Екатерина Мокрушева

Русская елочная игрушка. Козули, космонавты и бонбоньерки в истории самого любимого праздника

Глава 1. Откуда елочка пришла к нам на праздник

Екатерина Мокрушева

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

⁂

Введение

В семь лет Новый год начинается с шуршания открываемых коробок и шелеста бумаги, в которую завернуты игрушки. Сначала надо развесить электрические гирлянды. Это немного скучно, но такой уж порядок. И оттого, что наконец начался этот самый новогодний порядок, уже радостно. Игрушки – как маленькое чудо: вроде помнишь их до мельчайших деталей, знаешь каждую блестку, но все равно – достаешь к празднику из коробки и знакомишься заново. У любой игрушки есть свое место. Зайца с барабаном, чтобы он не грустил, вешаю рядом с розовой принцессой, царевну на прищепке – поближе к макушке, синий волк пусть оттеняет красные шарики. Шары не такие интересные, как фигурки, но тоже красивые. Ими удобно уравновешивать елку, чтобы не наклонялась на одну сторону. Хотя я, будь моя воля, наряжала бы только фигурками. Когда все игрушки получили свои роли в новогодней сказке, приходит время вешать дождик. Он шелестит и липнет к одежде. Теперь пора поставить под елку Деда Мороза и Снегурочку. Они пластмассовые, и ими можно аккуратно поиграть. А когда стемнеет, мы погасим свет и зажжем огоньки. Они будут отражаться в стекле, словно там, за окном, сверкает еще одна гирлянда. И вроде бы знаешь, как все будет, но от радостного предвкушения все равно щекочет в животе.

Коробка со старыми игрушками.

Katia Seniutina / Shutterstock

Я уже выросла, полюбила шарики и решила не вешать дождик, а елочные игрушки так и остались для меня волшебством, ежегодной праздничной тайной, прикоснуться к которой в этой книге я хочу вместе с вами.

Обычай устанавливать и украшать елку связан с культом деревьев. Дерево – один из самых распространенных мифологических образов. Оно могло служить и носителем жизненной энергии, и пристанищем духов предков, и оберегом от злых сил. У многих народов мира встречается образ дерева как центра мира. Оно так и называется – мировое древо или древо жизни.

Мировое древо на эскизе к картине Николая Рериха «Гнездо преблагое – глазам утешение».

ОГБУК «Смоленский государственный музей-заповедник»

Как выглядит мировое древо?

В скандинавских мифах рассказывается об огромном ясене Иггдрасиле, который растет в центре мира и на котором этот мир держится. Его мощные корни спускаются прямо в Хель – подземный мир. Мифический ясень всегда свеж и зелен, потому что норны – три женщины, пророчицы, владеющие судьбами людей, – поливают его водами жизни из священного источника Урд.

В китайской мифологии древо жизни также растет в центре мира. У него целых семь корней, которые проходят через семь источников в недрах земли, и семь ветвей, тянущихся до семи небес.

Образ мирового древа встречается и в славянских заговорах, колядках и загадках. Вот в заговоре упоминается дуб: «На море остров, на острове дуб, под ним на кровати лежит девица, змеиная сестрица…»[1] Как правило, в славянском фольклоре дуб обозначает центр мира и растет на острове или на горе.

А вот болгарская колядка с описанием мирового древа:

Я сама, мама, злато деревце.

Злато деревце плодоносное,

Что растет аж до неба,

Ветви опускает аж до земли,

Листья раскрывает мелким бисером,

Цветы выпускает бела серебра,

Плоды рожает чиста золота…[2]

Бывает, что дерево становится символом времени, а не мира в целом. Особенно хорошо это видно в загадках: «Лежит колода, по ней дорога: пятьдесят сучков да триста листья», «Лежит брус во всю Русь, и на том бpycy двенадцать гнезд, и во всяком гнезде по четыре яйца», «Стоит дуб, на дубу двенадцать ветвей, на каждой ветке по четыре отростка, на каждом отростке по семи прутьев», «Выросло дерево от земли до неба, на этом дереве двенадцать сучков, на каждом сучке по четыре кошеля, в каждом кошеле по семи яиц, а седьмое красное»[3]. В каждом случае ответ – год.

Древо жизни на британской вышивке XVII в.

The Metropolitan Museum of Art

Еще один фольклорный жанр, в котором встречается древо жизни, – величальные песни в честь молодоженов, иначе вьюнишные песни, или вьюнцы. Их исполняли, приходя домой к молодым, чтобы у них в семье были достаток, любовь и счастье. Вьюнцы обычно состоят из трех частей: прежде всего поющие спрашивают разрешения начать, потом желают богатства и благополучия, а затем просят наградить их. В этом вьюнишние песни похожи на колядки. Главные особенности таких песен – повторяющийся припев со словами «вьюнец молодой», «вьюница молодая» и образ мирового древа:

Вырастало деревце

Да кипарисовое.

Как во этом деревце

Да три угодьица:

По вершине деревца

Да соловей песни поет,

Посередь-то деревца

Да пчелы яры гнезда вьют.

По корень-то деревца

Да тут беседушка стоит,

Во беседушке сидит

Да удалой-от молодец,

Молодой-от молодец

Да Иванушка господин.

Иванушка господин

Да с молодой своей женой,

С молодой своей женой

Да с Парасковьей молодой.

Вьюнец-молодец,

Вьюница, эй, молодая![4]

Там же, под деревом, стоит кровать супругов:

Во комли-то деревца

Кровать нова тесова ‹…›.

На перине пуховой,

На подушке парчовой,

На подушке парчовой

Спит вьюнец-молодец,

Спит вьюнец-молодец

Со вьюницей со своей,

Со вьюницей со своей

Со Прасковьей госпожой[5].

Когда вьюнишники приходили поздравлять молодоженов с Пасхой, они приносили с собой елочку, украшенную ленточками, полотенцами и платками.

Какие обычаи связаны с деревьями?

В древности люди верили, что солнце – это разумное существо, божество и что зима наступает каждый год, потому что оно заболело и ослабло. А солнцестояние означало его выздоровление и приход теплого времени года, когда жить становится немного проще. Ветви вечнозеленых деревьев напоминали людям обо всех растениях, которые появятся, когда солнце наконец обретет полную силу и лето вернется.

Древние египтяне поклонялись богу по имени Ра с головой ястреба, который носил солнце в виде пылающего диска в своей короне. В дни солнцестояния, когда Ра начинал оправляться от болезни, египтяне приносили в свои дома пальмовые ветви, которые символизировали победу жизни и тепла над смертью и холодом.

В Северной Европе друиды, жрецы древних кельтов, также украшали свои храмы ветвями вечнозеленых деревьев как символом бессмертия. Викинги в Скандинавии почитали вечнозеленую омелу.

Хоровод вокруг майского шеста на иллюстрации XIX в.

Wellcome Collection

Один из самых распространенных европейских обычаев – весенний праздник «майского дерева», который во многих странах отмечается до сих пор. Люди собираются вокруг украшенного лентами дерева или шеста, который его обозначает, и танцуют, водят хороводы, поют. Этот праздник посвящен пробуждению природы и возвращению тепла.

Далеко от Европы, в якутском фольклоре священное дерево связывали с духом-хозяйкой родной земли. Согласно легендам, этот дух живет в больших березах, поэтому

В якутском обряде «испрашивания детей» воспроизводился образ дерева душ. На подходящее дерево вешали чашку с маслом и двумя серебряными птичками. Сюжет обряда – путешествие шамана к богине Айыысыт за душами детей, которые шаман должен был привести на землю. Дерево становилось своеобразным порталом, а серебряные птички, по всей видимости, символизировали души.

Буддисты привязывают к ветвям деревьев ленточки в качестве подношения духам.

Zhenya Voevodina / Shutterstock

Согласно другим якутским поверьям, души шаманов зарождаются в Нижнем мире. Там у основания высокой горы растет огромная ель, ее верхушка отломана, а ветки направлены вниз. На ветках есть гнезда, и в гнездах рождаются шаманские души.

Согласно другим якутским легендам, у каждого шамана есть особое дерево, которое поможет ему спрятаться, если он проиграет состязание с соперником. Похожий мотив есть у тунгусов: дерево становится отправным пунктом мистических странствий шамана.

Верили в магию деревьев и славяне: березовые ветки использовали как оберег от злых сил, вокруг дуба трижды обходили после венчания, через расщепленную рябину пролезали, чтобы вылечиться.

Хвойные деревья: добрые или злые?

Хвойные вечнозеленые деревья часто наделяли волшебными свойствами, и неудивительно – они словно неподвластны законам природы и смене времен года. Из этого можно было сделать два противоположных вывода: либо такие деревья очень хорошие и полезные, либо злые и страшные. Так уж было устроено мышление наших предков – если что-то разительно отличалось от привычного порядка вещей, то это что-то надо было либо почитать и превозносить, либо обходить стороной и всячески задабривать, чтобы избежать неприятностей. Какие же обычаи и суеверия были связаны с хвойными деревьями?

Ханты, манси и удмурты поклонялись ели и приносили ей жертвы. Причем подношения клали под елку или рядом со специально срубленными еловыми ветками.

На Алтае почитали кедр – из него делали раму шаманского бубна. Существовал особый обряд оживления этого бубна, во время которого символически воспроизводилась вся история жизни дерева.

Также с шаманами на Алтае связывали лиственницу, но на роль так называемой «шаман-лиственницы» подходило не всякое дерево, а особое, с пышной кроной. Дух – хозяин дерева покровительствовал шаману, а обычным людям мог навредить, поэтому они старались не приближаться к такой лиственнице.

Рождественский лес. Рисунок Виллема Венкебаха, 1898.

The Rijksmuseum

В свидетельствах путешественников начала XIX века отмечается, что в отдаленных деревнях Карелии на границе Финляндии и России в домах были жертвенные ели. Их оставляли или специально сажали во время строительства дома. От этих деревьев зависело благополучие и достаток членов семьи или даже целого рода. Поэтому дерево кормили: понемногу приносили ему кусочки того, что появлялось нового в доме, чаще всего – продуктов. О духе-хозяине тоже не забывали: по большим праздникам, связанным со сбором урожая и забоем скота, на Рождество и в Юрьев и Иванов дни дереву приносили угощение с праздничного стола.

Когда хозяева собирались заколоть быка, они заводили его в избу, открывали люк в полу и направляли вытекающую кровь сначала в деревянную чашу, а потом оставляли ее стекать в подполье. Чашу выносили к жертвенному дереву во дворе и выливали кровь на его корни.

То же самое делали с коровьим молоком после первого отела: его собирали в подойник, трижды плескали им на корни и обращались к верховному божеству, называя по имени всех своих коров, прося для каждой крепкого здоровья и хороших надоев.

В деревне Пюериттая в Приладожской Карелии на Покров под большую ель на кладбище приносили деньги, зерно и продукты, чтобы дом был полная чаша.

Финляндия. Майский шест на Юханнус (Иванов день), украшенный еловыми ветвями.

Bonin, Volker von, kuvaaja / Finnish Heritage Agency (по лицензии CC BY4.0)

В одной из деревень Северной Карелии на корни священной ели для духа-хозяина приносили молоко, масло и мясо, а женщины отдавали немного своего грудного молока, когда рождался ребенок.

В Киришском районе Ленинградской области накануне Иванова дня молодежь и молодожены собирались вечером у выбранной ели, вешали на нее оставшиеся после Троицы высохшие березки и поджигали.

В Северной Финляндии на Иванов день ставили «ели Иванова дня». Находили высокую елку, сдирали кору, обрубали все ветки, оставляя только одну пару в середине. Потом ель ставили во дворе и она стояла по меньшей мере до осени, а то и до следующего Иванова дня. Судя по всему, эти ели символизировали мировое древо.

В деревне Кузьмины Горы (Каргопольский уезд Олонецкой губернии) существовало святое место: там из одного корня росли три высокие ели. Согласно преданию, в роднике около елей однажды обнаружили икону, а потом построили часовню. Туда приходили больные, чтобы исцелиться. Сначала они слушали службу в деревенской церкви, а потом им надо было отгрызть кусочек от корней одной из елей. Корень не только лечил болезни, но и оберегал от них весь будущий год.

У коми-пермяков существовало особое место под названием «Трясогузкина ель». Около нее на Троицу устраивали обрядовые игры. По легенде, у ели было две вершины. Давным-давно у дерева собирались охотники чуди перед началом охотничьего сезона. Они стреляли из луков в «Трясогузкину ель» и спрашивали, куда лучше пойти на охоту и будет ли им сопутствовать удача.

Удмурты под елью совершали жертвоприношения в честь божества Инмара, который жил рядом с солнцем. Во время обряда на елку клали каравай, предназначенный божествам. Также на почитаемую ель вешали череп и шкуру жертвенного животного.

Также у удмуртов есть предания о ели, которая подпирает небо и растет в центре земли, а в фольклоре коми говорится о ели, по которой можно добраться до неба.

В Шуе рассказывали об иконе Богородицы, которая явилась на единственной ели на крошечном островке. Икону после перенесли в специально построенную часовню. Интересно, что в одной из деревень Подпорожского района икону, напротив, перенесли из разрушенной часовни на ель.

Ель могла заменять культовое сооружение. Такая елка была в деревне Лошке в Паданской волости. К ее вершине привязывали мужские рубахи, порванные в ритуальной борьбе за приз на Успение.

В Вологодской области бабушки пугали внуков неведомой силой, которая водилась в одной из священных еловых рощ и могла заставить человека заблудиться даже на небольшом участке.

В России сосны, которые росли над могилами праведников или святых, нередко считались священными: к ним приходили, чтобы вылечиться от болезни или избавиться от порчи. А через еловые ветки процеживали молоко первого удоя, чтобы оно не скисло. Мелкие еловые веточки бросали в подол молодым хозяйкам, желая семейного благополучия и здоровых детей. У поляков, чехов, словаков, хорватов, словенцев молодые мужчины устанавливали тщательно обструганную сосну или лиственницу в ночь на 1 мая, Троицу и другие праздничные дни под окнами своих избранниц. Иногда в роли дерева выступал гладкий столб с маленькой елочкой наверху.

Продавец рождественских елок. Рисунок Давида Херлибергера, Германия, 1748 г.

Staatliche Museen zu Berlin, Museum Europäischer Kulturen (по лицензии CC BY-SA 4.0)

Между тем с елью связано и много мрачных примет и суеверий. Надо сказать, что изначально в ней не видели ничего праздничного и поэтического. Да и сложно восхищаться деревом, которое растет в сырости, а его иголки колются и сыплются за шиворот. Ельники темные, по ним трудно, неудобно ходить – вот и привязалась к елкам дурная слава.

В некоторых южных районах Карелии верили, что ель нельзя сажать возле дома, потому что пустит под дом корни и выживет из него людей. Ель рядом с домом сулила и другие несчастья: скорую смерть кого-то из мужчин, бесплодие у женщин. Верили, что ель проклята и притягивает молнии, между двумя елями хоронили самоубийц. В фольклоре образ ели также был связан со смертью: «угодить под елку» означало «умереть», «смотреть под елку» – заболеть, гроб называли «еловой хороминой».

Кто и когда начал украшать елку?

Обычай наряжать елку зародился в Германии: еще в языческие времена у германских народов существовала традиция выбирать в лесу елку и под Новый год украшать ее свечами и кусочками ткани.

Рождественская пирамида на выставке традиционных праздничных украшений. Германия, фотография 1930-х гг.

Hanisch, Willy / Deutsche Fotothek

Рождественская ярмарка в Швеции. Картина Георга фон Розена, 1872 г.

Åsa Lundén / Nationalmuseum

После принятия христианства обычай сохранился, только елку наряжали уже не на Новый год, а на Рождество. Для украшения по-прежнему использовали свечи, а также яблоки, орехи и ягоды. В церковных постановках популярной средневековой пьесы об Адаме и Еве украшенную свечами елку называли «райским деревом». Благочестивые христиане ставили елки и у себя дома. Дополнительно на елку вешали облатки, символизирующие искупление грехов, позже их заменили печеньем разной формы. В одной комнате с елкой обычно находилась «рождественская пирамида» – треугольная конструкция из дерева с полками для рождественских фигурок, украшенная свечами и звездой. К XVI веку рождественская пирамида и райское дерево слились воедино, превратившись в знакомую нам рождественскую елку.

Иллюстрация Паули Эбнера к детской книге «Это чудесное рождество!» 1910-е гг.

KB National Library of the Netherlands

К XVIII веку обычай украшать на Рождество елку был широко распространен среди немецких лютеран, но только в следующем веке он стал глубоко укоренившейся традицией. В Англию рождественская елка попала в начале XIX века, а спустя полвека ее популяризировал принц Альберт, муж королевы Виктории. Викторианская елка была украшена игрушками и мелкими подарками, свечами, конфетами и причудливыми пирожными, подвешенными к ветвям на ленточках.

В Америке многочисленное пуританское население было против елок из-за языческого подтекста, и обычай их устанавливать сложился позже. Тем не менее небольшие общины поселенцев немецкого происхождения все равно продолжали придерживаться этой практики. А в 1840-х годах американцы тоже заинтересовались новой традицией, и к XIX веку елки уже были на пике моды.

Они также были популярны в Австрии, Швейцарии, Польше и Нидерландах. В Китае и Японии рождественские елки, привезенные западными миссионерами в XIX и XX веках, украшались затейливыми бумажными поделками.

Рождественские украшения тоже пришли к нам из Германии. В 1800-х годах Ганс Грейнер начал выпускать первые стеклянные шары, а вскоре в небольших мастерских в Германии и Богемии начали изготавливать украшения из мишуры, литого свинца, бисера, прессованной бумаги и хлопчатобумажного ватина. Покупатели были в восторге! В Соединенных Штатах к 1890 году универмаг «Вулворт» продавал украшений на 25 миллионов долларов в год, к тому времени уже появились электрические елочные гирлянды. Затем в США изобрели искусственные елки из щетины, а потом началось их массовое производство из алюминия и ПВХ-пластика. Искусственные елки быстро стали популярными, особенно в странах, где было трудно достать натуральные деревья.

Как праздничная елка оказалась в России?

После возвращения из заграничного вояжа с великим посольством Петр I в 1699 году издал указ: отныне начало нового года следовало отмечать не 1 сентября, а 1 января. Кроме того, царь повелел украшать дома ветками любых хвойных растений.

В указе было две части. В первой объяснялось, зачем вводить новое летоисчисление вместо прежнего, которое велось от сотворения мира. Особенно выделялось, что «от Рождества Христова» живут не просто христианские народы, а народы, которые исповедуют православие. Согласно замыслу Петра I, страна должна начать жить по календарю, принятому в Европе.

«Святки и славленье Христа при Петре Великом». Рисунок П. С. Загорского из журнала «Всемирная иллюстрация», 1882 г.

Российская национальная библиотека

Вторая часть царского указа была даже длиннее первой: в ней Петр Великий со свойственной ему педантичностью подробно описывал, как встречать новый, 1700 год.

А в знак того доброго начинания и нового столетнего века… по большим и проезжим знатным улицам, знатным людям, и у домов нарочитых духовного и мирского чину, перед вороты учинить некоторые украшения от древ и ветвей сосновых, елевых и можжевеловых… а людям скудным… хотя по древцу или ветви на вороты, или над хороминою своею поставить, и чтоб то поспело ныне будущего генваря к 1 числу сего года, а стоять тому украшению генваря по 7 день того ж 1700 года.

Теперь, в соответствии с указом, после молитвы в церкви или у себя дома надо было украсить свое жилище и ворота ветвями вечнозеленых хвойных растений и устно поздравить друг друга с началом нового года и нового столетия. Чтобы доходчиво объяснить подданным, как правильно исполнять новый указ, Петр распорядился выставить у гостиного двора образцы украшений, на которые нужно было ориентироваться.

Царь также продумал, как организовать праздник в Москве. На Красной площади надлежало провести огненные потехи. Богатым и знатным людям предписывалось с 1 по 7 января устроить праздничную пальбу из небольших пушек, мушкетов и другого мелкого огнестрельного оружия, а потом запускать ракеты. Во дворах надо было установить по нескольку бочек, наполнить каждую соломой, хворостом, смолой и таким образом жечь праздничные огни.

После смерти Петра I о елке забыли, и только владельцы кабаков продолжали поддерживать заморский обычай, правда, на свой лад: елки и еловые ветки теперь украшали двери и крыши питейных заведений круглый год, и соблюдалась эта традиция довольно долго.

У моста, пересекающего главный порядок надвое, небольшой домик гражданской архитектуры означал торчащею над дверью елкой многим милый кабачок[6] (В. А. Соллогуб. «Тарантас», 1845).

Елки в качестве обозначения питейных заведений так прижились, что появились выражения, которые заменяли слово «кабак». Так, «потешить себя под елкой» означало «зайти выпить».

Перепал в мошну грош-другой за привезенную и сбытую кроху, – по дороге надо зайти к купцу пряничка ребятишкам купить, жене то, что наказала, да и самого себя потешить под елкой – зайти винца испить[7] (С. В. Максимов. «Куль хлеба и его похождения», 1873).

Еще можно было «отправиться под елку»:

Кто бы мог подумать, что заморская выдумка – мороженое и это табачное зелье, которое еще так недавно русский народ называл чертовой травою, найдут покупщиков у самых дверей питейного дома? Однако ж я видел своими глазами, как один мужичок с бородою курил сигару, а другой изволил кушать сливочное мороженое, но, к сожалению, это европейское наслаждение просвещенных народов не помешало им спустя несколько минут отправиться под елку[8] (М. Н. Загоскин. «Москва и москвичи», 1842–1850).

В народе «Иваном Елкиным» называли кабак или постоялый двор.

…На ночь пристают где-нибудь к берегу, около постоялого двора или кабака. У всякого такого постоялого двора или «Ивана Елкина» (вывеска его – длинный шест с елкой наверху) замечается больший или меньший склад дров и бревен…[9] (Д. Н. Анучин. «Из поездки к истокам Днепра, Западной Двины и Волги», 1891).

Елка в привычном нам виде появилась в России благодаря жене будущего царя Николая I – Александре Федоровне, урожденной Фридерике Луизе Шарлотте Вильгельмине Прусской. Она привыкла наряжать елку у себя на родине и привезла эту традицию в Россию: 24 декабря 1817 года великая княгиня устроила домашнюю елку для членов императорской семьи. Здесь и начинается наша история.

Глава 2. Елка и елочные игрушки до революции

О первых в России елочных игрушках мы знаем в основном из дневников и воспоминаний. Уже в сороковых годах XIX века в аристократических и просто достаточно богатых семьях елка перестает быть экзотикой.

Сначала елки наряжали в основном лентами, фольгой, канителью (металлическими блестящими нитями), орехами, покрашенными золотой краской, сладостями, свечами и самодельными игрушками из бумаги, ткани и ниток.

Перед глазами его рисуется залитая светом зала; посреди ее стоит елка, вся изукрашенная разноцветными лентами и фольгой; елка, которой ветви гнутся под бременем пастилы и других соблазнительных сластей[10] (М. Е. Салтыков-Щедрин. «Невинные рассказы. Для детского возраста», 1863).

Пастила, кстати, была не белая, как сейчас, а бежевая и коричневая: ее готовили из яблочного пюре и сушили в печи. Кроме пастилы на елку вешали пряники и конфеты.

В женском училище была украшена натуральная елка, а по-старинному, голка, зеркалами, орехами, позолоченными паталью, грецкими орехами

Часто встречались на елках бумажные звезды – их вырезали из блестящей бумаги.

Елка украшена была звездами и конфектами, связанными попарно[12] (из дневника писателя И. П. Ювачева, 1890).

А вот как описывается елочка, украшенная небогатой городской семьей, в рассказе Е. А. Бекетовой «Елка под Новый год»:

Свечи, золоченые орехи, конфеты, бонбоньерки – типичные украшения дореволюционной елочки. Фотография из экспозиции Музея новогодней и рождественской игрушки в Угличе.

Опять разыгрался мороз крепче прежнего, и пошел гулять по огромному городу, и заглянул в глухую улицу, в темный подвал, и увидел чудную картинку. В тесной комнате горел яркий свет. Посреди стояла маленькая кудрявая елка и бросала на потолок узорную тень своими стрельчатыми ветвями. Золоченые орехи и красные яблочки, пестрые конфетки и восковые свечки блестели и горели в темной зелени. Хорошенькая была елочка, хотя бедная и убогая. Но как хорош был маленький розовый мальчик, который бегал вокруг елки, и щебетал как крошечная милая птичка в весенней роще, и хлопал крошечными ручками! Огоньки свечей отражались в светлых глазках; щечки разгорелись.

По мере распространения нового обычая в детских и женских журналах начали писать о елках, игрушки для их украшения стали продавать в магазинах и на праздничных базарах, крупные магазины издавали каталоги елочных украшений, чтобы покупатели могли их заказать. Продавались даже готовые наборы, которые пользовались большим спросом: согласно зимнему прейскуранту торгового дома «И. Н. Пуришев и сын» 1901 года, в их состав в зависимости от цены входили хлопушки разной величины, картонажи, орехи, свечи, блестящие нити, фонарики, стеклянные шары и бусы. Каталог «Рождественский базар И. Глазунова»[13] в 1914 году предлагал «коллекции» игрушек для публичных елок в школах, клубах и собраниях. Стоили такие коллекции от пяти с половиной до пятидесяти рублей в зависимости от количества украшений. В самом дешевом наборе было 380 предметов, в самом дорогом – 1 480.

Эти коллекции изготавливаются сообразно с каждым требованием, чтобы каждый ребенок получил хлопушку и бонбоньерку («Рождественский базар И. Глазунова», 1914).

В орехи из золотого и серебряного картона можно было положить какую-нибудь симпатичную маленькую безделушку или игрушку: ленту, куколку, солдатика, миниатюрные духи.

Сюрпризы часто клали и в хлопушки. И если в орехах помещались только маленькие предметы, то в хлопушках, длина которых доходила до 90 см, можно было спрятать даже детскую одежду. Как дополнение к подарку внутрь иногда клали листок со стихами Крылова или Пушкина. Снаружи хлопушки богато украшали бантами, искусственными цветами и бабочками, поталью, блестками.

Конечно, я не покупал различных блестящих безделушек: звезд, фонарей, золотых слонов, хлопушек и прочих «необходимых» принадлежностей всякой городской елки. Я только купил для украшения елки таких конфет и пряников, каких крестьянские дети никогда не видывали[14] (П. П. Мироносицкий. «Дневник учителя церковно-приходской школы», 1898).

В «Прейскуранте цен на елочные украшения»[15] Андрея Сорокина 1913 года предлагается целых семь видов хлопушек, которые отличаются оформлением и наполнением.

В 1870-е годы в моду вошли картонажи – игрушки из тонкого рельефного картона. Новинка сразу полюбилась покупателям. В России картонажи будут популярны еще долго, ими будут украшать елки вплоть до 1970-х годов.

Родиной картонажей считается Дрезден, затем производство открылось в Лейпциге, а потом их стали производить и в России.

Московская картонажная фабрика А. Гленк[16] в 1901 году предлагала изделия на любой вкус. Были открывающиеся фигурки в виде барабанов, туфелек, корзин, в которые клали маленькие игрушки и сладости. Очень красиво смотрелись картонажи, покрытые золотой или серебряной фольгой, казалось, что они на самом деле металлические. Несмотря на название, картонажи делали, согласно каталогам, и из «атласа, шелка, бархата и плюша». Так, например, веер мог быть на шелковой основе, на матросскую фуражку добавляли ленты, шкатулки делали из плюша, а у атласных грибов были бархатные шляпки. Стоит упомянуть и картонажи «из плотного, разных цветов желатина». Судя по всему, такие игрушки были полупрозрачными. В каталоге рождественских украшений 1901 года есть «ассортимент прозрачных коробочек» и «кружка с крышкой». Из желатина получались отличные крылышки насекомых. И на елку вешали не только бабочек – картонажные мухи тоже могли на ней оказаться.

Старинные картонажи.

Anna V. Ponomareva / Shutterstock

Старинные картонажи.

Картонажи продавались как готовые, так и в виде шаблонов, которые надо было вырезать и аккуратно склеить. В отличие от стеклянных или восковых игрушек, их могли купить люди со средним достатком, поэтому до революции именно картонажи были самыми распространенными фабричными украшениями.

Из штампованного картона делали абсолютно все – от звезд до карет. Более детализированные и искусно выполненные картонажи в каталогах назывались «изящными». Удивительно, но «изящными» могли быть даже каски.

Страница из рекламного каталога с демонстрацией желатиновых украшений. 1913 г.

Российская государственная библиотека

Очень популярным материалом для елочных игрушек была вата. В рождественском каталоге 1901 года есть фигурки как животных, ангелов и детей, так и представителей разных профессий: молотильщика, трубочиста, цветочницы, поварихи, сапожника.

В рождественском прейскуранте торгового дома «Пуришев и сыновья» 1911 года широкий выбор украшений для елки: терракотовые фигурки детей и животных, корзиночки с цветами и «выдвижными коробочками для конфект», стеклянные фрукты, ягоды, рыбки и птички. Отдельно, с заголовком «Новость!», в прейскуранте показана механическая игрушка в виде короны с веревочкой и четырьмя колокольчиками, звенящими, когда стоящий под елкой заводной «елочный дед» дергает за эту веревочку. Производители игрушек изо всех сил старались удивить покупателей. Чего только стоили жестяные игрушки – кувыркающийся медведь, «летающий по нитке» цеппелин, дирижабли на пружине. Устройство «Колокольный звон» прикреплялось к ветке, его маховичок вращался от тепла свечей, и по комнате разносился негромкий мелодичный перезвон.

Иван Трубин в «Рождественском рассказе»[17] так описывает праздничное убранство елок: «…Скоро их обрядят в золотые и серебряные безделушки, опояшут длинными-длинными поясами из дутых, разноцветных, стеклянных шариков, а то бумажными разноцветными цепями. На верхушке каждой из них будет красоваться или блестящая звезда, или дутый стеклянный, цветной шар. На зеленых пахучих ветвях станут гореть разноцветные свечи».

Маленьких детей поражал вид лесной красавицы.

[Елка] до того густо была увешана, что ветки ее гнулись под тяжестью конфет и украшений. Чего тут не было! Какие прелестные бонбоньерки, шкатулочки, игрушки, фигурки и блестящие разноцветные гирлянды и цепи из леденцов и золотых и серебряных шариков. У меня, как и всех детей, глаза разбежались на все это великолепие. Особенно красивыми казались мне разные фрукты: яблоки, груши, апельсины, сливы и персики, прекрасно сделанные из сахара, и огромный пряничный дом, украшенный фольгой вместо окон, с шоколадными дверями и миндальными ручками, который стоял на самой верхушке дерева»[18] (В. П. Желиховская. «Как я была маленькой», 1891).

