Эти позорные случаи предательства своих товарищей, оставшихся на фронте, и сеяние панических слухов не встречают решительного воздействия ни со стороны органов прокуратуры, ни со стороны командования.

Приказываю:

Немедленно и самым решительным образом ударить по дезорганизаторам фронта и тыла, строжайше, по законам военного времени судить каждого покинувшего свой боевой пост командира и краснофлотца, а также тех начальников, которые потворствуют им, не ведут беспощадной борьбы с дезертирами и паникерами».

Представьте себе бойца Красной армии в 1941 году. В стране, где большинство населения были крестьянами, армия также состояла в основном из них. При этом правительство, которое возглавляло страну, олицетворяло в его глазах победившую диктатуру, перед которой он смирился, стараясь вытерпеть все трудности, которые она ему уготовила. Во время июньской катастрофы 1941 года этот красноармеец, воевавший "за власть советов" и внезапно, в одночасье, потерявший эту власть, просто не мог понять, как ему быть дальше. Миллионы попавших в плен - это как раз те самые потерявшие уверенность, растерянные и сбитые с толку красноармейцы. Командиры понимали не больше, чем рядовые бойцы - вплоть до самого Сталина никто не мог сказать, что делать в сложившихся обстоятельствах. Моральное состояние бойцов и командиров было на тот момент, настолько низким, что над армией, гораздо более сильной, чем та, что напала на СССР, нависла угроза полного поражения. Что оставалось делать красноармейцу? Отступать - в 1941 году для большинства это было единственным, что приходило в голову. Ведь они шли в тыл, к своим.За первые три недели войны из 170 советских дивизий, принявших на себя удар противника, 28 оказались полностью разгромлены, а 70 — лишились более чем половины личного состава и военной техники. Безвозвратные потери только трех фронтов — Северо-Западного, Западного и Юго-Западного — составили около 600 тыс. человек. За период с 11 июля по 30 сентября 1941 г., поданным германских исследователей, противник взял в плен 2,1 млн советских военнослужащих.

Как только верховное главнокомандование уяснило себе, что привычное построение больших масс войск в приграничной полосе разваливается под ударами мобильной армии, способной маневрировать с учетом сложившейся обстановки, оно начало принимать меры. В первую очередь необходимо было прекратить разброд и шатание в войсках. Так в Красной армии появились заградотряды.

В начале июля 1941 года Главный военный прокурор Красной армии В. И. Носов доложил сводку о чрезвычайных происшествиях в Красной армии за первые дни войны, где сообщалось, что в начале войны заградительные пункты отсутствовали, но к 6 июля 1941 года на фронте были созданы заградительные пункты и заградотряды. Начальник Генерального штаба РККА генерал армии Г. К. Жуков и Ставка ВГК рассматривали действия заградотрядов как необходимое условие для успеха ведения вооружённой борьбы. Так, 10 июля 1941 года он по прямому проводу упрекал командующего Северо-Западного фронта генерал-полковника Ф. И. Кузнецова, что «истребительные отряды у Вас до сих пор не работают и плодов их работы не видно».

Начальник Главного управления политической пропаганды РККА армейский комиссар 1 ранга Л.З. Мехлис 15 июля 1941 г. направил военным советам и начальникам управлений, отделов политпропаганды фронтов, округов и армий директиву, в которой отмечалось, что «трус и паникер с партийным или комсомольским билетом — самый худший враг, изменник Родине и делу нашей большевистской партии». Он потребовал «паникеров, трусов, шкурников, дезертиров и пораженцев немедленно изгонять из партии и комсомола и предавать суду военного трибунала».

С целью усиления борьбы с трусами, паникерами и дезертирами Государственный Комитет Обороны (создан 30 июня) принимает 16 июля постановление № ГКО-169сс(№ 00381), адресованное главнокомандующим, военным советам фронтов и армий, командующим войсками военных округов, командирам корпусов и дивизий с указанием прочесть его во всех ротах, батареях, эскадронах и авиаэскадрильях.

В постановлении говорилось:

«Государственный Комитет Обороны устанавливает, что части Красной Армии в боях с германскими захватчиками в большинстве случаев высоко держат великое знамя советской власти и ведут себя удовлетворительно, а иногда прямо геройски, отстаивая родную землю от фашистских грабителей.

Однако наряду с этим Государственный Комитет Обороны должен признать, что отдельные командиры и рядовые бойцы проявляют неустойчивость, паникерство, позорную трусость, бросают оружие и, забывая свой долг перед Родиной, грубо нарушают присягу, превращаются в стадо баранов, в панике бегущих перед обнаглевшим противником.

Воздавая честь и славу отважным бойцам и командирам, Государственный Комитет Обороны считает вместе с тем необходимым, чтобы были приняты строжайшие меры против трусов, паникеров, дезертиров.

Паникер, трус, дезертир хуже врага, ибо он не только подрывает наше дело, но и порочит честь Красной Армии. Поэтому расправа с паникерами, трусами и дезертирами и восстановление воинской дисциплины являются нашим священным долгом, если мы хотим сохранить незапятнанным великое звание воина Красной Армии.

Исходя из этого, Государственный Комитет Обороны по представлению главнокомандующих и командующих фронтами и армиями арестовал и предал суду военного трибунала за позорящую звание командира трусость, бездействие власти, отсутствие распорядительности, развал управления войсками, сдачу оружия противнику без боя и самовольное оставление боевых позиций:

Бывшего командующего Западным фронтом генерала армии Павлова;

Бывшего начальника штаба Западного фронта генерал-майора Климовских;

Бывшего начальника связи Западного фронта генерал-майора Григорьева;

Бывшего командующего 4-й армией Западного фронта генерал-майора Коробкова;

Бывшего командира 41-го стрелкового корпуса Северо-Западного фронта генерал-майора Кособуцкого;

Бывшего командира 60-й горно-стрелковой дивизии Южного фронта генерал-майора Селихова;

Бывшего заместителя командира 60-й горно-стрелковой дивизии Южного фронта полкового комиссара Курочкина;

Бывшего командира 30-й стрелковой (правильно: горно-стрелковая. — Авт.) дивизии Южного фронта генерал-майора Галактионова;

Бывшего заместителя командира 30-й стрелковой дивизии Южного фронта полкового комиссара Елисеева.

Воздавая должное славным и отважным бойцам и командирам, покрывшим себя славой в боях с фашистскими захватчиками, Государственный Комитет Обороны предупреждает вместе с тем, что он будет и впредь железной рукой пресекать всякое проявление трусости и неорганизованности в рядах Красной Армии, памятуя, что железная дисциплина в Красной Армии является важнейшим условием победы над врагом.

Государственный Комитет Обороны требует от командиров и политработников всех степеней, чтобы они систематически укрепляли в рядах Красной Армии дух дисциплины и организованности, чтобы они личным примером храбрости и отваги вдохновляли бойцов на великие подвиги, чтобы они не давали паникерам, трусам и дезорганизаторам порочить великое знамя Красной Армии и расправлялись с ними как с нарушителями присяги и изменниками Родины».

Д.Г. Павлов, В.Е. Климовских, А.Т. Григорьев и A.A. Коробков были приговорены 22 июля 1941 г. Военной коллегией Верховного суда СССР к расстрелу. Постановлением Военной коллегии Верховного суда СССР от 31 июля 1957 г. они были реабилитированы. И.С. Кособуцкий по приговору Военной коллегии Верховного суда СССР от 26 июля 1941 г. был подвергнут наказанию в виде лишения свободы в исправительно-трудовом лагере сроком на 10 лет. Постановлением Президиума Верховного Совета СССР от 21 октября 1942 г. он был досрочно освобожден, а 31 октября 1943 г. с него снята судимость. М.Б. Салихов военным трибуналом Южного фронта осужден на 10 лет тюремного заключения с отбытием наказания по окончании войны. И.К. Елисеев до конца войны находился на партийно-политической работе в войсках, а И.Г. Курочкин до августа 1941 г. был комиссаром 60-й горнострелковой дивизии. С.Г. Галактионов был реабилитирован постановлением Военной коллегии Верховного суда СССР от 29 мая 1961 г.

17 июля 1941 г. Государственный Комитет Обороны принимает постановление № 187сс о преобразовании органов Третьего управления наркомата обороны от отделений в дивизиях и выше в Особые отделы НКВД, а Третьего управления — в Управление Особых отделов НКВД СССР. Особым отделам предоставлялось право ареста дезертиров, а в необходимых случаях и расстрела их на месте. «Смысл преобразования органов Третьего управления в Особые отделы с подчинением их НКВД заключается в том, — отмечалось в директиве № 169 от 18 июля наркома внутренних дел Л.П. Берии, — чтобы повести беспощадную борьбу со шпионами, предателями, диверсантами, дезертирами и всякого рода паникерами и дезорганизаторами. Беспощадная расправа с паникерами, трусами, дезертирами, подрывающими мощь и порочащими честь Красной Армии, так же важна, как и борьба со шпионажем и диверсией». В тот же день Берия подписал приказ № 00941, который предусматривал формирование при Особых отделах дивизий и корпусов отдельных стрелковых взводов, при Особых отделах армий — отдельных стрелковых рот, при Особых отделах фронтов — отдельных стрелковых батальонов, укомплектованных личным составом войск НКВД.

