Шалопай Степанович

Шалопай Степанович

Действующие лица

Олег Степанович – Шалопай

Вера Аркадьевна – жена

Маша – дочь

Игорь – зять

Клементина Эдуардовна – сватья, мама Игоря

Олежек – внук

Танюша – внучка

Сосед – сосед

Леонидовна – бабка с другого конца деревни

Жанна – бьюти-девушка

Света – бьюти-девушка

Часть первая

Начало июня. Утро. На сцене три пространства. Большая кухня со столом. Лавочка перед домом. Бочка в огороде рядом с соседским забором. На лавочке перед домом сидит Олег Степанович (Шалопай). Нога в гипсе. Лицо грустное. Появляется Леонидовна, бабка с другого конца деревни. За её плечами из рюкзака торчит самогонный аппарат. Несмотря на вес, бабке не тяжело. Она бодрая.

ЛЕОНИДОВНА. (сама с собой) Вот люди, а? Не хотят по-хорошему. Говорила ей, что не пойдёт у неё такая торговля в нашей деревне. Нельзя разрушать многолетние устои. Хлеб, крупы, чаёк, сладушки. Вот это можно. Это пожалуйста! Но куда ты со спиртным лезешь, а? На кой честному трудовому человеку твои этикетки заморские? Наш народ, ведь, что? Привык, чтобы… Ну не хватит ему одного раза. Всё равно бежать. В город? Зачем, когда у Леонидовны всё есть. Своё, наваристое. А она привезла. Шмальзерг, Фуборг. Названия-то такие, что выплюнуть хочется. Эт, дура! Кончилось предсказуемо. Торгинспекция. А как же! (дразнит) А кто это позвонил? А кто это нажаловался? А? Кто? Кто же? А? (смеётся) Всё! Нечего в мою монополию лезть. Никаких шмальзергов больше в нашей деревне. Ни местным, ни дачникам. Только проверенное временем, вековыми традиция… (замечает Шалопая, беспокоится) Степаныч, ты чё? Ногу сломал?!

ШАЛОПАЙ. Здравствуй, Леонидовна. Как видишь. Ужасно болит.

ЛЕОНИДОВНА. Надо же, как не вовремя. А кто мне сегодня забор будет красить? Я не могу. Видишь же, что хвОрая. (лихо снимает рюкзак) Три километра такую бандуру на себе тащила. Да и некогда мне. Нужно второй аппарат подключать, сезон же, начало июня, дачники съезжаются. Мне варить сутками напролёт. Вот и покрасил бы, пока я делом занята. Точно не сможешь? (Шалопай хватается за ногу и стонет) Ну, всё, всё. Вижу, что больной. Как сломал-то?

ШАЛОПАЙ. Ох, история! Такое не часто случается. Приезжала ко мне городская комиссия...

ЛЕОНИДОВНА. Иди ты!

ШАЛОПАЙ. Точно говорю. Мэр города, губернатор. И так, по мелочи, парочка министров. Олег Степанович, выручай. Бюджет, говорят, трещит по швам. Нужны дополнительные налоги. А для этого необходимо антисамогонный спутник над районом запустить.

ЛЕОНИДОВНА. Это чё такое?

ШАЛОПАЙ. Большая скрытая камера в небе. (бабка боязно озирается наверх, прихорашивается) Да, подожди ты. Дослушай сперва. Спутник этот сканирует местность и высматривает самогонные аппараты…

ЛЕОНИДОВНА. Шухер!

Леонидовна телом накрывает аппарат и начинает крутиться вокруг него, виляя задом и отгоняя руками спутник.

ЛЕОНИДОВНА. Нету ничего, гражданин начальник! Нету! Не моё это! Уйди! Уйди, говорят!

ШАЛОПАЙ. Да подожди ты! Не летает пока спутник-то. Дай рассказать-то.

ЛЕОНИДОВНА. А? Чё? (оглядывается) Тьфу на тебя! Чего пугаешь-то?

ШАЛОПАЙ. А ты дослушай сперва. Так вот. Спутник этот не только снимки делает, но и улавливает алкогольные пары. Так что в сарае не спрячешь, всё равно учует. Если кто бражку на продажу гонит, сразу фиксирует.

ЛЕОНИДОВНА. Ой, хоспади!

ШАЛОПАЙ. Поймает спутник запашок и по громкой связи звонит в Москву. Главному прокурору по самогоноварению. Тот высылает спецназ. И если самогонка неучтённая, тут же штраф и изъятие.

ЛЕОНИДОВНА. Ой, хоспади! Ой, ироды! Ноги, ноги. Ой, сердце. Ой, голова. Дай сяду. (садится на скамейку) Подожди. А разве есть прокурор по самогоноварению?

ШАЛОПАЙ. Вот ты даёшь, Леонидовна. Интернет разве не слушаешь?

ЛЕОНИДОВНА. Чё-то слышала.

ШАЛОПАЙ. Э-эх, темнота. По интернету каждую среду в полдень указы Правительства зачитывают, а ты тут… Не сбивай меня!

ЛЕОНИДОВНА. Всё, всё. Рассказывай дальше.

ШАЛОПАЙ. Приехали, значит… А я что? Я готов помочь государству. Надо запустить, запустим. Дали мне спутник. Мудрёный, ой мудрёный. Сразу понимаешь, что бражку на сотни километров учует.

ЛЕОНИДОВНА. Ох, напасть какая!

ШАЛОПАЙ. Полез я на крышу для запуска. А внизу комиссия, журналисты приехали. С камерами. Первый канал, второй, тринадцатый, все в сборе. Би-би-си только не пустили. Сама понимаешь, дело государственной важности.

ЛЕОНИДОВНА. Ну да, ну да.

ШАЛОПАЙ. И вот при таких-то людях я, старый дурак, поскользнулся и прямо на лужайку. (показывает на ногу) Всё! Отмена запуска! Губернатор сразу указ подписал, что пока нога Олега нашего Степановича не заживёт, никакого антисамогонного спутника.

ЛЕОНИДОВНА. Вот это хорошо! Вот это правильно!

ШАЛОПАЙ. Ты не переживай. На днях гипс снимут и ни одного самогонного аппарата в нашей деревне не будет. Ни одной неучтённой бражки!

ЛЕОНИДОВНА. (подскакивает со скамейки) А ты не торопись, Степаныч! Походи подольше в гипсе. Мало ли срастётся не так.

ШАЛОПАЙ. Думаешь?

ЛЕОНИДОВНА. Точно говорю! До конца лета-то поносишь? Я как раз запасы продам.

ШАЛОПАЙ. Чего?

ЛЕОНИДОВНА. В смысле, нельзя тебе торопиться.

ШАЛОПАЙ. А забор твой?

ЛЕОНИДОВНА. Да шут с ним! Сама покрашу!

ШАЛОПАЙ. Не знаю, не знаю. Если настаиваешь…

ЛЕОНИДОВНА. Настаиваю, настаиваю. И на смородине настаиваю, и ни здоровье твоём настаиваю. Так как? Договорились?

ШАЛОПАЙ. Но смотри, Леонидовна! Я по твоей прихоти на должностное преступление иду. Только никому!

ЛЕОНИДОВНА. Могила! Никому!

ШАЛОПАЙ. И ко мне до конца лета не приходи, чтобы не заподозрили чего.

ЛЕОНИДОВНА. Конечно, конечно. Вот спасибо, Степаныч. Вот выручил.

Леонидовна уходит. Шалопай убеждается, что бабка скрылась, снимает гипс и прячет за лавку. Нога здорова. Становится понятно, что мужчина притворялся. Появляется сосед. В руках ведро со строительным мусором.

СОСЕД. Чё, Степаныч, прохлаждаешься? Лето на порог, а ты в тенёк? Придумал я тебе наказание на всю неделю. Держи, выбрасывай. Проиграл, тебе пилить. Не забыл, где свалка-то?

ШАЛОПАЙ. Как забудешь-то? Я как на огород твой смотрю, сразу свалку вспоминаю.

СОСЕД. Ха-ха. Очень смешно. На краю деревни, по правую сторону.

ШАЛОПАЙ. (поднимает ведро) Тяжёлое. Где камней-то столько набрал?

СОСЕД. Вот до конца дойдёшь, потом направо. Направо. Нечего было на наших ставить. Говорил же продуют! А ты победа-победа. Проспорил? Давай теперь. Топ-топ. Выбрасывай мой мусор всю неделю. Только ведро верни.

Сосед уходит. Шалопай усаживается на скамейку. Из огорода появляется его жена Вера Аркадьевна.

ВЕРА АРКАДЬЕВНА. Покрасил забор Леонидовне?

ШАЛОПАЙ. Не-ет. Только начал. Там работы дней на десять. Поэтому, извини, мать, не смогу тебе в огороде помогать. Сама понимаешь.

ВЕРА АРКАДЬЕВНА. Понимаю. Как Леонидовна поживает?

ШАЛОПАЙ. Хорошо, что вы не разговариваете…

ВЕРА АРКАДЬЕВНА. Что?

ШАЛОПАЙ. В смысле, как жаль, что вы поссорились! Теперь новости только через меня. Ты не знаешь, как у ней забор. Она не знает, что я… (хлопает себя по здоровой ноге). В общем, печально всё это. Верусик, я, может, отдохну на свежем воздухе? Так, честно говоря, запарился с этим забором.

ВЕРА АРКАДЬЕВНА. Отдыхай. Маша звонила? Выехали из Перми?

ШАЛОПАЙ. Да, скоро будут. Вот и встречу.

Вера Аркадьевна уходит. Шалопай садится на лавку, наслаждается отдыхом. Вскоре слышит шум машины. Шалопай быстро натягивает гипс на ногу. Присматривается к пассажирам. Бежит в дом, возвращается с картонкой. Пишет на ней «Камни Годжи, 1000» и ставит перед ведром с мусором. Машина останавливается рядом с домом. Слышны хлопанья дверей. К Шалопаю подходят две девушки. Сначала одна, потом другая. Стереотипные бьюти-тёлочки. С красотой и глупостью.

ЖАННА. Ох, дыра. Так и знала, что заблудились. Второй час круги наматываем. Говорила этой дуре, что не туда сворачивает…

СВЕТА. (из-за сцены) Что говоришь?

ЖАННА. Говорю, что дорогу сейчас спрошу! Корова… Здравствуйте, дедушка. Подскажите, пожалуйста, как доехать до базы отдыха?

Шалопай претворяется немым. Мычит и размахивает руками.

ЖАННА. Направо?

Шалопай удивляется глупостью, показывает на свой рот, мычит.

ЖАННА. Губы? Вы обветрили губы?

Шалопай делает «рука-лицо», потом крутит пальцем у виска.

ЖАННА. Голова болит?

Появляется вторая девушка.

СВЕТА. Жанна, ты дура, что ли? Он же немой. (Шалопай радостно кивает) Немым нужно писать! (достаёт телефон, набирает сообщение) Вы не-мой? (показывает на экран)

ШАЛОПАЙ. Да

СВЕТА. (радостно) Видела?! Говорила же, что немой! Что бы ты без меня делала! Как до-ехать до ба-зы от-ды-ха? (показывает экран)

Шалопай не смотрит в телефон, вздыхает. Снимает гипс и им показывает направление. Девушки радуются. Шалопай надевает гипс обратно. Жанна замечает ведро.

ЖАННА. Камни Годжи! Смотри! Это они. Те самые! Тысяча камней Годжи!

СВЕТА. Дура, что ли? (дразнит) Тысяча камней. Те самые. (к Шалопаю) Извините её, пожалуйста. Она… Она у нас слегка… Зато красивая. (отводит подругу в сторону) Какая тысяча камней Годжи?! Как они все в ведро-то поместятся? Жанна, тысяча – это цена. И это самая низкая цена за натуральные камни Годжи! (сдерживают радость, поздравляют друг друга) Нужно брать! Не делай такое радостное лицо. Сейчас поторгуемся. (пишет) Во-семь-сот руб-лей. (к подруге) Помогай давай.