Выпускали много игрушек в виде привычных предметов: почтовых ящиков, телефонов, чемоданов, шляпок. Даже ботинки можно было встретить на елке!

Оригинально смотрелись металлические вертушки в виде спиралей и птичек. Их прикрепляли над горящими свечами, и, пока свечи горели, игрушки вращались под воздействием нагретого воздуха.

Дореволюционные елочные украшения. Из фондов Великоустюгского государственного музея-заповедника.

Дополняли все это великолепие гирлянды, мишура и бусы. Электрическими гирляндами стали украшать елку только в конце XIX века. По одной из версий, первую электрическую гирлянду сделал в 1882 году Эдвард Джонсон, помощник Томаса Эдисона. Он взял мелкие лампочки, покрасил их в разные цвета и соединил между собой. Гирлянды стоили очень дорого, но их давали напрокат, поэтому их можно было увидеть не только в богатых домах. Однако они были весьма пожароопасными: лампочки очень сильно нагревались, и ветки вспыхивали. По-настоящему безопасными и доступными электрические гирлянды стали уже в XX веке.

Мишуру

Не меньше любили и стеклянные бусы. Ими елку наряжали охотно. Каких только бус не было: и граненые, и в полосочку, и в виде орехов – на что хватало фантазии стеклодувов.

Торговый дом «И. Н. Пуришев и сын» предлагал украсить не только елку, но и пол под ней – для этого выпустили картонные полуимпериалы и рубли. Здесь стоит вспомнить про ритуальное украшение елей и жертвы, которые им приносили и клали под дерево: прошло немало лет, а мотив символического подарка елке остался.

Собственное производство стеклянных игрушек появилось в России в 1861 году, а до этого их поставляли из Германии. Поставки были небольшими, а цены – высокими: игрушки изготавливали вручную, материалы стоили дорого, да и таможенные пошлины были немаленькими. За набор стеклянных украшений могли запросить 200 рублей – цену хорошего рояля. Но и после открытия собственного производства игрушки из Германии и Чехии представляли особую ценность, их заказывали еще в конце лета, когда выходили зимние каталоги.

Очень востребованы были игрушки из папье-маше. Их производство началось в Тюрингии в 20-е годы XIX века. Из податливой пластичной массы на основе бумаги делали яркие легкие фигурки. Массу насаживали на каркас, раскрашивали вручную и украшали нитками и лентами. Сверху фигурки покрывали солью, чтобы поверхность стала более плотной и поблескивала при свете. В отличие от игрушек из теста, которые тоже были легкими, но страдали от мышей и в принципе портились, украшения из папье-маше хорошо сохранялись, их можно было использовать не один год. И при этом стоили они дешевле, чем стеклянные игрушки.

А вот у игрушек из обесцвеченного пчелиного воска хватало минусов, но тем не менее они высоко ценились любителями изящных украшений. Воск легко принимает нужную форму, восковые игрушки можно сделать даже полупрозрачными, но они плавились от тепла свечей и были из числа дорогих украшений.

Немецкие елочные украшения из картона. 1900-е гг.

Staatliche Museen zu Berlin, Museum Europäischer Kulturen (по лицензии CC BY-SA 4.0)

Верхушки для елки чаще всего были в форме звезды или в виде ангела. Встречались и макушки с мишурой.

И какая же рождественская елка без свечей? Когда их зажигали, начинались настоящие чудеса: огоньки колыхались, отражались в стеклянных шарах, блестящих картонажах и желатиновых фонариках. Свечи можно было соединить зажигательной нитью: ее привязывали к каждому фитилю, подносили спичку к нитке – и огонек, как по волшебству, бежал по елке, зажигая свечи. Продавались не только обычные парафиновые и стеариновые свечи, но и цветные. Для свечей выбирали разные подсвечники: «металлические простые» или «с пружинками заграничные». Металлические подсвечники были белые, цветные, в форме звездочек и овалов. Подсвечники с пружинками отличались большим разнообразием. Можно было найти и башни замка, и амурчиков, и «все виды часиков», разных животных и человечков.

Одним из самых популярных украшений стали бонбоньерки из картона или жести – коробочки разных форм и цветов, в которые прятали сладости. В рождественских каталогах представлены затейливые бонбоньерки из разных материалов: обитые бархатом, обшитые атласом, украшенные рюшами и кружевами, с зеркалом на крышечке, с картинками и с искусственными цветами.

Пред Гришуткой запестрели нарядные бонбоньерки, корзиночки, игрушки – все как жар золотом горело и рябило глаза[19] (Н. П. Вагнер. «Сказки Кота-Мурлыки», 1872).

Бонбоньерки любили в том числе потому, что их можно было сделать самим, а не покупать. Какими бы притягательными ни были елочные украшения, большинство из них стоили недешево. Но ведь елку можно украшать игрушками, сделанными своими руками. При этом самодельные бонбоньерки, цепочки, корзинки и бумажные цветы ценили не только за доступность. Часто украшения для елки мастерили всей семьей, и это придавало им особую значимость.

Вот как рассказывает об этом А. Н. Толстой:

Делалось это так: из углового шкафчика, где помещалась домашняя аптечка, матушка достала банку с крахмалом, насыпала его не больше чайной ложки в стакан, налила туда же ложки две холодной воды и начала размешивать, покуда из крахмала не получилась кашица. Тогда матушка налила в кашицу из самовара крутого кипятку, все время сильно мешая ложкой, крахмал стал прозрачный, как желе, – получился отличный клей. Мальчики принесли кожаный чемодан Анны Аполлосовны и поставили на стол. Матушка раскрыла его и начала вынимать: листы золотой бумаги, гладкой и с тиснением, листы серебряной, синей, зеленой и оранжевой бумаги, бристольский картон, коробочки со свечками, с елочными подсвечниками, с золотыми рыбками и петушками, коробку с дутыми стеклянными шариками, которые нанизывались на нитку, и коробку с шариками, у которых сверху была серебряная петелька, – с четырех сторон они были вдавлены и другого цвета, затем коробку с хлопушками, пучки золотой и серебряной канители, фонарики с цветными слюдяными окошечками и большую звезду. С каждой новой коробкой дети стонали от восторга.

– Там еще есть хорошие вещи, – сказала матушка, опуская руки в чемодан, – но их мы пока не будем разворачивать. А сейчас давайте клеить[20] (А. Н. Толстой. «Детство Никиты»).

В воспоминаниях Т. Л. Сухотиной-Толстой, старшей дочери Л. Н. Толстого, читаем:

Кисточками мы обмазывали грецкий орех, потом клали его на золотую бумажку и осторожно, едва касаясь ее пальцами, прилепляли бумажку к ореху. Готовые орехи клались на блюдо, и потом, когда они высыхали, к ним булавкой прикалывалась розовая ленточка в виде петли так, чтобы за эту петлю вешать орех на елку. Это была самая трудная работа: надо было найти в орехе то место, в которое свободно входила бы булавка, и надо было ее всю всунуть в орех. Часто булавка гнулась, не войдя в орех до головки, часто кололись пальцы, иногда плохо захватывалась ленточка и, не выдерживая тяжести ореха, выщипывалась и обрывалась. Кончивши орехи, мы принимались за картонажи. Заранее была куплена бумага, пестрая, золотая и серебряная. Были и каемки золотые, и звездочки для украшения склеенных нами коробочек. Каждый из нас старался придумать что-нибудь новое, интересное и красивое. Клеились корзиночки, кружечки, кастрюлечки, бочонки, коробочки с крышками и без них, украшенные картиночками, звездочками и разными фигурами[21] (Т. Л. Сухотина-Толстая. «Детство Тани Толстой в Ясной поляне»).

Больше всего мы клеили цепи из золотой, серебряной, а иногда и цветной бумаги. Длинные полосы, которые разрезались на одинаковые кусочки, из них склеивались вставленные одно в другое колечки. У меня, конечно, кольца получались неодинаковой ширины, были измазаны «Синдетиконом» и прилипали к пальцам. Клеили коробочки, разные картонажи; сами сочиняли штучки из спичечных коробочек, золотили орехи[22] (Н. М. Гершензон-Чегодаева. «Воспоминания дочери», 1907–1977).

Девочки, которые жили в институтах благородных девиц и епархиальных училищах, тоже делали игрушки сами. До нас дошло описание елки для воспитанниц Иоанновского Епархиального училища: «Кроме обычных елочных украшений – бонбоньерок, алюминиевых звезд, конфектов, разного рода фруктов, мешочков с гостинцами и проч. обращали на себя внимание прекрасно сделанные руками воспитанниц училища бумажные цветы». Низ елки девушки задекорировали мхом и блестками, чтобы было похоже на снег.

Съедобные елочные игрушки

Какие сказки вы вспоминаете, когда думаете о Рождестве? Наверняка на ум приходит «Щелкунчик» Гофмана: чарующая, немного страшная история. А сколько там описаний игрушек!

Большая елка посреди комнаты была увешана золотыми и серебряными яблоками, а на всех ветках, словно цветы или бутоны, росли обсахаренные орехи, пестрые конфеты и вообще всякие сласти. Но больше всего украшали чудесное дерево сотни маленьких свечек, которые, как звездочки, сверкали в густой зелени, и елка, залитая огнями и озарявшая все вокруг, так и манила сорвать растущие на ней цветы и плоды. Вокруг дерева все пестрело и сияло[23].

Щелкунчик на фоне рождественской елки. Иллюстрация Виллема Венкенбаха, 1898 г.

The Rijksmuseum

В сказке упоминаются великолепные марципановые фигурки и сахарные куколки – добрая Мари

Вешали на елку и «шоколад с сюрпризами» – предка нынешних «Киндер-сюрпризов». Только тогда из шоколада отливали не только шары и яйца, но и ананасы, и курочек, и барашков.

Вот что вспоминает о съедобных игрушках Елена Мушкина в рассказе «Елка из кондитерской»:

В те годы елочные игрушки продавались и в кондитерских магазинах Алексея Ивановича Абрикосова. Красоты необыкновенной: зять Алексея Ивановича был художником. С восторгом рассматривали дети зайца в капусте, гномиков, домик с трубой на крыше. «А ты попробуй!» – предлагали родители. Как это – попробовать?! Домик из картона, паровозик – из жести. «Попробуй!» И тут-то выяснялось, что игрушки из шоколада!

Конечно, век таких елочных украшений короток: уже на следующий день ветки были голенькими. Что ж, приходилось снова идти к Абрикосовым, заказывать новые игрушки. Их тоже хватало ненадолго[25].

Все эти игрушки пришли к нам из Европы. Но были и съедобные украшения родом из России, точнее – с Русского Севера. Назывались они «козули». Козули были традиционной выпечкой поморов. Есть две версии происхождения названия: согласно первой, на языке поморов «козуля» означает «завиток», что подходит к затейливой росписи архангельских пряников. Согласно второй – таким названием пряники обязаны козе, которая была символом благополучия в доме и ассоциировалась с женщиной. Пряники чаще всего выпекали в виде козы, вот название и закрепилось. Считается, что козули начали печь в Архангельске не раньше XVIII века, когда появилась возможность использовать для приготовления теста недоступные ранее гвоздику и корицу. А в названии пряников обычно упоминалось то место, где их делали: мезенские козули пекли в деревнях по реке Мезень, каргопольские – в Каргополе, холмогорские – в Холмогорах. Архангельские козули были плоскими, а каргопольские и мезенские – объемными, потому что тонко раскатанное тесто скручивали как жгут и потом уже формировали пряники. Козули обычно выпекали в печи, но был и более древний способ: из теста лепили фигурку, затем погружали ее на несколько минут в кипящую воду, чтобы сохранить форму, и только потом отправляли в печь. Козули дарили колядующим, родственникам, даже кормили ими домашний скот, чтобы сохранить его плодовитость.

Козули – традиционная выпечка русского севера.

Fanfo / Shutterstock

Цена козуль зависела от размера и сложности росписи, это были одни из самых доступных украшений.

Печь козули начинают с октября. В начале декабря козули появляются в булочных и кондитерских. В половине декабря ими заполняются все витрины и полки булочных и кондитерских[26] (С. Г. Писахов. «Сказки, очерки, письма»).

Пряники обычно делали длиной 7–9 см, были и большие козули, которые ставили под елку. Традиционно козули выпекали в виде домашних животных, но для украшения елки начали печь пряничные звезды, корзинки, вазы с цветами, пряничных ангелов и пастушков. А с приходом XX столетия появились козули в форме аэропланов, паровозов, велосипедов. Пекари следовали за эпохой, и в советское время можно было увидеть пряничного орла в короне с надписью «РСФСР» и с серпом и молотом на груди. Интересно, что до революции в ходу была та же форма орла, но с крестом.

Где продавали елочные игрушки

Купить рождественские украшения можно было в магазине, в лавке, на рождественском базаре или выбрать в специальном каталоге и заказать по почте.

Об одном таком каталоге торгового дома «Пуришев и сыновья» шла речь ранее. Иосиф Никитич Пуришев был купцом 2-й гильдии. Свою фирму по продаже меди он открыл в 1879 году, а 1898 году начал торговать и всевозможными товарами для кондитеров, рождественскими и пасхальными украшениями. Вместе с отцом в семейном деле участвовали сыновья Иван и Андрей.

В журнальной статье о кондитерской промышленности в 1911 году приводится такой отзыв: «Нужно только удивляться тому разнообразию и тем огромным запасам различных товаров, какие каждый день может представить эта фирма». Среди этих товаров значились: машины для шоколада и карамели, формы для марципанов, мармелада и т. д., посуда медная в виде котлов, кастрюль и тазов, все виды необходимой кондитерам бумаги, масла, эссенции, шоколад, какао, пищевые краски… Перечень можно продолжать долго. В продаже были даже механические фигуры для рекламы, которые устанавливались на окна магазинов, заводились на несколько часов и своим движением привлекали внимание проходящей публики. Многие товары привозили из-за границы: из Германии, Франции, Италии… А кондитерскую бумагу для торгового дома «И. Н. Пуришев и сыновья» производили на собственной фабрике.

Иосиф Никитич занимался благотворительностью, много помогал бедным. Здание торгового дома находилось в Москве в Лубянском проезде.

Торговый дом «Мюр и Мерилиз» существовал в России с 1857 по 1918 год. Его основали два шотландца – Арчибальд Мерилиз и Эндрю Мюр. Сначала торговый дом открылся в Санкт-Петербурге, а затем филиал появился и в Москве – в здании нынешнего ЦУМа. Торговый дом выпускал иллюстрированные каталоги с ценами, по которым можно было заказать любые товары: канцелярские принадлежности, аксессуары, детские игрушки, белье, картины и, конечно же, рождественские украшения. Готовые наборы игрушек стоили от трех до пятидесяти рублей. В маленькие наборы клали свечи, хлопушки, мох под елку, простенькие картонажи, несколько шариков, орехи с сюрпризами и верхушку. В дорогих наборах обязательно были Рождественский дед, стеклянные игрушки и бонбоньерки.

В 1860-х годах в Кронштадте на Господской улице (сейчас это проспект Ленина) была «вполне респектабельная булочная», знакомая многим горожанам. В газете «Кронштадтский вестник» в 1864 году было напечатано объявление: «Игрушки изящные и фрукты для елки в огромном выборе по умеренной цене продаются у Каролины Христиановны, в булочной, что против гостиного двора…»

В Санкт-Петербурге в «Кондитерской Доминика» на Невском проспекте и в «Кондитерской Пфейфера» перед Рождеством выставляли настольные елки, украшенные бонбоньерками с сюрпризами, сахарными цветами и картонажами. Стоили такие елки от двадцати до двухсот рублей.

В Томске конфеты «для елки» продавали в «Кондитерской Бронислава», а во «Фруктовом погребе» можно было купить крымские яблоки «специально для елок». В «Магазин Шелковникова» привозили «бонбоньерки коллекциями и поштучно». А в «Магазине торгового дома М. Е. Голицына и Ко» был «громадный выбор разнообразных елочных украшений, бонбоньерок, коробок и картонажей, картин рельефных и переводных». «Кондитерская Дюрихенъ» предлагала «орехи золотые, елочные пряники», а также картонные коробки для подарков «с конфектами и с сюрпризами, картинками в виде спящих и просыпающихся детей, кошек и собак» (из рекламных объявлений периодического издания «Сибирская жизнь», Томск, 1897).

Если еще в сороковых годах XIX века даже в губернских центрах, таких как Казань, купить рождественские украшения было негде, то с пятидесятых годов игрушки стали заказывать в Москве, Петербурге, Одессе, Киеве, Харькове или покупать в местных галантерейных магазинах, игрушечных и писчебумажных лавках, а также на рождественских базарах. В канун Рождества казанцы шли на базар на Николаевской площади, где торговали елками и елочными украшениями.

Подобные базары открывали и в других городах. Например, с начала 1850-х годов вятские чиновники считали «непременной обязанностью купить на базаре елку»[27] (М. Е. Салтыков-Щедрин. «Губернские очерки», 1856). В 1900 году Рождественский базар в Твери на Трехсвятской улице в доме Александровой предлагал «елочные украшения русских и заграничных фабрик и разного рода предметы и вещи для подарков и хозяйства».

Объявление в еженедельном журнале «Прогрессивное садоводство и огородничество». 1909 г.

Церковь обычно не возражала против праздничной торговли, особенно когда целью была помощь бедным или сиротам. Один

Московский Рождественский базар И. Глазунова отправлял украшения и подарки по почте в другие города. Объявления в газетах обещали «качество и дешевизну» изделий. Как и в каталогах «Мюра и Мерилиза», предлагались готовые наборы: «коллекции» для домашних елок стоили от 3 руб. 50 коп. до 42 руб., «специальные коллекции для елок в собраниях, клубах и т. п.» – от 25 до 100 руб.

«Базар марок» в Санкт-Петербурге на Невском проспекте высылал коллекции елочных украшений, «выдающиеся изяществом и дешевизною». Во всех наборах были свечи, флажки, бусы, «обезьяны», «бразильские птички», «блестящие вещи» и другие украшения.

А уже в начале XIX века многие магазины в губернских городах торговали елочными игрушками и прочей рождественской атрибутикой. Так во Владимире магазин кустарных изделий В. Т. Шеповалова на Большой улице предлагал «в большом выборе елочные украшения и игрушки», а также «поздравительные письма с Рождеством Христовым», «вещи для подарка, детские лыжи».

Елка в детских дореволюционных журналах

Детские журналы довольно быстро подхватили новую традицию и ежегодно выпускали праздничные номера в декабре и январе. Как правило, такие номера состояли по большей части из стихов и рассказов на тему Рождества и Нового года. Кроме того, там печатали инструкции, как самим сделать елочные игрушки, а также готовые шаблоны для картонажей и украшений из бумаги.

В стихах и рассказах очень часто встречался мотив жертвы во имя высшей цели – это сочетается с христианским смыслом праздника Рождества. Только тут обычно жертвует собой елка, чтобы детям было весело.

Елка светится огнями,

Вся увешана кругом

Картонажами, сластями,

Ватой пышной, серебром…

Но сегодня – день последний

В жизни елочки моей, —

И пред смертью неизбежной

Честь оказывают ей…

Так начинается стихотворение «Елка» неизвестного автора из «Святочной книжки» 1911 года – декабрьского номера журнала «Светлячок». Завершается стихотворение словами:

Каждый служит тем, чем может,

И кто счастье дал другим,

Тот спокойно умирает

С этим чувством дорогим.

В выпуске 1915 года есть стихотворение Петра Бунакова о судьбе елочки. Начало звучит зловеще:

Шепчется ветер с лесами,

Жутко и холодно в поле…

Люди пришли с топорами, —

Плачется елка от боли:

Люди безмолвие спугнули, —

Скрипнуло, треснуло в ране.

Елку за ветки нагнули

И повалили на сани.

Дальше елку привозят в дом, ей становится «радостно», на ней «роскошная одежда. Завершается же стихотворение мотивом жертвенности:

Слезы со свечек стекали…

Елку недаром срубили:

Дети ее приласкали,

Дети ее полюбили.

Получается парадокс: дереву, которое почитали как вечно живое, все-таки уготована смерть, и в ней смысл существования этого дерева.

Съедобным елочным игрушкам тоже приходилось нелегко:

Мы – те, которые каждую минуту ожидают, что их съедят. Не особенно приятное состояние. Но если мы можем доставить удовольствие… то почему же бы и не согласиться на это? («Светлячок», 1908, № 1).

Если просмотреть дореволюционные детские журналы, то похожие произведения можно будет найти в каждом праздничном номере. Детям напоминают, что за красотой и радостью стоит тяжелый труд:

Но припомните тех, кто работал

Те игрушки, малютки, для вас,

В темных, душных каморках, с заботой

И с горючей слезою подчас!

В тусклом свете огарка средь ночи

Накануне рождественских дней

Эти гномы слепят свои очи

Из-за хлеба и жалких грошей…[29]

(А. Доброхотов. «Рождественские игрушки и их мастера», 1913).

Автор добавляет, что посвящает стихотворение счастливым детям, и в этом вся суть официальной дореволюционной культуры Рождества с праздничной суетой с одной стороны и темой страдания – с другой. В одном и том же журнале на соседних страницах уживались истории о несчастных голодных воробушках, замерзающих сиротах, забавные картинки и реклама какао. Так детская пресса решала воспитательную задачу – развлечь юных читателей с пользой, так, чтобы это соответствовало христианской стороне праздника.

В журналах печатали и более привычные для нас забавные истории про зверей, рассказы о детях, которые ждут Новый год и Рождество, получают подарки, балуются. Были и легкие стихотворения без всякого подтекста:

Елка, елка! Прелесть, диво!

Сколько свечек, фонарей!

Как обвешана красиво;

Сколько фрукт, конфект на ней![30]

(И. Деркачев. «Елка», 1885).

Материалы для тех, кто делает елочные украшения сам, как правило, состояли из короткого вступления, инструкции и шаблонов или иллюстраций. Во вступлении часто говорилось, что делать такие игрушки своими руками полезно и интересно. Но бывали и любопытные исключения. Например, в декабрьском номере журнала «Для наших детей» за 1913 год говорится: «Родители многих детей, за недостатком средств, не могут доставить им эту радость (украсить елку). И вот дети начинают думать, как бы самим устроить елку… Вот таким детям мы и поможем некоторыми указаниями в приготовлении елочных украшений своими силами».

На первый взгляд такой подход может показаться странным. Внезапно то, что считалось душевным семейным занятием, преподносится как удел бедных людей. Но по сути это все та же тема сострадания, характерная для многих рождественских текстов.

Елка становится одновременно символом и радости, и жертвенности, а праздник – похоронами наряженного дерева. Здесь удивительным образом переплетаются христианство и отголоски древних обрядов, когда в жертву богам приносили украшенное деревце. Вроде бы елка спокойно умирает, чтобы другим было весело, но при этом не раз сообщается, что елке «оказывают честь», как в стихотворении неизвестного автора. И такие своеобразные почести характерны для жертвоприношения.

Инструкции по изготовлению самодельных игрушек в журнале «Нива». 1902 г.

Российская национальная библиотека

Удивительный пример образа елки как жертвы создала П. С. Соловьева в стихотворении «Елка и осина», опубликованном под псевдонимом Allegro в журнале «Тропинка». Это история о елке и осине, которые росли рядом на поляне в лесу. Однажды ель спросила осину, почему она дрожит. Та ответила, что весь ее род проклят, ведь Иуда повесился на осине. Елка успокаивает подругу и обещает помолиться за нее, если ей выпадет доля «умереть за Христа», как многим другим елкам.

Не дрожи, моя осинка,

Верь мне, я тебя люблю

И своею смертью светлой

Грех невольный искуплю.

Это один из редких примеров, когда говорится не просто о гибели елки для радости людей, а возможности искупления чужих грехов. Вскоре елку срубили и привезли в дом.

Шумно в комнате, веселы дети.

Посреди облитая дождем,

Ярко светится стройная елка,

И сияет звезда над крестом.

Бог исполнил святые желанья

И молитва ея принята[31].

(Allegro. «Елка и осина» 1906).

Елка умирает, ей снится, как она снова «одета новой хвоей» и растет на поляне рядом с осиной, которая больше не боится, и ее листья «подняты с молитвой». Стихотворение Allegro интересно тем, что елка в конце не просто гибнет, а искупает древний грех и попадает в рай. Параллель «елка – жертва» встречается во многих дореволюционных текстах, но именно об искуплении и рае речь идет редко.

Елочные игрушки как символ счастливого детства

Снова вижу елку в зале,

Вижу радостные глазки…

Крепко с елкой нас связали

Дней прошедших грезы-сказки[32]

(Петр Бунаков. «Елка», 1914).

Стихотворение «Елка» было опубликовано в декабрьском номере

На самом деле детство стало считаться особенным, важным периодом в развитии личности только на рубеже XVIII–XIX веков. До этого в ребенке видели лишь недовзрослого, которого следовало поскорее дорастить до пригодного для самостоятельной жизни состояния. Когда отношение к детству изменилось, постепенно расцвело производство игрушек, которые становились все сложнее, разнообразнее, дороже. Постепенно детство стало целым миром, и праздничная елка идеально в него вписалась.

Дети у елки. Картина Леопольда Калькройта. Первая половина XX в.

National Museum in Warsaw

В художественной литературе и мемуарах часто встречаются описания подготовки к Рождеству. Сначала елку наряжали только на один вечер: ее приносили в самую большую комнату, вешали игрушки, раскладывали вокруг подарки. Дети в это время сидели в другой комнате и ждали, когда их позовут. Наконец взрослые зажигали свечи на елке, и двери открывали.

Елка словно в сказке! Во сне такой не увидишь, пожалуй! Ваня с Нютой ошеломлены…

– Ваня, ты погляди! Огоньков-то сколько, желтые, синие, красные, голубые! – восторженно лепечет Нюта.

– А паяц-то, паяц, ишь какой забавный! – указывая пальцем на красивую, висящую на ближайшей к нему ветке безделушку, вторит ей, тоже захлебываясь от восторга, Ваня.

– А пряник-то какой огромадный, видишь? И мишка, гляди, мишка! Совсем как живой![33] (Лидия Чарская. «Два сочельника», 1912)

Подготовка к Рождеству становится общим делом для всей семьи.

Зеленые, мохнатые, пахнущие Москвой хвойные ветки, качающиеся от шелестящих цепей (мы их клеили все, большие и дети), от шаров, синих и розовых, от золотых и серебряных картонажей[34] (Из воспоминаний А. И. Цветаевой, 1902 год).

Ожидание праздника, совместное изготовление игрушек и украшение елки, вкусное угощение превратились в семейную традицию, в одно из главных воспоминаний детства. Запах елки уже не напоминал о похоронах или дурных приметах, а вызывал воспоминания о самом веселом и волшебном времени в году.

Да, вот и рождество, две недели никаких уроков, на душе и пустота, и удовольствие праздника. Он всегда любил рождество, и память связывала в одно и елку, и подарки, и аромат апельсинов, и кутью, и тихий вечер, и груду лакомств. А там, на кухне, колядуют. Они приходят оттуда с своими незатейливыми лакомствами: орехи, рожки, винные ягоды, им дарят платья, вещи.

Так шло всегда, сколько он помнит себя[35] (Н. Г. Гарин-Михайловский. «Гимназисты», 1895).

Счастливая семья у рождественской елки на поздравительных открытках начала XX в.

Российская национальная библиотека

Счастливая семья у рождественской елки на поздравительных открытках начала XX в.

Какие же игрушки, кроме бумажных и картонных, мастерили своими руками? Из подручных средств получалась красивая верхушка для елки: брали проволоку, придавали ей форму звезды или короны, оборачивали ворсистой тканью, опускали в воду с квасцами и оставляли на сутки. За это время украшение покрывалось мелкими кристалликами, и, когда верхушку вынимали, она вся сверкала.

Природные материалы тоже шли в дело – журнал «Светлячок» предлагал использовать каштаны. Из них можно было сделать и коробочку для булавок, и автомобиль, и человечка.

Елочные игрушки стали не просто милыми безделушками: они не участвовали в повседневной жизни, но их ценили не меньше фамильного серебра. Их предназначением было радовать, причем радовать не как фарфоровая статуэтка, которая стоит на виду изо дня в день. Они извлекались на свет раз в году и приносили с собой праздник. Кроме того, елочные игрушки – важная часть обряда. Наряжая елку, мы словно участвуем в таинстве, соприкасаемся с сакральными предметами. Такой статус игрушки получают, потому что их нельзя использовать в быту – они предназначены только для елки, которая является сакральным деревом, символом Нового года и одним из самых ярких воспоминаний о детстве. В рассказе Л. Денисова «Живая елка» дети попросили родителей не рубить елку, а украсить ее прямо в саду, и им так понравилось праздновать с живым деревом, что они решили помнить эту елку всю жизнь:

Поздравительная открытка начала XX в.

Шура кивнула головой и проговорила:

– Знаешь, поклянемся, что всегда, всегда будем на Рождество к этой елочке приезжать. ‹…› Ну так вот когда мы докторами будем, папа и мама уже сделаются старенькие, у Антоновых детей другие дети будут, а елка вырастет большая-большая, так что и с лестницы верхушки не достать, – мы все равно станем приезжать; и опять так, все вместе[36] (Л. Денисов. «Живая елка», 1906).

С появлением елки в доме пространство вокруг тоже перестает быть обычным – даже запахи сулят начало чего-то волшебного, не принадлежащего будням.

Зажженные на елке свечи так ярко горели, что и при выключенном электричестве было очень светло и празднично. И этот неповторимый запах хвои и плавящегося воска так напоминал детство![37] (Н. С. Покровская. «Дневник русской женщины. 1929–1945 гг.»).

Елки в школах

Елка стала атрибутом не только домашнего празднования Рождества. Мода на публичные елки быстро распространялась, и праздники начали устраивать в школах во всех уголках России.

Стихотворение Алексея Плещеева, написанное в 1887 году, сохранило для нас подробное перечисление игрушек, которые можно было увидеть на такой школьной елке.

Детский взор игрушки манят

Здесь лошадки, там волчок,

Вот железная дорога,

Вот охотничий рожок.

А фонарики, а звезды,

Что алмазами горят!

орехи золотые!

Прозрачный виноград![38]

Устройством елок обычно занимались сами учителя, священники и их жены. Средства на праздник, как правило, собирали с помощью пожертвований. Часто украшения и подарки покупались на личные деньги устроителей. Если у школы был богатый попечитель, то провести елку было проще. Ученики под руководством учителей мастерили украшения для рождественского дерева и классов и готовили выступления: учили стихи, песни, ставили короткие сценки и целые спектакли. До нас дошло мало имен тех, кто дарил детям праздник, но зато в газетах сохранились описания праздников.