В качестве главных задач особых отделов на период войны постановлением Государственного Комитета Обороны были определены «решительная борьба со шпионажем и предательством в частях Красной Армии и ликвидация дезертирства в непосредственно прифронтовой полосе». Они получали право ареста дезертиров, а в необходимых случаях и расстрела их на месте. Для обеспечения оперативных мероприятий при особых отделах в соответствии с приказом наркома внутренних дел Л.П. Берии к 25 июля 1941 г. были сформированы: в дивизиях и корпусах — отдельные стрелковые взводы, в армиях — отдельные стрелковые роты, во фронтах — отдельные стрелковые батальоны. Используя их, особые отделы организовывали службу заграждения, выставляя засады, посты и дозоры на дорогах, путях движения беженцев и других коммуникациях. Каждого задержанного командира, красноармейца, краснофлотца проверяли. Если его признавали бежавшим с поля боя, то он подвергался немедленному аресту, и по нему начиналось оперативное (не более чем 12-часовое) следствие для предания суду военного трибунала как дезертира. На особые отделы возлагалась обязанность приведения в исполнение приговоров военных трибуналов, в том числе перед строем. В «особо исключительных случаях, когда обстановка требует принятия решительных мер для немедленного восстановления порядка на фронте», начальник особого отдела имел право расстрелять дезертиров на месте, о чем должен был тут же донести в особый отдел армии и фронта (флота). Военнослужащих, отставших от части по объективной причине, организованно, в сопровождении представителя особого отдела направляли в штаб ближайшей дивизии.

Инструкция для особых отделов НКВД Северо-Западного фронта по борьбе с дезертирами, трусами и паникёрами

… § 4

Особые отделы дивизии, корпуса, армии в борьбе с дезертирами, трусами и паникёрами осуществляют следующие мероприятия:

а) организуют службу заграждения путём выставления засад, постов и дозоров на войсковых дорогах, дорогах движения беженцев и других путях движения, с тем чтобы исключить возможность какого бы то ни было просачивания военнослужащих, самовольно оставивших боевые позиции;

б) тщательно проверяют каждого задержанного командира и красноармейца с целью выявления дезертиров, трусов и паникёров, бежавших с поля боя;

в) всех установленных дезертиров немедленно арестовывают и ведут следствие для предания их суду военного трибунала. Следствие заканчивать в течение 12-часового срока;

г) всех отставших от части военнослужащих организовывают повзводно (поротно) и под командой проверенных командиров в сопровождении представителя особого отдела направляют в штаб соответствующей дивизии;

д) в особо исключительных случаях, когда обстановка требует принятия решительных мер для немедленного восстановления порядка на фронте, начальнику особого отдела представляется право расстрела дезертиров на месте. О каждом таком случае начальник особого отдела доносит в особый отдел армии и фронта;

е) приводят в исполнение приговор военного трибунала на месте, а в необходимых случаях перед строем;

ж) ведут количественный учёт всех задержанных и направленных в части и персональный учёт всех арестованных и осуждённых;

з) ежедневно доносят в особый отдел армии и особый отдел фронта о количестве задержанных, арестованных, осуждённых, а также о количестве переданных в части командиров, красноармейцев и материальной части.

Несмотря на принятые меры, в организации заградительной службы по-прежнему имели место значительные недочеты. Начальник Генерального штаба Красной Армии генерал армии Г.К. Жуков в своей телеграмме № 00533 от 26 июля главнокомандующим войск направлений и командующим войсками фронтов отмечал:

«Через линию заградительных отрядов тыла просачивается в глубокий тыл очень большое количество командиров и красноармейцев. Проникая в глубокий тыл, они своим появлением и преувеличенными сообщениями дезорганизуют население и распространяют панику. Расследованием установлено:

Заградслужба в тылах армий и фронтов организована очень низко, и стоит она только на дорогах.

При задержании вместо немедленного направления во фронтовые части задержанных направляют глубже в тыл.

Ставка приказала немедленно лично разобраться, как организована заградслужба, и дать начальникам охраны тыла исчерпывающие указания. Всех задержанных вливать во фронтовые части и в тыл не направлять».

Для устранения выявленных недостатков начальник Управления особых отделов НКВД СССР, заместитель наркома внутренних дел комиссар госбезопасности 3 ранга В. С. Абакумов издал 28 июля директиву № 39212 об усилении работы заградительных отрядов по выявлению и разоблачению агентуры противника, перебрасываемой через линию фронта. В директиве, в частности, сказано:

«…Одним из серьезных средств выявления, засылаемых к нам агентов германской разведки являются организованные заградительные отряды, которые должны тщательно проверять всех без исключения военнослужащих, неорганизованно пробирающихся с фронта в прифронтовую полосу, а также военнослужащих, группами или в одиночку попадающих в другие части. Однако имеющиеся материалы говорят о том, что работа заградительных отрядов еще недостаточно организована, проверка задержанных лиц проводится поверхностно, зачастую не оперативным составом, а военнослужащими.

В целях выявления и беспощадного уничтожения агентуры противника в частях Красной Армии предлагаю:

Усилить работу заградительных отрядов, для чего выделить в отряды опытных оперативных работников. Установить, как правило, что опрос всех без исключения задерживаемых должен производиться только оперработниками.

Всех лиц, возвратившихся из германского плена, как задержанных заградительными отрядами, так и выявленных агентурным и другим путем, арестовывать и тщательно допрашивать об обстоятельствах пленения и побега или освобождения из плена. Если следствием не будут добыты данные о причастности их к органам германской разведки, таких лиц из-под стражи освобождать и направлять на фронт в другие части, установив за ними постоянное наблюдение как со стороны органов особого отдела, так и со стороны комиссара части».

Меры по наведению порядка и борьбе с изменниками и дезертирами принимались и на Северо-Западном фронте. Так, в спецсообщении № 131142 Особого отдела НКВД этого фронта от 24 июля в Военный совет Северо-Западного фронта приводятся сведения о действиях Особого отдела НКВД 8-й армии на территории Эстонии. В спецсообщении говорилось: «15 июля 1941 г. заградотрядом в районе расположения 320-го с.п пойманы два шпиона из местного населения, которые сообщили противнику о расположении наших частей. Шпионы расстреляны на месте».

Еще более жестко вопрос о борьбе с предательством и дезертирством был поставлен в приказе № 27 Cтавки ВГК «О случаях трусости и сдаче в плен и мерах по пресечению таких действий». Приказ, имевший гриф «Без публикации», был подписан 16 августа председателем ГКО И.В. Сталиным, его заместителем В.М. Молотовым, маршалами Советского Союза С.М. Буденным, С.К. Тимошенко, К.Е. Ворошиловым, Б.М. Шапошниковым и генералом армии Г.К. Жуковым. В этом документе говорилось:

«Не только друзья признают, но и враги наши вынуждены признать, что в нашей освободительной войне с немецко-фашистскими захватчиками части Красной Армии, громадное их большинство, их командиры и комиссары ведут себя безупречно, мужественно, а порой — прямо героически. Даже те части нашей армии, которые случайно оторвались от армии и попали в окружение, сохраняют дух стойкости и мужества, не сдаются в плен, стараются нанести врагу побольше вреда и выходят из окружения. Известно, что отдельные части нашей армии, попав в окружение врага, используют все возможности для того, чтобы нанести врагу поражение и вырваться из окружения.

Зам. командующего войсками Западного фронта генерал-лейтенант Болдин, находясь в районе 10-й армии около Белостока, окруженной немецко-фашистскими войсками, организовал из оставшихся в тылу противника частей Красной Армии отряды, которые в течение 45 дней дрались в тылу врага и пробились к основным силам Западного фронта. Они уничтожили штабы двух немецких полков, 26 танков, 1049 легковых, транспортных и штабных машин, 147 мотоциклов, 5 батарей артиллерии, 4 миномета, 15 станковых пулеметов, 8 ручных пулеметов, 1 самолет на аэродроме и склад авиабомб. Свыше тысячи немецких солдат и офицеров были убиты. 11 августа генерал-лейтенант Болдин ударил немцев с тыла, прорвал немецкий фронт и, соединившись с нашими войсками, вывел из окружения вооруженных 1654 красноармейца и командира, из них 103 раненых.

Комиссар 8-го мехкорпуса бригадный комиссар Попель и командир 406-го с.п полковник Новиков с боем вывели из окружения вооруженных 1778 человек. В упорных боях с немцами группа Новикова — Попеля прошла 650 километров, нанося огромные потери тылам врага.

Командующий 3-й армией генерал-лейтенант Кузнецов и член Военного совета армейский комиссар 2 ранга Бирюков с боями вывели из окружения 498 вооруженных красноармейцев и командиров частей 3-й армии и организовали выход из окружения 108-й и 64-й стрелковых дивизий.

Все эти и другие многочисленные подобные факты свидетельствуют о стойкости наших войск, высоком моральном духе наших бойцов, командиров и комиссаров.

Но мы не можем скрыть и того, что за последнее время имели место несколько позорных фактов сдачи в плен. Отдельные генералы подали плохой пример нашим войскам.

Командующий 28-й армией генерал-лейтенант Качалов, находясь вместе со штабом группы войск в окружении, проявил трусость и сдался в плен немецким фашистам. Штаб группы Качалова из окружения вышел, пробились из окружения части группы Качалова, а генерал-лейтенант Качалов предпочел сдаться в плен, предпочел дезертировать к врагу.

Генерал-лейтенант Понеделин, командовавший 12-й армией, попав в окружение противника, имел полную возможность пробиться к своим, как это сделало подавляющее большинство частей его армии. Но Понеделин не проявил необходимой настойчивости и воли к победе, поддался панике, струсил и сдался в плен врагу, дезертировал к врагу, совершив таким образом преступление перед Родиной, как нарушитель военной присяги.