Света идёт к Шалопаю, но её обгоняет подруга и начинает «помогать».

ЖАННА. Ох, у вас так жарко в деревне. (снимает топик, остаётся в бюстгалтере) Когда мне жарко, я танцую. (сексуально танцует) Ох, я уронила! (нагибается, вертит задом) Что же это я уронила? А? Не посмотрите, а?

Света делает «рука-лицо».

СВЕТА. Блин, Жанна! Не это!

ЖАННА. А? Чё?

СВЕТА. Уйди (отталкивает подругу в сторону) Извините, она у нас… Знаете, меня заинтересовало ваше ведро. Красивое. У нас в Перми такие не делают. Не продадите? Заплачу восемьсот рублей. (к Жанне) Вот сейчас. (та начинает танцевать) Да не это! Улыбайся!

Девушки дружно улыбаются. Света показывает на ведро, на телефон, на Жанну. Шалопай делает вид, что очарован.

ШАЛОПАЙ. Забирайте!

Девушки радуются. Отдают деньги, вдвоём берутся за ведро.

СВЕТА. Подожди!

Света смотрит на Шалопая. Хмурится, что-то подозревает. Руками проигрывает диалог. Зрителю кажется, что она начинает догадываться, что он не немой.

СВЕТА. А вдруг у него ещё есть?!

ЖАННА. Точно! Дедушка, в ещё у вас есть камни Годж…

СВЕТА. (толкает в плечо подругу) Тшш! Жанна, блин! Всю торговлю испортишь. (к Шалопаю) Она хотела сказать этот бестолковый никому не нужный хлам. Ай, вы же немой, совсем забыла. (достаёт телефон) А е-щё есть?

Шалопай мотает головой, мычит.

ЖАННА. О! Мы забыли спросить!

СВЕТА. Что?

ЖАННА. Дедушка, а камни Годжи перед употреблением нужно замачивать?

СВЕТА. (рука-лицо) Жанна, не позорь меня, пожалуйста. Как можно быть такой тупой?

ЖАННА. Да чё опять?

СВЕТА. Дед немой. Ему! Нужно! Писать!

ЖАННА. Ну забыла. Чё начала-то?

СВЕТА. (пишет) Сколь-ко вре-ме-ни нуж-но за-ма-чи-вать кам-ни?

Шалопай трёт лоб, пожимает плечами и показывает один палец.

СВЕТА. Один? Один час?

ЖАННА. А чё час-то сразу? Может, сутки.

СВЕТА. Точно! Лунные сутки! Жан, вот можешь же нормально думать.

Шалопай подхватывает предположение девушек и кивает. Они радуются, благодарят, забирают ведро и уходят. Шалопай провожает их взглядом, снимает гипс, прячет под лавку. Кричит соседа.

ШАЛОПАЙ. Эй, сосед!

Появляется сосед.

СОСЕД. Сходил уже? А где ведро? Ведро-то где моё?!

ШАЛОПАЙ. Ведро, ведро. Подружка твоя? Что ж ты делаешь-то с ведром, если так разволновался. Вот тебе триста причин не вспоминать об этом. (протягивает деньги) Новое себе купишь. Жанной назовёшь.

СОСЕД. Куда дел-то?

ШАЛОПАЙ. Да, знаешь... Иду я, значит, вдоль леса. И на тебе! Ворона. Наглая такая, как ты, ага. И вот прицеливаюсь я хорошенько...

СОСЕД. Ой, да хватит тебе! Опять начал. Леонидовне плети, она всему верит. (забирает деньги) Вон, твои едут.

Слышно, как подъехала машина. Сосед уходит. Хлопанье дверей и на сцену выбегают дети, внуки Шалопая. Олежек, за ним Танюша.

ОЛЕЖЕК. Деда!

ШАЛОПАЙ. Олежек! Ох, как вырос-то! И загорел!

ТАНЮША. И я! И я вылосла!

Шалопай счастливо обнимается с внуками. Появляется дочка Маша и зять Игорь.

МАША. Олежек, Танюша, отпустите дедушку. Бегите, поздоровайтесь с бабушкой. (дети шумно убегают) Здравствуй, папа. (обнимаются) Что-то ты похудел. Или мне кажется?

ШАЛОПАЙ. Так на камнях Годжи бока-то не наешь.

МАША. Чего?

ШАЛОПАЙ. Игорёк! Здорово! Как доехали?

ИГОРЬ. Здравствуйте, Олег Степанович. Шумно доехали. Внуки всю дорогу только о вас и говорили.

ШАЛОПАЙ. Ох, как я рад, что приехали! Пойдёмте в дом, перекусим с дороги.

Все уходят в дом.

****

Одиннадцать. На сцене те же три пространства. Большая кухня со столом. Придомовой двор с лавкой. Бочка – условная граница огорода. Рядом с бочкой соседский забор. В кухне Вера Аркадьевна и Маша готовят обед. Игорь помогает.

МАША. Мам, как здоровье-то у вас?

ВЕРА АРКАДЬЕВНА. А что нам будет-то? Видишь, огород какой? Раз такую махину вытягиваем, значит, всё хорошо.

МАША. Папа похудел, вроде.

ВЕРА АРКАДЬЕВНА. Дурака валяет, вот и похудел. Отца не знаешь, что ли? Одни шутки да розыгрыши. Шалопай. Весной у Ермаковой накуролесил.

МАША. Баба Нюра?

ВЕРА АРКАДЬЕВНА. Она же у нас с возрастом того… Битвы экстрасенсов насмотрелась и решила, что тоже обладает даром. Ходила по деревне головой трясла, карму нам чистила. Мы то посмеиваемся, а Олег так серьёзно к ней подошёл и… Прогони ты, Анюта, черного полковника. Какого полковника? А вот тот, что невинно убиен был… Слышали, да? Убиен был. И дальше какую-то ерунду насочинял про Колчака и революцию. Анютка и рада, дура. Признали в ней родовую силу. Помогу снять проклятие, возьму недорого. Лучше бы самогонку гнала, как Леонидовна.

ИГОРЬ. Вера Аркадьевна, давайте помогу.

Игорь помогает тёще открыть банку.

ВЕРА АРКАДЬЕВНА. Спасибо… Первые два дня ходила с веточками по деревне, полковника прогоняла. Гудит, руками машет, даже гуси её боялись. Мужики наши хохочут, бабам интересно. А потом Анютка забеспокоилась. Рассказывает, что по ночам черный полковник стал под её окнами выть белугой.

МАША. (смеётся) Папа?

ВЕРА АРКАДЬЕВНА. Конечно! Я чёрный полковник, у-у-у, скоро приду к тебе. Отдавай, говорит, грабли, что украла у соседа твоего, Олега Степановича. Иначе приду к тебе в ночь на Страстную пятницу, век не забудешь… Игорь, подай… Ага, спасибо. И перед Пасхой, на Страстную пятницу отец достал из шкафа свою военную форму (Игорь и Маша хохочут), и ночью полез к Ермаковой. Пугало с собой не поленился взять. Надел форму на пугало и поставил перед крыльцом. Ночи-то тёмные, не видно ничего. Разбудил, значит, Анютку воем. Говорит, это я, чёрный полковник. Не отдала грабли, выходи во двор, буду тебя судить судом праведным. Уж не знаю, что в голове у Анютки было, но она чуть жива вышла на крыльцо и пялится в темноту. А Олег раз! и включил фонарь прямо на форму! (общий хохот) Анютка давай матом на всю округу! Я, Маш, человек деревенский, многое повидала, но такие ругательства впервые слышала. Кое как успокоили. Вон, кстати. (показывает в огород) Стоят грабли. На следующий день вернула со словами «бес попутал».

Отсмеялись. На кухню входит Танюша. Берёт со стола половину огурца, чайную ложку и идёт на выход.

ВЕРА АРКАДЬЕВНА. Танюш, ложка-то тебе зачем?

ТАНЮША. Нядя.

Танюша уходит. Во двор дома выходит Олежек. За ним Шалопай. Внук рассказывает о поездке на море. Дед наигранно восхищается и повторяет за внуком.

ОЛЕЖЕК. Три глубоких вздоха, а потом воздух в рот. Вот так… Щёки… Задержи дыхание. Махай руками. Ныряй. Ногами дрыгай. Плывём за ракушкой. Не дыши!

ШАЛОПАЙ. Я не дышу.

ОЛЕЖЕК. Не дыши! Я вижу, что ты дышишь.

ШАЛОПАЙ. Ты тоже дышишь.

ОЛЕЖЕК. Я не дышу.

ШАЛОПАЙ. Я тоже не дышу.

Плавают по двору.

ШАЛОПАЙ. Акул-то видел?

ОЛЕЖЕК. А как же! Три штуки. Танька испугалась, а я ни капельки.

ШАЛОПАЙ. Ишь ты как!

ОЛЕЖЕК. В море и не такие неприятности бывают. Но меня не проведёшь! Акула подплыла справа. Я ей бац! И так. И левой.

ШАЛОПАЙ. Вот, молодец!

ОЛЕЖЕК. Потом я вниз. Хоп! Кувырнулся. Хоп ещё раз! На ей в плавник. И по голове. Она сюда, я так. На! На! А зубы у неё знаешь какие?

ШАЛОПАЙ. (широко разводит руки) Такие?

ОЛЕЖЕК. Что ты, дедушка, как маленький. Таких зубов не бывает.

ШАЛОПАЙ. Откуда мне знать-то, Олежек? Я акул не видал.

ОЛЕЖЕК. Честно?

ШАЛОПАЙ. Зуб даю!

Появляется Танюша. В руках половинка огурца и чайная ложка. Внук, сражаясь с акулами, барражирует по двору.

ШАЛОПАЙ. Ах, ты моя хорошая! Спасибо, радость. Садись вот сюда. (усаживает) Значит так, Танюш. Берёшь ложку в правую руку. Знаешь, где у тебя правая рука-то? Вот какой козявки ешь, та и правая. (внучка смеётся) Смотри внимательно. В одну руку ложку, в другую огурец. Достаешь из огурца сердцевину. Видишь, тут семечки и светло-зелёный цвет? А тёмно-зеленую кожицу оставляешь. Поняла?

ТАНЮША. Дя

ШАЛОПАЙ. Вот когда останется одна корочка, принесёшь мне огурчик в огород. Я у бочки буду ждать. Так... А куда же ты мякоть будешь складывать?

Дед осматривается, внучка выскребает первую ложку и съедает.

ШАЛОПАЙ. Ну… или так.

Победив всех акул, возвращается внук.

ОЛЕЖЕК. Деда, пошли крыжовник тырить!

ШАЛОПАЙ. Что ж ты орёшь-то на всю Гороховую!

ОЛЕЖЕК (шёпотом). Де-да, по-шли кры-жов-ник ты-рить.

ШАЛОПАЙ (шёпотом). По-шли

Дед с внуком маршируют со двора в огород и поют.

Куда идем мы с Пятачком?

Большой, большой секрет!

И не расскажем мы о нём,

О нет, и нет, и нет!

И не расскажем мы о нём,

О нет, и нет, и нет!

Внук идёт в огород, уходя со сцены. Шалопай останавливается возле окна. На кухне Игорь, Маша и Вера Аркадьевна. Степаныч показывает знаки зятю, но тот не понимает.

ШАЛОПАЙ. Да чтоб тебя, немощь городская!

Степаныч щёлкает себя по горлу. До Игоря доходит, он выпрямляется, как сурикат, и ищет предлог, чтобы уйти.

ИГОРЬ. Маша, я же совсем забыл!

МАША. Что забыл?