Обложка литературно-музыкальной хрестоматии для проведения рождественских праздников в школах. 1915 г.

Российская национальная библиотека

28 декабря 1896 года в Образцовой школе при Тульском епархиальном женском училище прошел детский Рождественский праздник. В статье «Тульских епархиальных ведомостей» подчеркивается, что школа «первая показала пример образцового устройства детского рождественского праздника». Средства для праздника выделила попечительница Е. П. Волынская, которая «лично и принимала самое деятельное участие в его устроении». В статье не говорится, чем именно была украшена елка, мы знаем только, что выглядела она «блестяще». Зато известно, чем угощали маленьких гостей: ломтиками хлеба с сыром и колбасой, пирожками, печеньем и сладкой водой.

Благодаря выпуску «Вятских епархиальных ведомостей» 1909 года мы знаем об отце Максиме – Максиме Андреевиче, который устраивал замечательные елки. Максим Андреевич придавал им «дидактическое значение»: «елку украшали не какими попало украшениями, а с известным подбором по заранее обдуманному плану, но не отнимая у елки ее сказочно-волшебного убора…» Елку наряжали «перспективным изображением Рождества Христова и фигурами и картонажами не виданных детьми зверей, птиц, рыб, типами народов в их национальных костюмах, техническими фигурами пароходов, железной дороги, воздушного шара, не виданными детьми фигурами фруктов, замечательными видами гор, ледников, вулканов, островов, видами и моделями замечательных построек, коллекциями камней, мотыльков, наглядными астрономическими фигурами, портретами замечательных людей…» Дети, которые толком никуда не выезжали и которым не покупали красочных книг, могли посмотреть

В одной из церковно-приходских школ Ставропольской епархии в 1900 году праздник состоял из двух частей: рождественской беседы и елки. В классной комнате установили трехметровую ель, наряженную «роскошными фонарями, звездами, картонажами, хлопушками, бусами, зверями, рыбами и т. п.»[39] Под деревом разложили подарки для учеников: книги, тетрадки, цветные карандаши, чернильницы, ручки, ножики, принадлежности для рукоделия и рисования. Украшали елку жены местных купцов, жена священника и учительница женской школы. А на стены класса повесили венки, которые смастерили сами ученицы. Деньги для праздника пожертвовали купцы и духовенство.

Известно, что в то же время елки проводили в Образцовой церковно-приходской школе при Епархиальном женском училище, во Владимирской школе и женской монастырской школе. Согласно статье в «Ставропольских епархиальных ведомостях» за 1900 год, в Образцовой школе елку обставили «весьма небогато»: на елке были орехи, яблоки, десяток картонажей, и «кроме традиционных кульков с лакомствами дети ничего не получили». А вот во Владимирской школе благодаря попечительнице Л. О. Ежевской елку украсили и картонажами, и флагами, и бусами, и звездами. Подарки для школьников разложили под деревом на блестящем искусственном снеге. Там были пеналы, копилки, краски и прочие нужные ребятам предметы. Интересно, что автор статьи обращает внимание на уровень праздничных выступлений и организацию самого праздника. Он отмечает, что в Образцовой школе дети отлично выступили, а во Владимирской – «празднеству недоставало надлежащего порядка» и «дети, очевидно, не успели подготовиться»[40]. Праздник при монастырской женской школе автор называет богатым и практичным: «Здесь пеналы и копилочки, так часто фигурирующие на елках, были заменены катушками и мотками ниток, пачками игл, вязальными иглами, вязальной бумагой, носовыми платочками, перьями, ручками и карандашами».

«Архангельские епархиальные ведомости» в № 5 за 1914 год отмечают, что в 1913 году школьные елки устраивали по всей епархии и детям весь год «будут сниться елки яркие огни». В Перво-Соломбальской школе тоже был праздник: здание внутри украсили «зеленью, цветами и флагами». В классе поставили рождественское дерево с «цветными фонариками, звездами, картонажами, бусами, золотыми и серебряными цепями», кроме того, дерево присыпали несгораемым снегом. Праздник начался с пения тропаря, затем «была исполнена заранее составленная и тщательно разученная программа: ученики 8-11 лет читали стихи, пели песни, разыгрывали сценки».

В 1910 году в Вильне (сейчас Вильнюс) «при деятельном участии жены священника М. В. Рождественской устроили елку для школьников: дети сами поставили пьесу “Снежинки” и играли в ней».

Сохранились имена тех, кто устраивал елки для детей в Саратове: это «г. Опацкий» и «граф Шереметев».

Елки в богатых домах, в институтах и училищах

Елки в профессорских домах стали обычным явлением: так хозяева дома показывали, что у них хороший достаток и они следят за модой. На такие елки приглашали учеников и коллег с детьми. Устраивали и другие праздники для детей-сирот или крестьянских ребят. Профессор Аркадий Иванович Якобий, педагог, медик-гигиенист, помогал миссионерам в селе Обдорское (сейчас – г. Салехард) проводить елку для местных детей и взрослых. «Тобольские епархиальные ведомости» 1895 года сообщают, что «через миссионерского толмача и при помощи картины присутствующим инородцам и их детям была объяснена история праздника Рождества Христова. Профессор же Якобий через толмача разъяснил им значение Рождественской елки». Потом мамам маленьких гостей подарили мыло, гребни, иголки, чай, сахар, белый хлеб, а детям – конфеты, пряники, рубашки и платки.

Елка в богатом доме. Рисунок Б. В. Смирнова. 1904 г.

ГАУК НСО «НГКМ»

Творческие люди, особенно жившие в крупных городах, тоже обязательно устраивали праздник. Например, на елках в доме Федора Ивановича Шаляпина бывали Максим Горький, Сергей Рахманинов, Иван Бунин, Леонид Андреев и другие представители творческой интеллигенции.

Удивительным временем в доме <Шаляпина> было Рождество. Дом наполнялся радостным шумом. В столовой кипел самовар, огромный стол украшали различные яства. Восторг детей достигал апогея, когда начинали доставать подарки. Шаляпин смотрел на все это и радостно улыбался. Это было самым большим счастьем в его жизни[41] (Э. В. Соколова. «Дом-музей Ф. И. Шаляпина»).

Писатель, литературный критик, драматург и переводчик А. В. Дружинин так вспоминал о елке у поэта Капернаумова:

Тамъ то, вся сіяя въ огняхъ, фонаряхъ и звёздахъ, высилась до самаго потолка громадная елка, увешанная фруктами, сюрпризами, бутылками шампанскаго, колбасами, пирогами и еще какими то таинственными предметами, завернутыми въ бумагу[42] (А. В. Дружинин. «Заметки петербургского туриста», 1856).

Институты благородных девиц были закрытыми учебными заведениями с очень строгими порядками: девочкам часто не разрешали уезжать домой даже на каникулы, гулять они могли только по расписанию и под присмотром, многие воспитанницы в дневниках жаловались на скудное питание, холод в классах, суровое обращение. Поэтому, конечно, любой праздник, который оживлял монотонную жизнь девочек, становился для них важным событием, а праздник, ради которого можно было нарушать правила, – тем более. На Новый год во многих институтах устраивались карнавалы, для которых ученицы сами шили костюмы, а на Рождество наряжали елки самодельными украшениями. В каждом дортуаре ставили свое деревце, и еще одно – в лазарете, а самая большая елка, общая, стояла в главном зале. Украшали елки всем, что можно смастерить самостоятельно и из доступных недорогих материалов: крашеными орехами, бонбоньерками с конфетами и драже, яблоками, картонажами и бумажными цветами. В подарок институтки обычно получали что-то полезное: канцелярские принадлежности, аксессуары для рукоделия, книги.

Часто подарки разыгрывали в лотерею: детям вручали билеты в конце праздника или они сами брали их из-под елки, а потом кто-то из учителей или попечителей раздавал подарки согласно номерам.

Подробное описание институтского празднования Рождества сохранил для нас дневник за 1901 год ученицы Мариинского института благородных девиц Анны-Вильгельмины Аллендорф:

Рождество было моей любимой порой. В классе ставили елочку, и сразу все начинало пахнуть праздником. Учиться не хотелось совершенно.

Помню, как мы удрали от танцев и сидели наверху, потом были на чердаке, что, конечно, запрещено, причем я оказалась самой смелой. Нашли себе новое убежище в институте: комнатка, где занимаются фотографией, собственно, часть физического кабинета, отделенная шкафами. Если кто есть в физическом, то все разговоры, до единого слова, слышны. Там очень хорошо, так тихо, спокойно.

Как же любила я эти последние дни перед праздником: все эти приготовления, всю эту таинственность, а главное – радость детей. Днем мы золотили орехи в теперешней нашей столовой, а в 7 часов отправились на Покровку. Погода очень приятная: всего -2 и почти что совсем не ветрено. Были мы в «Кустаре» и накупили разных разностей для детской елки. Нюська была в восторге от всех игрушек, и мама купила ей и Васютке по маленькой игрушечной елочке.

Рассматривали мы с ней там еще книжки, и ей страшно понравилась книга «Медведь и пряничный домик», и она выразила желание, чтобы ей подарили эту книгу на Рождество. Каково же было ее удовольствие, когда мама купила ей эту книгу и тут же ей отдала!! Она страшно была обрадована, а ложась спать, положила книгу под свою подушку, никак не могла с ней расстаться. На улице всюду страшное движение: все торопятся и делают последние предрождественские покупки. Мы с мамой пошли еще в цветочный магазин, и мама купила мне чудную розу и две гвоздики: я была страшно рада. Ужасно люблю я цветочные магазины: так приятно видеть массу цветов.

До завтрака украшали елку, затем устроили под елкой столики для детей, а потом разложили подарки и для взрослых и закрыли их бумагой, чтобы никто не мог видеть своих вещей. На этот раз мы как-то скоро покончили со всеми приготовлениями: никто не суетился, не торопился, а главное, не сердился.

После обеда отправились в церковь, и там, как и обыкновенно в этот день, было замечательно хорошо. Скоро после нашего прихода из церкви

Я уселась с детьми на лестнице, и вот, наконец, двери растворились, и перед нами во всей красе предстала зажженная елка. Ах, как я люблю этот момент! Какой праздничный вид имеет вся комната с зажженной елкой и со столиками, на которых разложены подарки. Дети сначала как будто бы стеснялись, но потом разошлись и были в страшном восторге.

Я в нынешнем году как-то особенно осталась довольна своими подарками: мама мне подарила чудную книгу, горшочек с ландышами и красивый ножичек для разрезания книг[43].

Елка в деревне

Рождество было одним из самых любимых праздников не только у городских жителей, но и у крестьян. Но если в городе новый обычай украшать елку прижился быстро, то в деревне она долго оставалась безделушкой для богатых, барской забавой. Жители крупных городов отказались от традиционных рождественских обрядов и заполнили освободившееся место новыми традициями, а деревенские жители оставались верны прежним обычаям. Если крестьянских детишек не приглашали на праздник в барский дом или они не ходили в приходскую школу, то увидеть елку им было негде. Рождественские игрушки в избах не развешивали, но хозяйки тщательно убирали свои жилища, доставали новые полотенца, в Сочельник все члены семьи надевали праздничную чистую одежду. Даже в самых бедных семьях старались встретить Рождество нарядными:

Крестьянские дети украшают рождественскую елку. Открытка начала XX в.

Российская национальная библиотека

Я начинаю улавливать следы бледного праздника. Мальчишка с печки выдает секрет. У него так блестит его курчавая головка, так сверкают глазки, так усердно он, то и дело, оправляет свою красную рубаху, что я, наконец, замечаю. Вон и на старухе темный, но новый платок. И сарафан цветной. У молодухи красный, яркий и белая, чистая рубаха. Даже у бабы на печке, несмотря на старый костюм, вид нарядный: из-под платка блестит пробор и гладко причесанные волосы. Пол вымыт и выскоблен, и не видно тараканов. Все-таки праздник[44] (Н. Г. Гарин-Михайловский. «Сочельник в русской деревне», 1893).

Как ни странно, были и противники елки, готовые бороться с ней. В «Оренбургских епархиальных ведомостях» 1908 года опубликована история «Идолопоклонники. Одно из народных воззрений на елку» о случае в одном из сел.

Заканчивался Рождественский пост, в школе учитель и сельский батюшка готовили елку «путем сбора пожертвований» и «путем добавлений из своего тощего кармана»: «Все уже готово к елке: батюшка привез из города и елку, и все украшения для нее, и подарки ученикам».

Но нашлись те, кому праздник был не по нраву. «Сердечным начинаниям батюшки с учителем пришлось столкнуться с “темными силами” деревни, которые есть в каждом селе» и которые «являются в деревне тормозами всего хорошего». В конце декабря в селе состоялся сельский сход, на котором старожилы решили, что елку устраивают на их пожертвования и что елка – это идолопоклонство. В итоге на детский праздник пытались вломиться пьяные, но их не пустили. В конце автор текста С. Коняхин признается, что «много еще невежества в народе», и желает «побольше света в эту непроглядную тьму».

Несмотря на то что мы не знаем, происходили ли эти события на самом деле, или автор написал заметку по мотивам нескольких случаев, текст дает представление о том, как относилась часть крестьян к елке. Крестьяне в принципе в штыки воспринимали все новое и очень медленно к нему привыкали, а елка к тому же была связана с религиозным праздником, с Рождеством. Конечно, находились те, кто ее не одобрял.

Тем не менее елка в господском доме или в школе становилась важным событием в жизни деревенских детей, и учителя с помощью попечителей старались их порадовать.

В «Смоленских епархиальных ведомостях» (№ 2 за 1913 год) сообщалось о елках, проведенных для детей в сельской местности Смоленской губернии[45].

Первая была устроена в селе Княщина Дорогобужского уезда 30 декабря 1913 года в здании церковно-приходской школы для воспитанников попечительницы М. А. Зуевой. Рождественское дерево «с большим освещением» украсили «массой картонажей и гостинцев». Вечер открыли гимном «Боже, Царя храни», который воспроизводился «на дорогом граммофоне Зуевой». Затем дети читали стихи, разыгрывали в лицах басни Крылова. В конце праздника детям подарили сладости и материю на рубашки и платья. Отдельно отмечалось, что все это произвело «чарующее впечатление на бедных крестьянских детей».

Крестьянский мальчик, несущий елку. Открытка с иллюстрацией Елизаветы Бём, 1899 г.

Российская национальная библиотека

Вторая елка была устроена в церковно-приходской школе села Прыщи Рославльского уезда. Скорее всего, она была скромнее, чем в селе Княщина, потому что ее проводили отчасти на средства учительницы, отчасти на пожертвования, но и там «ученики смело и весело читали около елки заранее подготовленные стихотворения», а окончился праздник «раздачею подарков и гостинцев» детям.

В селе Новаго Судогодского уезда Владимирской губернии в женской церковной школе в 1904 году местный священник организовал праздник, чтобы «дать ученицам разумное развлечение и несколько оживить монотонную школьную жизнь». «Заблаговременно ученицы были подготовлены к пению гимнов и к выразительному чтению избранных стихотворений» («Владимирские епархиальные ведомости» № 3 за 1904 год). Священник сам покупал подарки, поэтому они были скромными: маленькие иконы, календари и конфеты.

И даже в дворянских усадьбах елка прижилась не сразу. Писатель Евгений Львович Марков (1835–1903) в автобиографическом романе «Барчуки. Картины прошлого» так писал о первой в своей жизни елке: «Елка явилась в лазовском мире как элемент уже позднейший и заносный. Ее появление было тесно связано с появлением в лазовском доме гувернанток-немок и сестер из института».

Речь идет о доме родителей писателя в деревне Лазовка.

…Мы целый час сидели в засаде в темной гостиной, чтоб в нужную минуту потушить немкины свечи и изломать немкину затею. Однако нападенье нам не удалось, и мы были потом очень этому рады. Зеленое дерево в цветных свечках, конфектах и золотых орехах казалось нам чистым волшебством. Из нашей глуши хоть три года скачи, но до какой елки не доскачешь. Казалось, эту елку не купили, не сделали, а она сама вдруг родилась у нас, сама пришла к нам, потому что нынче сочельник, начало святок…

Тем не менее вскоре и в усадьбах елка стала непременным атрибутом Рождества. Если в воспоминаниях современников о середине XIX века нет рассказов о елках в усадьбах, то уже в 1860-х годах рождественское дерево перестает быть иноземной диковинкой. Свояченица Льва Николаевича Толстого Татьяна Андреевна Кузминская вспоминала Рождество 1863 года: «Ежедневно устраивались у нас какие-нибудь развлечения: театр, вечера, елка и даже катание на тройках». Через два года она напишет Софье Андреевне Толстой: «Здесь готовим мы на первый праздник большую елку и рисуем фонарики разные и вспоминали, как ты эти вещи умеешь сделать». Рождество в Ясной Поляне соединило народные Святки с европейскими традициями: здесь «елка была годовым торжеством». Праздником занималась Софья Андреевна Толстая, которая, по мнению знавших ее людей, «умела это делать», а инициатором чисто святочных игр был сам Лев Николаевич. На яснополянские елки обычно приходили крестьянские дети.

Елка во время Первой мировой войны, во время Октябрьской революции и после нее

В начале XX века даже духовенство признавало, что рождественская елка занимает в жизни людей «далеко не пустое место», а «елочные праздники, приобретя некоторое гражданское равноправие, входят в жизнь как что-то необходимое»[46] («Полоцкие епархиальные ведомости» № 4 за 1903 год).

В январе 1914-го, в год начала Первой мировой войны, в Москве на базарах бойко торговали елками:

В воздухе пахнет рождественской елкой… Скрипят во все стороны, по всем московским улицам деревенские розвальни со свежесрубленными деревьями, и стелется им вслед лесной смолистый запах. На больших московских площадях выросли целые леса еловые. Ветви у елок перепутаны, деревья сдвинуты ствол к стволу, и через эту чащу нельзя было бы пробраться, если бы предусмотрительные мужички не оставили среди елок тихих лесных дорожек. Впрочем, дорожки эти хранят тишину только до тех пор, пока не явился покупатель[47] («Елки», «Столичная молва» от 05.01.1914).

Рождественская открытка времен Первой мировой войны.

Российская национальная библиотека

А почти через год, в декабре, императрица Александра Федоровна писала Николаю II:

Говорят, Синод издал указ, воспрещающий устраивать елки. Я постараюсь добраться до истины в этом деле, а затем подниму скандал. Чего ради лишать этого удовольствия раненых и детей? Только из-за того, что этот обычай первоначально позаимствован у немцев? Какая безграничная узость![48]

К счастью, елку не запретили на государственном уровне. В 1916 году для раненых солдат поставили нарядную зеленую красавицу в аванзале Зимнего дворца. Было объявлено, что средства на елку пожертвовал наследник престола цесаревич Алексей Николаевич.

Для раненых солдат устраивали елки силами гимназий и училищ. О такой елке 1915 года упоминается в газете «Пермские епархиальные ведомости» № 3/4 за этот год: «Стараниями детей и лиц попечительного комитета в столовой гимназии высилась великолепная елка, украшенная массою бонбоньерок, флажков, цепей, золотыми и серебряными дождями и снабженная множеством электрических лампочек».

В прейскуранте «Рождественского базара» И. Глазунова в Столешниковом переулке для солдат в лазарете предлагали «специальные наборы на елку» стоимостью от десяти до пятидесяти рублей. В таких наборах были «несколько игр, разные смешные фигурки, шутки, мелкие сюрпризы и елочные украшения».

Когда читаешь воспоминания людей, переживших Первую мировую и Гражданскую войны, чувствуешь, что в людях необходимость выживать борется с желанием испытывать что-то кроме ежедневной тревоги. В записях времен Первой мировой и последующей разрухи много горечи, отчаяния, но есть в них и надежда. Надежда на возвращение к обычной жизни со всеми ее маленькими радостями и простыми заботами. И елка стала тем мостиком, который связал привычное мирное прошлое и хаос настоящего. Из праздничной забавы елка превратилась в жизненную ценность. Поначалу новая власть не посягала на эту традицию, и елки по-прежнему продавали, несмотря на то что купить их теперь могло еще меньше людей, чем раньше. Спросом пользовались в основном маленькие настольные елочки, которые украшали самодельными игрушками из самых дешевых материалов или просто свечами.

Постараюсь остаться физиком, кое в чем упорядочу жизнь – вот и все. На войне останусь только честным. Жизнь по вполне определенным рельсам. Новый год встречали самым пьяным образом в компании с зажженной елкой и водкой. С 9 утра молебен. Вот оно настроение Нового года – безволие, безудержный фатализм. 15 января 1916 г., Москва[49] (С. И. Вавилов. «Дневники, 1914–1916»).

За войной последовала Февральская революция, которую сменила Октябрьская. Новому советскому правительству пока было не до праздников, детей по-прежнему хотели радовать, и в 1918 году в издательстве «Парус» вышла подарочная детская книга «Елка» с иллюстрациями Бенуа, Добужинского, Репина и других замечательных художников. На ее обложке была нарисована нарядная елка, вокруг которой водят хоровод Дед Мороз и лесные зверюшки, а на верхушке горит традиционная звезда. Но даже самые скромные, незатейливые елки радовали детей. И взрослые изо всех сил старались подарить им праздник:

Днем было жарко, ночью холодно и обсыпали клопы. Вечером в сочельник одна милая барышня достала веточку елки, навесила на нее лоскутки бумаги от шоколада, обгрызанные свечки, чьи-то жемчужные бусы, и зажгли елку. Мальчик мой был в восторге, любовался елкой и радовался[50] (М. Н. Германова. «Дневник», 1920).

Детские журналы тоже продолжали выпускать праздничные номера, добавляя в них произведения о войне. В декабрьском номере журнала «Для наших детей» есть стихотворение неизвестного автора «В сочельник. Рассказ разведчика» о солдате, которого во время вылазки враги не заметили благодаря большой елке – он спрятался за ней и подслушал планы отряда «венгерских гусаров». На обратном пути он увидел, как над лесом загорелась «причудливым блеском звезда», и услышал молитву, которую его товарищи поют в окопах. Завершается стихотворение возвращением разведчика домой:

Рождественская открытка времен Первой мировой войны.

Российская национальная библиотека

…Теперь я в семье. Я любуюсь,

Как свечи на елке горят,

Смотрю на игрушки, хлопушки,

На вас, моих милых ребят;

Смотрю, вспоминая окопы

И елку, что всех нас спасла…

Большая здесь елка, ребятки,

А та еще больше была.

Елка становится символом мирной, спокойной жизни, благополучия, непременным атрибутом семьи.

Не забывали о празднике и деятели искусств: в декабре 1917 года футуристы устроили елку в политехническом музее. Объявление в «Русских ведомостях» обещало, что будут «Вакханалия. Стихи. Речи. Парадоксы. Открытия…». На празднике поэты читали свои стихи, но гвоздем программы была елка, увешанная картонными кукишами – их развешивал лично Владимир Владимирович Маяковский:

…Она была убрана одними картонными шишами; выглядывая из здоровенных кулаков, они весьма красноречиво говорили о новой затее футуристов, инициатором которой и ближайшим участником был… сам Маяковский; нужно было видеть, с каким злорадным удовольствием в глазах он вырезал и развешивал эти символические картонажи с фигами[51] (Аристарх Климов, 1917).

Участник елки Николай Захаров-Мэнский вспоминал: «Под конец мы же стали срывать с елки кукиши и бросать их с эстрады; что тут было, даже совестно и вспоминать. «Почтеннейшая публика», состоявшая на 99 % из т. н. учащейся молодежи, чуть не подавила друг друга из-за обладания кукишем».

Несмотря на все потрясения, которые переживала страна, Рождество, Новый год и елка пока существовали, и каждый гражданин праздновал, что хотел и как мог. Разумеется, многие жители нового государства продолжали делать это по старинке.

Из воспоминаний Ирины Воробьевой, преподавателя английского языка, 1922 год:

Елку ставили всегда в середине гостиной, всегда высокую, до потолка. Украшали ее за закрытой дверью после обеда 31 декабря. И заходить туда до вечера было нельзя. На самой верхушке прикреплялся очень красивый летящий, весь бело-розовый блестящий ангел с рогом изобилия в руках. Кроме игрушек вешались позолоченные орехи, яблоки, апельсины, конфеты. И, конечно, шоколадные бомбы, которые привозил Боря, мой старший брат, из Москвы, где он учился. Бомбы были очень вкусные, и в каждой находился какой-нибудь сюрприз: брошка, сережки, колечки или еще какая-то детская ерунда. Как же она радовала! Игрушки на елке были дореволюционные. Каждую зиму их доставали из большого фанерного ящика. Только вот сами елки становились с каждым годом все меньше и меньше[52].

Из воспоминаний Александры Александровны Есениной, младшей сестры Сергея Есенина:

…в 1919 году была организована для учащихся елка. Высокая, почти до потолка, украшенная множеством блестящих стеклянных и цветных картонных игрушек, опутанная серебряной мишурой, освещенная разноцветными свечами, она казалась нам сказочной. На этой же елке нам впервые показали и туманные картины. Правда, теперь без смеха нельзя вспомнить, что нам показали цветные портреты царской семьи. На голубом каком-то светящемся фоне стояли царь, царица, царские сын и дочери»[53] (А. А. Есенина. «Родное и близкое, 1960–1979»).

И тут свою лепту в царившую неразбериху внесла календарная реформа. До Октябрьской революции в России жили по юлианскому календарю, а в большинстве стран Европы – по григорианскому. Правда, в международной и научной переписке уже при Петре I в России пользовались западноевропейским календарем, но в целом страна еще двести лет жила «по старому стилю». Официальному переходу на григорианский календарь противились и правительство, и церковь. А 24 января 1918 года был принят Декрет о введении в Российской республике западноевропейского календаря. Теперь отмечать Рождество нужно было 7 января вместо 25 декабря, а Новый год сдвинулся на 14 января.

После реформы стало больше путаницы с датами: многие люди продолжали жить по прежнему календарю, к тому же предпринимались попытки заменить старые праздники на новые, соответствующие эпохе.

Старательно бороться с елкой начали в двадцатых годах – это была часть антирелигиозной пропаганды. Рождество, а вместе с ним и елку объявили буржуазным пережитком и «поповским обычаем». В конце 1924 года в «Красной газете» сообщали, что «на базарах почти не видно елок», и это преподносилось как хорошая новость, знак того, что люди становятся

Картонажное елочное украшение «Звезда с серпом и молотом». 1920-1950-е гг.

ГАУК НСО «НГКМ»

Купишь елку, так и то нету, которая красива,

а оставшуюся после вычески лесных массивов.

Что за радость?

Гадость!

Почему я с елками пристал?

Мой ответ недолог:

нечего из-за сомнительного рождества Христа

миллионы истреблять рожденных елок.

В журнале «Безбожник у станка» (№ 12, 1928) в заметке «Прочность предрассудка» автор обвинял тех, кто ставит елку, в том, что они «прячут бога за елку». И продолжал: «Конечно, нет и не должно быть места ни елке, ни рождественским подаркам»[54].

Правда, дни бывших главных церковных праздников все равно оставались нерабочими, поэтому придумали подходящие для советских людей праздники – комсомольское рождество и комсомольскую пасху. Комсвятки тоже предусматривались: циркуляр ЦК РКСМ от 24 ноября 1922 года предлагал «…славить советскую власть по примеру того, как подростки славят рождество». Кроме того, на Пятом съезде комсомола в том же 1922 году высказали идею составить «заповеди комсомольцев» и сочинить «проповеди классовой гордости, партийной и комсомольской чести».

Антирождественский агитационный плакат с иллюстрацией Д. Моора. 1925 г.

The New York Public Library Digital Collections

В большом количестве появлялись антирождественские плакаты. На плакате 1931 года художника Михаила Черемных «Вместо рождества организованный день труда» изображен рабочий, решительно шагающий в сторону завода, а за его ноги цепляются крошечные священники и пытаются привлечь его внимание к книге с крестом на обложке.

Не менее популярными были изображения, переделывающие прежнюю рождественскую символику на современный лад. На транспаранте 1923 года красовалась надпись: «1922 раза Богоматерь рожала Иисуса, а на 1923 раз родила комсомольца». Предлагали и варианты попроще: «Не тратьтесь без толку на рождественскую елку, коньки и лыжи куда нам ближе».

Подобного рода иллюстрации и плакаты в больших количествах печатали в «Пионерской правде» и детских журналах. Перед Новым годом по вечерам специальные комсомольские патрули ходили и внимательно разглядывали окна квартир: вдруг где-то мелькнут огоньки праздничной елки. В школах повсеместно устраивали «антирождественские вечера» и ставили пьесы, высмеивающие религию.

Выпускали специальные сборники со сценариями постановок и лекциями для комсомольского Рождества. В сборнике 1925 года «Комсомольское Рождество в клубах» есть и тезисы к лекции «Происхождение праздника Рождества», и готовые тексты инсценировок, и короткие произведения – рассказы, стихи, басни. Завершает сборник подборка материалов «Как устроить антирелигиозную выставку к Рождеству». Были и частушки:

Нынче все эти Мессии

Заменяются в России

Развеселым божеством —

Комсомольским рождеством.

Несмотря на это, елочные игрушки по-прежнему продавали. В упомянутом 1922 году на прилавках магазинов были и ангелочки, и мишура, и звезды. Самодельные игрушки вырезали из жестяных банок: в основном самолеты, машины и прочую технику. Казалось, что старые праздники прощены и просто слегка припудрены новой идеологией. Но борьба с классово чуждой буржуйской традицией продолжалась.

«Мы с тобой – враги попам, рождества не надо нам!» – провозглашал в своем стихотворении «Не позволим» поэт-авангардист Александр Введенский в 1931 году.

Борьбу с Рождеством объединили с идеей защитить леса от вырубки. В журнале «Искорка» № 2 1928 года опубликовали заметку от имени юных натуралистов Московской биостанции:

Самодельная елочная игрушка из лампочки. Сделана в период официального запрета на елки.

На «рождество» хотят все, чтобы у них была елка. А нас, детей, так много, что из-за этого нехорошего праздника срубаются целые миллионы молодых елок и сосенок. А разве это хорошо? Будем бережливо относиться к лесу и не устраивать рождественских елок. Можно и без них хорошо повеселиться.

Интересно, что в конце XIX века вокруг елки тоже шла полемика: говорили и о вреде для природы, и о том, что не надо лишний раз баловать детей подарками. Но тогда эти идеи остались на уровне разговоров и со временем просто сошли на нет.

Теперь же в Рождестве и всей его атрибутике видели угрозу, поэтому в 1929 году Рождество и елку просто запретили.