Командир 13-го стрелкового корпуса генерал-майор Кириллов, оказавшийся в окружении немецко-фашистских войск, вместо того чтобы выполнить свой долг перед Родиной, организовать вверенные ему части для стойкого отпора противнику и выход из окружения, дезертировал с поля боя и сдался в плен врагу. В результате этого части 13-го стрелкового корпуса были разбиты, а некоторые из них без серьезного сопротивления сдались в плен.

Следует отметить, что при всех указанных выше фактах сдачи в плен врагу члены военных советов армий, командиры, политработники, особотдельщики, находившиеся в окружении, проявили недопустимую растерянность, позорную трусость и не попытались даже помешать перетрусившим Качаловым, Понеделиным, Кирилловым и другим сдаться в плен врагу.

Эти позорные факты сдачи в плен нашему заклятому врагу свидетельствуют о том, что в рядах Красной Армии, стойко и самоотверженно защищающей от подлых захватчиков свою Советскую Родину, имеются неустойчивые, малодушные, трусливые элементы. И эти трусливые элементы имеются не только среди красноармейцев, но и среди начальствующего состава. Как известно, некоторые командиры и политработники своим поведением на фронте не только не показывают красноармейцам образец смелости, стойкости и любви к Родине, а наоборот — прячутся в щелях, возятся в канцеляриях, не видят и не наблюдают поля боя, а при первых серьезных трудностях в бою пасуют перед врагом, срывают с себя знаки различия, дезертируют с поля боя.

Можно ли терпеть в рядах Красной Армии трусов, дезертирующих к врагу и сдающихся ему в плен, или таких малодушных начальников, которые при первой заминке на фронте срывают с себя знаки различия и дезертируют в тыл? Нет, нельзя! Если дать волю этим трусам и дезертирам, они в короткий срок разложат нашу армию и загубят нашу Родину. Трусов и дезертиров надо уничтожать.

Можно ли считать командирами батальонов или полков таких командиров, которые прячутся в щелях во время боя, не видят поля боя, не наблюдают хода боя на поле, и все же воображают себя командирами полков и батальонов? Нет, нельзя! Это не командиры полков и батальонов, а самозванцы. Если дать волю таким самозванцам, они в короткий срок превратят нашу армию в сплошную канцелярию. Таких самозванцев нужно немедленно смещать с постов, снижать по должности, переводить в рядовые, а при необходимости расстреливать на месте, выдвигая на их место смелых и мужественных людей из рядов младшего начсостава или из красноармейцев.

Приказываю:

Командиров и политработников, во время боя срывающих с себя знаки различия и дезертирующих в тыл или сдающихся в плен врагу, считать злостными дезертирами, семьи которых подлежат аресту как семьи нарушивших присягу и предавших свою Родину дезертиров.

Обязать всех вышестоящих командиров и комиссаров расстреливать на месте подобных дезертиров из начсостава.

Попавшим в окружение врага частям и подразделениям самоотверженно сражаться до последней возможности, беречь материальную часть как зеницу ока, пробиваться к своим по тылам вражеских войск, нанося поражение фашистским собакам.

Обязать каждого военнослужащего, независимо от его служебного положения, потребовать от вышестоящего начальника, если часть его находится в окружении, драться до последней возможности, чтобы пробиться к своим, и если такой начальник или часть красноармейцев вместо организации отпора врагу предпочтут сдаться ему в плен, — уничтожать их всеми средствами, как наземными, так и воздушными, а семьи сдавшихся в плен красноармейцев лишить государственного пособия и помощи.

5. Обязать командиров и комиссаров дивизий немедля смещать с постов командиров батальонов и полков, прячущихся в щелях во время боя и боящихся руководить ходом боя на поле сражения, снижать их по должности, как самозванцев, переводить в рядовые, а при необходимости расстреливать их на месте, выдвигая на их место смелых и мужественных людей из младшего начсостава или из рядов отличившихся красноармейцев.

Приказ прочесть во всех ротах, эскадронах, батареях, эскадрильях, командах и штабах».

Генерал-лейтенант В.Я. Качалов упомянут в этом приказе без всяких оснований, так как в плен не попадал. Несмотря на это, его на основании приказа наркома обороны № 270 заочно приговорили 29 сентября 1941 г. к расстрелу «за измену Родине». В действительности В.Я. Качалов 4 августа 1941 г., следуя в танке неподалеку от деревни Старинка (Смоленская область), где вели бои разрозненные части и подразделения 28-й армии, вместе с экипажем танка погиб от огня немецкой артиллерии и похоронен местными жителями. 23 декабря 1953 г. В.Я. Качалов был реабилитирован посмертно.

Командующий 12-й армией генерал-майор П.Г. Понеделин вместе со штабом армии попал в засаду 7 августа 1941 г. в районе Умани. Тогда же командир 13-го стрелкового корпуса генерал-майор Н.К. Кириллов был взят в плен в результате рукопашной схватки. Выводы приказа о якобы их добровольной сдаче в плен и дезертирстве были сделаны поспешно и необоснованно. Из плена, где они вели себя достойно, оба генерала были освобождены войсками союзников и вернулись в СССР. 30 декабря 1945 г. П.Г. Понеделин и Н.К. Кириллов были арестованы по тому же несправедливому обвинению в добровольной сдаче в плен и измене Родине и 25 августа 1950 г. приговорены к расстрелу. 23 февраля 1956 г. приговор Н.К. Кириллову и 13 марта 1956 г. приговор П.Г. Понеделину были отменены за отсутствием в их действиях состава преступления, и оба генерала реабилитированы посмертно.

Первым инициативу такого рода проявило военное командование. После обращения командующего Брянским фронтом генерал-лейтенанта А.И. Еременко к Сталину 5 сентября 1941 г. ему было разрешено создать заградительные отряды в «неустойчивых» дивизиях, где неоднократно имели место случаи оставления боевых позиций без приказа.

В сентябре 1941 года Сталин подписал директиву командующим войсками, где требовал «в каждой стрелковой дивизии иметь заградительный отряд из надежных бойцов», но это средство тогда оказалось абсолютно негодным и не привело к прекращению массового бегства.Эта директива положила начало новому этапу в создании и применении заградительных отрядов. Если до этого они формировались органами Третьего управления наркомата обороны, а затем Особыми отделами, то теперь решением Ставки было узаконено их создание непосредственно командованием войск действующей армии, пока только в масштабах одного фронта. Вскоре эта практика была распространена на всю действующую армию. 12 сентября 1941 г. Верховный Главнокомандующий И.В. Сталин и начальник Генштаба Маршал Советского Союза Б.М. Шапошников подписали директиву № 001919, которая предписывала иметь в каждой стрелковой дивизии «заградительный отряд из надежных бойцов численностью не более батальона (в расчете по одной роте на стрелковый полк), подчиненный командиру дивизии и имеющий в своем распоряжении кроме обычного вооружения средства передвижения в виде грузовиков и несколько танков или бронемашин». Задачами заградительного отряда являлись оказание прямой помощи комсоставу в поддержании и установлении твердой дисциплины в дивизии, в приостановке бегства одержимых паникой военнослужащих, не останавливаясь перед применением оружия, в ликвидации инициаторов паники и бегства и др.

18 сентября военный совет Ленинградского фронта принял постановление № 00274 «Об усилении борьбы с дезертирством и проникновением вражеских элементов на территорию г. Ленинграда», в соответствии с которым начальнику Охраны войскового тыла фронта поручалось организовать четыре заградительных отряда «для сосредоточения и проверки всех военнослужащих, задержанных без документов».

Эти заградительные отряды (численностью до батальона) не имели никакого отношения к войскам НКВД, они действовали в составе стрелковых дивизий РККА, комплектовались за счет их личного состава и подчинялись их командирам. Численность отрядов составляла один батальон на дивизию, по роте на полк. Они подчинялись командиру дивизии и имели автотранспорт для передвижения, несколько броневиков и танков. Их задачей было оказание помощи командирам, поддержание дисциплины и порядка в частях. Они имели право применять оружие, чтобы остановить бегство и ликвидировать инициаторов паники.

То есть, их отличие от заградотрядов при особых отделах НКВД, которые были созданы для борьбы с дезертирами и подозрительными элементами в том, что армейские отряды создавались для того, чтобы не допустить самовольного бегства частей. Они были крупнее (батальон на дивизию, а не взвод), комплектовали их не из бойцов НКВД, а из красноармейцев. Они имели право расстреливать инициаторов паники и бегства, а не расстреливать бегущих.

В то же время наряду с ними существовали заградотряды, сформированные либо войсковыми особыми отделами, либо территориальными органами НКВД.

Таким образом существовало как минимум пять видов:

– создававшиеся с конца июня 1941 года заградотряды Третьего управления (впоследствии особых отделов)

– заградительные батальоны дивизий (с 5 сентября 1941 на Брянском фронте, с 12 сентября на остальных фронтах)

– заградительные отряды, созданные согласно постановлению Военного совета Ленинградского фронта № 00274 от 18 сентября 1941 года

– заградительные отряды, создаваемые территориальными органами НКВД

– армейские заградительные отряды, созданные согласно приказу № 227

12 октября 1941 г. заместитель наркома обороны маршал Советского Союза Г.И. Кулик направил И.В. Сталину записку, в которой предложил «организовать по каждому шоссе, идущему на север, запад и юг от Москвы, группу командного состава» для организации отражения танков противника, которой придать «заградительный отряд для остановки бегущих». В тот же день Государственный Комитет Обороны принял постановление № 765сс о создании при НКВД СССР штаба охраны Московской зоны, которому в оперативном отношении подчинялись расположенные в зоне войска и районные организации НКВД, милиция, истребительные батальоны и заградительные отряды.