ИГОРЬ. Нет, я не в том смысле, что забыл. Я мог бы забыть. Помнил, а потом… Эм... Знаешь, как бывает? Вот зашла ты в комнату. Ищешь, ищешь. Под кроватью, на стуле, в шкафчики заглянула. Погода за окном… Птички… Шкафчики… Вроде, нашла. Ан-нет! Не то искала. Ну… Искала и не нашла. В смысле, нашла-искала, но не искала-нашла. И стоишь себе. Стоишь. Стоишь… Понимаешь?

МАША. А ты?

ШАЛОПАЙ (сначала рука-лицо, потом приходит на выручку). Игорёк, поможешь мне в огороде?

ШАЛОПАЙ. С удовольствием, Олег Степанович.

Тесть с зятем идут в огород к бочке.

ШАЛОПАЙ. Игорёха, не зарывай талант. «Не то, чтобы забыл. Я мог бы забыть». Речь за душу берёт! Тебе бы в политику, зятёк. Ни-че-го не понятно, а хочется проголосовать. «Стоишь. Стоишь. Шкафчики». Ух! До сих пор мурашки по коже. Представляю, как ты на работе отгул берёшь. Поди, вся бухгалтерия сбегается посмотреть.

Игорь смущается. Они подходят к бочке. Степаныч оглядывается на дом и достаёт из-под бочки спрятанную бутылку.

ИГОРЬ. Ого, пять звёздочек!

ШАЛОПАЙ. Сослуживец в прошлом году на второе августа подарил. Берегу для особых случаев. Тут уже начато, но нам с тобой и половины хватит.

ИГОРЬ. Согласен. Это вы, Олег Степанович, здорово придумали. Только… Из горла что ли?

ШАЛОПАЙ. Вот ты, город, даёшь! Что мы, варвары какие? Ща всё будет.

К дедушке подбегает внучка. Протягивает огурец.

ШАЛОПАЙ. Вот молодец, моя хорошая! Вот, спасибо! Беги к брату, поешь ягод. (Танюша убегает) Тут дырочка сбоку, ты пальцем придерживай. Сейчас по парочке огурчиков хлопнем, остальное на вечер. Давай, за приезд. (зять выпивает) Смородинкой закуси. Да не ягоды! Листья хорошо пойдут. Ага, вот так.

ИГОРЬ. Олег Степанович, а чего дети чужой крыжовник объедают? У вас же четыре куста плодоносят.

ШАЛОПАЙ. Это мы с соседом договорились. Наши внуки ягоды плохо ели, вот я и придумал, что за забором вкусней. Сосед, говорю, особенные удобрения из сахарной ваты и шоколадного мороженого делает… (выпивает) Ух, хороша мороженка пошла! На все пять звездочек. Так, вот. Детишки и купились. Видишь, как кусты-то растут? Удачно так, вдоль забора как раз. Тут смородина, там крыжовник. И внукам интересно, и витамины получают. А что останется, на варенье пойдёт.

ИГОРЬ. Ну вы голова! Ещё по одной?

В доме Вера Аркадьевна и Маша готовят.

ВЕРА АРКАДЬЕВНА. Когда детей заберёте?

МАША. К школе всё купили. Олежек в мае все уши прожужжал. Первый класс всё-таки. Но пару дней нужно, чтобы отошёл от деревенской жизни.

ВЕРА АРКАДЬЕВНА. Значит, в конце августа?

МАША. Да, примерно двадцать восьмого. (смотрит в огород) А чего мужики-то делают?

ВЕРА АРКАДЬЕВНА. Да понятно чего. Я ещё утром бутылку возле бочки заметила. Пришлось травой прикрыть. Конспираторы, блин. (женщины смеются)

****

Полдень. Время обеда. На лавке перед домом сидит Шалопай. В кухне Вера Аркадьевна и Маша около накрытого стола.

ВЕРА АРКАДЬЕВНА. Маш, зови всех обедать.

Маша выходит во двор. На сцену из огорода выходит Игорь. На вытянутой руке антенна. Зять сосредоточенно и аккуратно ходит между грядок, смотря вверх. Маша удивляется и подходит к отцу. Шалопай сидит на лавке в расслабленном состоянии.

ШАЛОПАЙ. (кричит) Игорёха, когда двигаешь рукой, сигнал пропадает. Ты стройней, стройней держи! Ага, вот так. По струнке, как оловянный солдатик. Я мигом. Ещё десять минут и настрою. Держись, зятёк!

ИГОРЬ. (кряхтит)

МАША. Пап, ты чего?

ШАЛОПАЙ. (кричит) Игорёха, есть сигнал! Молодец! Подержи ещё чуток. Скоро закончу. (спокойно обращается к дочери) Антенну настраиваем.

МАША. Какую антенну, ты о чём? Я вам два месяца назад айпи-тв установила.

ШАЛОПАЙ. Но Игорь же об этом не знает. Пусть потренируется немного, заплыл жирком-то на офисной должности. (кричит) Совсем хорошо, зятёк! Держи, не опускай. Повыше только, повыше, родимый!

ИГОРЬ. (усиленно кряхтит)

МАША. Как же я тебя люблю, папа (целует отца) Но хватит тренировать моего мужа. Пошли звать семью на обед. (кричит) Дети, обедать!

Появляются дети. Неохотно идут в дом. Кислятся. Шалопай замечает настроение внуков.

ШАЛОПАЙ. Что ты, Маш, говоришь? Космическая приправа? Вам дали на работе секретный тюбик, который используют космонавты при выходе в открытый космос? Не знаю, доча, не знаю. Можно ли нашим детям давать такое? Это же для взрослых.

ОЛЕЖЕК. Можно! Мне можно! Я уже не маленький, я в школу иду!

ТАНЮША. И я! И я!

Дети несутся в дом. Шалопай за ними. Маша подходит к мужу. Тот, замерев по стойке смирно, держит антенну.

МАША. Дорогой… (передумывает, говорит в сторону) Я же папина дочка. (к мужу) Дорогой, ты повыше! Повыше! Ага, вот так. Мой герой. Отсчитай ещё две минуты и в дом, обедать.

ИГОРЬ. (натужено) Один, два, три, четыре...

Маша уходит в дом. Игорь считает. Семья усаживается за столом. Шалопай во главе стола. Передают ложки, вилки, переговариваются. Но пока не начинают. Ждут Игоря. Отсчитав две минуты, Игорь аккуратно кладёт антенну на землю и бежит в дом. Уселись обедать.

ШАЛОПАЙ. Молодец, Игорёха! Все сигналы мира поймали!

Слышно, что к дому подъехала машина.

ВЕРА АРКАДЬЕВНА. Кто бы это мог быть?

Игорь поворачивается и смотрит в окно.

ИГОРЬ. Мама?!

Игорь выбегает из дома и со сцены. Слышны звуки хлопающей двери машины. Игорь выводит на сцену женщину. Ухоженный вид, дорогая одежда. На голове панама. Женщина-боярыня.

ИГОРЬ. Мама, откуда ты? Как? Почему? Ты? Ты… Ты здесь?

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Расплатись с таксистом.

Игорь убегает со сцены. Клементина строго осматривает дом и двор. Появляется Игорь с чемоданом. Женщина поворачивается к сыну и изучает его.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Не стыдно в такой рубашке ходить? И обувь грязная (меняет тон на приветливый) Ах, сынок! Я так соскучилась. Обними же меня. (Игорь ставит чемодан на землю) Да куда ты! Как знала, что испачкаю в этой дыре чемодан и не взяла Луи Витон. Ах, сынок. Поцелуй маму. Как поживаешь?

ИГОРЬ. Хорошо. Но ты могла бы позвони…

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Чемодан подними. (принюхивается) Что за запах здесь? Помер у них кто-то? (показывает на дом) Они в этом живут? Серьёзно? Какой ужас на окнах. Зачем это резное недоразумение? А это что? Какие вульгарные цветы.

Из дома появляется Вера Аркадьевна и Маша. Игорь суетится.

ИГОРЬ. Познакомьтесь. Моя мама Клементина Эдуардовна.

ВЕРА АРКАДЬЕВНА. Вера Аркадьевна.

МАША. Маша.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Машенька, я так рада, что после стольких лет мы смогли познакомиться. Очарована вашей красотой. Вера Аркадьевна, вижу, вижу в кого Маша такая красавица. И дом у вас замечательный. Какие наличники. Нда-а… Они… Они… Гармонируют с цветами.

ВЕРА АРКАДЬЕВНА. А мы как раз обедаем. Прошу к столу. Очень рады, что вы приехали!

Вера Аркадьевна провожает Клементину в дом. Маша с Игорем задерживаются во дворе.

МАША. Откуда она?

ИГОРЬ. Понятия не имею!

МАША. Может, случилось что?

ИГОРЬ. Уверен в этом. На нашу свадьбу не явилась. Восемь лет ни слуху, ни духу. И тут на тебе! Главное, как нашла-то нас?

МАША. Она из Питера прямо?

ИГОРЬ. Судя по тому, сколько я заплатил таксисту, из Чикаго.

МАША. Так чего не позвонила-то?

ИГОРЬ. (раздражённо) Да я знаю, что ли?

Заходят в дом. Шалопай сидит во главе стола. Дети встали, чтобы посмотреть на гостью.

ВЕРА АРКАДЬЕВНА. Это наши внуки. Олег и Таня.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Очень приятно, очень приятно познакомиться. Поражена и умиляюсь.

ВЕРА АРКАДЬЕВНА. А это мой муж.

Шалопай встаёт и подходит к гостье.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Клементина Эдуардовна.

ШАЛОПАЙ. (дразнит) Очень приятно, очень приятно познакомиться. Поражен и умиляюсь. Вольдемар Акакиевич Крыжопольский.

МАША. Папа!

ШАЛОПАЙ. Она первая начала.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. (смеётся) Люблю мужчин с чувством юмора. Я пойду руки помою, а вы повесьте, пожалуйста, мою панаму. (впихивает головой убор в руки Шалопаю) Панама, позвольте представить – Вольдемар Крыжопольский. Умилённый пораженец. Вольдемар, это панама.

Клементина уходит. Все удивлённо смотрят на Игоря.

ШАЛОПАЙ. Игорёк, у нас с панамой накопились вопросы.

ИГОРЬ. Ребят, сам ничего не понимаю. Мама живёт в Питере. Замужем за богатым человеком. Однажды нашла мне невесту, как она выразилась «из их круга». Страшная, глупая, вредная. Я отказался, мама обиделась. И вот уже восемь лет не разговариваем. Так, редкие переписки.

ШАЛОПАЙ. Она поэтому на свадьбе не была?

ИГОРЬ. Да. Обиделась, что не послушался. И, как она выразилась, сняла меня с довольствия.

ВЕРА АРКАДЬЕВНА. А чего вы всполошились? Вроде, милая женщина.

ШАЛОПАЙ. Милая женщина?! Ты чего, к бочке ходила? Ну-ка дыхни! Нашла всё-таки, да? Пригубила? То-то я чую звёздочки мои духами отдают.

ИГОРЬ. Вы просто не всё знаете. У ней... она… Маме было очень сложно в жизни. Она поэтому… Прошу вас, отнеситесь с пониманием. Она непростой человек.

ШАЛОПАЙ. Видим, что не доярка.

Клементина возвращается.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Доярка? Нет, Вольдемар, это панама. А вешалка вон там. Разрешите, я присяду. (не дожидаясь ответа, садится на место главы семьи) Как мило. Дети, вы помыли руки? Игорёчек, что ты стоишь растеряно? Вещи мои в комнату, сам за стол. Маша, Вера Аркадьевна, как я рада, что мужчины в надёжных руках. Никакого воспитания, правда? Что же вы стоите? Присаживайтесь, прошу. Не стесняйтесь, будьте, как дома.

Шалопай вешает панаму, Игорь относит чемодан. Все усаживаются за стол.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Ох, какой нелепый аэропорт в Перми. Таксисты поголовно глупы. Никто не знает элементарных правил обслуживания вип-персон. А говор? Нет, вы слышали, как они разговаривают? Это же не речь, а лай. Невозможно слушать. Что-то лают и лают… Игорь, не сутулься. С твоим лицом только осанка может спасти положение. Пора бы уже знать. В детстве Игорь был совершенно беспомощным ребёнком. Помню, однажды описался в свои новые колготочки…

ИГОРЬ. Мама!