Несмотря на то что елка стала запретным плодом, в некоторых семьях ее продолжали ставить на праздники и украшать. Чтобы посторонние ничего не заметили, окна плотно занавешивали любой толстой тканью и одеялами. Писательница Ирина Токмакова вспоминала: «Светлый праздник Рождества Христова был под запретом, но наша мама, выросшая еще до революции, не сказать, чтобы уж очень религиозный человек, однако чтящий традицию, наша мама ни разу не оставила нас с сестрой без рождественской елки»[55]. В своих воспоминаниях Токмакова рассказывала, что деревце для праздника им привозил дворник. Он выезжал за город, перерубал пополам выбранную елку и привозил ее в огромном мешке. Потом ствол «забирали в лубки», и дерево можно было наряжать. Часто елки собирали из маленьких веточек. И даже в детских садах воспитатели, которым хватало смелости, потихоньку устраивали детям елку. Писательница Мариэтта Чудакова рассказывала, что ее мать, работавшая в то время в детском саду, ни разу не оставила своих воспитанников без праздника.

Юрий Никулин вспоминал:

В годы моего детства многие отмечали Рождество. Но нелегально, дома. Запрещалась и елка. Во многих школах висел тогда плакат: «Не руби леса без толку, будет день угрюм и сер. Если ты пошел на елку, значит, ты не пионер». Дома отец с кем-то разучивал репертуар для самодеятельности, и я услышал такие строчки: «Долой, долой монахов, раввинов и попов! Мы на небо залезем, разгоним всех богов»[56] (Юрий Никулин. «Как я учился ходить», 1979).

Глава 3. Советская елка

Возвращение елки. Елка и игрушки до Великой Отечественной войны

Елку спасло послание кандидата в члены Политбюро ЦК ВКП(б) Павла Петровича Постышева, опубликованное в газете «Правда» 28 декабря 1935 года. «Давайте организуем к Новому году детям хорошую елку», – решительно предлагал Постышев. По его мнению, елки надо было устроить везде: в школах, во дворцах пионеров, в детских домах, в колхозах. В том же номере газеты писали, что елочные игрушки купить почти невозможно – в магазинах ничего нет. И уже через 2 дня в «Правде» красовалась фотография, на которой дети разглядывают елку в витрине «Детского мира». Так быстро елку реабилитировали, и из рождественской она превратилась в новогоднюю, или советскую.

Разрешена и даже рекомендована елка, и везде, повсюду – елочный энтузиазм, елочная вакханалия. В срочном, срочнейшем порядке мастерятся украшения, в «Детском мире» за ними густые очереди, в магазинных витринах сверкают отлично убранные елки, повсюду веселые разговоры на соответствующие темы – прекрасно! (Н. Ю. Устрялов. «Дневник», 1935).

Рождественская елка осваивалась в русской культуре постепенно и была поначалу больше данью моде, ее ставили те, кто хотел показать – мы знаем, что принято в высших кругах. Новогоднюю елку «спустили» на всех сразу:

Да, да, все поражались: то елка считалась рождественской, ее запрещали, высмеивали в печати, а тут, здрасте-пожалуйста, повернули на 180°. В «Крокодиле» Постышев был изображен в виде улыбающегося Деда Мороза с елкой, увешанной игрушками, на плече[57] (С. М. Голицын. «Записки уцелевшего. Роман в жанре семейной хроники», 1980–1989).

После заметки в «Правде» по всей России начали срочно организовывать елки. В Екатеринбурге (в 1936 году город назывался Свердловск) 31 декабря опубликовали постановление ЦК ВЛКСМ «о проведении вечеров учащихся, посвященных встрече нового 1936 года». В постановлении говорилось, что «вечера, посвященные встрече нового года, должны пройти весело и организованно из самодеятельности самих учащихся»[58].

В Баку в первый день школьных каникул состоялся общегородской детский карнавал. Две тысячи участников надели костюмы народов СССР, краснофлотцев, парашютистов, летчиков.

Естественно, новой елке понадобились новые игрушки – теперь это было официальное, идеологически правильное производство. Аэростаты вместо ангелов, красная пятиконечная звезда вместо Вифлеемской. Из чего же делали

В тридцатые популярностью пользовались монтажные игрушки, которые состояли из нескольких частей, чаще всего – из нескольких стеклянных трубочек, похожих на большой стеклярус, и бусин. В 1935 году на Тушинском аэродроме провели парад с участием трех дирижаблей. Как следствие, появились елочные украшения – дирижабли, а заодно парашютисты и самолеты.

До революции игрушки на елке пересказывали евангельский сюжет: верхушка – Вифлеемская звезда, крестовина – распятие, яблоки – райские плоды. Новая эпоха принесла новые порядки: отныне по елочным игрушкам можно было наблюдать за историей страны и официальной модой.

Монтажная игрушка – снежинка. 1930-1950-е гг.

ГАУК НСО «НГКМ»

Крайне редко можно встретить параллели с дореволюционным Рождеством, как в песне на слова Самуила Яковлевича Маршака:

Заалеет на рассвете

Самоцветная звезда,

И тогда мы с вами встретим

Год счастливого труда[59].

(С. Я. Маршак. «Новый год», 1959)

Как правило, звезда на советской елке не имеет никакого отношения к Рождеству – это либо символ победы коммунизма или Красной армии, либо космический объект.

Советское украшение для верхушки елки в виде красной звезды.

VPales / Shutterstock

На иллюстрации 1936 года в газете-приложении к областной калужской газете «Коммуна»[60] изображена большая нарядная елка, увенчанная пятиконечной звездой, а на ветках видны конфеты, шарики, флажки, фигурки животных и парашютисты. Парашютисты, кстати, долго оставались одними из самых распространенных украшений – ведь их можно было сделать из любой легкой игрушки, привязав к ней парашют из ниток и кусочка ткани. Под елкой на картинке водят хоровод дети, поросята и Дед Мороз. Похожая иллюстрация В. Малаховского помещена на обложке журнала «Чиж», и любопытно, что среди персонажей вокруг елки можно заметить волхвов.

Обложка журнала «Чиж». 1936 г.

Российская национальная библиотека

Вернемся к материалам. Иногда даже на производстве украшения делали из подручных средств: Московский электроламповый завод делал игрушки на основе лампочек со срезанным цоколем, которые расписывали красками, и получались симпатичные украшения.

Одним из самых дешевых и удобных материалов оставалась вата – из нее формировали туловище игрушки, лицо лепили из воска или папье-маше, а после покрывали клейстером, чтобы игрушка не загорелась. Были популярными фигурки лыжников, пионеров и полярников. Выпускали много игрушек в виде фруктов, младенцев в одеялках и животных. Ватные украшения производили артели «Культпром», «Детская игрушка», «Елочная игрушка», артель имени Шаумяна, фабрики «Гигровата», ИЗО Парка Горького. Каждый год проводили конкурсы, на которых из представленных фабриками образцов выбирали самые удачные игрушки. Ватные игрушки продержались до 1960-х годов, тогда их сменили украшения из более долговечных материалов.

В 1936 году в СССР запустили производство стеклянных елочных украшений – так началась история тех самых игрушек, которые мы помним по собственному детству и бережно храним. В «Прейскуранте отпускных цен на елочные украшения» 1938 года среди стеклянных игрушек есть стратостат, пионерский горн, люстра, моторная лодка, парашют. Отдельно перечислены стеклянные шары всех видов: расписные шары, шары с серпом и молотом, шары-прожекторы. На шарах изображали героев сказок, зимние сюжеты. Были и шары с портретами Ленина, Сталина и членов Политбюро, но такие игрушки стоили значительно дороже остальных, и они не стали массовыми. А вот стеклянных фруктов и овощей выпускали много и по вполне доступным ценам, поэтому их в прейскурантах всегда было достаточно.

Елочное украшение из ваты. 1930-е гг.

По-прежнему производили картонажи, которых тоже коснулись новые веяния. Например, в том же прейскуранте предлагают картонажный наган и пограничника с собакой.

Снова появились стеклянные бусы, мишура и игрушки из нее – звезды, кометы, снежинки. Мишуру делали по новым технологиям, поэтому игрушки из нее получались легкими, пушистыми и не такими колючими, как раньше.

Нарядная елка едва успела вернуться, но уже стала желанным элементом праздника:

В магазины и палатки, торгующие игрушками, невозможно было пробиться. Тысячи людей осаждали прилавки и покупали все игрушки, которые могли хоть сколько-нибудь подойти для украшения елки[61] («Москва под Новый год», «Правда», 1936, 1 января).

Постепенно была налажена и массовая торговля елочными украшениями: выбор и покупка игрушек стали особым удовольствием и предпраздничным ритуалом. «Хорошо, если бы всегда были такие дни, чтобы ходить с папой по магазинам, покупать елочные игрушки и на автобусе ехать долго-долго…» – пишет Людмила Васильевна Веприцкая в детской книжке 1939 года «Мой приятель Алеша».

Магазины, торгующие игрушками, обязательно украшали. Чем крупнее магазин, тем пышнее он был наряжен. В Ленинградском универмаге устанавливали высокие сверкающие елки, под потолком парили самолеты, с высоты спускались отважные парашютисты.

Для демонстрации игрушек разрабатывали специальные витрины. В Чкаловском универмаге использовали интересную установку: в зале установили вращающуюся елку, на нее через покрытый зеркальным стеклом барабан падал свет, и получался тихий снегопад.

В универмаге Львова под большой вращающейся елкой устроили железную дорогу, по которой ездил поезд с игрушками-пассажирами. Неподалеку на высоком постаменте на лихой тройке ехал Дед Мороз, а из-за его шубы выглядывал маленький мальчик – Новый год.

В тверском магазине для детей создали настоящее сказочное царство: большую арку затянули прозрачным белым тюлем с нарисованными деревьями. По обе стороны арки стояли теремки и избушки.

В целом оформление торговых залов и новогодних базаров поддерживало образ Нового года как волшебного праздника и времени чудес, а посещение магазина становилось культурным событием, а не просто рядовым походом за нужной вещью.

Кроме того, елочные игрушки – не необходимые для жизни товары: их не наденешь и не съешь. Это приближает их к ритуальным предметам, которые нужны были не для повседневных дел.

Детские журналы опять начали печатать новогодние номера, а в них – изображения наряженной елки. На обложке «Мурзилки» 1937 года – большая елка, на ней разноцветные шары, слон, паровоз, барабан и конфета. В декабрьском выпуске журнала «Пионер» 1938 года на елке висят фигурки матроса и красноармейца на коне, аэроплан, поросенок и Спасская башня Кремля. В принципе, эти иллюстрации отлично передают основные темы для довоенных елочных игрушек: транспорт, военная техника, спорт, дети, животные, фрукты-овощи и цирк. Дело в том, что в 1936 году вышел фильм «Цирк», его сразу полюбили зрители, к тому же он отвечал всем идеологическим запросам. Поэтому вслед за фильмом выпустили и елочные игрушки на цирковую тему – клоунов, акробатов, слонов.

Елочное украшение из ваты. 1930-е гг.

Также журналы для детей возобновили публикации о самодельных игрушках.

Смастерили сами

Мы жука с усами,

Корабли и танки,

Пушки и тачанки.

(Н. Найденова. 1939 год)

Обычно на последних страницах помещали готовые развертки для бумажных игрушек, макеты, которые надо было перечертить, выкройки. Игрушки были всё те же – гирлянды, фонарики, бусы. И конечно, актуальные аэропланы и танки.

Стеклянная елочная игрушка. 1930-е гг.

ГАУК СО «Исторический парк «Моя история»

Пусть игрушки были и не ахти какие нарядные, пусть зайцы, сшитые из тряпок, были похожи на кошек, пусть все куклы были на одно лицо – прямоносые и лупоглазые, и пусть, наконец, еловые шишки, обернутые серебряной бумагой, не так сверкали, как хрупкие и тонкие стеклянные игрушки, но зато такой елки в Москве, конечно, ни у кого не было[62] (А. П. Гайдар. «Чук и Гек», 1939).

Удобно было делать игрушки из готовых «наборов в листах» – о них подробно рассказывалось в журнале «Игрушка» 1937 года. Автор статьи О. Дьячкова объясняет, что самодельные игрушки часто не получаются красивыми из-за неподходящих подручных материалов и неточных выкроек:

Поэтому лучше всего дать детям полуфабрикат, из которого они, руководствуясь короткой инструкцией, сделают ту или иную игрушку[63] («Игрушка»

Что же получалось из таких листов? Жилища разных народов: африканский домик из тростника, финский домик, голландский домик с детишками на коньках, индейский вигвам. Можно было собрать и склеить и целую полярную станцию, и героев русских сказок. Отдельным листом в 1937 году выпустили спортсменов – лыжницу, хоккеиста, наездников. Любопытно, что все еще сохранились бонбоньерки, которые так любили до революции.

Выпускает издательство также наборы флажков для самоделок и листы вырубных, лакированных картинок, которыми можно украсить бонбоньерки, сделанные дома («Игрушка», Набор в листах, 1937, № 10).

Съедобные украшения на елках тоже были: шоколадные шары, обтянутые фольгой, шоколадные звери и рыбы, конфеты.

Издавали и методические рекомендации по украшению елки:

Обвешанную игрушками елку хорошо опутать серебряными нитями дождя. Украшают елку гирлянды цветных бус. На верхушке елки прикрепляется блестящая звезда. Более тяжелые, крупные игрушки размещаются на нижних, толстых и крепких ветках. Игрушки, которые детям интересно рассмотреть (фигурки-куколки, аэропланчики и пр.), надо вешать на краях веток, не особенно близко одну к другой[64] (Н. Сакулина. «Елка. Сборник материалов к новогодней елке для детей дошкольного возраста», 1938).

Несмотря на то что предложение наряжать елку на Новый год исходило от власти, торговлю украшениями еще предстояло наладить. Вот как вспоминает об этом доктор наук, профессор Алла Сальникова, автор книги «История елочной игрушки, или Как наряжали советскую елку»[65]:

Когда после почти десятилетнего запрета в канун Нового, 1936 года советская власть наконец-то возвратила рождественскую, а теперь уже новогоднюю елку детям, оказалось, что украшать ее просто нечем. Мелкие кустарные мастерские, оставшиеся от царской России, были практически все закрыты, да они и не могли насытить огромный советский потребительский рынок. Советская же легкая промышленность вообще не владела технологиями елочного игрушечного производства. Поэтому вначале на елки вешали все, что хоть как-то могло для этого подойти: помимо самодельных, использовались и «квазиигрушки» – предметы и вещи, первоначально не имевшие к елке никакого отношения, но ставшие елочными игрушками в силу сложившегося дефицита. Это были спичечные и папиросные коробки, коробочки из-под пудры, пузыречки, конфетные фантики, поздравительные открытки и обычные детские игрушки. Причем так украшались не только домашние, но зачастую и общественные елки, особенно в провинции, где елочных игрушек не хватало. На елках для детей, матери которых работали на ткацких фабриках, висели цветы и гирлянды, свитые из цветной материи, на тракторном заводе в качестве украшений использовались металлические звезды из барабана для очистки деталей, а в артели меховщиков все висящие на елке игрушки, даже шары, были меховые («Культура», 2011, № 12).

Полностью только после войны производство и сбыт новогодних украшений начали работать стабильно.

Елочная игрушка – сюрпризница.

Batest / Shutterstock

И хотя на еловых ветках среди игрушек советской эпохи по-прежнему покачивались и разные звери, и грибочки, и домики, у новой елки было одно отличие, очень важное, – под ней стояли Дед Мороз и Снегурочка.

Дед Мороз и Снегурочка: путь под елку

От грозной силы до доброго дедушки

Знакомый всем Дед Мороз пришел из народных сказок, только добрым дедушкой он стал далеко не сразу. В народных поверьях Мороз – дед, который живет в лесу. Несмотря на возраст, он считался воплощением грозной силы: холод не был другом людей, а зима означала, в первую очередь, тяжелое время, в которое надо еще умудриться выжить, а не веселье с играми и санками. «Мороз не дюж, а всякого гнет», «Мороз да нужа – нет их хуже», «Силен мороз: бревна рвет, на лету птицу бьет» – подобных поговорок в русском языке много, все они хранят образ Мороза, могущественного и злого духа зимы и холода. Мороза было принято задабривать. В деревнях на подоконник или на крыльцо выставляли угощение и говорили: «Мороз, Мороз, приходи кисель есть. Мороз, Мороз, не бей наш овес». То есть хороводов он ни с кем не водил, да и вряд ли нашлись бы желающие.

В народной культуре период святок – от Рождества до Крещения – вызывал множество ассоциаций с погребальной обрядностью, потому что зимой, по представлениям восточных славян, жизненные силы природы угасали. Из-за этого многие святочные обычаи так или иначе связаны с чествованием усопших предков. Кроме того, восточные славяне верили, что во время святок границы нашего и иного мира стираются, и на землю проникает не только нечисть – души предков тоже могут прийти навестить живых. Чтобы пригласить их к праздничному столу, готовили кутью – поминальное блюдо из распаренной пшеницы или ячменя, заправленное медом пополам с водой. Ее оставляли на окне и приглашали предков угоститься. Также предкам предназначался пар от горячих блюд, которых старались приготовить побольше.

Иллюстрация Артура Рэкхема к сказке «Морозко».

Rackham, Arthur. The Allies Fairy Book, 1916 / Wikimedia Commons

Мороза тоже приглашали поесть кутьи. Формулировать приглашение в разных регионах России могли по-разному, но суть была одна: пригласить Мороза на рождественскую кутью. Например: «Мороз, мороз, ходи есть кутью, это ж последняя кутья! А то будешь голодать!»[66]

Согласно одной из версий, имя Мороза использовали вместо имен умерших членов семьи, так как в некоторые дни запрещалось их произносить. Часто Мороза просили не портить посевы: «Мороз, Мороз! На твою горсть! Мороз, мороз! Не побей наш овес!»

Первой литературной версией образа Мороза считается Мороз Иванович из одноименной сказки Владимира Федоровича Одоевского. Конечно, это не тот дедушка, который потом будет плясать с детьми под елкой: даже действие происходит не зимой, а весной, поэтому Мороз Иванович живет в колодце – ему жарко. И дети приходят к нему не стихи рассказывать, а служить. Но внешне это уже узнаваемый образ: он седой, с его волос сыплется иней, спит Мороз на снежной перине. Подарков он не дарит, зато платит за службу: за хорошую работу дает Рукодельнице серебряные пятачки, а за плохую вручает Ленивице сосульку. У Одоевского Мороз Иванович – строгий, но справедливый воспитатель.

Позже Некрасов напишет поэму «Мороз, Красный нос», и в ней Мороз – жестокий, враждебный людям персонаж, который может «мозг в голове леденить». Он царь с «клюкой», угроза человеку, такой Мороз ближе к народной традиции. И этот образ временами будет проявляться, несмотря на попытки его смягчить.

В текстах для детей Мороз – хозяин зимнего леса, который заботится о зверюшках. В сказке «Как бесенок попал на елку» зайчик рассказывает бесенку о «лесничем», который живет в избушке:

Не боится он волков,

Знает много тайных слов,

Сказок, песенок волшебных,

И цветов, и трав целебных.

Если лапку занозишь,

Прибежишь и запищишь,

Он возьмет тебя в охапку

И, промыв, завяжет лапку.

Лесничий – старик, у него «белый волос, светлый лик», а пахнет он так, «что всякий бес зачахнет». В сказке у него нет имени – просто «дед». Дед устраивает в лесу праздник:

Чтобы справить елку славно,

Не жалеет ничего

Он для леса своего.

(Поликсена Соловьева. «Как бесенок попал на елку»[67])

На праздник приходят все лесные звери, бесенка тоже пускают, потому что он маленький. Дед в сказке появляется только в сцене, когда он сам наряжает елку, и в рассказе зайчика.

Но даже в историях для детей Мороз нередко предстает жестоким, несущим смерть. В рождественском рассказе Ивана Трубина маленькая девочка Нина видит во сне зимний лес и крошечные заснеженные елочки.

Фигура подставочная «Дед Мороз». 1954 г.

ГАУК НСО «НГКМ»

Старый колдун-мороз сторожит их благодатный покой. И только попадись ему на глаза какой-нибудь враг – сейчас же ему нос отморозит, а то такого холоду на него напустит, что тот замертво ляжет[68]

Параллельно детские писатели и поэты в воспитательных целях создают Мороза, образ которого ближе к сказке Одоевского, но при этом его задача – вдохновить детей играть в снежки, кататься на коньках и санках. Он заботится о зверюшках, помогает людям и хочет того же от детей. Вместе с таким добрым Морозом возникают Рождественские старики, Рождественские деды, которые связаны непосредственно с елкой и подарками. Поначалу в роли дарителя мог выступать и дед, и другой зимний персонаж. В детском сборнике «Елка» 1885 года игрушки несет Бабушка-зима:

Детки, к вам, на радость вашу,

Елку я несу;

Елку ту я изукрашу,

Лакомств принесу.

Будут всякие игрушки – мячики, коньки,

Избы, куклы, погремушки, звери и волчки…

Как упоминалось раньше, произведения для детей были в основном поучительными, вот и Бабушка-зима предупреждает читателей, что подарки достанутся только послушным детям:

А коль есть шалун-проказник,

То скажу я вам,

Что такому и на праздник

Ничего не дам.

(Владимир Соллогуб. «Бабушка-Зима»)

В этом сборнике есть стихотворение «Белый дед», в котором некий дед несет полную корзину кукол. В стихотворении «Хитрый заяц» «дует, озорует по лесу» Морозко, а через несколько страниц появляется «дедушка Январь», которого дети просят: «Морозцем ударь!» – чтобы покататься с горки.

Интересный образ Мороза-волшебника создан в сказке «Добрый Морозко» 1886 года. Мальчик Володя из бедной семьи во сне попадает на елку для детей и встречает старичка. Старичок «точно такой на вид, какого он иногда видал в окнах игрушечных магазинов и кондитерских во время святок»[69]. Старик тот «седой-преседой», с него постоянно падает снег. Представляется он мальчику так: «Я – Морозко… Знаешь – тот, от холодного дыхания которого умирают люди? Только ты меня не бойся, дитя мое!» Затем Морозко дарит Володе подарки и помогает его семье. Такой Морозко напоминает Мороза-воеводу из поэмы Некрасова.

Итак, к концу 1880-х годов образ Мороза-дарителя, Рождественского деда, уже существовал и временами объединялся с грозным фольклорным Морозом, которого стоит бояться.

Изображали Елочного деда по-разному, единого образца пока не было. В декабрьском номере журнала «Для малюток» 1892 года в еще одном стихотворении «Белый дед» Аполлона Коринфского есть очень живописное описание:

Старый дед в одежде серебристой

С костылем тяжелым ледяным…

Ясный месяц – шапкою у деда;

Борода седая у него —

До колен; глаза его сверкают

Даже ярче солнца самого…

Месяц вместо шапки – очень редкая деталь в облике Мороза. Зато все остальное – борода, блестящая одежда, костыль – встречается часто. Обычно в детских дореволюционных журналах Рождественского деда изображали в длинной шубе, шапке, рукавицах, с мешком, елкой и посохом. Шапка была то округлая, то вытянутая, как колпак, иногда с мехом. Встречаются иллюстрации, на которых вместо шапки – капюшон. На некоторых картинках Рождественский дед бодро бежит или вылезает из камина в шубе по колено. Посох ему тоже давали разный: это могла быть и толстая ветка с сучками, и тонкая трость с горящей свечой наверху, и простая гладкая палка. До революции образ деда-волшебника так и не устоялся, хотя его охотно рисовали и ставили под елку.

Елочное украшение «Дед мороз». 1950-е гг.

ГАУК НСО «НГКМ»

Рождественских дедов под елку делали из ваты и папье-маше. В каталогах они могли значиться как «елочные деды». Один из самых необычных вариантов Елочного деда, упомянутый в дореволюционном рождественском прейскуранте, – «Елочный дед с розгами и корзиночкой». Видимо, подразумевалось, что непослушным детям достанутся только розги, а прилежным – подарки из корзинки. Но в остальном Рождественские дедушки походили на знакомого нам Деда Мороза: они держали в руках елку, ехали на санках или на ослике.

А в витринах магазинов стояли механические елочные деды – они вытаскивали из мешка игрушки и качали головами.

При этом ассоциация Мороз – смерть никуда не делась и периодически проскальзывала в литературных произведениях: «Пройдет он полем – и в поле тихо, пусто, мертво»[70].

Еще одного грозного Мороза можно увидеть в немом кино: в 1924 году на экраны вышел фильм Юрия Желябужского «Морозко». Эта картина резко отличалась от знаменитой детской сказки Александра Роу, снятой в оттепельном 1964 году.

В версии Желябужского дочь старика зовут Марфушей, у остальных героев имен нет, они названы просто: Старик, Старуха, Дочь. Марфуша выполняет всю работу по дому, а дочь старухи ест семечки. Когда приходит время выдавать дочку замуж, Старуха велит мужу увезти падчерицу в лес: «Свези ты, старик, Марфутку в самую глушь леса и отдай там замуж за Дедку-Морозку». Дальше следует знакомый всем сюжет: старик увозит дочь в лес, там ее находит Морозко, убеждается в ее покорности и почтительности, щедро одаривает и уходит. Старик возвращается и видит нарядную Марфушу с полными сундуками приданого. Он везет девушку домой, а старуха, конечно же, тут же требует отправить к Морозко родную дочку. Однако та не проходит испытание, и Старик находит только ее окоченевший труп, который и привозит в деревню, – этой части истории в сказке Роу нет. Затем Марфуша счастливо выходит замуж.

В фильме Желябужского Морозко выглядит устрашающе, он совсем не похож на строгого, но справедливого дедушку, но именно в этой картине он близок к народному образу Мороза.

В годы Великой Отечественной войны Новый год праздновали даже на фронте, и Дед Мороз не мог остаться в стороне. На плакатах, листовках и открытках главного зимнего волшебника изображали с пулеметом, в ушанке с красной звездой, тельняшке. Дед Мороз наравне с солдатами воевал с врагом:

Санта-Клаус с корзиной подарков. Картонное украшение, конец XIX в.

The Library of Congress

У него игрушек нет

В торбе за плечами.

Партизанит старый дед

Зимними ночами.

Деду некогда, поверь,

Мастерить игрушки.

Не пройдет фашистский зверь

По лесной опушке![71]

(Галина Трутнева, 1941)

В 1943 году в Сталинабаде (Таджикская СССР) издали сказку Аллы Кирилловой «Новогодний Дед-Мороз» о подвиге волшебника:

Шел военный дед Мороз,

Строгий и подтянутый,

За собою вез обоз,

На версту растянутый.

Дед Мороз везет всем подарки: поздравляет стахановцев на хлопковом заводе, подбадривает «старичка таджика», который взял на воспитание осиротевших детей, замечает колхоз, который сожгли фашисты. Дед Мороз приезжает на фронт, и тут советские солдаты начинают атаковать неприятеля.

Молодцы! – Мороз подумал —

Ну, и я им помогу!

И средь взрывов и средь шума

Он пошел с мешком к врагу.

Фашисты ждут подарков, но вдруг из мешка начинает валить снег:

Окружила фрицев вьюга,

Грозно ринулась пурга.

Хлопья снега друг за другом

Полетели на врага.

Тут как раз – буквально – приходит Новый год.

А по фронту шел в обход

Наступивший новый год,

Проверял посты и смены

И Морозу отдал честь:

«Быть победе непременно!»

И страна сказала: «Есть!»

В «скромном герое» Морозе в этой сказке угадывается изначальный мифологический образ грозного старика, повелителя зимы, несущего холод и смерть. На открытке 1943 года Дед Мороз держит в одной руке ружье, а в другой – курительную трубку, дымок из которой образует надпись: «1944». Есть изображения, где Мороз несет и оружие, и елку, где он за ухо тащит вражеского солдата или просто пугает его одним своим видом.

Дед Мороз успевал и помогать на линии фронта, и устраивать

После окончания войны Дед Мороз снова стал хозяином на новогодних елках и добрым другом ребят, но при этом он оставался строгим наставником и сохранял черты повелителя зимы.

В стихотворении А. Чельцова «Дед Мороз» он именно такой:

Приходил к нам Дед Мороз.

Он сосульками оброс,

В шапке мохнатой,

Седой, бородатый[72].

Похожего Мороза мы встречали на страницах дореволюционных журналов, когда он еще назывался Елочным дедом. При этом «современный» Дед Мороз ждет от ребят хорошего поведения:

Хочет дед, чтоб ученик

С малых лет к труду привык,

Чтобы он прилежным рос.

Вот каков наш Дед Мороз!

(А. Чельцов. «Дед Мороз», «Семья и школа», 1960, № 1, с. 32)

Иногда в образе Деда Мороза читались черты генерального секретаря – заботливого властителя, который гордится своим народом. Такого Деда Мороза мы видим в стихотворении В. Верховского и Германа Гоппе «Перед встречей», опубликованном в журнале «Искорка» в декабре 1960 года:

Нам Дед Мороз последние команды

Для новогодней встречи отдает.

Сегодня он командует парадом.

И в ярком свете тысячи огней,

Страну труда окидывая взглядом,

Он не скрывает радости своей.

В стихотворении Дед Мороз не добрый волшебник, который приносит детишкам подарки, – у него есть власть, он оценивает не отметки в тетрадках и прилежание, а успехи всей страны:

Он знает, хорошо трудились люди —

Куда ни глянь, победам нет числа.

И Новый год счастливым будет,

Раз хороши у Родины дела.

(В. Верховский, Г. Гоппе. «Перед встречей», «Искорка», 1960, № 12, с. 1)

На иллюстрации П. Вискова к этому стихотворению Дед Мороз стоит у большой елки на фоне Спасской башни и указывает на трубы заводов, строительные краны и рельсы, а в небе над Кремлем устремляется к звездам ракета.

Крайне редко можно встретить комичного Деда Мороза, так его могли изображать в сатирических журналах, но не в детских изданиях. Однако иногда бывали исключения. В новогоднем номере журнала «Искорка» 1964 года было опубликовано стихотворение С. Смирновского «Случай с Дедом Морозом»[73], в котором рассказывается о том, как Дед Мороз пришел на елку к первоклассникам. Вдруг один ученик спрашивает его, не прилетел ли он из космоса, и сколько лететь от Артека до Луны. Дед Мороз не знает ответа и смущается:

Дед в тревоге:

– Я не мерил…

Полагаю – путь не мал…

И приврал:

– Вот на Венере

Я недавно побывал.

Редкий случай – Дед Мороз обманывает и выглядит беспомощным, как неподготовленный школьник у доски. Первоклассник продолжает расспрашивать гостя, и в конце концов Дед Мороз сдается:

С деда пот как из-под пресса,

На попятный дед:

– Друзья!

Не из космоса – из леса

Прикатил на санках я…

Но мальчик хочет узнать побольше и про лес: есть ли там химический завод, сколько мячиков можно сделать из ели. Интересуется он и передовыми технологиями:

На капрон, что крепче стали,

Вы какой даете лес?