Характерный пример — заградительные отряды, образованные в октябре 1941 г. НКВД СССР, который по постановлению ГКО взял под особую охрану зону, прилегающую к Москве, с запада и юга по линии Калинин — Ржев — Можайск — Тула — Коломна — Кашира. Уже первые результаты показали, насколько нужными были эти меры. Только за две недели с 15 по 28 октября 1941 г. в Московской зоне были задержаны более 75 тыс. военнослужащих.

Воссоздать с абсолютной точностью то, как действовали заградотряды и штрафные части на всех участках фронтов во все периоды войны, невозможно. Документы отражают лишь статистику, а ветераны из этих подразделений не слишком распространяются о "своей" войне. Однако даже и те данные, которые существуют, рисуют картину, отличную от созданной в послевоенные годы и особенно в последнее время. Можно также руководствоваться здравым смыслом - не записывать огульно всех сотрудников НКВД в убийцы, красноармейцев - в их жертвы, а попытаться представить себе, зачем могли быть нужны подобные части в ближнем тылу.

По сути существовало три вида заградотрядов - армейские, созданные отделами контрразведки, а также те, которые формировали территориальные управления НКВД. Их функции во многом пересекались, но во многом и отличались друг от друга. Армейские заградотряды занимались собственно пресечением отступления действующих частей. Именно в их задачу входило выявление паникеров и их расстрел перед строем. Задачей вторых- выявление и уничтожение шпионов и диверсантов. Заградотряды НКВД как раз работой с частями были заняты меньше. Они наводили порядок в ближнем тылу, разыскивали дезертиров, возвращали их в части, ловили диверсантов и мародеров, уничтожали бандитов и вообще обеспечивали нормальную работу тыла - несли охрану коммуникаций, дорог, линий связи, штабов, госпиталей, других служб.Ветераны войны в своих рассказах часто упоминают о деятельности заградотрядов. Обычно встречи с ними происходили, когда автор воспоминаний по каким-либо причинам оказывался в тылу - направлялся в госпиталь, блуждал в поисках своей части, выполнял задания командования. Заканчивалось это, как правило, проверкой документов и, в худшем случае, препровождением в отдел НКВД. Практически никто из ветеранов не рассказывал о том, что чекисты расстреливали из пулеметов отступавшие войска. Напротив, многие строевые командиры утверждали, что сами останавливали паническое бегство бойцов с поля боя, расстреливая паникеров из табельного оружия - заградительные отряды им были ни к чему.

Таким образом, заградотряды являлись подразделениями как бы военной полиции и зачастую им приходилось применять оружие против диверсантов, мародеров и бандитов, действовавших в прифронтовой полосе. Нельзя забывать также и о враждебно относившихся к "большевикам" жителях территорий, отошедших к СССР по договору с Германией. В августе 1941 года, к примеру, немецкие войска высадили в тыл Красной армии в Эстонии в районе залива Колга группу разведчиков, в которую входили эстонцы, прошедшие специальную подготовку в Финляндии. Они собрали из местных жителей крупный отряд, который попытался устроить диверсии на прифронтовых коммуникациях. Правда, единственной удавшейся диверсией стал взрыв железной дороги Таллин-Ленинград. После этого диверсантов быстро окружили заградотряды НКВД, загнали в болото и полостью уничтожили. Теперь "подвиг отряда Эрна" в Эстонии отмечается ежегодными военно-спортивными играми, но тогда НКВД было не до игр - в тылу действовал вооруженный противник, который угрожал армейским коммуникациям.

Среди повседневных задач заградительных отрядов была борьба с бандитами. Так, в июне 1941 года при третьем отделе Балтфлота был сформирован заградотряд – это была маневренная рота на автотранспорте, усиленная двумя броневиками. Он действовал на территории Эстонии. Так как случаев дезертирства в зоне ответственности почти не было, отряд с группой оперативников бросили на борьбу с эстонскими нацистами. Мелкие их банды нападали на дорогах на отдельных военнослужащих, мелкие подразделения.

Действия заградотряда заметно снизили активность эстонских бандитов. Участвовал отряд и в «зачистке» полуострова Виртсу, освобождённом в середине июля 1941 года контрударом 8-й армии. По пути отряд встретил немецкую заставу, в бою разгромил её. Провёл операцию по уничтожению бандитов в м. Варла и пос. Тыстамаа Пярновского уезда, уничтожил в Таллине контрреволюционную организацию. Кроме того, отряд участвовал в разведывательной деятельности, забросив в тыл к противнику трёх агентов. Вернулись двое, они выяснили расположение немецких военных объектов, по ним нанесла удар авиация Балтийского флота.

Во время боя за Таллин отряд не только останавливал и возвращал бегущих, но сам держал оборону. Особенно трудно было 27 августа, некоторые части 8-й армии обратились в бегство, заградотряд остановил их, был организован контрудар, противника отбросили – это сыграло решающую роль в успешной эвакуации Таллина. В ходе боёв за Таллин погибло более 60% личного состава отряда и почти все командиры! И это трусливые подонки, расстреливающие своих?

В Кронштадте отряд восстановили, и с 7 сентября он продолжил службу. Особые отделы Северного фронта также боролись с бандитами.

Генерал-майор в отставке В.А. Абызов, командир одного из пограничных отрядов, которые с отступлением в глубь страны были использованы для формирования частей охраны тыла армий Юго-Западного фронта, вспоминал: «Пограничные отряды — 92, 93, 94-й — после отхода с границы в июле 1941 года вышли на рубеж Житомир — Казатин — Михайловский хутор и были объединены в один сводный заградительный отряд. Сводный отряд по мере сосредоточения выдвигался на охрану тыла 5-й армии — 92-й погранотряд и 16-й мотострелковый полк НКВД и на охрану тыла 26-й армии — 94-й погранотряд и 6-й мотострелковый полк НКВД. Таким образом, на участке Казатин — Фастов выдвигались для несения заградительной службы вышеуказанные части. 93-й пограничный отряд, которым я продолжал одновременно командовать, оставался в Сквире и составлял резерв командира сводного отряда». Однако события развивались столь стремительно, что пограничники уже на следующий день были направлены на передовую с целью занятия обороны у станции Попельня, чтобы сдержать наступление 1-й танковой группы генерала Э. Клейста.

Историки указывают на множество документов времен войны, свидетельствующие о том, что заградотряды часто действовали вместе с регулярными частями Красной армии. Они фактически являлись второй линией обороны, принимая на себя удар после прорыва первой. В той же Эстонии заградотряды во время отражения вражеских атак теряли до 60 процентов личного состава. В НКВД непрерывным потоком шли жалобы из особых отделов, которые сетовали, что заградотряды используют не по назначению, наравне со стрелковыми частями, что приводит к "неоправданным потерям". А во многих операциях, например, в Сталинградском сражении, сами понятия "линия фронта" и "тыл" переставали существовать - город на Волге представлял собой сплошную полосу боевых действий, где с немцами воевали и части Красной армии, и войска НКВД.

О том, какую роль заградотряды сыграли в пресечении бегства красноармейцев с поля боя, говорит статистика. Вот цифры, которые были приведены в докладной записке комиссара госбезопасности 3-го ранга Мильштейна народному комиссару внутренних дел Берия, - записка посвящена действиям Особых отделов и заградительных отрядов войск НКВД СССР за период с начала войны по 10 октября 1941 года: С начала войны по 10-е октября с.г. Особыми отделами НКВД и заградительными отрядами войск НКВД по охране тыла задержано 657364 военнослужащих, отставших от своих частей и бежавших с фронта. Из них оперативными заслонами Особых отделов задержано 249969 человек и заградительными отрядами войск НКВД по охране тыла - 407395 военнослужащих. Из числа задержанных Особыми отделами арестовано 25878 человек, остальные 632486 человек сформированы в части и вновь направлены на фронт. В числе арестованных Особыми отделами шпионов - 1505; диверсантов - 308; изменников - 2621; трусов и паникеров - 2643; дезертиров - 8772; распространителей провокационных слухов - 3987; самострельщиков - 1671; других - 4371... По постановлениям Особых отделов и по приговорам Военных трибуналов расстреляно 10201 человек, них расстреляно перед строем - 3321 человек.

Бросается в глаза огромное число расстрелянных - десять тысяч человек. Из них можно было сформировать целую дивизию. Однако на эти цифры можно взглянуть и под другим углом - заградотрядами были расстреляны полтора процента задержанных. То есть в военное время, в условиях тяжелейшего отступления по всему фронту, высшей мере наказания были подвергнуты три человека из двухсот. На самом деле в массовых расстрелах просто не было нужды. Солдаты не понаслышке знали о том, насколько суровым может быть НКВД в условиях войны. Чаще всего для того, чтобы остановить паническое бегство, достаточно было одного лишь присутствия заградотряда в тылу.

"Шли мы, вероятно, быстро, поскольку не заметили, как оказались на тыловой стороне посадки около удобно выкопанных кем-то добротных землянок. Здесь бы и остановиться! Но дальше в тыл сам Бог прокопал и обсадил кустарником канаву. Горбясь под тяжестью вьюков и хоронясь от уже редких пулеметных очередей, мы бегом-шагом устремились в тыл к приметно темнеющим сараям. Но - не тут-то было! Бог что-то не учел, и уже метров через триста нас встретил полковой заслон автоматчиков и прогнал назад. Мы вернулись к землянкам. Впереди автоматчики немецкие, сзади наши. Наши страшнее. Хочешь жить - стреляй!", - рассказывает ветеран войны Борис Михайлович Михайлов.

