Сага об Александровых

Глава 1

В основе этого рассказа – воспоминания Зинаиды Корневой и Тамары Феоктистовой (Александровых), предоставленных Николаем Андреевичем Корневым.

В конце XIX века Холмские купцы отправляли по Ловати свои товары в Петербург, сплавляли лес, мясо, лён, пиво. Мастеровые ехали в столицу на заработки. Тогда сын кузнеца Александр Кособрюхов работал у купцов, занимался заготовкой и сбытом товаров в Петербург. В жёны взял девушку Аграфену из Холма. Невеста была с приданым из хорошей семьи. У них родились девять детей. Один ребёнок умер в младенчестве.

В 1894 году, когда Аграфена в девятый раз готовилась стать матерью, её муж погиб нелепой смертью. Купцы после удачной сделки пригласили его в ресторан, хорошо напоили и оставили одного ночью у выхода, где он замёрз. Все деньги своего приданого вдова потратила на обучение детей ремеслу. С малых лет она отправляла их в столицу. Обустройству племянников помогал её брат Александр, который жил в Петербурге. Поэтому все, как тогда говорили, «вышли в люди». Старший сын Николай до революции окончил военное училище и дослужился до капитана, его младшие братья: Александр служил поваром у генерала, Георгий стал портным, Пётр работал сначала сапожником, а затем лесничим, Василий стал специалистом кожгалантереи, Иван дослужился до полковника. Дочери Мария, Полина, а также приёмная племянница Екатерина стали портнихами.

Все сыновья прошли в Петербурге десятилетнюю службу в царской армии и потому женились поздно. Николай на правах офицера столичной комендатуры подал прошение царю о замене неблагозвучной семейной фамилии «Кособрюховы» на «Александровы». Прошение было удовлетворено, и Кособрюховы стали Александровыми.

Николай стал единственной жертвой революции в семье Аграфены Ивановны Александровой (Кособрюховой). В 1918 году он пропал без вести, скорее всего, погиб. Пётр вернулся из Петрограда в Холм на постоянное жительство. Братья с жёнами, оставшиеся в Петрограде – Ленинграде, собрали ему денег и поручили построить новый дом в Холме, чтобы летом приезжать в отпуск. Здесь же оставалась Аграфена Ивановна. Она иногда навещала своих детей в Ленинграде, но постоянно проживала с Петром в Холме.

В 1919 году, когда ему уже стукнуло 29 лет, Пётр женился на девятнадцатилетней девушке Марии из крепкой многодетной семьи Красильниковых. Красильниковы были известны в Холме выращиванием зерна для пивзавода и заготовкой льда для ледников.

По совету родственников молодой жены, Пётр взял землю за городом на хуторе. Пригласил в компаньоны своего холостого брата Александра. Вместе они поставили домик, завели скот, научились работать на земле. К моменту коллективизации в семье уже было трое детей. С 1921 по 1924 год родились Зина, Михаил, Галина. В 1928 году, когда Мария Михайловна была беременна четвёртым ребёнком, на период уборки урожая наняли работников. Этот факт и послужил основанием для внесения семьи в список на раскулачивание. В 1929 году родилась Тамара. Семью раскулачили. Всё имущество описали и увезли. Об этой несправедливости Пётр Александрович написал письмо Калинину. Получил ответ. Обвинение было признано незаконным и отменено, но имущество не вернули, возвращать уже было нечего. Его брат будущего раскулачивания ждать не стал, а всё бросил и уехал в Ленинград, где поступил поваром в столовую карбюраторного завода.

С началом коллективизации в пригороде организовали колхоз. У людей отобрали всех сельскохозяйственных животных. Однако артелью работали недолго. Вскоре всё развалилось. Петру Александрову предложили работу лесничего. Его жена осталась домохозяйкой. Зарплата на новой должности была мизерная, но лесничему разрешалось держать лошадь. Это давало возможность обрабатывать землю под овощи, заготавливать сено. Семья смогла обеспечивать себя продуктами. Дети вместе со взрослыми работали по хозяйству и учились в школе.

Зина в 1935 году окончила семилетку и поступила в Холмское педучилище. В 1939 году она окончила его с отличием и поступила в Калининский пединститут. В зимние каникулы поехала в Ленинград, где договорилась о переводе на второй год обучения в педагогический институт имени Герцена. Жила поочерёдно у родственников на стипендию и разные подработки. Одновременно училась на медицинских курсах.

В 1941 году Александровы жили вчетвером. Старшая дочка Зина училась в пединституте в Ленинграде. В Холме оставались бабушка Аграфена Ивановна, глава семьи Пётр Александрович, его жена Мария Михайловна и дети: Галина, Михаил и Тамара, которой исполнилось 12 лет.