Опишите нам в деталях

Производственный процесс.

Дед Мороз предстает перед читателями в не самом выгодном свете – он пришел на елку неподготовленным.

Кругозор у деда узок…

Что сказать юнцу в ответ?

От великого конфуза

убежал вприпрыжку дед.

В итоге Дед Мороз оказывается у девятиклассников, которым признается:

От наряда – мало толку!

Я вам так скажу, друзья:

К малышам идти на елку

«Неподкованным» нельзя!

(С. Смирновский. «Случай с Дедом Морозом», «Искорка», 1964, № 12)

Не слишком удачлив и Дед Мороз из сказки «Дед Мороз и Костя-лыжник»: в ней ловкий и спортивный мальчик учит его кататься на лыжах и даже чинит солнце, которое тот расколол по неосторожности. В этой истории Дед Мороз одет в непривычный нам костюм – он не носит шапку, на нем полосатые штаны и длинная безрукавка с мехом вместо шубы.

Сказки и стихотворения о Деде Морозе не объясняли, откуда он взялся. Но иногда авторы пробовали рассказать детям, что он делает весь год.

Диафильм «Деды Морозы» 1971 года переведен с молдавского, это история о стране Дедов Морозов, в которой «облака дрожат от холода», а освещает ее только осколок луны. В той стране живут разные Деды Морозы: «и старые, и малые, и совсем малюсенькие». «Выводит» их Зима – она рассыпает на снегу крошки, накрывает каждую шапкой, и утром из крошек вырастают маленькие Морозы, сразу с шапкой на голове. У них есть школа, где обучают только географии и иностранным языкам. На Новый год взрослые Деды Морозы развозят подарки, веселятся с детьми на елках и потом весь год ждут, когда снова наступит праздник, и готовятся к нему.

Дед Мороз – друг детей и зверушек, который хочет, чтобы дети хорошо учились и слушались родителей, он водит с ребятами хороводы вокруг елки и раздает подарки, а помогает ему внучка Снегурочка.

Сне-гу-роч-ка!

Если образ Деда Мороза складывался постепенно и его можно отследить по разным источникам, то со Снегурочкой все несколько сложнее. Во-первых, у нее нет такого же близкого мифологического предка или западноевропейского аналога. Во-вторых, именно внучкой Деда Мороза она стала не сразу.

Снегурочка. Открытое письмо с иллюстрацией Елизаветы Бём. 1901 г.

Российская национальная библиотека

Согласно исследованиям, первым написал литературную версию народной сказки о Снегурке Григорий Петрович Данилевский в 1860 году. В его стихотворном варианте старик и старуха решают слепить из снега «дитятко», девочку, которая вырастает в «русокудрую снегурку». Но приходит весна, и она тает от тепла. Через тринадцать лет Островский написал свою «Снегурочку», но пьесу не приняли и раскритиковали в печати. А вот опера Римского-Корсакова, которую композитор создал в 1881 году под впечатлением от пьесы Островского, шла в театре с огромным успехом. Образ снежной девушки начал все чаще появляться в поэзии, но пока Снегурочка оставалась либо вылепленным из снега ребенком, либо дочкой Мороза, либо загадочной снежной девой, как сначала у Афанасия Фета, а потом у символистов и Александра Блока.

В природе холод,

И холод в сердце у тебя!

И что же! Тонкою иглою

Живописующий мороз

Все то, чем грезил я весною,

На стекла дивно перенес.

Тут…

…лес у белого ручья,

И ты в жемчужном ожерелье,

Снегурка бледная моя…[74]

(К. М. Фофанов. «Снегурка», 1893)

В детской литературе образ Снегурочки появлялся довольно часто, и как раз в произведениях для детей возникла Снегурочка – внучка Деда Мороза.

Елена Владимировна Душечкина в книге «Русская елка»[75] утверждает, что впервые Снегурочка становится внучкой в «Зимней сказке» «некоего Кука», опубликованной в 1900 году в «Петербургском листке». Мы же благодаря детским журналам можем посмотреть, как писатели развили этот образ.

В рождественском выпуске журнала «Светлячок» 1912 года есть сказка А. Федорова-Давыдова «Снегуркино счастье». По сюжету девочка Дуня делает из снега «куколку на диво», наряжает ее лентой и оставляет во дворе, потому что в доме та растает «без остатку». Наступает ночь, девочка спит, и тут во двор пробираются волки.

Фигура под елку «Снегурочка». 1960-1970-е гг.

ГАУК НСО «НГКМ»

Стойте, –

Ниц передо мною, снежною царевной!..

Вздрогнули злодеи, – видят, дело худо!..

Перед их глазами совершилось чудо…

Кукла оживает и приказывает волкам отнести себя в лес:

А теперь умчите в лес меня дремучий,

Где живет мой страшный дед Мороз могучий!

Оказывается, Мороз «давно уж внучку ждет родную», скучает по ней и злится на людей, у которых царевна «томилась в неволе». Царевна же – Снегурочкой ее в стихотворении автор не называет – жалеет людей и даже втайне от деда иногда выпускает солнце из темницы. За это Мороз царевну ругает:

И сердится, злобно кряхтит и трещит,

Журит непослушную внучку…

«Постой, не такую еще, – говорит, —

Задам я тебе нахлобучку».

Царевна не слушает Мороза и отпирает двери темницы, чтобы спасти от смерти Дуню и ее маму, когда они замерзают в лесу. Солнце обдает царевну жаром, она тает и превращается в подснежник.

В стихотворении А. Бахметьева «Снежная куколка», опубликованном в журнале «Светлячок» спустя два года, девочка Наточка тоже лепит из снега куклу, оживляет ее поцелуем и получает «сестрицу» по имени Снегуня или Снегунюшка. Вместе девочки летают по небу, где видят ангелов, которые зажигают звезды и заботятся о них. Ната просит названую сестру показать ей солнце, и Снегуня печально соглашается:

Что ж, полетим, – для тебя я готова;

Пусть и наказана буду сурово,

Как говорили мне бабка и дед…

Девочки летят к солнцу, и Снегунюшка тает, оставляя в руках у Наты голубой подснежник. В начале стихотворения упоминаются «дедка Мороз» и «бабка Зима», так что здесь Снегурочка опять действует как внучка Мороза.

В целом обе истории похожи на календарные мифы, с помощью которых люди издревле объясняли смену времен года, суток и строили свою жизнь. У того же Федорова-Давыдова есть и более масштабное сочинение – «Снегурочкин найденыш», в котором Снегурочка подбирает в лесу умирающую малютку-Веснянку и хочет отогреть ее, а Мороз и Зима злятся:

И Мороз седовласый с Зимой

На Снегурку напали дорогой…

Они хмурились мрачно и строго,

И пылал лютым гневом их взор…

Добрая Снегурочка все равно спасает Веснянку и умирает. Правда, в этой сказке Снегурочка – дочка Мороза и Зимы, но и написана сказка раньше «Снегуркиного счастья», в 1910 году.

Наверное, самая необычная трактовка образа Снегурочки – это Снегурочка-царица северного племени гипербореев в «новелле для юношества» Владимира Марковича Краузе, изданной в Казани в 1888 году[76]. Новелла посвящена «юной княжне А. Н. Баратовой» и написана в назидательной манере, как и многие другие произведения для детей того времени. Здесь Снегурочку никто не лепит из снега – ее сразу представляют читателю как царицу: юную, прелестную, всеобщую любимицу, которой все хотят угодить и понравиться. Но гипербореи избаловали царицу таким отношением, Снегурочка стала своенравной и капризной, и ее подданные день-деньской проливали горючие слезы, от которых потихоньку таяли. В финале все гипербореи исчезают от света солнца, а Снегурочку в наказание «Высшее Правосудие» забирает на небо и превращает в созвездие Девы, чтобы Снегурочка «вечно с горестью взирала на мрачную, холодную, необитаемую теперь пустыню, где до того мирно цвело роскошное царство, и страдала за свое легкомыслие».

Пожалуй, ни до Владимира Краузе, ни после никто не связывал Снегурочку и созвездие Девы.

Вернемся к традиционному образу Снегурочки – доброй, милой девушки или девочки. Она постепенно становилась привычным персонажем новогодних торжеств, но только в 1937 году появилась вместе с Дедом Морозом на елке и официально стала называться его внучкой и помощницей.

Тогда же наладили выпуск фигур Деда Мороза и Снегурочки. Пока что Дед Мороз был похож на крестьянина в шапке, валенках и шубе, которая могла быть и коричневой, и фиолетовой, и серой, а не только красной или синей, и напоминала тулуп. В сороковых годах краску экономили, поэтому у ватных Деда Мороза и Снегурочки одежда оставалась белой, расписывали только лица, которые лепили из глины или папье-маше. Позже, ближе к пятидесятым годам, для изготовления подъелочных фигур начали использовать прессованные опилки. Дед Мороз мог держать в руках мешок, посох, елку; носил или длинную, или короткую шубу. Снегурочку обычно изображали в аккуратной шапочке и длинной шубе, белой, голубой, очень редко – желтой или розоватой. Возраст Снегурочки пока мог быть разным, ее изображали и девушкой, и ребенком. Девочек-Снегурочек выпускала, например, киевская фабрика «Победа». Их делали также артели «Детская игрушка» в городе Горький (Нижний Новгород) и «Игрушка» в Саратове.

Дед Мороз и Снегурочка. Подъелочные фигуры.

Kleo foto / Shutterstock

В 1960-х годах подъелочные фигуры начали отливать из пластика. За Дедом Морозом окончательно закрепилась длинная запахнутая шуба – красная, синяя или белая. Снегурочек продолжали изображать в шубках, шапках, иногда – в коронах. Размер фигур отличался: они могли быть от пяти сантиметров в высоту. Еще позже появились резиновые фигуры под елку – небольшие, но зато очень прочные.

Несмотря на то что Снегурочку назначили внучкой и помощницей Деда Мороза, иногда Снегурочкой называли Белоснежку, причем довольно долго: одна такая книга «Братья Гримм. Снегурочка и другие сказки» в переводе Григория Петникова с иллюстрациями итальянского художника Нардини вышла в 1993 году. В 1960-х во Львове выпустили книгу «Снегурочка и семь гномов» с рисунками Полины Панько.

В сезон новогодних праздников в костюм Снегурочки часто одевали продавщиц. В 1986 году в Москве открылась Всесоюзная ярмарка, которая знакомила гостей с блюдами национальных кухонь и предлагала огромный выбор мясных и кондитерских изделий, различных полуфабрикатов. Торговые точки выполнили в виде шатров и домиков, а по улице ходили нарядные снегурочки: «И все-таки особый, неповторимый образ ярмарки, видимо, создает уличная торговля. Приятно получить стакан горячего чая или кофе из рук “снегурочки” или “коробейника”»[77].

Снегурочка. Пластиковое украшение под елку. 1970-е гг.

Valentina Perfilyeva / Shutterstock

Несмотря на политические изменения в стране, Дед Мороз и Снегурочка оставались главными героями зимнего праздника, и педагоги продолжали рекомендовать делать их хозяевами новогодней елки: «У праздника должны быть хозяин и хозяйка. Это могут быть сказочные персонажи, Дед Мороз и Снегурочка. Их слово – закон».

Новогодние персонажи: Снеговик, Новогодик и медведь

Снеговик

Иногда можно встретить утверждения, будто слова «снеговик» в русском языке не существовало до XX века. Это не совсем так: оно не было общеупотребительным, но в XIX веке появилось как минимум однажды в повести Ивана Тургенева «Степной король Лир»: «И по той причине мы все, Харловы, урождаемся белокурые, очами светлые и чистые лицом! Потому снеговики!»

И все же обычно фигуру из снега, состоящую из трех шаров, называли иначе – снежной бабой. Скорее всего, снежная баба – языческое наследие. Изначально она имела подчеркнуто женские черты, большую грудь и широкие бедра, как у палеолитических венер. Она воплощала собой зиму, именно поэтому на Масленицу могли ломать снежных баб вместо сожжения чучела. Чтобы распрощаться с зимой, подходили и снежные крепости, как на картине Василия Сурикова «Взятие снежного городка» – их разрушение символизировало победу над царством зимы.

Что же касается слова «снеговик», то оно окончательно закрепилось в русском языке уже в советскую эпоху. И в советской новогодней мифологии снеговик стал одним из самых популярных персонажей. Обычно их изображали как помощников Деда Мороза: в мультфильмах они собирают подарки, носят мешок, доставляют письма от ребят. В мультфильме 1978 года «Волк и Дед Мороз» снеговик управляет личным автомобилем Деда Мороза. В детских газетах и журналах снеговиков часто изображали на лыжах, на коньках, с хоккейными клюшками.

На некоторых новогодних открытках снеговик и снежная баба изображены вместе, при этом их фигуры ничем не отличаются, пол определяет одежда: снежные бабы носят на голове узорные платки, вместо кос у них еловые или рябиновые ветки, рукавицы украшены мехом, на снеговиках лыжные шапочки, вязаные варежки. На открытке художника Константина Васильевича

Елочная игрушка из ваты «Мальчик лепит снеговика». 1930-1940-е гг.

ГАУК НСО «НГКМ»

Мальчик Новый год

На открытках и в журналах Новый год часто символически изображали в виде ребенка. До революции это чаще всего был младенец или совсем малыш, а в СССР Новый год немного повзрослел – его обычно рисовали дошкольником, но уже твердо стоящим на ногах.

Соотносить наступающий год с молодостью начали давным-давно. Время в народной культуре восточных славян было цикличным. Каждый цикл начинался с рождения нового года, потом природа вступала в период расцвета, а затем умирала.

Существовало много вариантов обряда, изображающего, как новый год приходит на смену старому. Например, в Псковской губернии в ночь на 31 декабря участники праздничных посиделок в избе буквально провожали, а точнее, выпроваживали старый год. Для этого молодой парень наряжался стариком в ветхой одежде, а другой парень или мальчик надевал красную рубаху и белую шапку с кисточками и галунами. Когда наступала полночь, «старик» выходил из избы, а «новый год», наоборот, входил дом. Его встречали радостными криками, а затем поздравляли друг друга с праздником.

В другом варианте этого обряда «старый год» садился на стул посреди избы, в полночь туда вбегал «новый год», спихивал своего предшественника со стула и занимал его место. «Старый год» прогоняли из дома под выкрики и насмешки[78].

До революции 1917 года мальчик Новый год существовал на страницах прессы и открытках, а в Советском союзе он стал одним из основных персонажей новогодних елок и героем стихотворений.

Загадка Елены Благининой про новый и старый год отлично иллюстрирует преемственность традиций:

К двенадцатой ступеньке

Пришел старик седой.

На первую ступеньку

Встал парень молодой.

Советские художники часто изображали Новый год – или Новогодика – в лыжном костюме или в костюме, напоминающем скафандр. При этом Новогодик вовсе не был преемником Деда Мороза, а Дед Мороз – не был символом уходящего года. На рисунках Мальчик Новый год редко дарит подарки. На некоторых изображениях он несет с собой в мешках нематериальные блага – счастье, дружбу, здоровье, мир, успехи и так далее. На одной открытке он летит на ковре-самолете и высыпает из мешка сладости и игрушки.

Чаще всего образ Новогодика связан со временем: он пододвигает стрелки часов к заветной цифре 12, качается на маятнике, отрывает последний лист календаря. Еще один популярный мотив – передача эстафеты. На открытке 1941 года уходящий год – усатый мужчина – передает винтовку 1942 году – молодому румяному парню.

Прибывает Новогодик как вместе с Дедом Морозом, так и сам по себе. Иногда он в самом буквальном смысле шагает по планете, иногда мчится по ней на автомобилях, ракетах, поездах или пользуется сказочными средствами передвижения – летит на санях, запряженных снегирями, едет на тройке.

Новогодик – не помощник Деда Мороза, как Снеговик, а самостоятельный персонаж, который олицетворяет грядущий год и все самое хорошее в нем.

Медведь

На новогодних открытках и иллюстрациях в детских журналах часто встречается медведь. Он то сопровождает Деда Мороза, то играет на балалайке, то наряжает елку. Можно встретить изображение, где медведь тащит сани Деда Мороза вместе с лисой, волком и зайцем.

Вообще-то медведю зимой полагается спать, почему он сопровождает Деда Мороза?

Образ медведя занимает очень важное место в русской культуре. В лесу он самый большой и сильный хищник, поэтому часто медведь предстает как владыка леса – звери идут к нему за советом и помощью.

Существует много легенд, согласно которым медведь произошел от человека. Согласно поверьям Русского Севера в медведей превратились дети Адама и Евы: Адам и Ева боялись Бога, поэтому спрятали от него своих детей, и те, кого спрятали в лесу, превратились в медведей[79].

Медведь. Картонажная елочная игрушка.

Batest / Shutterstock

Чаще всего встречаются истории, в которых Бог превращает человека в медведя в наказание. В Архангельской губернии рассказывали, что человека обратили в медведя за убийство собственных родителей. Согласно другой версии, в медведей превратились жители деревни, которые не пустили переночевать странника. В одной севернорусской сказке медведем становится старик, который пожелал властвовать над людьми, то есть был наказан за чрезмерное честолюбие. Считалось, что медведь водится с нечистой силой, что он лешему то ли родной брат, то ли слуга.

В Новгородской губернии рассказывали о медведях-оборотнях, а в Вологодской области – о людях, превращенных в медведей на свадьбе[80].

Медведь. Стеклянная елочная игрушка. 1990-е гг.

Asetta / Shutterstock

Кроме того, медведя связывали с Велесом, или Волосом, – языческим богом, которого также называли «скотий бог». В некоторых местностях Велеса отождествляли с медведем. Крестьяне держали в хлеву медвежью лапу, чтобы защитить животных и чтобы скотина приносила много здорового потомства. Кроме того, в конце жатвы Велесу приносили своеобразную жертву – последние колосья не сжинали, а переплетали на манер венка, украшали лентами и оставляли «Волосу на бородку». Судя по этому обычаю, Велес был еще и богом смерти, богом мертвых[81].

Связь медведя с миром мертвых подтверждает и крещенский обычай зазывать медведя отведать кутьи – да-да, ею угощали не только мороза. В селе Госома Брянской области на Крещение варили кашу, ставили в нее крест, потом брали три блина и кутью, и с этими блюдами в руках хозяин обходил стол. Затем на стол клали сено, зажигали свечу, и вся семья ела кутью. «Медведя кричали: “Медведь, медведь! Ходи каши есть!” На следующий день кашу раздавали скоту»[82].

Теперь мы можем вернуться к открытке с медведем, который запряжен в сани нарядной снежной бабы: раз снежная баба связана с миром смерти и холода, вполне логично, что ее везет животное, связанное с тем же миром, – в конце-концов, им по пути.

Белый медведь. Стеклянная елочная игрушка. 1970-е гг.

Medvedeva Oxana / Shutterstock

Вот таким был медведь в дореволюционной культуре. Добродушным и неуклюжим мишка стал благодаря художникам и писателям советской эпохи. Но можно предположить, что медведи сопровождают Деда Мороза не просто так: скорее всего, это отголоски древних поверий и народной культуры.

«Елка должна быть нарядной, многоцветной, ажурной»

Советский Новый год – это, в первую очередь, веселый праздник, в нем не предполагалось никакой грусти, даже светлой. Как говорил Генка, персонаж повести Анатолия Рыбакова «Выстрел»: «Я комсомолец, у меня всегда хорошее настроение!»

И дореволюционная, и советская елки считались символами праздника, только суть у этих праздников была разная. Рождество празднуют только христиане, соответственно, поэтому до революции и елку наряжали только они. Новый год же отмечают все народы России. Дружба народов – неизменная тема в детских журналах и одна из тем для елочных украшений. Елка становится обязательной и в колхозах, хотя до революции в деревне чаще всего обходились без нее.

И дореволюционная, и советская елки решали воспитательные задачи. Только рождественская елка должна была научить состраданию, а главной задачей советской елки было веселить, радовать и, конечно, напоминать о ценности подвига и важности технического прогресса. Рождественская елка напоминала о жертвенности, о душе, а новогодняя – о неумолимом ходе времени, о том, что жизнь нужно прожить достойно. Именно поэтому советскую елку украшали фигурками красноармейцев, папанинцев на льдине, космонавтов. Они должны были напоминать о героизме и трудовых подвигах народа.

Как украшать елку? Как будто задача несложная, а между тем были случаи антихудожественного, нелепого украшения… (Е. Флерина. «Елка в детском саду», «Елка», 1937, с. 4).

Советские плакаты, открытки, иллюстрации в книгах и журналах показывают, как выглядит идеальная елка. Во-первых, она большая, высокая и пышная. Во-вторых, на ней много разных украшений, в-третьих, эти украшения яркие – мода на минималистичное однотонное оформление появится намного позже, тогда оно не соответствовало методическим рекомендациям.

Ведь елка так красива,

Елка непременно должна была быть красивой – это в методических рекомендациях оговаривалось отдельно, например, на елку не советовали вешать неудачные самодельные украшения, чтобы не портить вид. Тут на помощь приходили листы с красочными шаблонами новогодних игрушек, которые оставалось только вырезать и склеить по инструкции, – о них рассказывалось чуть раньше.

Красиво нарядить новогоднюю елку стало делом государственной важности, поэтому за производством игрушек следили очень внимательно.

Осветить зарождение нового года сверкающими огнями подлинно советской елки, насытить наших ребят искристой радостью, бодростью и весельем – это задача политического значения[83] («Накануне новогодней елки», «Игрушка», 1937, № 10).

В этой же статье отмечается, что «вата и картонаж использованы совершенно недостаточно» и что надо выпускать «наши прославившиеся пароходы, ледоколы и исторические самолеты из картона», а из ваты делать красноармейцев, краснофлотцев, пограничников и полярников. В целом в статье автор критикует производителей игрушек и их неподготовленность к Новому году. Такое внимание к украшениям для елки свидетельствует о том, что теперь она существует как политический объект.

Логично, что елочные игрушки должна была одобрять специальная комиссия. В Москве такая комиссия работала при Городском отделе народного образования – она утверждала образцы всех игрушек, которые выпускали в Москве, не только елочных. Если образец не соответствовал педагогическим и художественным требованиям, его снимали с производства, а если подходил по всем критериям, то вскоре игрушки на его основе поступали в продажу. Так, в 1946 году газета «Вечерняя Москва» писала, что комиссия одобрила украшения, покрытые светящимися в темноте красками, от фабрики № 2 Бауманского райпромтреста, картонные флажки от фабрики Москворецкого райпромтреста и разрезные листы с рисунками для склеивания Краснопресненского райпромтреста.

Если в «Мурзилке», одном из главных детских журналов тех лет, почитать рассказы о елках и рассмотреть картинки с украшенными новогодними деревьями, то нельзя не заметить, что дружба связывает и присутствующих на празднике, и украшения на елке. Этим чувством пронизана вся атмосфера праздника. Елка объединяет детей всех возрастов и национальностей, взрослых самых различных профессий, даже многочисленные фигурки животных мирно сосуществуют на ней. Так происходит, например, на рисунке Михаила Храпковского, опубликованном в декабрьском номере «Мурзилки» 1939 года.

Елка. Иллюстрация Михаила Храпковского в журнале «Мурзилка».

Российская национальная библиотека

Деда Мороза, в отличие от Рождественского деда, усиленно приобщали к науке. Он, конечно, оставался сказочным персонажем, но это не мешало ему пользоваться современной техникой. Например, борода Деда Мороза летала на космическом спутнике. Именно борода, это не опечатка. В 1959 году в журнале «Костер» опубликовали сказку Ивана Демьянова «Борода» о том, как борода Деда Мороза уехала отдыхать в Крым, а потом пыталась вернуться к Новому году.

«Я на спутнике летела,

Без того мне было дела,

Вот где были холода, —

Говорила Борода. —

Этот спутник вам

Не сказка —

Он в своей железной каске

Стал разведчиком дорог, —

Где никто бывать не мог!»

Автор подробно описывает, как Борода добиралась до Крыма и как там отдыхала, а заканчивается стихотворение короткой одой спутнику:

Только спутник быстроногий

Топчет синие дороги,

Строит людям длинный мост —

От Земли

До самых

Звезд!

Иногда Дед Мороз предстает как всеобщий дедушка:

У этого дедушки много внучат.

Внучата на дедушку часто ворчат,

На улице дедушка к ним пристает,

За пальцы хватает, за ушки дерет[84].

(Н. Артюхова, «Мурзилка», 1948, № 12)

О Снегурочке же в журналах упоминают крайне редко, но зато стать Снегурочкой на школьном празднике очень почетно, это целое событие для каждой девочки.

Если посмотреть на елочные игрушки до 70-х годов, то можно заметить, что дети, женщины, мужчины и пожилые люди в качестве елочных игрушек были представлены по-разному. Детей изображали и как представителей разных народов и профессий, и как героев сказок, и просто как мальчиков и девочек с игрушками в руках. Мужчины были воинами и защитниками: красноармейцами, милиционерами, моряками, пограничниками, царевичами и богатырями из сказок. Женщины и пожилые люди на елке были представлены сказочными персонажами, лишь в самом начале, в тридцатых годах, делали картонажные фигурки медсестер. Причем игрушки «в возрасте» в основном мужчины – дед Мазай, царь Салтан, волшебники и звездочеты. «Бабушек» на елке представляли Баба-яга, старуха из «Сказки о рыбаке и рыбке», в 50-60-х годах была еще фигурка бабушки, возможно, из «Красной Шапочки». То есть главными на елке – буквально – оставались дети, даже космонавты больше походили на детей, чем на взрослых. Это неудивительно, ведь елку наряжали именно для детей, и она должна была не просто радовать их, но и помогать растить из них людей нового времени.

«Идейность», доступность и массовое производство елочных игрушек в итоге дали общие воспоминания не одному поколению советских людей, ведь елка, наряженная типовыми игрушками, пришла в каждый дом. Теперь людей объединяло не просто воспоминание о елке в целом, появились вещи, которые обозначали детство. В этом смысле на советской елке держится целый пласт культуры. Обычные игрушки тоже были одинаковыми у всех, и одевались дети похоже, но с елочными украшениями история была совсем другая, ведь их достают только раз в году и пользуются ими ограниченное время – таких предметов больше нет. Елку наделяют свойствами волшебного предмета, она не просто элемент декора, а образ беззаботного детства с его желаниями и возможностями, когда вся жизнь впереди. Эта идея отражена в стихотворении Константина Симонова «Плюшевые волки…», написанном в страшном 1941 году:

Елочная игрушка «Гвидон» из набора «Сказка о царе Салтане».

ГАУК НСО «НГКМ»

И, состарясь, дети

До смерти без толку

Все на белом свете

Ищут эту елку.

Где жар-птица в клетке,

Золотые слитки,

Где висит на ветке

Счастье их на нитке[85].

Стихотворение заканчивается словами «Все я жду, что с елки / Мне тебя подарят». Подарок, которого так ждет поэт, – его будущая жена, актриса театра Ленинского комсомола Валентина Серова. Позже, в июле того же года, Симонов посвятит ей стихотворение «Жди меня, и я вернусь». Новый год у Симонова – время исполнения желаний и веры в чудеса, которая, как выясняется, доступна не только детям.

Елку вернули советским гражданам в том числе для того, чтобы окончательно убедить их: началась новая счастливая жизнь, гораздо лучше прежней.

Двухлетний сын рабочего каменщика Фирсова, усталый и довольный, забрался к отцу на колени.

– Папа, почему у нас сегодня елка? – спросил он.

– Почему елка, сынок? Потому что жить стало веселее[86] («Елка вышла на славу», «Волжская коммуна», 3 января 1936 года).

В газетах и журналах много писали о том, что память о елке остается навсегда:

Сверкающая огнями, убранная игрушками, елка доставляет детям много радости и веселья, которые запоминаются надолго, иногда на всю жизнь![87] («Перспективы предстоящей елки», «Игрушка», 1939, с. 24).

Когда в советских журналах или методических изданиях заходит речь о елке, новогодних игрушках или праздновании Нового года, ключевым словом становится «радость». В зарисовке 1966 года автор Н. Завьялова называет радость главным человеческим витамином: «Растущий человек требует радости, хотя бы одну порцию в неделю»[88].

Радость – одно из самых частых слов в заголовках статей новогодних номеров семейных и детских журналов. «Радость своими руками», «Зимние радости», «Радость – в каждый дом» – радость повсюду,

Журнал «Семья и школа» ссылается на слова Константина Ушинского:

Пусть каждый припомнит свое детство, и он увидит, что праздник для ребенка совсем не то, что для нас, что это действительно событие в детской жизни и что ребенок считает свои дни от праздника до праздника, как считаем мы свои годы от одного важного события нашей жизни до другого…[89] (Г. Разумихина. «Радость – своими руками», 1987).

Как делали советские стеклянные игрушки и как их делают сейчас?

До 1960-х годов стеклянные елочные игрушки делали по единой технологии на нехитром оборудовании – столе с горелкой, соединенной специальными трубками с мехами. Рабочий нажимал на педаль, меха подавали воздух, горелка нагревала стеклянную трубочку, которая от этого становилась пластичной. Шары выдували из трубочек диаметром 15–30 см, бусины – из трубочек диаметром 8-10 мм. Мастера выдували игрушки за счет силы собственных легких, тщательно контролируя поток воздуха. Так изготавливали шары, игрушки в форме конуса, бусы и другие украшения несложной формы.

В 1940-е годы начали постепенно механизировать производство таких игрушек – их стали выдувать с помощью медных и керамических форм. Теперь разогретое стекло закладывали в форму, подавали внутрь воздух, а потом остужали – в итоге из формы выходила заготовка, которую можно было украшать. Ее сначала покрывали тонким слоем алюминия, чтобы она приобрела новогодний серебристый блеск и потом на нее хорошо, без подтеков, легла краска. Затем заготовку раскрашивали: либо помещая в красящий раствор, либо используя аэрограф или пульверизатор.

Создание стеклянной елочной игрушки. Германия, 1946 г.

Wisman, Bram / Anefo

Больше всего было блестящих глянцевых игрушек, но украшения с матовой поверхностью тоже делали, для этого в краску добавляли цинковые белила. Поверх цветного покрытия рисовали лица, одежду, с помощью трафаретов и штампов наносили узоры.

Сейчас на фабриках, например на красноярской «Бирюсинке», на клинской «Елочке» и подмосковном «Инее», мастера продолжают изготавливать стеклянные заготовки путем свободного выдува: именно такая технология позволяет создавать штучные игрушки сложных, неповторимых форм. Заготовки для массовой продукции выдувают с помощью форм. Условия труда у стеклодувов непростые: в цеху полутьма – так лучше видно огонь и изделие в нем, и постоянный шум, от которого спасают только наушники. Да и делать ровные, аккуратные игрушки способны далеко не все. Вот что рассказала в интервью корреспонденту «АиФ» мастер-стеклодув клинской фабрики Екатерина Коркина:

Фабрика елочных украшений. Контролер проверяет качество готовой продукции. 1968 год, РИА.