В общей массе легко растворялась и немецкая агентура. Так, обезвреженная зимой-весной 1942 г. группа лазутчиков имела задание физически ликвидировать командование Западным и Калининским фронтами, включая командующих генералов Г. К. Жукова и И.С. Конева.

В мае-июне 1942 г. в ходе боевых действий была окружена и потерпела поражение Волховская группа войск Ленинградского фронта. В составе 2-й ударной армии, входившей в эту группу, для предотвращения бегства с поля боя использовались заградотряды. Такие же отряды действовали в это время на Воронежском фронте.

Особые отделы с трудом справлялись с таким объемом дел. Ситуация потребовала создания специальных частей, которые бы прямо занимались предотвращением несанкционированного отхода войск с занимаемых позиций, возвращением отставших военнослужащих в их части и подразделения и задержанием дезертиров.

По мере стабилизации линии фронта деятельность заградительных формирований явочным порядком сворачивалась. Новый импульс ей придал приказ № 227.

Созданные в соответствии с ним заградотряды численностью до 200 человек состояли из бойцов и командиров Красной Армии, ни формой, ни вооружением не отличавшихся от остальных военнослужащих РККА. Каждый из них имел статус отдельной воинской части и подчинялся не командованию дивизии, за боевыми порядками которой располагался, а командованию армии через ОО ГУГБ НКВД. Руководил отрядом сотрудник госбезопасности.

Всего к 15 октября 1942 г. в частях действующей армии функционировало 193 заградительных отряда. В первую очередь сталинский приказ проводился в жизнь, конечно, на южном фланге советско-германского фронта. Почти каждый пятый отряд — 41 единица — были сформированы на сталинградском направлении.

Приказ НКО СССР № 298Штат 04/391 «Отдельного заградительного отряда действующей армии»

26 сентября 1942 г.

I. Организация

1. Командование 2. Два взвода автоматчиков 3. Два стрелковых взвода 4. Пулемётный взвод 5. Санитарный взвод 6. Транспортно-хозяйственный взвод

II. Личный состав Командного состава — 9 Начальствующего — 3 Младшего командного и начальствующего состава — 41 Рядового состава — 147 Всего: 200 человек

III. Вооружение Играйте в онлайн казино адмирал на сайте https://casino-i.info/review/admiral/ там вы найдете отличный бонус за регистрацию и депозит. Винтовок — 71 Пистолетов-пулемётов — 107 Ручных пулеметов ДП — 8 Станковых пулеметов — 6

IV. Транспорт Автомашин легковых — 1 Автомашин грузовых — 4 Походная кухня артиллерийского образца — 1

I. Командование Командир отряда (майор) — 1 Военный комиссар (батальонный комиссар) — 1 Заместитель командира отряда (капитан) — 1 Старший адъютант (старший лейтенант) — 1 Заведующий делопроизводством — казначей (старший лейтенант) — 1 Всего: 5

II. Два взвода автоматчиков Командир взвода (старший лейтенант) — 2 Помкомвзвода (старший сержант) — 2 Командир отделения (сержант) — 8 Стрелок-автоматчик (красноармеец) — 80 Всего: 92

III. Два стрелковых взвода Командир взвода (старший лейтенант) — 2 Помкомвзвода (старший сержант) — 2 Командир отделения (сержант) — 4 Заместитель командира отделения, он же наводчик ручного пулемета (младший сержант) — 8 Пулемётчик (красноармеец) — 8 Стрелок (красноармеец) — 28 Всего: 52

IV. Пулеметный взвод Командир взвода (старший лейтенант) — 1 Помкомвзвода (старший сержант) — 1 Командир отделения (сержант) — 6 Заместитель командира отделения, он же наводчик станкового пулемёта (младший сержант) — 6 Пулемётчик, старший пулемётчик (красноармеец) — 24 Всего: 38

V. Санитарный взвод Фельдшер (военфельдшер) — 1 Санинструктор (старший сержант) — 1 Санитар (красноармеец) — 2 Всего: 4

VI. Транспортно-хозяйственный взвод Старшина (старшина) — 1 Каптенармус-писарь (старший сержант административной службы) — 1 Старший повар (сержант административной службы) — 1 Старший шофер (ефрейтор) — 1 Шофёр (красноармеец) — 4 Всего: 8

Всего в отряде: 200 человек

Во время Сталинградской битвы действовали так же три разновидности заградительных отрядов: созданные в соответствии с приказом №227 армейские заградотряды, восстановленные заградительные батальоны дивизий, а также укомплектованные военнослужащими НКВД малочисленные заградотряды при особых отделах дивизий и армий. При этом армейские заградотряды и заградбатальоны дивизий несли службу заграждения непосредственно за боевыми порядками частей, не допуская паники и массового бегства военнослужащих с поля боя, в то время как взводы охраны особых отделов дивизий и роты при особых отделах армий использовались для несения заградслужбы на главных коммуникациях дивизий и армий с целью задержания трусов, паникёров, дезертиров и другого преступного элемента, укрывающегося в армейском и фронтовом тылу.

После объявления приказа НКО СССР № 227 заградительные отряды в армиях формировались и комплектовались по-разному. Скажем, в 21-й армии в заградотряды были переформированы заградительные батальоны дивизий. Какое-то время в документах за ними сохранялось прежнее название – заградбат. В августе 1942 г. были случаи, когда командиры дивизий, не осмыслив новой роли и иной подчиненности заградотрядов, использовали их для непосредственного ведения боя – наступления и обороны. Так, заградотряд, сформированный в 96-й стрелковой дивизии на базе заградбатальона, при наступлении на г. Серафимович потерял ранеными и убитыми свыше 100 человек. Заградотряд 63-й стрелковой дивизии, участвуя в боевых операциях как линейная единица, потерял 1 человека убитым и 15 человек ранеными. За август 1942 г., первый месяц существования в новом статусе, шесть заградотрядов 21-й армии задержали всего 858 человек, в большинстве выходцев из окружения и плена. Цифра как будто внушительная, но она несопоставима с числом задержанных в более глубоком тылу заградотрядами войск НКВД. А вот в 63-й армии, созданной 10 июля 1942 г. путем переименования 5-й резервной армии и включенной в состав Сталинградского фронта, после объявления приказа НКО СССР № 227 четыре заградительных отряда формировались при долевом участии дивизий. 1-я, 127-я, 153-я и 197-я стрелковые выделяли для них по 4 средних командира, 1 политработнику, 13 младших командиров и 31 красноармейцу. Единственная же в армии гвардейская дивизия – 14-я – направляла в заградотряды 300 красноармейцев, а еще 100–203-я стрелковая дивизия. Начальник отдела кадров армии согласно приказу обязан был лично проследить, чтобы заградительные отряды комплектовались самыми достойными командирами, а начальник политотдела – отобрать для них лучший политсостав. Временные штаты заградотрядов, разработанные штабами армий, тоже были разными. В 21-й армии – это батальон из трех рот по два взвода в каждой и категорией командира отряда майор, а в 63-й – это рота из пяти взводов во главе с командиром категории капитан и военкомом в звании старшего политрука. При формировании первых заградотрядов, соответствующих требованиям приказа НКО № 227, возник интересный нюанс. В армиях командирами отрядов назначили своих командиров. Чаще всего из тех, кто раньше хорошо проявил себя во главе заградбатальона. Оперуполномоченные особого отдела НКВД к заградбату как нештатной единице не прикреплялись. Приказ наркома обороны № 227 менял ситуацию. В армиях Сталинградского фронта удивились, когда во вновь сформированные или переформированные заградотряды вместо оперуполномоченных из особого отдела фронта прислали... начальников отрядов. Из штабов армий тут же пошли телеграммы: как быть – в заградительных отрядах двоевластие? Ответ был таким: строку «командир отряда» во временном штате зачеркнуть и вписать «начальник отряда», оставив в должностях сотрудников госбезопасности. Командиров же, отобранных на эти посты военными советами армий, перевести в линейные подразделения. Командующие армиями в ряде приказов, мне кажется, с некоторым облегчением не преминули подчеркнуть, что они управляют заградотрядами через начальника особого отдела. К примеру, начальником 1-го отдельного армейского заградительного отряда (ОАЗО или АЗО) был назначен старший лейтенант госбезопасности Иван Иванович Кутепов. С получением из Москвы постоянного штата ОАЗО за № 04/391 от 5 октября 1942 г. он, как и все другие, стал командиром отряда, а чуть позднее – при унификации воинских званий – майором. Еще спустя какое-то время Кутепов передал должность командира ОАЗО армейскому офицеру – старшему лейтенанту Тимофею Емельяновичу Санько. До этого Санько в отряде командовал взводом, был адъютантом старшим (начальником штаба) и заместителем командира по политчасти. О приказе НКО СССР № 227 немцы знали все: он ведь не был секретным. С воздуха армейских заградотрядчиков прицельно забрасывали листовками: «Вас заставляют быть палачами! – говорилось в одной из них. – Вы позорите не только своих родных, но и звание бойца Красной Армии. Ведь армия – это не охранка, не НКВД! Вас сделали, выражаясь блатным языком, «легавыми». С той лишь разницей, что «легавые» охотятся за ворами и преступниками, а вас натравливают на народ, на бойцов Рабоче-Крестьянской Армии!» А между тем кинематографисты не в одном уже фильме выстраивают за спиной красноармейцев отрядик в чистенькой, необношенной форме НКВД и непременно при пулеметах.