Дети хохочут.

ОЛЕЖЕК. Папа описался.

ТАНЮША. Описался.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. А чего? Все свои. В детском возрасте с каждым может случиться.

ШАЛОПАЙ. Кроме вас, конечно. Принцессы же не какают.

Дети смеются.

ОЛЕЖЕК. Какают.

ТАНЮША. Какают.

Пауза.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Вера Аркадьевна, природа у вас очень красивая. Я вообще люблю всё русское. Люблю пообщаться с народом, узнать его переживания. Нам, образованным людям высшего общества, полезно быть на связи с деревней. А где Дюняша, кстати?

ВЕРА АРКАДЬЕВНА. Дюняша?

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Ох, простите. (смеётся) Я всю прислугу так называю. Женщины Дюняши, мужчины Захары. Люблю старину, знаете ли. Моя небольшая слабость. C'est mon petit défaut... Так почему не подают?

ВЕРА АРКАДЬЕВНА. У нас нет прислуги. Сами справляемся.

Клементина удивляется. «Переспрашивает» глазами, все кивают. Клементина жалобно смотрит, сочувствующий взгляд.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. А впрочем, не будем о плохом. Помню, мы с мужем отдыхали на Мартинике... Бывали там? Заморский департамент Франции.

ШАЛОПАЙ. Коне-е-ечно! В прошлую среду только вернулись. Вот соус блан-шише для нашей гостьи Клеменше.

Дети смеются.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Какая у вас очаровательная дырка на футболке, Вольдемар. Напоминает футболку внука нашего садовника. Милый, очень милый мальчик. Постоянно шутит, смеётся. Сам шутит, сам смеётся. Любит мальчонок привлекать к себе внимание. К сожалению, умственно отсталый. Найдёт, бывает, камушек на дороге и в ноздрю засунет. Ходит, петушком. Дово-о-ольный. А что? Люди смеются и ему хорошо.

Игорь растерянно-испуган. Вера Аркадьевна и Маша прячут улыбки.

ШАЛОПАЙ. У меня тоже есть одна знакомая. Большая любительница панам. Явилась однажды без приглашения и всем праздник испортила.

ВЕРА АРКАДЬЕВНА. Хватит вам истории рассказывать. Клементина Эдуардовна, вы надолго к нам?

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Хотела вечером уехать…

ВЕРА АРКАДЬЕВНА. Что вы! Как это вечером? Гостью на ночь выгонять? Вы нас-то, пожалуйста, не позорьте. Есть отдельная светлая комната.

ШАЛОПАЙ. Только без Захара и Дюняши. Справитесь?

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Спасибо, Вера Аркадьевна. С удовольствием погощу у вас денёк.

Все, кроме Клементины, приступают к еде. Игорь нервничает. Маша и Вера Аркадьевна с интересом изучают гостью. Клементина осматривает блюда.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Сало. Огромные куски жира. И вы это… Прямо с тарелки. Кусками. Нда. О! (показывает на главное блюдо на столе) Я знаю. Это Нисуаз! Знаменитый салат из Ниццы. Молодой картофель, стручковая фасоль, мясо анчоусов. Один кочан латука и мини-романо. Ну там стейк тунца, перепелиные яйца, каперсы, артишоки, это понятно. А главное! Дети, думаете, оливковое масло? Нет, не угадали! Оливковое масло для жарки тунца. Именно для жарки тунца. Нисуаз! Ницца! Браво, Вера Аркадьевна! Не ожидала.

Шалопай подскакивает со стула, берёт свою тарелку и накладывает «нисуаз».

ШАЛОПАЙ. Ах! Ох! Кальмары, артишоки, фьючерсы, мерчендайзеры. Верочка, как же вкусно… Ницца, пицца, шарман… Ммм… Чувствуете ароматы виноградников Шампани, Британи и Божесохрани? Вы правы, к этому изысканному салату… Как вы сказали? «Ни ссу за раз»? Ах, пардоньте мой французский. Нисуаз. К этому божеству просто необходимо добавить белого вина. Да что там вина! Бутылочку шаганэ! Шаганэ ты моя, Шаганэ! Потому, что я с севера, что ли. (наливает из стоящей рядом пластиковой бутылки прямо в тарелку, садится) Это окрошка.

Вера Аркадьевна с Машей смеются в ладошки.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Какой у вас темперамент, Вольдемар. Не удивлюсь, если вы большой любитель митингов гражданского гнева. Долой Кока-Колу! Нахой нам эта кислятина! Пролетарии всех стран! Под единым черпаком окрошки! Во славу чулочно-носочной промышленности! В едином порыве!

ШАЛОПАЙ. Да куда уж нам до вас-то, дорогая Клементина Эдуардовна. Ах, кучер моего дворецкого заболел. Кто же теперь расскажет нашему домашнему пони о жизни на Мартинике в условиях падающих цен на артишоки? Кто же прочитает на ночь сказки нашей муравьиной ферме ирландских выхухолей?

Дети смеются.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Кстати, о сказках. (обращается к внуку) Олежек, а ты сказки любишь?

ОЛЕЖЕК. Я взрослый уже! Танька любит. Ей расскажите.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Тогда слушай, Танюша, сказочку про поросёнка по имени… (смотрит на Шалопая) «дед Захар – дырочка в боку». (дети смеются) Шебутной такой поросёнок. Юморист. Вырос наш поросёночек в хлеву. Грязном, вонючем.

ОЛЕЖЕК. Что такое хлеву?

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. (морщась, обводит глазами обстановку) Не важно. Это сказочное место, где живут все поросята страны. Так вот. Рос поросёнок необразованным, некультурным. Гонял себе грязь из угла в угол и очень ей гордился. Впрочем, поросёнок не лишён ума и чувства юмора. Добрый, хороший, но… поросёнок.

ШАЛОПАЙ. Слушай, слушай, Олежек. Сейчас в сказке появится поросятиха с панамой.

Дети смеются.

ОЛЕЖЕК. Поросятиха

ТАНЮША. Полосятиха

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Однако нашему деду Захару с дырочкой в боку повезло. Женился он на красивой хозяйственной...

ТАНЮША. Цалевне-лебеде?

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Нет, Танюш. Фламинго! И дочка у них тоже красавица. Вся в маму. И внуки пошли умные, красивые. И вот однажды в гости к фламинго и поросёнку приехала...

ШАЛОПАЙ. Жаба!

Дети хохочут.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Приехала красивая… не такая красивая, как фламинго, конечно. Приехала красивая ухоженная кошечка. Получившая образование и воспитание. С манерами и достатком. Но поросёнок обиделся на кошечку.

ОЛЕЖЕК. За что?!

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. А он просто завидует ей, вот и обиделся.

ШАЛОПАЙ. Да, да. Хрюкнул в панамку и обиделся. (дети смеются) Что же вы не рассказываете, как кошечка не явилась на свадьбу к сыну? И не вспоминала о всех своих фламинго многие годы. Чего, шёрстку в хлеву не хотелось запачкать? Или лоточком присосало?

ИГОРЬ. (вскакивает) Друзья, ну что же вы? Зачем? Кому салату? Мама, попробуй, очень вкусный. Маша, тебе положить? Олег Степанович? Салату? Вера Аркадьевна? Дети? Салату?

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Салату, салату… Игорь, не позорь меня, пожалуйста.

Пауза. Отвлеклись на еду. Дети возятся между собой. Игорь взволнован. Вера Аркадьевна и Маша с улыбками наблюдают за битвой. Клементина отказалась от окрошки, аккуратно кушает овощной салат.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Олежек, а ты во дворце когда-нибудь был?

ОЛЕЖЕК. Неа.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Вот поедешь со мной в Петербург, покажу тебе, как цари жили.

ОЛЕЖЕК. Настоящие?

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Конечно. И сам в замке будешь жить.

ОЛЕЖЕК. В настоящем?

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Да. С лордом познакомлю. Это такие потомки рыцарей.

ОЛЕЖЕК. Настоящих?

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Смотрю, дедушка обогатил тебя словарным запасом. Ещё немного соуса… простите, настоящего соуса блан-шише и пропал ребёнок.

Клементина опять поднимает тарелку с салом и недовольно рассматривает содержимое. Принюхивается, морщится и ставит обратно. Потом сияет лицом и продолжает.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Игорь, Маша, Вера Аркадьевна, вы не представляете, как Олежеку повезло! Летние курсы подготовки к школе в элитном пансионате недалеко от Петербурга. Только лучшие дети страны. Лучшие учителя. А условия там. Ах! Роскошный замок для проживания, игровая площадка, бассейн. Олежек, хочешь каждый день плавать в бассейне?

ОЛЕЖЕК. Хочу!

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. И на яхте по Финскому заливу.

ОЛЕЖЕК. Хочу!

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Там свой педиатр. Охрана. Правильное питание. В игровой форме преподают английский.

ШАЛОПАЙ. Что-то я не понял, вы внука у нас хотите забрать?

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Вольдемар, какая пошлость. Почему сразу забрать? Между прочим, конкурс там пять человек на место. Пять! При том, что стоимость курсов сравнима... (обводит пальцем помещение) Да, да. Со всеми вашими наличниками и цветами вместе взятыми. И всё уже оплачено!

МАША. Подождите, это так неожиданно.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Не волнуйтесь, Машенька. Полетите со мной и на месте убедитесь. Такая возможность бывает раз в жизни.

МАША. Я даже не знаю...

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Вера Аркадьевна, я рада, что ваша дочь заботится о будущем внука. Решено, завтра втроём летим в Петербург. Маша, мальчик и я. Извини, Игорёчек, без тебя в этот раз. Отвезёшь нас в аэропорт. А потом Олежек до конца августа будет готовиться к школе в лучшем образовательном учреждении страны! С бассейном, замком и яхтами!

ОЛЕЖЕК. Урааа!

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Что у нас на десерт? Я не ожидаю трюфелей, но, может, фондю?

ШАЛОПАЙ. Так! (встаёт из-за стола, грозен) Эдуард Клементинович! Сейчас Вольдемар выскажется, а вы запоминайте. Можете в Нисуаз записать слова мои, чтобы Дюняшам-поросятам на ночь зачитывать. Мой внук приехал в мой дом на летние каникулы. И никакими «же не манж па сис жур» у заграничных панам заниматься не будет!

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. (покорно) Олег Степанович, будет вам сердиться. Извините меня. Не хотела вас обидеть. Вы так реагируете… Так кричите… Возможно, я немного напориста… Но… От чистого сердца… Я просто… Передайте, пожалуйста, хлеб. (Маша быстро передаёт хлеб) Спасибо, родная. Вера Аркадьевна, давно так вкусно не ела. Потрясающий стол! Олег Степанович, вы всё ещё злитесь? Мне уехать?

ВЕРА АРКАДЬЕВНА. Нет, что вы!

МАША. Оставайтесь, конечно! Папа, ну чего ты?

ШАЛОПАЙ. (теряется) Я же не в этом смысле. Я говорил о другом…

ВЕРА АРКАДЬЕВНА. Набросился на гостью. Как не стыдно?

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Спасибо. Спасибо, родные мои. Я с дороги немного устала. Импульсивна, болтлива. Вы не злитесь? Не сердитесь, пожалуйста. Давайте поедим. Можно мне компоту, очень он вкусный.

ИГОРЬ. Компоту?

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Да, компоту, сынок, компоту.

Все кидаются успокаивать расстроившуюся гостью.

ШАЛОПАЙ. Я выйду. У меня там…

Шалопай выходит во двор и садится на лавку. Переживает. В кухне все услужливы с гостьей. Она успокаивается, что-то говорит. Все смеются. Клементина с внуками и Верой Аркадьевной уходят со сцены внутрь дома. Маша идёт на улицу к отцу.

МАША. Пап, что с тобой?

ШАЛОПАЙ. Ты видела, вообще…

МАША. (перебивает) Да, она слегка высокомерна. Не перебивай! Несмотря на все её комплименты, мы с мамой прекрасно видим, что Клементине на нравится наш дом. Однако после того, как ты ушёл, холодец она уплетала за троих.

ШАЛОПАЙ. Во-во. И кто из нас поросёнок?

МАША. Подожди. Да, она высокомерная богачка. Да, она пропала на восемь лет из жизни сына. Но она мать Игоря. Твоя родственница, между прочим. Заметь, она не предлагает нам деньги. Мол, нищета не справится без благодетельницы. Она морщится на обстановку, но вслух не осуждает. Клементина привезла дорогой подарок для Олежека. Полезный подарок. Помнишь, как ты бегал по сослуживцам, чтобы его взяли в хорошую школу? Приняли. И что? Скажи честно, до сих пор волнуешься, чтобы внук не ударил в грязь лицом? Так вот! Подготовят! И сам знаешь, что в школе есть много пермских мажоров, а мы не богаты. Олежек идеальная цель для них. А теперь? Он их быстро на место поставит рассказами о замках, яхтах и лордах.

ШАЛОПАЙ. Так это же до конца лета!

МАША. Вот именно! Основательная подготовка. Бесплатно!

ШАЛОПАЙ. А грибы?

МАША. Какие грибы?

ШАЛОПАЙ. Мы собирались на рыбалку, за грибами. Столько планов на лето!

МАША. Пап, во-первых, Танюшка останется у вас. Во-вторых, в сентябре на выходные Олега привезём, грибы ещё будут. Насобираете.

ШАЛОПАЙ. Что, решили уже?

МАША. А что тут решать? Слетаю с Клементиной, посмотрю на месте. Если всё так, как она говорит, это действительно шанс. И я, пап, не понимаю твоего эгоизма. Клементина не нравится? Так пикируйтесь дальше. Нам с мамой, кстати, нравится. Такие забавные. Но я не понимаю, почему ты не хочешь отпускать Олежека с… с…

ШАЛОПАЙ. С Киркоровым!

МАША. Чего?

ШАЛОПАЙ. Смотри. Явление Киркорова народу.

Появляется Клементина в экстравагантном наряде. Дачно-стразовый костюм, где всё дорохо-бохато. Клементина поёт и вытанцовывает, довольная собой. За ней, подражая походке бабушки, вышагивают Олежек с Танюшей.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. (поёт)

А я шальная императрица

В объятьях юных кавалеров забываю обо всём,

Как будто вечно ночь будет длиться,

Как будто разочарованье не наступит новым днём.

Гуляй, шальная императрица!

И вся страна, которой правишь ты, берёт с тебя пример.

Легко влюбиться, императрица,

Когда так страстно бирюзовым взглядом смотрит офицер.

ШАЛОПАЙ. (хлопает) Клементина Эдуардовна! Браво! Чувствую, соседи скоро прибегут. Начнут приглашать вас в гости. Урожайность повысить. Всех ворон распугаете! Вы бы прогулялись до картошечки. А то колорадский жук заел. (подражает) Хоп-хоп. Я императрица, хоп-хоп. А он фьють и обратно в Колорадо. Во!

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Ох, не завидуйте, Вольдемар. Этот наряд производил фурор на лучших пляжах мира.

ШАЛОПАЙ. Люди полицию вызывали, да? Прибило к берегу неведому зверюшку. Али неводом кто достал. Зацепилась за крючочки и на бережок. Я бы тоже разволновался.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. За крючочки. Как вы точно заметили, Вольдемар. Знаете, Маша, пока переодевалась зацепилась за крючок. Какой-то невежда намусорил у вас в кладовке. Крючки, какая-то белая проволока, теннисная сетка. И всё рыбой воняет. Ужас! Не благодарите, всё выбросила.

ШАЛОПАЙ. Подождите, подождите. Какая теннисная сетка?

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Такая. На палке. Как совок.

ШАЛОПАЙ. Ты что?! Мои рыболовные принадлежности… выб… выб... выб…

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Не волнуйтесь, Вольдемар. Игорь затопил печку. Всё уже догорает.

ШАЛОПАЙ. Да я… Да ты… Печка…

Шалопай в испуге убегает в дом. Слышны переживания: «Игорь... Печка… Снасти… Блёсна».

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Какой смешной у вас дедушка. (дразнит) Печка, снасти, блёсна. Выб, выб, выб. (дети смеются)

Шалопай выходит, в руках целые рыболовные снасти. Клементина его разыграла.

ШАЛОПАЙ. Ха-ха. Очень смешно.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Видите, Олег Степанович, я тоже умею шутить. Кстати, дети. Пока Клементина Эдуардовна не уехала из… эм… Как ваша деревня называется?

МАША. ВедрИщево.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Серьёзно? Ведрищево?

ШАЛОПАЙ. Не нравится название нашей деревни? Что, стразики увяли?

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Нет, что вы. Знаете, вам очень идёт. Вольдемар из Ведрищево. (дети смеются) Дети, пойдёмте, покажите мне деревню. А завтра летим в Питер. Танюша не расстраивайся, ты полетишь в следующий раз.

ТАНЮША. Уляя!

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Олег Степанович, с вашего позволения мы пойдём отпугивать ворон и поднимать урожайность Ведрищево. Всё-таки как звучит, а? Урожайность Ведрищева! Маша, вы с нами?

МАША. Конечно, Клементина Эдуардовна. Такую прогулку я точно не пропущу.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. (запевает) А мы шальные императрийцы…

Клементина поёт, Маша подхватывает песню, тоже начинает танцевать. Они с детьми вытанцовывают со сцены. Шалопай остаётся один. На мгновение Клементина возвращается, продолжая петь. Показывает Шалопаю фигу, потом задницу и хлопает по ней. После чего уходит.

ШАЛОПАЙ. Вот, лиса! Как ловко ко всем подлизалась, а? Вот, панама проклятая! Ну Ворошилов, ты у меня дождешься! Не-ет, внука я тебе не отдам! Мы ещё повоюем с императрицей. Товарищи! Но пасаран! Долой самодержавие!

Конец первой части

Часть вторая

Середина дня. Прежние три пространства на сцене. Кухня. Постоянно оглядываясь, Клементина достаёт тарелку с салом и начинает с аппетитом есть, стонет от удовольствия. Слышит шаги, прячет тарелку обратно в холодильник. Усаживается за стол. Входит радостная Маша.

МАША. Клементина Эдуардовна, это было потрясающе! Как вы лихо урезонили Навозникова!

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Кого?

МАША. Так в этом всё и дело!

На кухню входит Вера Аркадьевна.

МАША. Мама, ты бы это видела! Мы уже возвращались домой…

ВЕРА АРКАДЬЕВНА. Извини, Маш. Клементина Эдуардовна, может, перекусите? Ужин ещё не скоро. Вот, сальце есть домашнее.

Достает сало из холодильника. Клементина морщится.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Вера Аркадьевна, вы потрясающе готовите, но сало? Боже упаси! Я строго слежу за фигурой. У меня каждая калория на счету.

ВЕРА АРКАДЬЕВНА. Тогда чаёк?

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Да, будьте добры. Не сильна в чае, поэтому любой на ваш выбор. Да Хун Пао, Генмайча, Шоу Мэй. Я не привередлива. Или можно обойтись простым Бай Мудань.

ВЕРА АРКАДЬЕВНА. Да… Как раз у нас мудань где-то был.

Вера Аркадьевна начинает готовить чай.

МАША. Мама, в общем, слушай. Мы возвращаемся с прогулки. Ой, ты бы видела, как они пялились на Клементину Эдуардовну!

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. К вниманию я привыкла. Ведрищево это не Анс Сурс д'Аржан, но своё очарование тоже присутствует.

МАША. И тут Навозников!

ВЕРА АРКАДЬЕВНА. Ох! Похмельный?

МАША. А как же! (поясняет Клементине) Когда его Леонидовна мучает и не даёт опохмелиться в долг, он превращается в настоящую занозу. По огородам дачников ходит, смотрит телячьими глазами и выискивает к кому бы привязаться, чтобы на уши присесть. А если на улице поймает, то пиши пропало. И вот, это чучело встречает нас у калитки. Ну, думаю, сейчас всё настроение от прогулки испортит. Но не успел Навозников рта раскрыть, как Клементина Эдуардовна ему… «А ну стоять! Почему не выбрит? Почему обувь не чищена? И что за запах от тебя? Ты что, в помойке плавал?» (к Клементине) Тут нужно пояснить. Как любому пьянице, Навозникову на свой внешний вид глубоко наплевать. И запаха перегара он не стесняется. И потом разит, ему всё равно. Однако, если кто-нибудь намекнёт, что он, я извиняюсь, в дерьме купался, сразу обижается. Психует и домой убегает. Местные-то знают, поэтому Навозников к нам не лезет, только к приезжим пристаёт. Мам, при тебе же было?

ВЕРА АРКАДЬЕВНА. Нет, я из другой деревни.

МАША. Ах, да. Просто этот… Как его?

ВЕРА АРКАДЬЕВНА. Михаил Алексеевич.

МАША. Этот Миша подростком местную ребятню задирал. Проходу от него не было. Но однажды при всех провалился в туалет. Вылез с головы до ног, извините меня, в говне. Плачет, растирает вот это вот всё по одежде. Ребятня смеётся, он воет. С тех пор и получил прозвище Навозников.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Значит, я ему случайно прошлое напомнила?

МАША. Именно!

Маша с Клементиной смеются. Вера Аркадьевна подаёт чай.

ВЕРА АРКАДЬЕВНА. Чай готов.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. О, Вера Аркадьевна, вы кудесница! Des feuilles de thé fraîchement cueillies?

ВЕРА АРКАДЬЕВНА. Чего?

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Collecté cette année?

ВЕРА АРКАДЬЕВНА. Эм…

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Cette année?

ВЕРА АРКАДЬЕВНА. Нет, что вы? Никакого сатаны. Всё только натуральное. (приседает в легком книксене) Яволь, битте.

На кухне начинается весёлое чаепитие. В огороде появляется Шалопай. Задумчиво бродит между грядок, поглядывает на дом. Появляется сосед, останавливается у забора.

СОСЕД. Степаныч, что за гости у вас?

ШАЛОПАЙ. Принесла нелёгкая! Мама Игоря. Явилась, буржуинка проклятая. У, пролетарская ярость во мне кипит. Слышал, да?

СОСЕД. Конечно слышал. Хорошо поёт. «А я шальная императрица». И женщина такая видная, задорная.

ШАЛОПАЙ. И ты туда же. Что за денёк-то такой? Язва она! Эта кукушенция даже на свадьбу сына не явилась. А теперь нарисовала свои пёрышки и на тебе! Внука хочет на лето забрать.

СОСЕД. Куда забрать?

ШАЛОПАЙ. Да в Питеры-Шмитеры свои. Поманила внука замком, а Машу лордами. Ладно Олежек, ребёнок ещё. Ладно Маша, тоже в деревне школу заканчивала. Понимаю, хочется на роскошную жизнь посмотреть. Но Вера-то чего? Разве не видит, какую бесполезную кралю к нам занесло? Как же я не люблю этих богатых! Если бы человек своим трудом, талантом... А эти? Ты же знаешь, откуда они такие. В школу их на личных Волгах возили, отдыхали в Артеках, в заграничном ходили. Сплошная фирма. Какие она сложности в жизни видела?

Шалопай постоянно показывает на кухню, где идёт оживлённая радостная беседа. Реплики Клементины и Шалопая чередуются, но они, конечно, не слышат друг друга.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Именно, друзья мои! Я попала в безвыходную ситуацию! До сих пор потрясывает, когда вспоминаю, сколько страха натерпелась в тот вечер. Это же Монако! Княжеская семья, лучшие люди, званный ужин. Только для своих. И мое первое появление среди высшего света Европы. С выбором платья сложности не было, но украшения… Серёжки? Кольца? Ожерелья? Браслеты? С одной стороны, нельзя подчёркивать свою состоятельность. С другой… Это же Монако! Ох, это было ужасно. Ужасно! Сижу я напротив моей коллекции драгоценности и полностью раздавлена! О-пусто-ше-ни-е! Вы не представляете себе эту муку! Самые трудные полтора часа в моей жизни.

ШАЛОПАЙ. Как в детстве-то было? Пока мы с тобой с утра до вечера в огороде ишачили да отцам в поле помогали, эта задницу на морях грела. Папанька-дипломат Болгарию по блату организовывал. Маманька связями всё побережье Крыма доченьке столбила. «Вот, золотце моё, выбирай. Нам, заслуженным работникам торговли, везде почёт и уважение». Заслуженные они. Тьфу! Из-под прилавка дефицит за червонец продавать, много почёта-то. Да что я! Какой червонец! Там сотни за день делали, пока у наших семей каждый рубль на учёте был.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. А я забыла деньги! Вот ведь умора! Он мне такой. «Was ist das?» И смотрит на мою пачку рублей. А немцы… Они же тёмные. Банковские карты не в почёте, наличность уважают. Я шарю по сумкам и как назло, только наши деревянные. Достаю рубли ему на прилавок, складываю сверху, ищу эту евру проклятую. Там уже денег накопилось, чтобы весь его магазин выкупить, ещё должен останется. А он смотрит филином. Вас ист дас, да вас ист дас. Ой, что вы! Таких экстремальных случаев в моей жизни сотни. Сотни!

ШАЛОПАЙ. А детство кончилось? Я подрос и в Афган. Она подросла, и в джинсу, да в институт. Ходи, улыбайся, жопой верти и зачётку дома не забывай. Учителя ведь тоже все в джинсах ходят. Не будут же валить доченьку залуженного работника торговли. Я по жаре и горам моджахедов гоняю, пацанов хороню. А эта видеомагнитофоны с брюслями смотрит. Ишь, ухоженная кошечка с образованием и манерами! А девяностые наступили? Папанька-номенклатурщик парочку заводиков хапнул… Наших заводов, между прочим, нашими отцами и дедами построенных… И всё. Доченька-конфеточка обеспечена. Элита общества! Тьфу!

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Ох, дорогие мои. Я совсем забыла. На днях мне чудовищно повезло! Удалось прикупить одно роскошное платье почти даром! Семьдесят тысяч. Не делайте такие глаза. Честно, не вру. Всего семьдесят тысяч рублей. Не верите? Пойдёмте покажу эту прелесть. Вижу, что заинтересованы.

МАША. Я должна посмотреть на платье, которое стоит семьдесят…

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Со скидкой!

МАША. …со скидкой семьдесят тысяч рублей. Мама?

ВЕРА АРКАДЬЕВНА. Для такого события, пожалуй, нужно что-то парадное надеть. Ладно, я просто руки с мылом вымою.

Клементина смеётся. Все уходят со сцены.

СОСЕД. Степаныч, я понимаю и разделяю твоё негодование. Но… Ты думаешь не о том. Во-первых, тебе нельзя волноваться. Во-вторых, не в твоём состоянии разборки устраивать. У тебя одна забота должна быть. Сказал своим?

ШАЛОПАЙ. Тише! (оглядывается, грозит кулаком) Я тебе! Ты меня знаешь, я лихой на расправу.

СОСЕД. А чего ты мне угрожаешь? Болезни угрожай. Всё равно узнают. Когда химию начнёшь, облысеешь же. Тёща моя за месяц сгорела. Рак – это не шутки. Дольше тянешь, меньше шансов.

Пауза.

СОСЕД. На сколько серьёзно-то? (Шалопай молчит) Им не хочешь говорить, так мне скажи. Может, помрёшь скоро, а я ни сном, ни духом.

ШАЛОПАЙ. Может, помру.

СОСЕД. Так серьёзно?

ШАЛОПАЙ. Врач мямлит что-то, боится меня. Но я уточнил у… Вероятно, это последнее лето в моей жизни.

СОСЕД. Ох, Степаныч…

ШАЛОПАЙ. Тише! Отставить панику! Вероятно – ещё не окончательно. Под Кандагаром и не из таких передряг выпутывались. (пауза) И вообще. Пожил и пожил. Лучше уйти достойно, чем провонять старческой немощью. (бодрится) Ну? Чего спаниелем смотришь?

СОСЕД. Может, скажешь родным-то?

На сцену выбегают взбудораженные внуки.

ОЛЕЖЕК. Дедушка, там гусь!

ТАНЮША. Гусь!

ОЛЕЖЕК. Дедушка, у него крылья!

ТАНЮША. Клылья!

ОЛЕЖЕК. Он очень красивый!

ТАНЮША. Класивый!

ОЛЕЖЕК. Мы будем сражаться! Я его ударю палкой!

ТАНЮША. Палкой!

Дети убегают.

ШАЛОПАЙ. Видел? Зачем родным последнее лето портить? Я бы и тебе ничего не сказал, да попался ты мне в этой чёртовой больнице… И вообще, до сегодняшнего дня всё шло по плану. Но приехала эта распомаженная курица и… Думал, хоть последнее лето с внуками проведу. С Олежеком на рыбалку, по грибы. Шиш! Лорды, замки, стразы и фондю.

Голоса Олежека и Танюши за сценой.

ОЛЕЖЕК. А-а-а! Отстать от меня!

ТАНЮША. Лезь на забол!

ОЛЕЖЕК. Дедушка, гусь щипается!

ТАНЮША. Дедушка, гусь загнал Олежека на забол! Де-душ-ка-а-а!

ШАЛОПАЙ. Всё, сосед. Спасибо за заботу, но умоляю, не показывайся денёк. Я и так на взводе. После обговорим. (тепло прощаются) А пока мне нужно внука спасать. Сначала от деревенского гуся, потом от питерской жабы. (кричит) Олежек, я бегу! Держись, внучок! Дедушка всегда с тобой!

****

Начало вечера. Шалопай на лавке перед домом привязывает длинную верёвку к небольшому корабельному колоколу. Появляется внук.

ШАЛОПАЙ. Олежек! Как искупались перед ужином?

ОЛЕЖЕК. Деда, мы на речке корову видели!

ШАЛОПАЙ. Конечно, видели. Вы тут с ней несколько часов назад танцевали. Хыть, хыть, я императрица, хыть!

ОЛЕЖЕК. Она «ууу». (разводит руки в сторону) Такая «жжж». Головой так. Туда, сюда. И рога большие!

ШАЛОПАЙ. На счёт рогов не знаю, у мужа нужно спрашивать. Но ты продолжай, Олежек. Пока очень похоже. «Жжж», это ты верно показал.

ОЛЕЖЕК. А что ты делаешь?

ШАЛОПАЙ. Скоро узнаешь.

ОЛЕЖЕК. А можно ударить?

ШАЛОПАЙ. Ударить? (во двор заходит Клементина, Шалопай смотрит на неё) Ты прав, я бы с удовольствием ударил... О-о! Вот и вы, Клементина Эдуардовна. Как искупались? Всю рыбу своим нарядом распугали?

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Кроме одной. На столько старый карась, что из-под коряги вылезти не может. (показывает на колокол) Верёвочкой вон привязался, чтобы ветром не сдуло.

Во двор заходит Маша с Танюшей.

ТАНЮША. Деда, а что это?

ШАЛОПАЙ. А это, ребятки, подарок для вас. Рында!

ОЛЕЖЕК. Рында! Рында! Рында!

ТАНЮША. Лында. Лында.

ШАЛОПАЙ. Корабельный колокол. Каждый удар в него приносит удачу. Загадываешь желание и бьёшь. Но только один раз в день. Одно желание на человека. И только коренным жителям Ведрищево.

ОЛЕЖЕК. А мне?

ШАЛОПАЙ. Конечно, Олежек. И тебе, и Танюше можно. И мне можно. И бабушке. Маша местная. Вашему папе тоже можно. Восемь лет к нам ездит, считай свой. Ну а вы, Клементина Эдуардовна... Не по фондю колокольчик, сами понимаете.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Сегрегацию устраиваете, Олег Степанович?

ШАЛОПАЙ. Ага, вас вытравишь. Как же!

Из дома появляется Игорь.

ШАЛОПАЙ. О, Игореха! Пойдём поможешь.

ИГОРЬ. Рында! Где взяли такую красавицу?

ШАЛОПАЙ. Пяточком в огороде откопал, когда кошечка на Мартинике стразы грела.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Игорь, помоги Олегу Степановичу пока ядом не изошёлся. Забрызгает мамины стразики-то.

МАША. Какие вы дружные, ребят. Обожаю! Пойду маме помогу, пока вы тут за косички друг друга дёргаете.

Маша уходит.

ШАЛОПАЙ. Игорёк, крюк высоко висит. Видишь? Поэтому верёвка такая длинная. Ты лестницу возьми. Дотянешься?

Игорь с рындой уходит со сцены, подвешивает рынду. Сначала видна верёвка, потом Шалопай её отпускает. Верёвка тоже скрывается. Рында висит за кулисой.

ИГОРЬ. Хоп! Есть контакт!

ШАЛОПАЙ. Держится?

ИГОРЬ. Олег Степаныч, вроде прочно. Пробуйте.

Игорь возвращается на сцену.

ШАЛОПАЙ. Сейчас испробуем. Итак? Кто первый?

ОЛЕЖЕК. Я! Я! Я в школу иду.

ШАЛОПАЙ. Давай внучок. Один удар в сутки, одно желание. Понял? Загадывай!

ОЛЕЖЕК. Хочу поехать в Питер! (уходит за кулисы, ударяет в колокол, выходит на сцену) Сбудется?

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Конечно, сбудется, Олежек. Всё уже решено. Несмотря ни на каких поросят.

ШАЛОПАЙ. Желание у тебя, конечно, так себе. Но… Танюша. Теперь твоя очередь.

ТАНЮША. (убегает за кулисы) Хочу в Пител! (бьёт в колокол, возвращается довольная)

ШАЛОПАЙ. Сговорились вы что ли? Ты тоже Игорёк в Питер? Напомню, мы с тобой у бочки огурчики закусывали и антенну настраивали. Братство смородинки и звёздочек никакими лордами не разрушить!

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Давай, сынок, принимай решение. Компост, коровы, самогонка или образование для сына?

ИГОРЬ. (смущается) Я в следующий раз ударю. Потом как-нибудь.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Трус! Теперь ваша очередь, Олег Степанович. Я ни образованием, ни воспитанием не подхожу для рынды. Хотя, как мы все видим, колокол-то правду вызванивает. Что же загадаете? Новые вилы? Пасынкование помидоров в автоматическом режиме? Пикировка растений по таймеру? Бесконечный гумус, наконец?

ШАЛОПАЙ. (долго смотрит на родных, серьёзен) Всё в столицы рвётесь. Эх… Здоровья я пожелаю. Всем. И вам, Клементина Эдуардовна. Чтоб жили долго.

Шалопай уходит за кулисы. Бьёт в колокол. Появляется Вера Аркадьевна.

ВЕРА АРКАДЬЕВНА. Клементина Эдуардовна, ребята, пойдёмте варенье пробовать.

ОЛЕЖЕК. Ураа!

ТАНЮША. Уляя!

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Ох, я вам как раз расскажу о споре с одним балтийским графом. Однажды в Санкт-Морице мы обсуждали местные трюфели…

Все уходят, от рынды на сцену возвращается Шалопай. Садится на лавку, грустен. Долго сидит, уставившись в землю. Из дома раздаётся смех. Шалопай оборачивается, грозит дому кулаком и убегает за сцену. Возвращается с ведром воды. Несёт ведро к противоположной кулисе, где висит рында. Возвращается, руками показывает и «проверяет», как подействует ловушка. Появляется Клементина.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Хорошая у вас жена, Вольдемар. И дочка мне ваша нравится.

ШАЛОПАЙ. Не старайся, не подлижешься. Пока я согласия не дам, никуда вы не полетите.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Ох, ох, ох. Вы поглядите на него, домостроевец нашёлся. Просвяти-ка питерскую интеллигенцию, как ты дочери запретишь выйти из дома.

ШАЛОПАЙ. Слушай, ты…

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. (перебивает) Пажи, пажи. (выносит садовый стул, усаживается) Давай! Хочу смеяться пять минут!

ШАЛОПАЙ. Ну, Ворошилиха…

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. (перебивает) Фи, Олег Степанович. Какая пошлость. Я думала, вы серьёзный противник. Хорошо, допустим. Скажите вы свое крепкое отеческое слово. (дразнит) «Да я! Как сказал, так и будет! Окучивать картошку! Рубить дрова! На первый второй рассчитайсь! На Бер-лиииин!» И всё. Маша под козырёк, Игорёк мой в кусты. Дедушка доволен. А с внуком-то как быть? Что Олежек-то подумает о вас? Кто его яхт и замка лишил? Всё, вместо весёлого дедушки – кровный враг. Конечно, дети отходчивы. В сентябре в школу пойдёт, всё забудется. Приедет потом снова к любимому деду. Но лето-то потеряно. Не вернуть.

Пауза.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Сидите вы с удочками. Дедушка радостно на поплавок смотрит, а Олежек дуется. Сорвётся рыба, расстроится. Не получится червяка насадить, расстроится. И всё время напоминать тебе будет. «Вот, дедушка, заставляешь меня на поплавок смотреть, а я хотел на яхте покататься». Как тебе такое лето? И ради чего? Чтобы мымру питерскую наказать? Чтобы по-твоему было?

ШАЛОПАЙ. Речиста ты, Клементина Эдуардовна.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Будет вам, Олег Степанович. Этот бой вы проиграли, уже и сами понимаете. Лето моё. Внук улетит со мной. Ничего, не расстраиваетесь. Клементина не жадная. Новый год за вами, так и быть. (идёт к рынде, негромко напевает) А там шальная императрица в объятьях юных кавалеров забывает обо всём… Олег Степанович, для тебя звучит этот гонг. Загадывать желание не буду, просто отпраздную. С победой тебя, Клементина Эдуардовна. Прими сладостный звук торжества!

Уходит за сцену. Звук льющейся воды. Крик. Клементина возвращается вся облитая водой.

ШАЛОПАЙ. (поёт и танцует)

А я простой, я сельский житель.

Ведро с водою я подвесил Клементине дорогой.

И стразы мира, все облупились,

И мымра питерская мигом превратилась в чу-че-лО!

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Ох… Платье… Ты… Меня… Ну, лапоть ведрищенский!

ШАЛОПАЙ. Фи, Клементина Эдуардовна. Какая пошлость. Я думал, вы серьёзный противник.

Клементина берёт две метлы и кидает одну из них в Шалопая.

ШАЛОПАЙ. Не-не-не. Я не летаю. Это по вашей части.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Защищайся, дурак!

Клементина встаёт в позу фехтовальщика. Во двор выбегает Игорь. Растерянно тупит.

ИГОРЬ. Мама! Олег Степанович! Вы что?

Появляется Маша.

МАША. Папа!

Выбегают дети.

ОЛЕЖЕК. Ура! Рыцари!

ТАНЮША. Лыцали!

Шалопай и Клементина начинают фехтовать, выкрикивая оскорбления. Взрослые обеспокоены, дети хохочут.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Получай, навозная картошка!

ШАЛОПАЙ. Ага, промахнулась? Вот тебе, буржуинка облезлая.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Внука решил в деревне сгноить?! Зачем ему твоё Ведрищево? Тракториста хочешь из Олега сделать?

ШАЛОПАЙ. А ты? На, получай. Что ты для него хочешь? Чтобы стал, как ты и пропустил свадьбу сына, грея морщины на тёплых песочках?

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Элитная школа! Лучшие люди страны!

ШАЛОПАЙ. Конечно. Плохому не научат. А повезёт, внук мужа себе найдёт. Лорда кого-нибудь.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. У, пердун сельский. Отведай золотых нитей. На! На! Полезно для жопы пролетарской!

ШАЛОПАЙ. Ах-ты, круассан недоеденный. Ты чего перед детьми ругаешься, жаба горделивая? Вот тебе! Вот!

Появляется Вера Аркадьевна.

ВЕРА АРКАДЬЕВНА. (грозный крик) А ну стоять! Что за драка в моём доме?! (подходит к мужу) Ты?

ШАЛОПАЙ. Она первая нача…

ВЕРА АРКАДЬЕВНА. (даёт подзатыльник) Вот тебе! (забирает метлу)

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Правильно, Вера Аркадьевна. С ними нужно построже.

Вера Аркадьевна забирает метлу у Клементины и бьёт её по заднице.

ВЕРА АРКАДЬЕВНА. На тебе! Получай!

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Вы что?!

ВЕРА АРКАДЬЕВНА. Ладно мужики шалопаи безмозглые. Но ты-то воспитанная женщина! Такой позор перед детьми устроили. А ну все в дом переодеваться!

Понурив головы Шалопай и Клементина идут домой.

ВЕРА АРКАДЬЕВНА. Стоять! (останавливаются) Оба наказаны. Тебе, Степаныч, прополоть морковь. Тебе, Клементина, полить огурцы. Всё! В угол! Тьфу. Домой! Умываться, переодеваться. Живо!

Все уходят со сцены.

****

Вечер. Шалопай сидит на лавке, уставший. Только что прополол морковь. Громко обращается к Клементине в огороде.

ШАЛОПАЙ. Закончила поливать? Вон там повесь, пожалуйста. Ага, прямо так. Иди, не бойся. Никто тебя не видит. Да иди говорю, садись. Скоро ужинать позовут.

На сцену из огорода выходит Клементина. В деревенском наряде, которого стесняется.

ШАЛОПАЙ. Другое дело! На человека стала похожа.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Ага, на снежного человека. (садится рядом) Прополол?

ШАЛОПАЙ. У Веры не забалуешь.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Да, крепкая женщина. А с виду на одуванчик похожа. Хорошая у тебя семья, Степаныч. Ошиблась я в вас.

ШАЛОПАЙ. Посмотрите-ка на Клементину. Вода-то всю спесь сбила.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Ой, только не начинай опять. Ещё один фехтовальный турнир я выдержу, но на поливку огурцов меня больше не хватит.

ШАЛОПАЙ. Кстати, об огурцах. Помню, на первом курсе к Маше одногруппник приезжал. Любовь у них там студенческая наклёвывалась. Парень городской до мозга костей. Как говорится «булки на деревьях». Маша его по незнанию отправила в огород. Уж очень просился помочь по хозяйству. Так этот городской хлопец решил огурцы в теплице полить. В полдень, в самую жару. Открыл шланг и давай наяривать сверху. Все листья замочил. Ладно я вовремя заметил.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Сгорят же листья на солнце.

ШАЛОПАЙ. Вот! В этом месте, моя дорогая профессорша Мориарти, я, Шерлок Степанович Холмс, получил окончательное доказательство. Чего смотришь? (загибает пальцы) Пикировка растений, пасынкование, гумус. Откуда интеллигенции такие слова известны? Допустим из книжек. Но на огурцах-то прокололась. Машин одногруппник шланг с холодной водой взял. А ты к нагретой за день бочке сразу пошла. Знаешь, что тёплой водой нужно поливать. И знаешь, как поливать. Под корень, чтобы не замочить листву. Колись, Клемент Ворошилович. Разведку не проведёшь.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. (вздыхает) Домов меньше стало. А мостики на речке до сих пор старые.

ШАЛОПАЙ. Да ладно! Местная что ли?! Подожди, подожди. Не было в деревне ни одного Эдуарда. Точно тебе говорю!

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. (зло) Анатолий. Викторович. Кузнецов.

ШАЛОПАЙ. А, Толька-бес! (смеётся) Точно, точно. Был такой. Так ты его дочка? (меняется в лице) Ох, сочувствую. Подожди, как же… Как девчушку-то звали?

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Нюра

ШАЛОПАЙ. Точно! Нюрка-голожопица. (смеётся) Толька-бес и Нюрка-голожопица. Ох, прости.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Ладно, проехали. Хоть малявкой была, знала, что мальчишки зла на меня не держат. Дразнили, но сочувствовали. Ириски ваши помню.

ШАЛОПАЙ. Было дело! Лёха-котелок предложил горсточку Нюрке отнести. Сказал, что Голожопица, поди, не ела никогда конфет-то.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Правда. До ваших ирисок конфет не ела.

ШАЛОПАЙ. Как же ты…

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. А так! Дома, кроме пустых бутылок ничего не было. Вечно пьяный отец и погибшая мать. Подзатыльники и голод. Вот и всё детство. Ладно соседи подкармливали. Да ириски ваши помню. До сих пор обидно.

ШАЛОПАЙ. В смысле?

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Это же целое сокровище для меня! Я одну съела, вторую. Думаю, нужно отложить на потом. Дети алкоголиков быстро растут. Знала, что запасы нужно делать. Отец бы не тронул, но я зачем-то решила конфеты в огороде спрятать. Там-то и наткнулась на Мишку.

ШАЛОПАЙ. Какого?

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Какого, какого. Он конфеты-то отобрал не от того, что съесть их хотел. Власть показывал. «Чё у тебя там? А ну покажи!» Ай, лучше бы съел! Гадёныш. Надкусил одну, расплевался. Он бы выкинул их тут же, в траву. Потом можно было поднять, скушать. Мне бы сдержаться, но я, дура, заголосила. «Отдай! Отдай!» он и… Понял, что поиздеваться можно. Не поленился, подлец, к речке спуститься да в воду подальше выбросить. Смеётся ещё так. Сволочь!

ШАЛОПАЙ. Да кто это был-то?!

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Отомстила я ему. Подпилила доски в туалете.

ШАЛОПАЙ. Навозников?!

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Он. Не сам свалился. Моих рук дело.

ШАЛОПАЙ. Вот гад!

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Я сегодня никого из деревенских не узнала. Места узнаю, лица нет. Может, время так изменило, может… Но его рожу сразу вспомнила! Что-то ёкнуло сначала, а потом… Ай, ладно! Вижу, что спился. Вижу, что побирается. Шут с ним. Прошло, проехало.

Пауза.

ШАЛОПАЙ. А после гибели отца куда тебя? В детдом?

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Нет. В первый раз в жизни повезло. Незнакомая женщина из соседнего села забрала. Одинокая добрая женщина. Меня дикарку воспитала. А как мне восемнадцать исполнилась, через неделю умерла. Жили мы бедно, но после Тольки-беса я чувствовала себя, как в раю. Однако жить в деревнях больше не могла. Продала дом, уехала в Ленинград поступать. Провалилась, конечно. Но… Швея. Характер. Желание вырваться из бедности. Трудилась, как лошадь и… Сначала подумала, что судьба. Вот она, любовь-то. Худой, утончённый весь. Стихи мне читал. После деревенских ухажёров на контрасте сработал, я и поплыла. А как узнал, что беременна, сбежал. Тут меня и накрыло. Знаешь, Степаныч, такая злость на жизнь. Что ж она меня косит-то постоянно? На грани была. Или под поезд, или в дурку. Но… Стиснулась, собралась. Я из-за швейной машинки сутками не вылезала. Игорёк рядом голосит, соседи по коммуналке дерутся, за окном развал Союза. Что, Игорь не рассказывал?

ШАЛОПАЙ. Нет. Он все отмалчивается. Мы думали, что не может простить, что ты на свадьбу не явилась. Из-за тебя не рассказывает.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. В какой-то мере из-за меня. Мы до его шестнадцати лет в бедности жили. А потом появился Гена. Одинокий, среднего пошиба коммерсант. Не красавец… Хотя, что там. Если честно, страшный. Толстый, с кривыми худыми ножками. Я его ласково называла «крокодил Гена». Он не обижался. Геннадий Леопольдович. Меня любил, до сих пор не знаю за что. А много ли надо одинокой уставшей от жизни женщине? У него квартирка. На отшибе, зато двухкомнатная. Машина старенькая, зато машина. Подарки дарит. Замуж позвал. Господи, так смешно. С подчинёнными строг и буен. А мне… Мямлит что-то, робеет. Такой забавный. Поженились. Врать не буду, выходила из-за денег, из-за Игоря, из-за бедности своей проклятущей. А потом… Влюбилась. Стерпится, слюбится? Да, это про меня. Так и произошло. Он же меня за королеву считал. Каждый день слова добрые. Любимая, единственная. Неделя, две, месяц. Потом ты сама начинаешь верить. Что любима, что единственна. А потом на мужа, как на короля смотришь. Крокодильчик-то мой вполне себе! Знаешь, Степаныч, я так рада, что полюбила его до больших денег. Через два года дела у него в гору пошли и стали мы неприлично богатые.

ШАЛОПАЙ. Нюрка-голожопица превратилась в Клементину Эдуардовну.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Кстати, это муж посоветовал сменить имя и создать себе имидж.

ШАЛОПАЙ. И ты выбрала самое дурацкое имя из возможных.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Ничего ты не понимаешь, Степаныч. Это же маркетинг, пиар. Слышал слова-то такие? Или кроме компоста да блёсен ничего не знаешь?

ШАЛОПАЙ. Зато отлично фехтую на мётлах.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. В общем, жизнь наша круто изменилась. Весь мир объездили. Жили не то, что в достатке, в роскоши! Дорвалась деревенская бабища до шика и блеска. Нельзя вывести деревню из девушки? Вот это про меня. Но я не обращала внимание. Одевалась экстравагантно…

ШАЛОПАЙ. Это я заметил.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Вела себя вызывающе. Подружки-богачки тихонько посмеивались, а мне всё равно. Они в детстве не сосали ветки, чтобы утолить голод. А я имею право сойти с ума. Муж это понимал и поддерживал. Только вот Игорь…

ШАЛОПАЙ. Кстати, а что с Игорем?

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Что, что. Ведрищенский он.

ШАЛОПАЙ. Точно! Наш человек.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Мы его хотели в свет вывести. А он… Знаешь, как только я узнала, что Маша из Ведрищево, меня аж затрясло. Муж лекарствами отпаивал. Так нахлынуло всё. Так рубанули воспоминания. Отец, пьянки, Навозников… Наорала на Игоря, выставила ультиматум. Он отказался, я порвала контакты. Сгоряча, конечно. Жалела, много раз жалела, но… Ай, ладно.

ШАЛОПАЙ. Теперь хочешь внука в высший свет затащить?

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Не торопись. Я ещё не всё рассказала. Муж умер два года назад.

ШАЛОПАЙ. Соболезную.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. И оставил мне кучу долгов.

ШАЛОПАЙ. Ого!

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Бизнес его компаньоны быстренько к себе прибрали, долги на меня повесили. Пришлось всё продать. А то там такие люди, что и убить могли. По миру не пошла, конечно. Запасов мужненых хватило. Наряды свои берегу, как напоминание о прошлом. (пауза) Расплатилась и осталась с однушкой на окраине да небольшим помещением в центре. Его сдаю, на то и живу. Одна. Ни подруг, ни друзей. Все разбежались, как муж умер. А я любила его очень. (плачет)

ШАЛОПАЙ. Может, к нам? В Ведрищево?

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. (сморкается) Олег Степанович, я же овдовевшая, а не умалишённая.

ШАЛОПАЙ. Подожди, а как же элитная школа? Дорогая учёба. Откуда деньги-то?

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Я на лето туда учительницей французского устроилась. Это всё Гена. Он решил, что мне нужно выучить французский. Ох, как же я злилась на него! Как ненавидела этот язык! Два года мучалась. А когда разбогатели, всё изменилось. Легко же учится, когда по полгода во Франции и Швейцарии живёшь. Понимаешь?

ШАЛОПАЙ. Как не понять-то? Вчера только с одним князем из Монако…

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Ой, ладно тебе! Не начинай… Устроилась учительницей. Поняла, что нужно занять себя работой, иначе свихнусь в одиночестве. Старые связи мужа сработали. Приняли меня. Я там проработала пару недель и сообразила, что можно Олежека устроить. С их не убудет, если, конечно, подход к собственникам иметь. А я нашла. Они подумали, раз мой внук, значит и внук моего мужа. Приврала немного о репутации, о бывших связях во Франции. Они купились. Олег Степанович, отпустите его, пожалуйста. Другого такого шанса не будет. У них место одно случайно освободилось. Вам-то что, семья недалеко, навещают регулярно. Увидитесь ещё. А я одна. Совсем одна.

Клементина опустив голову сидит на скамейке. Шалопай встаёт и расхаживает по двору.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Это на одно лето только. Одно лето.

Шалопай смотрит на дом. Оттуда раздаётся смех детей. Шалопай идёт за кулисы, возвращается с рындой.

ШАЛОПАЙ. Хочу, чтобы внук провёл лето с бабушкой в элитном… будь он не ладен… (ударяет в рынду) Давай, теперь ты. Ты же наша, ведрищенская. Закрепи на удачу.

Клементина благодарит, улыбается и бьёт в колокол. Слышен голос из дома.

МАША. Клементина Эдуардовна! Папа! Пойдёмте ужинать!

****

Раннее утро. Пропел петух. На лавке сидит Шалопай. Грустный. Смотрит на дорогу. К нему подходит Танюша. Она заспанна и укутана в одеяло.

ТАНЮША. Деда...

ШАЛОПАЙ. Танюш! Холодно же. Иди домой. Чего так рано проснулась?

ТАНЮША. Ты опять здесь сидишь?

ШАЛОПАЙ. (грустно) Сижу…

ТАНЮША. Когда Олежек велнётся?

ШАЛОПАЙ. (через паузу, через вздох) Иди сюда. (обнимает внучку) Скоро, Танюш. Скоро вернётся. Ну всё. Иди, досыпай. Я ещё посижу.

Танюша уходит. Шалопай остаётся на лавке. Грустит, смотрит на дорогу. На сцене сменяются дни. Закат, рассвет. Дни проходят, дед всё сидит. К дедушке периодически подходит внучка. Посидит с ним немного, уйдёт. Однажды Шалопай уходит, опять смена дней. Возвращается на сцену лысым. Садится и грустно смотрит на дорогу, ждёт днями напролёт. Внучка приходит пару раз. Потом внучка исчезает. Лысый Шалопай один сидит и смотрит на дорогу. Дни сменяются.

Утро. Звук подъезжающей машины. Дед радостно встаёт. На сцене появляется повзрослевшая Таня.

ТАНЮША. Деда!

ШАЛОПАЙ. Танюха! Выросла-то как! Рассказывай, как третий класс закончила?

ТАНЮША. Одни пятёрки!

ШАЛОПАЙ. Ничего себе! Даже Олежек так хорошо не учится.

Появляется повзрослевший на четыре года Олежек.

ОЛЕЖЕК. Врёт она! У ней по физкультуре четвёрка.

ТАНЮША. Кому она нужна, твоя физкультура? Между прочим, у тебя по математике тройбан.

ОЛЕЖЕК. Чего врёшь? Это за четверть только. За год четвёрку получил!

Появляется Маша.

МАША. Папа! (обнимаются) Ты чего лысый-то? Мало тебе химии было четыре года назад?

ШАЛОПАЙ. Так наши победили в чемпионате! Я всегда на чемпионство налысо бреюсь. Забыла, что ли?

Появляется сосед.

СОСЕД. Здравствуйте, дети. Маша, здравствуй. Степаныч, решил?

ШАЛОПАЙ. Да. Проиграл спор, поэтому… покрась забор Леонидовне!

СОСЕД. Да сколько можно! Второй год подряд?

ШАЛОПАЙ. А нечего против наших ставить!

СОСЕД. В следующем году точно проиграют!

ШАЛОПАЙ. Давай, давай. Надейся. Ты таким макаром всю деревню перекрасишь.

Сосед уходит. Слышно, как подъехала ещё одна машина. Появляется Игорь.

ИГОРЬ. Олег Степанович, доставил в лучшем виде!

ШАЛОПАЙ. Ну-ка, ну-ка. Где там наша Эдуарда Климентиновна?

Появляется Клементина Эдуардовна. В экстравагантном наряде.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Олег Степанович, дорогой! Как я рада вас видеть! (обнимаются) Вы лысый. Мда. Это… Это… По-ведрищенски.

ШАЛОПАЙ. Клементина Эдуардовна, зато вы очаровательны. Жаль у меня волос нет, иначе бы встали дыбом, заметив ваш… ваш… Тоже проиграли и на спор надели?

Появляется Вера Аркадьевна.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Всё шуткуете. (замечает Веру Аркадьевну) Вера! Верочка, родная моя! (обнимаются) Игорёк, неси подарки!

Игорь уходит к машине. Возвращается с набитыми пакетами.

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Попрошу внимание! Мои дорогие, любимые, самые лучшие. У меня новость! Я… выхожу замуж!

ШАЛОПАЙ. Горе-то какое…

МАША. Папа!

ШАЛОПАЙ. В смысле, и кто этот счастливчик?

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. О, замечательный человек! Его зовут… Аполлинарий Борисович.

ШАЛОПАЙ. Не сомневался. Вот те крест, не сомневался, Клементина. По именам у вас полное согласие. И кто же ваш будущий муж? Золотопромышленник? Нефтяной магнат?

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Он… дворник!

ШАЛОПАЙ. (сильно удивляется) Чегоо?

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. (смеётся) Ради этого лица нужно было приезжать. Посмотрите, посмотрите на него! Шучу, шучу. Ресторатор он.

ШАЛОПАЙ. Понятно. Опять фондю и круассаны.

МАША. Поздравляю вас!

ВЕРА АРКАДЬЕВНА. Поздравляю!

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Спасибо. Спасибо, родные мои.

ОЛЕЖЕК. Надо в рынду ударить!

МАША. Точно, сынок! Пап, повод-то какой.

ШАЛОПАЙ. Согласен. Если Аполлинарий, то можно. Клементина Эдуардовна, дёрнете шнурочек?

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. Спасибо, я без зонта.

ШАЛОПАЙ. Ааа, боишься. Правильно делаешь.

МАША. Пап, хватит.

ШАЛОПАЙ. Ну всё, всё. Несу. (уходит за кулисы, возвращается с рындой) По праву главы нашего большого дружного семейства… Кто-то возражает?

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. (замахала руками) Нет, нет. Ваш трон, ваш.

ШАЛОПАЙ. По праву главы я ударяю в семейную рынду. Внимание! Каждый загадывает желание. Приготовились! Ура! (бьёт в рынду) Я загадал крепкого здоровья всей нашей семье включая дворника Аполлидурика. Или как его там.

ОЛЕЖЕК. А я загадал новый планшет!

ТАНЮША. А я загадала, чтобы Валерка меня больше не дразнил.

ВЕРА АРКАДЬЕВНА. А я загадала, чтобы мы никогда не ссорились.

МАША. А я загадала хорошую погоду на этих выходных!

ИГОРЬ. А я загадал пару огурчиков у бочки. А то, чёт, устал так в дороге.

ШАЛОПАЙ. Будет, зятёк. Обязательно будет. Ну а ты, Клементина наша Эдуардовна?

КЛЕМЕНТИНА ЭДУАРДОВНА. А я… шальная императрица! В объятьях юных кавалеров забываю обо всём!

Все подхватывают песню и танцуя уходят в дом.