Вообще, конечно, профессия очень тяжелая, потому что имеем дело со стеклом и огнем. Вначале это пугает, здесь же идет работа с газом, и горелки находятся под высоким давлением, не сравнить с домашней плитой. Поэтому новичкам часто страшно. Многие не выдерживают и уходят. У нас на производстве остаются лишь профессионалы со спокойным, свободным дыханием и уверенными руками.

Но в таком тяжелом деле есть и много плюсов. Вот как считает стеклодув четвертого разряда Лариса Корунова:

От любой работы устаешь. Зато моя – рядом с домом. И мне она нравится. Это же интересно, когда из простой стеклянной трубочки получается красивая игрушка (из статьи корреспондента РИАМО Александра Манзюка от 08.12.2018).

Художница расписывает вручную стеклянное новогоднее украшение на фабрике «Бирюсинка» в Красноярске.

«Серебрение» теперь выполняют с помощью автоматических установок. Как это происходит на красноярской фабрике «Бирюсинка», рассказала корреспонденту «АиФ» Татьяне Фирсовой оператор Раиса Миндрина:

В вакуумную установку на кассетах устанавливают стеклянные заготовки. Внутри находятся распылители с 20 вольфрамовыми спиралями. На них вручную надеваются небольшие кусочки алюминиевой фольги. Затем из камеры откачивают воздух, и образуется полный вакуум, после чего на спирали подается ток, алюминий плавится до жидкого состояния и равномерно покрывает всю игрушку[90].

Сверкающие серебром заготовки перемещают в окрасочный цех, где их сначала окунают в лак, а потом начинается волшебство – они попадают к художникам.

Стеклодув создает новогоднее украшение по классическим технологиям на фабрике игрушек «Бирюсинка» в Красноярске.

Художники работают вручную – расписывают украшения масляными и акриловыми красками тоненькими кисточками. Рисунок закрепляют и сушат, а в конце наносят декор: блестки, текстурные пасты, стразы, элементы из ткани. Расписанные вручную игрушки всегда отличаются друг от друга, двух одинаковых не бывает:

Это как почерк. У одного мастера фигурки получаются более добрые, у другого – более суровые. Даже один и тот же мастер в разные дни рисует по-разному. Настроение, болезнь, конфликт в доме – все это отразится на рисунке. И не только на фигурках, даже на шарах![91] (О. Севрюгина. «Один день на фабрике “Ариель”: рассказываем секреты создания новогодних украшений», «Нижегородская правда» от 18.12.2010).

На каждом заводе действуют свои правила оформления шаров. На фабрике «Елочка», например, придерживаются традиций русских народных промыслов – никаких персонажей зарубежных мультфильмов или санта-клаусов, разве что на заказ для корпоративных клиентов.

Елочка, гори!

За праздничным нарядом елки пристально следило государство: новогодние украшения должны были не просто радовать детей, они должны были воспитывать новые поколения советских людей.

Праздник новогодней елки запоминается на всю жизнь как праздник красоты и радости счастливого детства, созданного в нашей стране огромными заботами о детях партии, правительства и лично товарища Сталина. Елочный наряд должен блестеть, сверкать своей красочностью, разнообразием ассортимента елочных украшений. Художественно, сказочно, ярко оформленная елка вызывает у детей восторг, радость и дает большой материал для воображения и для развития эстетических чувств[92] (Л. М. Лапковский. Елочная игрушка. М.: Всесоюзное Кооперативное Объединенное Издательство, 1944. С. 1).

Выпуск электрогирлянд в России наладили в 1938 году. Конечно, первые гирлянды Московского электролампового завода сильно отличались от современных: обычные автомобильные лампочки покрывали лаком или краской и припаивали к проводу. Сначала гирлянды были, скорее, побочным продуктом производства – их делали из того, что было на складах. Главным производителем был Московский электроламповый завод – МЭЛЗ, эту аббревиатуру можно увидеть на коробках советских гирлянд.

В 1939 году гирлянды все еще не были распространены, особенно фигурные:

Ленинградский завод «Светлана» и фабрика Наркомместпрома № 11 (станция «Правда» под Москвой) обещали порадовать детей интересной новинкой – фигурными электрогирляндами («Перспективы предстоящей елки», «Игрушка», 1939, № 10, с. 25).

Но в итоге завод «Светлана» переключился на другую продукцию, а фабрика Наркомместпрома так и не организовала производство этих гирлянд.

После войны появились специальные «елочные лампы» в декоративных абажурах в виде фонариков, животных, фруктов. Гирлянды теперь служили дольше – все лампочки вставлялись в патроны, если одна перегорала, ее можно было выкрутить и заменить на запасную. Появился и новый крупный электроламповый завод в Томске. Но пока гирляндам все равно еще не уделяли столько внимания, сколько игрушкам, – елки светились, и этого хватало.

Лампы елочных гирлянд в виде дирижабля и домика. 1950-1960-е гг.

ГАУК НСО «НГКМ»

В конце 1950-х – начале 1960-х годов во время расцвета производства новогодних игрушек появились гирлянды из лампочек-фигурок: медвежат, поросят, дирижаблей, автомобилей и т. д. Внутрь фигурки из толстого стекла помещали нить накаливания, а сама фигурка вставлялась в цоколь на проводе. И вообще в 1960-х начали делать интересные гирлянды. В это время в советской промышленности осваивали разные виды пластмасс: из полимеров производили предметы, которые раньше могли сделать только из металла или стекла. Благодаря этому гирлянды получили декоративные плафончики, которые не разбивались и были легкими. Правда, пластмасса заметно поглощала свет, и такие гирлянды светились не очень ярко. Привычные нам абажуры из плексигласа начали выпускать в середине 1970-х. Одно из важных свойств плексигласа – преломлять свет, как хрусталь. Итогом стала известная многим с детства гирлянда «Хрустальная» – ее придумали на Московском электроламповом заводе. Она не просто

Вскоре на заводах научились делать цветной плексиглас, и фонарики можно было изготовить любого цвета и формы.

Кроме «Хрустальной» была и другая гирлянда-долгожитель – «Капелька». Ее выпускали на протяжении тридцати лет. Лампы «Капельки» напоминали свечи и крепились на прищепки.

Одна из самых интересных гирлянд – «Золотой фонарик», ее алюминиевые плафоны выглядели как изящные фонарики. Внутри плафонов была цветная прозрачная пленка, и гирлянда сверкала синими, красными и зелеными огоньками. Разных «фонариков» выпускали немало. В 1970-х появилась гирлянда «ЕГ 33-220» производства МЭЛЗ, она же «Московский фонарик», с плафонами в форме уличных фонарей.

В 1950-1960-х годах, во времена расцвета производства елочных украшений, Государственный союзный ордена Ленина московский электроламповый завод ограниченным тиражом выпускал «Электрогирлянду фигурных елочных ламп» – в одной гирлянде объединили дирижабль, домик, початок кукурузы, шишку и зверюшек. Гирлянду с таким названием делали и на Московском электроламповом заводе: на ней вместо кукурузы и машины были клоун и малина.

Воронежский завод электровакуумных приборов в 1970-х выпускал гирлянду «Лесная сказка» в виде шишек, которые выглядели как полноценные игрушки.

Чаще гирлянды называли так, чтобы покупатели сразу могли себе представить их внешний вид, или использовали какое-нибудь общее слово, связанное с праздничной темой: «Сюрприз», «Огонек», «Фантазия». Но иногда встречались исключения из правил: гирлянда «Снегурочка» от НПО «Телемеханика» (город Нальчик) была сделана в виде граненых прозрачных шариков с разноцветными лампочками внутри.

В 1990-е начали привозить гирлянды из Китая – они не отличались разнообразием форм, обычно это были просто вытянутые колбы, зато у них были разные режимы мерцания.

Елочная гирлянда «Спектр». 1970-1980-е гг.

ГАУК НСО «НГКМ»

Сегодня есть гирлянды-занавесы, гирлянды-сети, гирлянды дюралайт, в которых лампочки находятся внутри плотного гибкого шнура. Светодиодные гирлянды безопаснее, чем гирлянды с лампами накаливания, – они не нагреваются, кроме того, они потребляют меньше электричества и дольше служат. Снова в моде плафоны в виде фонариков, звездочек, домиков. Много монохромных гирлянд с теплым белым, желтым или холодным голубоватым светом, которые используют круглый год.

Глава 4. История ХХ века в отражении стеклянного шарика

Советские довоенные игрушки

Новогодняя елка не сразу получила свое роскошное убранство: фабрикам и магазинам нужно было время, чтобы наладить производство и продажу игрушек.

Магазины не были готовы к такому всеобщему празднику, и мы в основном украшали первую елку сами. Ну а потом покупали игрушек бесчисленное количество, чтобы все сверкало, сияло, звенело, играло огоньками, осыпало легким снежком и конфетти[93] (А. А. Тахо-Годи. «Жизнь и судьба: Воспоминания», 2009).

В 1936 году впервые после запрета праздновать Рождество широко развернули торговлю елочными игрушками. На рынках отвели специальные места для продажи елок. Кондитерские фабрики делали бонбоньерки, чемоданчики и другие игрушки со сладостями внутри. Выручали съедобные украшения – новогодние конфеты и пряники. На фабриках Ленпищетреста изготавливали пряничных лебедей, лошадок и других животных, а фабрика имени Микояна делала шоколадные фигуры.

Артель «Все для ребенка» выпустила дедов-морозов высотой от 15 сантиметров до полуметра, ватные яблоки, груши, сливы, виноград. На фабрике «Росгидровата» тоже подготовились к празднику: мастера разработали игрушки в виде различных фруктов, овощей и грибов, которые были очень похожи на настоящие. Шестая типография Мосполиграфа выпускала гнезда с птичками и птенцами. Были и неудачные варианты: завод № 10 «Универпрома» «порадовал» детей украшением в виде пронзенного стрелой сердца.

Елочная игрушка из ваты и папье-маше. 1930-е гг.

Ассортимент елочных украшений в советское время расширялся постепенно, в том числе по мере развития производства.

«Ассортимент елочных украшений в этом году, несомненно, значительно расширился и улучшился», – писал Т. Росинский в статье «Что сделано за год» и продолжал: «По всем группам украшений есть хорошие и интересные вещи, удачно нарушающие монотонность и однообразие прошлогоднего ассортимента»[94].

Елку реабилитировали всего два года назад, но уже появились стеклянные шары с орнаментами и разными сюжетами, посуда, клоуны, военная техника. Выпускалось много ватных игрушек, особенно фигурок людей и животных. Ватные игрушки с мастичными головками выглядели как куколки. На предприятиях начали работать профессиональные художники, которые «предложили образцы на очень интересные сюжеты», но тот же Росинский отмечал, что им «недостает отделки, четкости». Не понравилось автору статьи и то, что ассортимент картонажей расширялся медленно и среди них преобладали изделия «невысокого художественного исполнения».

На базарах в этом году появилось много новых интересных игрушек для елочных украшений. Артель «Коопигрушка» выпустила дирижабли и самолеты. Артель «Елочная игрушка» изготовляет гофрированные дирижабли, теннисные ракетки с мячиком, «лыжника», «парашютиста». Выпущена первая партия дешевой и красивой игрушки «На дрейфующей льдине»[95] («Спортивные игрушки», 1937).

С момента реабилитации елки до начала сороковых в периодических изданиях то и дело говорилось, что елочных игрушек не хватает, что надо выпускать больше украшений на актуальные темы, а не просто игрушки с советской символикой.

Нужные символы нередко наносили вручную краской – так можно было сделать «пролетарской» почти любую игрушку[96] («История елочных игрушек из Крюково и Жилино: как работала местная стеклодувная фабрика и чем украшали елки в советское время»).

Александра Браун-Гербо в статье «Ассортимент елочных игрушек. Письмо из Ленинграда» предлагала выпустить наборы украшений на тему колхоза, канала Волга – Москва, парада физкультурников, а также отдельные игрушки, посвященные дружбе народов и жизни в современном городе.

Судя по выпускам журнала «Игрушка» за 1937–1939 годы, производство еще не было налажено. В статье «Готовь сани летом» сообщалось, что пока только в артели «Елочная игрушка» освоили «кристаллические игрушки» – те самые, которые надо опускать в раствор квасцов, а ведь такой способ описывали еще в дореволюционном журнале. И в то время многие варианты изготовления и украшения игрушек еще не стали массовыми. Гофрированные шары из блестящей бумаги тоже делали только в «Елочной игрушке».

Елочный шар с изображениями Ленина и Сталина. 1937 г.

Некоторым украшениям не хватало блеска: фигурные игрушки на заводе «Севкабель» делали из луженой проволоки, поэтому они не слишком выделялись на фоне зеленой хвои. Не хватало электрогирлянд, мишуры и дождика.

Первое время заводы, на которых делали елочные игрушки, находились в основном в Московской и Ленинградской областях, их просто не хватало, чтобы обеспечить своей продукцией весь Советский Союз. Когда игрушки везли в магазины, часть разбивалась в дороге, несмотря на все предосторожности, часто груз задерживался, не попадал в продажу вовремя и портился при неправильном хранении – ведь ватные украшения, например, могут отсыреть.

Но и успехи тоже были: появились украшения из алюминиевой фольги и из синели – мохнатой проволоки. Из желофана – полупрозрачной тонкой пленки – начали делали крылышки проволочных стрекоз и бабочек, воротнички ватных игрушек. Создали серию украшений на восточную тему: Аладдин, старик Хоттабыч, восточные красавицы. Выпустили большие стеклянные, красиво расписанные шары: «Голова Черномора», «Руслан на коне», «Дедка с бабкой тянут репку», «Лисица и журавль». Художники рисовали на стеклянных шарах портреты папанинцев, бойцов-пограничников, летчиц-героинь Гризодубовой, Осипенко, Расковой.

Правда, многие стеклянные игрушки были темноватыми по цвету и однообразными по форме – в основном это были шарики. Однако встречались и необычные новинки: артель кооперации инвалидов «Коммуна» производила стеклянные грозди винограда, ягоды смородины и вишни, которые «трудно отличить от настоящих, так хорошо они сделаны». Был у этих игрушек и недостаток – они дорого стоили.

Конечно, фабрики старались производить как можно больше украшений:

Московская фабрика «Спортигрушка» готовит много разнообразных

Красивые картонажи на елку выпускала московская картонажная фабрика № 7 Бауманского райпромтреста – яркие и тщательно сделанные плоскостные фигурки животных.

По-прежнему делали бонбоньерки, только теперь они нередко были в виде танков и зенитных орудий. Согласно положению о конкурсе, который проводила в 1939 году организация с устрашающим названием Мосгоркультигрушсоюз, тематика елочных игрушек «должна отображать социалистическое строительство, оборонную мощь нашей родины, персонажи из сказок и из художественной литературы, оригинальные фигуры птиц, животных и типы людей»[98].

Среди ватных игрушек тех лет встречались персонажи зарубежных сказок, например Дюймовочка на ласточке; забавные животные: гусь с портфелем, заяц и зайчиха, исполняющие балетное па, слон в фартуке.

Чтобы привлечь как можно больше покупателей, продавцы раздавали рекламные листовки с ассортиментом украшений, для торговли елочными игрушками открывали киоски со свечами, подсвечниками и флажками, устанавливали отдельные лотки с мелкими украшениями. Кроме того, магазины принимали предварительные заказы по телефону:

Покупатель в заказе перечисляет, какие группы игрушек ему приготовить (стеклянных, картонажный, ватных, «дождя» и т. д.), и называет общую сумму, которую он желает на это затратить. На следующий день он приходит в магазин, уплачивает деньги и получает приготовленный для него пакет[99] («Предпраздничная торговля игрушками», «Игрушка», 1938, № 11).

К началу сороковых вырос и ассортимент съедобных игрушек: «Красный октябрь» выпускал миниатюрные велосипеды, бабочек, корзинки, птичьи гнезда из мишуры, к которым были привязаны плитки шоколада и «батоны с орехами». Тогда же появились плюшевые игрушки – медведи, слоны, собачки – с молнией и со сладостями внутри.

Игрушки делали не только по отечественным, но и по зарубежным образцам, например по чехословацким. Для оформления игрушек, кроме одетых в народные костюмы кукол, пока еще не использовали национальные орнаменты или другие мотивы, все это было еще впереди.

Елочное украшение из ваты. 1930-е гг.

Игрушки военных лет

Елка так прижилась в Советском Союзе, что ее продолжали наряжать и во время Великой Отечественной войны – она напоминала о мирном времени и стала символом грядущей победы.

На фронте деревце украшали подручными материалами: ватой, гильзами, шишками, обертками от консервов и самими банками, простыми игрушками из картона, делали тех же парашютистов, а Деда Мороза под елку лепили из снега.

Золотые блики играли на развешенных гильзах от патронов и снарядов, серебряные отсветы сверкали на гирляндах пустых банок из-под консервов. Папиросные коробки, сухари, желтые ленты упаковочной рогожки, цветные бумажки, газетные листки и даже парашютные стропы, взятые с немецкого самолета, валяющегося неподалеку от нашего лагеря, – богатое убранство[100].

В тылу взрослые тоже старались наряжать елки для детей – нарезали конфетти из фантиков, комочками ваты изображали снег. На Ленинградском электроприборном заводе во время блокады делали маленькие колбы и пробирки и использовали их как игрушки.

На открытках военного времени наряженные елки встречаются реже, чем Дед Мороз, но на тех изображениях, которые сохранились, можно увидеть елки во всей красе: со свечами, шарами, фигурками.

В 1942 году в Красноярске на базе артели «Галантерейщик» открыли цех по выпуску детских игрушек. Цех не просто продолжил изготавливать новогодние игрушки – в нем начали выпускать кукол.

А дома украшали елку. Она по вечерам сияла многочисленными отражениями лампочки в ее стеклянных шарах, блестела бусами, золотой мишурой, серебряным «снегом». Я любила смотреть на нее в темноте, когда лишь мамина лампочка освещала ее сквозь открытые двери, смотреть долго, долго, думать о чем-нибудь, вспоминать, мечтать… уже лежа в кровати. А она такая красивая! И поневоле хочется жить весело-весело, чтоб ни одна минута не пропадала даром, чтобы работа сменялась веселым отдыхом[101] (из дневника Маргариты Васильевой, запись от 15 декабря 1945 года).

В 1943 году Институт художественной промышленности организовал выставку новых образцов елочных игрушек. Артели «Промкооперации» представили разноцветные гирлянды из бумаги, фонарики, животных из синельной проволоки, цветы из крашеного целлофана. Все эти образцы запустили в массовое производство.

…Елочные украшения все же покупали. По скользким улицам мимо вкопанных в твердую землю надолб, мимо закрытых мешками с песком витрин торопливо шагали прохожие, неся домой коробки с хрупким елочным счастьем[102].

В «Печатьсоюзе» изготавливали листы с заготовками для игрушек-самоделок, гирлянды с изображением зверей. «Химсоюз» выпускал бенгальские огни и свечи.

Несмотря на то что предприятия напряженно трудились, чтобы обеспечить всем необходимым фронт, в 1943 году ассортимент игрушек «значительно обогатился». Фабрика наглядных пособий и детской игрушки Фрунзенского райпромтреста выпускала большой ассортимент елочных игрушек. Газета «Вечерняя Москва» в статье «Для украшения новогодней елки» отмечала: «Особенно эффектно будут выглядеть на елке большие мохнатые крылья бабочек и плавники рыб, сделанные из отходов шелковой пряжи». В этой же статье сообщалось, что фабрика № 2 Бауманского райпромтреста выпускает «сотни килограммов “снега”, зеркальные елочные шпили, десятки тысяч блестящих шаров».

«Для украшения новогодней елки будут и электрические лампочки, и специальные елочные свечи. Их должен выпустить Ленинградский районный трест местной промышленности»[103] («Для украшения новогодней елки», «Вечерняя Москва», 1943, № 301).

Елка оставалась символом такой желанной мирной жизни и непременным атрибутом детства. Это подтверждают и иллюстрации из детских журналов 1941–1945 годов – на них дети, зверюшки и сказочные герои водят хороводы, Деды Морозы несут подарки, а елки сияют сотнями огней.

После долгожданной победы, в первый мирный Новый год на Манежной и Пушкинской площадях открыли праздничные базары. С 29 декабря 80 палаток торговали елочными украшениями и детскими игрушками. Цех ширпотреба фабрики технических бумаг «Октябрь» получил заказ на изготовление детских карнавальных головных уборов для утренников в Колонном зале Дома союзов: из разноцветной бумаги цех делал тюбетейки, клоунские колпачки и «красные шапочки».

На елке в зале имени Чайковского выступала детская оркестровая группа воспитанников Образцового оркестра Наркомата Обороны. В первую декаду января там же проходили встречи с писателями и композиторами, для ребят пели и танцевали лучшие артисты оперы и балета.

На Спасской башне полночь бьет,

И слышно всей Отчизне,

Что первый мирный Новый год

Сейчас приходит к жизни[104].

(В. Лебедев-Кумач, 1945)

В Московском планетарии тоже устраивали елки: юные гости разгадывали астрономические шарады и смотрели в телескоп[105].

28 декабря в Колонном зале также прошел первый мирный новогодний праздник. Детей встречали клоуны и петрушки, на лестнице, ведущей из вестибюля в фойе, играл джазовый оркестр. Десять залов Дома союзов оформили так, чтобы в каждом из них юных зрителей ждали сюрпризы: «театр весельчаков», «город лилипутов», «веселая книга», телеграф и телефон Деда Мороза, комната чудес, в которой танцевал человек-невидимка. На эстраде Колонного зала построили сказочный замок. Из него к ребятам вышел Дед Мороз, а громадные верблюд, слон и жираф расстилали для него ковер. Ежедневно до 25 января давали три представления: в десять утра, в два часа дня и в шесть вечера. Для 160 тысяч гостей московские фабрики подготовили 10 тонн сладостей[106].

«Новый год». Картина Юрия Пименова. 1949 г.

Елочные игрушки 1950-1960-х годов

Сразу после окончания войны производство начало набирать новые обороты, но про самодельные игрушки все равно не забывали. В декабрьском номере «Вечерней Москвы» за 1946 год автор Тих. Холодный пишет, что за последние годы детей почти лишили удовольствия делать игрушки своими руками. Автор отмечает, какие «роскошные» елки устраивают для ребят каждый год. «Одно здесь плохо – своеобразная монополия игрушечной индустрии, почти не оставляющая места для проявления творческой самодеятельности у детворы, окружившей сказочную елку».

Елочная игрушка в виде настенного календаря.

Batest / Shutterstock

Упадет двенадцатый удар, люди сдвинут свои чарки и скажут: «С новым счастьем!» Милый сердцу обычай – встреча Нового года. Население города Энска готовилось к этой встрече целый месяц. Громадный был спрос на елочные украшения: блестящие шарики, целлофановые хлопушки, картонажи, куколки, золотой «дождь», золотые орехи, разноцветные свечи, «елочный блеск», похожий видом на нафталин и продающийся в запечатанных пакетиках, как глауберова соль. Одних только дедов-морозов разных размеров в декабре продано четырнадцать тысяч штук. В том числе совершенно выдающийся дед, дед-экстра, дед-люкс в рост человека, художественно сработанный в двух экземплярах промартелью «Игркомбинат». Купили этого деда, как и следовало ожидать, детские ясли станкостроительного завода: разве директор завода товарищ Акиндинов упустит случай приобрести диковину, какой ни у кого в городе нет?[107] (В. Ф. Панова. «Времена года», 1953).

После войны стали популярны елочные игрушки в виде изящных и ярких чайников, самоваров, чашек и других бытовых предметов, расписанных красками вручную. Они символизировали благополучное мирное будущее, к которому стремилась страна.

Елочные игрушки в виде самоваров. Модели производятся с 1930-х гг.

ГАУК НСО «НГКМ»

Елочные игрушки в виде самоваров. Модели производятся с 1930-х гг.

Garmasheva Natalia / Shutterstock

Периодически артели и заводы устраивали для детей выставки новых образцов елочных игрушек – так производителям было проще понять, какие украшения отправлять на производство. В 1947 году редакция газеты «Вечерняя Москва» организовала такой просмотр в Городском доме пионеров. Две елки украсили игрушками фабрик № 2 и № 7 треста местной промышленности Бауманского района. На одной елке красовались стеклянные игрушки, покрытые светящейся краской, на другой в основном были картонажные и ватные игрушки. Ребята сначала внимательно рассмотрели елки, а потом в конференц-зале рассказали о своих впечатлениях. В основном детям все понравилось. Особенно они выделили светящиеся игрушки, шары с видами Москвы, больших дедов-морозов. Но юные пионеры нашли и недостатки. Ученица седьмого класса школы № 93 Краснопресненского района Люда Голенкова сказала, что хотела бы увидеть образцы игрушек, которые можно сделать самостоятельно. Ее подруга Сима Хромченко предложила делать электрические гирлянды с лампочками в виде фигурок. Дети отметили грубовато сделанные бусы, посоветовали больше использовать национальные рисунки. Иосиф Браславский из 247-й школы Щербаковского района предложил выпускать пластмассовые елочные игрушки. Родители ребят тоже участвовали в обсуждении.

«Но елка привлекает не только блеском стекла. В игрушке должна блистать и тема. Художникам следует подумать над разнообразием сюжетов и форм елочных украшений. Надо изготовлять больше небьющихся игрушек», – сказал представитель группы родителей Б. Н. Бодман[108] («Встреча у елок. Дети – об игрушках», «Вечерняя Москва», 1947, № 283).

Через год, в октябре 1948 года, просмотр игрушек организовали Главное управление художественных промыслов и Научно-исследовательский институт игрушки. В зале дома № 7 на улице Станиславского установили три нарядные елки, там собрались представители артелей и представители торговых организаций. Художники артели «Кардо» предложили 37 украшений из мишуры, среди них разнообразные корзинки, кометы, звездочки. Артель «Детская игрушка» выставила новые хлопушки с маскарадными головными уборами внутри, артель «Художественная игрушка» показала сказочных птиц из вискозы.

Елочная гирлянда из бус и стекляруса. 1930-1950-е гг.

ГАУК НСО «НГКМ»

В 1949 году в честь 150-летия со дня рождения Пушкина выпустили игрушки по мотивам его сказок: Золотую рыбку, Золотого петушка и других персонажей. Герои сказок Пушкина понравились покупателям и остались на елках надолго.

А вот и он сам – миниатюрный царь [Дадон] – в ярких разноцветных одеждах. Рядом с ним – Шемаханская (Шамаханская. – Прим. ред.) царица и звездочет. На соседней полке стоят старик и старуха – из сказки о рыбаке и рыбке[109] («Вечерняя Москва», 1955).

В том же 1949 году фабрика № 2 Бауманского райпромтреста выпустила набор «Елка-малютка», который сначала одобрили на республиканском конкурсе игрушек. Набор придумали главный инженер фабрики М. Григорьев и технический руководитель стеклодувного цеха А. Пожарнов. В «Елке-малютке» было 49 предметов для украшения миниатюрной елки, чтобы «каждый ребенок мог самостоятельно убрать ее»[110].

Елочные игрушки по мотивам сказок А. С. Пушкина: «Волшебник Черномор» и «Царь Дадон». 1950-е гг.

ГАУК НСО «НГКМ»

Какие неповторимые, незабываемые игрушки были в 50-е годы: заснеженные домики, искрящиеся снежинки, фонарики, стеклянные деды морозы и снегурочки с муфтами, флажки с картинками, цветные шары, нарядные часики, светофоры, внизу фрукты и овощи из ваты. Алая звезда венчала макушку! Горящие электрогирлянды необыкновенной красоты, разноцветные бусы, нити серпантина, блестящего «дождика» перекрещивали ветки сверху вниз! Все это поражало своим великолепием! Какая роскошь! На концах еловых лап висели конфеты, печенье, мандарины и яблоки, которые хотелось немедленно съесть! Папа торжественно брал в руки ножницы и срезал нам по заказу то лакомство, которое мы просили… С ветки оно было особенно вкусным! А когда в темноте зажигали бенгальские огни – мы визжали от восторга, восхищаясь летящими во все стороны золотисто-красными искрами! (Из воспоминаний пианистки Натальи Румянцевой).

В целом на елке появлялось все больше сказочных и фольклорных персонажей, которые постепенно сменяли красноармейцев и пограничников. Очень изящные и сложные формовые украшения создавали в артели «Культигрушка» в Ленинграде. Чем дальше, тем больше елка становилась волшебной вещью, дверью в сказку: в детском фильме 1975 года «Новогодние приключения Маши и Вити» дети буквально проходят через елку и попадают в сказочный лес. Но связь с актуальными политическими и культурными событиями все равно сохраняется: улучшились дипломатические отношения между Россией и Китаем – и в 1952 году на елках засверкали стеклянные китайские фонарики. А через четыре года вышел фильм «Карнавальная ночь», и на елках появились игрушки-часики, стрелки которых показывали без пяти минут полночь.

Елочная гирлянда «Флажки». 1950-1960-е гг.

ГАУК НСО «НГКМ»

Елки наряжали повсюду: Самолет «СССР-Н-525» в 1954 году впервые доставил на дрейфующие станции на Северном полюсе ящики с новогодними игрушками и большие елки[111].

Много внимания уделяли праздничному оформлению магазинов. В 1957 году посетителей московского «Детского мира» у входа встречал огромный Дед мороз, а на лоджиях на фасаде, выходившем на Лубянскую площадь, стояли наряженные елки. В центральном зале установили десятиметровую елку, вокруг которой вращалась карусель. Там же смонтировали большое панно с двумя космическими спутниками Земли. На втором этаже центрального зала украсили шесть елок, в демонстрационном зале на четвертом этаже большие куклы водили хороводы вокруг трех елочек, и продавщицы в костюмах снегурочек предлагали покупателям новогодние украшения. В торговых залах «Детского мира» можно было найти готовые новогодние подарки, в которых лежали куклы в художественно оформленных коробках, наборы для юных техников, наборы для рукоделия, заводные игрушки для малышей[112].

Одним из самых радостных событий 1960-х годов для жителей СССР стал полет Гагарина, и покорение космоса вскоре превратилось в новый популярный сюжет для елочных игрушек. Именно в это время начали делать макушки-шпили, изображающие ракеты, а не только звезды. Вместе с ними выпускали космонавтов, спутники, планеты. Надо сказать, что шпилями украшали елки еще до революции – их привозили из Европы. Такие модели есть в каталоге оптового склада Андрея Сорокина 1913 года. Наборы шаров украшали изображениями звезд, планет и называли «Галактика» или «Космос». Были шары с фосфором: нарисованные на них ракеты светились в темноте. Дополняли картину тематические флажки и электрические гирлянды.