Награждали командиров, отобранных для службы в заградотрядах, довольно скупо. Листая наградные приказы, убедился: самая высокая награда – орден Отечественной войны II степени. У комначсостава постоянного состава штрафных батальонов и рот наград было побольше. Как и льгот. Если у командира штрафбата сутки числились за шесть и ему предоставлялись дисциплинарные полномочия командира дивизии, то для командира и других офицеров ОАЗО, как и для всех фронтовиков, сутки числились за трое. А особые полномочия сводились к праву проверки и задержания на коммуникациях всех, кто вызывал подозрения или сомнения. Особое удостоверение на право проверки носил в кармане каждый боец заградотряда. Выше говорилось, что за август 1942 г. шесть заградотрядов 21-й армии задержали 858 человек. А кого именно? И по каким причинам? Нет ответа. В то время ОАЗО свои действия не документировали, предпочитая общую, а не персонифицированную арифметику. Если начальника особого отдела НКВД это, судя по всему, устраивало, то в штабе и политотделе армии вызывало возражения, а у военного прокурора – протест. Последовали приказы, обязавшие отряды завести книги учета задержанных с указанием анкетных данных последних, причин задержания и решений о направлении человека то ли в свою часть, то ли в особый отдел, а может, и спецлагерь НКВД, на пересыльный пункт либо в армейский запасный полк. Книги были заведены и заполнялись, надо отметить, аккуратно. В книге учета задержанных 212-м ОАЗО за 1943 год – 974 фамилии. Что это за люди? Подлежащих призыву на военную службу – 278 (в том числе один с судимостью). Военнопленных, бежавших из лагеря, – 29. Лиц без документов: гражданских – 17, военнослужащих – 23. Вышедших из окружения – 67. Отставших от своих частей – 298. Потерявшихся после выписки из госпиталей – 20. Работавших при оккупации на немцев (в их числе полицаев) – 8. Дезертиров – 7. Бежавших с поля боя – 1... На этом остановимся. Последняя единичка буквально потрясает. Армейские заградотряды в соответствии с приказом НКО СССР № 227 («Ни шагу назад!») создавались прежде всего для того, чтобы стать заслоном перед провинившимися в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, иными словами, перед паникерами и трусами. А занимались, получается, тем же, что и заградотряды второго эшелона – из войск НКВД. Ну а по прямому назначению, в соответствии с приказом НКО № 227, армейские заградотряды использовались? Конечно использовались и часто – это нетрудно подтвердить примерами – вносили перелом в ход боя, наведя среди отступающих порядок, отражали атаку врага. Но ни единого свидетельства о том, что теснимые противником, пусть и в панике потерявшие самообладание войска где-то натыкались на встречный огонь заградотряда, не найдено. Между тем, эксцессы с применением оружия случались. Так было, когда одна из дивизий переправилась на правый берег Дона, а группка красноармейцев – таких в те времена презрительно именовали шкурниками, – укрывшись в лозняке, осталась на левом. Так было, когда не остановилась по требованию дозора легковушка. Открыв огонь по колесам, заградотрядчики ранили офицера связи... Отношения на войне были настолько наэлектризованными, что могло произойти что угодно: у каждого свой приказ, свой рубеж, свои зона и мера ответственности. Разумеется, служба в заградотряде вдохновляла не всех. В 196-м ОАЗО был случай дезертирства трех бойцов, настолько, видимо, нехарактерный, нетипичный, что о нем упоминали как в приказах разного уровня, так и в представлении военного прокурора армии. Командиру ОАЗО предоставлялось право переводить отдельных красноармейцев, если их тяготили особенности службы, в боевые батальоны или отправлять на пересыльный пункт. Дисциплина в заградотрядах была строже, чем где-либо. К примеру, командир ОАЗО капитан Иван Сукач разжаловал в красноармейцы и отправил в линейный батальон ефрейтора Павла Хвостикова, кавалера ордена Славы III степени, только за то, что тот, находясь в дозоре, рвал вишни в соседнем саду. А вот выписка из другого приказа: «24 марта 1944 г. красноармеец 2-го автоматного взвода Маркелов, стоя на посту, не только не проверил документы у проезжавшего на лошади полковника Иванова (2-й кавкорпус), но и, не зная последнего в лицо, указал ему расположение штаба и отделов армии. Красноармейца Маркелова из отряда отчисляю, а командиру 2-го взвода старшему лейтенанту Стрижакову ставлю на вид». Кто же служил в армейских заградотрядах? Для примера возьмем АЗО, получивший по постоянному штату наименование 212-го. Командир отряда старший лейтенант Алексей Петрович Седых до призыва на военную службу в 1940 г. был электриком в Ногинске; заместитель командира отряда по строевой части старший лейтенант Павел Григорьевич Шалденков при пяти классах образования трудился грузчиком в Смоленской области; адъютант старший (начальник штаба) старший лейтенант Евгений Григорьевич Стрижаков был призван в Тюменской области сразу по окончании средней школы; завделопроизводством – казначей техник-интендант 1 ранга Михаил Яковлевич Белькевич до мобилизации работал бухгалтером в Красноярске и был старше всех в отряде – 45 лет. Довоенные занятия командиров взводов таковы: одессит младший лейтенант Федор Иванович Ефремов – вагономастер, младший лейтенант Егор Григорьевич Сошкин – сельский механик из Павлодарской области, лейтенант Павел Максимович Елисеев в мирные дни заведовал каким-то хозяйством под Уссурийском, тамбовчанин старший лейтенант Анатолий Михайлович Бакулин – из машинистов, лейтенант Степан Прокосович Вартаньян был в отряде самым образованным: его, ереванца, в 1942 г. призвали из института. Никто в 212-м ОАЗО более или менее системной военной подготовки не имел, училищ не оканчивал. Еще один из взводных командиров – челябинец старший лейтенант Михаил Федорович Грознецкий, в мирной жизни чертежник, к моменту составления книги учета в отряде отсутствовал – был отправлен в госпиталь по ранению. И если сегодня в литературе, на экране, в обывательских разговорах армейские заградотряды противопоставляются линейным батальонам, то, наверное, зря. И те и другие – из теста общей огневой выпечки. Для командующих заградотряд – не только застава на дорогах, заслон на поле боя, но и последний резерв, способный в определенных ситуациях поддержать, усилить обороняющихся или атакующих.

Впрочем, в обстановке, когда само понятие тыла было весьма условным, это «разделение труда» зачастую нарушалось. Так, 15 октября 1942 года в ходе ожесточённых боев в районе Сталинградского тракторного завода противнику удалось выйти к Волге и отрезать от основных сил 62-й армии остатки 112 стрелковой дивизии, а также 115-й, 124-й и 149-й отдельных стрелковых бригад. При этом среди руководящего командного состава наблюдались неоднократные попытки бросить свои части и переправиться на восточный берег Волги. В этих условиях для борьбы с трусами и паникёрами особым отделом 62-й армии была создана оперативная группа под руководством старшего оперуполномоченного лейтенанта госбезопасности Игнатенко. Объединив остатки взводов особых отделов с личным составом 3-го армейского заградотряда, она провела исключительно большую работу по наведению порядка, задержанию дезертиров, трусов и паникёров, пытавшихся под разными предлогами переправиться на левый берег Волги. В течение 15 дней оперативной группой было задержано и возвращено на поле боя до 800 человек рядового и командного состава, а 15 военнослужащих по постановлению особорганов были расстреляны перед строем.

Таким образом, заградительные отряды задерживали дезертиров и подозрительный элемент в тылу фронта, останавливали отступающие войска. В критической ситуации они нередко сами вступали в бой с немцами, а когда военная обстановка изменилась в нашу пользу, стали выполнять функции комендантских рот. Выполняя свои прямые задачи, заградотряд мог открыть огонь над головами бегущих подразделений или расстрелять трусов и паникёров перед строем – но непременно в индивидуальном порядке. Однако никому из исследователей пока ещё не удалось найти в архивах ни одного факта, который подтверждал бы, что заградительные отряды стреляли на поражение по своим войскам.

Как свидетельствуют многие участники войны, заградотряды существовали не везде. По утверждению Маршала Советского Союза Д. Т. Язова, они вообще отсутствовали на ряде фронтов, действовавших на северном и северо-западном направлениях.

Не выдерживают критики и версии, будто заградотряды «караулили» штрафные части. Командир роты 8-го отдельного штрафного батальона 1-го Белорусского фронта полковник в отставке А. В. Пыльцын, воевавший с 1943 г. до самой Победы, утверждает: «За нашим батальоном ни при каких обстоятельствах не было никаких заградотрядов, не применялись и другие устрашающие меры. Просто в этом никогда не возникало такой нужды».

Известный писатель Герой Советского Союза В.В. Карпов, воевавший в 45-й отдельной штрафной роте на Калининском фронте, также отрицает присутствие заградотрядов за боевыми порядками их части.

Реально заставы армейского заградотряда располагались на удалении 1,5−2 км от передовой, перехватывая коммуникации в ближайшем тылу. Они не специализировались на штрафниках, а проверяли и задерживали всех, чье пребывание вне воинской части вызывало подозрение.

Применяли ли заградительные отряды оружие, чтобы предотвратить несанкционированный отход линейных частей с занимаемых позиций? Этот аспект их боевой деятельности иногда освещается крайне спекулятивно.

