Шахтёрская тема

Шахтёрская бонистика

Бумажные денежные знаки по сравнению с монетами появились не очень давно, а в широком обороте стали использоваться каких-то пару сотен лет назад, поэтому вглубь веков с помощью банкнот заглянуть можно на весьма ограниченное расстояние. В России первые бумажные деньги были выпущены при Екатерине Великой, в 1669 году, и представляли собой государственные долговые расписки без особенных изысков в оформлении. Но чем дальше, тем более интересные купюры выходили в обращение. Большая по сравнению с монетами площадь бумажных денежных знаков, возможность цветной печати позволили наносить на купюры самые разные изображения, которые могут стать любопытным материалом для исследования.

Один из самых распространенных сюжетов в бонистике – изображение правителей и исторических личностей. Портретных купюр среди денежных знаков разных времен и народов, пожалуй, больше всего. Еще одна основная тема – архитектура. «Нейтральные» купюры с видом городов и пейзажами хороши для любого государственного строя. Но есть в бонистике и достаточно редкие темы. К таким можно отнести изображения на купюрах шахт и шахтеров, по понятным причинам интересующие Гуковский музей шахтерского труда.

Рудное ремесло известно с древнейших времен, а горняки вносят огромный вклад в развитие благосостояния общества. Шахтеры в СССР еще и зарабатывали больше всех… Но денежные купюры с шахтерами – редкость. О большинстве таких денежных знаков расскажет наш материал.

Самый известный в России (и, собственно говоря, единственный отечественный денежный знак с шахтером) – один рубль СССР, казначейский билет образца 1938 года. На нем изображен шахтер, скорее всего, шахтер-стахановец, так как именно во второй половинетридцатых годов стахановское движение стало чрезвычайно популярно в стране.

Шахтер держит в руках отбойный молоток, его голову защищает каска, но какая, из-за ракурса понять сложно. Возможно, это фибровая каска, а, может быть, какой-то брезентовый головной убор, либо же обычная кепка – если учесть, что шахтер в куртке или пальто, а не в рабочей спецовке. Хотя, возможно, куртка брезентовая и предназначалась как раз для работы, и фасон кажется нам странным из-за того, что сейчас такая спецодежда уже не используется. На лбу горняка – защитные очки. Что характерно, других средств защиты (а именно, респиратора, обязательного сейчас) нет.

Картинка представляет собой скорее символического шахтера в символической одежде и с символическими инструментами. И все-таки некоторую информацию мы с рисунка получаем: круглые каски в 1938 году еще не используются, респираторы не в ходу, зато горняки носят защитные очки.

К сожалению, нельзя определить, каким светильником пользуется шахтер в забое. Эта информация нам бы весьма пригодилась… Зато рабочий источник света - бензиновая лампа - изображен на банкноте, имевшей хождение на территории СССР, но выпущенной в Германии. Это 50 карбованцев, эмиссия которых была осуществлена оккупационным властями Украины в Ровно в 1942 году. Печатались деньги в Берлине. На 50 карбованцах изображен шахтер в рабочей рубашке и, скорее всего, в брезентовой каске. Присутствие шахтера на оккупационной банкноте четко показывает, что для нацистской Германии были очень важны шахты Донбасса…

Интересно, что в период обращения «оккупационных карбованцев» на территории оккупированной Украины оставались в обращении и мелкие денежные купюры советского образца. Так что рубль 1938 года с шахтером обращался вместе с пятьюдесятью карбованцами. И даже три рубля 1938 года с советскими солдатами тоже принимались на оккупированной территории в качестве вполне официального платежного средства.

Однако, советские шахтеры были далеко не первыми из тех, кто изображен на банкнотах разных стран. Еще в 1901 году на банкноте Коста-Рики в 20 колон была изображена угольная шахта.

Здесь изображение шахты еще более символично, чем портрет шахтера на советской купюре. Во-первых, в шахте очень просторно, что вряд ли возможно. Во-вторых, вход в нее находится на том же уровне, где ведутся работы. Случай, если и имел место, исключительный. В третьих, в шахте совершенно нет крепи свода – что, скорее всего, фантастика, или недоработка художника в изучении материала. Но мы можем рассмотреть орудия труда горняков: кирки и лопаты; видим повозку, которую тащат вьючные животные. Работают шахтеры без спецодежды, без средств защиты, без света.

Гораздо более достоверно изображена шахта на купюре два доллара Ньюфаундленда 1920 года. Присутствует крепь, горные инструменты, рабочие в спецовках и плотных шляпах, которые должны защищать голову. Забой узкий и тесный. Как он освещается, по рисунку непонятно.

В середине двадцатого века – с 1933 по 1947 год - выпускалась перуанская банкнота в десять солей. Рисунок на ней очень информативен. Шахтер стоит на фоне металлической стойки крепи в узком забое. В руках у него гидравлический отбойный молоток, что легко понять по идущим к нему шлангам и вентилям. Шахтер в шляпе, средств защиты или светильников у него нет.

С перуанской банкнотой сотрудники нашего музея познакомились раньше, чем с мексиканской банкнотой в 5 песо выпуска 1913 года. Оказалось, что рисунок шахтера на них полностью идентичен! Только перуанский денежный знак выполнен в красном цвете, а мексиканский – в зеленом. Какой шахтер с чьего рисунка попал на эти денежные знаки? Вопрос для отдельного исследования!

Из банкнот периода второй мировой войны стоит отметить десять франков республики Франция, которая выпускалась с 1941 по 1949 годы. На ней шахтер с киркой в очень интересной металлической каске с ободком. Голову предохраняет от непосредственного соприкосновения с металлом тряпичная повязка. Выполнена купюра высокохудожественно… Настоящий шедевр бонистики!

Послевоенный период богат выпуском банкнот шахтерской тематики. В мире появилось несколько социалистических стран, которые изображали на своих денежных знаках представителей рабочих профессий, в том числе и шахтеров.

Особенно много «шахтерских» банкнот в Польше. Кстати, один из денежных знаков – 5 злотых – был выпущен еще до второй мировой войны, в 1926 году. На нем – мускулистый шахтер без спецовки, но в защищающей голову шляпе, с отбойным молотком и уже хорошо знакомой нам бензиновой лампой. На польской купюре 1000 злотых 1946 года мы видим стоящих горняка и рабочего. Рабочий – с молотом на фоне огромной шестерни, а горняк – с киркой в одной руке и бензиновой лампой во второй. Горняк в сапогах (еще одна характерная деталь одежды шахтеров), рабочем костюме и каком-то головном уборе. Хочется предположить в нем фибровую каску, но с уверенностью сказать, что это она, нельзя.

На купюре в 500 злотых 1948 года двое шахтеров разбивают уголь, лежащий в куче. Третий отбрасывает его лопатой. Рубят уголь несколько не так, поэтому у бывалых шахтеров картинка может вызвать недоумение. Работают горняки все в тех же головных уборах, а вот удобные сапоги сменили туфли или ботинки – обувь, мало пригодная для шахты. Но и на этой картинке есть интересная деталь – бревенчатая крепь на заднем плане. Она – самое достоверное изображение на данной банкноте.

Югославские 50 динаров 1946 украшены изображением обнаженного по пояс шахтера в конусообразной шляпе. Работает горняк отбойным молотком. Крепь показана очень символично, а назначение оборудования на заднем плане понять довольно сложно. Скорее всего, это какой-то ковш, предназначенный для опрокидывания, но технологический процесс, который осуществлялся при помощи этого приспособления, ясен не до конца.

Еще один югославский денежный знак, 20 000 динаров, выпущенный в 1987 году, полностью посвящен шахтерской тематике. На лицевой стороне банкноты – изображение шахтера в современной круглой каске с закрепленным на ней светильником. На обратной стороне – изображение огромного шахтного комплекса, предназначенного для перегрузки угля из вагонеток на конвейер с помощью барабанного механизма.

На албанской банкноте в 10 леков 1947 и 1957 годов выпуска мы видим портретное изображение шахтера с отбойным молотком. Одежда его очень похожа на ту, в которую одет шахтер с советской купюры 1938 года. Но отбойный молоток албанского шахтера более современной формы, кроме того, он – первый горняк на денежном знаке, у которого лампа крепится на каске. Каска – фибровая, с ребрами жесткости. Аккумулятор от лампы у шахтера на поясе, что хорошо видно по проводу, который уходит вниз.

На болгарских двухстах левах 1948 года шахтер изображен символично. Его светильник также на каске. Работает горняк в забое с деревянной крепью отбойным молотком, и по нынешним правилам грубо нарушает технику безопасности – он голый по пояс, без спецовки. В шахте, действительно, жарко, но спецовка предназначена и для предохранения от травм…

Дополняет «социалистическую» коллекцию купюра в 50 крон Чехословакии. На ней – рабочий с отбойным молотком и бензиновой шахтерской лампой на фоне шахтного копра.

К банкнотам антагонистов социалистического лагеря можно отнести 10 фунтов Южно-Африканской республики 1955 года. На этом денежном знаке мы видим не человека труда, шахтера, а рудный комбинат. Тросы подъемника копра уходят в специальное здание, где расположены механизмы – очень реалистичная и познавательная деталь. Примыкает к копру целая обогатительная фабрика.

В конце ХХ века довольно много банкнот с шахтерской тематикой выпускалось и в латинской Америке. Такова, например, купюра в 5 000 соль из Перу 1985 года с изображением двух работающих шахтеров и вагонетки на рельсовом пути. Один шахтер с отбойным молотком, другой – с лопатой. Оба обнажены по пояс.

На никарагуанской банкноте в 10 кардобас 1979 года шахтеров пять – самое большое количество в забое из всех известных банкнот. Они сверлят грунт, вычищают породу. Каски на горняках круглые, светильники – аккумуляторные, с креплением аккумулятора на поясе за спиной. Работают горняки в рубашках и футболках с коротким рукавом – видимо, такова особенность никарагуанских шахт.

Одной из самых интересных банкнот на шахтерскую тему – по крайней мере, по номиналу – можно считать 10 000 000 000 (десять миллиардов) долларов Зимбабве 2008 года выпуска. Чернокожий шахтер в защитных очках отбойным молотком рубит уголь. Картинка весьма достоверна.

Зато не претендует на достоверность рисунок с купюры 50 нгве Зимбабве 1973 года. И локомотив с электротягой на рельсовом ходу присутствует, и шахтеры одеты в яркие желтые комбинезоны, и крепь, вроде бы, есть… Но зачем горняки решили пробурить дыру в стене основного штрека? Совершенно непонятно. Видимо, такова была воля художника, который видел и шахту, и шахтеров, но все-таки слабо представлял работу в горных выработках.

Завершает нашу коллекцию банкнота 20 долларов Фиджи 2013 года. На ней – настоящий праздник труда. Идут составы с сырьем, рубят деревья, сортируют рыбу… А под землей трудятся шахтеры, крепящие благосостояние жителей республики Фиджи добычей золота, серебра и других полезных ископаемых.

Список упомянутых в материале «шахтерских» банкнот не претендует на исчерпывающую полноту, однако, мы надеемся, что большая часть денежных знаков на шахтерскую тему в него все же вошла, и с самыми интересными банкнотами вы познакомились.

Кроме официальных денежных знаков государств существовали еще и специальные расчетные денежные знаки для шахт и шахтерских разрезов, а также для горняков, работающих на Шпицбергене. Но это уже другая тема...

2016 г.

Шахтёрская фалеристика

В экспозиции Гуковского музея шахтерского труда имени Л.И. Микулина собрана богатая коллекция наград горняков, прославлявших своим трудом родной край. Есть среди экспонатов государственные награды, есть ведомственные. Среди них особый интерес для шахтерского музея представляют именно шахтерские награды, которые получали горняки и работники вспомогательных предприятий.

Основное место среди шахтерских наград занимают знаки «Шахтерская слава». Эта ведомственная награда учреждена в 1956 году по инициативе Александра Фёдоровича Засядько, долгие года занимавшего посты министра и заместителя министра угольной промышленности СССР. В Гуковском музее таких знаков ровно пятьдесят, из них пятнадцать 1-й степени, пятнадцать 2-й степени и двадцать 3-й степени. На одной из въездных стелл в город Гуково – в поселке шахты «Гуковская» - как символ шахтерского города, красуется знак «Шахтерская слава».

Знаки «Шахтерская слава», как правило, вручались горнякам в канун последнего воскресенья августа – Дня Шахтера. В местной газете «Слава шахтера», а позже «Шахтерская неделя» обычно на целый газетный разворот, а иногда и больше, публиковались списки фамилий награжденных с указанием предприятий, на которых они работают. Гуковчане, жители Зверево и Донецка, сотрудники треста «Гуковуголь» с интересом изучали список, выискивая знакомые фамилии.

Ведомственные шахтерские награды шахтеры получали согласно положению. Знаком "Шахтерская слава" награждались работники угольной и сланцевой промышленности и шахтного строительства за безупречную работу и выслугу лет: рабочие, руководители и специалисты, постоянно занятые на подземных и открытых работах в действующих и строящихся шахтах и разрезах при непрерывном стаже работы: для III степени - не менее 5 лет, для II степени - 8 лет, для I степени -10 лет. Другие работники отрасли, обеспечивающие деятельность предприятий угольной промышленности и шахтного строительства, могли награждаться при непрерывном стаже работы: для III степени не менее 10 лет, для II степени - 15 лет, для I степени - 20 лет. В отдельных случаях, за особые достижения в создании, внедрении и освоении новой техники и технологии, прогрессивных форм организации труда и управления, за мужество и инициативу, проявленные при ликвидации аварий и спасении людей, и другие заслуги награждение знаком "Шахтерская слава" производилось без учета непрерывного стажа работы. Знаком "Шахтерская слава" награждались и работники других отраслей народного хозяйства, органов государственной власти и управления, иностранные граждане за активное сотрудничество и содействие в развитии угольной промышленности. Так, в Гуково знак «Шахтерская слава» получили несколько журналистов, освещавшие труд шахтеров, инженеры-коммунальщики, занимавшиеся устройством быта горняков, работники культуры. Интересно, что знаком «Шахтерская слава» был награжден и первый космонавт нашей планеты Юрий Алексеевич Гагарин.

В Гуковском музее представлены полные наградные комплекты шахтеров: нагрудные знаки установленного образца, удостоверение на право ношения знака. В трудовые книжки шахтеров также делалась запись с указанием даты и номера приказа о награждении.

Но не только «Шахтерскую славу» получали горняки. Эта награда – почетная, массовая, но далеко не единственная.

В 1989 году учрежден знак "Трудовая слава". Он, как и «Шахтерская слава», имеет три степени, из которых высшей является первая. Награждение производилось, как правило, последовательно: знаком III степени, знаком II степени, знаком I степени.

Знаком "Трудовая слава" награждались передовые рабочие и служащие объединений, предприятий и организаций угольной промышленности за безупречную работу при непрерывном стаже работы: для III степени - не менее 10 лет, для II степени - 15 лет, для I степени - 20 лет. Отдельные работники могли награждаться знаком "Трудовая слава" и без учета стажа работы за особые выдающиеся достижения в труде. При этом награждение знаком последующей степени (II и I) производилось не ранее, чем через 3 года.

А высшей ведомственной наградой в угольной промышленности является звание «Почетный шахтер». Оно учреждено еще до появления «Шахтерской славы» - в 1947 году. Звание присваивается за долголетний добросовестный труд и достижение высоких производственных показателей рабочим, горным мастерам, начальникам, механикам подземных участков при подземном стаже не менее 15 лет. Рабочим ведущих профессий (горнорабочим очистного забоя, проходчикам, забойщикам, машинистам горных выемочных машин) – звание может быть присвоено при стаже не менее 10 лет при условии продолжения работ в шахте или разрезе ко времени награждения. Работникам, удостоенным звания "Почетный шахтер", вручался нагрудный знак установленного образца, выдавалось удостоверение на право его ношения, а также бесплатно выдавался почетный шахтерский костюм. В Гуковском шахтерском музее хранится семь знаков «Почетный шахтер». Среди награжденных – П.М. Станиславский, Г.Ф. Девяткин, А.Т. Борзых, И.И. Прокофьев, В.А. Вакула.

Интересно, что нагрудный знак звания «Почетный шахтер» за более чем пятидесятилетнюю историю своего существования претерпел значительные изменения. Первоначально знак «Почетный шахтер» был очень похож на знак горного инженера, который получали выпускники шахтерских вузов (щит в обрамлении ветвей, с молотками посредине). Отличие было в том, что на знаке почетного шахтера имелась соответствующая надпись. Позднее знак стал выглядеть, как медаль – колодка с подвеской, на которой также изображены скрещенные шахтерские инструменты.

Помимо звания «Почетный шахтер», в СССР существовало и звание «Почетный работник угольной промышленности». Оно было учреждено в 1989 году и присваивалось рабочим, специалистам, служащим, руководителям предприятий, объединений, шахт, разрезов, обогатительных (брикетных) фабрик, строек, заводов, совхозов (подсобных хозяйств), институтов, предприятий торговли и транспорта, а также ассоциаций, корпораций, концернов. Звание присваивалось за добросовестный труд, достижение высоких производственных показателей проработавшим в угольной промышленности не менее 20 лет. Таким образом, звание «Почетный работник угольной промышленности» охватывало более широкую категорию трудящихся. В Гуковском музее шахтерского труда имени Л.И. Микулина хранится 6 нагрудных знаков почетных работников угольной промышленности. Среди награжденных знаком – А.В. Крутов, А.Я. Рекстыня. В 1992 году на смену званию «Почетный работник угольной промышленности» пришло звание "Заслуженный работник Минтопэнерго Российской Федерации".

Награждались шахтеры и знаком «Заслуженный шахтер РСФСР». П.М, Станиславский, помимо звания «Почетный шахтер», имел звание «Заслуженный шахтер РСФСР». Звание было установлено 1 марта 1966 года. Сейчас на смену ему пришло звание «Заслуженный шахтер Российской Федерации». Знак заслуженного шахтера РСФР – медаль на колодке цветов флага РСФСР. Новый знак, заслуженный шахтер Российской Федерации, выполнен в форме овального щита в обрамлении венка из дубовых листьев с гербом России вверху.

Еще одна значимая шахтерская награда послевоенного периода – медаль «За восстановление угольных шахт Донбасса». Медаль учреждена Указом Президиума Верховного Совета СССР от 10 сентября 1947 года. Положение о медали было дополнено Постановлением Президиума Верховного Совета СССР от 23 июня 1951 года. Медалью «За восстановление угольных шахт Донбасса» награждались рабочие, служащие, инженерно-технические и хозяйственные работники за выдающуюся работу, высокие производственные показатели и заслуги в восстановлении угольной промышленности Донбасса. В Гуковском музее хранится пять таких медалей. Вручение медали «За восстановление угольных шахт Донбасса» производилось от имени Президиума Верховного Совета СССР исполнительными комитетами областных Советов депутатов трудящихся по месту жительства награждённых. Медаль «За восстановление угольных шахт Донбасса» носится на левой стороне груди и при наличии других медалей СССР располагается после медали «За восстановление предприятий чёрной металлургии юга». Автор рисунка медали — художник Иван Иванович Дубасов.

К категории не очень распространенных и малоисследованных наград можно отнести знак «Почетный механизатор угольной промышленности». В Гуковском музее таких знака два, ими был награжден И.И. Прокофьев. Знаки имеют обозначения на колодке: «0,5 млн. тонн» и «1 млн. тонн», что обозначает добытое награжденным количество угля. Существуют колодки с разными цифрами угледобычи или вообще без таковых – с экскаватором или с черным треугольником основанием вверх; но в Гуковском музее такие не представлены.

Звание «Почетный механизатор» было учреждено ЦК профсоюза работников угольной промышленности для морального поощрения людей и мобилизации их на новые трудовые достижения. Просуществовало это звание сравнительно недолго, и присваивали его работникам директора шахт, председатели профсоюзных комитетов, они же подписывали и соответствующие документы. К сожалению, звание «Почетный механизатор угольной промышленности» законодательно не равнозначно званию «Почетный работник угольной промышленности», что приводило к проблемам при начислении пенсий, присвоении звания «ветеран труда».

Ряд интересных шахтерских наград можно видеть в нагрудных знаках известного гуковского передовика-шахтера К.С. Маркелова. Помимо часто встречающихся шахтерских наград мы видим на стенде с его наградами значки «Скоростник», «За успехи в наставничестве – угольная промышленность», «Отличник соцсоревнования МУП» (МУП – Министерство угольной промышленности). Данные звания присваивались не только в угольной промышленности, но у горняцких наград имелась своя специфика – отметки принадлежности именно к МУП СССР.

В коллекции наград музея также имеются юбилейные знаки «50 лет Дню шахтера», «30 лет Дню шахтера», настольная медаль «К 275-летию угольной промышленности» компании «Росуголь». Соответственно, знаки вручались в 1998 году, 1978 году, а медаль – в 1997 году. Данные награды носили «праздничный» характер и особых критериев награждения не имели.

В целом же шахтерская фалеристика – достаточно интересная тема для исследований и позволяет лучше узнать историю страны, историю развития угольной отрасли, отношения народа и государства к труду горняков.

2014 г.

Шахтёрский свет

Освещение жилища и места работы в темное время суток с древних времен было важной проблемой для человека. В пещере для этого служил костер, в более поздних жилищах – масляные лампады, еще позже – свечи, а потом – керосиновые лампы.

Казалось бы, всё давно освещается электричеством? Но мне доводилось слышать, что еще во время Великой Отечественной войны темными вечерами приходилось сидеть не при свете керосиновой лампы или свечи, а при тускло горящей лучине. Сейчас обычные лампы накаливания в наших квартирах и домах сменяют газоразрядные и диодные, на освещение жилища тратится всё меньше энергии, а свет становится ярче и надежнее.

Осветить жилище – непростая задача, но мобильный источник света, как правило, еще более сложная конструкция. Свой путь люди начинали освещать факелами, а теперь перешли все к тем же мощным газоразрядным и светодиодным лампам.

Историю развития надежных, безопасных и мобильных источников света интересно проследить по лампам шахтеров. Практически везде в шахте царит непроглядная тьма, и надежда у шахтера есть только на собственный источник света. Интересная коллекция рудничных источников света собрана в Гуковском музее шахтерского труда.

Самым первым таким источником в древних рудниках стала обычная плошка с маслом, в которой горел фитилек. Так освещались жилища, так получали свет и во тьме подземных тоннелей.

По мере развития технологий плошка стала более продвинутой – ее заменила лампа-бахмутка, широко известная также как «Бог в помощь». Такие надписи выбивали на самих лампах и на жетонах, которые служили своего рода «талоном» на получение казенной лампы. Лампа представляла собой металлическую конструкцию со специальным выводом для фитиля, закрытой крышкой емкости и специального подвеса.

Лампа впервые стала применяться в XIX веке в Бахмутском уезде Екатеринославской губернии (Екатеринослав ныне – Днепропетровск), откуда и получила свое название. Внутри лампа была набита смоченной мазутом паклей или тряпьём, без предохранительных сеток вокруг огонька. Копоти она давала больше, чем света. Конечно, применение такой лампы могло привести к пожару и к взрыву метана, выделяющегося в горных пластах и скапливающегося в выработках.

Хотя еще в 1815 году, спустя сто лет после первого крупного взрыва рудничного газа на шахте возле Ньюкестля в Англии, английский химик и физик Гумфри Дэви предложил предохранительную лампу для освещения мест работы шахтёров. Дэви заметил, что если пламя накрыть достаточно частой медной сеткой, то последняя, поглощая значительное количество тепла, будет настолько охлаждать газ, что горение не будет распространяться по другую сторону сетки.

Лампа Дэви представляет собой небольшую металлическую масляную лампу, в которой пламя окружено цилиндром из проволочной сетки. Воздух для горения попадает в лампу только через сетку. В случае внесения такой лампы в атмосферу горючего газа он проникнет внутрь сетки к пламени и от него воспламенится; но горение его при этом ограничится лишь внутренним пространством лампы, и не передастся газу в забое.

Позже масло в лампе было заменено бензином, но не в чистом виде – емкость была заполнена ватой. Также был придуман особый затвор, не дающим возможности рабочему открыть лампу в руднике. Потухшая лампа зажигалась с помощью особого огнива, дающего искру внутри лампы.

Советским образцом лампы Дэви стала бензиновая лампа «Свет шахтера» ЛБК-1. Она была предназначена для освещения и для замера уровня газа в горных выработках. Если в шахте присутствовал газ, то вокруг обычного пламени лампы появлялся ореол – это сгорал проникающий через сетку метан, содержащийся в воздухе.

Бензиновую лампу довольно скоро сменила электрическая аккумуляторная лампа ЛАУ-1. Изготавливали ее в Харькове на заводе «Свет шахтера». В гуковском музее хранится лампа выпуска 1934 года. Работала лампа по принципу свечи – свет в ней ненаправленный, а лампа подвешивалась в месте проведения горных работ.

Аккумуляторная лампа с направленным светом ЛАТ-1 по конструкции весьма напоминала ЛАУ-1, но имела параболическое зеркало вокруг лампочки. Вес лампы составлял более 3 килограммов, она могла непрерывно гореть 16 часов. Выпускали лампу тоже на заводе «Свет шахтера». Предназначалась она для работников шахтного надзора.

И все-таки «моноблоки» света и аккумулятора удобны далеко не везде. В головной аккумуляторной лампе ЛАГ-1 тяжелая часть лампы – аккумуляторные батареи – крепились на поясе шахтера, а собственно фонарик, соединенный с лампой при помощи длинного шнура, закреплялся на шахтерской каске. ЛАГ-1 из Гуковского музея шахтерского труда выпущена в Харькове в 1932 году.

Практически современная – использовавшаяся до последнего времени аккумуляторная лампа ЛСК-3 «Свет-Кузбасс» выпускалась в Прокопьевске еще в 1944 году. В качестве электролита в лампе используется калий и едкий натрий. Если аккумулятор давал течь, электролит мог нанести шахтеру химические ожоги, а также испортить одежду.

Сейчас на смену обычным лампам накаливания в шахтерской лампе пришли сведодиоды. Естественно, емкость аккумуляторной батареи для них нужна гораздо меньшая, и лампа стала вдвое легче.

Чем пополнится коллекция шахтерских ламп в ближайшее время? Скорее всего, еще более легким и мощным источником света. Но пока принцип работы все тот же – аккумулятор на поясе, лампа на каске.

2015 г.

Артефакты шахтёрской эпохи

Собирание любой коллекции – достаточно трудоемкий процесс, имеющий свою специфику и массу особенностей, требующий тщательности и энтузиазма. В случае же собирания уникальной коллекции задача усложняется тем, что воспользоваться опытом коллег можно лишь отчасти. Приходится самим разрабатывать приоритеты, систему коллекции, и, главное, методы ее пополнения.

Гуковский музей шахтерского труда – единственный в Ростовской области музей, основное собрание которого имеет технически-производственную специфику. Его коллекция шахтерского оборудования не имеет аналогов в европейской части России. И, хотя добыча угля в Ростовской области с конца прошлого века снижается, а шахты закрываются, музей продолжает пополняться экспонатами, рассказывающими о труде шахтеров в исторической перспективе и в современных условиях. Музей по-прежнему охотно посещают. Здесь можно в полной мере оценить, почему города и поселки Восточного Донбасса называют «шахтерскими», откуда взялись рукотворные горы – терриконы, что за вышки-копры стоят посреди степей.

Одни из самых старых и редких экземпляров шахтерской коллекции музея пришли к нам из шахты-«мышеловки», в которой добывали уголь в конце ХIХ – начале ХХ века. Это масляная лампа-бахмутка, деревянные шахтерские сани, на которых шахтеры таскали уголь в шахте, небольшие кирки-обушки, с помощью которых кололи пласты угля, железные накладки на лапти – бузулуки. Всё это сохранено основателями музея. В шестидесятые годы, когда формировались основные краеведческие коллекции, эти предметы уже были редкостью, именно поэтому они и попали в музей [1]. К сожалению, современное для шестидесятых годов оборудование, шахтерские приспособления, спецодежда, инструменты в то время в коллекцию музея не поступали – ведь это были современные вещи, а музей позиционировался как исторический, краеведческий.

Основное пополнение шахтерских коллекций пришлось на вторую половину девяностых – первую половину двухтысячных годов. Именно тогда гуковский краеведческий музей был преобразован в музей шахтерского труда, а его производственно-техническая коллекция стала основной. На рубеже веков собрание музейных предметов пополнило оборудование, использующееся при добыче угля именно в то время. Гордостью шахтерской коллекции музея являются угольный комбайн, фрагмент добычного механизированного комплекса КД-90 (целый комплекс музей не смог бы вместить, да и стоимость его очень высока), людская вагонетка ВЛ-10, погрузочная машина ПНБ-2, разнообразные образцы шахтной крепи и опорных гидравлических стоек.

Включить эти предметы в экспозицию помогло активное сотрудничество с руководством акционерного общества «Гуковуголь», дарение акционерным обществом данных предметов музею, помощь в их установке в залах. Опираться на энтузиастов и частных коллекционеров при пополнении фондов музея можно и нужно, но в случае шахтерской коллекции - не вполне эффективно. Да и тяжелые шахтерские машины можно перемещать только при помощи спецтехники.

В стране живет достаточно много энтузиастов-любителей горного дела, есть среди них и коллекционеры. Но собирают они, в основном, такие же предметы, как и традиционные коллекционеры: значки, статуэтки, вымпелы, в лучшем случае – приборы и инструменты. Особенность в том, что предметы эти должны быть связаны с шахтерской тематикой. Не существует в природе коллекционеров шахтной крепи, горнодобывающих машин или угольных комбайнов. Слишком объемно и дорого. В то же время для шахтерского музея именно эти предметы наиболее интересны, так как они уникальны и зрелищны, позволяют лучше понять масштабы работы шахтеров, процесс добычи угля в шахте. К сожалению, получить такие предметы для экспозиции трудно.

Большинство шахтерских приспособлений, машин и механизмов изготовлены из металла. Они должны работать в сложных условиях, испытывать большие нагрузки. Поэтому металл, как правило, качественный, и его много. Большие объемы металла – материальная ценность, что прекрасно понимают и директора действующих шахт, и конкурсные управляющие закрывающихся угольных предприятий, и отдельные граждане.

Обычная шахтерская вагонетка, использующаяся для перевозки угля под землей, по цене лома обойдется потенциальному покупателю больше, чем в десять тысяч рублей. Ее необходимо доставить, отреставрировать (мало какая вагонетка из шахты находится в идеальном состоянии), установить. Поэтому, хотя Гуковский музей стремится пополнить коллекцию внутришахтного транспорта, сделать это весьма и весьма проблематично в силу материально-организационных причин.

И все же музей регулярно пополняется артефактами шахтерской эпохи. Непосредственно накануне подготовки данного материала энтузиаст-даритель принес в дар музею угловую гидравлическую стойку. О заинтересованности музея в технических экспонатах он узнал от товарища и посчитал, что лучше отдаст стойку в музей, чем отвезет ее в пункт сбора лома. Не все, к сожалению, думают так же. Масса интересных предметов, увы, идет в металлолом. Но есть способы извлечь их и оттуда.

Один из пунктов приема металла в городе содержит предприниматель, активно интересующийся историей и поддерживающий начинания музея. Сам он редко инспектирует сдаваемый металлолом, но своим сотрудникам дал поручение откладывать интересные предметы. Беда только в том, что люди, ведущие прием, имеют весьма приблизительное представление о музейном деле, не всегда могут обнаружить действительно интересные экспонаты. Поэтому сотрудники музея регулярно навещают пункт приема лома и сами осматривают сданные предметы с целью выявить интересные объекты.

В гаражах, на чердаках и в сараях гуковчан, как показал опыт сотрудничества с пунктом приема лома, хранится масса интересного! Только за год сотрудничество с пунктом приема пополнило коллекцию музея бензиновой шахтерской лампой, несколькими старинными утюгами, кирками начала и середины прошлого века, а также такими инструментами, как клевцы, обушки, гаечные ключи. Буквально на прошлой неделе в музей были переданы рычажные чашечные весы середины прошлого века, что особенно интересно, так как хранителями сейчас собирается коллекция весов и гирь – измерительных инструментов далекого и недавнего прошлого. Из пункта приема лома пополнили коллекцию и гири советского производства.

Но все-таки основные и самые интересные поступления в музей могут поступать только с действующих или закрывающихся шахт, если на то имеется добрая воля их хозяев. Артефактов шахтерской эпохи, причем интересных и нужных, вокруг музея хватает, но их получение – настоящий квест.

В настоящее время музей реализует проект выставки под открытым небом – во дворе музея. И для этой выставки нужны особенно крупные экспонаты. Сейчас музей работает над приобретением (в результате дарения, разумеется) колеса с подъемного механизма шахтной клети. Металлическое колесо больше человеческого роста весит больше тонны. Прекрасный экспонат, но не так легко было найти предпринимателя, который согласился передать такой предмет в музей безвозмездно, да еще и помочь привезти его во двор музея.

Также в проектах музея – пополнение коллекции разного вида вагонетками, о которых мы уже упоминали. Проблема в том, что вагонетки используются населением гораздо более активно, чем простой металл. Каждая вагонетка – прекрасная емкость для воды на приусадебном участке, поэтому и стоимость их высока, а «лишние» вагонетки с шахт идут если не на металл, то во дворы и на дачи гуковчан и жителей Красносулинского района...

С помощью энтузиастов – современных краеведов, людей, интересующихся историей горного дела – с закрытых шахт в последние два года удалось пополнить коллекцию музея многими артефактами и даже обустроить новую экспозицию – шахтерскую раздевалку. В новой экспозиции представлены поступления с шахт «Алмазная», «Гуковская», «Ростовская».

В первую очередь из новых поступлений стоит выделить приборы для измерения скорости потока воздуха в горных выработках, содержания в воздухе углекислого и угарного газа. Пополнилась коллекция шахтерскими инструментами. Из приспособлений, используемых горняками, нужно отметить самоспасатели, позволяющие дышать без притока кислорода под землей в случае обвала (как настоящие, так и учебные). Значительно увеличилось количество касок горняков – тех, что уже были в эксплуатации.

Увеличилась коллекция спецодежды шахтеров, сапог, банных приспособлений. Появились в музее любопытные шахтерские вешалки, которые представляют собой гибрид одежной вешалки и сеточного контейнера для хранения вещей: сапог, каски, портянок. Такие вешалки изготавливались непосредственно на каждой шахте и по несколько сотен висели в каждой шахтерской раздевалке.

Пополнилась коллекция музея подлинными номерками учета, позволяющими в реальном времени контролировать, находится шахтер на поверхности, либо под землей; работает ли он или находится на больничном; получил ли он шахтерскую лампу и самоспасатель. Также в музей поступил механизированный прибор учета рабочего времени и личные шахтерские ключи к нему.

Но все же главная цель музея – крупные экспонаты. И без дипломатии, договоренностей с представителями крупного бизнеса (а любые шахты это всегда крупный бизнес) крупного шахтерского оборудования не получить [2]. Поэтому особенно важно позиционирование музея как места, где хранится память о шахтерском труде и шахтерской доблести. Требуется постоянное взаимодействие с сохранившимися угольными предприятиями и с бизнесом вообще – ведь промышленные площадки шахт выкупают и для нужд других производств.

Несмотря на то, что угольная промышленность в регионе переживает спад, специалисты Гуковского музея шахтерского труда уверены: коллекции будут пополняться, фонд музея – расти, экспозиции становиться всё более интересными. Главное – не сидеть сложа руки и не заниматься только музейной работой, а активно трудиться над пополнением фондов. И тогда артефакты шахтерской эпохи обретут достойное место в областном музее Дона.

2018 г.

Экскурсоводы в шахте, а не шахтёры в музее

Шахтоуправление «Обуховское», входящее в группу компаний ДТЭК, связывают давние рабочие и дружественные отношения с Гуковским музеем шахтерского труда. Горняки передавали музейщикам ценные экспонаты, рассказывающие о шахтерском труде, а специалисты музея консультировали специалистов шахтоуправления по созданию музейной экспозиции на предприятии. Немалую роль играет музей и в профориентационной работе, рассказывая молодёжи о труде горняков.

В конце ноября был реализован еще один значимый совместный проект – сотрудники музея, экскурсоводы, смогли побывать под землей, в шахте, чтобы фотодокументировать работу горняков для музея и улучшить свое представление о горной работе – ведь по образованию они не горняки, а историки, педагоги, музейные работники. Генеральный директор АО «Шахтоуправление Обуховская» А.И. Черноус встретился с музейщиками, рассказал о работе предприятий, входящих в шахтоуправление – это шахты «Обуховская» и «Дальняя», обогатительная фабрика «Обуховская»; и дал «добро» на спуск в шахту «Дальняя».

Встретил нашу группу и начал инструктаж директор по производству шахтоуправления «Обуховская» А.В. Антононьев. Работа в шахте опасна, и даже обычный спуск нужно выполнять, зная, как пользоваться самоспасателем (прибором для автономного дыхания в случае аварии), что делать и куда идти при пожаре, какие правила безопасности соблюдать. Поэтому инструктировали нас долго и в разных местах, показывали план шахты и объясняли, как эвакуироваться в случае пожара или задымления. Наконец мы переоделись в рабочую одежду, получили шахтерские лампы и самоспасатели и в сопровождении старшего начальника смены Алексея Шутова отправились под землю.

Спуск по горизонтальному стволу – несколько сотен метров в клети, летящей со скоростью четыре метра в секунду. «Дождь» из конденсата и грунтовых вод сразу на выходе в штрек. Отказывается работать запотевшая при переходе с холода в тепло фотоаппаратура – а ведь задача музейщиков не только посмотреть, но и снять на фото и видео технологические процессы, которые будут потом представлены в музее на интерактивных экранах.

Поход в сто-двести метров по штреку через влажный и пыльный (довольно странное сочетание) туман – и мы оказываемся у первого средства передвижения – людских вагонеток, которые тянет электровоз. Загружаемся, едем – не так уж долго. Воздух становится не таким влажным, теперь уже можно снимать фото и видео. Еще один пеший переход – и пересадка на «козу», людскую вагонетку, ходящую по крутому уклону. Спуск еще глубже под землю. Небольшой переход – и посадка в очередную людскую вагонетку с электровозом, которая будет везти нас к проходческим забоям и добычной лаве почти полчаса. Путь под землей – несколько километров. Шахтеры проделывают его каждую смену…

С грохотом и лязгом движется подземный состав. Но горняки, которые едут с нами, дремлют – сейчас есть единственная возможность отдохнуть перед тяжелой работой. Нам поездка кажется долгой и утомительной. Какие же силы требовались, чтобы проложить этот туннели, уложить рельсы, провести силовые кабели, трубы для откачки воды? Какие огромные ресурсы затрачены для строительства не самой большой шахты!

Вот мы и на месте. Физически ощутимо, как давит кровля – особенно, если вспомнить, что до выхода на поверхность не один километр, а над нами – сотни метров породы. А здесь, в подземном царстве, в свете шахтерских ламп сверкает уголь, искрятся капли сконденсировавшейся воды и кристаллы соли. Но в целом – сумрак и пыль… Еще пару сотен метров пешком по штреку – и мы в проходческом забое. Здесь работают маркшейдеры, отмечая путь, которым пройдут горные выработки. Один из маркшейдеров – девушка.

Мы проходим в забой. Алексей показывает нам нарушения в пласте угля – горные породы сдавили его, и в одном месте пласт стал толще, а в другом, напротив, уголь заместился горными породами. При добыче в этом месте будет не так легко…

Переходим в другой проходческий забой. Чуть дальше расположен третий… На «Дальней» ведется несколько подготовительных выработок, что внушает оптимизм. Большинство шахт в Гуково были закрыты из-за того, что собственники скупились на проведение проходки, и к огромным запасам угля шахтеры не смогли добраться, в результате чего прекратилась добыча. Здесь перспективы есть.

Ознакомившись с проходческими участками, отправляемся к лаве – тому самому месту, где добывают уголь. Туда нужно идти пешком, и идти далеко, с уклоном. Спускаемся мимо уже пройденной лавы. Сбоку – переломанные страшным давлением напополам бревна, а еще бетонные «таблетки», которые изготавливают прямо в ШУ «Обуховская» и используют как крепь. Кажется, дороге не будет конца. Воздуха не хватает – как объясняет наш сопровождающий, работают люди и механизмы, в выработках гниет лес. Содержание кислорода пониженное.

Вот мы и на месте. Неподалеку от входа в лаву стоит угольный комбайн – сейчас первая смена, идут ремонтно-профилактические работы. Щелкает затвор фотоаппарата, ребята, работающие «на лопате», расчищающие место для техники, пересмеиваются между собой: «был бы я не женат, тоже ходил бы, фотографировал. А так приходится здесь зарабатывать».

Говорим о заработках горняков. При выполнении плана горнорабочие очистного забоя могут заработать семьдесят – восемьдесят тысяч рублей. Проходчики – пятьдесят. У подземных электрослесарей зарплата еще меньше… Конечно, люди идут в шахту за заработком – на энтузиазме здесь не продержишься. И всё-таки даже восемьдесят тысяч рублей очень маленькая зарплата для такого труда – с постоянными физическими нагрузками, нехваткой кислорода, в темноте и в пыли. Рынок! Дотаций нет, сколько зарабатывает шахта, столько и может потратить. Добыча угля приносит доход, но обходится дорого.

«Дальняя» дает стране угля. Больше трех тысяч тонн в сутки от одной лавы. Откроется путь к новым пластам, будут заряжены новые добычные комплексы – угля станет еще больше.

Шахтерам некогда разговаривать. Хотя побалагурить они любят, им надо работать. От этого зависит их зарплата, за которой они и пришли трудиться на километр под землю…

Обратный наш путь – вверх по уклону. Спускаться было тяжело, подниматься трудно втройне. Не хватает кислорода, тяжело передвигать ноги. Каково идти вверх, к электровозу, после семичасовой смены? Боюсь даже представить. Как говорит наш сопровождающий, привычка – большое дело, но видно, что сейчас трудно и ему.

Подъем вдоль отработанных участков, подъем по крутому уклону – и мы на «станции», откуда нас заберет электровоз. На обратном пути ехать куда комфортнее – лязг вагончиков уже совсем не так ощущается. Ехать куда лучше, чем идти.

И вновь поднимающаяся по крутому уклону «коза», туман у входа в шахту. Но поднимаемся на-гора мы не в клети, а по наклонному стволу, на дизеле. Протяженность подъема – километр. Мы одолеваем его минут за пятнадцать.

Теперь – баня и переодевание… Удивительной кажется чистота бани – ежедневно здесь проходят сотни людей, с ног до головы покрытых угольной пылью, но кафель сверкает, а банщицы без устали чистят и моют помещения. Да и вообще, порядок на шахте образцовый. Иначе, наверное, при таком масштабе производства и быть не может.

Мы выходим под серое осеннее небо, с которого срывается дождь. Это не то «высокое небо», о котором поется в шахтерской песне, но насколько легче здесь дышится, чем в забое! Насколько светлее!

Экскурсоводы музея, научный сотрудник музея Анастасия Колтунова и музейный хранитель Олеся Селезнева, прежде не бывавшие в шахте, подводят итог нашему спуску: «Мы рассказывали о шахтерском труде с большим уважением, представляли какие-то технологические процессы. Но по-настоящему понять, как тяжело работать под землей, мы смогли, только побывав здесь, прочувствовав, как давит километровый свод и как не хватает кислорода в выработках. Теперь мы по-новому взглянем на наши экспозиции, сделаем их еще лучше и расскажем всем о том, что героический труд горняков – вовсе не преувеличение».

2019 г.

Тяжелая техника как основа экспозиции

Гуковский музей шахтерского труда, основанный в 1964 году, как и многие музеи, начинался с темы краеведения. Но в конце девяностых годов двадцатого века тогдашним руководителем музея Т.П. Сидненко было принято судьбоносное решение: превратить краеведческий музей в музей шахтерского труда. Поскольку Гуково – город угольщиков, то и в экспозициях музея рассматривались прежде всего угольные шахты Восточного Донбасса.

Способствовало превращению краеведческого музея в технический благоприятное для музейщиков стечение обстоятельств – в городе после реструктуризации угольной промышленности появилось много свободных помещений. Музею, прежде располагавшемуся в нескольких залах городского дворца культуры «Антрацит», стараниями мэра Гуково В.В. Шубина досталось двухэтажное здание бывшего ведомственного детского сада «Челночок».

История обретения музеем нового дома интересна и в рамках преобразования шахтерского города в «город опережающего развития», каковым считается Гуково сейчас. После того, как перед акционерным обществом «Гуковуголь», в состав которого входили не только шахты, но и масса обслуживающих предприятий, была поставлена задача перехода на самоокупаемость, эти предприятия начали активно избавляться от социальной инфраструктуры. Закрывались профилактории, ведомственные детские сады, спортивные комплексы… Близкая к «Гуковуглю» Швейная фабрика (она строилась для жён шахтёров и вообще для женщин, выводимых с подземных работ), преобразованная позже в ЗАО «Швея», закрыла свой детский сад. Год здание простояло заброшенным, пережило попытки разграбления и было передано муниципальными властями краеведческому музею. Помог мэр и в восстановлении и переоборудовании здания, создании новых выставок. Помог так, как было принято в те времена – несколькими вагонами угля-антрацита, которые городу достались «по бартеру» от «Гуковугля». Круговорот угля в природе…

После смены вектора развития руководство музея начало работать в тесном контакте с угольщиками. С помощью генерального директора «Гуковугля» В.Б. Артемьева и технического директора К.И. Рутькова единственный областной технический музей пополнился уникальными экспонатами: рудничным электровозом, фрагментом настоящей, побывавшей на километровой глубине под землей шахтной крепи, угольным комбайном, погрузочной машиной ПНБ-2, людской вагонеткой ВЛ-10, инспекторской клетью и, конечно, гордостью музея – воспроизведенным в натуральную величину проходческим штреком со всем оборудованием.

Усилиями генерального директора и специалистов «Гуковугля» занял место в музее еще один уникальный и монументальный экспонат: бюст В.И. Ленина, выполненный из глыбы угля-антрацита и весящий почти тонну. В течение долгих лет этот бюст стоял в приемной министра угольной промышленности СССР в Москве, а после перестройки вернулся на историческую родину – изготовили этот бюст в Шахтах. Уголь – совсем не скульптурный материал, поэтому другого такого памятника в стране не найти.

К сожалению, сейчас большинство шахт Восточного Донбасса закрыты, но память о их труде и людях хранится в музее – благодаря энтузиазму его работников и вкладу шахтеров и их руководителей. Документы, знамена, награды словно и предназначены для музея. А вот металлические конструкции, основное наполнение шахты, имеют немалую материальную ценность, даже если просто сдавать их в металлолом. Так и произошло во многих угледобывающих территориях. Но в Гуково машины и механизмы сохранились и стали государственной собственностью, и теперь останутся как памятник шахтерскому труду работавших здесь горняков.

Понятно, что огромные шахтерские машины и даже фрагменты оборудования не могли пройти в двери бывшего детского сада. В музее разобрали стены и через образовавшиеся проемы новые горные экспонаты были помещены в экспозиции двенадцати музейных залов, объединенных общей темой: «Шахта». Замечательная экспозиция горного оборудования уникальна не только в масштабах страны, но даже на мировом уровне. Но монументальность экспонатов, помимо мощного эффекта воздействия на посетителей музея, привела и к другим последствиям, не столь приятным для музейных работников.

Крупные, зрелищные экспонаты хороши почти всем, но они имеют существенный недостаток – работать с ними крайне тяжело. Погрузочную машину, фрагмент механизированной шахтной крепи, угольный комбайн, сухую электрическую подстанцию нельзя повезти на выставку в другой музей. Перевозка потребует огромных усилий и специальной техники, и, главное, извлечь эти предметы из залов нет практической возможности – только если еще раз разбирать стены. В фондохранилище тяжелое оборудование тоже не отправишь – не приспособлено оно для хранения крупногабаритных и массивных экспонатов. И, стало быть, «сердце» и «костяк» музея будет постоянно находить в одном и том же месте и практически в одном виде. Но как решать проблему обновления экспозиции, когда основные экспонаты остаются на местах?

Специалисты музея решают этот вопрос через интерактивное пространство. В залах установлены экраны, на которых можно воспроизводить технологические процессы, документальные фильмы, зарисовки из жизни шахтеров. В планах музея – создание пространства дополненной реальности, а также расширение мультимедийного пространства залов «Шахта».

Кроме того, хотя большие экспонаты музея и недвижимы, обновлять экспозиции малых предметов, приборов и оборудования удается регулярно. Тем более, и новые предметы стараниями неравнодушных людей поступают в музей постоянно.

Совсем недавно в музее появился зал «Шахтерская раздевалка», которую помогли наполнить предметы с закрытых шахт «Алмазная», «Гуковская» и «Ростовская». После остановки работы шахт сотрудники музея ездили по обанкротившимся предприятиям и просили передать музею исторически важные предметы, документы, оборудование. Не всегда это было легко. Для конкурсных управляющих оборудование – прежде всего материальный актив, который можно продать. Но в некоторых случаях удавалось находить взаимопонимание и взаимоприемлемые решения. Коллекция музея пополнилась табельными досками и шахтерскими жетонами, картинами на производственную тему, приборами, фрагментом шахтерской раздевалки с металлическими вешалками, спецовками, сапогами, касками, самоспасателями…

В ноябре 2019 года в музее открывается экспозиция «Маркшейдерское дело», которую музей создал при помощи Союза маркшейдеров России и руководителя его Ростовского областного отделения А.В. Рыженко. Более двадцати предметов, среди которых интереснейшие нивелиры, теодолиты, уровни, барометры стараниями маркшейдеров – энтузиастов истории заняли место в витринах музея.

Шахта – крайне сложное и высокотехнологичное предприятие. Для того, чтобы обеспечить ее деятельность, требуется масса специалистов и оборудования. Поэтому музей шахтерского труда, в идеале, должен представлять все этапы развития шахты – и в историческом аспекте, и в разрезе каждой эпохи.

Начинается угольная шахта с геологоразведки. Строится шахтостроителями, чей труд, в общем-то, отличен от труда шахтеров. Обеспечивается ремонтными предприятиями, заводами по производству шахтной крепи, транспортными предприятиями, фабриками, обогащающими уголь, химическими лабораториями контроля за его качеством.

Все вышеперечисленные предприятия представлены в музее. У каждого – свои технологические циклы. О каждом – свой рассказ. Но самое главное в любом производстве – не техника, а люди. В период расцвета только в «Гуковугле» работало одновременно двадцать тысяч человек. Передовики, энтузиасты, изобретатели, рационализаторы – каждый из них заслужил хотя бы строчку в горной летописи. А многие – целые страницы.

Возможности расширения и развития музея поистине безграничны – ведь тема горной промышленности так же неисчерпаема, как и недра Донбасса. В последние годы активно пополняется экспозиция музея под открытым небом. К шахтному электровозу добавилась современная вагонетка, фрагмент одной из новых крепей – «Донфалия-5». Только этот экспонат весит почти десять тонн! Такой подарок был сделан музею к Дню шахтера шахтоуправлением «Обуховская», которое возглавляет А.И. Черноус.

В планах – разнообразить коллекцию различными видами вагонеток, представить в музее под открытым небом шкивы с шахтных копров – огромные металлические колеса, с помощью которых в стволе перемещаются грузовые и людские клети.

Мало кто из посетителей музея, приезжающих в наши края издалека, имели возможность спуститься на тысячу метров под землю. Но с помощью музея они могут вполне достоверно ощутить себя в шахте и узнать о добыче угля много нового, расширить свой кругозор и понять, какой ценой в их дома приходит тепло и свет.

Евгений Николаевич Гаркушев,

Директор ГБУК РО «Гуковский музей шахтерского труда имени Л.И. Микулина»

2019 г.

Шахты, вода и природа

Маленький шахтерский город Гуково стоит на холмах посреди степи, которую несколько столетий назад называли «Диким полем». В то время растительность здесь была скудная: кусты терновника в балках да степная трава. Вдоль Дона, говорят, росли могучие дубовые рощи, но до Дона отсюда далеко. Да и вообще, рек и озер на возвышенностях, образованных отрогами древнего Донецкого кряжа, практически нет.

Но в конце девятнадцатого века судьба малозаселенных территорий резко изменилась. Здесь начали разрабатывать месторождения каменного угля-антрацита. Вместе с первыми шахтами появилась железная дорога, выросли поселки, распахали под сельскохозяйственные культуры степь. Поселки превратились в города, обросли пригородами, дачными участками…

В городах выросли сады, вокруг полей – лесополосы, призванные сдержать степные ветра. Появились искусственные пруды – «ставки», развелась новая живность.

Еще в семидесятые -восьмидесятые года двадцатого века в Гуково почти не было птиц. Сейчас в садах все большее разнообразие пернатых, кое-где появились белки.

На отрогах Донецкого кряжа в достаточных количествах появилась отсутствовавшая прежде вода. Был построен Гуково-Гундоровский водопровод, перекачивающий серьезные объемы воды из подземного озера за Северским Донцом, благодаря которому и смогли вырасти в голой прежде степи большие фруктовые сады. Кроме того, на поверхность пришли глубинные шахтные воды.

Шахта – сложнейшее сооружение. Выработки уходят вглубь земли более чем на километр. Шурфы и штреки проходят через водоносные слои, пробивают слои водоизолирующие и сильно влияют на водный баланс того места, где расположены. Пока шахта работает, все более или менее нормально. Хуже становится, когда шахта закрывается.

В 2003 году вся страна с замиранием сердца следила за аварией в городе Новошахтинске, где на месте старых выработок образовалось подземное озеро, воды которого хлынули в действующую шахту, затопив работающих там людей. Накопление воды в некоторых подземных слоях после закрытия шахты – дело обычное. И если шахта не законсервирована, как положено, если не создано предприятие по откачке воды из подземных слоев, прогнозировать ситуацию с водным балансом очень сложно.

В Гуково сейчас закрывается крупная шахта «Восточная». Специалисты предупреждали о последствиях, грозящих городу в случае остановки работы откачивающих воду насосов шахты: шахтные воды могут подняться и затопить подвалы и фундаменты жилых домов в поселке шахты «Гуковская». Кстати, сама шахта «Гуковская» сейчас стоит на консервации… Но денег на то, чтобы организовать специализированное предприятие по откачке шахтных вод, нет. Более того, дела на шахтах идут все хуже, ситуация с проходкой тяжелая, и как будут жить предприятия дальше – большой вопрос. Об экологии в такой обстановке думают далеко не в первую очередь…

Но пока последствия закрытия «Восточной» проявились не совсем так, как предполагалось. Почти наполовину высох пруд Милицейский неподалеку от шахты «Восточная». Обмелели колодцы – не в первый раз на территории города. В окрестностях железнодорожной станции, например, прежде были основательные глубокие колодцы, но после строительства шахт вода из них ушла навсегда.

Что будет через год или два, сказать сложно. В Монголии, у Шарынгольского угольного разреза, мне доводилось наблюдать болото, образовавшееся в результате выдавливания воды из водоносных слоев земли на поверхность огромной массой породного отвала. Появятся ли болота в Гуково? Маловероятно, все-таки город расположен на возвышенности. Но ситуация с водным балансом может в корне измениться. Вода может заполнить подземные пустоты и подняться наверх. Или, напротив, все, что есть наверху, уйдет под землю… Из-за этих изменений могут погибнуть деревья, и климат вновь изменится, станет жестче.

Только всесторонние исследования могут ответить на вопрос – чем грозит территории прекращение откачки воды с подземных горизонтов, как нужно изолировать подземные слои, чтобы не нарушить водный баланс. И даже в этом случае результаты останутся всего лишь теорией – слишком много факторов способно повлиять на ситуацию.

Удастся ли сохранить положительные изменения в климате «Дикого поля»? Или появившиеся вместе с угольными шахтами сады уйдут вместе с ними?

2015 год