Картонажное елочное украшение «Царевна-лягушка».

ГАУК НСО «НГКМ»

Тема космоса часто переплеталась

Спешили на елку матрешки…

Стоп! Место в ракете одно.

– А мы потеснимся немножко, —

Сказало матрешек звено.

На рисунке мы видим пятерых матрешек, которые сначала едут в санях, а потом хотят пересесть в ракету, но космонавт в скафандре их останавливает, тогда они решают сложиться в одну. В стихотворении не говорится, почему матрешки собираются лететь на елку в ракете, но это не так важно. Важно, что волшебный праздник все больше связывают с наукой без всяких противоречий. На другой иллюстрации из «Искорки» 1967 года дети-космонавты везут елки в ракетах на другие планеты – на Луну, Венеру, Марс. В новогодних стихотворениях упоминается и Юрий Гагарин:

В нашей школе —

Новый год!

Топот! Грохот! Хоровод!

Море смеха!

Море света!

Полыхая пламенем,

По стене летит ракета с Юрием Гагариным![113]

(В. Фетисов. «Веселый праздник», 1963)

На обложках часто красуются летящие над елками ракеты, в которых деды морозы развозят подарки.

Елочная игрушка «Космонавт». 1960-е гг.

ГАУК НСО «НГКМ»

В 1962 году московский завод стеклянных елочных украшений и оптических изделий выпустил новые наборы «В космос» и «Конек-Горбунок», фигурки космонавтов, зимовщиков и стеклянные велосипеды.

Хрущевская оттепель ввела моду на сосульки – витые, гладкие, ребристые, разных цветов, с блестками и без. Одна из самых популярных игрушек хрущевской эпохи – кукуруза, «царица полей». Початками кукурузы украшали елки и раньше, но при Хрущеве они стали одним из знаков эпохи. Продолжали производить настольные елки – малогабаритные квартиры-«хрущевки» требовали миниатюрных елочек и игрушек для них, такие украшения-малютки обычно продавали сразу наборами.

Вообще, в 1950-1960-х годах производство елочных игрушек процветало, проводились эксперименты с материалами, формой, тематикой. Мастера попробовали матовое покрытие и новую форму – шарик-прожектор (такие шары были популярны в Европе в 1930-1940-х годах). Продолжали выпускать украшения в виде овощей и фруктов. Кроме привычных кукурузы, помидоров, морковки появились артишок, инжир, земляника и редиска.

Виноградная кисть выглядит совсем как настоящая. А рядом – алые ягоды земляники, редис. Это елочные украшения из нового набора «Урожай», выпущенного к Новому году фабрикой стеклянных елочных украшений.

В коротком обзоре новогодних игрушек в секциях ГУМа перечислены новинки 1958 года:

Вот шеренгой выстроились нарядные сказочные персонажи. Тут же смешные утята, головки их повязаны платочками. А эти блестящие шары на первый взгляд ничем не отличаются от обычных. Но стоит погасить свет, и они засверкают в темноте[114] («Зал елочных украшений», «Вечерняя Москва», 1958, № 282, с. 3).

Производители постоянно искали новые материалы для изготовления как украшений, так и самих елок: в 1959 году артель «Дмитровский щеточник» Мособлпромсоюза предложила делать елки из капроновой смолы, их запустили в производство, и они появились на прилавках «Детского мира».

Стеклянный шарик-прожектор. 1960-1970-е гг.

ГАУК НСО «НГКМ»

В 1965 году на Московской фабрике озвученных игрушек родилась первая полиэтиленовая снегурочка, раньше из полиэтилена делали только дедов-морозов. Мы даже знаем имя формовщицы, из-под пресса которой вышли первые тиражи обновленной внучки Деда Мороза, – Мария Медведева[115].

А вот небольшой отчет о новинках 1966 года московского завода стеклянных елочных украшений и оптических изделий:

Наборы «Кристалл», «Изумруд». Игрушки-подвески напоминают по виду драгоценные камни. Привлекают внимание электрогирлянды «Пушкинские фонарики», елочный «дождик» из блестящей фольги и пластмассы[116] («Снегурочки ждут гостей», «Вечерняя Москва», 1966, № 254, с. 2).

На том же заводе делали украшения для главной елки страны в Кремле, они были намного больше обычных игрушек.

Стеклянные елочные игрушки в виде овощей.

Diana Golysheva / Shutterstock

Показали гостям и полуметровые игрушки-великаны для елки в Кремле, Колонном зале, во дворцах и домах культуры столицы. Тут разноцветные шары, витые подвески со светящимися рефлекторами, стеклянные желтые колосья пшеницы, из которых можно собрать целый сноп[117] («Для Кремлевской елки», «Вечерняя Москва», № 297, с. 2).

Сохранилась информация, что завод стеклянных елочных украшений выпускал подъелочные фигуры в виде героев сказок: Буратино, Мальвины, папы Карло[118].

Завод часто появлялся в новостях, потому что не раз выпускал новинки, изготовленные с помощью передовых технологий. В 1969 году он первым освоил производство новогодних украшений из лавсановой пленки, покрытой специальным красителем. Из нее делали дождик, гирлянды, даже шары и другие игрушки. Они были легкими и прочными. Для детей продавали наборы с выкройками и квадратиками разноцветной пленки, с помощью такого набора ребенок легко мог самостоятельно собрать игрушку.

Игрушка производства Московского завода стеклянных елочных украшений и оптических изделий. 1950-е гг.

XRISTOFOROV / Shutterstock

Крупные магазины перед каждым Новым годом основательно закупались игрушками. В «Центральный детский мир» елочные украшения везли вагонами:

Вчера прибыли контейнеры из Каунаса. C Высоковской фабрики пришли 10 вагонов стеклянных шаров. Мы ждем 70 тысяч Дедов-Морозов, 100 тысяч искусственных елочек от 8 сантиметровых (орфография автора. – Прим. ред.) до полутораметровых. К елочкам – экстракт хвои. Несколько капель его хватает, чтобы полиэтиленовое деревце заблагоухало, как настоящее.

Папа с дочкой выбирают елочные украшения в магазине «Детский мир» в Москве. 1958 г.

В книге «Новые образцы игрушек» 1961 года советовали устанавливать в магазинах дополнительные киоски для торговли елочными игрушками, даже если для обычных товаров останется меньше места, а с октября устраивать выставки-продажи украшений, карнавальных принадлежностей и подарков. Также рекомендовалось упаковывать наборы игрушек в полиэтиленовые пакеты, коробочки, корзинки или картонные сумочки с орнаментом. Не забыли и об уличных торговых точках: автор советовал организовывать выездную торговлю в палатках, павильонах и ларьках в парках во время гуляний и выставок и «в различных учреждениях в дни конференций, совещаний, лекций на темы об игре и игрушках; на предприятиях в предпраздничные дни»[119].

Новогодние уличные ларьки и теремки стали важной частью праздничного оформления города. Их упоминание можно встретить в стихотворении Агнии Барто «Елка в Москве»:

Морозная и снежная

Московская зима,

На площади Манежной

Ларьки и терема[120].

Елки были повсюду, даже в море: на атомоходе «Ленин» для встречи 1960 года тоже украсили елку. На снимке, который доставили на самолете, видна нарядная елка, наряженная стеклянными шарами, шишками и «дождиком».

Игрушки 1970-1980-х

К началу 1970-х производство новогодних украшений уже было налажено, фабрики выпускали очень много игрушек. Московский завод стеклянных елочных украшений и оптических изделий, Решетниковская и Высоковская фабрики делали популярные наборы «Лесная быль», «Подарочный» и другие.

Игрушки 1970-1980-х гг.

Bright_Russia / Shutterstock

Большим спросом пользуются новинки – игрушки и украшения из пленки «дождик», золотистые змейки, Деды Морозы и Снегурочки. ‹…› Пожалуй, самый необычный товар этого елочного базара – полиэтиленовый «снег». Он упакован в пакеты, каждый из которых стоит 12 копеек[121] («Метель» на прилавке», «Вечерняя Москва», № 272).

В 1977 году объединение «Роспромигрушка» начало изготавливать шары из прозрачного металлизированного полистирола: они не разбивались и блестели не хуже стеклянных.

Идеология в праздновании Нового года постепенно отходила на второй план, о елочных игрушках уже меньше писали в газетах и журналах, не говорили об их воспитательной роли. Сюжеты самих украшений все реже отсылали к актуальным событиям и достижениям советской промышленности и народного хозяйства. В это время выпускалось много домиков, шишек, сосулек, игрушек абстрактных форм. На новогодних открытках елки украшены в основном шарами – они действительно вошли в моду. Игрушки становятся заметно ярче,

Набор «Малютка». 1980-е гг.

Glovatskiy / Shutterstock

Можно встретить информацию, что в 1980-х годах производили меньше новинок, чем в предыдущие годы. Однако в 1981 году производственные объединения и предприятия «Роспромигрушки» выпустили 60 новых видов елочных украшений. Среди них «наборы стеклянных елочных украшений “Летний”, “Весна”, “Чиполлино”, наборы из металлизированной лавсановой пленки “Магнолия”, “Фантазия” и др.» Придумали и новые игрушки: «шар-прожектор “Иней”, шары “Подсолнух”, “Узор”, “Фиалка”, фигурки из стекла “Дед Мороз”, “Снегурочка”, “Мужичок-лесовичок”»[123].

Появились и новые игрушки – из пенопласта: легкие и не такие хрупкие, как стеклянные. Темы остались прежними: домики, человечки, животные. Были и наборы: «Огород», «Зоопарк», «Цирк», «Мишки». Стоили пенопластовые игрушки дешевле, чем стеклянные, – цена материала была ниже, да и делать их проще. Чтобы изготовить пенопластовую игрушку, в кипящую воду на полчаса погружали алюминиевую форму с пенопластом. Затем ее вынимали, сглаживали боковой шов и раскрашивали.

Елочная игрушка «Чиполлино».

Aleksandr Simonov / Shutterstock

В 1980 году начали продавать украшения не только из блестящего стекла, но и из матового.

Центральное конструкторско-технологическое бюро игрушки выпустило новые виды дождика: в бюро разработали краситель на основе целлюлозного лака, с помощью которого можно нанести на дождик из лавсановой пленки любой рисунок.

Продолжали производить искусственные елки: только на фабрике художественных изделий выпускали до трех миллионов зеленых красавиц в год. На производстве использовали современные технологии, например метод литья под давлением – так ветки получались особенно пушистыми. Художники тоже старались найти интересные решения – предлагали двухцветные елки с белым снежным напылением и елки, ароматизированные хвойным экстрактом.

Пенопластовая елочная игрушка.

Asetta / Shutterstock

В 1980 году завод елочных украшений на Измайловском шоссе представил набор «Чиполлино» – до этого героев сказки Джанни Родари уже выпускали в конце 1950-х. Фигурки из нового «Чиполлино» были менее детализированными, но все равно симпатичными. В том же году в магазины привезли наборы «Весенний», «Летний», шары-«аквариумы» – прозрачные шарики с дождиком внутри.

Игрушки в 1990-е

В начале девяностых в России продолжали выпускать стеклянные игрушки. В 1991–1992 годах выходили наборы фигурок животных из русских сказок – лисы, волка, медведя, наборы персонажей «Незнайки», «Теремка». Отдельно продавались фигурки Падчерицы и Принцессы из «12 месяцев», крокодила Гены и других известных героев сказок. Появились шары с изображением символов года – сказалась мода на гороскопы. В этот период самыми крупными производителями елочных игрушек были клинская «Елочка» и московский «Иней». Но в целом в 1990-е производство елочных игрушек переживало кризис, эти годы «стали временем тяжелых испытаний, связанных с ослаблением творческого развития устойчивого художественного образа».

…на магазинные игрушки рассчитывать не приходится. Мало того, что они бледны и невыразительны, а стоят так дорого, что даже покупать не хочется…[124] («И снова конкурс. На этот раз новогодний», «Вечерняя Москва», 1992, № 237, с. 7).

В середине 1990-х у хрупких стеклянных игрушек появились более прочные конкуренты из пластика китайского производства. Кроме того, из Китая поступало много фигурок санта-клаусов, они даже вытеснили с рынка привычных подъелочных дедов-морозов, а снегурочки на время почти пропали из продажи. На страницах женских журналов 1990-х Снегурочка встречается в основном в образе соблазнительной женщины. В декабрьском номере журнала «Работница» нарисована именно такая Снегурочка: она в игривый позе летит на пробке от шампанского с бокалом в руке. Интересно, что на обложке того же журнала – фото женщины в традиционном костюме Снегурочки, но с мастерком в руке, такой образ ближе к советскому прочтению.

Еще в 1980-е в сатирических журналах появились Снегурочки в сапогах на высоких каблуках, обтягивающих лосинах и коротких шубках. В журнале «Крокодил» 1989 года на карикатуре художника Самойлова Снегурочками названы девицы сомнительного поведения: одна из них виснет на проходящем мимо мужчине, другая распахивает перед прохожим шубу, под ней на девушке только нижнее белье и сапоги. «Если хоть одна Снегурочка не отдаст валюту – будет иметь дело с Дедом Морозом!» – гласит подпись под иллюстрацией.

Новогодние шары – продукция Московского завода елочных украшений «Иней». 1990 г.

Отныне елка будет отражать моду, а не историю страны. Дети по-прежнему любят елку, но у взрослых теперь есть свой взгляд на то, как ее украшать. Популярны монохромные елки, наряженные шарами одного цвета, белые елки и цветные елки из мишуры. Появляются игрушки не с росписью, а с переводными рисунками – внешний вид игрушек постепенно упрощается. По-прежнему в моде очень яркие игрушки. Чем дальше, тем больше становится европейской рождественской атрибутики – полосатых палочек-конфет, ангелочков, золотых яблок. На новогоднюю елку возвращаются когда-то изгнанные с нее игрушки, на время вытесняя советские украшения.

В этом [1994] году модно, наряжая лесную красавицу, придерживаться одного тона. Вы любите сиреневый цвет? Вот и подберите шары и игрушки только этого цвета[125] («Справочное бюро “ВМ”», «Вечерняя Москва», 1994, № 249, с. 5).

В девяностые годы в России снова стали официально отмечать Рождество:

Радостный праздник – Рождество – возрождается в нашей стране[126] («Рождественский стол», «Работница», 1993).

Новогодний номер журнала «Столица» начинается иллюстрацией с надписью: «Наилучшие пожелания к Рождеству!» А в «Мурзилке» 1993 года публикуют стихотворение «Рождество» Владимира Приходько:

Всей семьею в этот вечер

Соберемся за столом.

Скажет мама:

«Может, свечи

Ради праздника зажжем?»[127]

(Приходько В. «Рождество», 1993)

На иллюстрации к стихотворению уживаются и новогодние мандарины, и элементы, отсылающие нас к Рождеству, – елка, украшенная ярко горящими свечами, а не гирляндами, и старинный подсвечник.

Елочные украшения. Московское производственное объединение «Иней». 1992 г.

В конце девяностых елочных игрушек по-прежнему выпускали мало, в основном на прилавках лежали игрушки из Китая.

Елочные игрушки! Увы, прилавки ими не завалены. ‹…› Есть в Москве уникальное предприятие, специализирующееся на производстве сияющей новогодней продукции. Оно завоевало 2-е место на конкурсе многочисленных сувенирных фирм, посвященном 850-летию столицы. Где же товар?[128] («Предновогодний прилавок. Волшебство расписных шаров», 1997).

Отчасти проблема была в самих магазинах: китайские, немецкие и американские украшения закупали охотнее. В итоге московские власти обязали столичные магазины продавать хотя бы небольшое количество игрушек завода «Иней». В 1997 году в «минимальном ассортименте набора елочных украшений, рекомендованном для небольших торговых предприятий столицы» было 13 наименований, включая искусственные елки, шары, электрические гирлянды и дождик.

Директор «Инея» называл сотрудничество предприятия с торговыми организациями «не очень успешным»:

Почему бы магазинам не делать заявки заранее, чтобы к началу новогодних распродаж иметь сформированные заказы?[129] (И. Мельникова. «Душа в стекле», «Вечерняя Москва», 1999, № 219, с. 2).

Если внимательно читать газеты девяностых, то можно заметить, что ситуация с новогодними игрушками напоминала начало 1930-х годов: сотрудничество заводов и магазинов не отлажено, часть оборудования устарела.

…На «Инее» лишь появились машины по нарезке пленки и ее навивке, да и те сделали рабочие своими руками. Так что такой допотопный колбовыдувной автомат, на котором делается мелкая игрушка, увидишь только на «Инее». Музейный, можно сказать, экспонат[130] («Стеклодувы», «Вечерняя Москва», 1997).

Тем не менее в 1994 году на «Инее» выпустили около 100 новых изделий. В том

Не отставала и фабрика «Елочка»: в 1997 году там производили 260 видов стеклянных игрушек. В моду как раз вошли матовые украшения, и художники «Елочки» разработали несколько вариантов таких игрушек. Но в основном на фабрике делали любимые всеми с детства блестящие украшения – яркие фигурки, разноцветные шарики и шишки.

Несмотря на моду (в ассортименте нашей фабрики имеются модные елочные игрушки), от действительности не уйдешь: российский покупатель отдает предпочтение традиционному разноцветью. За границей жалуют нерасписные шары, а у нас предпочитают покупать такие, на которых есть роспись – сказочные сюжеты, новогодние орнаменты, звездочки, снежинки (Е. Альянова. «Новый год длиной в двенадцать месяцев», «Вечерняя Москва», 1997)[132].

Двухтысячные

В самом начале двухтысячных стеклодувы и художники пользовались в основном уже существующими формами и образцами, потому что новые идеи требовали денежных вложений. Так, в 2002 году «Иней» выпустил только одну новинку – кикимору.

Наши художники полны интересных идей, но, к сожалению, для их реализации требуются слишком большие вложения. Завод, напротив, простаивает, но за то, чтобы изготовить для нас форму, руководство запросило несколько тысяч долларов.

Несмотря на сложности, на заводах по-прежнему устраивали производственные конкурсы, чтобы выбрать самые интересные образцы. Так, в двухтысячном году в конкурсе на «Инее» победили светящаяся в темноте змея – символ наступающего года и зимняя композиция «Городок»: «заснеженное селение, дымки из печных труб, колоколенка вдали»[133].

В двухтысячных годах в моду снова входят елки, украшенные игрушками одного цвета, и минималистичные елки, на которые вешали несколько крупных шаров. Популярны банты и цветы на прищепках и проволоке. На прилавки возвращаются деды-морозы, хотя многие все еще больше напоминают санта-клаусов – они одеты в короткие шубы и поют европейские рождественские песни.

У покупателя уйдет много времени на выбор всевозможных Дедов Морозов, снеговиков и ангелов. Китайские Деды Морозы трясут мешками с подарками и поют «Джингл белз», некоторые делают то же самое в оленьей упряжке. В продаже есть Деды Морозы пластиковые, матерчатые и керамические, а выражение бородатого лица «хозяина новогоднего вечера» варьируется от добрейшего до сатанинского[134] (Игорь Фрумкин. «Нейлоновая хвоя. Как купить синтетическую елку и не наколоться», «Известия» от 20.12.2001).

Несмотря на то что формально никаких правил больше не было, все чаще появлялись рекомендации, как украсить елку «правильно» с точки зрения моды и дизайна. Если в СССР елка должна была воспитывать детей, то теперь убранство елки призвано демонстрировать хороший вкус взрослых. В 2008 году советовали вешать на елку игрушки только двух-трех цветов. Особенно модным считалось украшать елку игрушками золотого и серебряного цвета, а также заменять игрушки женской бижутерией тех же цветов[135]. В 2011 году дождик считается безвкусицей, в качестве альтернативы предлагаются бусы и искусственный снег.

Экспозиция новогодних шаров на IV международной торговой ярмарке ChristmasWorld Rossija.

Какими украшениями нарядить елочку? Выберите тематику и стиль для своей елки. Если следите за модой, то в наступающем году Черного Водяного Дракона в тренде будут цвета: черный, яркий красный, зеленый и особенно золотой (О. Никитская. «Как правильно нарядить новогоднюю елку», «Вечерняя Москва», 2011, № 235, с. 5).

Линию партии сменили астрология и дизайн, и они задавали не менее суровые правила поведения.

В двухтысячных годах производство елочных игрушек снова начало развиваться. В 2000 году московское правительство освободило столичные предприятия, выпускающие елочные игрушки, от уплаты налога с прибыли, поскольку «производство стеклянных шаров и мишуры <было> отнесено к общественно полезным видам деятельности»[136].

«Европейская» однотонная елка потихоньку отошла на второй план, и вернулась хвойная красавица с разноцветными игрушками, которые предлагали «Елочка», «Иней», «Ариэль» и другие производители. На прилавках лежали и фигурки зверей, и сказочные персонажи. В двухтысячных особенно популярными стали герои сказки «Щелкунчик» – Мари, Мышиный король и сам Щелкунчик. На втором месте – персонажи «Алисы в Стране чудес»: Алиса, Шляпник, Королева[137].

В 2012 году компания «Иней» ежемесячно выпускала 800 шариков, а еще фигурки, шишки и сосульки. Для изготовления игрушек использовали и старые, и новые формы. По-прежнему были популярны фигурки животных и людей. Роспись на игрушках стала сложнее: на украшениях рисовали миниатюрные пейзажи, для декорирования применяли акриловые краски и декоративные посыпки.

Постепенно фабрики начали увеличивать производство игрушек, в том числе по старым формам. Советские же игрушки становились коллекционной ценностью.

«Сейчас в России активно развивается сегмент формовой елочной игрушки, которая более интересна, чем традиционный елочный шар… Стекло – очень капризный материал, но сейчас появились все технологии для того, чтобы производить формовую игрушку. Как развивающаяся фабрика, мы выпустим в этом году порядка 10 новых форм игрушек. Например, у нас есть фигурка “мальчик на санках”, довольно интересная сюжетная форма, есть “женщина с хлебом”, у которой как бы развевается на ветру подол ее платья, образуя свободные складки. Есть у нас фигуры Деда Мороза и Снегурочки в новом формате. Мы держим производство на прежнем уровне и развиваем наш ассортимент», – так рассказывала корреспонденту «Московской газеты» арт-директор предприятия «Ленигрушка» (Ленинградская область) Валерия Рождественская[138].

В этой же статье сообщается, что дизайнеры украшений под брендом «Коломеев» обратились к советским традициям: «В этом году мы сделали игрушку в виде Кремлевской пятиконечной звезды – как на Красной площади. Эта новинка уже произвела фурор. Также мы делаем игрушки по российским и советским мультфильмам: “Маша и медведь”, “Три кота”, “Простоквашино”, “Ну, погоди!”. Сейчас на рынке преобладают, скорее, отечественные игрушки».

Мастерицы завода «Елочка» (город Высоковск) вручную расписывают стеклянные шары. 2007 г.

Фабрика «Бирюсинка» выпускает изящные колокольчики из прозрачного стекла, фигурки сказочных персонажей, в том числе из произведений зарубежных авторов – Ганса Христиана Андерсена, Астрид Линдгрен, Рудольфа Эриха Распе.

На фабрике «Елочка» продолжают выдувать игрушки по старым формам из детства, игрушки с серпом и молотом, бусы, в каталог вернулись монтажные игрушки.

По-прежнему в моде самодельные украшения: вязаные, из ткани, в технике декупаж, из полимерной глины. Производители наборов для вышивки каждый год выпускают новые схемы елочных игрушек, в том числе с вышивкой по дереву, коже, фетру, на пластиковой основе.

Возвращаются и приметы, связанные с игрушками. Так, «Вечерняя Москва» советует делать украшения «только в хорошем настроении», чтобы не принести с собой в новый год ничего плохого[139]

Возвращаются и подъелочные фигуры «старого образца» – не куклы, а именно цельнолитые деды-морозы, непохожие на Санта-Клауса, и снегурочки. Попадаются даже снеговики, как на старых открытках 1950-1960-х годов.

В журналах публикуют инструкции, как украсить елку «в советском стиле»:

Ни одна елка, особенно уже в послевоенные времена, в СССР не обходилась без дождика. Но тогда дождик был не такой: для аутентичности выбирайте более тонкие и менее пушистые модели. Буйства цветов в то время тоже не наблюдалось, так что для создания атмосферы советского Нового года лучше всего подойдет сдержанный серебристый дождик.

Несмотря на изменчивую моду, елка остается главным украшением праздника, а красный цвет по-прежнему один из основных, хотя он больше не символизирует победу коммунизма.

…Хотя мода на аранжировки каждый год меняется, классическая новогодняя цветовая гамма красного с зеленым остается неизменной, а в качестве дополнения вносятся белые и золотисто-желтые тона[140] (Нонна Суханова. «Новогоднее настроение», «Сад своими руками» от 15.12.2002).

Если описывать новогодние украшения в наши дни, ключевым словом будет «разнообразие»: на одной елке могут встретиться игрушки из стекла, фарфора, полистоуна,

Второе рождение переживают игрушки из ваты. Старинное ремесло живет в основном в частных мастерских, но не только. Мануфактура «Московская игрушка» изготавливает ватные елочные украшения, в том числе – довоенным способом. Для этого кусочек ваты разрывают на тонкие ленточки, затем наматывают их на каркас нужной формы, постепенно наращивая объем. Чтобы вата не рвалась, игрушку обматывают нитками. Когда украшение готово, его покрывают клеем и украшают блестками.

Одна из елочных новинок двухтысячных – фигурки балерин. В СССР их было очень мало, и они не выглядели такими изящными, как современные. В целом стало больше игрушек, изображающих взрослых людей: танцоров, фей, мужчин и женщин в национальных костюмах.

Нельзя утверждать, что елочные игрушки больше не отражают окружающую действительность: на зеленых ветках встречаются и гамбургеры, и айфоны, и персонажи современных кинофильмов и мультфильмов.

Но в большей степени елочные игрушки теперь отражают личную историю семьи. Каждое украшение хранит память о том, когда оно попало в дом, чьи руки первыми повесили его на елку, какие радости и печали принес с собой тот год. И каждый раз, когда мы открываем коробку с игрушками и наряжаем елку, воспоминания возвращаются к нам, и прошлое продолжает жить в таинственном мерцании стеклянного шарика.

Приложение. Художники, которые создавали игрушки

Сохранилось не так уж много сведений о художниках, которые создавали елочные игрушки. Получается, что мы знаем больше про Деда Мороза, чем про реальных людей, даривших нам новогоднее волшебство. Тем не менее некоторые имена дошли до нас, поэтому давайте вспомним их на последних страницах этой книги.

Валентина Ивановна Ермакова

Валентина Ивановна родилась в Тверской области, окончила Загорский индустриальный техникум, работала в Загорском НИИ игрушек, а затем в 1963 году перешла на клинскую фабрику «Елочка». Валентина Ивановна получила 11 удостоверений за рационализаторские предложения, бронзовую медаль ВДНХ за новые виды игрушек, грамоты и благодарственные письма. Она придумала приемы и техники, которыми авторы пользуются до сих пор. Первой игрушкой, которую разработала Валентина Ивановна, был «Мурзилка» – тот самый, из детского журнала. Потом были стеклянные «Матрешки», «Птичка», «Елочка», «Пушкинский фонарик». Первые игрушки из полистирола «Птичка», «Часы» и «Груша» в 1988–1989 годах также делали под руководством Валентины Ивановны.

Не хватало стекла, клинское стекло тугоплавкое, мы тогда закупали стекло в Молдавии, поэтому очень интересной альтернативой стали игрушки из полистирола.

Валентина Ивановна Ермакова стала одним из авторов техники «глинка», официальное название – «Стеклянно-елочное украшение алюминированное с художественными просветами, покрытое цветным лаком». Чтобы изготовить такую игрушку, стеклянную заготовку погружали в жидкую глину, высушивали, наносили рисунок, убирали лишнюю глину. Если удалить глину с фона, то прозрачным будет рисунок, если с рисунка – прозрачным останется фон. Очищенный фрагмент покрывали амальгамой и раскрашивали цветным лаком.

Валентина Ивановна придумала и игрушки с просветом – украшения с 3D-эффектом. Брали стандартный шарик, слегка приплюснутый с одной стороны, наносили изображение. Одну половину игрушки покрывали краской, а другую оставляли прозрачной, и казалось, будто рисунок сделан внутри шарика. «Когда мы повезли такие игрушки на комиссию, специалисты вначале не поняли, как мы добились этого эффекта. Даже пытались засунуть в шарик кисточку и проверить», – вспоминала администратор фабрики «Елочка» Светлана Фролова.

Вера Владимировна Виноградова

Благодаря Вере Виноградовой, художнице московской артели «Все для ребенка», появились ватные игрушки «Дед Мороз» и «Мальчик на санках». Дед-мороз был очень нарядной фигурой: с пышной бородой, румяными щеками и в длинной шубе, обсыпанной блестками. И дед-мороз, и мальчик стали образцами для массового производства игрушек.

«Ребятам нужны красивые куклы, куклы с выразительными “человеческими” лицами», – сказала Вера Владимировна в интервью журналу «Игрушка»[141].

Ксения Александрова Воинова

Ксения Александровна работала в экспериментальном цехе ленинградской артели «Культигрушка» модельером-скульптором. Коллекционеры очень ценят игрушки авторства Ксении Александровны Воиновой: фигурки из наборов морских рыб и «Чиполлино» – одни из самых дорогих. Вместе с Воиновой над «Чиполлино» в артели «Культигрушка» работали Н. А. Барышева, Т. И. и Е. В. Королевы. Ксения Александровна разрабатывала модели для изготовления стеклянных бус, шаров и других игрушек.

Юрий Васильевич Кулыгин

Юрий Васильевич Кулыгин тридцать лет был главным художником Клинской фабрики елочных украшений. Он окончил Холуйскую художественную профтехшколу, затем работал в Холуйской артели миниатюрной живописи, выучился на художника народных художественных промыслов в Московском технологическом институте. Во многом благодаря ему сложился художественный стиль клинских игрушек: цветочные мотивы, герои сказок, геометрические декоративные узоры. Юрий Васильевич первым на производстве начал применять кистевую роспись.

Маргарита Рейнгольдовна Димзе

Маргарита Димзе создавала не только елочные игрушки: обаятельный пластмассовый Буратино с мягконабивным туловищем был очень популярной игрушкой. Ее «перу» принадлежат картонажные украшения «Павлин», «Белка», подъелочные фигуры «Снегурочка» и «Дед Мороз» из пресс-опилок, стеклянные пингвин, ежик, баклажаны, мишка с гармошкой на прищепке и другие игрушки, которые любят до сих пор.