По документам видно, как складывалась боевая практика заградительных отрядов в один из самых напряженных периодов войны, летом-осенью 1942 г. С 1 августа (момента формирования) по 15 октября ими были задержаны 140755 военнослужащих, «сбежавших с передовой линии фронта». Из них: арестовано — 3980, расстреляно — 1189, направлено в штрафные роты — 2776, в штрафные батальоны — 185, возвращено в свои части и на пересыльные пункты подавляющее число задержанных — 131094 человек. Приведенная статистика показывает, что воевать дальше без какого-либо поражения в правах получило возможность абсолютное большинство военнослужащих, до этого по разным причинам покинувших передовую — более 91%.

Что касается преступников, то к ним применялись самые суровые меры. Это касалось дезертиров, перебежчиков, мнимых больных, самострельщиков. Доводилось — и расстреливали перед строем. Но решение о приведении в исполнение этой крайней меры принимал не командир заградотряда, а военный трибунал дивизии (не ниже) или, в отдельных, заранее оговоренных случаях, начальник особого отдела армии.

В исключительных ситуациях бойцы заградительных отрядов могли открывать огонь над головами отступающих. Допускаем, что отдельные случаи стрельбы по людям в горячке боя могли иметь место: бойцам и командирам заградотрядов в сложной обстановке могла изменить выдержка. Но утверждать, что таковой была повседневная практика, — нет никаких оснований. Трусов и паникеров расстреливали перед строем в индивидуальном порядке. Карали, как правило, лишь инициаторов паники и бегства.

С 1 августа по 15 октября 1942 года заградотрядами было задержано 140755 военнослужащих, сбежавших с передовой линии фронта. Из числа задержанных арестовано 3980 человек, расстреляно 1189 человек, направлено в штрафные роты 2776 человек, штрафные батальоны 185 человек, возвращено в свои части и на пересыльные пункты 131094 человека. Наибольшее число задержаний и арестов произвели заградительные отряды Донского и Сталинградского фронтов. По Донскому фронту было задержано 36109 человек, арестовано 736 человек, расстреляно 433 человека, направлено в штрафные роты 1056 человек, штрафные батальоны 33 человека, возвращено в свои части и на пересыльные пункты 32933 человека. По Сталинградскому фронту задержано 15649 человек, арестовано 244 человека, расстреляно 278 человек, направлено в штрафные роты 218 человек, в штрафные батальоны 42, возвращено в свои части и на пересыльные пункты 14833 человека. Статистика показывает, что во время самых страшных боев Сталинградской битвы, когда на Волге было остановлено немецкое наступление, процент расстрелянных не превышал 0,8 - менее одного человека из ста. Никаких массовых репрессий, расстрелов из пулеметов отступавших частей не было. С каждым дезертиром и трусом разбирались индивидуально и обычно направляли его обратно в строй - в свою либо в штрафную часть.

Из воспоминаний генерала армии Героя Советского Союза П.Н. Лащенко: «Скажу больше, фронт получал пополнение, естественно, необстрелянное, как говорят, пороху не нюхавшее, и заградительные отряды, состоявшие исключительно из солдат уже обстрелянных, наиболее стойких и мужественных, были как бы надежным и сильным плечом старшего. Бывало нередко и так, что заградотряды оказывались с глазу на глаз с теми же немецкими танками, цепями немецких автоматчиков и в боях несли большие потери. Это факт неопровержимый».

Почти теми же словами описал деятельность заградотрядов в газете «Владимирские ведомости» кавалер ордена Александра Невского А.Г.Ефремов: "Действительно, на угрожающих участках выставлялись такие отряды. Эти люди не какие-то изверги, а обычные бойцы и командиры. Играли они две роли. Прежде всего, готовили оборонительный рубеж, чтобы отступающие смогли на нём закрепиться. Во-вторых, пресекали паникёрство. Когда наступил перелом в ходе войны, я не видел больше этих отрядов». В критические моменты заградительные отряды вступали непосредственно в бой с противником, успешно сдерживали его натиск. Так, 13 сентября 112-я стрелковая дивизия под давлением противника отошла с занимаемого рубежа. Заградотряд 62-й армии под руководством начальника отряда лейтенанта госбезопасности Хлыстова занял оборону на подступах к важной высоте. В течение четырёх суток бойцы и командиры отряда отражали атаки автоматчиков противника, нанеся им большие потери. Заградотряд удерживал рубеж вплоть до подхода воинских частей.

Анализируя данные воспоминания ветеранов, можно сделать вывод, что заградотряды выполняли функцию отряда поддержки и отряда, который в случае панического отступления остановит войска и направит их обратно. Но при этом практически ни в одной дневниковой записи не было найдено записей, что заградотряды повально расстреливали отступающие войска. Об этом говорят и сами ветераны. Также заградотряды играли роль войск по охране тыла, где они задерживали дезертиров и предотвращали деятельность немецких диверсионных отрядов, которые активно проявились в период, когда вермахт подходил к Сталинграду.

С переломом в обстановке, наступившим после победы под Сталинградом, участие заградительных формирований в боях все больше оказывалось не только спонтанным, продиктованным динамично меняющейся ситуацией, но и результатом заранее принятого решения командования. Командармы старались использовать оставшиеся без «работы» отряды с максимальной пользой в делах, не связанных с заградительной службой.

О фактах такого рода в середине октября 1942 г. докладывал в Москву майор госбезопасности В.М. Казакевич. Например, на Воронежском фронте по приказу военного совета 6-й армии два заградительных отряда были приданы 174-й стрелковой дивизии и введены в бой. В результате они потеряли до 70% личного состава, оставшиеся в строю бойцы были переданы на пополнение названной дивизии, а отряды пришлось расформировать. Как линейную часть использовал заградотряд 29-й армии Западного фронта командир 246-й стрелковой дивизии, в чьем оперативном подчинении находился отряд. Принимая участие в одной из атак, отряд из 118 человек личного состава потерял убитыми и ранеными 109 человек, в связи с чем его пришлось формировать заново.

Причины возражений со стороны особых отделов понятны. Но, как представляется, не случайно с самого начала заградительные отряды были подчинены армейскому командованию, а не органам военной контрразведки. Нарком обороны, безусловно, имел в виду, что заградительные формирования будут и должны использоваться не только как заслон для отступающих частей, но и как важнейший резерв для непосредственного ведения боевых действий.

Курская дуга

По постановлению СНК от 19 апреля 1943 года Управление особых отделов НКВД опять передали НКО и НКВМФ и реорганизовали в Главное управление контрразведки «Смерш» («Смерть шпионам») Народного комиссариата обороны СССР и Управление контрразведки «Смерш» Народного комиссариата ВМФ.

5 июля 1943 года вермахт начал своё наступление, некоторые наши части дрогнули. Заградотряды и здесь выполнили свою миссию. С 5 по 10 июля заградотряды Воронежского фронта задержали 1870 человек, арестовано 74 человека, остальные возвращены в свои части.

Всего в докладе начальника Управления контрразведки Центрального фронта генерал-майора А. Вадиса от 13 августа 1943 года указано, что задержан 4501 человек, из них направлено обратно в части 3303 человека.

В летне-осенней кампании 1943 г. советские бойцы и командиры проявили массовый героизм и самопожертвование. Это, однако, не означает, что не было случаев дезертирства, оставления поля боя и паникерства. Для борьбы с этими позорными явлениями широко использовались заградительные формирования.

Осенью 1943 г. были приняты меры по совершенствованию структуры заградительных отрядов. В директиве 1486/2/орг начальника Генерального штаба маршала А.М. Василевского, направленной 18 сентября командующим войсками фронтов и 7-й отдельной армией, говорилось:

«1. В целях укрепления численного состава стрелковых рот нештатные заградительные отряды стрелковых дивизий, сформированные по директиве Ставки Верховного Главнокомандования № 001919 1941 года, расформировать.

2. В каждой армии, в соответствии с приказом НКО № 227 от 28.7.1942 г., должны содержаться 3—5 штатных заградительных отрядов по штату № 04/391, численностью 200 человек каждый.

Содержание этих отрядов не должно идти за счет боевых частей. Отряды должны содержаться как самостоятельные штатные войсковые части.

В танковых армиях заградительных отрядов не иметь».

Если еще раз вспомнить приказ № 227, то штрафные батальоны и штрафные роты надлежало комплектовать исключительно трусами и паникерами. Ни на одном фронте, ни в одной армии сформировать такие однородные штрафные части не удалось. Ни в сорок втором, ни в сорок пятом. Военный прокурор 21-й армии бригвоенюрист Нельсон под Сталинградом возмущался: как же так, приказ требует одного, а на практике получается другое. Из направленных на 10 августа 1942 г. в штрафные роты армии 337 человек 307 – это осужденные с отсрочкой исполнения приговора до окончания военных действий. Немыслимо! До этого судимых распределяли по обычным подразделениям так, чтобы их удельный вес повсюду был небольшим. Не разрешалось из осужденных формировать даже временные маршевые роты. А тут такая концентрация! Но практика взяла верх. И скоро в штрафных частях кого только не было. В одной цепи атаковали противника и вчерашний полицай, раньше с дубинкой присматривавший за полевыми работами, и красноармеец, спьяну обменявший сапоги на самогон, и курсант, уснувший на посту далеко-далеко от фронта, и повар, припрятавший для узкого круга друзей две банки тушенки. Так, может, в заградотрядах не было нужды с самого начала? Однозначного ответа не найти. Роль АЗО ведь определялась не только числом проверенных и задержанных. Один из героев романа К.М. Симонова «Живые и мертвые» в ранге командующего армией размышлял так: «Но давайте спросим себя: почему человек не выполняет приказа? Чаще всего потому, что боится умереть, выполняя его. А теперь спросим: чем же преодолеть этот страх? Чем-то, что еще сильнее страха смерти. Что это? В разных обстоятельствах разное: вера в победу, чувство собственного достоинства, страх выглядеть трусом перед лицом товарищей, но иногда и просто страх расстрела». Но иногда... Тысячи и тысячи фронтовиков с заградотрядами никогда не встречались и мысли о них в голове не держали. Знали же о их существовании все. Для кого-то и эти знания лишними не были – остепеняли, отрезвляли.

К 20 ноября 1944 года приказом народного комиссара обороны И.В.Сталина заградотряды были расформированы.

Приказ Народного комиссара обороны СССР № 0349 20 октября 1944 г. О расформировании отдельных заградительных отрядов В связи с изменением общей обстановки на фронтах необходимость в дальнейшем содержании заградительных отрядов отпала. Приказываю: 1. Отдельные заградительные отряды к 15 ноября 1944 года расформировать. Личный состав расформированных отрядов использовать на пополнение стрелковых дивизий. 2. О расформировании заградительных отрядов донести к 20 ноября 1944 года. Народный комиссар обороны СССР Маршал Советского Союза И. СТАЛИН.

А вот столь же лаконичный приказ за № 127 от 15 ноября 1944 г. по 212-му армейскому заградительному отряду: 1. На основании распоряжения отдела укомплектования 6-й гвардейской армии от 6 ноября 1944 г. за № ОУ/01934 212-й АЗО считать расформированным, а личный состав переданным в 176-й армейский запасный стрелковый полк. 2. Завделопроизводством – казначею старшему лейтенанту интендантской службы Белькевичу М.Я. сдать дела отряда в штаб армии и отчитаться перед отделами за расходование средств.

Постепенно, к концу войны, заградотряды перестали играть какую-либо серьезную роль в Красной армии и потеряли прежнее значение. Восстанавливать тыл разгромленных частей требовалось всё реже. К тому же деятельность заградотрядов дублировалась другими формированиями вроде частей охраны тыла, принадлежащие как раз НКВД, комендантские части. Летом 1944 года начальник Политуправления 3-го Прибалтийского фронта, разводя руками, доносил командованию: «Заградотряды не выполняют своих прямых функций, установленных приказом наркома обороны. Большая часть личного состава заградотрядов используется по охране штабов армий, охране линий связи, дорог, прочёсыванию лесов и т. д. В ряде заградотрядов крайне разбухли штаты штабов. Штабы армий не осуществляют контроля за деятельностью заградотрядов, предоставили их самим себе, свели роль заградотрядов на положение обычных комендантских рот. Между тем личный состав заградотрядов подобран из лучших, проверенных бойцов и сержантов, участников многих боёв, награждённых орденами и медалями Советского Союза.» Единственной действительно полезной функцией заградотрядов на этом этапе осталась зачистка тыла от остатков немецких окруженцев, захват пытавшихся легализоваться или укрыться бывших полицаев и чиновников оккупационной администрации. Разумеется, такая ситуация не устраивала высшее командование. Тысячи опытных хорошо вооружённых бойцов гораздо уместнее смотрелись бы на передовой. 29 октября 1944 года заградотряды РККА были расформированы,а личный состав отрядов направлен на пополнение стрелковых дивизий. Зато резко усилилась деятельность германской полевой жандармерии. Весной 1945 года в Германии можно было видеть повешенных с табличками на груди: «Я вишу здесь, потому что не верил фюреру» или «Все предатели умирают, как я». Самая главная страшная тайна заградительных отрядов состояла в том, что страшной тайны не было. Заградотряды — это не более, чем прекрасно всем известная военная полиция, их функции на протяжении всей войны были именно такими. В конечном счёте, личный состав заградительных отрядов — это обычные военнослужащие самой страшной в мире войны, выполнявшие свои боевые задачи. Идеализировать их бессмысленно, но демонизация этих формирований тем более не приносит никакой пользы и в конечном счёте только уводит нас от реального представления о Великой Отечественной войне .Стране и ее вооруженным силам они нужны были именно в тот момент, когда стоял вопрос о существование самой страны и ее вооруженых сил. Моральное состояние Красной армии улучшалось по мере продвижения к Берлину, да и бежать с фронта в чужой стране не так просто, как на своей территории. Штрафные части, напротив, существовали до самого последнего дня, так как бои весной 1945 года носили особенно ожесточенный характер.

Той весной армии СССР и Германии словно бы поменялись местами. Сталин уже понял, что командующие фронтами и армиями должны свободно распоряжаться своими соединениями, а Гитлер, теряя империю под ударами союзников, стал требовать беспрекословного подчинения себе всех войск Рейха, чем еще больше осложнил ситуацию на фронтах. Когда Красная армия погнала врага через границу СССР и дальше, на Запад, ситуация стала зеркально противоположной, причем немецкой армии оказались свойственны практически все недостатки советской образца 1941-42 годов. Немцы собирали ополчение, удерживая его на позициях при помощи заградотрядов, расстреливали и вешали дезертиров и "самострельщиков", формировали штрафные части.

Тот факт, что СССР победил Германию, не может целиком и полностью оправдать существовыания заградотрядов и штрафбатов. Но на тот момент их появление была самой действенной мерой, которая помогла переломить ход войны. Это были логичными в той ситуации, в которой Красная армия оказалась в 1941-42 годах. Таким образом, заградительные отряды не только выступали в роли заслона, препятствовавшего проникновению в тыл дезертиров, паникеров, немецкой агентуры, не только возвращали на передовую отставших от своих частей военнослужащих, но и сами вели непосредственные боевые действия с противником, внеся вклад в достижение победы над фашистской Германией.»

Глава 5

Список литературы

1. Дисциплинарный Устав Красной Армии. – М.: Воениздат НКО СССР, 1941. – 32 с.

2. Русский архив: Великая Отечественная. – Т. 17-6 (1-2). – М.: Терра, 1996. – 672 с.

3. Лысенков, С. Г. Правовой статус военнослужащих в период Великой Отечественной войны

(историко-правовое исследование) : дис. … докт. юрид. наук. – СПб., 2005. – 472 с.

4. Тюрин, А. И. Специфика юридической ответственности военнослужащих в военное время

(на примере Великой Отечественной войны) // Российский военно-правовой сборник. – 2009. – № 3.

5. Шупленков, В. П. Проблемы уголовно-правовой борьбы с преступлениями против обороны

СССР : дис. … докт. юрид. наук. – М.: ВКИ, 1986. – 345 с.

6. Центральный архив Министерства обороны Российской Федерации.

7. Русский архив: Великая Отечественная: Приказы народного комиссара обороны СССР 22

июня 1941 г. – 1942 г. – Т. 13 (2-2). – М.: Терра, 1997. – 448 с.

8. Сидоренко, В. П. Внутренние войска в Великой Отечественной войне. – СПб.: Изд-во Санкт-

Петербургского университета МВД России, 2010. – 423 с.

9. Бородин, Н. В. Укрепление воинской дисциплины в отечественной армии (исторический

опыт). – М.: Изд-во Военного университета, 2000. – 184 с.

10. Заколодный, В. П. Деятельность политорганов в Красной Армии по укреплению военной

дисциплины в действующей армии в годы Великой Отечественной войны (1941–1945 гг.) : дис. ...

докт. ист. наук. – М., 1990. – 524 с.

11. Великая Отечественная война Советского Союза 1941-1945: Краткая история. – М.:

Воениздат, 1984. – 560 с.

12. Живая память: Великая Отечественная: Правда о войне : в 3 т. – Т. 1. – М., 1998.

13. Собрание узаконений и распоряжений Рабоче-крестьянского правительства РСФСР. – М.,

1926. – № 80

14. Ахметшин, Х. М., Рыжков, Н. И. Направление в дисциплинарный батальон как вид

уголовного наказания по советскому уголовному праву. – М.: ВПА, 1965. – 87 с.

15. Васильев, Н. В. Применение к военнослужащим отсрочки исполнения приговора в военное

время : дис. … канд. юрид. наук. – М.: ВЮА КА, 1945. – 178 с.

16. Ищенко, А. В. Дифференциация и индивидуализация наказаний, назначаемых

военнослужащим Российской Федерации : дис. ... канд. юрид. наук. – М.: ВУ, 2000. – 189 с.

17. Центральный военно-морской архив Российской Федерации.

18. Пыльцын, А. В. Штрафной удар, или Как офицерский штрафбат дошел до Берлина. – СПб.:

Знание, 2003.

19. Военные трибуналы – органы правосудия в Вооруженных Силах / отв. ред. С.С. Максимов.

– М., 1988. – 143 с.

20. Русский архив: Великая Отечественная: Приказы народного комиссара обороны СССР

(1943-1945 гг.). – Т. 13 (2-3). – М.: Терра, 1997. – 368 с.

21. Россия и СССР в войнах XX века. Потери Вооруженных сил (статистическое исследование)

/ под общ. ред. Г.Ф. Кривошеева. – М., 2001. – 415 с.__

22. С.А. Погорелов. Реализация дисциплинарной ответственности военнослужащих в годы Великой Отечественной войны. Москва.2015.

23." Записки командира штрафбата" Михаил Сукнёв . М.1998.

24."Смерть шпионам!" - НВО, 25.04.2003

25. Заградительные отряды: вымысел и реальность (ч.1) - "Восток", 05.

26. Петр Межирицкий "Читая маршала Жукова" - Militera.lib.ru

27. Штрафники - Бронесайт

28.Пыльцын А. В. «Штрафбат в бою. От Сталинграда до Берлина без заградотрядов».

29. Пыльцын А. В. «Страницы истории 8-го штрафного батальона Первого Белорусского фронта».