22 июня был солнечным воскресным днём. С утра холмичи семьями шли на рынок, молодёжь гуляла в парке и на бульваре. Из уличных репродукторов, развешенных на столбах, неслась весёлая музыка. Но музыка прекратилась, и прозвучало правительственное сообщение о том, что фашисты вероломно напали на нашу Родину. Жизнь в городе резко изменилась. Уже к вечеру у военкомата стали собираться люди. Началась мобилизация. Большинство были добровольцами. Среди них Пётр Александров с сыном Михаилом. Петра Александровича в армию не взяли по возрасту (51 год). Последний раз он держал в руках оружие в 1912 году, когда служил в царской армии. А Михаила направили в танковое училище. Галина работала на почте, и перед самым приходом немцев её отправили в Осташков с документами.

Уже через несколько дней Холм стал приобретать военный вид. Над городом появились немецкие самолёты. Они бомбили и обстреливали дороги, по которым толпами шли беженцы. Понурые, молчаливые старики, оборванные женщины с детьми. Брошенные в водоворот гигантской трагедии, они просили милостыню у холмичей, ещё не понимавших всей беды, предвестниками которых были эти жалкие люди. Потом пошли отступавшие войска. Ободранные, голодные, плохо вооружённые. Толпы потерявших веру в командование, познавших предательство измученных и грязных мужчин.

Однажды ночью в дом Александровых пришли два отступающих командира. Для них стопили баню, накормили гостей. Один из командиров, уроженец Тулы, дал адрес своей семьи и просил немедленно уходить из города. Он сказал, что идёт такая фашистская сила, против которой русским не устоять. У них танки, самолёты, артиллерия, а у наших даже патронов нет. И действительно, обстановка ухудшалась с каждым часом. Город покидали предприятия, участились обстрелы.

Пётр Александрович решил увозить семью. Его мать Аграфена Ивановна из дома уезжать отказалась. Из Холма до железной дороги нужно было ехать в любую сторону до 100 километров. Машин для эвакуации не было, не было и денег. Жили до войны своим натуральным хозяйством. У Александровых была лошадь. На ней и отправились с ещё одной семьёй в лес в направление Осташкова, полагая, что там, в глуши, немцев быть не должно. Остановились в лесу в сарае для сена: глухо, безлюдно. Устроились. Погода стояла хорошая. Выпустили кур, привязали пастись лошадь. Детей положили спать, а взрослые отправились заготавливать дрова. Два дня жили спокойно. На третий день прилетел немецкий самолёт, покружил, но не стрелял. На следующее утро пришли фашисты. Всех обыскали, забрали кур, все продукты, лошадь. Беженцы остались ни с чем.

На следующий день женщины отправились пешком в Холм узнать обстановку. Идти нужно было 30 километров. На дорогу ушло три дня. В городе всё изменилось. Там были немцы. Многие дома, в том числе и их, сгорели. Фашисты насаживали новый порядок. Повсеместно шли обыски и расстрелы. Жителей осталось мало, и те всего боялись. Несмотря на это, решили возвращаться, но по дороге Пётр Александрович изменил направление. Будучи лесником, он отлично знал местность и привёл в какую-то маленькую деревню. Их пустила глухонемая молодая женщина, которую звали Мария. Дом стоял на краю деревни среди глухого леса. Здесь Александров вспомнил своё первоначальное ремесло сапожника. Помогал дома по хозяйству, чинил обувь. За работу с ним рассчитывались продуктами, поэтому не голодали.

Ночью из леса приходили вооружённые люди. Пётр Александрович был партизанским связным. Дело шло к зиме. В деревню стали наезжать немцы и полицаи, проводить обыски. Фашисты забирали подозрительных чужих мужчин, хватали кур, овец, свиней. Жители стали голодать. Всё чаще стала слышна стрельба.

Александровы снова засобирались в путь. Для Тамары с мамой тогда было непонятно решение отца вернуться в Холм. Ведь там не было ни жилья, ни средств для пропитания. Будучи девочкой-подростком, Тамара даже не догадывалась, что отца в город направили партизаны для сбора и передачи сведений своим отрядам.

В Холме их приютила соседка бабуля. Её дом стоял вблизи аэродрома и леса. Стоял ноябрь. Выпал снег. Наступили настоящие зимние холода. Город часто обстреливался. От снарядов жители укрывались в землянках, где ставили нары и теплушки. Всех обязали встать на учёт в комендатуру и работать на немцев. Пётр Александрович работал дома, чинил обувь. К нему приходили холмичи, частенько появлялись незнакомцы из леса.

Город стал фронтовым. Партизаны постоянно устраивали диверсии. Немцы обозлились, участились обыски и расстрелы. Из землянок выгоняли взрослых и расстреливали на глазах детей. Если дети кричали, то стреляли и в них. Отец уговаривал Тамару не кричать и не плакать, когда его арестуют.

После нового года стало голодно и холодно. Температура падала до минус 30 – 40 градусов. Обстрелы не прекращались, да ещё ежедневно продолжались облавы. За домом следили и 15 января 1942 года Петра Александровича арестовали. С ним взяли ещё двух парней. Им приказали раздеться до нательного белья. Выгнали на улицу жителей города и выстроили по всей улице. Арестованных провели в раздетом виде перед жителями. Мороз был сильнее 25 градусов. Тамара с мамой провожали отца молча, со слезами на глазах. Помнили его наказ – не кричать. Расстреляли их в двух километрах от дома. Родных туда не пустили, а под конвоем выгнали из дома.

Пришлось искать новое пристанище. Вдову с дочкой приютила дальняя родственница. Недалеко от этого дома была комендатура и лес. Здесь обстрелы были ещё чаще, стреляла даже «Катюша», снаряды которой сметали всё на пути. Питаться нечем, мороз, зима. Женщины ходили ночами при луне добывать под обстрелом мясо убитых лошадей. На месте сгоревших зерноскладов собирали оставшееся зерно и варили из этого похлёбку. Дело шло к весне. В этой части города иногда наступали наши танки, но Холм оставался у немцев. От голода начались эпидемии тифа, дизентерии. Люди гибли от голода и болезней. Если фашисты узнавали, что в доме есть больные, сжигали дом вместе с людьми.

Бои приближались. Уже летали наши самолёты, бомбили и обстреливали город. Проводились артиллерийские налёты, партизаны всё чаще обстреливали жильё немецких солдат, снайперы убивали их офицеров. Вышел приказ коменданта о выселении из города неблагонадёжных. В эту группу вошли и Александровы. Людей собрали в колонну и пешком под конвоем погнали на станцию Локня. Там рассортировали: стариков и маленьких детей в одну сторону, подростков и взрослых – в другую. Потом затолкали всех работоспособных в товарный вагон, так, что могли находиться только стоя. Куда везли, никто не знал. Высадили на какой-то станции, и повели в лагерь...

В лагере заключенные были в постоянном страхе. В один из весенних дней всех выгнали из барака на плац. Перед строем по очереди ходили штацкие с плётками. Заключённых продавали как рабочий скот. Тамару с мамой выбрал управляющий фермера. Кроме Александровых отобрали ещё семеро русских: три матери и четыре дочери. На повозке, запряжённой двумя лошадьми, ехали весь световой день. Усадьба оказалась в 35-40 километрах от Гданьска. Им подготовили место в хлеву. В загоне с соломой между лошадьми, коровами и свиньями. Работали в поле, надрываясь. Жили в хлеву до конца лета 1942 года. К осени перевели в помещение, где раньше хранилось зерно. Его побелили, поставили теплушку и нары. И так отбатрачили два с половиной года до самой победы...

Наступила ранняя весна 1945 года. Хозяева вели себя сдержанно, но готовились к отъезду. Уезжали всей семьёй на лошадях. Остался управляющий охранять имущество. После отъезда хозяев в дом вселились власовцы. Русские предатели Родины без чести и совести. Они привозили молодых женщин, пьянствовали, гуляли, хвастались своей лихостью, стреляли в воздух. Им терять было нечего. Всё равно их ждала смерть либо от советских солдат, либо от фашистов.

Активно наступали советские войска. Фронт приближался. Жить стало страшно. От обстрелов прятаться негде. Власовцы сбежали ночью, разграбив поместье. Атака на поместье продолжалась около суток. Ушли передовые части, пришли тыловики. По приказу командования собрали всех репатриированных и увезли на машинах в лагерь для перемещённых лиц. Начались допросы. Радости у людей от освобождения не было, только грусть и тоска. После всех допросов бывших узников фашизма посадили в товарный вагон и отправили на Родину...

В декабре 1945 года привезли в Витебск, разместили в бараках. Опять лагерь, опять узники, только теперь «репрессированные изменники Родины». Началась эпидемия дизентерии и гриппа. Все переболели. Каждый день устраивались построения, проверяли, все ли живы. В один из дней начальник эшелона объявил, что каждый имеет возможность написать письмо по розыску родных. Тамара и Мария Михайловна написали в Ленинград, разыскивали Зину. В конце декабря получили ответ. Она пережила блокаду и скоро приедет. Если бы не нашли родных, отправили в Сибирь на лесоповал, как предателей. Теперь их судьба зависела от того, успеет ли Зина до отправки эшелона. Успела. В марте 1946 года приехали в Витебск Зинаида и её муж Андрей, бывший офицером погранвойск. Он сразу пошёл к начальнику эшелона и добился освобождения узников под свою ответственность. В тот же день выехали в Ленинград. Тамаре было тогда 16 лет, а её маме – 46.

Благодаря огромным усилиям родственников, имеющих связи с влиятельными людьми в руководстве города, Мария Михайловна и Тамара Александровы получили паспорта и прописку, а значит, возможность иметь работу, продуктовые карточки и перспективу полноправных граждан.

Михаил Александров в первые дни войны уехал в танковое училище в Ульяновск. По окончании воевал на фронте. Под Сталинградом потерял ногу. Его вывезли в Иркутск. Там он женился и остался жить.

Когда Холм заняли немцы, Галина Александрова была в командировке в Осташкове. Возвращаться ей стало некуда. Попросилась в полк связи. С ним дошла до Будапешта и демобилизовалась в 1945 году.

Бабушка Аграфена Ивановна до Победы не дожила, погибла в 1942 году.