Николай Александрович Гейбах

С именем Николая Александровича Гейбаха связано производство стеклянных елочных игрушек на Урале, в Коркино. Там в 1943 году открыли цех по производству оконного стекла, который позже стал полноценным стекольным заводом. А в 1957 году на заводе начали производить елочные украшения.

Николай Александрович родился в Петрограде в 1915 году. Его отец был стеклодувом – именно он обучил сына основам мастерства. Потом Николай Александрович учился в лаборатории Ленинградского института высоких давлений, выдумал посуду и новогодние игрушки. В 1942 году он попал в город Коркино Челябинской области – туда отправляли русских немцев. Сначала Николай Александрович работал в шахте, затем его перевели на стекольный завод. Мастер выдувал игрушки сам и обучал коллег.

На Коркинском стекольном заводе работали художники Александр Колмогоров и Анна Лоскутова. Главный технолог предприятия Светлана Денисова ездила в Германию и в качестве образцов возила туда коркинские елочные игрушки их работы: стеклянные ложки, расписанные под хохлому, самовары. Все игрушки высоко оценили немецкие производители. К сожалению, в 1955 году цех украшений закрыли, две попытки запустить его снова ни к чему не привели.

Лидия Яковлевна Школьникова

Лидия Яковлевна с детства любила елку и новогодние игрушки и всю жизнь делилась этой любовью с другими. В 1935 году она устроила елку для своих племянников, тогда-то и появились на свет ее первые игрушки – ватные грибочек и морковка. Лидия Яковлевна раскрасила их акварелью, которую закрепила с помощью отвара льняного семени. За три недели она успела сделать мышку, которая несла крупу на тарелке из фольги, зайчика с капустой из креповой бумаги, лыжника, матрешку. А еще наклеила картинки на пряники и собрала гирлянду из лампочек. Конечно, дети были в восторге, а взрослые посоветовали Лилии Яковлевне обратить внимание на свой талант. Она отнесла свои игрушки в художественный совет при Наркомпросе; все образцы понравились комиссии, а некоторые рекомендовали для массового производства. Лидия Яковлевна обратилась не только в Наркомпрос – она предложила «Главкондитеру» реалистично сделанные сладости в качестве муляжей. Среди них были плюшка, трубочка с кремом, творожная ватрушка, эклер, песочное пирожное, колечко с глазурью. Сначала директор «Главкондитера» скептически отнесся к предложению Школьниковой, но потом увидел, что ее изделия не отличить от настоящих, и предложил Лидии Яковлевне работу. Правда, Лидии Яковлевне она не подошла – надо было «штамповать» одинаковые игрушки сотнями.

В 1943 году, когда Школьникова работала экономистом в Министерстве текстильной промышленности, ей поручили нарисовать новогоднюю стенгазету. Лидия Яковлевна закрепила на листе бумаги настоящую еловую ветку и повесила на нее крошечные ватные, бумажные, целлулоидные игрушки. Все украшения – золотых рыбок, шарики, свечи, зверюшек – она опять придумала и сделала сама. После успеха стенгазеты у нее появилась мечта сделать нарядную маленькую елочку, доступную каждой семье. Лидия Яковлевна долго искала подходящий материал, и только через девять лет она принесла в Институт художественной промышленности модель елки-малютки из прорезиненной камуфляжной ткани – из нее шили плащ-палатки. К сожалению, образец сразу не запустили в производство – это было дорого

Валентина Семеновна Соболева

Валентина Семеновна пришла на завод «Иней» еще в 1947 году, в 1999-м она все еще там работала. В молодости она расписывала фигурки – это тонкая, кропотливая работа.

Я сюда детей приводила и внуков. Им очень нравилось смотреть, как рождается праздник. Мы здесь в каждую игрушку душу вкладываем! Ушла было на пенсию, но соскучилась и вернулась.

Ю. Макеев, Э. Рубин

Художники Макеев и Рубин работали на заводе елочных украшений. В 1974 году они победили в общественном производственном конкурсе на «лучшие новинки для елок». Они представили на конкурс гирлянды «Хоровод» и «Звездопад», шары «Сияние», «Галактика», подвески «Прожектор» и «Магнолия».

Леонид Константинович Челноков

Леонид Константинович не расписывал елочные игрушки, но тем не менее его имя тесно связано с Новым годом – он придумывал и рисовал эскизы для оформления новогодних подарков, которые выдавали на елках, например в Кремле. Леонид Константинович нарисовал и картинки для оберток конфет «Ну-ка, отними!», «Снежок», «Салют», шоколадок «Конек-горбунок», «Буратино», «Сказка».

Над книгой работали

Руководитель редакционной группыНадежда Молитвина

Шеф-редакторДарья Калачева

Ответственный редакторОльга Нестерова

Литературный редакторНина Родина

Арт-директорМарина Королева

Иллюстрации на обложкуЮлия Тар

Бильд-редакторОльга Бебутова

КорректорыНадежда Болотина, Мария Топеха

ООО «МИФ»

mann-ivanov-ferber.ru

Notes

Кляус В. Л. Сюжеты и сюжетные ситуации // Кляус В. Л. Указатель сюжетов и сюжетные ситуации заговорных текстов восточных и южных славян / РАН. Ин-т мировой лит. им. А. М. Горького. М.: Наследие, 1997. URL: https://feb-web.ru/feb/zagovory/indexes/kly/kly-022-.htm (дата обращения 11.06.2025).

Славянские древности: Этнолингвистический словарь: в 5 т. / под общ. ред. Н. И. Толстого; Ин-т славяноведения РАН. М.: Междунар. отношения, 2004. Т. 3: К (Круг) – П (Перепёлка). С. 253–254.

Даль В. И. Пословицы русского народа: Сб. пословиц, поговорок, речений, присловий, чистоговорок прибауток, загадок, поверий и проч. / [Соч.] В. Даля. М.: Имп. О-во истории и древностей рос. при Моск. ун-те, 1862. [4], XL, 1096, 6 с.: 25. (Библиотека русских и иностранных писателей).

Коринфский А. А. Иван Постный // Народная Русь: Круглый год сказаний, поверий, обычаев и пословиц русского народа. М.: Издание книгопродавца М. В. Клюкина, 1901. 723 с.

Соллогуб В. А. Тарантас: Путевыя впечатления / Сочинение графа В. А. Соллогуба. СПб.: Издание книгопродавца Андрея Иванова, 1845. 286 с.

Максимов С. В. Куль хлеба и его похождения, рассказанные С. Максимовым. СПб.: Т-во «Просвещение», 1907. 348 с.

Загоскин М. Н. Москва и москвичи. М.: Московский рабочий, 1988. 641 с.

Анучин Д. Н. Из поездки к истокам Днепра, Западной Двины и Волги. М.: Типо-литография Товарищества И. Н. Кушнерев и Ко, 1891. 50 с.

Салтыков-Щедрин М. Е. Невинные рассказы: для детского возраста. М.: Инфра-М, 2014. 15 с.

Памятная книга купца 2-й и 3-й гильдий, городского головы г. Чухломы Ивана Васильевича Июдина от начала его жизни в 1799 и до кончины в 1880 году: (Хроника жизни): С прил. материалов по истории потомств. линий и ветви рода Тагановых / [Таганов Д. Н., ред.]. М.: 2002. 144 с.

Ювачёв И. П. Дни и годы моей жизни. М.: Изд-во Ивана Лимбаха, 2017. 254 с.

Рождественский базар И. Глазунова: каталог. М.: Типография «Крестного календаря», 1914. 32 с.

Мироносицкий П. П. Дневник учителя церковно-приходской школы. СПб.: Синодальная типография, 1896. 92 с.

Сорокин А. Новость! Набор для елки с сюрпризами. М.: Тип. Т-ва И. Н. Кушнерева, 1913. 32 с.: ил.: 30 см. С. 2.

Прейс-курант елочных украшений собственного производства / Московская картонажная фабрика А. Гленк. М.: Тип. – лит. А. В. Васильева, 1901. 16 с.

Жаворонок. 1913. № 12.

Желиховская В. П. Как я была маленькой // http://az.lib.ru/z/zhelihowskaja_w_p/text_1898_kak_ya_byla_malenkoy.shtml (дата обращения 21.06.2025).

Вагнер Н. П. Сказки Кота-Мурлыки //http://az.lib.ru/w/wagner_n_p/text_0020.shtml (дата обращения 21.06.2025).

Толстой А. Н. Детство Никиты //http://az.lib.ru/t/tolstoj_a_n/text_0040.shtml (дата обращения 21.06.2025).

Сухотина-Толстая Т. Л. Воспоминания. М.: Худ. литература, 1960. URL: http://az.lib.ru/s/suhotinatolstaja_t_l/text_0020.shtml (дата обращения 21.06.2025).

Гершензон-Чегодаева Н. М. Первые шаги жизненного пути (воспоминания дочери Михаила Гершензона). М.: Захаров, 2000. 286 с.

Перевод И. С. Татариновой.

Светлячок. 1904. № 1.

Мушкина Е. Елка из кондитерской // Родина. 2007. № 1. С. 97–101.

Писахов С. Г. Сказки, очерки, письма. Архангельск: Северо-Западное книжное изд-во, 1985. 367 с.

Салтыков-Щедрин М. Е. Губернские очерки. М.: Правда, 1988. URL: Lib.ru/Классика: http://az.lib.ru/s/saltykow_m_e/text_0005.shtml?ysclid=mbf79w4tdp554978630 (дата обращения 21.06.2025).

Кишиневские епархиальные ведомости. 1908. № 51/52.

Доброхотов А. Рождественские игрушки и их мастера // Светлячок. 1913. № 24. URL: https://rusneb.ru/catalog/000207_000017_RU_RGDB_BIBL_0000684051/ (дата обращения: 02.06.2025).

Деркачев И. П. Елка: сборник в прозе и стихах. М.: А. Д. Ступин, 1897. 32 с.

Allegro. Елка и осина // Тропинка. 1906. № 1. URL: https://viewer.rusneb.ru/ru/000199_000009_013512540?page=9&rotate=0&theme=white (дата обращения: 30.05.2025).

Бунаков П. Елка // Для наших детей. 1914. № 12. URL: https://view.nebdeti.ru/web/viewer.html?item_id=aafe23ea-f7cb-4d5f-8349-87b677d1ef61#page=1&spread=2&zoom=page-fit (дата обращения: 02.06.2025).

Чарская Л. Два сочельника. 1912. URL: http://charskaya.lit-info.ru/charskaya/proza/rasskazy-dlya-detej/dva-sochelnika-rozhdestvenskij-rasskaz.htm (дата обращения: 29.05.2025).

Цветаева А. И. Воспоминания. М.: Советский писатель, 1971. 528 с.

Гарин-Михайловский Н. Г. Детство

Денисов Л. Живая елка // Тропинка. 1906. № 1. URL: https://rusneb.ru/catalog/000199_000009_013512540/ (дата обращения: 31.05.2025).

Дневник русской женщины. 1929–1945 гг. М.: Культурно-просветительский центр «Преображение», 2011. Т. 1. 368 с.

Плещеев А. Елка в школе. 1887 // Культура. РФ. URL: https://www.culture.ru/poems/7720/yolka-v-shkole?ysclid=mbasmgujeh983483766 (дата обращения 21.06.2025).

Ильин А. Школьный праздник «Елка» в женской церковной школе грамоты села Новаго Суздальского уезда // Владимирские епархиальные ведомости. 1904. № 3. URL: https://yandex.ru/archive/catalog/f15bf0f9-9c55-4d2b-ac6f-23b2e7f31571/63?center=292+789 (дата обращения: 02.06.2025).

Соколова Э. В. Дом-музей Ф. И. Шаляпина // Россия и современный мир. 2009. № 2. С. 63.

Дружинин А. В. Заметки петербургского туриста. СПб.: Типография Императорской Академии наук, 1856. URL: http://az.lib.ru/d/druzhinin_a_w/text_1856_zametki_pet_turista_oldorfo.shtml (дата обращения 21.06.2025).

Аллендорф А. А. Дневник 1900–1918. URL: https://nnstories.ru/anna-allendorf (дата обращения 21.06.2025).

Гарин-Михайловский Н. Г. Сочельник в русской деревне. Собрание сочинений в пяти томах. М.: ГИХЛ, 1967. Т. 3. Очерки и рассказы (1888–1895). 625 с.

Посторонний. Елка и литературный вечер // Смоленские епархиальные ведомости. 1913. № 2. URL: https://yandex.ru/archive/catalog/d61bdfe7-4229-4f18-8103-9a04f207b564/75?center=379+423 (дата обращения: 02.06.2025).

N. N. Елки // Полоцкие епархиальные ведомости. 1903. № 4. URL: https://yandex.ru/archive/catalog/814d1e61-8123-4ce6-b4cf-54a273ffead8/18?center=409+374 (дата обращения: 02.06.2025).

Елки // Столичная молва. 1914. 05.01.1914. URL: https://web.archive.org/web/20170627030047/http://starosti.ru/archive.php?m=1&y=1914 (дата обращения 21.06.2025).

Баринова О. А. Праздник, остановивший войну. Рождество в годы Первой мировой // История. РФ. URL: https://histrf.ru/read/articles/prazdnik-ostanovivshiy-voynu-rozhdestvo-v-gody-pervoy-mirovoy (дата обращения: 24.05.2018).

Вавилов С. И. Дневники 1909–1916. М.: Наука, 2016. Книга 1. 655 с.

Германова М. Н. Дневник // Livejournal. URL: https://vlad17-gradov.livejournal.com/158634.html?ysclid=mbezbji5ns142286574 (дата обращения 21.06.2025).

Климов А. Г. Воспоминания о В. В. Маяковском. М.: Советский писатель, 1961. 550 с.

Воробьева И. Воспоминания // Электронный корпус «Прожито». URL: https://corpus.prozhito.org/note/686311 (дата обращения 21.06.2025).

Есенина А. А. Родное и близкое. М.: Советская Россия, 1968. 106 с.

Прочность предрассудка // Безбожник у станка. 1928. № 12. URL: https://rusneb.ru/library/the-russian-state-library/news-180-the-return-of-the-christmas-tree-1935-2015/?ysclid=mbezhohy20757872170 (дата обращения: 02.06.2025).

URL: https://rutube.ru/video/6789a61808e79404595e1a0df6885131/ (дата обращения 21.06.2025).

Никулин Ю. В. Как я учился ходить. 1979 // Карта слов. URL: https://kartaslov.ru/%D0%BA%D0%BD%D0%B8%D0%B3%D0%B8/%D0%AE%D1%80%D0%B8%D0%B9_%D0%9D%D0%B8%D0%BA%D1%83%D0%BB%D0%B8%D0%BD_%D0%9A%D0%B0%D0%BA_%D1%8F_%D1%83%D1%87%D0%B8%D0%BB%D1%81%D1%8F_%D1%85%D0%BE%D0%B4%D0%B8%D1%82%D1%8C (дата обращения 21.06.2025).

Голицын С. М. Записки уцелевшего: роман в жанре семейной хроники. М.: Никея, 2016. 656 с.

Ефремова Е. Первая новогодняя елка в Свердловске. URL: https://uralcult.ru/pervaya-novogodnyaya-elka-v-sverdlovske-133796 (дата обращения 11.06.2025).

Маршак С. Я. Новый год // Семья и школа. 1959. № 12. С. 49.

Новогодняя елка. Калуга: Издание газеты «Коммуна» и Райкома ВЛКСМ, 1936. 69 с.

Новогрудский Г., Хват Л. Москва под Новый год // Правда. 1936. № 1. URL: https://yandex.ru/archive/catalog/0ba04ddf-6c67-45ab-906b-30cb14d31ffb/8?center=1135+382 (дата обращения: 02.06.2025).

Гайдар А. П. Чук и Гек // Азбука веры. URL: https://azbyka.ru/fiction/chuk-i-gek-arkadij-gajdar/ (дата обращения 21.06.2025).

Дьячкова О. Наборы в листах // Игрушка. 1937. № 10. С. 12–14.

Карпинская Н., Збарская Е., Юдович Е. и др. Елка: сб. мат-лов к новогодней елке для детей дошкольного возраста. М.: Тип. «Известий советов депутатов трудящихся СССР», 1938. 64 с.

Сальникова А. История елочной игрушки, или Как наряжали советскую елку. М.: Новое литературное обозрение, 2024. 530 с.

Пашина О. А. Календарно-песенный цикл у восточных славян. М.: ГИИ, 1998. С. 186.

Allegro. Как бесенок попал на елку // Тропинка. 1906. № 24. URL: https://rusneb.ru/catalog/000199_000009_013512776/ (дата обращения: 28.05.2025).

Трубин И. Елки в городе // Жаворонок. 1913. № 12. URL: https://rusneb.ru/catalog/000207_000017_RU_RGDB_BIBL_0000360682/?ysclid=mbqc0kpmdv718984537 (дата обращения: 30.05.2025).

Добрый морозко (Рождеств. сказка). СПб.: Тип. и лит. А. Траншеля, 1886. С. 13.

URL: https://viewer.rsl.ru/ru/rsl01003775049?page=6&rotate=0&theme=white (дата обращения 21.06.2025).

Трутнева Г. Дед Мороз // История. РФ. URL: https://histrf.ru/read/articles/ded-moroz-s-pulemetom-ili-kak-vstrechali-novyy-god-na-fronte-i-v-tylu (дата обращения 21.06.2025).

Чельцов А. Дед Мороз // Семья и школа. 1960. № 1. С. 32.

Смирновский С. Случай с Дедом Морозом // Искорка. 1964. № 12. С. 16.

Фофанов К. М. Стихотворения: в 5 ч. Часть третья: «Снегурка». СПб.: Издание А. С. Суворина, 1896. 96 с.

Душечкина Е. Русская елка: История, мифология, литература. М.: Новое литературное обозрение, 2023.

Краузе В. М. Снегурочка. Казань: Типография В. М. Ключникова, 1888. 10 с.

Гостеприимство по-московски // Вечерняя Москва. 1986. № 295. С. 1.

URL: https://viewer.rsl.ru/ru/rsl01003674522?page=39&rotate=0&theme=white (дата обращения 21.06.2025).

Гура А. В. Символика животных в славянской народной традиции. М.: Изд-во «Индрик», 1997. С. 163.

Гура А. В. Символика животных в славянской народной традиции. М.: Изд-во «Индрик», 1997. С. 166.

Славянские древности: Этнолингвистический словарь в 5-и томах / под общ. ред. Н. И. Толстого; Ин-т славяноведения РАН. М.: Международные отношения, 1995–2014. Т. 1: А-Г. С. 210.

Пашина О. А. Календарно-песенный цикл у восточных славян. М.: ГИИ, 1998. С. 186.

Кривошеин И. Накануне новогодней елки // Игрушка. 1937. № 10. С. 3–5.

Артюхова Н. У этого дедушки много внучат // Мурзилка. 1948. № 12. URL: https://view.nebdeti.ru/web/viewer.html?item_id=8e03ca93-e9e7-4c12-b01f-300271b3de77#page=1&spread=2&zoom=page-fit (дата обращения 02.06.2025).

Симонов К. М. Плюшевые волки // Культура РФ. URL: https://www.culture.ru/poems/32933/plyushevye-volki?ysclid=mbf2cv0vj0559180121 (дата обращения 21.06.2025).

Елка вышла на славу // Волжская коммуна. 1936.

Рейнсон А. Перспективы предстоящей елки // Игрушка. 1939. № 10. С. 24–25.

Завьялова Н. Самый главный витамин // Семья и школа. 1966. № 1. С. 9–11.

Разумихина Г. Радость – своими руками // Семья и школа. 1987. № 12. С. 4–5.

Фирсова Т. Из стекла, огня и воздуха. Как мастера-стеклодувы делают елочные игрушки // Аргументы и факты. Красноярск, 2018. URL: https://krsk.aif.ru/ny/iz_stekla_ognya_i_vozduha_kak_mastera-stekloduvy_delayut_yolochnye_igrushki?ysclid=mbf2r6uy8y898141833 (дата обращения: 02.06.2025).

Севрюгина О. Один день на фабрике «Ариель»: рассказываем секреты создания новогодних украшений // Нижегородская правда. 2010. URL: https://pravda-nn.ru/news/odin-den-na-fabrike-ariel-rasskazyvaem-sekrety-sozdaniya-novogodnih-ukrashenij/ (дата обращения: 31.05.2025).

Лапковский Л. М. Елочная игрушка. М.: Всесоюзное кооперативное объединенное изд-во, 1944. 76 с.

Тахо-Годи А. А. Жизнь и судьба: Воспоминания. М.: Молодая гвардия, 2009. 691 с.

Росинский Т. Что сделано за год // Игрушка. 1937. № 10. С. 14–16.

Спортивные игрушки // Советский спорт. 1937. № 168. URL: https://yandex.ru/archive/catalog/7cf7f245-700f-4028-ab87-b31daf937562/3?center=3322+3927 (дата обращения: 02.06.2025).

История елочных игрушек из Крюково и Жилино: Как работала местная стеклодувная фабрика и чем украшали елки в советское время // https://www.zelenograd.ru/story/istoriya-elochnyh-igrushek-iz-kryukova-i-jilino/?ysclid=mbf32q8dsn944507171 (дата обращения 21.06.2025).

Елочные украшения // Вечерняя Москва. 1940. № 245. URL: https://yandex.ru/archive/catalog/b1587b59-e795-4f09-aa52-ab25ecd57bd0/2?center=2149+2469 (дата обращения: 31.05.2025).

URL: https://www.google.com/url?q=https://viewer.rsl.ru/ru/rsl01005195622?page%3D5%26rotate%3D0%26theme%3Dwhite&sa=D&source=docs&ust=1748719926438033&usg=AOvVaw2uyPilnoVJ5EWom4ykCx6V (дата обращения 21.06.2025).

Предпраздничная торговля игрушками // Игрушка. 1938. № 11. С. 22–23.

100

URL: https://www.google.com/url?q=https://viewer.rsl.ru/ru/rsl01006007072?page%3D225%26rotate%3D0%26theme%3Dwhite&sa=D&source=docs&ust=1748720132025098&usg=AOvVaw0R37DF6NfIBiT833sceO3Y (дата обращения 21.06.2025).

101

Васильева М. Дневник: [Запись от 15 декабря 1945 года] // Электронный корпус «Прожито». URL: https://corpus.prozhito.org/note/625577 (дата обращения 21.06.2025).

102

Тэсс Т. Немеркнущий свет // Известия. 1966. № 1.

103

Для украшения новогодней елки // Вечерняя Москва. 1943. № 301. URL: https://yandex.ru/archive/catalog/889b7f07-1676-4564-a765-1b10c4b220ad/4?center=1378+763 (дата обращения: 31.05.2025).

104

Вечерняя Москва. 1945. № 306.

105

Чем жила новогодняя Москва в 1945 году. URL: https://nekrasovka.ru/articles/electro/ny1945 (дата обращения: 31.05.2025).

106

Огни новогодней елки // Вечерняя Москва. 1945. № 303. С. 2.

107

Панова В. Ф. Времена года // Litfond. URL: https://litfond.net/b/130580 (дата обращения 21.06.2025).

108

Встреча у елок. Дети – об игрушках // Вечерняя Москва. 1947. № 283. URL: https://yandex.ru/archive/search?text=%D0%92%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B5%D1%87%D0%B0+%D1%83+%D0%B5%D0%BB%D0%BE%D0%BA.+%D0%94%D0%B5%D1%82%D0%B8+%E2%80%94+%D0%BE%D0%B1+%D0%B8%D0%B3%D1%80%D1%83%D1%88%D0%BA%D0%B0%D1%85&index=mass_media&periodicalId=f3f0d8a1-5897-484d-b425-42cea08dcbc6 (дата обращения: 01.06.2025).

109

Скоро елка! // Вечерняя Москва. 1955. № 293. URL: https://yandex.ru/archive/catalog/a0d1b8b5-b024-4445-acdc-6ceb33f0a234/2?center=1890+997 (дата обращения: 02.06.2025).

110

Для елки-малютки // Вечерняя Москва. 1949. № 305. URL: https://yandex.ru/archive/catalog/f89fbb4b-6a2c-4bdc-8459-530e9de73610/1?center=2045+2135 (дата обращения: 02.06.2025).

111

Новогодняя елка на Северном полюсе // Вечерняя Москва. 1954. № 296.

112

Елка в «Детском мире» // Вечерняя Москва. 1957. № 274.

113

Фетисов А. Веселый праздник // Искорка. 1963. № 1. URL: https://view.nebdeti.ru/web/viewer.html?item_id=9f508d0d-7a5f-493a-b212-66f017a309d4#page=1&spread=2&zoom=page-fit (дата обращения: 31.05.2025).

114

Зал елочных украшений // Вечерняя Москва. 1958. № 282. URL: https://yandex.ru/archive/catalog/98e9a9cd-2d5d-4733-8ba0-7be875b919b0/3?center=1653+1957 (дата обращения: 02.06.2025).

115

Снегурочки на потоке // Вечерняя Москва. 1965. № 243. URL: https://yandex.ru/archive/catalog/90bf9842-90da-4587-ae57-a4bffcab25fc/2?center=232+2450 (дата обращения: 01.06.2025).

116

Снегурочки ждут гостей // Вечерняя Москва. 1966. № 284. URL: https://yandex.ru/archive/catalog/9f864fa4-3dbb-4a82-b602-5da0e4920ef8/2?center=1887+870 (дата обращения: 02.06.2025).

117

Для Кремлевской елки // Вечерняя Москва. № 297. URL: https://yandex.ru/archive/catalog/75035596-9d74-45ef-acca-ef034ca538b2/2?center=1902+1730 (дата обращения: 02.06.2025).

118

119

Новые образцы игрушек. Госместпромиздат, 1961. С. 61.

120

Барто А. Сегодня праздник. Стихи, рассказы, песни, пьесы. Елка в Москве: сборник. М.: Детгиз, 1958. С. 12.

121

«Метель» на прилавке // Вечерняя Москва. № 272. URL: https://yandex.ru/archive/catalog/9ded05e1-266d-445b-88a5-3b76e6b5e03f/1?center=362+1806 (дата обращения: 03.05.2025).

122

Бочинин А. Скоро елка! // Работница. 1978. № 12.

123

Справочное бюро Вечерней Москвы: [рубрика] // Вечерняя Москва. 1981. С. 2.

124

И снова конкурс. На этот раз новогодний // Вечерняя Москва. 1992. № 237. URL: https://yandex.ru/archive/catalog/a41e6fab-9709-471d-b4c0-03c22b1f97ee/7?center=2252+2573 (дата обращения 21.06.2025).

125

Справочное бюро «ВМ» // Вечерняя Москва. 1994. № 249. URL: https://yandex.ru/archive/catalog/83597ea9-5ee8-4ab0-a72f-793bb895fee6/5?center=2928+365 (дата обращения: 28.05.2025).

126

Рождественский стол // Работница. 1993. № 1. URL: https://nzdr.ru/data/media/biblio/j/rabot/1993/%D0%A0%D0%B0%D0%B1%D0%BE%D1%82%D0%BD%D0%B8%D1%86%D0%B0%20-%201993-01.pdf (дата обращения: 02.06.2025).

127

Приходько В. Рождество // Мурзилка. 1993. № 1. С. 3.

128

Никольская О. Предновогодний прилавок. Волшебство расписных шаров // Вечерняя Москва. 1997. № 263. URL: https://yandex.ru/archive/catalog/876d9265-ed58-41c1-8ae9-abce352bc72a/7?center=382+3357 (дата обращения: 31.05.2025).

129

Мельникова И. Душа в стекле // Вечерняя Москва. 1999. № 219. URL: https://yandex.ru/archive/catalog/08bcc953-f114-45bf-ab37-0c0bd75903a7/2?center=1680+3345 (дата обращения: 31.05.2025).

130

Стеклодувы // Вечерняя Москва. 1997. № 273. URL: https://yandex.ru/archive/catalog/46edab9d-d4e6-4c0a-96b8-d6cd96b95180/2?center=496+1434 (дата обращения: 31.05.2025).

131

Никольская О. Елка с царь-колоколом // Вечерняя Москва. 1994. № 229. URL: https://yandex.ru/archive/catalog/8c4afc25-ee7a-40cd-b81e-3c2c1359eac0/1?center=2819+905 (дата обращения: 30.05.2025).

132

Альянова Е. Новый год длиной в двенадцать месяцев // Вечерняя Москва. 1997. № 295. URL: https://yandex.ru/archive/catalog/330a7eff-aa17-4d6b-8da2-a87ff99acc23/8?center=1637+2788 (дата обращения: 01.05.2025).

133

Анохин Д. Как зайдешь за порог – всюду «Иней» // Вечерняя Москва. 2000. № 213. URL: https://yandex.ru/archive/catalog/3cb1810f-b552-41b0-b00c-066255309c7c/5?center=1381+512 (дата обращения: 31.05.2025).

134

Фрумкин И. Нейлоновая хвоя. Как купить синтетическую елку и не наколоться // Известия. 2001. № 235. URL: https://yandex.ru/archive/catalog/a3268af6-dd8e-4989-ad11-d1802906e012/7?center=1801+1817 (дата обращения: 02.06.2025).

135

Никитская О. Как правильно нарядить новогоднюю елку // Вечерняя Москва. 2011. № 235. URL: https://yandex.ru/archive/catalog/3029b7b5-add7-41fc-9859-b654fd7f4e3a/5?center=1615+452 (дата обращения: 31.05.2025).

136

Власти поощряют сбор мусора и меценатство // Вечерняя Москва. 2000. № 222. URL: https://yandex.ru/archive/catalog/0e713c8b-e617-440d-bb5a-b96e548765a1/4?center=219+1254 (дата обращения: 31.05.2025).

137

Илькина О. Русский шар – последний писк моды! Чем лучше всего наряжать елку в канун Нового года // Вечерняя Москва. 2005. № 240. URL: https://yandex.ru/archive/catalog/38ac195a-d762-47b4-8712-aa63eac28c89/8?center=1081+279 (дата обращения: 31.05.2025).

138

Производители рассказали о ценах на елочные игрушки и перспективах отрасли // Московская газета. 2023. URL: https://dzen.ru/a/ZTIoTTQ2KESlDUFR?ysclid=mbf5f0ufy7202024858 (дата обращения: 02.06.2025).

139

140

Суханова Н. В ожидании Санта-Клауса // Загородное обозрение. 2005. URL: https://zagorod.spb.ru/articles/1345-v_ozhidanii_santa-klausa?ysclid=mbf5kkov6l472976202 (дата обращения 21.06.2025).

141

Лоренц К. Мастер-художница Вера Виноградова // Игрушка. 1938. № 10. С. 7–8.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге