Рецензии на прочитанное

Отзыв на сборник рассказов Романа Рейна «Нам звонят пришельцы»

Опубликован на АТ 15.07.2019

Я довольно редко читаю тексты в инете, но жанр «Фантастика» привлёк моё внимание, кроме того сам сборник не очень велик и у меня нашлось время прочитать его за один подход.

Сборник сейчас состоит из шести небольших рассказов, объединённых юмористическим взглядом на происходящее и, отчасти, условной фантастикой. Почему условной – объясню позже.

Сначала о том, что мне понравилось безоговорочно: редкая по нашему времени любовь к героям. Не к кому-то отдельному, а вообще к людям, будь то пытающийся стереть память пьянчужка, несколько карикатурный американский вояка или неудачник-учёный. Это главный плюс сборника, на мой взгляд.

Второй плюс: хороший язык, что сейчас встречается тоже не очень часто. Да, современный, да, в некоторых моментах грубовато-разговорный, в нескольких местах при повторном прочтении замечаешь опечатки. Но и сам жанр, напоминающий бытовую зарисовку, требует именно такого стиля, такого подбора слов.

Именно эти два плюса и побудили меня всё-таки написать отзыв, что я делаю невероятно редко (а на АТ вообще впервые).

Есть у книги и не такие заметные, но приятные особенности: психологизм, как это ни избито звучит, тонко подмеченные особенности поведения людей в разных ситуациях. Несколько гротескно описанные, но сам жанр того требует. Так же приятно, что каждая история закончена, словно красивый пейзаж в окне, ценный сам по себе, словно картина в раме, но всё же простирающийся за эти рамки в большой и живой мир. Не меньшим достоинством для меня лично оказалось и отсутствие размазывания по стенке даже во вроде бы требующей этого ситуации (рассказ «Мёртвый Макар»). А уж момент с солью порадовал вдвойне, ведь сейчас мало кто помнит такой относительно гуманный способ самозащиты.

Но есть в этом сборнике и минусы. И самый большой из них – по большому счёту это не фантастика, увы. Да, декорации вроде бы именно фантастические: инопланетный рынок, работа на другой планете, контакт. Но по сути ничего фантастического в этих рассказах нет. В детстве я очень любила читать фельетоны. И все рассказы как раз и есть сборник очень хороших, добрых, качественно написанных фельетонов.

Апокалипсис – весёлый стёб над штампами современного постапа. Конец предугадывается с первых же предложений, описание злоключений выживальщика прочитывается по диагонали. И только на самом деле неожиданный ход с сиреной вызывает искреннее удивление и уважение.

Пиу. Работа на другой планете… Вот тут у меня ощущение двойственное. С одной стороны, он меня затронул, и очень сильно. С другой – совсем не так, как ожидал автор. Это не другая планета. Это обычный рабочий посёлок в Сибири со всеми его вагончиками, бытовками, модульными общагами и арочниками. Только комаров и мошки не хватает для полной картины. Знакомые мне с детства пейзажи. С другой… Слишком большая натяжка – влюбляющийся каждый день в новую инопланетянку рабочий. Это ситуация того же рабочего посёлка с приехавшими из Средней Азии вахтовиками, а не с инопланетянами. Да и вахтовики обычно ведут себя несколько иначе, по крайней мере не такие забитые. В общем, хочется повторить за Станиславским: «Не верю!» И единственный раз автор изменяет своей точности психологических портретов. Не знаю, какова причина, но уж больно неправдоподобно ведёт себя в конце героиня. До этого у неё хватило ума втолковать Пиу некоторые основы этикета, а тут вдруг она психует и делает ту же ошибку, что и предыдущая «дама сердца». Ну нереально это. Или истеричность с самого начала, или голова на плечах и спокойный разговор.

Рынок… И снова возвращение в детство. Стихийные рынки и барахолки, внезапно хлынувшие в город «гости с Юга», не знающие ни местных обычаев, ни языка, и особо не желающие это знать. Тряпичные палатки, скользящие под ногами картонки в примерочных, непривычная еда и напитки (автор, случаем, не айран или кумыс описывал?). И вроде бы инопланетные торговцы сразу снимают маски. Все узнаваемы, всем весело, и снова нет фантастики.

Прошу извинить, тут я делаю скачок к последнему рассказу, чтобы не нарушать логику разбора. Пойманный горе-учёным звонок от пришельцев и последующая фантасмагория несколько перекликаются с первым рассказом об апокалипсисе. Но там фантасмагория была в голове героя, здесь же в полной мере проявилась в реальности. Узнаваемо и гротескно всё: подруга жены, раздражающие и вечно сующие нос куда не следует соседи – сплетники или шизофреничные пенсионеры с манией преследования. Всё это напоминает одновременно фильмы-фантасмагории 90-х годов, например «Окно в Париж», и фельетоны из сборников 1960-х. И снова фантастики нет. Есть гротеск, подчас довольно злой (причём обоснованно злой). А фантастики нет.

И теперь два выбивающихся из общего строя рассказа. Первый, о «неразделённой любви» – это просто зарисовка, напомнившая мне упражнения для писателей. Я делала подобное, и примерно ту же тему брала. Забавно, но исключительно как упражнение, не более того.

Второй рассказ – «Мёртвый Макар» – единственное на самом деле фантастическое произведение во всём сборнике. Инопланетяне там – не маски на знакомых нам людях, скорее они сами срывают маски с людей. Но сюжет, к сожалению, оказался самым шаблонным во всём сборнике. Огород, старик, тарелка. Сразу вспоминается «Пришелец Ванюша», советские комедии конца 1970-х – 1980-х годов, анекдоты про американцев. И даже искренняя любовь автора к героям не может уравновесить шаблонности происходящего. Однажды встретился мне в старом сборнике рассказ, как люди будущего забрали из конца 1970-х старика-ветерана, чтобы он помог им сохранить начавшую угасать силу воли, твёрдость характеров и вообще лучшие черты человека. «Макар» напомнил мне тот рассказ, но, как это часто бывает, превратил его в фарс. Я чувствительна к историческим особенностям, «духу времени», и меня покоробил разнобой: старик-афганец (большинство афганцев сейчас ещё совсем не старики, хотя и люди в возрасте), скорее напоминающий сторожа с берданкой из советских рассказов; хороший, но всё же крючкотвор-русский; комичный глупый вояка-американец; пресловутый, хотя на самом деле позабавивший меня момент с солью – всё это кусочки разных миров. Паззлы не подходят друг к другу. И рассказ вызывает двойственное чувство: уважение к Макару смешивается с досадой на нестыковки, шаблонность происходящего.

Сборник, как я уже сказала в начале, меня по-хорошему зацепил. Своей любовью к людям, светлостью, хорошим языком. И в то же время разочаровал свой фельетонностью, несовпадением с тем, что обычно вкладывается в понятие «фантастика». Читать советую тем, кто не ждёт крутых героев, тонких душевных переживаний или фантастики. А вот для поднятия настроения и светлой улыбки – да.

Рецензия на роман Ивана Магазинникова «Пивной барон»

Опубликована 10.10.2019

Я не геймер. Я вообще не играю в компьютерные игры, единственное исключение — старый «Хоббит». С геймерами никогда не общалась. Причина, по которой я заинтересовалась «Пивным бароном» в том, что мне для работы над своей книгой потребовалось немного разобраться в механике компьютерных игр и игровых терминах. Так совпало, что именно в этот момент в одной из дискуссий на АТ я пересеклась с Иваном Магазинниковым, чьё вежливое общение и пояснение, что «Барона» он писал в том числе и для объяснения игрового алгоритма, и стали основной причиной чтения книги. Поэтому прошу воспринимать рецензию как взгляд человека «не в теме».

Фабула книги такова: два друга незаконно создают суперискин, и при штурме их лаборатории успевают запихнуть часть программы в игровую вселенную. У программы есть основная цель: захватить мир. И она, точнее, компьютерный персонаж, хозяин трактира Шердон, управляемый этой программой, выполняет поставленную задачу, решая постоянно встающие перед ним вопросы. Решает больше интеллектом, а не силой. Каждое его действие обосновывается алгоритмами игрового мира.

Первое, что стоит отметить — грамотность и минимальное число опечаток. В свете прошумевшей на АТ несколько дней назад дискуссии это уже характеризует Ивана как уважающего читателя автора. А вот литературных особенностей нет никаких. Это не минус и не плюс, это особенность книги, но об этом несколько позже.

Понравилось мне и то, что книга не жестокая. Отчасти это и было одним из критериев выбора, и я рада, что ожидания оправдались. Вообще книга написана на таком уровне, что я бы вполне дала её десятилетним детям (о маркировке «по правилам» умолчу, это отдельная тема).

Очень логичен сюжет, хотя он и идеально прямолинеен (последнее не минус, а полностью соответствует идее книги).

Теперь же об особенностях книги. Не о недостатках, а именно об особенностях.

Первое: «Барон» — не художественная литература. В этом случае это не минус, а данность. Раньше были детские познавательные книги, рассказывающие через персонажа (человека, куклу) как что устроено. Они были интересными, я вспоминаю их с удовольствием, а то и перечитываю. Но они не являются художественной литературой. Таков и «Пивной барон». И именно поэтому простой слог без особых стилистических изысков здесь совершенно уместен. Хотелось бы, всё же, более литературного языка, потому что иногда всё скатывается к совсем уж техническим и игровым терминам, становясь схемой.

Второе: в «Бароне» нет ярких характеров. Это опять же связано с особенностями книги: вместо характера здесь используются особенности персонажей. Отчасти они имеют индивидуальность, это в первую очередь игроки Рианна и Корвин, в меньшей степени остальные игроки, поведение которых довольно предсказуемо и, видимо, списано с реакций реальных геймеров на игровые моменты. Относительно индивидуальны и горшечник Жужень, и староста, и некоторые другие игровые персонажи (несколько не в тему: где ставить ударение в слове «непись», а то не-геймеры путаются). Шердон индивидуален, но не характером, которого у него нет по определению (от всё же только программа), а тем, как эта программа учится взаимодействию с людьми.

Третье. Вся книга построена на решении задач: как получить опыт, харизму, умения, заработать деньги для перехода на следующий уровень. К концу книги такой прямолинейный приём начинает надоедать, задачи повторяются, исход известен. Это напоминает обучение в компьютерном классе со множеством повторений одного алгоритма. Помню, я в своё время поставила такие данные, что бедный комп завис, выполняя заказанный мной миллион повторений. Вот такое же ощущение возникает к концу книги. И на самом деле забавная интрига со сменой старосты не спасает положение.

Отдельно хочу упомянуть задачи с экономикой. С одной стороны Шердон ловко выходит из ситуации с Гильдией Теней, на самом деле сохраняя чистые руки (моменты с убийством нескольких игровых персонажей не трогаю — они по умолчанию бессмертны и вскоре воскреснут). Смущает то, что Шердон фактически расплачивается с игроками занятыми у них вот только что деньгами. Автор подчёркивает, что это особенности компьютерной программы, но всё же несколько меня это «царапает», и именно потому, что Иван старается показывать достойные примеры поведения и не забывает о морали (не морализаторстве — это разные понятия).

Есть и ещё одна особенность книги — вторичность и в стилистике, и в мире, и даже в некоторых ситуациях. Я не читала об играх ничего, кроме рассказов Ленского о бета-тестерах. И весь «Барон» перекликается с «Тестерами», с рассказами, посвящёнными «Времени Химер». Иногда эти параллели уж совсем откровенны: мобка, жена старосты, выхаживает грифона почти так же, как в «Тестерах» выхаживает Красного Дракона Ксенобайт. При этом «Барон» значительно уступает «Тестерам» в литературности, живости, проработке характеров.

Ну и теперь общее впечатление. Книга неплохая и, что немаловажно, добрая. Считать её художественной я не могу, при этом в уже появившемся у нас, но пока не имеющем устоявшегося названия сегменте хорошего текстового контента «по интересам» она занимает достойное место развлекательно-обучающего произведения. Людям, не интересующимся играми, она вряд ли покажется интересной, пригодится тем, кто хочет первоначально познакомиться с основными закономерностями игровых программ, возможно (я всё же не геймер), имеет незаметные посторонним отсылки к известным в геймерской среде ситуациям и шуткам, и именно для геймеров может быть интересна. Но последний вывод здесь, на АТ, и так подразумевается.

Самый большой плюс «Пивного барона» в том, что он такой, какой есть. Иван не поднимает псевдо-глобальных вопросов, якобы решающихся в виртуале, не связывает судьбы персонажей с какими-то трагедиями. Это постановка хорошего кукольного театра, где марионетки почти живые, но сохраняющаяся условность добавляет им обаяния. Вот в этом Иван смог соблюсти равновесие, за что ему спасибо.

Буду ли я читать продолжение? Нет. Буду ли перечитывать «Барона»? Возможно, да, — некоторые моменты меня повеселили, книга сама по себе добрая, а хорошее лёгкое чтение необходимо не меньше серьёзной литературы. Буду ли я читать другие книги автора? Не знаю, вряд ли. Но удачи ему пожелаю.

Отзыв на роман Марии Новик «Рождение одной Тени»

Опубликован 15.10.2019

С марафона «Читатель-автор». Поскольку взялась читать вашу книгу полностью, с отзывом несколько задержалась. Но всё же пишу, потому что обещала.

Пока что отзыв по ознакомительному фрагменту. Пролог у вас получился очень хорошим, напомнив мне сразу несколько легенд о сотворении мира. Во-первых, это семитские мифы об Элу и индийские о Пуруше. Именно это, и ещё то, что вы серьёзно работали над книгой (это видно сразу) и вызвало мой интерес.

Начало книги, как уже говорили, перенасыщенно терминами, и этого я касаться сейчас не буду. А вот то, что боги у вас очень живые, эгоистичные и непредсказуемые — это очень интересно. Вы знали или уловили их первоначальную сущность капризных стихий, играющих людскими жизнями и «вспыхивающих» от любой мелочи.

С бытом же и с человеческими отношениями возникают вопросы. Все герои словно подвешены в туманной дымке, и только некоторые предметы проступают из этого тумана. Нет чувства, что всё материально, осязаемо. Всё время кажется, что смотришь на происходящее через какую-то особую оптику, фокусирующуюся только на одном предмете и полностью стирающем очертания всех остальных. Получается не очень удачный сплав «вневременья» мифологического мира и вполне реальных действий отдельных людей, совсем не мифологических. Необычное сочетание, и не очень удачное, на мой взгляд. Но пока делать выводы не буду, потому что книга не прочитана, а первое впечатление — оно и есть первое. Но одно точно: книга явно не для ищущего лёгкого развлечения человека. Это уже хорошо.

Рецензия на роман Марии Новик «Рождение одной Тени»

Опубликована 26.10.2019

В рамках марафона «Читатель-автор»

Преодоление — это о книге Марии Новик. И, к огромному сожалению, преодоление ненужных препятствий на пути к истории, рассказанной в книге.

Фэнтези я читаю редко, и это скорее взгляд со стороны. И, прошу извинить, кому такое не нравится, взгляд отчасти историка и любителя этнографий, антропологий и тому подобных вещей. Впрочем, сама книга очень располагает именно к такому взгляду на неё.

Роман заинтересовал меня Прологом и нестандартностью начала: довольно редко в современной литературе боги капризны, непредсказуемы, привязаны к своим храмам — это очень архаичный взгляд на божества. В отличие от других читателей (после прочтения романа я посмотрела комментарии на странице), я не увидела в Прологе отсылок к «Сильмариллиону», скорее к древним семитским мифам об Элу и индийским о Пуруше. Это меня тем более заинтересовало. Ну и мой личный интерес проявился — начало напомнило мне труды средневековых арабских географов с описаниями Восточной Европы (вспомнилась первая курсовая). И с этими трудами я отчасти и сравниваю книгу, не по стилю, разумеется.

Понравилось мне в начале и то, что сейчас очень часто с первой страницы книги можно предсказать, чем она закончится, здесь же не просто интрига, но затрагивающие вопросы мироздания и морали вопросы.

Фабула: в мире существуют боги, созданные прародителем, который исчез, но обещал вернуться. Боги вполне понятные и архаичные — связаны со стихиями, не всезнающи, живут в своих храмах, ходят в гости к смертным (которых огромное количество то ли рас, то ли модификаций — каждый до совершеннолетия не знает, какой он станет расы после обряда помазания). В семье главного жреца одной из богинь рождается первенец, который и становится центром притяжения событий — ребёнок с «чистой душой и чёрным сердцем», единство противоположностей. Но он не герой в классическом смысле, он в романе игрушка судьбы, даже не богов. События происходят против воли его родителей, против воли богов, которые могут только оберегать мальчика-подростка-юношу, против его собственной воли. И вот эти особенности, эта «не-геройскость» героя меня привлекли. Да, есть некоторая нелогичность в поступках, но чаще всего она не выходит за пределы мифологии, эпоса — действия богов и стихий тоже нелогичны. А действия Морана вполне человечны и понятны. И если бы не серьёзные проблемы в рассказе истории, она могла бы встать в один ряд с моими любимыми книгами (это притом, что к фэнтези я отношусь очень прохладно). Но вопросов к рассказу много. Не к логике, не к сути, а к форме.

Серьёзные «мелочи» в описании

Во время чтения удивило, что при серьёзной работе над описанием мира Мария не перепроверила самые обычные вещи: как строят деревянные дома, содержат и забивают скот, как происходили битвы в древности и средние века. Эти моменты она старалась описывать ярко, но они, к огромному сожалению, совершенно нереалистичны и вызывают недоумение у тех, кто реально сталкивался с сельским хозяйством. А ведь достаточно было посмотреть несколько старых книг по домоводству (такие есть во многих семьях).

Язык

Самый болезненный вопрос — язык, которым написана книга. Проблем здесь несколько.

Первое. Приведу аналогию с упоминавшимися трудами географов. В серьёзных научных изданиях, и то стараются найти русский аналог оригинальным словам и понятиям, приводя в оригинале только самые важные — названия народов, местностей и некоторых предметов, чтобы читающий описание человек, причём профессионал, мог понимать, о чём идёт речь. Здесь всё наоборот — Мария играет в новые слова, заменяя понятные всем названия солнца, животных, родственных связей на необычные. Возможно, это сделано для передачи атмосферы, особенностей мира, но получается обратное. Мир переименованный становится не оригинальным, а рассыпавшейся головоломкой, и вместо погружения в него натыкаешься на постоянные необъяснимые препятствия. Ты не читаешь, а пытаешься вспомнить, что же всё это обозначает, и кажется, что тебя заставили учить язык, который тебе никогда нигде не потребуется.

Второе. Полностью исчезают эмоции, особенно в отношениях между родными. Невозможно почувствовать теплоту отношений, когда вместо «мать», «дочь», «сын», «отец» с их уменьшительными, уважительными или оскорбительными вариантами постоянно натыкаешься на «ану», «ная», «ньин», «оин». А когда для каждого случая вводится новый термин, новое слово, то вскоре уже не стараешься разобраться, кто кому кем приходится, люди теряют индивидуальность.

Третье и, возможно, самое главное. Я попробовала заменить новые слова на русские, привычные нам. И оказалось, что в книге полно стилистических ошибок (канцеляризмы, впрочем, заметны и так: «годовой цикл» вместо «год», «главное помещение» вместо «общая комната», когда речь идёт о доме). Всё это скрывалось, пока приходилось продираться через непривычные слова, а тут сразу бросилось в глаза.

Ещё утомительнее читать фразы, данные сначала на одном из языков мира, и тут же, в скобках, в переводе. Зачем это нужно Марии, я так и не поняла, потому что это опять-таки только усложняет чтение, и вполне достаточно было одного курсива, как она сделала с переводом на руский. Думаю, намного лучше было бы писать по-русски, а в конце сделать словарь, как сделал в своё время Толкин. Уверяю, те, кому книга интересна, заглянут и в такое приложение и поблагодарят автора за работу и уважение к их глазам.

Чем дольше я читала, тем заметнее становились и обычные опечатки (книга полностью выложена на сайт ещё в конце июля, и за это время её можно было вычитать несколько раз, но вычитан только ознакомительный фрагмент, вот ровно он и ни страницей больше), и неровности, а то и явные ошибки стиля, соединение несочетаемых по смыслу и стилю слов. Примеры:

«Иногда они постоянно выпадали, и приходилось многажды поправлять прическу» – так иногда, постоянно или многажды?

«Нет приятнее момента, чем возвращение в родовое гнездо. Многие годичные циклы...» — такие сочетания похожи на езду на велосипеде с квадратными колесами. Создаётся впечатление, будто скандинавские висы с их характерными обозначениями для каждого понятия или предмета перемешали с научным текстом и официальными бумагами.

Вот эти два момента особенно меня поразили своим несоответствием ситуации.

Богиня, крёстная мать главного героя, успокаивает его после обряда помазания (простите за некоторый уход в сторону, но помазание от слова «мазать», а описанный обряд — долгое нахождение в купели, и вот тут-то для него вполне подошло бы своё, особое слово), объясняет, насколько он важен для мира, уникален, что не нужно бояться пробудившейся силы: «Пойми, ньин, – сказала она добродушно, – твоя сила может не только разрушать, но и созидать». – «Добродушно» здесь не просто неуместно, оно уничтожает весь смысл, сводит его к дружеской болтовне, а не разговоре о судьбе человека и целого мира.

И дальше, мысленно рассуждая о судьбе героя, та же богиня, знающая, что в Моране слились невероятные силы, что он вынужден постоянно сражаться с собой, что у него сложнейшая судьба, думает: «Ведь впереди жизнь, полная невероятных приключений и магии». – Эта фраза рушит все, написанное раньше. Судьба мира, душа человека ставятся на одну полку с простыми приключениями. Жаль, но это душевная глухота автора, постоянно ломающая только что возникшее у читателя понимание и сочувствие.

Атмосфера

С ней тоже очень сложно, но это беда многих современных книг. Стремясь передать трагизм, Мария забывает о контрасте. В полной темноте не видно ничего, в очень мрачной книге, где даже описание семейного застолья даётся с сильными нотками тревоги — нет трагичности. И если в темноте будет один луч света, мира тоже не увидеть. Так получилось, что одновременно с чтением книги я наткнулась на лекцию для сценаристов, в которой привели пример: когда постоянно кровь-кишки-драма, зритель или читатель в кульминационном моменте начинает ржать — нервы не выдерживают, мозг переключается, серьёзное уже не воспринимается, а страшное кажется смешным. Мир не чёрный. Для того чтобы увидеть, нужен яркий свет, нужны яркие краски, и на их фоне темнота станет ещё более страшной или таинственной. У Марии мир тёмный. Семейный праздник — нотки тревоги. Застолье — о нём самом практически ничего, но на страницу подробное (и, как я уже говорила) неправильное описание о забое и разделке животных. Детский смех не пробивается сквозь разговоры о смерти. Студенческая вольница сводится только к упоминанию попоек и одной небольшой шутке в коридоре. При этом постоянные очень серьёзные травмы, смерть героев, пытки, наказания упоминаются на каждой странице (пороть ученика так, что мясо до костей пробивается — это норма, а то, что после такого люди неделями на самом деле отлёживались, Мария, видимо, не знает). Это не чернота, но серые сумерки перед приблизившейся грозой, вечное изматывающее напряжение и тревога. Она начинает утомлять уже к концу первой главы. Книга сжимается, отталкивает читателя: «Тебе тут не место, да и местным жителям несладко». И как в серых сумерках не видны тени, так и в книге нет Тени, он просто один из серых оттенков, не больше.

Я не хочу, чтобы у кого-то после прочтения этой рецензии сложилось мнение, что книга плоха. Как история, она хороша. Не всегда ровная, часто слишком сильный упор на мрачность — я уже говорила, это сейчас беда многих книг. Но у этой книги есть несомненное достоинство: это не поверхностная история с гладким, «симпатичным» текстом и шаблонными героями. Это серьёзная, цепляющая необычностью вещь. Только увидеть настоящую необычность за искусственными «нестандартностями» очень сложно. Над книгой нужно думать, чтение — это не только отдых, но и работа мыслей, чувств, эмоций. Но Мария слишком усложнила эту работу, усложнила формой, за которой уже перестаёшь видеть смысл. Я не знаю, прислушается ли она, но я бы посоветовала, сохранив всё содержание, вычитать текст, убрав нестыковки стиля, многие необычные слова (они вполне найдут место в приложениях), опечатки, и добавив книге немного цвета и света. Книга достойна того, чтобы стать единством противоположностей, а этого пока нет.

Читать ли книгу? Тем, кто ищет отдыха и развлечения на вечер — точно нет. Тем, кто хочет серьёзной и нестандартной истории — готовьтесь работать даже тогда, когда эта работа по сути не нужна. Сумеете - книга отблагодарит.

Марии же хочу пожелать немного меньше работать со словами, и больше — со Словом. Оно того стоит.

И последнее. Огромное спасибо от историка вот за эти слова:

Рецензия на повесть Кирилла Салимова «Арина и кино»

опубликована 2.11.2019

Я выбрала эту повесть, посмотрев профили автора. Кирилл Салимов только начинает писать, и как каждому новичку ему очень нужен отклик читателей, я знаю это по себе. Я не собираюсь ни громить книгу, ни хвалить её, я хочу дать объективный отзыв. Не знаю, насколько это получилось.

«Арина и кино» – первая работа автора, написанная, насколько могу понять, ещё в школе. И подходила я к ней с опаской, ожидая всего, что только можно и нельзя. И... поняла, что мои ожидания не оправдались, по крайней мере наполовину. Книга разная, очень неровная, в чем-то стандартная, в чем-то оригинальная. Она напомнила мне две прочитанные в детстве повести. Первая – найденная в бабушкином сундуке книга начала 1950-х, «Солнце над школой», слабая и назидательная, о которой теперь никто и не помнит. Вторая – известные многим «Сверхприключения сверхкосмонавта». Повесть Кирилла находится между ними, не по качеству, а по общему ощущению жизни.

Фабула повести проста: два старшеклассника решили снять короткометражку и ищут актеров, места для съёмок, встречают разных людей. Рассказ (отчасти автобиографический) ведётся от лица сценариста и по сути организатора съёмок, понимающего, что влюбился в девушку, играющую главную роль в фильме.

Но это не повесть о первой любви, как может показаться на первый взгляд. Это попытка найти свое место в мире, понять, почему поступаешь именно так, что на самом деле важно, а что не только не нужно, но и ведёт к смерти человечности в человеке. И этим, а также эпизодами об Арине повесть напоминает "Сверхкосмонавта". А вот все остальное... Я не зря вспомнила «Солнце над школой» – «Арина и кино» во многом стилистически уступают даже этой, давно забытой книге.

Первое, что бросается в глаза – очень неровное деление на главы, каждая из которых примерно равна по объему тетрадному листу. Создаётся впечатление, что повесть – немного переработанный дневник, вёдшийся вручную в общей тетради. Ещё больше это впечатление усиливают концовки глав, чаще всего написанные по принципу «свалился на подушку и уснул». Такое могло бы очень хорошо сыграть, если бы не многие стилистические и сюжетные ошибки, часто пустые диалоги, словно запись обычного трёпа «ни о чём» между главным героем и его другом, вечная беда писателей – канцеляризмы.

Сначала о диалогах. Они или, как я уже сказала, ни о чём (в основном это касается первых глав), или искусственно облагорожены, из-за чего полны стилистических ошибок. Вот примеры из самого начала: «Исходя из ее действий, создается впечатление, что она относится к Герою с явным пренебрежением» – это слова героини, Арины, девочки-девушки лет пятнадцати (автору нужно определиться с её возрастом, а то он скачет от 14 до 16 лет). И герой отвечает ей такой же искусственной фразой: «с точки зрения психологической подоплеки здесь можно заметить кое-что интересное». Таких диалогов очень много.

Есть в повести и характерные для старшеклассников ошибки (я и сама в сочинениях их делала, и у друзей видела, при работе с текстом от них избавляешься быстро, они не страшные): «Прозвенел звонок, и дверь кабинета волшебным образом распахнулась...» Почему «волшебным»? Это просто открылась дверь школьного класса. «Рядом со мной откуда ни возьмись появилась Арина». – Опять, как и в самом начале, с «по волшебству» открытой дверью, это «откуда ни возьмись» лишнее. В некоторых местах слишком повторяется «безголовый юношеский максимализм». Есть и тавтологии: «Ходят слухи, что здесь ещё и кушают... В большинстве своем ученики приходят сюда», и ошибки с падежами: «Мы с вами разговаривали на той недели», и согласования слов: «недоступном от детей месте» (вместо «недоступном для детей»). Это примеры из первых глав, но их очень много по всему тексту. Пустые предсказуемые диалоги и такие ошибки привели к тому, что вскоре я уже не вчитывалась в текст, а скользила по нему взглядом, стараясь уловить общую суть.

С сюжетом тоже есть много вопросов. При искреннем интересе к повести я вскоре поняла, что смысл ускользает, его заглушает «шум» тех самых пустых диалогов, ненужных, случайных событий (например, крик в подъезде, когда герой с другом смотрели фрагменты «Криминального чтива» – это крик ни о чём, он не связан ни с одним событием, хотя, подозреваю, как-то соотносится с Максом). Есть и много других похожих моментов, а то и сцен (хотя ясна параллель между покупкой шарфика в начале и сценарием в конце, вся история с шарфиком затянута, она никак не характеризует героев, а мнение мужчин о том, как тяжело ходить с девушкой по магазинам – ну, так себе удовольствие, это уже давно анекдот с длинной-длинной бородой).

Начиная читать 39 и последующие главы, теряешь нить повествования, кажется, что история превратилась в какой-то сюр. Отдельные моменты, сцены понятны, но они не складываются в общую картину. Разгромленный особняк и почему-то оказавшийся на чердаке Дима, автогонки, непонятно кому принадлежащее кафе. Смысл постепенно проясняется, но вся эта чехарда подходит мимо, она не затрагивает эмоции, а для разума слишком нелогична и не занимательна. Кажется, что читаешь описание чужого кошмара. Я так и не смогла понять, было ли это в реальности, или же наполовину привиделось герою. Особенно неприятно было читать слова Димы в больнице, когда он говорил о смерти бабушки. Понимаешь, что автор хочет сказать, но эмоций нет, слова эти неживые, им чего-то не хватает, и одна из самых сильных по идее сцен становится своей противоположностью.

Все это ошибки первой книги, те ошибки, которые при желании автор может исправить. Нужно много работать, нужно превратить сырой черновик в цельную повесть или (думаю, автору это ближе, учитывая его увлечение кинематографом) в сценарий.

Но при всех минусах повесть меня зацепила. Она на самом деле живая, она написана думающим человеком, и это очень ценно. Неровный язык, неровный рассказ притягивают, понимаешь, что это не ради развлечения, это мысли и чувства человека. И именно этим повесть напомнила мне «Сверхкосмонавта». Но если в старой книге герой должен был научиться не только работать, достигать поставленной цели, но и жить, дружить, любить, здесь наоборот, герой поставлен перед вопросом: чем он занимался до начала съёмок фильма, что для него значит работа, полная самоотдача, и что значит развлечение, постоянная гонка за впечатлениями, эмоциями, адреналином. Но главным остаётся одно: человечность, дружба, любовь ценнее всего в этом мире.

Книга неровная, зачастую слабая, но все же я рада, что прочитала её. И увидела одну интересную вещь: эта повесть на самом деле вне времени. Убери из неё сотовые телефоны и интернет, и все герои будут современниками «Сверхкосмонавта» и героев других книг советского времени. Что бы ни говорили, техника не изменила нас, она просто помогает быстрее связаться друг с другом. Но мы все остались прежними, и вопросы перед нами те же: как остаться человеком, как дружить, любить и работать по зову души.

Я не знаю, будет ли автор писать дальше, переработает ли повесть, но желаю ему удачи! И мне кажется, мы вполне можем лет через десять увидеть фильм, снятый по сценарию Кирилла Салимова.

P. S. Чуть не забыла. Момент с разговором о будущей книге на самом деле великолепен. Получается отзеркаливание всей истории, и все время думаешь, что из описанного было в реальности, а что только придумано автором.

Рецензия на книгу Саши Зотова «Хроника лаборатории. Зимний детектив»

4.11.2019

Книжка интересна не развязкой, а содержанием. Даже если ты знаешь развязку, книга все же может быть интересна, а если она интересна лишь окончанием, то это – плохая книга.

Саша Зотов

Книги бывают разные. Одни захватывают действием, другие идеями, третьи красотой языка. А есть книги вроде бы неприметные, но становящиеся «твоими». Такой стала для меня книга Саши Зотова «Зимний детектив». И писать на нее рецензию мне довольно сложно. Но попробую.

Фабула этой книги проста. Непонятным образом исчез молодой руководитель научной лаборатории, и его девушка обратилась за помощью к своей дальней родственнице, студентке магического факультета Университета. Эта студентка и ее друг, капитан милиции, неофициально ведут расследование, влезая в интриги одной из сильнейших торговых Гильдий города.

По своей сути это классический детектив, напомнивший мне известные многим книги о Нэнси Дрю, хотя мир не наш, а фэнтезийный и преступление связано с волшебством, да и история намного серьезнее. Но фабула – это не сюжет, и тем более не книга, это только первый набросок чертежа, по которому можно построить или корявый сарай, или красивый особняк – все зависит от таланта архитектора. Автор сумел создать не отдельный дом, а целый город, населенный живыми людьми, личностями.

Сначала все же необходимо сказать о недостатках. Их немного, но они существенны.

Первое. Книга полна опечаток и грамматических ошибок. Практически сразу же натыкаешься на «стужентка» вместо «студентка», и таких ошибок в тексте дополна. Часто бывают пропущены запятые: «светлые глаза комплекции и росту среднего». Во многих местах, видимо из-за автозамены, получаются совершенно неожиданные предложения: «Они ведь дружили с самого девства» (разговор идёт о парнях). Автор слишком доверяет Ворду как в автозамене, так и в расстановке знаков препинания – лишних запятых, поставленных именно программой, во много раз больше, чем пропущенных. Но нельзя сказать, что автор не работал над текстом, тут причина в недостаточной грамотности, а не в нежелании править текст.

Второй минус касается стилистических ошибок. Их тоже много, и они также связаны с неопытностью. Вот несколько примеров:

«Однако среди купцов некоторых гильдий все же есть понесшие убытки, включая столь значимые, как гильдия "Гуся". Однако, по заверениям представителей гильдии, потери незначительны.»

«Проснулась Кетрин то ли на девятый, то ли на седьмой день каникул до неприличия и неуважительности, рано.»

Текст страдает от длиннот, канцеляризмов, тавтологий, ложных «красивостей»:

«... произнесла девушка, бесстыдно прервавшая священный процесс поглощения чудовищной смеси двух вполне неплохих напитков, если конечно поглощать их разделано...»

«Вот только советы у кристилы спроситьв се же пришлось. Все же, та старше, да и традиции магических знаний ее семьи были много традиционнее семейных традиций Ренс.»

Последний пример сочетает в себе практически все характерные ошибки, которые есть в книге.

Но эти недостатки не критичны, книге просто необходима редактура и корректура. Следует сказать, что при всех недостатках стиля и грамматических ошибках язык, которым написана книга, хорош, он индивидуален и в целом красив, ему только нужна обработка. Правда, тогда объем несколько сократится, но это пойдет тексту на пользу, он станет легче и прозрачнее.

При всех недостатках языка достоинств у «Зимнего детектива» во много раз больше. Хотя я опасаюсь, что многим местным читателям эти достоинства будут не видны, они привыкли к более простым и даже примитивным текстам с предсказуемым шаблонным сюжетом. Здесь же оригинальная, хотя отчасти и навеянная хорошими авторами фэнтези история.

Книга, как я сказала, представляет собой фэнтезийный детектив, но не ожидайте, что здесь будут постоянные драки, экшен и крутые герои, что будут кровь и натуралистичные описания убийств (в хорошем детективе этого вообще не бывает). Нет здесь и явной любовной линии. Зато есть мир, есть уютный зимний город, снежные крепости, игра в снежки, есть вкусная еда, дружеские разговоры, есть Жизнь. И это не менее ценно, чем на самом деле интересная детективная история с непредсказуемой развязкой, соединившей особенности фэнтезийного мира и человеческой психологии. И есть чудесные, ставшие словно бы давно знакомыми приятелями герои: язвительная, смелая и хрупкая ведьма (хотя это слово к девушке совсем не подходит) Кетрин; спокойный, надёжный и добрый капитан милиции Мел; странная молчаливая маленькая девочка Розетт, ставшая то ли воспитанницей, то ли (зачастую у меня возникает такое ощущение) старшей сестрой Мела; мечущаяся между положением наследницы одного из влиятельнейших семейств города и стремлением быть рядом с любимым Кри; оригиналы-преподаватели, учёные, клерки, милиционеры, каждый со своим характером (отдельная благодарность, смешанная с белой завистью к автору, потому что я так писать диалоги не умею). Автор сумел очень по-доброму описать всех, даже вроде бы эпизодических персонажей, сумел создать многоголосье людей разных рас, народов (прошу простить меня, любители фэнтези, но эльфов я не отделяю от людей). И есть город, полноправный герой книги. Город разный – то богатый и аристократически-чопорный, то столь же богатый, но обстоятельно-купеческий, скрытный и прижимистый, то (и это самое ценное для меня) город небогатых людей, занятых своими делами, дружащих и ссорящихся, любящих и разводящихся, обустраивающих свои маленькие квартирки и свой быт. Но Лендел – это и город волшебства, храмов, богов, иногда вмешивающихся в происходящее, причем именно так, как и должны вмешиваться такие боги, город старых домов. Отдельная благодарность автору за живой дом, дом, оберегающий своих жильцов так, как оберегает хозяев старый пёс. (Автор вообще очень много внимания уделяет домам, что связано и с его основной профессией архитектора, и эти моменты для меня, любящей историю архитектуры, стали отдельным маленьким удовольствием.)

«Зимний детектив» ценен для меня ещё одной особенностью. Автор переплетает в нем отзвуки других книг, любимых им, и книг этих очень много. Я не буду говорить об этих аллюзиях, отсылках, прямых цитатах, о том, что сейчас называют «пасхалками». Пусть каждый попытается увидеть их сам. Такая литературная игра, не напыщенно-интеллектуальная, а естественная, живая, напомнившая мне игру в цитаты, так любимую в экспедиции, близка и мне. Это не попытка подняться над читателем, а желание найти своего единомышленника, своего друга, того, кто понимает тебя с полуслова. Поверхностный читатель, ищущий только приключения, бесконечный экшен и крутых героев, пройдет мимо, не увидев и десятой части того, что заключено в книге. И мне такого читателя жаль. Потому что «Зимний детектив» – не развлечение на час, а история, к которой хочется возвращаться снова и снова, это собеседник, который всегда с тобой.

А ещё в «Зимнем детективе» есть то, что по какой-то причине сейчас считают совсем ненужным – застолья, обеды, описание готовки. Вы считаете, что это лишнее? Что это тормозит сюжет? А вы вспомните, где вы чаще всего говорите с друзьями? На кухне, в кафе, в столовой во время обеденного перерыва. Еда – важнейший ритуал в человеческой культуре, она может сказать не меньше, чем длинный монолог или препарирование души героя. Хорошие писатели это знают. Достаточно вспомнить, как именно оттенял ужасы войны Толкин: главная радость в дороге хороший сон и хорошая еда; после битвы за Изенгард Мерри и Пипин сидят на развалинах и обедают. И контраст между этой мирной сценкой и разрушенной крепостью как раз и показывает противостояние добра и зла. И это же противопоставление человеческой жизни с ее радостями и печалями и враждебного им стремления к власти, богатству, жестокости есть в «Зимнем детективе».

Книга эта не особо приметная, спокойная и вроде бы не имеющая идеи. Просто история о поиске пропавшего парня. Но все же в ней есть идея: человеческое всегда важнее всего. И человечны не только люди, но и город, и боги, и даже сама зима. Человечна Жизнь во всех ее вроде бы ненужных, неважных бытовых мелочах. Но это и есть реальность, превосходящая все громкие подвиги крутых героев. Жизнь обычных людей. Нас с вами.

Любителям крутых героев. Уверяю вас, участие в битве намного проще, чем лечение раненых, приготовление еды, успокоение испуганных людей, обустройство быта. И всего один крохотный абзац о том, как Кет ещё девочкой помогала жителям свой деревни во время войны, стоит целой книги о пустых победах очередного супергероя.

Очень редко в последнее время я встречаю книги, которые хочется перечитывать, и тем более те, что хочется поставить на полку, а не читать с экрана. «Зимний детектив» – именно такая книга. Я к ней вернусь ещё не раз. К вроде бы незамысловатой истории о зимних днях в городе Ленделе, к Кет и Мелу. Жаль, что я не могу прийти на их тесную кухоньку или пригласить их к себе на чай. Но книжку я поставлю на полку, пусть и в самодельном переплете. Нужно только немного её отредактировать. А переплет я уже придумала.

Рецензия на книгу Александра Кришана «Чужие правила. Кровные связи»

5.11.2019

Примечание от 10.10.2020: мнение, высказанное в этой рецензии, было несколько скоропалительным, поэтому рецензия может быть в какой-то меренеобъективной.

Попаданцы. Один из самых популярных жанров на АТ, да, наверное, и вообще в современной фантастике. Идея перенесения в другой мир позволяет автору то, чего, наверное, не может дать никакой другой сюжет. Но и требует очень многого. Если автор хочет писать своё. Я сама пишу о тех, кого называют попаданцами, и мне интересно, что же выбирают другие авторы? Так я и взялась за чтение повести (романом это произведение назвать нельзя, несмотря на довольно большой объем) Александра Кришана «Чужие правила. Кровные связи».

Фабула повести оказалась довольно стандартной: смертельно больной подросток-сирота по непонятной причине оказывается в другом мире, подвергается нападению непонятного существа и начинает превращаться в не совсем человека, хотя и не монстра. В результате не менее трагических событий он оказывается членом группы подобных ему людей и вынужден жить по новым правилам.

Сначала, нарушив уже устоявшуюся привычку, скажу о достоинствах произведения.

Повесть написана правильными языком, очень хорошо вычитана, хотя иногда попадаются мелкие недочёты в пунктуации, ее легко читать (я потратила на чтение всего один вечер). Она достаточно динамична, хорошо структурирована. На этом, пожалуй, и все.

А теперь о том, какие вопросы у меня возникли.

Первый. В книге нет индивидуальностей. То есть они теоретически есть, но фактически все герои действуют и говорят одинаково, разница скорее в возрасте, и вскоре понимаешь, что это по сути насколько возрастных этапов героя – от испуганного подростка через достаточно доброго парня к... Кому? Джека, мастера, скорее даже главаря стаи, нельзя назвать садистом, но и человеком – тоже.

Второе. Действия всех героев подчиняются только одной логике – автора. Переход от жестокости к дружеской беседе и обратно происходит моментально, как и скачок от ответственности за жизнь состайника к полнейшему равнодушию о его судьбе. Да и поведение женщины, к которой первоначально попадет главный герой, необъяснимо. У нее нет никаких причин помогать мальчику, ее разговоры бездушны и резко контрастируют с действиями.

Третье. События лишены логики. Это просто экшен ради экшена. Герой должен получить помощь, и кто-то эту помощь оказывает: сначала Мариука и Ли, объясняющие ему, где он находится, потом Джек, потом члены стаи – кто в данный момент ближе по локации.

Четвертое. Мир повести бесплотен. Есть только несколько чётких локаций: квартира Мариуки, дома стаи и заброшенный город. Все, что между, только склейка, вроде бы обозначенная, необходимая для передвижения героя, но и только. Более того, локация большого города, в котором изначально оказывается Джей-Кейси, с широкими улицами, богатыми магазинами, довольно беззаботными людьми, находится в нескольких десятках километров от заброшенного и наполненного безумными мутантами шахтерского городка (до него герой доходит пешком за очень короткое время, значит, расстояние невелико). Это не реальный мир, это мир компьютерной игры, где персонажи перемещаются из одной локации в другую, не связанную с первой. Не хватает только статов, чтобы книга превратилась в литРПГ. Это нельзя назвать полноценным произведением о попаданце.

И теперь самое главное: у книги нет сюжета, нет цели, нет связующего стержня. Это просто разрозненные кусочки о воспитании в человеке Зверя (последние главы книги как раз и рассказывают о пробуждении Зверя, что бы это ни значило – у повести есть продолжение). Литературное произведение может входить в цикл, да. Но у него в любом случае должен быть связный сюжет, основная идея, то, ради чего все написано. А здесь пустота. Здесь жестокость ради жестокости, бои на Арене ради боев на Арене, здесь у героев не хватает еды, проблемы с одеждой, но всегда есть пачки сигарет (курево вообще-то достать сложнее, чем еду, если, конечно, это не самосад, а в повести говорится именно о нераспечатанных пачках). Здесь вроде бы есть те, кто уничтожает таких мутантов, именно они убивают Мариуку за помощь герою, но при этом никто не трогает огромные территории, населенные безумными мутантами.

Сначала я думала, что это будет история в духе любимого мной «Проклятия диавардов» Александра Бачило, но, к сожалению, ошиблась. Повесть напомнила мне некоторые коньюнктурные произведения Кира Булычева, написанные им в конце 80-х – начале 90-х годов. Те же бои на Арене, не имеющие смысла, пустые, жестокие, то же отсутствие идеи, те же картонные герои, отсутствие характеров, и при этом много действия, захватывающего, кажущегося важным, действия, заменившего собой и сюжет, и идею.

Повесть имеет метку «подростковая проза», но это явная ошибка. Да, текст о подростке, но он не для подростков, по крайней мере для тех, кто хочет думать. Он для тех, кто хочет жить по законам стаи, для тех, кто считает важным уметь драться, уметь подчиняться сильнейшему, подчиняться вожаку. К счастью, в повести нет насилия по отношению к женщинам, даже сохраняется некоторое джентльменское поведение, но в основном потому что описана стая подростков-парней, своеобразный мужской союз, куда женщина приглашается только в крайнем случае, как лекарь. Да и история о пока ещё мальчике. И все же к подростковой литературе эта повесть не имеет отношения.

Я понимаю, что здесь, на АТ, повесть найдет довольно много сторонников (об этом свидетельствуют и благожелательные рецензии). Но текст, несмотря на внешнюю гладкость, не относится к литературе. Да, я читала боевики, читала довольно спорные произведения (в свое время мои родители удивлялись такому выбору), но все же в тех, тоже «мужских» книгах была хоть какая-то идея, хоть какая-то логика. Здесь её нет. Посоветую ли я этот текст кому-либо? Нет. Скажу ли я «не читайте»? Тоже нет, потому что каждый сам выбирает, что читать. Постараюсь ли забыть прочитанное? Опять же нет, чтобы знать, какие ошибки не допускать ни в коем случае. Можно учиться и на таких текстах. Учиться тому, как нельзя писать книги. А вот сценарии для компьютерных игр – думаю, автору стоит попробовать. У него это получается неплохо.

Рецензия на роман Макса Акиньшина «Тридцать восемь сантиметров»

Опубликована 09.07.2020

Примечание от 10.10.2020: я изменила отношение к книге в намного лучшую сторону, если говорить об идейной составляющей и характерах главных героев.

Сначала небольшое отступление–пояснение. Для рецензии я выбираю книги тех жанров, которые сама не пишу и редко читаю. Это помогает смотреть менее пристрастно, да и спасает от закостенелости. Конечно, книга должна и чем-то зацепить. И если я выбираю книгу, то дочитываю её до конца, чтобы понять замысел, который часто раскрывается именно на последних страницах.

Текст Макса Акиньшина я выбрала потому, что мне хотелось почитать детектив. Обычный, не мистический или исторический, а просто детектив. К сожалению, прочитать это произведение я смогла только сейчас, через месяц после выбора книги, и до этого перечитала несколько классических романов в этом жанре – Сименона, Гарднера и Чейза. И поэтому при чтении «Тридцать восемь сантиметров» сравнивала эти книги между собой.

Ну а теперь начнём, пожалуй.

***

Сначала о плюсах.

Довольно редко на АТ можно встретить вещь, в которой есть идея, есть стержень, на котором держится вся история. Не цель, к которой стремятся герои, а именно идея, которой подчинён выбор слов, характеристики персонажей, много чего ещё. И здесь эта идея есть. И даже в некотором смысле я её сторонница. Но только в некотором, и об этом позже.

Второй плюс – это продуманность зацепок, приводящих в конце к раскрытию преступления. Не могу сказать, что встретила новые приёмы, но что все узелки в конце концов будут завязаны – это да, приятно.

***

К сожалению, на этом плюсы заканчиваются и начинаются минусы.

Первый минус, который очень легко исправить – набор текста. Как я поняла, Макс писал с телефона прямо в черновик на АТ, потому что ничем иным нельзя объяснить повсеместные дефисы вместо длинных тире, отсутствие пробелов и между знаками препинания и последующими за ними словами, и между словами в предложении. Бывает, сливаются вместе три, а то и четыре слова. Попадаются иногда (именно иногда, что радует) и автозамены слов, из-за чего предложения приходится расшифровывать.

Настоятельно советую Максу вычитать текст, и лучше не с экрана, а с листа – это поможет исправить и второй минус – ошибки с пунктуацией. Я не настолько хорошо знаю правила, но и мне было тяжело читать такие нагромождения запятых, отсутствие двоеточий, точек и всего остального, чего требует литературный текст. Макс умудрился сливать в одно целое два-три отдельных предложения, которые подчас и к разным абзацам относятся, если учитывать смысл. Это очень усложняет чтение. И ещё желательно узнать, что есть оформляемая кавычками прямая речь.

Вот три примера (искать слипшиеся слова не стала, но там их реально не один десяток).

Первый

и второй

взяты из самого начала 6 главы.

Третий – из начала 7 главы. Здесь кроме ошибок пунктуации есть и совершенно непонятные по структуре предложения, которые осознаются скорее по общему смыслу, но к нормам русского языка имеют отдалённое отношение

Бывают и ошибки в использовании слов. Три из них меня здорово обескуражили. В главе 23 любитель престарелых проституток почему-то назван «любителем зажигательного рококо». Честно, мне стало обидно за знаменитый стиль в искусстве XVIII века: если он и имеет отношение к проституции, то только как «мебель в стиле Людовика XV», о которой писал Сименон, говоря о борделях, но уж никак не к побитым жизнью проституткам.

Второе, что меня невероятно удивило – эпитет, данный древней машине одного из героев: «фанерный Панург» (конец 25 главы). Ну не надо путать Россинанта, который конь, с Панургом, который человек, причём молодой человек!

Третий пример заставил меня смеяться весь день. Я понимаю, Макс хотел написать что-то оригинальное, свежий, незатасканный образ. Но вот такое сравнение (глава 19):

скорее подойдёт к фильму ужасов о мутантах. Ну не надо так, прошу!

***

Все эти минусы портят впечатление от чтения, да. Но они легко исправляются и с сюжетом не связаны. А вот дальше становится всё сложнее.

Сам сюжет незамысловат, язык, при всём том, что формально передаёт особенности речи героев, беден, и в целом детектив напоминает третьесортные американские боевички с тем же набором героев: главный, у которого погиб близкий человек, и который постоянно об этом вспоминает; толстяк негр – комичный начальник главного героя; тощий старикашка, играющий роль одновременно чокнутого неудачника и умника; жёсткая и умная начальница, разрешающая большинство проблем в самом конце истории; добрая хозяйка, сдающая комнату главгерою; роковые красотки; опять же комедийные обитатели трущоб. Даже налитый в фуражку клей – из американских фильмов (вот только на днях пересматривала «Полицейскую академию», и там такие шутки выглядят на порядок органичнее). Уже в 4 главе начали проясняться основные зацепки, потому что сама ситуация донельзя стандартна. Дальше оставалось только гадать, какое будет преступление, и кто в нём какую роль играл. Всякие «рояли в кустах» вроде возникшего в грузовике преступника, двойников, относительно неожиданной роли учёного – это тоже классический набор американского боевичка на один вечер.

Ещё больше с киносценарием сближает структура текста, выбранные слова, чёткость, кинематографичность описаний даже в моментах, где герой вспоминал прошлое. Не ощущение, а кадр: светловолосая девушка в снегопад, покрытые жёлтым льдом тушки кур, яркий помпон. Кадры, великолепно играющие в определённой ситуации, но совершенно неподходящие для того, чтобы на них строилась вся история.

Сейчас почему-то считается хорошим тоном писать книгу как сценарий. Возможно, потому, что часто в бестселлеры выбиваются книги, написанные сценаристами (и с перспективой на экранизацию, что тоже прибавляет популярности). Но литература – не кино. У неё другие задачи, цели, другие способы отображения мира. Иногда слияние двух способов превращает книгу в шедевр, но… Это совсем не тот случай.

При этом «Тридцать восемь сантиметров» нельзя назвать чистым сценарием. Макс отлично знает, что необходимо давать объёмную картину со звуками, запахами, тактильными ощущениями. И на это он делает упор, зачастую перебарщивая. У него пахнет практически всё – воняет на улицах и в дешёвых отелях, несёт травкой от наркоманов, шибает в нос пот Мобы, висит гнилостный дух протухших кур. Но вот что странно – почти нет приятных запахов и звуков, а то, что приятно, оказывается смертельно опасным. Всё отвратительное описано с наслаждением – иначе и назвать нельзя. Всё красивое, достойное – оборачивается мерзостью души. И ещё одна странная вещь: когда он описывает трупы обезьян, пролежавших на тропическом солнце почти сутки (а это девятнадцать шимпанзе, которые по размерам сравнимы с людьми), он о запахе не упоминает! Потом живые обезьяны воняют, Макс пишет об этом в характерной для него манере, едва ли не с наслаждением. А трупы на солнце – нет. Простите, тут по жаре мёртвая собака за день начинает так «благоухать», что за двадцать метров чувствуется.

Так что нельзя сказать, что Макс пишет чисто в границах сценария. Но и не в литературных традициях – это уж точно. Не соблюдается необходимый баланс.

***

И ещё о запахах, описаниях и тому подобном. И это самая главная претензия к тексту. Все такие описания жирного Мобы, вечно больного Мозеса, воров, шлюх, контрабандистов, контрастирующие с описаниями красивых, вежливых, обаятельных настоящих преступников, направлены на подчёркивание одной идеи, открыто данной в конце произведения:

Отчасти – именно отчасти – я разделяю такой взгляд: далеко не всегда те, кто выглядят красиво, красивы внутренне. Но тут… Тут не поднимание человека из грязи телесной, если он чист душой, а воспевание этой грязи, невежества, полнейшего опрощения. Отзывчивость, честность, умение защитить того, кто рядом – это не вершина, а только фундамент того, что называют человечностью. Воспевание грязи, которое в этом тексте сделано осознанно, грубо-нарочито – это не та цель, не та идея, которые хочется видеть в книгах.

Редко бывает так, чтобы я, прочитав книгу для рецензии, не смогла сказать о ней хотя бы половину хороших слов. И здесь всего второй случай. Она… никакая. Читать её неприятно – не из-за грубых слов, а из-за излишне нарочитого их использования, подчёркивания всего отвратительного во внешности и поведении. Читать скучно – она основана на штампах, устаревших ещё во времена моего детства. Читать её неинтересно и в смысле стиля, использования слов, построения фраз. Читать сложно – из-за ужасной пунктуации, никакого набора, слипшихся слов. И в то же время она… в ней всё же есть идея, есть чёткий сюжет, она написана для того, чтобы донести мысли автора. Поэтому и совсем плохой я назвать её не могу.

И небольшое послесловие.

Буквально на днях я задалась вопросом психологи чтения: зачем люди читают, как воспринимают тексты? И вот такая мне попалась табличка:

Я предпочитаю, чтобы в художественной книге были как минимум три последние пункта, а в идеале все пять. К сожалению, слишком часто в современных текстах остаётся только третья – гедонистическая. И поэтому читать книги становится всё скучнее. А детектив Макса Акиньшина для меня не несёт и этой, развлекательной функции. И мне жаль. Макс мог бы писать намного лучше.

И да, я в полной мере оценила изменение взглядов героя на Джоши в начале и конце книги. Поэтому и желаю вам, Макс, попробовать отойти от шаблонов и утрирования. Вы это можете.

Рецензия на роман Инны Рудольфовны Чеп «Наследство»

Опубликована 20.07.2020

Я не люблю фэнтези. И не люблю то, что называют «женскими романами». Странное заявление, учитывая, на какой роман пишется эта рецензия. Но я знаю, что из каждого правила есть исключения, и поэтому выбираю те книги, которые в обычной ситуации вряд ли бы прочитала. Так вышло и с произведениями Инны Чеп.

Да, именно с произведениями. Потому что изначально я выбирала другой роман этой писательницы. Но, прочитав его, впервые за всё время на АТ, сразу же взялась за следующую книгу, потом ещё. И по согласованию с Инной выбрала для рецензии «Наследство».

Можно ли назвать эту книгу фэнтези? Да, он подходит под это определение. Женский роман? Тоже. И детективом: «Наследство» – это именно детектив. Есть тут и черты викорианского романа, и некоторые нотки, напоминающие о книгах Золя, но очень лёгкие. Чего в ней точно нет – пошлости, излишней откровенности, фокусов с балаганной магией и супергероями. Но по порядку.

Сначала, по традиции, о недостатках. Они есть, как и в каждой книге. Но немного.

Первый, характерный для большинства сетевых текстов, недостаток – ошибки набора: отсутствие пробелов после знаков препинания, иногда (раз пять за всю книгу) обычные опечатки. Эти ошибки устраняются за полчаса работы, и упоминаю я о них, потому что нужно, а не потому, что они серьёзны.

Второй, несколько более существенный, но тоже технический, точнее грамматический недостаток: во всех книгах Инна путает «не смотря» то есть «не глядя» и «несмотря» – «не учитывая, не обращая внимания», «не» и «ни» и некоторые подобные слова с «не». Поэтому если вы совершенно упёртый в плане грамматики человек, будьте готовы к таким спотыкательным моментам. Надеюсь, вскоре текст избавится от них, и моё замечание потеряет смысл.

Третье замечание касается конца книги: прошло всего несколько дней после раскрытия преступления, а преступник уже наказан и отправлен на каторгу. Понятно желание писательницы полностью закруглить всю историю, но учитывая, что следствие велось продолжительное время, такое быстрое наказание выглядит неправдоподобным. Вопрос не в наказании, а именно во времени разговора о нём. Вот через месяц после произошедшего разговор был бы уместен, а так – вызывает вопросы.

И последнее. Не недостаток даже, а моё субъективное восприятие некоторых моментов. Некоторые описания эмоций героини мне были излишне… не могу подобрать слово. В общем, было небольшое несовпадение тональности между мной и книгой. Но это, повторяю, сугубо личный момент, и на качество романа он не влияет.

Как видите, недостатков у книги – объективных, имею в виду, – всего три и небольших. А теперь о достоинствах.

Я встречала на АТ книги интересные по замыслу, идее, по сюжету, по стилю, по красоте языка. Но впервые встречаю произведение, где всё это слилось воедино. Это та неброская красота естественности, которая, если её заметить, очаровывает надолго, а может и на всю жизнь. Не шедевр, не гениальность – это дано единицам. Но книги Инны Чеп талантливы.

Первое, что бросается в глаза во всех книгах, которые я успела прочитать, и, естественно, в «Наследстве» – плавный, красивый, образный язык. Он несколько медлителен, как медлительны описания в классической литературе, но он даёт глубину, объёмность всему происходящему. Не пресловутую модную кинематографичность, а именно описание жизни, того, что читатель может (и должен, что очень важно) домысливать сам. Любителям коротких рубленных фраз, упора на «покажи, а не расскажи» в примитивном сетевом понимании здесь делать нечего. Книга откроется тем, кто привык вчитываться. И лучше бы не с экрана компа или телефона, но тут уж как повезёт. Я себе книгу распечатала – да, мне не жаль бумаги и краски на то, чтобы потом взять с полки красивый роман.

Второе, что видишь, только прочтя всю книгу – она в лучших традициях литературы имеет своё обрамление: разговор посторонних людей на приёме в начале книги словно бы заканчивается на другом приёме, уже после раскрытия преступлений. Сейчас мало кто использует такой приём, такое обрамление основной истории. И когда видишь, что традиция сохраняется – это радует.

Сама история… Она кажется простой и незамысловатой, и вроде бы все сюжетные линии известны: насильно выданная за старика девушка, внезапно умерший, как оказывается, в результате отравления, муж, пасынок, почти ровесник молодой вдовы, неизбежные охотники за наследством. Это классика викторианского детектива. И всё выдержано в такой тональности. Не чопорной, что радует особенно, а той неуловимой тональности неспешных, но наполненных насыщенными умственными и душевными трудами дней. И то, что преступление отчасти связано с магией (но только отчасти) – не мешает воспринимать всё как классический детектив с его опорой не на откровение, а на разум. Да и магия эта скорее воспринимается чистой наукой, она не эфемерна, она даётся тяжело, ею нужно уметь пользоваться. И тут важнее психология, чем потусторонние силы.

Книга наполнена мелочами. Теми мелочами, на которых держится всё повествование. Я знаю, что значительная часть читателей по складу характера не может воспринимать детали, они ускользают от внимания таких читателей, и подобные книги не могут перед ними раскрыться. Если вы не увидели важных мелочей, если вы восприняли только первый, крупный фон, – я понимаю вас и ваше разочарование. Но и жалею вас. Здесь нужно читать всё, читать внимательно, медленно, представляя всё перед глазами, проживая жизнь многих людей – и хороших, и отвратительных. И понимать их чувства, не ища ответов в первом слое текста. Да, в книге много эмоций – на то она и женский роман. Но те эмоции, о которых говорю я – они не описаны, они подразумеваются, они как воздух, который даёт жизнь, но невидим.

Ещё одна особенность произведений Инны – всего цикла – там есть едва уловимые, но очень точные привязки всех событий к одному времени, перекличка их, и когда ты читаешь не одно произведение, а весь цикл, то начинаешь понимать взаимосвязи, общую идею, связывающую все книги нравственным посылом.

Да. Сейчас очень не любят говорить о нравственности, о морали, об общей идее книги. Идею заменила цель героя. Но у Инны есть общая идея, та нить, на которую нанизываются её книги, становясь одним целым – живым миром. И одновременно это обращение к читателю. Где едва уловимое, где написанное крупными, горящими болью и верой в добро буквами.

Советую ли я её читать? Повторяю – смотря кому. Если вы ищете горячих любовных объятий и страстных ночей – вам не сюда. Если ищете сверхгероев – тоже не сюда. И пестрота горы всяких волшебных чудес – не здесь. Несмотря на то, что книга официально написана в жанре фэнтези, это всё же добротный реалистичный роман о людях. Об обычных людях со всеми их надеждами, потерями и переживаниями. Об очень стойких людях.

Второй раз за всё время на АТ я, читая книгу, представляла её себе. Небольшой увесистый томик в немного потёртой тёмной обложке. Желтоватые плотные страницы, убористый текст, набранный старомодным шрифтом «антиква», никаких украшательств и ярких картинок. Только, может, крохотная завитушка в конце каждой главы – не больше копейки. И только одна иллюстрация. Слева от титульного листа на плотной мелованной бумаге гравюра на меди, такая, какие делали в XVIII веке: небольшой каменный двухэтажный дом на фоне сада. Думаю, именно такие книги и представляла Инна, с любовью описывая библиотеки героинь в своих романах. И это тоже достоинство её произведений – книги в книгах. Я бы с удовольствием почитала их.

И позволю себе небольшой подарок писательнице. Конечно, каждый писатель и автор сам выбирает обложку, но мне представилось, что у «Наследства» она вот такая (использована гравюра с видом на дом в Олни, где в молодости жил Исаак Нюьтон):

Рецензия на роман Саши Зотова «Юные годы заклинательницы духов Кетрин Ренс»

Опубликована 20.08.2020

Волшебники бывают разными. И книги о них - тоже. Даже если книги написаны одним автором и об одном и том же волшебнике. И сравнивать эти книги бывает очень интересно. Именно поэтому я нарушила собственное правило и взяла на рецензию вторую книгу Саши Зотова. Но мне очень хотелось узнать, с чего же все началось.

Почти год назад я прочитала «Зимний детектив» и была очарована уютной, доброй историей. А вот начало... Но лучше по порядку.

***

«Юные годы заклинательницы духов Кетрин Ренс» можно отнести к литературе о подростках. В них сильно влияние аниме (Саша это не скрывает и упоминает, что использовал моменты из «Харухи Судзумии», некоторые эпизоды в начале книги являются едва ли не цитатами из этого аниме).

«Юные годы», насколько я понимаю, – первая книга Саши. Писалась она долго, с большими перерывами, и это повлияло на текст. По объему, а значит и по счету сайта это роман, но фактически это повесть, четыре рассказа, дополнительные материалы, описывающие мир, и авторские объяснения по ходу написания. Поэтому плавного повествования не получилось. Не знаю, можно ли записать эту особенность в достоинства или недостатки, но мне читать было тяжеловато. В отличие от «Зимнего детектива».

Серьезным недостатком, как и вообще в книгах Саши, является огромное количество грамматических ошибок и неправильное построение предложений, смысл которых зачастую приходится понимать интуитивно. Это не вина автора, а его беда, и он сам хорошо о ней знает. Саша человек очень образованный, много знающий, с большим словарным запасом, причем он очень хорошо знает значение редких, сложных слов. Но с письменной речью у него беда. Такое бывает, к сожалению. Я желаю Саше найти хорошего друга-редактора. Обычный редактор здесь не поможет. Это должен быть человек, сидящий рядом и спрашивающий: «О чем именно это предложение? Тогда его лучше написать вот так». Такое делают или за очень большие деньги, и тогда результат не всегда хорош, или по очень искренней бескорыстной дружбе. Желаю, чтобы Саша нашел такого друга!

Есть и другие недостатки, мешающие плавному чтению. Думаю, стоит авторские послесловия после рассказов-глав убрать в дополнительные материалы, желательно переписав в одно авторское послесловие. Эти вставки разрывают историю, а то и излишне навязчиво указывают на отсылки к фильмам и книгам, на которые Саша опирался.

Да, в «Юных годах» очень много отсылок к книгам, фильмам (особенно к аниме), историческим фактам. Я сама люблю такую литературную игру, но... Если это изначально обозначено как игра, или если это отсылки ненавязчивые, не влияющие на восприятие текста теми, кто не знает, на что опирается автор, сохраняя основой смысл происходящего, – это одно. Здесь же совсем другая ситуация. Саша с одной стороны хочет отстоять свое право оригинального автора и говорит об этом в послесловиях. И в то же время постоянно упоминает, на что он опирается. Особенно часто это относится к аниме и манге. Далеко не все являются любителями этих жанров, и назойливое напоминание о них раздражает, мешает воспринимать текст как оригинальное произведение.

При этом некоторые, не подчёркнутые автором отсылки очень хороши. Особенно мне понравилось шутка с вызовом в зеркале Канцлера. Так что сама идея неплоха. Просто лучше убрать послесловия, чтобы их читали те, кому это на самом деле будет интересно.

Также затрудняют чтение многочисленные сноски о богах и истории мира. Они нужны, но пространны и зачастую повторяются. Гораздо удобнее дать короткую справку в квадратных скобках (например: [Афренда - богиня любви, подробнее см. в приложении]), а полноценное объяснение вынести в приложение (не убирать в дополнительные материалы, а именно в приложении). Сейчас же есть и сноски, и приложение, они дублируют друг друга и усложняют чтение. К тому же стоит учитывать особенности сайта: сноски даются в конце главы, до них очень неудобно добираться, большинство людей их даже не читает. Кстати, это же замечание относится и к многочисленным фразам на французском в «Кладбищенском шевалье» – последней истории в сборнике. С ними нужно что-то делать, иначе читать их – как начало «Войны и мира», сущее мучение.

В «Юных годах» много и других проблем. Самая главная, связанная с тем, что истории писались довольно продолжительное время, – это неровность изложения. Какие-то моменты написаны очень хорошо, даже почти без ошибок, другие – скорее напоминают конспект или отрывки черновика. В »Зимнем детективе» подобной неровности нет. Поэтому тут нужно очень много работать, чтобы сделать текст литературным если не по грамматике и синтаксису, то по плавности рассказа. (Как уже мне посоветовал один известный писатель: «хорошая книга пишется и дорабатывается несколько лет»).

***

Мне жаль, что приходится столько внимания уделять недостаткам. Особенно жаль, потому что истории о Кетрин сами по себе могут быть очень интересны для читателя. В них много достоинств, к которым я и перехожу.

Главное достоинство всех историй - это интерес к людям. Не к приключениям самим по себе, которые тоже интересны, а именно к людям. Это привлекло меня в «Зимнем детективе», этим же отличаются «Юные годы». Характеры описаны очень хорошо (только в «Шевалье» есть перебор с перепалками между героями), все люди узнаваемы, их поведение понятно и обоснованно именно для этих людей в подобной ситуации. Иногда, правда, хара́ктерность становится несколько гротескной, но, учитывая особенности книги, это совсем не минус.

Интерес к людям сочетается с уважением к ним. Ко всем, положительным или отрицательным – без разницы. Такое уважение сейчас у авторов встречается довольно редко, и отличает все книги Саши.

***

Интересны сами истории. Их всего пять. Первая, являющаяся скорее небольшой повестью, знакомит с героями и с миром, в котором они живут. Не с большим миром, а с той округой, в которой люди действуют, которую хорошо знают. Это всего две деревеньки и то, что Саша называет поместьем семьи Ренс, но что фактически является хутором, пусть и с построенным в городском стиле домом. Мир Кет понятен и близок: родители, деревенские жители, уважающие старших Ренс и сначала боящихся девочки-подростка. Страх этот связан с воспоминаниями о старшем брате Кет, причинившим за несколько лет до этого много неприятностей всей округе. Сельская школа, простые учителя, сторонящиеся «седой ведьмы», школьные интриги.

Я не могу сказать, что первая повесть мне близка, несмотря на то, что школьный опыт у меня несколько схож с положением Кет. Но тут уже субъективный взгляд: школьные дела мне не особо интересны сами по себе. Поэтому следующие рассказы – о поиске ледяных грибов или о комариной напасти – лично для меня понятнее и ближе.

Саша, несмотря на проблемы со структурой предложений, очень внимательный наблюдатель и рассказчик, когда дело касается природы. Его описания, напрямую связанные с происходящими событиями, очень красивы и точны. И именно природа – осенний и зимний лес и одушевляющие его потусторонние существа и боги – становится главным героем этих двух рассказов. Это не значит, что люди отходят на второй план. Они – действующие герои, меняющие мир к добру или худу. А Хозяин леса, комары или ледяные грибы – существующие безотносительно к людям. Взаимодействие постоянства природы и человечной активности и вызывает изменения, о которых и говорится в рассказах.

Хорошо описывает Саша и особенности столичной, аристократической жизни. Описание это несколько гротескно, что, как я уже говорила, объясняется особенностями книги. Но точно психологически. Правда, в этом рассказе («Вперёд, в Лендал!») я чувствую какую-то вторичность. Возможно, потому, что потом эта история находит продолжение и совершенно другое развитие в «Зимнем детективе», и это воспоминание влияет на восприятие. И ещё ощущение вторичности может быть вызвано довольно пространным эпизодом о восприятии Кет книги из Иномирья. Спойлерить не буду, но связь мне кажется прямой и насколько излишней. Это, подчёркиваю, сугубо моё мнение, потому что знаменитую книгу из Иномирья, то есть из нашего мира, я не люблю.

Последний рассказ, или, возможно, небольшая повесть, по стилю отличается от всего, во я читала у Зотова. Насколько я поняла, именно с нее он в свое время и начал описывать жизнь Кетрин Ренс. В «Кладбищенском шевалье» хорошо заметно влияние юмористического фэнтези о ведьмах. Читать интересно, хотя во многом предсказуемо. Это уже детектив, все виновные в конце определены, но наказание ждет далеко не всех: Кет не хочет наказывать, она хочет помогать. И здесь, несмотря на сильное влияние клише из юмористического фэнтези, замены те черты, которые потом станут особенностями и достоинствами «Зимнего детектива».

Самым неудачным, на мой взгляд, является короткий второй рассказ. Он не имеет ни сюжета, ни идеи, ни дальнейшего развития в последующих историях. Это просто зарисовка, к тому же излишне киношная или в плохом смысле анимешная (против хорошего аниме я ничего не имею). Рассматривать его я не буду, но посоветую Саше или убрать его в дополнительные материалы, или, если он нужен для понимания всего остального, объединить с первой историей – не формально, а несколько переписав.

Вообще сборник, как мне кажется, стоит доработать, более четко обозначив связи между историями. Это не значит, что нужно менять структуру. Роман в новеллах – вполне законная форма литературы. Нужно выправить стиль, объединив им все части. Саша может это сделать – «Зимний детектив» тому пример. Сейчас же текст выглядит скорее черновиком, чем законченным произведением.

***

Несмотря на такое длинное перечисление недостатков, истории Саши Зотова мне нравятся. Они светлые, теплые, наполненные любовью и уважением к людям и миру вообще. И если вы хотите читать добрые, оптимистичные книги и сможете осилить самую серьезную проблему – структуру предложений – вы полюбите героев Саши Зотова.

Рецензия на роман Ольги Кавериной «Башни Анисана»

Опубликована 22.09.2020

Прошу Ольгу Каверину простить меня, что вместо обещанного начала сентября пишу рецензию только сейчас. Но к этой рецензии я шла долго, и она стала для меня самой сложной и необычной. В ней я отхожу от привычной схемы разбора.

Я уже писала, что при выборе текста на рецензию предпочитаю произведения или новичков, или малоизвестных авторов АТ. «Башни Анисана» тоже выбирались по этому принципу, потому что на тот момент у них не было ни одной рецензии, и роман – первое произведение Ольги. Также привлекли меня «социальная» и «научная фантастика» в обозначении жанров. Я хотела почитать что-нибудь простое и в то же время хотя бы условно относящееся к НФ, но подозревала, что эта самая НФ останется только в тэгах. Были у меня и опасения, что роман – любовный, только маскируется под фантастику.

Ни одно из ожиданий и предположений не оправдалось! Настолько не оправдалось, что я до сих пор не могу подобрать слова́, чтобы описать своё отношение к книге. Поэтому прошу простить за возможный сумбур в структуре рецензии.

Первые страницы, язык, которым они были написаны, заставили меня подумать: «Ну вот, это фэнтези, маскирующаяся под фантастику». Затем показалось, что есть намёки на любовный роман, на роман-приключение. Потом родилось недоумение, удивление и всё бо́льшая радость от знакомства с миром Анисана. Это не приключение – это роман-познание Анисана, познание одновременно с главным героем книги и с остальными обитателями Анисана.

Что до того, верны ли были обозначения жанров – я не знаю. «Башни Анисана» – фантастика, причём настолько высокого уровня, какой я встречала в последний раз, читая «Люди как боги» Снегова. Опять же прошу понять – между «Башнями» и трилогией Снегова нет ничего общего ни в сюжете, ни в мире, ни в атмосфере, ни в идеях. Общее только одно – величие мира и ювелирность, иначе не могу сказать, описаний. Но вот относить ли «Башни» к научной и тем более социальной фантастике в современном понимании этих определений – тут я сомневаюсь. Потому что роман этот иной, и единственное, как можно его обозначить: настоящая литература и настоящая фантастика в лучшем понимании этих слов.

***

Конечно, в романе есть недостатки, и лучше сказать о них сразу. Первые три технические, хорошо всем известные: опечатки (их на такой огромный роман совсем немного); пунктуация, в которой я сама не очень сильна, так что заметила только некоторые неуместные запятые; иногда неправильное написание слов, характерное именно для Ольги. Есть и ещё два, несколько более серьёзные. Первый – речь Эньши: он ребёнок, но говорит слишком взросло. Это чувствуется не столько в том, что он использует сложные термины, сколько в ритме речи. Суть сказанного передана верно, а вот форма – попытка взрослого передать эту суть своими, взрослыми словами. Второй недостаток: иногда не совсем точный подбор слов, портящий очень хороший стиль, так, как микроскопические капли припоя портят вид тончайшего и великолепно задуманного ювелирного украшения. Тексту требуется точечная, очень тактичная и в высшем смысле слова дружеская редактура. Но все эти недостатки – незначительны и не влияют на чтение, если не вчитываться буквально в каждую букву, что с огромным наслаждением делала я.

***

Да, я вчитывалась в написанное, впервые за долгое время наслаждаясь этой возможностью – обдумывать каждое слово, каждый образ. В течение этого месяца я раз за разом мысленно возвращалась к прочитанному, не только и не столько из-за эмоционального воздействия (волнения героев мне, каюсь, эмоционально не совсем близки), сколько из-за удивительной картины мира Анисана, не планеты, а иной Вселенной.

Мир это настолько отличен от нашего, насколько пурные тела асайев отличны от наших. Находится ли он в параллельной Вселенной, или же это иное ощущение нашей Вселенной, иной её ракурс – я не знаю. В мире этом есть свои, отчасти похожие на наши, звёзды и планеты-Твердыни, свои искусственные космические тела – градосферы, о которых только упоминается. Есть раса разумных, есть высшие существа, которых очень хочется назвать богами, но они точно не боги, а именно сверхсущества, находящиеся в ином энергетическом состоянии. Сама же раса асайев разделена на три… Позвольте мне назвать их под-расами: живущих под поверхностью планеты глубинных – тяжёлых, огромных, с напоминающими чешую и рога пылетоками, которых можно было бы внешне сравнить с демонами из нашей мифологии; живущих на поверхности, внешне наиболее близких людям асайев; наиболее хрупких, лёгких, живущих в небесных поселениях и имеющих энергетические крылья атмосферных асайев, которых можно было бы сравнить с ангелами и небесными духами земной мифологии. Но такое сравнение не просто поверхностно – оно совершенно неправильно, потому что это одна раса, различающаяся скорее обычаями и образом жизни, но не целями или отношением к миру. И все они связаны и общим происхождением, и общими энергетическими и ментальными волнами, и общим делом созидания. Намного больше различий не между подземными и небесными асайями, а между обычными асайями и теми, кото называют белыми сёстрами, матерями, нэнами – теми, кто заботится о духовном и телесном здоровье, воспитывает детей, выполняет многие другие функции, без которых мир асайев не может существовать.

В этом мире, во многом похожем на описания то ли рая, то ли коммунизма (это отнюдь не насмешка с моей стороны, а попытка найти хотя бы отчасти приближенное определение тому обществу, которому у нас нет аналогов) живёт молодой асай Гиб Аянфаль – Янфо, как зовут его родичи. Строитель, младший родич одного из влиятельнейших архитекторов планеты. Возраст Янфо мы бы назвали старшим подростковым, и все его решения, его выбор свойственны именно талантливому и искреннему подростку, выросшему в атмосфере любви, заботы, а то и гиперопёки. Не бунтующему, не пытающемуся разрушить мир, а сталкивающемуся с непознанным, с тем, что доселе было неизвестно даже правителям мира, и пытающемуся осознать происходящее, понять реальный многообразный мир и своё место в нём.

Иногда кажется, что он излишне наивен. Ну нельзя же раз за разом доверять незнакомцам только потому, что они дружелюбно говорят с тобой. Тем более, когда узнаёшь, что тобой то и дело манипулируют. Но… Верить можно и нужно! Когда ты молод, когда ты хочешь творить на радость миру и ждёшь того же от других. Творение не терпит недоверия. И именно эта открытость, порывистость и доверчивость раз за разом привлекают к Янфо встречающихся ему асайев. Именно эта внутренняя вера в Добро, в Справедливость помогает если и не делать ошибки – Янфо ошибается раз за разом, как каждый подросток, – то понимать и принимать ответственность и за себя, и за окружающих. Помогает переносить потери, защищать близких и в решающие моменты делать правильный выбор. Выбор, на который решится не всякий. Конечно, Янфо далеко не всегда этот выбор он делает сразу, и страх часто мешает сделать решающий шаг, особенно в конце романа. Только и мы вряд ли сразу бы решились бы на подобное.

Симпатию вызывают и другие герои романа. И родичи Янфо, остающиеся с ним, поддерживающие его в любых обстоятельствах. И те, с кем его сталкивает жизнь – обычные жители, правители Анисана, белые матери и нэны. Симпатия не означает оправдание или полное согласие с их действиями, нет. Часто их выбор отталкивает, их методы решения проблем вызывают даже возмущение, но не антипатию. Их выбор всегда основан на тех знаниях и опыте, которыми они обладают, определяются их характером, но ни разу – жаждой власти или обладания чем-либо. Это страсти, да, но страсти, вызванные желанием сделать лучше для всех или хотя бы для близких. Стремящийся защитить весь Анисан консул Сэле – ироничный, непредсказуемый и подчас кажущийся жестоким. Властный, высокомерный, лукавый, и в то же время надёжный и болезненно любящий родича Хиба. Монументальный как скала глубинный архитектор Эйде. Непостижимая Гейст. Непонятные и отстранённые техники волн, величественные нэны, немного пугающие чёрные стражи. Все они в конечном итоге вызывают симпатию.

Враги же, которые в книге тоже есть, становятся видны только в последствиях своих действий, но не лично. И это, на мой взгляд, ещё одно достоинство книги. Очень легко прописать материализованное, имеющее одно воплощение Зло. Так проще, понятнее обычному неискушённому читателю, ждущему победы героя над антигероем. А если нет ни героя, ни антигероя? Если есть разные представления о добре? Разное ви́дение будущего? Если прародительнице Гае Онсарре угодны и Ганагур и Малкирим? Только ловицы вызывают полное отторжение, только они – зло безусловное. Но угодны ли они самим искажённым? На это нет ответа. Так и должно быть. Ведь и исправление асайев – не такое уж безоговорочно доброе деяние, как успел узнать Янфо.

***

Жители Анисана кажутся нам людьми. Но меня не покидает ощущение, что они совершенно иные, и всё написанное в романе – только попытка объяснить человеческим языком непостижимые для нас понятия. Как фильтры помогают нам хотя бы в приближении увидеть мир в ультрафиолетовом или инфракрасном свете, так и слова помогают приблизиться к пониманию иной природы, иного разума. И это – ещё одно из достоинств романа. Рассказ о совершенно иной цивилизации, построенной на иных и физических, и социальных законах.

При чтении «Башен» постоянно хочется дать всем событиям и явлениям понятные однозначные определения. Но этого нельзя делать! Слово сказанное становится ложью, однозначное определение, однозначная аналогия с нашими понятиями убивает всё. «Башни» стоит читать, помня об этом и постоянно разрушая то и дело пытающиеся пробиться и окаменеть сравнения с нашей реальностью.

Мир Анисана многогранен, многослоен и переплетён так же, как переплетены стебли, из которых созданы здания асайев. И Ольга Каверина подобна строителю Янфо, вытягивавшему и сплетавшему стебли в стены Башни Исчезнувших. И ещё – ювелиру, создающему тончайшие и одновременно прочные кружева из драгоценного металла. Именно поэтому я и поставила в начале рецензии вроде бы не связанное с текстом книги изображение. И, как Янфо, Ольга учится, обещая стать очень одарённым писателем фантастом.

***

Впечатлений о романе очень много, и все их не вместить в рецензию. Всё же одну обязательную вещь я должна сделать. Сказать, кому подойдёт эта книга. Придётся начать от противного. Если вы ищете постоянных приключений, тем более боёв – вам вряд ли стоит её читать. Так же не подойдёт она любителям технической НФ или искателям мрачных антиутопий. Тем более не найдёте здесь любовной линии – её вообще нет, если говорить о романтической любви, а не любви к родным и друзьям. А вот тем, кто ищет вдумчивого, долгого чтения, кто хочет познакомиться с иной формой существования разума, кто не боится долгих разговоров и описаний – эта книга наверняка подойдёт. И тем, кто знает, что объединяющими чувствами в любом уголке Вселенной могут быть только любовь к близким и миру, дружба и осознанная ответственность за себя и близких.

И последнее. Всё же я немного слукавила, говоря о том, что эмоционально книга мне не близка. Это не совсем так. Конец книги стал для меня точкой пересечения, тем, что цепляет не повседневные, а глубинные мысли и чувства. Не равно им, но родственно. И… хотела бы я быть историком-контактёром при столкновении с цивилизацией асайев!

Рецензия на роман Станиславы Яновски «Локер. Механика немагического успеха»

Шут был вор: он воровал минуты –

Грустные минуты тут и там…

Владимир Высоцкий

В который уже раз убеждаюсь, что составлять представление о книге только по первым главам нельзя. Если книга кажется скучной, «не твоей» – нужно всё же заставить себя дочитать. Потому что очень часто книга раскрывается к середине, а то и к концу, вроде бы непонятные, лишние моменты оказываются ключевыми, всё встаёт на свои места, и ты наконец получаешь от чтения то удовольствие, какого не даёт большинство книг, завлекающих с первой страницы. «Локер» открылся мне к концу третьей главы, то есть к середине книги.

Трикстер, шут, обманщик – одна из самых любимых и загадочных фигур культуры. Маска скрывает истинное лицо, позволяя в то же время быть самим собой, быть честным, делать то, чего требует твоё истинное «Я». Именно поэтому трикстер привлекает внимание. И моё тоже. Хотя книгу я выбирала только потому, что хотела познакомиться с жанром стимпанка. Но трикстер – он и есть трикстер, он обманул меня, обернув стимпанк авантюрным детективом, и я не в обиде. Вот только рецензией мой сегодняшний отзыв назвать будет сложно. Это именно отзыв, сугубо личное впечатление без анализа текста. Игра с автором по предложенным ею правилам.

Трикстеры бывают разными. И одна из масок – благородный вор, авантюрист, самым ярким примером которого, наверное, можно назвать Арсена Люпена. И вспомнила я о нём неслучайно. Локер – своеобразный Арсен Люпен магического мира. Не вор, хотя и это тоже. Скорее авантюрист с тысячью масок. Авантюрист, любящий удобства, красивую жизнь, вращающийся в аристократическом обществе, но, как рыба в воде, ориентирующийся и на дне среди отбросов этого самого общества. Даже название его имения обыгрывает ситуацию – Бонзанза, «Золотое дно».

Я не открою секрета, связав Локера с Локи и джокером – тем Джокером, который выпадает из колоды в самый неподходящий момент. Имя говорящее и требует высокого уровня игры от автора. И эта игра на самом деле идёт на довольно высоком уровне. Я следила за ней с огромным удовольствием, иногда досадуя на ошибки игрока-автора.

Ошибки в книге есть. Обычные в почти любой сетевой публикации опечатки и проблемы с пунктуацией я особо не отмечала, но советую проверить все случаи использования слова «совершено», потому что практически всюду правильно «совершенно»; у меня та же ошибка, когда не пробивается вторая «н», а ворд таких опечаток не видит, путая слова.

Больше досады вызывают тоже не выделявшиеся мной, но довольно частые ошибки стиля. Они не очень заметны, сравнительно редки, но портят изящный рассказ. Часты необоснованные перескакивания с настоящего на прошедшее время и обратно, иногда повествование, ведущееся от первого лица, вдруг на одно-два предложения начинает идти от третьего лица. Эти моменты выловить сложно, требуется одна спокойная отстранённая вычитка, желательно с привлечением кого-то из знакомых. Не обязательно редактора, просто человека, умеющего замечать ошибки – родственника, друга.

Третья досадная ошибка, к счастью, только одна – путаница с коком во второй главе. Сначала это «здоровенный детина с татуировкой на лбу. Светло-зеленый оттенок кожи и шапка черных курчавых волос выдавала в нем метиса». А в конце откуда-то появляется «невысокий лысый толстячок».

Несколько неточно и название. Локер не маг, да. Но пользоваться магическими приспособлениями и тем более помощью своего покровителя ему приходится очень часто. Так что успех всё же не совсем немагический.

Эти мелочи портят изящный узор повествования, и вряд ли Локер был бы доволен такой небрежностью. Но сам узор хорош!

История мальчишки, бродячего актёра, неудачливого поначалу воришки, ставшего одним из тайных дирижёров, управляющих событиями в столице богатого государства – увлекательна не только приключениями, но и во многом благородством Локера. Тем внутренним истинным аристократизмом духа, который сейчас нечасто встретишь в литературе, тем более в книгах об авантюристах. Именно это качество сближает его с Арсеном Люпеном. Внутреннее благородство и дар не впитать в себя окружающую его грязь столичного закулисья.

С книгами о Люпене сближает и антураж. Формально подобные книги описывают викторианскую эпоху в фэнтезийном мире, но здесь прорываются особенности, характерные уже для 1920-х годов. Это и обстановка богемной жизни, в которой практически не осталось места чопорности викторианского времени. Это и бытовые мелочи в одежде. Я неплохо знаю историю моды, и описания женских платьев сразу навели меня на мысль о времени перед Первой мировой и частично сразу после неё. Ещё сильнее это впечатление усиливает история о платьях «голая королева», перебрасывая мостик в те самые девятьсот двадцатые годы (я читала эту главу ночью и боялась перебудить соседей хохотом: пусть в общих чертах и предсказуемая, эта история показалась мне самой изящной). Мужчины тоже носят совсем не викторианские костюмы, а уж одежда девушки-пилота Холден была бы совершенно невозможна до Первой мировой. Как и использование яркой помады секретаршами. Это не недостатки, это то, что играет на сюжет, что делает его живым и одновременно связывает с классической детективной литературой, с первыми романами Кристи и с тем же Люпеном. Мир Локера не подвешен в воздухе, он привязан к определённому моменту в нашей земной истории, является словно бы его отражением. И мне это понравилось такой лёгкой, но явной перекличкой.

Перекликается книга и с другими известными всем произведениями. Отчасти это ещё одна история трикстера, но трагичного мстителя – Монте-Кристо. Не атмосферой, разумеется, а некоторыми моментами в повседневности Локера, и (для меня по крайней мере) параллелями между семьёй Ченсов и семейством Моррелей. На такую связь недвусмысленно указывает и фамилия королевского юриста – Вильфор, и история с обучением в тюрьме. Да и положение Локера немного напоминает положение в свете молодого Кавальканти и одновременно графа Монте-Кристо. Есть такие же лёгкие переклички и с компанией трикстеров во главе с Воландом в «Мастере и Маргарите»: Локер становится осознанным орудием Равновесия, иногда играя роль зеркала и показывая людям неискажённое и не приукрашенное отражение их физиономий, как в истории с полковником Форрелем или с дочерью губернатора Ленгле.

Я люблю игру в отсылки и, прошу меня простить, продолжу их поиск. Но до третьей главы эта игра велась Станиславой скрытно, по крайней мере для меня. Начиная читать эту главу, я недоумевала и досадовала на вдруг проявившееся явное и даже грубое списывание антуража с приключенческих фильмов, например об Индиане Джонсе или Жемчужине Нила. Ну очень были похожи и участники, и вся обстановка. Шаблон, скучный и надоевший. Правда, вскоре я поняла, что пилот Холден очень уж напоминает известную всем героиню мультсериала – и внешне, и одеждой, и поведением. Но остальное меня раздражало. А потом появилась улыбка трикстера, и всё полностью изменилось. Все отсылки, все шаблоны перевернулись так, что и не узнать, кем они были раньше. Только Локер остался самим собой, как и положено Шуту.

И последняя отсылка, которую я себе позволю отметить. Номер камеры, в которой оказался Локер – 404. Думаю, каждый поймёт эту шутку Пересмешника. Тупик, из которого необходимо найти выход. Место, которого нет.

Станислава отлично владеет не только умением давать такие отсылки, но и фактическим материалом. Мне, с детства любящей парусники, доставило огромное удовольствие заново перечитать историю чайных клиперов. Мало кто из авторов-женщин обращает внимание на эти темы, а тут короткий, но точный рассказ, пусть и с другими географическими названиями и именами. Спасибо!

В эпиграф к рецензии-отзыву я вынесла строки Владимира Высоцкого. Но это, как и вся история Локера, тоже маска. Локер ворует наши минуты, но не грусти, как легендарный Енгибаров, а минуты чтения. За книгой забываешь посмотреть на часы. И в то же время Локер точно так же, как Лунный Клоун, дарит нам хорошее настроение и возвращает веру в Человека.

Одно из определений хорошей книги для меня – я могу прочитать её маме. Не дать почитать, а именно прочитать вслух. И эту книгу прочитаю обязательно. Потому что достоинств у «Локера» очень много. Не могу сказать, что книга в полном смысле «моя», но удовольствие она мне принесла. И в то же время показала некоторые секреты мастерства в использовании отсылок. А это тоже очень ценно.

Рецензия на роман Ольги Кузьминой «Бродяги»

Опубликована 30 октября 2020

С Ольгой Кузьминой я немного знакома лично – в конце 2000-х несколько раз пересекались по реконструкторским делам и на фестивалях. Общение вышло приятным, я до сих пор вспоминаю о нём с удовольствием. Но о том, что Ольга пишет не только научные работы, но и фэнтези, не знала. Поэтому, увидев, что она пришла на АТ и выложила свою книгу на марафоне «Читатель-автор», я решила познакомиться и с этой стороной её деятельности. Так как Ольга пишет уже давно, то рецензия нужна скорее для читателей, незнакомых с её творчеством.

Роман «Бродяги» – классическое фэнтези на основе ирландской мифологии. Главные герои романа · полукровки: дочь баньши и демона Дилла и сын сида и гоблинки Лейн. Случайно столкнувшиеся на празднике бастарды из-за интриг родни оказываются на Дорогах между мирами. Это завязка истории, в несколько более сокращённой форме данная в аннотации.

Роман написан очень хорошим литературным языком, он сбалансирован, выверен, читается с удовольствием. Каждый персонаж со своим характером, у каждого есть своя роль в происходящем. Нет ни одной логической неувязки, ни одной оборванной нити. Всё, что упоминается в книге, так или иначе сыграет в финале.

Грамотно обыграны народные поверья. Все они узнаваемы и в то же время вписаны в новый мир, новые условия. Узнаваем и старый вяз, и вечная героиня сказок – старая ведьма, мечтающая вернуть молодость и силу. И так же мечтающий о власти над миром маг.

Есть в романе и знакомые по нашей современности тревожные мотивы мировой войны, в описаниях результатов магических сражений проглядывают последствия ядерных бомбардировок. Узнаваемые, они не противоречат истории, а поддерживают её, становятся одной из главных особенностей книги.

Очень хорошо описана магия. Знаю, что многие любители фэнтези особое внимание обращают на логичность магических действий, на их последствия как для врагов, так и для тех, кто магию использует. Это касается всего – внутренних сил героев, магических амулетов, заклятий и клятв. И развязка во многом обусловлена особенностями магических амулетов и их связью с владельцами.

Роман не юмористический, но нотки юмора в нем довольно заметны. Это и шутки Лейна над горожанами, и поведение гоблина Бора, и магия Рыжика, и тем более эпизод с единорогом. В то же время хорошо описаны и трагические моменты – с химерами, последствиями войны, с тем же Рыжиком. Есть вм книге и идея, связывающая все события не внешне, а глубинными причинами.

Как я уже сказала, книга написана очень хорошим, плавным и грамотными языком. Но есть и некоторые технические шероховатости. Опечаток очень немного, но они присутствуют, например "Диллл" вместо "Дилла", "копий" вместо "копей". Также всюду используется дефис вместо тире, существует некоторая путаница с кавычками – то "лапки", то «ёлочки». Это небольшая техническая небрежность, которая может зацепить привередливого читателя.

Иногда проскакивают канцеляризмы, особенно досадные из-за того, что Ольга опытный автор, да и книга – классическое фэнтези. И когда гоблин говорит «по причине резкого сокращения численности», а баньши - «парадокс», – это цепляет. Неуместно выглядит и «травология». Больше подошло бы «травоведение», «травознание». То, что простительно новичку, не стоит делать давно пишущему автору.

При чтении возник один вопрос. Проточная вода – та, что течёт. Не бывает проточной воды в колодцах, тем более в ведре. То есть держать амулет в проточной воде – это в роднике, в ручье, реке, но уж никак не в ведре. И Ольга по роду своей профессии должна это хорошо знать. Поэтому такая досадная и повторяющаяся ошибка вызывает как минимум удивление.

При общей гуманистической направленности есть в романе и противоречивые моменты. Вызывает некоторое отторжение использование главными героями окружающих, наиболее ярко проявившееся в моменте с единорогом. Выманить в другой мир девушку для решения своих собственных проблем, а потом фактически бросить её на произвол судьбы – это могло бы быть незаметным, если бы не искреннее сострадание к животным, химерам и даже вязу. Это не многоплановость, не глубина характеров, а восприятие людей как пешек, которые можно смахнуть в коробку или даже выбросить. И объяснить такое поведение тем, что герои – фэйри – нельзя. Неявно, но последовательно подчёркивается мысль, что люди по сравнению с фэйри и даже неразумными химерами – недостойные уважения, жадные и бессовестные существа.

Как я упоминала, роман – классическое фэнтези на основе ирландской мифологии. Подобные истории были на пике популярности лет двадцать назад. Это не минус и не плюс, это особенность книги. Нет мрачности, нет пошлости или наигранного юмора. В то же время сюжет достаточно предсказуемый, а значит, нет и чувства новизны. При чтении точно знаешь, что вот тут будет вот такая сцена, вот тут разрешится этот конфликт, а тут появится новая проблема. Остаётся только следить за тем, как именно всё будет описано, какие способы выберет автор, но не ждать чего-то нестандартного. В сочетании с довольно бесстрастным описанием, отсутствием даже упоминаний о некоторых подразумевающихся ситуацией вещах (например, когда героя серьезно ранят, написано, что он испытывает сильную боль, но по его поведению об этом не скажешь, герой действует, словно получил царапину или поверхностную рану) это создаёт ощущение отстранённости, наблюдения за происходящим со стороны. Это тоже во многом было характерно для фэнтези двадцатилетней давности, когда жанр у нас только приживался и от него не ждали чего-то большего.

Ольга великолепно владеет техникой, а вот нерв, то ожидание, движение мысли и чувства, которые привлекают пусть и в шероховатых, непрофессиональных, но написанных с чувством текстах новичков она, к огромному сожалению, потеряла. Позволю себе сравнение с упоминавшимися в романе Дорогами. Когда человек идёт пешком, он спотыкается, устаёт, то ужасается, то восхищается увиденным. Такой путь труден, но дарит многоженство впечатлений. Другое дело – хорошая экскурсия на автобусе. Тогда дорога гладкая, кресло удобное, экскурсовод рассказывает интересные истории, а за окном красивые виды. Но все они немного ненастоящие, человек отрезан от окружающего мира стенами и окном автобуса. Комфортно, быстро, приятно, и в то же время стандартно. Нет приобщения к реальности, нет возможности пройти, рассмотреть, почувствовать ветер, солнечное тепло, запахи трав и вонь грязного городка. Есть только упоминания, словно таблички "здесь стул" на сцене старинного театра.

Главный недостаток романа – это оборотная сторона его достоинств. Он настолько профессионален, что не имеет своего стиля, индивидуальности, он стандартен, предсказуем и не вызывает сильных чувств – ни радости, ни отторжения. Только удовольствие от на самом деле очень хорошего, качественного рассказа.

Читать роман я советую! Любители мифологии и классического фэнтези найдут здесь игру с легендами и поверьями. Любители приключений – заговоры, бои и охоту на нечисть. Девушки и женщины – довольно явную романтическую линию. И все – образец очень качественного, красивого текста. Поэтому, несмотря на недостатки, начинающие авторы могут не только получить удовольствие от интересной книги, но и поучится писательскому ремеслу.

И все же пожелаю Ольге немного больше шероховатой индивидуальности в следующих книгах.

Спасибо за приятную историю!

Рецензия на произведение Кирилла Хвостенко «Под крылом галактики»

Опубликована 30 октября 2020

"Под крылом галактики" (именно с маленькой буквы) – это не роман, а, скорее, рассказ или небольшая повесть из миниатюр со сквозным сюжетом. Почему это произведение отмечено как роман – пусть останется на совести автора (наверное, хотелось больше престижа и рецензий – их уже восемь на столь небольшое и недавно опубликованное произведение). Я взяла этот текст, заметив, что он уже третий месяц скучает в самом низу списка предложенных произведений. И впервые пожалела о своем правиле писать на марафоне исключительно рецензии. Но так как текст по размерам небольшой, то особо уколоться кактусом не успела, что радует.

Это произведение заявлено как космическая, юмористическая фантастика и антиутопия. На самом деле для него подошёл бы тэг "сюрреалистичный фельетон на злобу дня". Некоторые фельетоны бывают талантливы, другие просто актуальны, а этот – играет на самых расхожих штампах и наигранной эпатажности. И на стремлении людей позлословить, поиграть с двусмысленными и совсем недвусмысленными темами, посмеяться над примитивным сравнением.

Сюжет прост и пародирует всем знакомые истории: группа первопроходцев на космическом корабле отправляется в другую галактику. В экипаже шесть человек, опять же списанных со знакомых всем персонажей масс-культа: обделённая мужским вниманием романтичная феминистка, алкаш-врач, чокнутый биолог, подкаблучник и болтающий псевдо-умные фразы лентяй штурман, такой же чокнутый вояка с водяным пистолетом и собакой чихуахуа, главный герой, от лица которого и ведётся рассказ – механик-марсианин со стаей любимых волнистых попугайчиков. Тоже абсолютно неадекватный.

Приключений у них практически нет. Корабль болтается в Солнечной системе (вся галактика в рассказе ограничена орбитой Плутона), то заправляя двигатели, то общаясь с руководством планет, то выясняя отношения или зависая на поп-концертах. Общение с населением планет – довольно грубое и непрозрачное высмеивание наших чиновников (упоминается там даже статуя Медведева). Выяснение отношений больше похоже на белую горячку сразу у всех, включая попугаев и собаку. Обращения друг к другу тоже скорее характерны для собутыльников, чем для пусть и неадекватной, пародийной, но все же команды. Эпиграфы к главам очко большие, по большому счету ни о чем, если не считать увеличения сюра (и даже если автор хотел достичь такого эффекта, результат, мягко говоря, ниже среднего). Единственное, что всё это насыщенно прямыми и завулиалированными цитатами из поп-культуры, иногда – из классики (особенно неуместно выглядит в качестве эпиграфа знаменитое "Гул затих, я вышел на подмостки" – единственный связный эпиграф во всем произведении). Постоянно идут шутки о подкаблучниках, феминистках, каминг-аутах, нудистах, глупых политиках и престарелых поп-звёздах начиная от Киркорова и закончившая Билли Айлиш.

Игра в цитаты – великолепная вещь, когда человек умеет это делать. Но не когда всё просто скидывается в одну кучу, нарезается на кусочки и склеивается, словно фрагменты из разных газет и журналов в анонимном письме из старой комедии. Здесь же получился монстр, подобный творению Франкенштейна, в котором скачут и хронология, и пространство, а логики практически нет. Есть попытки юмора, предназначенного для не очень взыскательного читателя "на поржать", есть обрывки мыслей, которые складываются в хоть какую-то картинку ближе к концу рассказа, но так и не становятся финалом. При этом, как ни странно, присутствует идея, и вполне даже фантастическая, но не раскрывающаяся в конце, а тоже "на поржать".

Самое удивительное, что автор довольно образованный человек, грамматических ошибок практически нет, только "в общем" почему-то написано через дефис, да в одном месте небольшая путаница с временами в предложении. И ещё автор отлично знает, как зацепить массового и непривередливого читателя. Этими вот выбранными отовсюду цитатами и шутками о чиновниках, феминистках и сексе. Он скорее шоумен современного разлива, чем автор литературных произведений. Его текст соберёт много поклонников на каком-нибудь конкурсе рассказов, особенно среди любителей плохо понятого постмодерна. Хвостенко великолепно знает, как привлечь такой интерес.

Сама идея юмористического рассказа хороша. Плохо, и очень плохо исполнение. Оно, может, и привлечёт идущих простого развлечения читателей, но к литературе не имеет никакого отношения. Особенно жаль, что подобные сюжеты могут быть великолепно обыграны, исполнены, и в фантастике есть множество примеров – что в советской и русской, что в англоязычной. Читая этот текст, я постоянно сравнивала его с циклом "Дела небесные" Другаля и "Звёздными дневниками Ийона Тихого" Лема. И понимаю, что тот, кто знает эти циклы, точно не будет в восторге от "Под крылом галактики".

Да, свою задачу – дёшево и сердито высмеять современность – автор выполнил. Но вот литературного произведения не создал.

Рецензия на роман Даниэль Вайс «Зеро Варош»

Опубликована 06.12.2020

Писать эту рецензию мне сложно. Я давно приглядывалась к книге, хотела её прочитать без обязательств, и тут увидела, что её выложили на марафоне «Читатель-Автор». Я сразу решила взять её на рецензию, и впервые поняла, что лучше было бы ограничиться отзывом. Поэтому прошу Даниэль простить меня, что вынуждена писать не очень приятные для неё вещи.

Сразу хочу предупредить ожидающих, что я буду ругать книгу – нет, это не так. Книга эта не плохая. Но и не хорошая. Беда как раз в этом. Книга стандартная. Стандартная в том, что она слишком кинематографична.

Но по порядку.

Книга о девушке, оказавшейся в странном, чужом мире, не понимающей, что произошло перед тем, как она там оказалась, девушке, не терпящей прикосновений, девушке-еже, постоянно ждущей подвоха. Это то, как позиционирует её Даниэль. И о странных людях, которые то ли пытаются ей помочь, то ли используют её в своих играх. Некоторые из них обаятельны, некоторые раздражают (например, Джесс, при всей его подчёркиваемой доброте).

Сначала о явных недостатках. И первый, традиционный для АТ, – пунктуация. С ней не очень хорошо. Часто видно, что текст проверяли Вордом и ставили запятые там, где он рекомендует. Но далеко не всегда «однако», «например» и т.д. вводные и выделяются запятыми.

Самая заметная ошибка – в оформлении диалогов и прямой речи. Вот пример:

— Да это я так..., - пожал он плечами, - Просто предположил...

И так оформлены все диалоги. Но запятая после многоточия не ставятся, а там, где после слов автора запятая, должна быть точка. Есть и другие ошибки пунктуации.

Второй серьёзный недостаток – неправильное использование слов, нарушение стиля. И это идёт по всему тексту. Вот несколько примеров

«Данное открытие привело Мари в недоумение». – Слово «данное» заменило здесь более лёгкое и подходящее «это».

«Давно не функционирующего фонтана». – Ну зачем здесь это слово? Давно не работающего, давно сломанного. Функционирующий – это канцеляризм, совершенно неуместный в мистике.

Постоянно говорится о прядях волос, и это становится клише.

Частое использование в авторском тексте грубых разговорных выражений, уместных, когда идёт эмоциональный рассказ от первого лица, но никак не от третьего. «Убиться о...» в смысле «сильно удариться» – это характерный оборот для Даниэль, к сожалению. Или такое предложение: «С этими словами он также швырнулся в сторону дома» – в контексте «поспешил, бросился». Такие слова редки и в разговорной речи людей, и считаются неправильными даже для неё, а для рассказа от третьего лица вообще не подходят.

При довольно большом словарном запасе и образованности Даниэль, она делает странные ошибки в использовании слов. Например: «Ее эмпатия к Дэвиду». Тут правильно «её сочувствие». Эмпатия не равно сочувствию или жалости. И стресс не давит на грудь. Давят боль, страх, отчаянье – эмоции. Но не стресс.

Это технические и стилистические погрешности, и если бы только они были минусом книги, то это было бы отлично.

Второй уровень – это описание мира. Я не просто не знаток американских сериалов и мистических мелодрам, я вообще в параллельной Вселенной по отношению к ним. Но первые же главы вызвали у меня стойкое дежавю: я это где-то видела. Не читала, а именно видела. В обрывках реклам, в кусочках сериалов, когда проскакиваешь по каналам, у приятельниц, залипающих на подобные фильмы. Описание всего не просто похоже – оно почти идентично пейзажам и декорациям из мистических сериалов. Герои во многом тоже словно бы из кино. Не знаю, права ли я, но Джесс уж очень похож на героя «Города ангелов» (имени не помню, потому что смотрела один раз и отрывки), по крайней мере одеждой и отчасти поведением.

Вторичность всех мест, а то и героев очень заметна. Она может быть оправдана, когда в знакомый образ вложено что-то иное, обыграны схожесть и несхожесть, а то и противопоставление. Тут же всё так, как бывает в сериалах. И для книги это не очень хорошо. Потому что каждый поворот довольно предсказуем, а если и не угадываешь его за два шага до, то узнаёшь кадры и говоришь: «я это уже видел». Вот в чём основная беда книги. При очень хорошей задумке, при на самом деле понравившейся мне идее богоборчества (прошу простить за небольшой спойлер), вторичность и узнаваемость вскоре начинают раздражать. Книга всё же не фильм.

Часто очень неровно переданы диалоги. То они на самом деле эмоциональные и живые, то (и это чаще) излишне киношные. Да, опять киношные. Об эмоциях говорить не буду – у каждого человека о них своё представление, и то, что чувствует один, другой может не понять. Но неуместность подчас длинных разговоров очень заметна (например вся беседа с Теусом в конце первой части кажется странной из-за опасности приближающейся темноты, но беседа получается долгой и в красивом ракурсе).

Есть и ещё одна неуместность. Повторяется, что Мари не любит чужих прикосновений. Но при этом она постоянно до кого-то дотрагивается. Причём это всегда парни, которых она тем более сторонится, как постоянно подчёркивает автор. Я знаю нескольких людей, которые не любят прикосновений. И это означает, что они не выносят даже дружеского пожатия рук. Объятия же, даже для того, чтобы успокоить кого-то, для них вообще недопустимы (что иногда несколько усложняет жизнь их друзьям).

Теперь всё же о достоинствах. Их немного, но они сильные.

Первое, что хочу отметить – мне понравились некоторые герои. Особенно, что и понятно, Джу. Понравились описания пейзажей. У Даниэль есть то, что стоит развивать. И одно из этих качеств – талант описания окружающей действительности. Тогда, когда это не калька телесериалов, а собственное описание – получается великолепно! Понравились яркие вспышки-видения в конце книги, особенно опять же с Джу.

Понравились идеи богоборчества. И это, наверное, то, что для меня важно в книге. Несмотря ни на что, этот момент уравновешивает выше перечисленные недостатки. И я подожду, тогда будет дописана вторая часть. Возможно, тогда моё мнение поменяется и эта рецензия будет полностью переписана. Да, такое я не только не исключаю, но надеюсь на это.

Сейчас могу сказать одно. Как роман книга не кажется мне достаточного уровня. А вот как сценарий – тут всё совершенно иначе! Как сценарий пусть даже и не снятого фильма – это очень добротная вещь! Вот, наконец я сформулировала то, к чему шла всю эту рецензию. «Зеро Варош» - хороший сценарий интересного мистического фильма. И, знаете, несмотря на то, что я не очень люблю кино, такой минисериал я бы посмотрела.

Прошу у Даниэль прощения за эту рецензию. Именно из-за нежелания обидеть вас, я так затянула с ней, и всё же не смогла сформулировать всё иначе.

Рецензия на повесть Евгении Лифантьевой «Дело о пропаже артефактов»

Опубликовано на АТ 20.01.2021

Давно собиралась почитать книги тех, с кем мы взаимно подписаны но все никак не получалось. И вот наконец добралась до заветной папки. Первой книгой стала история Евгении Лифантьевой. Отчасти выбор был сделан потому, что мне интересны блоги Евгении (именно поэтому в своё время и подписалась на её страницу), я знаю её язык, её взгляды, и мне хотелось посмотреть, как все это отражается в её историях. Такой же серьёзной причиной стало то, что книга не очень большая по объёму. Большие книги я тоже люблю, но не всегда есть возможность их читать.

Я не очень люблю фэнтези. Нет, я не против этого жанра, просто не особая любительница, и такие особенности, как красивое обоснование тех или иных рас или магических способностей мне не очень интересны. В любой книге, не только фэнтези, мне гораздо интереснее сами герои, их характеры, поступки, взгляды. И тем более интересно, когда книга написана не ради одного только развлечения, а когда в ней видны взгляды автора на мир, его убеждения, когда в книге есть определённая идея. И «Артефакты» меня не обманули – в них есть все то, что меня привлекает в книгах.

Сюжет повести довольно стандартный: молодой парень внезапно оказывается в магическом мире, населённом не только людьми, но и эльфами, гоблинами и много кем ещё. Начало, да и общая канва несколько перекликается с «Тайным сыском царя Гороха» Белянина. Только здесь главный герой – Иван Турин – следователь, имеющий дело с тяжкими преступлениями, а не обычный участковый. Да и опыта по магической части, пусть и теоретического, ролевицкого, у него несравненно больше. К тому же он ещё и актёр-любитель, попадающий в магический мир не в современной одежде, а в театральном костюме XIX века. Причина, по которой молодому парню пришлось идти ночью по городу в панталонах, фраке и цилиндре совершенно прозаическая, смешная и очаровательная, по крайней мере, для меня.

Дальнейшие события несколько отличаются от того, что обычно пишут в подобных историях. Ивану не приходится искать себе место под солнцем, наоборот, он сразу оказывается в гуще событий и именно как профессиональный следователь. Его ценят, к нему прислушиваются, он руководит расследованием убийства достойного и влиятельного мага. И убийство он раскрывает, попутно узнав очень много интересного и об истории мира, в котором оказался, и о проблемах знатных родов и обычных жителей.

Вот эта линия – социальные особенности магического мира – меня привлекла больше, чем вопрос «кто убил мага?» Намёки на личность убийцы я заметила сразу, как только он появился в поле зрения Ивана, так что неожиданностей не было. Да и причины стали понятны с самого начала. Гораздо интереснее оказалось наблюдать за второстепенными героями, которых отчасти мы видим глазами Турина. Перед нами проходит череда самых разных личностей; здесь и аристократы, и состоятельные горожане, и прислуга, которой Евгения уделяет особое внимание. Иногда повесть напоминает истории о Шерлоке Холмсе – с таким уважением, приязнью и в то же время без идеализации описаны дворецкий и кухарка, конюх и садовник, чистильщики обуви и девушки горничные. Кто-то из них честен и благороден, кто-то хитрит, а то и совершает преступления, запутывающие расследование и уводящие его от реального убийцы.

Довольно интересны моменты, описывающие религиозные особенности мира. Это не прямая калька европейских обычаев, но и не что-то экзотическое. Некоторые моменты повторяют традиции викторианской Англии, другие довольно сильно отличаются и вызвали у меня особый интерес, потому что одновременно необычны и логичны и вполне могли бы существовать и у нас. Особенно интересен монастырь Зелёной Девы и роль монахинь в общественной, да и научной жизни страны. И именно монахиня единственная из всех понимает, что Иван Турин совсем не тот, кем его считают. И в результате она и её друг, одновременно бессмертный правитель страны, помогают Ивану вернуться домой.

Да, вернуться. Иван не может полностью вписаться в этот необычный мир, да этого от него и не требуется. Нет ни драматических расставаний, ни тоски по потерянному счастью. Иван всё же человек нашего, рационального и одновременно немного шизофреничного мира. И этот слегка комичный оттенок шизофреничности как раз и оказывается главным достоинством Ивана, помогая не терять душевного равновесия в любых обстоятельствах.

Иван возвращается в привычный быт, к своей работе, семье, вот только и он, и мы чувствуем, что за первым делом об убийстве и краже артефактов последуют и другие, и магический мир снова позовёт на помощь обычного следователя из старинного русского городка.

Так как Евгения профессионально и много лет работает с текстами, в «Артефактах» нет явных стилистических и тем более грамматических ошибок, хотя иногда закрадываются опечатки. Ещё одним небольшим минусом могу назвать постоянные дефисы вместо тире: странно их видеть в тексте профессионального журналиста с большим опытом работы. Если же говорить не о технических моментах, а о структуре, то тут не возникает никаких вопросов – нет ни логических провисаний, ни стилистических погрешностей, заметных обычному читателю. Я впервые не могу назвать ни одного серьёзного недостатка книги, на которую пишу рецензию. «Артефакты» написаны именно так, как надо. Они не являются вершиной литературы, и Евгения к этому не стремится. Это просто качественно написанная книга, которую в полной мере можно назвать современной хорошей беллетристикой. Читать «Артефакты» легко, от них остаётся приятное послевкусие, которое держится у меня вот уже месяц. Эта книга – великолепный пример того, что умение, опыт и интерес к тому, что пишешь, объединённые осознанным взглядом на мир и верностью своим идеалам (здесь это совсем не громкое пустое слово) создают одновременно развлекательную и добрую книгу. Ведь опыт и умение, если их не ведёт – осознанно или нет, не имеет значения, – цельное восприятие мира и места человека в нем, дают красивую пустышку. «Артефакты» же назвать пустышкой нельзя. И ещё это великолепный пример того, как умение помогает избежать шаблонности даже в довольно привычном уже сюжете, создав свою, оригинальную историю и не вызвав ощущения «я это уже много раз читал». Узнавание некоторых моментов не раздражает, а вызывает улыбку, как встреча со старым приятелем.

И последнее. Евгения, мне очень понравилось, как в эпилоге вы обыграли историю с котом-защитником. Я помню эту новость. Рада, что ваши грабители пострадали меньше, чем реальные воры.

Рецензия на роман Сергея Мусанифа «О людях и бегемотах»

Опубликовано на АТ 20.01.2021

Я собиралась написать эту рецензию с того момента, как увидела на АТ Сергея Мусанифа. И вот, наконец, выкроила время.

Знакомство моё с творчеством Мусанифа началось десять лет назад именно с этой книги. И знакомство примечательное. В то время я училась в вузе и даже не думала, что когда-нибудь буду писать что-то, кроме научных работ и паспортов костюма на фестивали. В 2010 я поехала собирать материалы к статье, сняла квартирку. Но работа не задалась – я приболела. Столовых и кафе поблизости не было, поэтому пришлось ползти в магазин за продуктами. Рядом с продуктовым находился книжный, в который я тоже заглянула: болеть с книжкой в руках всяко веселее. Мне повезло, потому что в книжном шла распродажа залежавшихся книг. Вот я и хапнула книг десять по невероятной для нас сейчас цене – 35 рублей за томик (да, даже запомнила цену!). Серию «Альфа-книги» в моём городе тогда не продавали, а юмористическую фантастику в вырвиглазного цвета обложках я уже распробовала. Так что покупка оказалась удачной.

Бо́льшая часть купленных тогда книг после чтения была сплавлена с рук, а вот «О людях и бегемотах» поехала ко мне домой, а потом пережила и переезд через полстраны. Так что пишу я рецензию, опираясь именно на бумажное издание.

Книга издана в 2006 году очень средним по тем временам тиражом, каким издавались начинающие писатели – десять тысяч экземпляров (для сравнения: тиражи Белянина в том же издательстве в том же году – сотни тысяч, Ольги Громыко – сорок–пятьдесят). Хорошее было время для авторов… Но это так, лирика…

«О людях и бегемотах» в нашей семье прижилась. Её с удовольствием читал отец, а маме я «Бегемотов» читала вслух: есть у нас такая дикая первобытная традиция – вечерами не за компом сидеть, а вслух друг другу книжки читать. В общем понравилась. Достоинств у неё очень много.

Так как книга вышла давно, то можно спойлерить. Сюжет книги довольно закрученный. Молодой лоботряс Лёва, принадлежащий к не совсем «золотой», но обеспеченной молодёжи, возвращаясь ночью домой и находясь в эфории от косячка, видит бегемота в тельняшке и бескозырке; бегемота, говорящего на чистом русском языке. Вскоре выясняется, что бегемотов несколько, они принадлежат к расе гиптиан и прилетели на Землю, чтобы найти для своей расы место под уютным солнышком, потому что их родное солнце скоро погибнет. Переселение мирное, с пользой для обеих сторон (такая мелочь, как планируемое выселение всех жителей Тропической Африки в непривычные для них климатические условия – ну, это не в счёт, не на Северный же Полюс ссылают). В составе экспедиции три учёных и метаморфный биоробот Марина с высокоразвитой искусственной личностью и боевыми, а также шпионскими умениями уровня «Терминатор и Бонд отдыхают». Лёву же наняли для разработки и проведения операции по изменению общественного мнения в пользу бегемотов.

Дальше было много всего: работа с имиджмейкерами; создание своей бригады, бескровно вычистившей от братков всю столицу; сотрудничество с Чубайсом в экономике; сотрудничество со спецслужбами, представитель которых пророчески носил фамилию Медведев (во время написания книги до выбора президентом Дмитрия Медведева оставалось ещё года три); война с настоящей Звездой Смерти.

Результатом всей кутерьмы, длившейся по времени книги полтора года, стал небывалый подъём России: в науке (гиптиане обеспечили нас всеми своими разработками, причём так, чтобы мир принял их за наши изобретения), производстве (тархун и квас победили Кока-Колу на международном рынке, ВАЗ выкупил автопромышленность США), военных вопросах (чеченские боевики стройными рядами пошли сдаваться русским); культуре, конечно, не высокой, а самой доступной – Киркоров и Пугачёва на вершинах хитпарадов, русские боевики вогнали голливудские компании в тоску, забрав все доходы от показов, Лукьяненко обошёл по популярности Роулинг; в мировой политике. Правда, отчасти политическое влияние было куплено тем, что территории Восточной Сибири безвозмездно отдали китайцам; ну дак это не имеет значения – нечего о Халхин-Голах вспоминать. Вернее, молодые столичные раздолбаи вроде Лёвы, считающие страной только то, что не выходит за МКАД, а историю знающие по боевикам, о нём и не слышали, так что всё нормально. Но Россия стала ведущей мировой державой, все бывшие республики СССР вышли из договора НАТО и присоединились к нам (что та же Белоруссия в нём никогда и не была – не стоит уточнять неизвестные читателю мелочи, а то книжка выйдет слишком умной, читать не будут). Люди и гиптиане вместе шагнули в прекрасное будущее, а Лёва до конца дней мог не беспокоиться ни о каких проблемах – денег на всём этом заработал не меньше Илона Маска в нашей, а не книжной реальности.

Достоинств у книги много. Это и закрученный сюжет, и отождествление героя с читателем: «Возьмите обычного раздолбая… . Того самого, что вечерами угоняет папину машину, чтобы покатать девчонок или поучаствовать в безумных уличных гонках на Воробьевых горах... Того самого, что… чатится по ночам и жалуется на нищенскую стипендию и задолбавший «совок», втайне мечтая о «Ломборджини-Дьябло», карьере Зидана и коммерческом успехе Билла Гейтса. Того самого, что живет в соседнем подъезде. Не живет? Тогда попробуйте заглянуть в зеркало» (С. 23). Раздолбай при этом внешне симпатичен, хотя и не красавец с обложки; не супермен, то есть не вызывает у читателя чувства неполноценности; имеет некоторые представления о порядочности и сдержанности: на красоток реагирует, но имеет тормоза и в постель к этим красоткам не прыгает, людей не убивает, предательств не совершает. Когда такой, довольно обычный парень вдруг становится вершителем судеб целой планеты, причём для этого ему нужны только знания нескольких популярных фильмов, неограниченные финансовые и технические возможности «по бегемотову веленью» и пуленепробиваемый телохранитель – это же мечта! Умелое подчёркивание знакомых и близких читателю черт характера главного героя – первое достоинство романа.

Столь же хорошо показаны остальные герои. Это такой же по сути оболтус гиптианец Юнга – тот самый бегемот в тельняшке, к слову, любитель хороших сигар и журналов для мужчин (гиптианских, разумеется), и более ответственные и несколько отстранённые Капитан и Учёный, предоставляющие молодым все средства, так, как это делают богатые и добрые родственники, не особо вмешивающиеся в происходящее. Типичный сотрудник киношных спецслужб Медведев, и столь же типичные киношные братки во главе с Транквилизатором, и типичные же недалёкие американцы. Нельзя не упомянуть очаровательные женские образы – биоробота Марину, решающую все вопросы где силой (чаще), где умом и обаянием, и обычно выступающую в образе красавицы с обложки глянцевого журнала, и невзрачную, но о-очень умную однокурсницу Лёвы: «Ленка была еврейкой, причем еврейкой некрасивой, что автоматически превращало ее в еврейку суперумную» (С. 126). Все эти характеры играют на историю, побуждая читателя сопереживать герою и его друзьям.

Ещё одним достоинством книги является игра с всем известными образами. О братках я уже упомянула. Обычные читатели, тем более студент или студентка пятнадцатилетней давности, для которых и писались «Бегемоты», очень редко вживую сталкиваются с деятельностью бандитских групп и судят обо всём в основном по телесериалам вроде «Бригады» или «Бандитского Петербурга» (отсылкой к Антибиотику из которого и стал Транквилизатор). Лёва, как и его реальные прототипы-студенты, не имеет представления, чем на самом деле занимается мафия, и это очень хорошо обыграно: он назначает стрелки, ликвидирует одну банду за другой, причём не убивая, а отправляя в своеобразную тюрьму на Луне, и в результате прибирает к рукам почти всех бандитов столицы. Правда, управлять теневой империей вызываются уже другие люди: Лёве хватает физической тяжести от кожаного плаща, золотых цацек и остальных видимых символов статуса, чтобы ещё принимать на себя тяжесть руководства сотнями людей. Но ведь и в сериалах братки назначают стрелки, ходят в рестораны, любят женщин, а не сидят сутками с финансовыми документами. И это в «Бегемотах» великолепно обыграно.

Так же хорошо обыграны и другие стереотипы. Милиция недалёкая, как бывает в вышеупомянутых сериалах и зачастую – в реальности, с замотанными участковыми, с которыми читатели сталкиваются чаще всего. Спецслужбы управляют всем тайно, и так тайно, что даже президент Путин о действиях полковника Медведева узнаёт в самый последний момент. Но особое удовольствие читать, как обыгрываются всем известные фильмы, в первую очередь «Звёздные войны». Лорд Вейдер оказывается сумасшедшим и трусоватым Вейнером, не имеющим ни капли здравого смысла. Марина для выполнения заданий преображается в мастера Йоду (и, что тем более забавно, в этой ипостаси страстно целуется с полковником Медведевым), Звезда Смерти – раздолбанное корыто, которое не может найти дорогу в свою Галактику и шляется по Вселенной без цели. Да, эта развалина может уничтожить Землю, но… Чтобы её захватить, оказывается достаточно поднять на бой скучающих в лунном заточении братков, пообещав им свободу после выполнения задания. Да и подчинённые Вейнера отнюдь не горят желанием гибнуть за своего повелителя и ищут любые способы улизнуть с поля боя. А сдавшись, находят новую родину на Земле, где их принимают равными. Эта книга – не настоящий боевик, и крови и особых жестокостей вы не увидите, что тоже ей в плюс. Хотя смерти, разумеется, есть и здесь – такие, которые не побеспокоят совесть Лёвы: с пленёнными чеченскими командирами разбираются скучающие на Лун братки, голову Бен Дадену отрезают сотрудники российских спецслужб, а в финальной битве Лёва не участвует, ведя переговоры с президентом Путиным.

Игра стереотипами идёт и на уровне политики. И тут в винегрет, получившийся из заимствований и переработок известных сюжетов, добавляется особая пряность – интонации из юморесок Михаила Задорнова об умственных способностях американцев. Эти шутки всегда греют душу обывателю, вызывая чувство гордости за свою страну, и если такую приправу добавить в собранную из стереотипных и переосмысленных образов историю – это станет последним, завершающим штрихом. Но и тут мы сталкиваемся с игрой: разговор глупого американского президента с не менее глупыми министрами вынесен из середины книги в Пролог, и читателю сразу хочется разолбраться: а что же произошло? Почему американский президент оказался в положении прекрасной маркизы из старой песенки, узнавая, что экономика США рухнула, а экономика России за полтора года взлетела с космическими показателями? Таких «почему?» в самом начале очень много, и каждый читатель найдёт здесь тот крючочек, который ему ближе – от баскетбола до космических программ. И это ещё одно достоинство книги.

Но главное, наверное, её достоинство – незаметная большинству читателей издёвка над ними: над мечтой о «золотой рыбке», превратившейся в романе в бегемотов-гиптиан; над ограниченностью, необразованностью и неумением работать (реальные дела выполняются не Лёвой, а Юнгой, Мариной, Ленкой, Медведевым, нанятыми имиджмейкерами и экономистами); над тупым высокомерием обывателя, считающего иностранцев – просто идиотами, а главным достоинством русских – умение хорошо подраться в нужный момент. Эта издёвка настолько тонкая, что при поверхностном чтении видна только добрая усмешка и открытая гордость за умеющих выкручиваться из передряг молодых оболтусов. И только потом, если человек удосужится перечитать книгу внимательно, причём не один раз, становится заметным злой, ядовитый смех над тем, кто с гордой радостью узнаёт себя в этих Лёвах и Гошах, кто привык к безделью в аудиториях или офисах, кто гоняет по ночам на тачках и тусит в клубах, радуясь, что он средний класс, а не обычный работяга.

Наверное, именно этим скрытым смехом мне и нравится книга. Смехом над такими же читателями, как те, кто теперь требует прод и простых персонажей, списанных с них самих. Они и получают то, что хотят. Зеркало не кривое, вот только смотрящий в него обычно слеп. Этим и хороша книга Сергея Мусанифа – завёрнутой в яркий красивый фантик вкусной конфетой… с ядом внутри.

Ну а недостатки? Может, они и есть. Но говорить об изяществе стиля здесь не имеет смысла – книга не для ценителей отвлечённой словесности, а особенности современной речи в ней переданы великолепно. Логические ямы – в юмористической истории они не играют особой роли, скорее усиливая комический эффект. Технических же огрех в книге, над которой в лучшие, чем сейчас, времена работали несколько редакторов крупного издательства, быть не может.

Объём рецензии уже зашкаливает, и не упомянуть уже о других достоинствах романа – интересной последовательности в описании событий, ремарках автора, языке героев. Но приходится заканчивать.

P. S. Интересные параллели с реальностью:

Книга писалась в 2005, и в ней упоминается хорошо известный президенту Путину сотрудник спецслужб Медведев. Через три года президентом страны становится Дмитрий Медведев.

В книге упоминается, что Дальний Восток отдан китайцам, чтобы избавить их от проблемы перенаселённости. Теперь на Дальнем Востоке и в Сибири появляются китайские поселения, да и кое-где в Центральной России китайские теплицы занимают многие квадратные километры. Ну а «шанхайчики» и китайские барахолки – это уже повседневность многих городов страны.

В Прологе упоминается, что в Англии из-за эпидемии возникли проблемы с продуктами. В 2020 году из-за эпидемии ковида в Англии возникли проблемы с уборкой урожая и овощи портились на полях, не попадая в магазины.

И последнее интересное совпадение. В Колумбии плодятся бегемоты, завезённые туда из Африки наркобароном Пабло Эскобара. По прогнозам через 20 лет их численность может достичь полутора тысяч, что для бегемотов много. Климат там хороший, пищи много.

Сергей Мусаниф, где вы прячете машину времени?

Рецензия на повесть Шлифовальщика «Бархатный сезон»

Опубликовано на АТ 20.01.2021

Сначала я обратила внимание на интервью, которое давал Шлифовальщик Ирине Степанец. Потом мы пересеклись в комментариях к какому-то посту. И вот теперь я наконец добралась и до его книг. Выбрала небольшую фантастическую повесть «Бархатный сезон», почему-то уверенная, что это скорее будет классическим детективом. Не угадала, но и не разочаровалась. Но отношение у меня к этой повести двойственное.

История начинается довольно просто: в районный городок условно на Севере европейской части страны приезжают из области командированные – руководитель филиала крупной фирмы и секретарь Леночка. Не секретарша в том смысле, в каком это слово часто используется, а именно секретарь, хотя её начальник, Дима Ромашин, взял её с собой из-за не совсем сентиментальных чувств. Ну а дальше начинается то, что до самого конца кажется совершенно несвязанными между собой безумными приключениями, какой-то кашей то из походов в магазин и в ночной клуб, то из драк на даче и беготни по ночному лесу. История выглядит совершенно сюрреалистичной и из-за событий, и из-за взаимоотношений главных героев, в которых взбалмошная, капризная и вроде бы недалёкая Леночка оказывается более приспособленной к жизни, чем её директор; сюрреалистична повесть и из-за двоения второстепенных героев, и из-за вставок в начале каждой главы, вроде бы совершенно не относящихся к делу и описывающих какую-то галиматью. При этом стальная проволочка сюжета, на которую, словно бусинки на нить, нанизываются все события, не теряется, и читателю нужно только внимательно следить за извивами этой проволочки-идеи, чтобы в конце распутать комок сюра, выложив бусинки в том порядке, в каком они должны находиться. Правда, одной ниточки не получится, скорее история напоминает хитро сплетённое ажурное украшение, общий вид которого понятен только на расстоянии.

Из достоинств повести стоит отметить очень точные, выверенные описания быта небольшого и находящегося в упадке городка с его заброшенными зданиями кафе в самом центре, промозглыми гостинцами и залитыми светом сетевыми продуктовыми магазинами. Такие картины знакомы многим жителям провинции, и точное, одновременно доброе и немного грустное описание становится словно хорошей любительской фотографией, причём не цифровой, а сделанной на старенькую плёночную «мыльницу».

Столь же точны и характеры героев. Разленившийся на относительно высокой и непыльной должности Димочка, решивший гульнуть от жены с красивой сотрудницей; бесшабашная, не выносящая никаких ограничений Леночка, одновременно умная, хваткая и, как и многие современные девчонки взбрыкивающая при одном только упоминании «надо» или «должна», если только это не относится к её профессиональным, прописанным в договоре обязанностям; местные то ли братки, то ли просто относительно состоятельная шантрапа в неизменных спортивных костюмах и кожанках. А вот персонажи третьего алана Шлифовальщику не совсем удались. Они скорее необходимые для развития сюжета статисты. Особенно это касается деда Сашки с женой и Сеньки.

Среди недостатков повести можно назвать и эту некоторую шаблонность жителей заброшенной деревеньки, и неровность описания. Очень точные, привлёкшие меня моменты, касающиеся жизни маленького городка, вдруг сменяются довольно куцыми описаниями событий на даче. Действие есть, и даже много действия, но намечено всё словно бы черновыми штрихами, которые Шлифовальщик по какой-то причине недошлифовал. Вроде бы, всё есть, но не хватает каких-то мелочей, чтобы происходящее стало таким же живым и объёмным, как в начале истории.

Ещё одним недостатком можно назвать нереальную вообще-то историю бега по ночной тайге. Темно, пасмурно, лес, пусть и не совсем уж глухой, но и не лесопарк, – в таких условиях особо не побегаешь, знаю по собственному опыту. Можно идти, да, но и то рискуешь переломать ноги-руки. Тем более не получится по такому лесу ползти – ладони проткнёшь сухими веточками, не говоря уже о том, что игольным опадом исколешься так, что стекловата раем покажется. Наверное, вот такие, неучтённые автором мелочи и не дают истории стать по-настоящему живой: запахи, которые совершенно различны в городе, на даче и в лесу, ощущения от прикосновений к разным предметам, сырость ночного леса. Кое-что упоминается, но очень вскользь и поверхностно, совсем не так, как описания городской действительности.

Что касается технических недостатков, то придраться не к чему. По сравнению с большинством текстов на АТ повесть вычитана очень хорошо, более того, в ней нет так надоевших дефисов вместо тире, да и кавычки правильные. Требовать типографского длинного тире я не буду – его довольно сложно набрать, если ворд используется и для работы (там такие излишества не приветствуются), и для написания книг. Единственное, что стоит исправить – в некоторых местах вместо фамилии «Ромашин» написано «Ромашов».

Повесть, как я уже сказала, меня не разочаровала. И в то же время она оставляет чувство некоторой вторичности. Похожие истории о перепутанных пространствах довольно часты, и тут можно вспомнить не только «Пикник на обочине», отсылки к которому сделаны намеренно, но и рассказы и повести конца восьмидесятых годов, публиковавшиеся в сборниках «Румбы фантастики». В них тот же сюр и та же горечь – горечь от того, что когда-то нормальная, человеческая жизнь заводов, институтов, небольших городков превратилась в существование словно бы на той самой обочине. Эмоциональная перекличка «Сезона» с рассказами конца советского времени довольно хорошо заметна.

Есть и ещё один оттенок горечи. Развязка повести напоминает известный рассказ Шекли «Три смерти Бена Бакстера». Как бы ни планировали люди, что именно должно произойти, решение одного человека может изменить всё. И это решение самого, вроде бы, невлиятельного человека в этой повести рушит всё – и хорошее, и плохое. И оставляет историю не просто неоконченной, но и… наверное, этот выбор оказался самым неудачным из всех. Не знаю… Не люблю в книгах ощущение безнадёжности, а эта повесть вызывает у меня именно такое чувство.

Ларри Нивен, Джерри Пурнель. Молот Люцифера

Опубликовано в разделе "Отзывы и критика" 20.01.2021

Ты уже забыл, кем ты раньше был,

И твой разум давно уже остыл.

И тебя, и меня телевизор купил

И продал — вместе с культурой.

Вместе с самым сладчайшим — культурой.

Среди любимых в нашей семье книг некоторые стоят несколько особняком. И одна из них – объёмный роман Ларри Нивена и Джерри Пурнеля «Молот Люцифера». Это внушительный «кирпич» в почти чёрной обложке, если говорить о материальном виде, и тридцать семь авторских листов в пересчёте за знаки. Одно это уже вызывает уважение к книге. Впервые мы познакомились с романом в середине 90-х, когда нам его дали почитать знакомые, а купила я книгу уже в конце 2000-х, найдя и заказав его на букинистическом сайте. К сожалению, о переиздании книги я не слышала, и многие даже не имеют понятия, что такой роман существует.

Роман относится к тому жанру, который сейчас называют постапом. Основная идея проста и сейчас довольно сильно заезжена и фантастами, и учёными: в Землю врезается гигантская комета, цивилизация гибнет, люди вынуждены выживать в новых условиях. Но это не боевик, хотя в книге есть и стычки с бандитами, и настоящая война. Это очень хорошая научная фантастика с одинаковым вниманием к естественным и социальным наукам. И эпиграф к этой статье взят из романа: вопросы сохранения человеческой культуры, человеческих ценностей в «Молоте Люцифера» более важный момент, чем расчёты ударной волны или высоты цунами.

Книга читается довольно тяжело. И потому, что перевод, видимо, не очень хороший, и потому, что структура романа непривычна. От книги-катастрофы ждёшь, что всё начнётся с падения кометы, и события будут развиваться после катастрофы, ну может только небольшие вставки с воспоминаниями о прежней жизни где мелькнут. В «Молоте» всё иначе – треть романа посвящена событиям до катастрофы. Если же вспомнить, каков размер книги, то становится понятно, что только предыстория занимает 11 авторских – это само по себе можно назвать полноценным романом. Но каким? Фантастическим? Совсем нет. Скорее это жёсткий социальный роман с множеством действующих лиц. Кроме главных героев – богача и астронома любителя Тима Хамнера, молодой женщины секретаря Эвелин, журналиста Гарви, сенатора Джеллисона, – рассказывается о десятках второстепенных персонажей, истории которых протянутся через всё повествование (есть среди этих второстепенных героев и несколько русских космонавтов, описанных несколько шаблонно, но совсем не в чёрных красках; вообще моменты о Союзе авторам удались меньше всего, потому что факты брались явно с передовиц газет, а что могли писать в США об СССР в 1970-х?), и о десятках же третьестепенных, судьбы которых вспыхнут на мгновенье, чтобы оставить свой след в памяти читателя, но не в разворачивающейся истории. Учёные и проповедники, домохозяйки и наркоманы, дети и старики, полицейские и маньяки – все они нужны, чтобы показать – нет, не мощь столкновения с кометой, а низость или величие людей, знающих, что завтра для них не наступит.

Только вот до последнего момента никто из них, кроме странноватого и излишне предусмотрительного сенатора, предпочитающего жить в своём поместье в закрытой горами долине, не ждёт катастрофы. Нет, люди слышат новостные сообщения и во-многом инстинктивно запасаются продуктами, но считают это чем-то вроде игры. И – привыкшие к благам цивилизации – многие забивают холодильники замороженными полуфабрикатами, забывая, что в случае катастрофы холодильники станут бесполезны.

А потом Молот ударил. И каждый внезапно стал самим собой, маски исчезли: маньяк в последний день слетает с катушек – он знает, что его всё равно некому станет судить; сварливый сосед уводит в горы соседских подростков, якобы в обычный турпоход, и учит их выживать, спасая с десяток парней и девчонок; сёрфингисты ловят лучшую волну в истории человечества; слуга занимает горный дом хозяина, открывая его для беженцев с детьми и не пуская неумелого и бесполезного бывшего владельца. И становится понятно, зачем мы читали огромную, кажущуюся бессмысленной первую часть. Потому что катастрофа – не в ударе кометы, а в поведении людей. Или спасение.

В новом мире выживать трудно. Нужно найти укрытие от бесконечных дождей, нужно найти еду, нужно найти чистую воду, нужно найти того, кто защитит тебя, пока ты спишь. Но даже не это главное. Нужно спасти тех, кто знает и умеет. Знает, как построить дом, как обработать землю, как сделать простейшие лекарства, как соткать ткань. Кто умеет работать руками и головой. Слабый умирающий учёный оказывается для выживания людей важнее десятка крепких, но ничего толком не умеющих мужчин. Незаметная секретарь, умеющая вести учёт материалов и распределять обязанности между людьми, важнее умеющего только стрелять парня. Ценностью становятся не золото, и даже не патроны, а книги и инструменты. Книги по тому, как сделать инструменты и лекарства.

Выживание людей зависит не столько от силы отдельного человека, сколько от умения объединяться, работать сообща, делиться последним. Нет, это не советская фантастика, которую сейчас привыкли называть наивной и идеалистичной. Это книга, написанная американскими фантастами в самый разгар холодной войны, в семидесятых годах двадцатого века. Только авторы писали не о том, кем они бы хотели стать в мире победившего выживальщика, а о том, как оно действительно бывает. О единственном способе выживания человечества.

Объединяются не только для того, чтобы восстанавливать погибшее. Объединяются и для того, чтобы захватывать – еду, одежду, транспорт. Объединяются мародёры, грабящие брошенные дома. Объединяются преступники. Объединяются сектанты. И сумасшедший проповедник может убедить в своей правоте таких же сумасшедших генералов. И по разорённым землям идёт новая армия – армия крутых вояк, знающих, как убивать и как захватывать добычу. Не знают они только одного – что впереди не слава победителей, а голод, каннибализм и эпидемия куру́ – болезни, разъедающей мозг людоедов (она не выдумка фантастов, случаи заболевания до сих пор отмечают на Новой Гвинее).

Сумасшедший фанатик с армией мародёров и профессиональных вояк – и укрывшиеся в горной долине обычные люди. На стороне первых сила, численность, умение убивать, желание зазимовать в тёплых домах, сытно поесть, переспать с женщиной. На стороне вторых – да то же самое. Плюс умение объединяться и учиться. И уважение к тем, кого вояки уничтожили в первую очередь – к слабым учёным, знающим, как сделать. Как сделать оружие и лекарства. Победа сильного бешеного зверя рано или поздно, но обернётся его гибелью. Отступление слабых, но умеющих объединяться и защищать друг друга – станет победой.

В романе много сюжетных линий, некоторые из них сейчас могут вызвать улыбку. Теперь, после Фукусимы, мы знаем, что природная катастрофа выводит из строя системы безопасности АЭС. Мы не поверим в то, что через полгода после такой катастрофы, какая описана к романе, можно восстановить инфраструктуру военных аэродромов. Мы во многое не поверим. Но это касается технических вопросов. Техника слабее человека. А вот социальные законы действуют всегда. Меняются, становятся где-то гибче (и возникает странная семья, где два друга живут с одной женой, потому что знают, что иначе она не выживет, ей нужна и защита, и еда), где-то – жёстче. Но в основе своей они остаются неизменными: выживает не сильный, а умеющий поддержать другого и ценящий знания и умения.

«Молот Люцифера» в нашей семье – особая книга. Тяжёлая для чтения, сложная для понимания всех взаимосвязей, требующая внимательного вчитывания, анализа и работы памяти. Но она того стоит!

Рецензия на повесть Ирины Минаевой «Аякс и вражеская разведка»

Опубликовано 05.03.2021

Опасаясь контрразведки, избегая жизни светской…

В. Высоцкий

В эпоху войн, в эпоху кризисов,

Когда действительность сложна…

Есть такой довольно редкий и сейчас подзабытый жанр – пародийный детектив. Наверняка те, кто родился в советское время, вспомнят книгу Василия Аксёнова «Мой дедушка памятник» и тем боле песенку Высоцкого «Пародия на плохой детектив». Повесть Ирины Минаевой продолжает традиции этого жанра, но уже в современных реалиях.

Сюжет повести довольно закрученный. Алексей Ворохов, скромный и романтичный зоолог, ради спасения друга ввязывается в шпионскую историю и вскоре становится легендарным и неуловимым суперагентом Аяксом. Только вот задания у него совсем не супершпионские. То влиятельный богач вдруг хочет стать агентом разведки, и начальство требует от Аякса помочь с внедрением хоть куда, но чтобы в США и тайно. То жену начальника Аякса донимает неуловимый маньяк, и опять же требуется проследить за ним в США. То генеральный прокурор просит перевоспитать беглого олигарха. А тут ещё невеста ждёт, когда же свадьба, друг пропал, а на хвосте, словно клещ, висит американский спецагент, поклявшийся поймать неуловимого Аякса.

Первое, на что обращаешь внимание при чтении – очень хорошо вычитанный, грамотный текст, в котором лишь изредка попадаются слипшиеся слова, да и это уже глюк сайта, а не недосмотр автора. Такое удовольствие я встречаю на АТ впервые. Вычитанный текст – признак уважения автора к читателю, и я благодарю Ирину за это уважение.

Вторым достоинством стоит назвать огромное количество отсылок к литературе, главным образом русской поэзии, к музыкальным произведениям (я не любитель рока, и мне пришлось воспользоваться поиском, чтобы узнать настоящее название группы, но шутку я оценила), в том числе к дворовым песням, известным нашим родителям вживую, а нам – по передаче «В нашу гавань заходили корабли». Очень много здесь отсылок к современным политическим и экономическим реалиям, к истории шпионажа.

«Аякс» насыщен такими отсылками, но не только ими, но и деталями быта, общения, которые известны родившимся в советское время и почти или совсем незнакомым тем, кто в осознанном возрасте застал только Ельцина и Путина. Речь о таких мелочах, которые сложно просчитать, объяснить. Это и воспоминания о детских играх Аякса и его друзей, и их взгляд на мир, и всё их поведение, тот романтизм, который невозможно имитировать, можно только ощутить в общении с подобными людьми.

Но если говорить о структуре книги, то она перегружена. Не столько отсылками, сколько количеством свалившихся на Аякса проблем. Некоторые задания он, вроде бы, выполняет. По крайней мере, его начальство или он сам говорит, что задание выполнено. Но в реальности это не задания, выполнения их нет (так, очень сумбурно передана линия с Долбеном, который приезжает в Россию, да, но выходит это совершенно случайно). Фактически подвешенными в воздухе оказываются и история маньяка, и тем более перевоспитание олигарха. Понятно, зачем даны эти истории, и сами по себе они хороши, но вот концовки провисают. Всё происходит не просто очень быстро, но и, как оказывается, ни к чему не приводит. Не в глобальном смысле – тут понятно, что ничего не изменится. Но не меняются герои, для них нет никаких последствий. И маньяк, и тем более олигарх в момент развязки становятся словно марионетками, а не живыми людьми. А ведь Ирине очень хорошо удалось показать пусть и несколько гротескное, но перерождение и террориста Касима, и американского агента Клея. В случае с олигархом никакого перерождения быть не может, но в любом случае его поведение да и внешний вид после такого испытания должны были измениться.

Вообще концовка повести слишком перегружена действующими лицами и начинает напоминать плохой анекдот. Тут и известные скандальные телеведущие, и не менее известная и скандальная «светская львица», и лже-целители, и скандал в прямом эфире. На этом фоне теряется основная идея, ради которой писалась повесть. А идея эта не просто есть, она определяет всё поведение главных героев. Она буквально кричит с каждой страницы повести.

Одна очень яркая особенность книги, не являясь недостатком, помешает ей привлечь значительное число читателей. Множество отсылок к известным сейчас деятелям политики и шоу-бизнеса слишком привязаны к определённому времени, чтобы быть понятными читателям даже лет через пять. Уже сейчас далеко не каждый поймёт, кто является прототипом олигарха, что за лже-целитель лечит людей берёзовым прутиком и какая супермодель помогла другу Аякса. Всё это люди позапрошлого уже десятилетия, время их славы ушло, а кое-кто умер. Вся повесть по сути является хорошим, умело построенным многосерийным фельетоном на тему «Их нравы». А такие фельетоны, увы, всегда короткоживущие. Что обидно.

Пародийный детектив – всегда смех. Но к концу чтения «Аякса» понимаешь, что при всей доброте этой книги смех тут не весёлый, а горький. Можно перевоспитать международного террориста-смертника и помешанного на работе шпиона. Но невозможно донести до власть имущих одну простую мысль: надо честно работать на пользу людям, а не играть в свои, никому не нужные игры. Ни олигарх, ни начальство обеих разведок, ни глава государства так и не поняли эту простую истину. И глава Кемарии так и будет в своём кабинете сидеть и думать, как изменить страну к лучшему, ничего при этом не меняя и не трогая ни олигархов, ни воров, ни маньяков.

«Аякс» книга забавная, добрая и хорошая. И всё же она только на один раз. Желаю Ирине написать книгу, в которой все больные темы, затронутые в повести, будут описаны так, чтобы книга эта стала не развлечением на вечер, а другом читателей на многие годы. Может, когда больше будет Аяксов, перестанет звучать горький смех? Может, не всё так безнадёжно в Кемарии?

Рецензия на произведение Вячеслава Багрова «Твердь. Мирный берег». Вариант 1

Опубликовано 21.03.2021

…один за другим ломали себе зубы… когда же затем их в полуобморочном состоянии уносили … они стонали:

– Поди-ка раскуси такой орех!

Т. А. Гофман. Щелкунчик, или Мышиный король

Небольшое предисловие. Обычно на АТ говорят, что если книга не понравилась с первых страниц, то не нужно есть кактус, а те, кто всё-таки читают то, что им кажется тяжёлым, или злобные тролли, желающие поиздеваться над автором, или не очень умные люди. Я этого взгляда не разделяю, потому что довольно часто те книги, которые в самом начале казались мне скучными и непонятными, потом становились моими любимыми. И ещё я уверена, что если книга написана не исключительно для коммерции, а по искреннему желанию автора, автор имеет право быть услышанным. Это всегда диалог. Тем более что книги неподходящих для меня жанров я и так не выбираю.

Диалог с автором я люблю. Но иногда бывают исключения.

Ну а теперь рецензия.

***

«Твердь. Мирный берег» – это произведение находится между большой повестью и небольшим романом как по своему объёму, так и по структуре, и скорее тяготеет к повести. Написано произведение в октябре 2019 и хронологически продолжает историю другого произведения Багрова «ЗПуть в бездну».

Другая планета, по описанию очень похожая на Землю, обычные люди, атмосфера и технологии напоминают тридцатые-сороковые годы, как они показаны в американских фильмах, город – Тихая Гавань – очень похож на Сан-Франциско или Лос-Анжелес из тех же фильмов. Но история мира иная: лет за пятьдесят перед тем произошла гражданская война, были свергнуты какие-то Белые касты, насколько я поняла, заглянув в «Путь в бездну», являвшиеся до этого высшим сословием местного общества.

Немолодой – сорок восемь лет – полицейский Рикслейм Ярк, внук героя гражданской войны, ведёт расследования обычных и не очень обычных дел, ему помогают друзья – напарник Гай Оол и бывший военный лётчик, а теперь частный детектив Кайнс Грейн. Через всю историю проходит линия дневника инопланетянина – землянина Сергея, участвовавшего в гражданской войне за полвека до этого. За тетрадью охотятся несколько групп, но охотятся тайно и многие из них не уверены, что она находится у Рика Ярка.

Вторая линия, точнее несколько ниточек, свивающихся в связывающую всю историю бечеву, это линии личных историй, семейных проблем героев – и главных, и второстепенных. Это и отношения Рика с любимой женщиной, и тоска Гая по умершей жене, и трения того же Гая с младшим братом. И эти линии прописаны очень хорошо, психологически точно, выпукло.

Есть и очень хорошие описания пейзажей, природы. Они тоже яркие, точные, отлично передают атмосферу. Вот, например, один фрагмент, и не самый лучший, а средний, если так можно сказать:

…солнце сбавило свой жар, но спокойный воздух все еще носил в себе духоту. Над широкой клумбой, разбитой под каменной стеной, где сейчас росла прохладная тень, носилась мошкара, и толстый неповоротливый шмель настойчиво копался в одном из красных цветков, выпятив наружу свой упитанный, полосатый зад.

И точные психологические моменты, и такие описания природы свидетельствуют, что у Вячеслава Багрова есть способности, причём неплохие. И он был бы писателем, если бы… А вот теперь переходим к недостаткам и этой книги, и, насколько я могу судить, вообще текстов автора – что романов, что постов в блогах, которые объединены одними и теми же особенностями.

***

У Вячеслава Багрова есть способности, и он, несмотря на не очень юный возраст, вполне мог бы их развить и стать неплохим писателем. Но он им вряд ли станет.

Первое, что бросается в глаза при чтении его книг – абсолютно всех – это полнейшая безграмотность в вопросах пунктуации. Вот только несколько примеров, специально сделанных скринами с отмеченными красным ошибками:

Все цитаты, кроме четвёртой и названия главы (точки стоят во всех главах), взяты с первой страницы – не главы, а страницы – книги. И все эти примеры показывают, что у автора несколько очень серьёзных проблем: он не видит разницы между тире и дефисом, ставя только дефис и так, как не принято ни в одном языке, основанном на латинице или кириллице; он ставит очень много лишних запятых, ставит точки после названия глав.

Есть у него и третья проблема: многие абзацы состоят из одного предложения, причём предложения короткого, в одно-три слова. Там, где они должны идти подряд, в одном абзаце на несколько строк – пять, а то и семь коротких абзацев, по сути огрызков смысла. Плавное изложение разбито на плохо соединяющиеся друг с другом куски.

Я сама отнюдь не Розенталь, я тоже ставлю лишние запятые. Но тут совершенно иная ситуация! Я специально проанализировала текст средствами Ворд. Статистика такова: одна запятая в «Тверди» приходится на 7,6 слов, длина предложения 8,7 слова, длина абзаца 1,6 предложений. Год назад я, работая над статьёй, повела анализ текстов нескольких десятков авторов и у меня сохранились результаты этого анализа. Я воспользовалась ими. Похожие показатели по длине предложений и абзацев есть у нескольких современных авторов фантастики – я специально сравнивала только с ними. Но количество запятых там намного меньше, в среднем одна на 9–10 слов, то есть запятые делят предложение на логические части, а не втиснуты куда попало. Это правило действует у всех авторов, даже у так нелюбимых многими топов, у которых практически нет времени на вычитку текста. Одна запятая на 7–8 слов бывает только в текстах, где длина предложений в полтора-два раза больше, чем в «Тверди». У Багрова количество запятых на четверть больше, чем нужно, а если учесть огромное число коротких предложений, то в более длинных каждая вторая запятая оказывается лишней.

Некоторые, прочитав вышенаписанное, недоумённо пожмут плечами: «какая разница? Главное – смысл». Но в том и проблема, что смысл написанного совершенно теряется. Чтение такого текста – с рваными короткими абзацами и огромным числом лишних запятых – напоминает бег вслепую по пересечённой местности: каждый шаг приводит к падениям, ударам, синякам и более серьёзным травмам. Такой бег превращается в пытку, которую выдержит только робот с полностью отключёнными датчиками повреждений. А ужасно расставленные дефисы вместо тире ещё больше ухудшают ситуацию.

Пунктуация – это не «излишняя красивость», а опора для читателя, помогающая легко понять написанное, экономящая силы при чтении и подчёркивающая смысловые акценты. Конечно, все мы не идеальны, и обычно я не особо обращаю внимание на такие ошибки. Но такое их количество вижу впервые в жизни! Причём у человека вроде бы грамотного – в написании слов особых проблем нет, хотя и там свои особенности, о которых скажу несколько позже. Из-за такого количества ошибок и рваного текста большинство читателей, даже очень нетребовательных, бросает чтение после первых же страниц, и я их великолепно понимаю. После первой главы я перестала вчитываться в текст и пробегала его поверхностно, следя только за основными линиями сюжета и пропуская очень много важного. Потому что читать настолько корявый текст было невыносимо.

Причина, по которой в тексте так много запятых, кажется, в том, что автор в этом вопросе полностью полагается на Ворд, хотя большинству людей отлично известно, что эта программа очень плохо дружит с русской пунктуацией. Лучше не поставить нужную запятую (хотя и это не очень хорошо), чем поставить две лишние.

Ещё один недостаток, и довольно серьёзный, заключается в неправильном использовании слов. Вот несколько примеров (выделение моё):

Высокая двухскатная крыша уходила далеко вперед, обрываясь по обе стороны крутыми, плоскими боками...

Полотенце было со следами темных пятен.

...барабанил мочками пальцев правой руки по рифленой поверхности рулевого колеса.

Блестки на ее легком, малиновом платье без рукавов, пронзительно блестели…

(женщины) носили из дома тарелки, кастрюли и бутылки, сортировали стол…

В некоторых случаях смысловые ошибки такие серьёзные, что невольно возникает подозрение: человек, постоянно говорящий на русском языке, так сказать не может. Подобные ошибки возможны, когда не очень знакомый с языком или подзабывший его ищет в словаре синоним, не чувствуя тонкостей значения слов. Вот самый яркий пример, причём почти из самого начала книги. Человек распластался на крутой крыше, упираясь руками в карниз и съезжая животом по скату. Пытается отползти выше, к коньку крыши.

Рик пятился вверх…

Пятиться может только стоящий человек, потому что это означает идти пятками, а в описанной ситуации пятиться невозможно.

***

Это недостатки технические, грамматические, неправильное использование слов. Но есть вопросы, причём много, к структуре текста, к смысловым акцентам и сюжетным линиям.

Первое. В тегах указано, что это фантастический боевик и фантастический детектив. Если к второму тегу вопросов немного, то определение «боевик» тут совершенно не подходит. Это психологический детектив, сцен борьбы там практически нет. Для меня лично это не является проблемой, но обманывает читателей, пришедших читать боевик и не находящих ничего подобного. Те, кто увлекаются этим жанром, вряд ли станут читать о душевных терзаниях немолодого полицейского – им нужно другое. А вот люди, которые могли бы заинтересоваться подобной историей, скорее всего обойдут стороной книгу с тегом «боевик».

Фантастический детектив. Да, в некотором смысле это верно. Но ровно настолько, насколько книга связана с первым романом, а в основном это психологическая проза с небольшими элементами то ли фантастики, то ли вообще мистики, потому что фантастическое требует хотя бы каких-то объяснений, но их в тексте нет. Первое упоминание о пришельцах, причём не о тетради даже, а связанное с публикациями в жёлтой газетёнке наподобие наших «СПИД-инфо» 90-х годов, появляется ровно после 18% текста, до этого всё описанное абсолютно сходно с реалистичными детективами сороковых годов. Первое упоминание тетради пришельца – только после четверти текста. К концу книги фантастических моментов становится больше, главным образом в сценах с куклой, охотящейся за тетрадью. Но что это за кукла, кто её хозяева, совершенно неясно, и ситуацию можно воспринимать и как мистическую, а не фантастическую в обычном смысле (как наверняка задумывал автор).

Огромная проблема со структурой произведения. Первая глава занимает ровно 17%, что в три раза больше обычных глав и в десять – самых маленьких. Конечно, нельзя требовать, чтобы все главы были совершенно одинаковыми, и логическая разбивка имеет серьёзные основания. Но первая глава по своему содержанию почти не связана с основным сюжетом, единственное, что в ней важно для книги – почему Рик и Кай Грейн стали друзьями. Да, в главе показаны характер и главного героя, и его окружения, но всё без потери смысла можно было сократить раза в полтора, а то и два. Взять те же описания крыши – такие мельчайшие подробности, подчас вплоть до особенностей стыковки кровельных листов, ничего не дают ни для представления о происходящем, ни для понимания характера героев. Я сама очень люблю описания – и читать, и писать, – но они должны быть уместны. Здесь же они совершенно не к месту.

Пространные описания разбросаны по всему произведению. Это и подробный рассказ, во что был одет случайный прохожий или свидетель преступления, причём это описание никак не влияет на сюжет. И целое предложение о блеснувшем на пальце опять же случайного человека золотом перстне. Вот, например, абзац:

Впереди, на машине Кайнса ехали Рик, Гай, Абром Хлой и, собственно, сам Кайнс. В машине Лайны, следовавшей за ними, были Лайна, Мона Шопелер, Сьюма Хлой и Нея Оол. Замыкал процессию на своем дорогом, светло- бежевом «Джату», Фру Оол, и с ним ехали его девятилетний сын Ривс, а также сын Аброма, Чемс, подруга Кайнса, Юка Миса, и Дуг Шопелер.

Такие подробности готовят к тому, что обо всех этих людях и будет идти речь. Но в результате всё сводится к тому, что четыре человека из первой машины останавливаются выпить пива, а остальные уезжают вперёд. Глава посвящена разговорам четырёх человек, так зачем настолько подробно прописывать всё остальное? Это никак не влияет ни на атмосферу, ни на происходящее.

Вот ещё пример (выделение моё):

В кабачке воняло, как обычно воняет в подобных заведениях – перегаром и табаком. Десяток маленьких столиков в небольшом зале, с обшитыми деревянной рейкой, стенами, пустовали, если не считать одного единственного посетителя в мятой зеленой рубашке, коричневых, таких же мятых брюках, и серых, растоптанных туфлях на босую ногу.

Зачем настолько подробно описывать человека, который больше нигде ни по какому поводу не упоминается?

Такие подробные описания, как и разбивка на абзацы-предложения, наводят на мысль, что автор вольно или невольно следовал правилам написания сценариев. Да и сама книга излишне «кинематографична», если подразумевать под этим отсылки к американским фильмам. Это и интерьеры полицейского участка, и полицейские значки в кожаных чехлах, и многие другие моменты вплоть до набившего оскомину в плохих фильмах «спасти вашу задницу». Но литература – не кино, тут другие приёмы, другие способы создания атмосферы, и подробные, иногда до рубчиков на одежде, описания ради описаний не помогают, а мешают понимать происходящее. И ведь рядом с этими гиперподробностями есть вполне нормальные фрагменты, где одним-двумя точными словами дана вся сцена, вся атмосфера.

Много вопросов к расстановке смысловых акцентов произведения и к законченности сюжетных линий. Сюжет подразумевает, что основной линией будет детективная: кто всё-таки охотится за тетрадью и зачем, и особенно что же это за люди, стоящие за страшной куклой? Но в реальности герой решает совсем другие вопросы, связанные скорее с пониманием себя, своих настоящих желаний, ценностей, отношений с близкими. Если бы акцент с самого начала был именно на это, если бы меньше внимания уделялось якобы детективным моментам (а они далеко не всегда по-настоящему детективные), то не было бы никаких претензий: психологическое произведение достойно уважения. Но автор словно пытается усидеть на двух стульях: постоянно подчёркиваются какие-то чисто профессиональные моменты или вопросы «о пришельцах» (последние в основном подаются через обсуждение бульварных газет), и читатель ожидает, что вот-вот станет понятно, кто в высших кругах заинтересован в поиске тетради и кто стоит за куклой, а в финале получает очень неплохо прописанную, но исключительно психологическую сцену разочарования в жизни и новой надежды.

***

У книги есть и ещё один существенный недостаток – ошибки набора и лишняя информация об авторе в основном тексте, приводящие к невероятному разбуханию файла.

Вот объём текста по счётчику АТ

Я скачала текст в формате fb2, открыла файл и увидела вот это:

Текст забит пробелами, звёздочками, информацией об авторе, дублированием названий глав и частей, даже содержание в конце приведено. Возникает ощущение, что текст был изначально в каком-то ином формате, потом скопирован в .txt, а уже оттуда без редактирования выложен на АТ. И не только сюда. У автора есть личный сайт, ссылки с которого ведут на Smashwords (я впервые узнала об этом ресурсе). Также он выложил текст на Проза.Ру. И во всех случаях текст с одними и теми же ошибками набора! Более того, точно такие же ошибки есть и в остальных книгах и в постах на АТ. И, что самое поразительное, все три произведения были изданы на бумаге! Две книги – в ИД «Перо», «Твердь», видимо, не там, но тоже в бумаге, потому что имеет ISBN.

Я вынуждена сделать отступление: если в «Перо» взяли в печать книгу с подобными ошибками пунктуации (а дефисы вместо тире не заметить невозможно), то я точно не стану пользоваться таким непрофессиональным издательством. багров сделал им убойную антирекламу. Если же редактура текста была, то почему в Сети исключительно эти безумные варианты?

Возвращаясь к тексту «Тверди». Я не случайно выделила эти ошибки набора в отдельную тему и вынесла их в конец рецензии. Но сначала о пробелах и тому подобном. Я перекинула текст в Ворд и стала чистить. На полную чистку от пробелов, излишних звёздочек, которые разделяют не только фрагменты внутри глав, но почему-то стоят и перед названием следующей главы, где им точно не место (к тому же не по три, а целой строкой по 14 штук с пробелом посередине), удаление информации об авторе (это стоило бы вынести на страницу книги в соответствующий раздел, но точно не указывать в основном тексте), правку дефисов и тире у меня ушло ровно 45 минут, половину из которых я потратила на подсчёт статистики: сколько лишних знаков удалено? В результате текст сократился на… 19 тысяч знаков! Это фактически пол авторского листа! Причём бо́льшая часть – пробелы.

***

И теперь к основному вопросу: почему, имея неплохие задатки (а они у него очень неплохие), Вячеслав Багров вряд ли станет писателем? Неужели дело в простом неумении ставить запятые и правильно оформлять текст? Нет, не в этом!

В конце каждой книги указаны даты написания. Если «Путь в бездну» писался в 2016–2020 годах (в основном в 2016–2019, потому что именно в 2019 книга напечатана в ИД «Перо»), то «Звезда надежды» в ноябре 2018, а «Твердь» – в октябре 2019. Тексты были выложены на несколько сайтов, и… Несмотря на такие грубые ошибки в пунктуации, стилистике, наборе ни один текст не редактировался! На АТ выложены те же версии, что и на «Прозе» и на Smashwords. Более того, на АТ автор сначала даже не проверил, как отображаются книги, не разбил их на главы с помощью функционала сайта. На «Прозе» за всё время у автора было четыре отзыва, три из них удалены. Четвёртый состоит из одного одобрительного предложения, и как мне сказали люди, выкладывавшиеся на «Прозе», человек, оставивший одобрительный отзыв, пишет одно и то же всем авторам того сайта. А ведь наверняка хотя бы один из удалённых отзывов касался неправильной пунктуации и сложностей с чтением произведений.

На АТ Багров совсем недавно. Я увидела его книгу на марафоне «Читатель–Автор» 19 февраля, тогда же забронировала её и скачала текст (скачивание открыто). В том варианте, так же, как и в двух остальных книгах, не было не только разбивки по главам, но даже дефисов перед прямой речью. Автору об этом сказали в комментариях. Результат удивительный: Багров убирает книгу в черновики, совершенно не задумываясь, что она уже добавлена в библиотеки, что она участвует в марафоне, и 4 марта выкладывает заново по другому адресу. Но это не конец. Я как раз собиралась брать книгу, предупредила организаторов марафона, нашла её на странице автора, скачала (в этом варианте уже были проставлены дефисы в диалогах), начала читать. И… 14 марта книга снова убрана в черновики и перевыложена по третьему уже адресу. Объяснение автора (имеющего собственный сайт и страницу в Телеграмм) удивительное: «Я ничего не знал об адресах».

Нет, это не жалобы недовольного читателя. Что получается, если сложить всё, что было написано выше? Автор написал книги, написал очень быстро (по месяцу на книгу). Потратил деньги на печать (в ИД «Перо» минимальный тираж в 50 экземпляров стоит около 25 тысяч рублей, следовательно, три книги по 50 экземпляров – неплохая сумма примерно в 70 тысяч). И при этом ни копейки не потратил на редактирование! Посчитал, что «главное сюжет»? Уже это показывает неуважение к потенциальному читателю, принуждённому продираться сквозь все преграды, чтобы понять хоть что-то. Редактирование одной книги такого объёма стоит в два раза меньше, чем печать, а принесло бы в десять–двадцать раз больше пользы.

Тексты выложены на нескольких ресурсах. Опять же в варианте очень плохо набранного черновика. И снова неуважение к читателю. Если (а я в этом уверена), Багрову говорили о проблемах с текстом, то почему он за полтора–два с половиной года не привёл тексты в порядок? Лень? Или что?

Каждый, кто хотя бы немного работал с текстами, знает, что написать даже небольшую заметку мало, надо её отполировать так, чтобы людям было удобно читать, чтобы были ясны и понятны мысли, содержащиеся в этой заметке. Работа над романом вообще занимает не один месяц, а то и годы. Все мы поначалу делаем множество ошибок, но мы учимся. Вячеслав Багров, насколько я понимаю, учиться не хочет. Он ждёт, что его книги будут хвалить, что его мысли дойдут до читателя (и мысли неплохие, идеи в книгах интересные, я этого отрицать не собираюсь). И, столкнувшись с негативными отзывами (как минимум один такой был под первым, февральским вариантом «Твердыни»), удаляет их вместе с файлом. Только когда он понял, что его тексты здесь вообще никому не нужны в том виде, в каком он их выложил сначала, он начал понемногу их редактировать, и то просто восстанавливая дефисы в диалогах и разбивая на главы. Но это не работа над текстом, это просто восстановление первоначального варианта, который глючно закачался на сайт, не более.

Что я могу сказать автору? Конечно, если он услышит мой совет.

Отредактируйте текст! Если вы нашли пятьдесят–семьдесят тысяч на печать крохотного тиража, то должны найти по десять–пятнадцать тысяч на редактирование каждой книги. Хорошее редактирование. На сайте есть редакторы, которые могут вам помочь. Хороший редактор подскажет и как правильно расставить смысловые акценты – это книгам необходимо!

Уберите тег «фантастический боевик» – он не соответствует содержанию. Ваш тег – «социальная фантастика», возможно и «психологическая проза». С определением книги как «фантастического детектива» вопросов нет – тут всё верно.

Объедините «Путь в бездну» и «Твердь» в один цикл (соответственно 1 и 2 книги). Иначе многие читатели, открывшие «Твердь», не поймут, что к чему – книга логически очень сильно связана с первой. А не поняв, бросят читать, потому что тут есть более понятные и логически сбалансированные произведения (не говорю «простые», а именно логически точные).

Прислушивайтесь к мнению читателей. Я не говорю о том, чтобы менять сюжет – я вообще против того, чтобы авторы меняли сюжет в угоду читателям. Тем более я против того, чтобы писать «под читателя» или, как говорят на АТ, «под целевую аудиторию», «в жанр». Но когда читатель говорит, что текст тяжёлый, что много стилистических и пунктуационных ошибок, что смещены акценты – это важно!

Работайте над стилем. Читайте учебники – они есть в сети и доступны. Могу посоветовать вот эту книгу: Джозеф М. Уильямс. Стиль. Десять уроков для начинающих авторов. Перевод А. Станиславского. М.: Флинта: Наука, 3003.

Что сказать потенциальным читателям? Книга сейчас почти непригодна для чтения. Увы. Она напоминает орешек, но не кракатук – тот был волшебным, – а обычный, пускай и вкусный, но замурованный в противоракетный бункер, и до этого орешка придётся прогрызать путь зубами. Выдержите? Тогда можете получить если не удовольствие, то неплохой повод для размышлений – Багров всё же неплохой автор психологической прозы.

Я сейчас чувствую себя Щелкунчиком. Орешек расколот, книга прочитана. Но удовлетворения нет. Хорошо ещё, что в уродца не превратилась. Но силы мне восстанавливать придётся очень долго. Стоила ли книга таких усилий? Да, но отнюдь не в литературном смысле. Как испытание самой себя. Как попытка понять и услышать автора. Я его услышала. Надеюсь и он услышит мнение читателей.

И последнее. Прошу читателей рецензии простить за такой большой объём написанного. Но подобные книги встречаются очень редко и требуют не поверхностного отзыва, а очень подробного разбора.

Рецензия на произведение Вячеслава Багрова «Твердь. Мирный берег». Вариант 2

Поскольку у организаторов марафона "Читатель-Автор" возникло несколько вопросов к первому варианту рецензии, она была изменена, здесь второй вариант.

Выложен на АТ 21.03.2021

…один за другим ломали себе зубы… когда же затем их в полуобморочном состоянии уносили … они стонали:

– Поди-ка раскуси такой орех!

Т. А. Гофман. Щелкунчик, или Мышиный король

Небольшое предисловие. Обычно на АТ говорят, что если книга не понравилась с первых страниц, то не нужно есть кактус, а те, кто всё-таки читают то, что им кажется тяжёлым, или злобные тролли, желающие поиздеваться над автором, или не очень умные люди. Я этого взгляда не разделяю, потому что довольно часто те книги, которые в самом начале казались мне скучными и непонятными, потом становились моими любимыми. И ещё я уверена, что если книга написана не исключительно для коммерции, а по искреннему желанию автора, автор имеет право быть услышанным. Это всегда диалог. Тем более что книги неподходящих для меня жанров я и так не выбираю.

Диалог с автором я люблю. Но иногда бывают исключения.

Ну а теперь рецензия.

(Отредактированный и уточнённый вариант от 22.03.2021)

***

«Твердь. Мирный берег» – это произведение находится между большой повестью и небольшим романом как по своему объёму, так и по структуре, и скорее тяготеет к повести. Написано произведение в октябре 2019

и хронологически продолжает историю другого произведения автора «Путь в бездне».

Иная планета, по описанию очень похожая на Землю, обычные люди, атмосфера и технологии напоминают тридцатые-сороковые годы, как они показаны в американских фильмах, город – Тихая Гавань – очень похож на Сан-Франциско или Лос-Анжелес из тех же фильмов. Но история мира другая: лет за пятьдесят перед тем произошла гражданская война, были свергнуты какие-то Белые касты, насколько я поняла, заглянув в «Путь в бездне», являвшиеся до этого высшим сословием местного общества.

Немолодой – сорок девять (в другом месте сказано, что ему сорок восемь) лет – полицейский Рикслейм Ярк, внук героя гражданской войны, по официальной версии уничтоживший в одиноску одиннадцать офицеров Белых каст, ведёт расследования обычных и не очень обычных дел, ему помогают друзья – напарник Гай Оол и бывший военный лётчик, а теперь частный детектив Кайнс Грейн. Через всю историю проходит линия дневника инопланетянина – землянина Сергея, участвовавшего в гражданской войне за полвека до этого. За тетрадью охотятся несколько групп: кто-то из Федерального Отдела Дознания, не уверенный, что тетрадь находится у Ярка, кто-то вообще неизвестен, но может на расстоянии влиять на людей и создал пугающую куклу-женщину, преследующую главного героя, но не имеющую власти отнять эту тетрадь.

Вторая линия, точнее несколько ниточек, свивающихся в связывающую всю историю бечеву, это линии личных историй, семейных проблем героев – и главных, и второстепенных.

В первую очередь стоит отметить линию отношений Рика Ярка с Лайной – женщиной, которую он несколько лен назад спасал от мужа-алкоголика и тирана, а потом встретил снова и теперь переживает, что она значительно младше его и скоро уйдёт. Эта линия наряду с линией тетради является ведущей и занимает даже больше места, чем профессиональная деятельность Ярка. Переживания немолодого мужчины показаны ярко, психологически точно, объёмно.

Почти так же выпукло дан характер и переживания друга и напарника Рика – Гая ООла, грузного мужчины за сорок, некоторое время назад потерявшего жену и теперь периодически уходящего в запой. Гай переживает не только из-за жены, но и из-за проблем со зрением, которые вскоре должны вызвать полную слепоту.

Третья линия – переживания Кая Грейна, тоскующего по небу и мечтающего снова летать. Но он теперь только частный детектив. Дружба с Риком и Гаем, да ещё любимая девушка для него – единственная отдушина в будничной рутине.

Есть и очень хорошие описания пейзажей, природы. Они тоже яркие, точные, отлично передают атмосферу. Вот, например, один фрагмент, и не самый лучший, а средний, если так можно сказать:

…солнце сбавило свой жар, но спокойный воздух все еще носил в себе духоту. Над широкой клумбой, разбитой под каменной стеной, где сейчас росла прохладная тень, носилась мошкара, и толстый неповоротливый шмель настойчиво копался в одном из красных цветков, выпятив наружу свой упитанный, полосатый зад.

Стоит отметить и основную идею книги: кто-то намеренно тормозит развитие общества планеты, скрывает, что цивилизация существует уже, возможно, сотни тысяч лет, и что у других звёзд тоже есть жизнь. Эти идеи озвучиваются в основном Гаем Оолом – любителем бульварных газеток со статьями о пришельцах, привидениях и тому подобных историях.

Детективная линия тоже свивается из нескольких нитей. Начинается история с задержания автоугонщика, на которое Рик пошёл практически один (временный напарник должен был оставаться на улице), и если бы не помощь Кая, погиб бы. Дальше следует пространное описание обыска фальшивомонетчика, принадлежащего к руководящим кругам города. Эта линия, очень подробно расписанная, заканчивается получением премии Риком, которую он потратит только в конце книги, и события этого периода его жизни как бы замкнутся в кольцо.

Через некоторое время незнакомая женщина передаёт Рику ключи от камеры хранения, в которой он находит тетрадь с рассказом о событиях полувековой давности и описанием гибели своего деда, ничего общего не имеющей с официальной версией. Ит так начинается основная линия повести. Действие разворачивается медленно. Рик с коллегами то дежурит на трассе, то участвует в облаве в борделях (эти облавы только упоминаются, намного больше внимания уделено мнению полицейских об организации облав, и психологически здесь всё прописано очень хорошо). Главы о полицейских буднях перемежаются главами о посиделках с друзьями, днях рожденья и пикниках, и все эти «бусины», из которых складывается жизнь Рика, нанизаны на двойную нить – отношения с Лайной и необходимостью защищать тетрадь.

Вопрос с тетрадью сложный. Если агенты федерального дознания действуют одновременно неуверенно и грубо (то ведут вежливые разговоры, пытаясь понять, у Рика ли тетрадь, то похищают его и только помощь Кая спасает Ярка от, наверное, смерти), то хозяева пугающей куклы действуют иначе: это запугивание, управление бежавшими из психбольницы маньяками, которые убивают в городе то полицейских, в том числе друзей Рика, то детей, то торговцев – закономерности нет, только невероятная жестокость с подробными описаниями пыток).

К сожалению, ни линия официальных лиц (сотрудников федерального дознания), ни тем более линия хозяев куклы в финале не проясняются. Ответ стоит искать в первой книге цикла, и он, вероятно, таков: внешняя и очень могущественная сила сопротивляется развитию человечества и влияет на действия людей. Но в «Тверди» это, к сожалению, не обозначено.

Точные психологические моменты, особенно в отношениях Рика с Лайной и Гаем, хорошие, точно передающие атмосферу происходящего описания природы, да и особенности взаимоотношений обычных полицейских с начальством, позволяют говорить, что у Вячеслава Багрова есть литературный талант. Но, к сожалению, не вссё так просто. Недостатки перевешивают вссё вышеописанное.

***

Первое, что бросается в глаза при чтении его книг – абсолютно всех – это полнейшая безграмотность в вопросах пунктуации. Вот только несколько примеров, специально сделанных скринами с отмеченными красным ошибками:

Все цитаты, кроме четвёртой и названия главы (точки стоят во всех главах), взяты с первой страницы – не главы, а страницы – книги. И все эти примеры показывают, что у автора несколько очень серьёзных проблем: он не видит разницы между тире и дефисом, ставя только дефис и так, как не принято ни в одном языке, основанном на латинице или кириллице; он ставит очень много лишних запятых, ставит точки после названия глав.

Есть у него и третья проблема: многие абзацы состоят из одного предложения, причём предложения короткого, в одно-три слова. Там, где они должны идти подряд, в одном абзаце на несколько строк – пять, а то и семь коротких абзацев, по сути огрызков смысла. Плавное изложение разбито на плохо соединяющиеся друг с другом куски.

Я сама отнюдь не Розенталь, я тоже ставлю лишние запятые. Но тут совершенно иная ситуация. Я проанализировала текст средствами Ворд. Статистика такова: одна запятая в «Тверди» приходится на 7,6 слов, длина предложения 8,7 слова, длина абзаца 1,6 предложений. Год назад я, работая над статьёй, повела анализ текстов нескольких десятков авторов и у меня сохранились результаты этого анализа. Я воспользовалась ими. Похожие показатели по длине предложений и абзацев есть у нескольких современных авторов фантастики – я сравнивала только с ними. Но количество запятых там намного меньше, в среднем одна на 9–10 слов, то есть запятые делят предложение на логические части, а не втиснуты куда попало. Одна запятая на 7–8 слов бывает только в текстах, где длина предложений в полтора-два раза больше, чем в «Тверди». У Багрова количество запятых на четверть больше, чем нужно, а если учесть огромное число коротких предложений, то в более длинных каждая вторая запятая оказывается лишней.

Некоторые, прочитав вышенаписанное, недоумённо пожмут плечами: «какая разница? Главное – смысл». Но в том и проблема, что смысл написанного совершенно теряется. Чтение такого текста – с рваными короткими абзацами и огромным числом пунктуационных ошибок – напоминает бег вслепую по пересечённой местности: каждый шаг приводит к падениям, ударам, синякам и более серьёзным травмам. Такой бег превращается в пытку, которую выдержит только робот с полностью отключёнными датчиками повреждений.

Пунктуация – это не «излишняя красивость», а опора для читателя, помогающая легко понять написанное, экономящая силы при чтении и подчёркивающая смысловые акценты. Конечно, все мы не идеальны, и обычно я не особо обращаю внимание на подобные ошибки. Но такое их количество вижу впервые в жизни! Причём у человека вроде бы грамотного – в написании слов особых проблем нет, хотя и там свои особенности, о которых скажу несколько позже. Из-за такого количества ошибок и рваного текста большинство читателей, даже очень нетребовательных, бросает чтение после первых же страниц, и я их великолепно понимаю. После первой главы я перестала вчитываться в текст следила только за основными линиями сюжета,пропуская довольно много второстепенных моментов, на которые обычно привыкла обращать особое внимание. Но читать настолько корявый текст было физически невыносимо. Вместо обычных трёх дней на чтение я потратила почти месяц, долго отдыхая после каждой главы.

Ещё один недостаток, и довольно серьёзный, заключается в неправильном использовании слов. Вот несколько примеров (выделение моё):

Высокая двухскатная крыша уходила далеко вперед, обрываясь по обе стороны крутыми, плоскими боками...

Полотенце было со следами темных пятен.

...барабанил мочками пальцев правой руки по рифленой поверхности рулевого колеса.

Блестки на ее легком, малиновом платье без рукавов, пронзительно блестели…

(женщины) носили из дома тарелки, кастрюли и бутылки, сортировали стол…

В некоторых случаях смысловые ошибки такие серьёзные, что невольно возникает подозрение: человек, постоянно говорящий на русском языке, так сказать не может. Подобные ошибки возможны, когда не очень знакомый с языком или подзабывший его ищет в словаре синоним, не чувствуя тонкостей значения слов. Вот самый яркий пример, причём почти из самого начала книги. Человек распластался на крутой крыше, упираясь руками в карниз и съезжая животом по скату. Пытается отползти выше, к коньку крыши.

Рик пятился вверх…

Пятиться может только стоящий человек, потому что это означает идти пятками, а в описанной ситуации пятиться невозможно.

***

Это недостатки технические, грамматические, неправильное использование слов. Но есть вопросы, причём много, к структуре текста, к смысловым акцентам и сюжетным линиям.

Первое. В тегах указано, что это фантастический боевик и фантастический детектив. Если к второму тегу вопросов немного, то определение «боевик» тут совершенно не подходит. Это психологический детектив, сцен борьбы там практически нет. Вот наиболее яркие сцены борьбы и перестрелок.

Первая часть:

Погоня за автоугонщиком по крышам. Несколько выстрелов в темноту, физического взаимодействия нет. Это первая глава.

Также в первой главе есть несколько упоминаний о выстрелах при обыске в особняке фальшивомонетчика.

Небольшая погоня на машине за мажором на крутом авто, к которому у Рика были личные и профессиональные претензии. Это буквально полстраницы. Восьмая глава.

Небольшая сцена задержания ревнивого мужа, убившего соседа. Десятая глава.

Вторая часть:

Упоминание об облаве в борделях и наркопритонах. Описания облав нет. Вторая глава.

Похищение Рика сотрудниками федерального дознания и перестрелка. В общей сложности со всеми разговорами четыре страницы. Четвёртая глава (всего она объёмом 13 страниц).

Расстрел куклы. Полстраницы. Пятая глава.

Штурм дома с маньяками. Несколько страниц в основном разговоров. Шестая глава.

Понятно, что в книге, тем более в детективе есть и моменты перестрелок. Но фантастический боевик – это не книга, где упоминаются стычки, а произведение, в основном рассказывающее о боях и драках. Поэтому тег «фантатический боевик» здесь неуместен. Для меня лично это не является проблемой, но обманывает читателей, пришедших читать боевик и не находящих ничего подобного. Те, кто увлекаются этим жанром, вряд ли станут читать о душевных терзаниях немолодого полицейского – им нужно другое. А вот люди, которые могли бы заинтересоваться подобной историей, скорее всего обойдут стороной книгу с тегом «боевик».

Фантастический детектив. Да, в некотором смысле это верно. Но ровно настолько, насколько книга связана с первым романом, а в основном это психологическая проза с небольшими элементами то ли фантастики, то ли вообще мистики, потому что фантастическое требует хотя бы каких-то объяснений, но их в тексте нет. Первое упоминание о пришельцах, причём не о тетради даже, а связанное с публикациями в жёлтой газетёнке наподобие наших «СПИД-инфо» 90-х годов, появляется ровно после 18% текста, до этого всё описанное абсолютно сходно с реалистичными детективами сороковых годов. Первое упоминание тетради пришельца – только после четверти текста. К концу книги фантастических моментов становится больше, главным образом в сценах с куклой, охотящейся за тетрадью. Но что это за кукла, кто её хозяева, из текста совершенно неясно, и ситуацию можно воспринимать и как мистическую, а не фантастическую в обычном смысле. Возможно, фантастикой это будет восприниматься, если знать содержание первой книги.

Огромная проблема со структурой произведения. Первая глава занимает ровно 17%, что в три раза больше обычных глав и в десять – самых маленьких. Конечно, нельзя требовать, чтобы все главы были совершенно одинаковыми, и логическая разбивка имеет серьёзные основания. Но первая глава по своему содержанию почти не связана с основным сюжетом, единственное, что в ней важно для книги – почему Рик и Кай Грейн стали друзьями. Да, в главе показаны характер и главного героя, и его окружения, но всё без потери смысла можно было сократить раза в полтора, а то и два. Взять те же описания крыши – такие мельчайшие подробности, подчас вплоть до особенностей стыковки кровельных листов, ничего не дают ни для представления о происходящем, ни для понимания характера героев. Я сама очень люблю описания – и читать, и писать, – но они должны быть уместны. Здесь же они совершенно не к месту.

Пространные описания разбросаны по всему произведению. Это и подробный рассказ, во что был одет случайный прохожий или свидетель преступления, причём это описание никак не влияет на сюжет. И целое предложение о блеснувшем на пальце опять же случайного человека золотом перстне. Вот, например, абзац:

Впереди, на машине Кайнса ехали Рик, Гай, Абром Хлой и, собственно, сам Кайнс. В машине Лайны, следовавшей за ними, были Лайна, Мона Шопелер, Сьюма Хлой и Нея Оол. Замыкал процессию на своем дорогом, светло- бежевом «Джату», Фру Оол, и с ним ехали его девятилетний сын Ривс, а также сын Аброма, Чемс, подруга Кайнса, Юка Миса, и Дуг Шопелер.

Такие подробности готовят к тому, что обо всех этих людях и будет идти речь. Но в результате всё сводится к тому, что четыре человека из первой машины останавливаются выпить пива, а остальные уезжают вперёд. Глава посвящена разговорам четырёх человек, так зачем настолько подробно прописывать всё остальное? Это никак не влияет ни на атмосферу, ни на происходящее.

Вот ещё пример (выделение моё):

В кабачке воняло, как обычно воняет в подобных заведениях – перегаром и табаком. Десяток маленьких столиков в небольшом зале, с обшитыми деревянной рейкой, стенами, пустовали, если не считать одного единственного посетителя в мятой зеленой рубашке, коричневых, таких же мятых брюках, и серых, растоптанных туфлях на босую ногу.

Зачем настолько подробно описывать человека, который больше нигде ни по какому поводу не упоминается?

Такие описания, как и разбивка на абзацы-предложения, наводят на мысль, что автор вольно или невольно следовал правилам написания сценариев. Да и сама книга излишне «кинематографична», если подразумевать под этим отсылки к американским фильмам. Это и интерьеры полицейского участка с непременным кожаным креслом начальника, и полицейские значки в кожаных чехлах, и многие другие моменты вплоть до набившего оскомину в плохих фильмах «спасти вашу задницу» (к счастью, это выражение попадается всего раз или два). Но литература – не кино, тут другие приёмы, другие способы создания атмосферы, и подробные, иногда до рубчиков на одежде, описания ради описаний не помогают, а мешают понимать происходящее. И ведь рядом с этими гиперподробностями есть вполне нормальные фрагменты, где одним-двумя точными словами дана вся сцена, вся атмосфера.

Много вопросов к расстановке смысловых акцентов произведения и к законченности сюжетных линий. Сюжет подразумевает, что основной линией будет детективная: кто всё-таки охотится за тетрадью и зачем, и особенно что же это за люди, стоящие за страшной куклой? Но в реальности герой решает совсем другие вопросы, связанные скорее с пониманием себя, своих настоящих желаний, ценностей, отношений с близкими. Если бы акцент с самого начала был именно на это, если бы меньше внимания уделялось якобы детективным моментам (а они далеко не всегда по-настоящему детективные), то не было бы никаких претензий: психологическое произведение сложнее обычного детектива и достойно только уважения. Но автор словно пытается усидеть на двух стульях: постоянно подчёркиваются какие-то чисто профессиональные моменты или вопросы «о пришельцах» (последние в основном подаются через обсуждение бульварных газет), и читатель ожидает, что вот-вот станет понятно, кто в высших кругах заинтересован в поиске тетради и кто стоит за куклой, а в финале получает очень неплохо прописанную, но исключительно психологическую сцену разочарования в жизни и новой надежды. Повторю – хорошую сцену, необходимую. Но стоило бы завершить и другие сюжетные линии, не только эту.

***

У книги есть и ещё один существенный недостаток – ошибки набора и лишняя информация об авторе в основном тексте, приводящие к невероятному разбуханию файла и мешающие чтению. Мне пришлось переформатировать и вычистить текст, чтобы он нормально отображался читалками на компьютере и телефоне – в оринигале он выглядет очень неструктурированным, утомлял глаза.

Вот объём текста по счётчику АТ:

Я скачала текст в формате fb2, открыла файл и увидела вот это:

Текст забит пробелами, звёздочками, информацией об авторе, дублированием названий глав и частей, даже содержание в конце приведено. Возникает ощущение, что текст был изначально в каком-то ином формате, потом скопирован в .txt, а уже оттуда без редактирования выложен на АТ. И не только сюда. У автора есть личный сайт, ссылки с которого ведут на Smashwords (я впервые узнала об этом ресурсе). Также он выложил текст на Проза.Ру. И во всех случаях текст с одними и теми же ошибками набора. Более того, точно такие же ошибки есть и в остальных книгах и в постах на АТ.

Я не случайно выделила эти ошибки набора в отдельную тему и вынесла их в конец рецензии. Но сначала о пробелах и тому подобном. Я перекинула текст в Ворд и стала чистить. На полную чистку от пробелов, излишних звёздочек, которые разделяют не только фрагменты внутри глав, но почему-то стоят и перед названием следующей главы, где им точно не место (к тому же не по три, а целой строкой по 14 штук с пробелом посередине), удаление информации об авторе (это стоило бы вынести на страницу книги в соответствующий раздел, но точно не указывать в основном тексте), правку дефисов и тире у меня ушло ровно 45 минут, половину из которых я потратила на подсчёт статистики: сколько лишних знаков удалено? В результате текст сократился на… 19 тысяч знаков! Это фактически пол авторского листа! Причём бо́льшая часть – пробелы. Почему такую чистку не сделал автор, я не знаю. Но она очень мешает чтению.

Чтение «Тверди» может осложниться и не связанными с текстом причинами. Я увидела книгу на марафоне «Читатель–Автор» 19 февраля, тогда же забронировала её и скачала текст (скачивание открыто). В том варианте, так же, как и в двух остальных книгах, не было не только разбивки по главам, но даже дефисов перед прямой речью. Автору об этом сказали в комментариях. Результат удивительный: Багров убирает «Твердь» в черновики, совершенно не задумываясь, что она уже добавлена в библиотеки, что она участвует в марафоне, и 4 марта выкладывает заново по другому адресу. 14 марта книга снова убрана в черновики и перевыложена по третьему уже адресу. Каждая такая перевыкладка сопровождается исчезновением книги из доступа и разбуханием пустого объёма – количество пробелов почему-то увеличивается. Это усложняет и без того совсем не лёгкое чтение произведения.

Можно подвести итог чтения. В «Тверди» есть очень хорошие, в основном психологические моменты, но структурно она не сбалансирована, не очень удачно расставлены смысловые акценты, а ошибки пунктуации, стилистики, словоупотребления и даже набора текста усложняют понимание текста, делая его почти нечитаемым.

Что я могу сказать автору? Конечно, если он услышит мой совет.

Отредактируйте текст! Если вы нашли деньги на на печать крохотного тиража, то должны найти по десять–пятнадцать тысяч на редактирование каждой книги. Хорошее редактирование. На сайте есть редакторы, которые могут вам помочь. Хороший редактор подскажет и как правильно расставить смысловые акценты – это книгам необходимо!

Уберите тег «фантастический боевик» – он не соответствует содержанию. Ваш тег – «социальная фантастика», возможно и «психологическая проза». С определением книги как «фантастического детектива» вопросов нет – тут всё верно.

Объедините «Путь в бездне» и «Твердь» в один цикл (соответственно 1 и 2 книги). Иначе многие читатели, открывшие «Твердь», не поймут, что к чему – книга логически очень сильно связана с первой. А не поняв, бросят читать, потому что тут есть более понятные и логически сбалансированные произведения (не говорю «простые», а именно логически точные).

Прислушивайтесь к мнению читателей. Я не говорю о том, чтобы менять сюжет – я вообще против того, чтобы авторы меняли сюжет в угоду читателям. Тем более я против того, чтобы писать «под читателя» или, как говорят на АТ, «под целевую аудиторию», «в жанр». Но когда читатель говорит, что текст тяжёлый, что много стилистических и пунктуационных ошибок, что смещены акценты – это важно!

Работайте над стилем. Читайте учебники – они есть в сети и доступны. Могу посоветовать вот эту книгу: Джозеф М. Уильямс. Стиль. Десять уроков для начинающих авторов. Перевод А. Станиславского. М.: Флинта: Наука, 2003.

Что сказать потенциальным читателям? Книга сейчас почти непригодна для чтения. Увы. Она напоминает орешек, но не кракатук – тот был волшебным, – а обычный, пускай и вкусный, но замурованный в противоракетный бункер, и до этого орешка придётся прогрызать путь зубами. Выдержите? Тогда можете получить если не удовольствие, то хороший повод для размышлений – Багров всё же неплохой автор психологической прозы.

Я чувствую себя Щелкунчиком. Орешек расколот, книга прочитана. Но удовлетворения нет. Хорошо ещё, что в уродца не превратилась. Но силы мне восстанавливать придётся очень долго. Стоила ли книга таких усилий? Да, но отнюдь не в литературном смысле. Как испытание самой себя. Как попытка понять и услышать автора. Я его услышала. Надеюсь и он услышит мнение читателей.

И последнее. Прошу читателей рецензии простить за такой большой объём написанного. Но подобные книги встречаются очень редко и требуют не поверхностного отзыва, а очень подробного разбора.

Рецензия на повесть Андрея Карпенко «Все оттенки красного»

Опубликовано 22.03.2021

Книги разные и подходить к их оценке нужно по-разному. Нельзя подходить к серьёзному произведению с теми же мерками, что и к шутке, а к пародии – как к серьёзной прозе. Да и весёлые книги бывают разными. Моя ошибка – я начала читать эту повесть как юмористическую, но имеющую внутреннюю логику, и очень долго недоумевала, что именно читаю, как можно писать таким вот образом. Возможно, и предыдущая прочитанная мной книга повлияла на восприятие. К счастью, автор пришёл на помощь, дав в середине книги небольшую главу-подсказку. И я наконец разобралась и в тексте, и в своём отношении к нему.

Игра начинается с названия книги – «Все оттенки красного», и для меня стало первой ловушкой текста, довольно забавной ловушкой: я не могла его запомнить, да и сейчас путаюсь. Был такой иронический детектив, название которого переводилось похожим образом, причём в двух вариантах, и в результате у меня всё смешалось в голове. Но если у читателя нет такой заморочки, то всё довольно быстро становится понятно: герой во время выполнения своей миссии носит одежду красных, в крайнем случае розовых тонов. В то же время, подозреваю, это и отсылка к красному как цвету революции и борьбы за будущее («Аврора» появляется в книге неоднократно).

Сюжет повести… А вот тут начинается самое интересное. Сюжет есть. И в то же время он как бы отсутствует. Повесть подчинена не логике реальности, а логике сна или галлюцинации: у героя есть определённая цель, но всё остальное почти лишено привычной логики. И это сбивает с толку.

Герой (имя тут не особо важно, потому что в дальнейшем оно меняется, как и многое другое) идёт в лес по грибы, жарит их на костерке, а дальше… К нему приходят его животные, причём давно умершие – три кошки (две кошки Маньки кот Мася и пёс Бим). Причём теперь они не просто живые, а волшебные – разговаривают (тут я так и не поняла, только телепатически, или всё-таки и обычным голосом), много всего умеют и даже превращаются в четырёхголового дракона, умеющего летать между вероятными реальностями.

Пушистые друзья переносят героя в вероятное будущее. Нехорошее будущее. Центр Питера, многие здания на набережной разрушены, из воды торчат трубы легендарной «Авроры», в Летнем саду вместо привычных деревьев пальмы, а вместо статуй какие-то безумно раскрашенные то ли идолы, то ли «шедевры» современного искусства. И всюду радужные флаги, а представителей нетрадиционной ориентации не «каждой твари по паре», а, кажется, каждый своего пола и вкусов. Неприятное будущее.

В этом полуразрушенном «радужном» городе герой встречает шестиногого волка, о котором слышал в детстве легенды, и который, по этим легендам, спасал жителей родного городка героя. Волк рассказывает, что их цивилизация давно защищает землян и делает наиболее благоприятные вероятные реальности основными. Цель шестиногих – уберечь человечество, чтобы оно вышло в космос, и потом вместе осваивать иные галактики. Но, как и положено в приключенческой книге, шестиногим мешают рептилоиды, стремящиеся уничтожить человечество и поэтому поддерживающие «радужных». Одна из ключевых для будущего фигур – старший брат героя, который почти во всех линиях вероятной реальности или погибает, или не встречает свою суженую, а ведь его потомки и должны стать первопроходцами космоса. Поэтому герою нужно оберегать своего брата с самого детства, но… Не в своём теле и возрасте, а появляясь исключительно в ключевые моменты, чтобы не пересечься с самим собой. Помогать ему должны четыре мохнатых друга, специально для этого воскрешённые и прошедшие особую подготовку.

Это только завязка истории. Дальнейшие события пересказу не поддаются. Это не сюр, а, скорее, фантасмагория. Тут и ограбления, и ангелочки, и сказки, и реальность. И, в самой середине повести, разговор возмущённого героя с автором. Именно этот разговор и помог мне разобраться, что же именно я читаю.

Повесть довольно весёлая, лёгкая в чтении, но написана человеком довольно образованным, о чём говорят и отсылки к физическим теориям пространства-времени, и неплохое знание истории и географии Петербурга т его окрестностей.

Закрученный сюжет и лёгкий, развлекательный настрой, иногда с трагическими нотками, можно назвать основными достоинствами повести.

Недостатки тоже есть. В первую очередь это пунктуация. Я ушиблена полным неуважением к ней в предыдущей книге, которую читала (не у Карпенко), и поэтому на ошибки реагировала очень болезненно. Главная ошибка, кажется, становящаяся основной у авторов, – вера в то, что Ворд расставит знаки препинания так, как надо. Нет, не расставит! Он не дружит с русской пунктуацией, и если верить ему, после почти каждого слова нужна запятая. К счастью, Андрей Карпенко не всегда верит Ворду, но всё-таки ошибок много. Например:

Однако, есть в кармане пачка сигарет...

«Однако» тут не вводное слово, его не надо выделять запятой. Да и Ворд при проверке посоветовал её убрать, так что это уже не ошибка программы.

Есть и ошибки с дефисом вместо тире, и эти ошибки для меня особо болезненны:

-Мама,- завопил пацаненок над ухом,- Гяди, у меня лошадка!

(«Гяди» тут не ошибка: говорит маленький ребёнок). Я понимаю, что тут просто невнимательность автора, потому что в основном всё оформлено правильно. Но всё же стоит ещё раз перепроверить текст. И после слов автора тут нужна точка, а не запятая (это уже занудство).

Есть и некоторые вопросы к стилистике. Например:

Алкаш вскочил и взад себя бултыхнулся в воду.

Возможно, где-то так и говорят, но я, поездив по стране, такого варианта использования слова не слышала, а в книге, тем более в варианте рассказа от первого лица, оно совершенно неуместно. Особенно это неуместно, учитывая ситуацию: героя догоняют представители нетрадиционной ориентации, и подобный оборот речи становится похож на непристойность.

Из связанных с сюжетом и идеей минусов отмечу один: конечно, сейчас всё больше растёт неприязнь к «радужным», и зачастую обоснованно, но всё же описания захваченного ими Питера выглядят излишне гротескно даже для фантасмагории. Грубо, как специально нашитая заплатка. Причин для катастрофы можно найти очень много, и намного более реальных. А так это похоже на затасканный западным кинематографом приём «драка тортами», рассчитанный на самого непритязательного зрителя (в нашем случае – читателя).

И позволю себе небольшое занудство: эмбрион не дышит жидкостью, он вообще не дышит, кислород поступает через пуповину. Но это на самом деле занудство, а не претензии к тексту.

Что ещё сказать? Понравились животные (сама кошатница и собачница). Понравились моменты о жизни брата. Очень хорошо, серьёзно описан эпизод «клин клином». Рядом с такими моментами грубый гротеск, задуманный чтобы вызвать смех, выглядит аляповато. В повести нет сбалансированности, и это огорчает.

В целом повесть неплохая. Весёлая, добрая и (для меня это важно) с надеждой на будущее, на дорогу в космос. Ну а что в ней почти нет логики – так это фантасмагория. Но лично у меня есть некоторое разочарование: книга, как и многие сейчас, на один раз. Вместо тонкого юмора, иронии, в ней гротеск и грубоватая сатира. Мне это кажется недостаточным для книги такого объёма. Для рассказа – да. А от повести ждёшь большего.

Рецензия на повесть Сергея Пащенко «В плену у сказки»

Мы в город Изумрудный

Идём дорогой трудной…

Повесть эта для меня первая в том смысле, что я впервые не читала книгу, а слушала её, и только после этого пробежалась по тексту взглядом, чтобы оценить то, что не слышно в аудиоверсии. И этот метод оказался довольно удачным, потому что стилистические особенности лучше воспринимаются на слух, а грамматика –– зрительно.

***

Литературная сказка сейчас стала довольно редким гостем литсайтов. Авторам интереснее фэнтези. Ну а если и сказка, то зачастую это книжки для маленьких детей, короткие и интересные для взрослых скорее стилем, чем сюжетом. Но бывают и исключения. И одно из таких приятных исключений –– большая (10 авторских листов) сказочная повесть Сергея Пащенко «В плену у сказки», продолжающая традиции русской и советской литературной сказки и при этом вобравшая в себя и множество современных образов, отсылок к мультипликации и анимации последних десятилетий. И эпиграф из песенки к «Волшебнику Изумрудного города» неслучаен: отсылки к сказке Волкова (не Баума) рассыпаны по всей ткани текста.

«В плену у сказки» –– это в полном смысле слова литературная сказка со всеми её особенностями: есть волшебный предмет, по воле которого герои оказываются в «тридевятой стране»; есть дарители, мудрецы, отправляющие героев в путешествие; есть цель –– найти то, что поможет вернуться домой; есть спутники героев; есть враг, который строит козни и которого нужно победить. И всё это не в современной фэнтезийной, а в классической сказочной подаче.

Сюжет повести линеен и незамысловат: главный герой с семьёй –- женой, двумя сыновьями десяти и тринадцати лет и трёхлетней дочкой –– приезжает в гости к друзьям в деревню и находит на чердаке старого дома книгу сказок. Вскоре и он, и его семья разными путями оказываются в волшебной стране, населённой не людьми, а говорящими животными, и понимает, что именно об этой стране он и читал книгу. Но –– и тут автор великолепно обыгрывает очень сложный момент, на котором часто поскальзываются даже очень известные писатели и сценаристы, –– ни герой, ни его жена, тоже читавшая книгу сказок, не могут вспомнить, что именно они читали. Остаются только ощущение попадания в книгу и редкие предчувствия беды. Всё остальное зависит только и исключительно от героев, а не предопределено прочитанной книгой. Это одна из самых больших удач Сергея –– не сам приём, потому что иногда такое встречается, а умение не перейти грань, сохранить и ощущение «чтения книги», и одновременно реальной жизни.

События развиваются неспешно: семья оказывается в гостях у мельника-барсука Берла, который снабжает их необходимыми для дальнего путешествия вещами и продуктами и советует идти к местной то ли знахарке, то ли волшебнице Лоссе, которая подскажет, что делать дальше. Так начинается путешествие по сказочной стране.

Здесь стоит сделать одно необходимое замечание для тех, кто соберётся читать книгу: страна эта не совсем реальная в нашем понимании, и автор это постоянно подчёркивает, сравнивая пейзажи с кадрами из всем известных мультфильмов, в том числе с пейзажами из «Шрека»: цвета́ намного более яркие, цветы огромные, бабочки метрового размера собирают нектар в ведёрки и умеют говорить. Иногда возникает ощущение, что местные жители –– это фурри из диснеевских мультфильмов, но подчёркивания именно такой схожести нет, и лично мне они больше напоминают героев-животных из советских мультфильмов. Впрочем, некоторые, например, лемуры, наверняка имеют прототипы среди диснеевских персонажей.

Лосса –– старая саламандра –– отправляет героев в столицу, в Башню знаний, к колдунам. Вместе с главными героями в путь отправляется несколько комедийный местный житель –– заяц Вэлт, чудесный, верный друг, в лучшем смысле этого слова романтически настроенный мальчишка если не по возрасту, то по характеру.

Дальнейшие приключения иногда напоминают мирную прогулку, иногда –– настоящую войну. Компанию героев, к которым присоединяется кот Баюн (в сапогах, конечно же) с женой и двумя сыновьями-подростками, ждут и плен, и морское путешествие, и встреча с соотечественником, оказавшимся в этом мире ещё во время Первой мировой войны.

Как я уже отмечала, некоторые моменты повести перекликаются с циклом Александра Волкова о Волшебной стране. Это и дорога из жёлтого кирпича (нет, она не ведёт в Изумрудный город), и отделанные полудрагоценными камнями стены домов в городах (на мой взгляд, иногда описания этих малахитов, яшм и иже с ними несколько затянуты, потому что не несут никакой сюжетной нагрузки, только эстетическую, и через некоторое время приедаются; при этом я сама люблю и камни, и подробные описания, так что тут, мне кажется, стоит подумать над… не уменьшением, наверное, а перефразированием этих описаний, более полном включении в сюжет). Перекликаются со сказкой Волкова и приключения в подземном городе. Не сюжетно, разумеется, скорее некоторым сходством сказочной атмосферы.

Стоит ещё раз отметить подчёркиваемое Сергеем сходство сказочного мира с мультфильмами. Так, помогающие героям волшебники –– четверо псов, –– несколько напоминают героев нашего мультфильма «Дартангав и три пса-мушкетёра». Описания Страны Снов, похожей на рисованный сюрреалистичный мультфильм, и тем более призрака Страны Снов –– мира, где все действующие лица стали словно персонажами пластилинового мультфильма –– прямые отсылки к мировой мультипликации. При этом нет так часто встречающегося повторения в текстах многих авторов атмосферы фильма/мультфильма. Есть изменение внешнего вида героев, но всё, что их окружает, не калька известных картин, а оригинальный и невероятно сюрреалистичный мир.

Впрочем, есть в книге и отсылки к компьютерной игре, по крайней мере, мне так показалось. Некоторые моменты в призраке страны снов и в подземном городе несколько напоминают декорации (или, если хотите) локации старой компьютерной игры «Хоббит». Но тут я могу и ошибаться.

История, как и положено сказке, заканчивается хорошо –– враги обезврежены, главные герои возвращаются домой. Но способ их возвращения нетрадиционен и, как я поняла, не предусматривает продолжения этой истории. Но больше ничего говорить не буду, иначе раскрою интригу. Скажу только, что и как в моменте с памятью о прочитанной книге, концовка повести меня порадовала серьёзностью, продуманностью и тонкостью подхода. И мудростью и явной грустью.

***

У меня возникло ощущение, что повесть эта, как и многие хорошие книги, родилась из сказок, рассказанных детям перед сном. Это и достоинство книги, и в то же время её недостаток. Не критичный, но дающий о себе знать некоторой мозаичностью, неровными переходами от одного эпизода к другому. Великолепно продуманное начало и конец и при этом не всегда логичные, эмоционально и сюжетно неровные эпизоды в основном тексте несколько противоречат друг другу. Отмечаю это скорее для читателей, потому что, насколько знаю, Сергей сейчас редактирует книгу и, надеюсь, в окончательном варианте повесть станет намного более ровной, как натянутая струна –– начало и конец должны стать опорными точками для того, чтобы убрать имеющиеся сейчас провисы.

К недостаткам стоит отнести и небрежность в использовании слов. Подробно я на этом останавливаться не буду, потому что, повторяю, автор перерабатывает текст, и конечный вариант будет несколько иным. Но не могу не отметить такие стилистические ошибки, как постоянное использование «был», тавтологии, неуклюжие словосочетания вроде «сказал им, что сказал им», «они показались, и мы оказались». Текст наполнен такими стилистическими погрешностями и из-за них выглядит неопрятно, словно написан на скорую руку. Подобные ошибки бывают у всех в первой книге, и они становятся минусом только тогда, когда автор не хочет их исправлять. Так как здесь Сергей текст редактирует, то, надеюсь, уйдут и эти ошибки. Сейчас же отмечаю минусы стиля для тех читателей, которые возьмут эту книгу в её первом варианте.

Есть и другие стилистические и логические погрешности. Так, очень часто в одном предложении путаются времена –– прошлое и настоящее идут вперемешку при описании одного события. Иногда Сергей использует «мы» в моментах, когда рассказывает не о действиях главного героя, от лица которого и ведётся рассказ, а о приключениях его сыновей, находящихся в описываемый момент далеко от родителей.

Логика в книге хромает в некоторых моментах, в основном связанных с героями-животными. Это часто проскальзывающие «взял за руку» вместо «взял за лапу», улыбки у тех животных, которые физически не могут улыбаться (саламандра). И, главное, проблема с лошадьми на лестницах водяной мельницы и подземного города: в компании было две лошади, которые, разумеется, не могли без посторонней помощи подняться по лестнице, высота ступеней которой по грудь взрослому мужчине. Это не то чтобы ошибка, скорее логическое упущение, которое стоит исправить.

Если стилистические и иногда логические недостатки достаточно заметны, то с грамматикой проблем почти нет, особенно с пунктуацией. Иногда путается раздельное и слитное написание слов с «не», но тут может быть вина не автора, а Ворда, требующего «не» писать исключительно раздельно. У меня тоже часто бывают проблемы с этой частицей, и именно из-за Ворда, из-за которого часто спотыкаешься даже на очень хорошо знакомых словах. Рецепт тут только один –– вычитка не с экрана, а с листа. Хорошо помогает и такой способ: написать спорное предложение (всё) от руки, не глядя на экран или в распечатку. Мышечная память часто надёжнее всего.

И последний недостаток книги. Сложно сказать, для какого возраста она написана. Сюжет, мир, герои характерны скорее для литературы детей младшего и среднего школьного возраста, то есть для 8–12 летних, но язык, сложная завязка и развязка истории будет понятнее взрослым, чем детям. Да, читать повесть интересно, но остаётся ощущение какой-то неполноты: от детской литературы книга ушла, к взрослой не пришла. Это не значит, что книга плоха! Это означает, что нужно более чётко подумать над стилем.

***

Обозначать слабые места книги –- это только полдела. Потому что нужно предложить, как их исправить. Автор может учесть или не учесть эти советы, может найти другое, подходящее именно ему, решение –– это, на мой взгляд, лучший, но и самый сложный для исполнения путь. Осмелюсь дать несколько советов.

Стоит очень внимательно проверить текст на тавтологии и другие стилистические ляпы, а также в два раза сократить «был/была/было/были», заменив их синонимами. Правда, не советую выкорчёвывать все «былки». В среднем в книге их бывает 0,75–1%, что и автора не особенно напрягает (очень часто невозможно заменить «был» на адекватный синоним –– или идёт искажение смысла, или предложение получается тяжеловесным), и читатель не спотыкается на три «был» в предложении.

Очень желательно проверить описания на логичность, особенно в эпизодах с лошадьми. Ну и, на мой взгляд, обосновать мимику героев-животных. Это вполне возможно, как и момент с «руки/лапы».

Определиться, для какого всё-таки возраста написана книга. И или приблизить описания к детскому восприятию (не упрощать, разумеется, а несколько иначе подать некоторые моменты, сделать кое-где сноски-пояснения незнакомых слов, потому что далеко не каждый ребёнок поймёт те же названия отделочных и полудрагоценных камней). Или выровнять стиль для более взрослого читателя.

***

Кому бы я посоветовала книгу? Всем, кто любит сказки! Настоящие, в которых Добро всегда побеждает Зло. И при этом не обязательно кого-то убивать. Правда, если вы выберете эту книгу для своих детей, то лучше её читать вслух и некоторые моменты пересказывать своими словами, особенно если ребёнку лет 7–8. Но книгу я рекомендую!

И последнее. Мне невероятно обидно, что хорошие, достойные книги, которым нужны только нормальная редактура и первый толчок в продвижении, сейчас не интересны ни издателям, ни владельцам литсайтов. Потому что Сергею, как и большинству тех, кому я писала рецензии, нужно только это –– хороший редактор и поддержка. И книга найдёт тысячи читателей. Но издательствам это неинтересно. Впрочем, это совсем другая история.© Увы…

Ещё раз спасибо Сергею за сказку!

Рецензия на повесть С. Степаненко «Рука карающего»

Повесть С.Степаненко «Рука Карающего я выбрала на рецензию, потому что давно читаю блоги автора, хотела познакомиться с её творчеством, и когда выкроила время на чтение, обрадовалась, что книга Степаненко выставлена на марафон – мне не было нужно выбирать из большого списка.

Рецензия эта первая, которую я пишу не после чтения, а после прослушивания книги в скринридере (это не обычная озвучка, тут можно прослушивать текст даже по знакам, что иногда бывает необходимо), поэтому восприятие книги несколько иное, чем от обычного чтения, и внимание обращается на несколько иные моменты, не на то, что обычно видно при чтении, поэтому прошу простить, если будет упущено что-то, что заметили другие читатели.

***

Повесть «Рука Карающего» очень невелика, меньше двух авторских, но насыщена событиями, причём сразу в нескольких временах и, возможно, измерениях.

Основная линия проходит в нашем времени. Это история молодого преподавателя Стаса, приехавшего с друзьями на базу отдыха и встретившего там свою бывшую студентку Нику. Обычные проблемы молодого мужчины – разгильдяи друзья (при этом верные друзья), тревоги за дочь, с которой после развода не дают общаться, всё б́ольшая любовь к Нике, – перемежаются с проблемами других времён. Стасу снятся странные сны, в которых он словно проживает чужие жизни, всегда в конце убивая тирана или преступника и при этом погибая сам. Постепенно приходит понимание, что он – Рука Карающего. Но в чём причина и как в этом замешана Ника?

Всё, как и полагается в книгах, станет известно в самом конце, но до этого читатели познакомятся с весёлой компанией байкеров, с друзьями Стаса, со скандальной бывшей тёщей и с несколькими людьми из других времён. При этом в нашем времени не окажется ни одного по-настоящему отрицательного героя, так что не стоит искать ответ в окружении Стаса. Это небольшой спойлер, но больше о сюжете я говорить не буду. Чтобы разобраться во всём, читайте повесть.

***

Достоинств у повести много. Это и быстро развивающиеся события, и хорошо продуманные переход от одного времени к другому, и грамотный, литературный язык (единственное, к чему могу придраться – текст оформлен как в блокноте, то есть вместо тире дефисы, вместо кавычек «ёлочек» – «лапки»), что может несколько напрягать любителей типографского оформления). Серьёзных – как технических опечаток, так и ошибок – я не заметила. Текст лёгкий, понятный.

Отдельное достоинство повести – пусть и известный в литературе, но не затасканный сюжет. Всё на своих местах, все действия понятны или становятся понятны в конце, герои повести запоминаются сразу, их сложно спутать между собой, за исключением двух друзей Стаса, которые описаны очень подробно, но я их так и не смогла различить между собой, настолько они одинаково безалаберно-весёлые.

Я читала повесть и наслаждалась довольно редким сейчас чувством – удовольствием от грамотно во всех смыслах написанной книги. Но… Это касалось только технического исполнения. Довольно скоро я почувствовала неудовлетворение. И сначала не могла понять, в чём дело. Книга-то написана хорошо, качественно, сюжет интересный, пусть и не особо близкий мне. Потом поняла причину. И это основной недостаток книги.

Повесть написана очень точно, технично. Но… Позвольте использовать образ, связанный с профессией Стаса. Он преподаёт в техническом вузе. Там учат делать чертежи, ну, пускай это будут архитектурные чертежи. Они точные, они полностью передают информацию о здании. Но это не само здание с его характерными, присущими только ему особенностями. Даже в типовых зданиях есть такие особенности – по-своему положенная плитка, на сантиметр различающаяся высота последней ступеньки лестницы, да много чего ещё. Эти различия придают зданиям индивидуальность. Я поймала себя на том, что повесть – такой очень подробный, качественный, но всё-таки чертёж. Проблема не в том, что я могла чего-то не понять – это я учла сразу. Дело в другом. Степаненко описывает посиделки байкеров у костра. Я не тусовалась с байкерами, но подобные посиделки есть и у археологов, это неотъемлемая часть экспедиционной жизни. Так что атмосферу таких вечеров я знаю отлично. И очень люблю. Это одно из лучших воспоминаний об экспедициях. И вот атмосферы посиделок, как ни странно, я не почувствовала, когда читала повесть. Всё было на месте – костёр, баклажки с пивом, песни под гитару. А вот той атмосферы не было, не чувствовалось.

Я стала разбираться в причинах. И, кажется, поняла, в чём дело. Степаненко не использует шаблоны сюжетов, которыми сейчас грешат многие авторы. Но образы, которые она создаёт, собраны словно из типовых блоков. Вот только один пример такого крохотного блока:

«(смотреть) на высокую девичью грудь и загорелую кожу, покрытую капельками воды».

Вот этот оборот – загорелая кожа с капельками воды – привлёк моё внимание. Все описания составлены из таких крохотных стандартных блоков. И начинаешь угадывать, откуда тот или иной образ, та или иная реплика, Это не любимая мной литературная игра, когда с самого начала понятно, что автор предлагает читателю угадайку. Это самостоятельное, серьёзное произведение. Которое оказалось неожившей Галатеей. Не знаю, почему так вышло. Потому что, повторяю, повесть написана хорошо, сюжет отличный, все герои имеют индивидуальность. И при этом остаются только актёрами, не сумевшими показать жизнь. И мне это очень обидно.

Ну и маленькое замечание на тему пожара. Я не очень поняла, что именно представляло собой кафе. Если это железный каркас, забранный соломенными матами или чем-то подобным, то кафе должно было сгореть минут за пять, максимум семь. У Стаса не было бы времени его обыскать. Я видела, как горят деревянные дома, у нас самих рубленая большая баня сгорела за очень короткое время. Кроме того, в интернете можно найти полную запись эксперимента по сожжению древнерусской избы – этот эксперимент проводили года два или три назад. И там отлично видно по хронометражу, что уже через десять минут нормальные брёвна начинают прогорать по стыкам насквозь, обрушивается земляная крыша на прочных слегах. Сухая трава и солома сгорают в несколько раз быстрее, при этом дают бо́ший жар и намного больше летучих продуктов горения. Так что с пожаром я бы посоветовала всё ещё раз перепроверить.

***

Несмотря на всю критику, которую я написала выше, я не хочу, чтобы у читателей рецензии сложилось мнение, что повесть плохая. Совсем нет! Она хорошая, она написана хорошим языком, она интересна. И всё, что я писала о минусах, я адресовала скорее не читателям, а С.Степаненко. Я знаю, как бывает сложно подобрать нужные слова, как сложно найти незатасканное сравнение, живое описание. Но чтобы повесть стала ожившей Галатеей, мастеру надо вдохнуть в неё жизнь. Как ни странно, небольшие шероховатости, неровности, неправильность – это именно то, что нужно для жизни. И тогда повесть оживёт.

Ну а читателям я советую обратить внимание на эту небольшую повесть. Она стоит того!

Рецензия на книгу Сысоева «Волшебный маяк»

Детям сказка нужна,

Чтобы стали бесстрашными.

Взрослым тоже нужна –

Просто так, просто так.

Владислав Крапивин

Я выбрала эту песню эпиграфом, когда прочитала примерно половину книги Сысоева. И решила не менять, не убирать его, несмотря на то, что окончательное впечатление от книги отличается от первоначального.

Тем, кто не хочет читать полный разбор, советую посмотреть только выводы, они достаточно подробны для того, чтобы составить представление о том, стоит ли вам читать книгу. Всё, что под катом, относится к подробному и очень объёмному разбору, необходимому больше для автора, а не для потенциальных читателей.

***

Повесть о волшебном маяке была выбрана мной по двум причинам.

Первое. Я хотела почитать что-то из того, что теперь называют янг эдалт, познакомиться с тем, что сейчас пишут для подростков.

Вторая причина – меня зацепили некоторые отзывы под книгой, довольно странные отзывы, поэтому захотелось сравнить впечатления.

***

«Волшебный маяк» – это на самом деле волшебная история, сказка для подростков со всеми характерными чертами янг эдалта – тайнами, приключениями, с открытием в себе необычных способностей, взаимоотношениями с другими людьми.

Начало лета. В небольшой городок на острове где-то в Приполярье (много отсылок к норвежским и вообще скандинавским городским пейзажам, так что предполагается, что островок на границе с норвежскими водами, а значит очень даже приполярный) приезжает семья – родители и девочка Саша, начинающая и талантливая четырнадцатилетняя художница. Городок сразу привлекает внимание Саши своей архитектурой и давно неработающим маяком. Странности не ограничиваются пейзажами. Семья оказывается единственной в довольно просторном и удивительно дешёвом отеле. Консьерж и по совместительству хозяин отеля ведёт себя странно. Интернет не работает, что особенно влияет на маму – очень молодую и до безумия любящую подростковые аниме-сериалы и как раз ожидавшую выхода нового сезона такого аниме.

Саша знакомится со странноватым ровесником, вроде бы тоже постояльцем отеля, Артёмом, который показывает ей город, предупреждает, что рисовать всюду вне отеля опасно, и приводит Сашу к своему знакомому Кузьмичу – хозяину необычного букинистического магазина, где Саша покупает книгу с историей городка. На следующий день в отеле появляется семья с ещё одним подростком несколько старше ребят – заносчивым с виду фотографом Димоном.

Ещё во время первой прогулки в городе Саша чувствует опасность, преследование, замечает, что нигде нет детей, и они с Артёмом единственные в городе, остальные все старше тридцати лет. Артём объясняет, что остров необычный, дети и подростки с развитым воображением в опасности, их похищают так, что никто о них и не вспоминает. Только в отеле Саша может рисовать, и то только если рядом другие люди. Артём не может постоянно находиться рядом с Сашей, да и родители вечером уходят погулять, а Димон нарушает запрет и оставляет открытой входную дверь отеля, после чего на него и Сашу нападают существа из теней. С этого момента начинаются настоящие приключения, в которых способности к воображению Саши и Димона оказываются ключом к тайнам острова и неработающего маяка. Разумеется в конце всё будет хорошо.

***

Это общая канва повести. Теперь стоит остановиться на некоторых особенностях .Во-первых, это мама Саши – любительница аниме, в прошлом, как упоминается вскользь, увлекавшаяся ролевушками, и, как мне показалось, возможно и косплейщица, то есть человек тоже с очень развитым воображением и несколько детским отношением к миру несмотря на то, что теперь она серьёзный учёный, физик в каком-то институте. Я пересекалась с ролевиками и отчасти с анимешниками, и портрет мамы меня позабавил своей точностью и добрым юмором.

Привлекает внимание и Саша – начитанная, любящая искусство и архитектуру девочка. Мне она близка по многим причинам. Я точно так же выросла на книгах, рисовала и увлекалась архитектурой, правда, в отличие от Саши, не ходила в художественную школу. И ситуация, когда в подростковом возрасте ты остаёшься одна на весь этаж пансионата, в полутёмных коридорах прячутся неясные тени, а ты со своим новым знакомым должна пройти по жутковатому холлу со странным пейзажем во всю стену, помню до сих пор. Так что моменты с пустыми гостиничными коридорами описаны очень хорошо.

Интересны и многие другие моменты в первой половине книги. Нельзя сказать, что они совершенно самобытны, скорее это отголоски книг и аниме (Сысоев даёт много отсылок к этому жанру мультипликации). Первые главы заворожили меня словно бы отражениями книг Крапивина о Безлюдных Пространствах (букинистический магазин отчасти похож на такой в «Лоцмане», но это вряд ли заимствование, скорее, тут общий культурный фон, общее пространство, потому что многие ищут такой магазин, подчас ищут всю жизнь). Городские пейзажи напоминают кадры из фильмов Миядзаки, да и атмосфера первой части перекликается с работами японского режиссёра. Это отчасти подтверждает и сам автор, потому что в одном месте Саша говорит отцу, что мама смотрит аниме о романтической любви, а сама Саша предпочитает серьёзное, которое маме будет неинтересно. Первая прогулка по городу перекликается с «Шёпотом сердца» студии Гибли. Так что человек, знакомый с этим слоем культуры, заметит много знакомых ноток. Преследующие Сашу и её друзей серые гремлины показались мне списанными с иллюстраций к «Рони, дочь разбойника»: так выглядели серые гномы. И песня этих существ, называемых в книге трелобитами, напомнила песню серых гномов в осеннем тумане.

Второй пласт книги – более распространённое и примитивное по содержанию девочковое аниме вроде «Сейлормун» , любительницей которого в детстве была мама Саши. Тут я полагаюсь на знания автора, потому что подобные аниме прошли мимо меня, а то, что я в своё время посматривала, было более спокойным, в духе викторианского времени. Да и не особо я интересовалась этим жанром. Возможно, поэтому поведение мамы меня с некоторого момента начало раздражать: оно слишком нереальное, человек за тридцать, даже большой любитель аниме, не станет вести себя как десятилетняя героиня аниме, если это, разумеется, не косплей на каком-нибудь конвенте. Мама Саши слишком… слишком беззаботна и поверхностна, слишком гротескна.

Пещерные города и особенно поездка в вагонетках напомнили мне любимого «Хоббита», (имею в виду компьютерную игру)но тут я сомневаюсь, несть ли перекличка. В любом случае, эти моменты будут интересны детям и подросткам.

***

Достоинства первой части книги значительны, несмотря на то, что отчасти образы и атмосфера заимствованы из других произведений. Но повесть долгое время была достаточно самобытна, а заимствования – так все мы так учимся, это не минус, если уметь их обыграть. Но кроме достоинств в повести много недостатков, которые к концу чтения перевесили её достоинства.

Сразу скажу, что совершенно не согласна с мнением одного из отзывантов, который, едва прочитав первую главу, обвинил автора в неумении передавать речь подростков. Алексей это умеет, отлично умеет! Но речь у людей разная. Я работала в экспедиции, когда у нас было по два десятка школьников как раз 14–16 лет, проходила практику в школе, сейчас у меня рядом несколько учебных заведений, так что я отлично знаю, что далеко не все подростки говорят на сленге – это скорее исключение. Грубость и модные словечки характерны для меньшинства, и Алексей как раз и передал такую речь, описывая Димона. Моя знакомая девочка училась в художественной школе, любила читать, и говорила именно так, как Саша. А Артём, к речи которого было больше всего претензий у предыдущего отзыванта, – он вообще особый случай, и нужно было прочитать две трети книги, чтобы понять и его характер, и особенности его воспитания. Так что снова, как всегда, можно сделать вывод: о книге стоит судить только тогда, когда она прочитана полностью и обдумана как минимум в течение нескольких дней. Иначе вы непрофессионал, даже если заявляете о своём редакторском опыте.

Прошу простить за отклонение от основной темы. Вернёмся к недостаткам повести.

Самый заметный из них – пунктуация. Мне уже хочется капслоком написать: не верьте пунктуационной проверке Ворда! Не верьте!!! Если с русской орфографией у этой программы всё относительно нормально (относительно, а не идеально), то с русскими правилами пунктуации Ворд дружит, как Байден с Путиным, ну или Северная Корея с Южной. Уважаемый Алексей, я понимаю, что вы старались вычитать книгу насколько это возможно, у вас я нашла всего две заметных опечатки. Но с пунктуацией просто катастрофа! Не верьте Ворду, не ставьте запятые там, где он указывает. У вас раза в три больше запятых, чем нужно. Это при чтении бьёт по глазам, а при прослушивании любая программа озвучки заикается на каждом слове. Есть один, пусть и не идеальный, но более рабочий способ проверить пунктуацию: читайте вслух. Там, где вы останавливаетесь, чтобы сменить интонацию, или там, где вы неосознанно делаете небольшую паузу, и ставьте запятую. Да, тоже много ошибок, но не настолько много, как сейчас. И учите правила. Не все, но некоторые нужно знать.

Проблемы с пунктуацией в этом случае я не считаю особо критичным недостатком. Алексей честно старается вычитать книгу, но не всё пока получается. Большинство из нас, даже совершенно правильно пишущие сложные слова, путаются в родной пунктуации, настолько она сложна. У меня самой первая книга была с теми же проблемами, правда, не из-за надежды на Ворд, но с запятыми я боролась несколько лет, даже сейчас не полностью победила. Так что тут скорее не претензии к автору, а сожаление, что он слишком доверяет технике. Советую иногда заглядывать на сайт Грамота.Ру, там можно найти ответы на многие вопросы. Самый уважаемый сайт по русскому языку. И вычитать повесть, это ей критически необходимо.

Кроме пунктуации в повести есть и другие технические недостатки. Несколько опечаток, например, «вчера» вместо «вечера». Но их мало и они не портят впечатление от книги.

Более серьёзные ошибки касаются стилистики. Алексей неплохо владеет словом, но далеко не всегда справляется с подбором нужного словосочетания, а то и ошибается в значении. Вот несколько ошибок.

– Папа, надо что-то придумать, нельзя ведь без интернета, – проговорила она…

Алексей боится слова «сказал/а», заменяя его довольно тяжеловесным и редко подходящим к ситуации «проговорил/а». Да, в инете до сих пор можно встретить советы избегать слова «сказал», но это была скоротечная мода, вызванная неправильным пониманием советов из дешёвых переводных мануалов для писателей. Этот совет – меньше пользоваться словом «сказал» (но не исключать совсем) – давался для англоязычных авторов, в русском же языке такой проблемы нет и никогда не было. Если хочется его заменить – можно посмотреть синонимы, но не стоит отказываться от него совсем, оно часто единственное подходящее.

… были приделаны какие-то интересные прожекторы, создающие освещение

Не лучшая конструкция «создающие освещение». Как создающие? Какое освещение? Предложение получается скомканным, непонятным.

Папа (…) стал стоять рядом с водителем

Сразу обращает на себя внимание лишняя запятая, но беда не только в ней. Цепляет взгляд корявое «стал стоять». Такие огрехи и небрежности стиля встречаются у Алексея довольно часто. Кроме того, что это тавтология, это и искажение смысла, и необоснованное удлинение предложение, затрудняющее чтение и понимание. Почему не «Папа стоял и разговаривал с водителем»? Или «папа подошёл поговорить с водителем»? Текст нужно хорошо вычитать и выловить все небрежности, усложнённые без причин конструкции, сдвоение глаголов. Тем более это важно потому, что книга написана для подростков, а для них предложения должны быть очень чёткими, лёгкими и стилистически идеальными, чтобы приучить к хорошей речи. Это одно из главных требований к детской и подростковой литературе. К хорошей литературе.

…спросил он жуясь…

Странное слово, которого нет в русском языке. Речь идёт о том, что Димон жуёт бутерброд. Значит, тут нужно слово «жуя», но никак не «жуясь». Особенно забавно то, что получается, будто он сам себя жуёт.

Также в повести есть серьёзные логические и фактические провалы. Вот два, наиболее заметных.

Городок находится в высоких широтах, наверняка выше шестидесятой параллели, а значит, там в июне будут светлые ночи. Алексей же пишет, что в этих широтах солнце садится рано. Да, рано. Начиная с сентября=октября. Я жила на шестьдесят второй параллели, и отлично знаю, что июльской ночью можно даже читать (чем я в детстве и пользовалась). Есть один вариант, почему город рано оказывается в темноте: солнце в этих широтах не поднимается высоко на д горизонтом, а значит, невысокая гора на западе создаст глубокую тень, тем более сильную, учитывая постоянные облака над городом. К этому уже прибавятся особенности острова, его магия.

Второе, что вызывает недоумение, это Кузьмич: его отца звали Алексей, так почему его самого зовут так? Нужно это как-то объяснить.

Вопрос о существовании такого городка и острова я оставляю в стороне – это всё-таки сказка, да и сама я сталкивалась с фокусами пространства, так что тут, хотя нестыковки и царапают, особо претензий нет.

***

Теперь же перехожу к самой сложной части этой рецензии. И вынуждена нарушить одно из своих правил – сегодня я буду называть очень много имён писателей, сравнивать повесть с их произведениями. Не для того, чтобы показать, что Алексей плохо пишет, наоборот. Я хочу показать, насколько у него большие возможности для роста.

Небольшое отступление. В детстве я как-то прочитала подряд две книги. Первая была написана известным фантастом, некоторые другие книги которого я и сейчас считаю одними из лучших в русскоязычной фантастике. Вторая книга была, мягко говоря, с большим количеством недочётов. Писал её обычный человек, не хватавший звёзд с неба, да и тематика была сугубо развлекательная. Первая книга, от известного фантаста, до сих пор вызывает у меня недоумение: почему человек с таким талантом писал, причём писал осознанно, так плохо, примитивно? Ведь его уровень был на порядок выше той белиберды, которую он гнал. Вторую книгу, простенькую, с ошибками и опечатками, с очень незатейливым сюжетом, я люблю до сих пор, несмотря на все её минусы. Потому что автор умудрился написать намного лучше того, что он мог он перепрыгнул свои возможности, выложился в этой книге полностью. И неровности и огрехи книги не перевесили одного достоинства – автор писал лучше, чем мог.

И второе отступление. Я люблю детскую литературу, я подчас ставлю её выше серьёзных романов. Я до сих пор с удовольствием перечитываю Волкова, Носова, Джанни Родари, не говоря уже об Осеевой, Крапивине или Линдгрен. Я знаю и некоторые приключенческие книги в жанре янг эдалта. Я люблю фильмы Миядзаки. То есть у меня есть образцы для сравнения, разные образцы.

Перед тем, как писать рецензию, я ещё раз перепроверила, что такое янг эдалт. И основными чертами его являются: рассказ о подростках, повествование не свысока, а воспринимая подростка как равного, темы, которые волнуют подростков. В этот жанр включают и книги Жюль Верна, и знаменитого «Гекльберри Финна», и «Оливера Твиста», то есть образцы мировой классики. По этим критериям упомянутые мной Осеева, Линдгрен, Крапивин, почти забытая сейчас Зоя Воскресенская с её «Девочкой в бурном море» полностью подходят под понятие янг эдалта, но почему-то о них никто не упоминает. Как и о нелюбимых мной, но тоже подходящих под это определение книгах Алексина или «Чучеле». Я в своей рецензии буду опираться не только и не столько на модные американские приключения, но и на сложившуюся в нашей стране и в Европе литературную традицию, сравнивать повесть с этими образцами.

Вернусь к повести Сысоева. Я уже несколько раз отметила, что книга мне нравилась примерно до середины. Да, она не совсем самостоятельная, если говорить об образах, в об атмосфере произведения, но достаточно оригинальна, она была самостоятельным произведением с живыми героями, с тайной, с зовом иных Пространств. Когда я читала её, то постоянно перед глазами стояли последние кадры «Унесённых призраками»: протянутая рука Хаку. Как приглашение к новой Дороге, как рука верного друга. Но… Потом что-то стало сбиваться. Вместо жизни стало проступать стандартное аниме. Сначала оно появилось с взбалмошной, треплющей белых медведей мамой, словно выскочившей из того самого девчачьего аниме. Плохо не аниме, плохо, когда оно заменяет книгу. Постепенно эта замена стала всё заметнее, а примерно с двух третей книги, с главы «Артём пропал», волшебство исчезло. Были куколки на экране, были забавные приключения, совершенно предсказуемые абзацы. Нет, не о приключениях, а о поведении героев. Место оригинальности занял грубый шаблон. И книгу я уже еле дочитала.

Причины такого понятны. Многие считают, что «говорить с подростком на-равных» означает «опускаться до их уровня восприятия№, при этом уровень определяется не реальный, а «как мне кажется». В результате живые люди становятся шаблонами, гибкий, образный язык – ходульным, словно в плохом сценарии, многослойность исчезает, заменяясь раскрашенной ширмой-декорацией. Я не просто так упомянула столько писателей. Они все разные, но ни один из них не опускался до уровня подростка, а поднимал его до своего уровня. Книги Осеевой, Крапивина, Линдгрен, не говоря уже о Марке Твене, можно перечитывать в любом возрасте, на них нереально поставить метку 12+ или тому подобное. Тех же «Братьев Львиное Сердце» или вроде бы совсем детскую «Мадикен» у Линдгрен и в семьдесят лет перечитываешь, словно в первый раз (моя мать читала «Мадикен» с блокнотом в руках и потом просила меня перепроверить некоторые совершенно взрослые моменты). Это и есть достойный уровень подростковой литературы. А есть другой – коммерческий, ложная, паралитература, предназначенная на один раз и для выгоды, а не для читателя. Посередине находится качественная, добротная беллетристика, которую захочется перечитать не один раз, но которая не совсем дотянула до верха. В норме именно эта средняя литература и должна служить образцом, а не коммерческое чтиво.

Повесть Сысоева с середины стала скатываться с хорошей, добротной беллетристики в коммерческий одноразовый текст. Последние главы скомканы, события обозначены схематично, исчезла атмосфера сказки, чуда, тревоги. Более того, исчезли люди. Остались функции – взбалмошная мама, проводник-Сверчок, обязательно жертвующий собой комичный герой второго плана, неожиданно понимающие свои чувства картонные герои, и, что самое обидное, Артём становится пустым местом. Его идут спасать, но… Получается, что до него никому в реальности нет дела. Он только символ, его можно было заменить не кем, а чем угодно, суть от этого не изменилась бы. И это поразило меня. Настолько хорошее начало, что я даже стала искать информацию о премиях для книг для подростков, чтобы посоветовать Алексею подать заявку, и… Такое резкое падение в шаблон. Мне почему-то кажется, что на Алексея что-то повлияло. Или «доброхоты» советчики, или вебинары на тему «как писать янг эдалт», или, возможно, нехватка времени. Но что-то повлияло так, что он вместо роста опустился на порядок ниже того уровня, с которого начинал.

Я пишу это не для того, чтобы обвинить Алексея в неумении. Наоборот, я очень хотела бы, чтобы он смог преодолеть эти проблемы, чужое влияние, смог стать настоящим писателем. У него для этого есть потенциал, и неплохой. Но решать ему самому. Пока же меня не покидает чувство, что я читала наскоро набросанный предварительный вариант сценария для нового фильма Миядзаки. Вот сейчас придёт режиссёр, посмотрит, сядет с бумагой и ручкой, и станет творить из неясных схематичных образов новую сказку. Так, как он создал из довольно посредственной по сути книги Джонс свой «Ходячий замок». Книгу Джонс читали не так много людей, она скоро будет забыта, а фильм Миядзаки уже стал классикой мировой анимации.

Мне очень хочется, чтобы Алексей сам тал таким волшебником для своей книги, превратил её из чернового наброска в живую, кружащую голову читателю книгу. Такую, которую захочется перечитать и в двадцать, и в сорок, и в семьдесят лет, и она не разочарует и тогда, а откроет новые тайны. Но выбирать автору.

***

Коротко выводы для тех читателей, которые не любят длиннопосты и серьёзные разборы, кто хочет знать, стоит ли читать книгу.

У книги много достоинств, особенно заметных тем, кто интересуется творчеством студии Гибли, а также тем, кто любит приключенческие полудевчачьи аниме-сериалы. Но книга не является текстовой версией аниме, она только использует некоторые образы современной популярной и серьёзной анимации, известной и любимой среди подростков.

У повести интересный сюжет, однако не очень ровное изложение. Среди минусов – огрехи стилистики и сложности с пунктуацией. Впрочем, последние связаны не с нежеланием автора вычитывать текст, а с излишним доверием к программе Ворд, что сейчас становится проблемой для многих пишущих людей.

Книгу читать стоит, она понравится и детям, и взрослым, хотя к концу глубина описаний исчезает, к сожалению. Но для приятного вечера она подойдёт даже для довольно взыскательного читателя. Только, пожалуйста, не судите о ней по первым непонятным вам вещам. Многое прояснится к концу.

Ссылка на книгу https://author.today/work/134455

Рецензия на повесть Влады Дятловой «Протокол "Омега"»

В этой рецензии не будет разбора недостатков. Влада достаточно опытный писатель, чтобы знать основные проблемы своего текста и уметь их исправлять. Это не означает, что я не буду касаться тех особенностей, которые цепляют лично меня и могут помешать некоторым читателям. Однако такие особенности я не могу назвать недостатками в полном смысле слова.

***

Повесть Влады Дятловой невелика по объёму, однако крайне насыщена событиями, приближаясь по этому параметру к роману. Но это всё же повесть. Основным жанром тут названа фантастика, и отчасти это так, но только отчасти. И это совсем не те моменты, которые формально можно отнести к фантастике.

Завязка истории проста. Нэй Дафф, почти пятидесятилетняя космическая дальнобойщица с планеты Тара должна доставить контрабандный груз на вроде бы незаметную планету на периферии Федерации. Но оказывается, что за время рейса ситуация изменилась, на планете переворот, космопорты закрыты, столица уничтожена, и единственный доступный космопорт в нескольких десятках километров от столицы тоже вот-вот будет закрыт. Нэй рискует всем, чтобы сесть и поставить в реестре отметку о прибытии на планету. Иначе она и её семья – полупарализованный брат умершего мужа и шесть дочерей – окажутся без средств к существованию. Но отметка о прибытии вскоре становится самой малой из проблем. В крохотном зале космопорта собрались две сотни беженцев – дети, женщины, старики, подростки из приюта, несколько молодых курсантов охраны. Нэй, бывшая в молодости военным пилотом Федерации, вместе с несколькими местными военными и начальником порта организуют временную оборону, и потом Нэй удаётся эвакуировать людей на полузаброшенном и ржавеющем на окраине поля крейсере . Это оказывается лишь началом многомесячных проблем, потому что всплывает, что Нэй – дезертир армии Федерации. Она оказывается то в карцере, то в общей камере местной тюрьмы, то на принудительных работах. И всюду впереди неё идёт тег: Протокол "Омега"» – тот самый единственный протокол, по которому можно поднять с планеты даже полумёртвый крейсер. Протокол милосердия. Ему подчинены все – сотрудники космопортов, где разместили беженцев, преподаватели приютов, курсанты, даже смотрящие в камере и… не знаю, как правильно назвать, в общем, королева преступного мира. Но только не руководство Федерации, которое и спровоцировало переворот и гибель сотен тысяч, если не миллионов людей.

***

Несмотря на то, что повесть о дальнобойщице, не нужно искать здесь отсылки к книгам Громыко или сериалу «Светлячок». Повесть не о приключениях и не о космосе. И вроде бы фантастические моменты – космические корабли, вживлённый чип пилота, перенесённое в компьютер сознание давно умершей Матушки – свекрови и в сущности настоящей матери Нэй – только видимость. Повесть не о космосе, повесть о Земле. И о нашем реальном мире и времени.

Вы помните историю с эвакуацией людей из Афганистана? А начало войны в Ливии? В Сирии? Вот настоящие события повести. И, к сожалению, более близкие нам по временным и географическим координатам события, хотя повесть писалась не в последние месяцы. Но об этих событиях лучше не говорить. А вот Ближний Восток в повести реальный, тот, о котором каждый может узнать, просто просмотрев новостную ленту. Тот, который снова становится разменной монетой в играх «великих» держав, без разницы, как они называются.

И всё же повесть фантастическая. Потому что, к огромному сожалению, нет в нашем мире протокола «Омега», нет оформленного закона, которому подчиняются все, у кого в душе осталось хоть что-то человеческое. А так хотелось бы.

***

Писать рецензию мне довольно сложно. Представьте себе. Вы слышите песню. Слова вам знакомы, очень любимы, но мелодия совершенно иная, возможно, даже неприятная вам. Или представьте двух художников, рисующих на пленэре один и тот же пейзаж, но один работает пастелью, а второй – густыми, резкими мазками масляных красок в ограниченной палитре. Пейзаж будет один, а картины разные. Не будет какой-то хуже или лучше, они просто будут совершенно разными по манере, стилю, настроению.

Я сейчас читаю повесть Влады, как художник, работающий пастелью и смотрящий на пейзаж своего коллеги. Влада пишет картину крупными мазками, ограниченным набором красок. В основном это красные, рыжие, терракотовые и чёрные тона. И ракурс у неё несколько иной. Я ловлю себя на том, что о таких же ситуациях я писала мягче, в фокус попадали другие люди, был другой эмоциональный настрой. И та же идея – человечность превыше всего.

Повесть Влады не жёсткая. В ней нет откровенных сцен насилия, нет крови. И смерти от этого страшнее. Жестокость становится выпуклой, очищаясь от шелухи мелочей и сиюминутных эмоций. История становится вневременной. Такие истории, пусть и не настолько фантастичные, были всегда. Всегда были и будут люди, для которых жизнь других дороже собственной. Не те, кто с криками бежит вперёд, размахивая оружием, а те, кто молча спасают людей. Кто отдают последние капли своей жизни, чтобы успокоить обречённых на смерть детей. Почему-то мне вспомнился Януш Корчак.

***

И всё же повесть Влады цепляет меня не только своими достоинствами. Повторяю, то, что не понравилось мне, что вызывает у меня диссонанс, не недостатки в полном смысле слова, а разница восприятия. И иногда условность, которая меня цепляет вообще в фантастике, и которая в некоторой степени проявилась в повести Влады.

Первое, что вызывает у меня диссонанс, и что может затруднить чтение другим людям, это стилистика под ирландскую культуру. Не столько даже рыжие кони и рыжие волосы, сколько постоянные упоминания ирландского фольклора. Я помню, что некоторое время назад ирландская и вообще кельтская культура была на волне популярности, я понимаю, что Влада может серьёзно заниматься этой темой, но для меня Ирландии было слишком много. К тому же Ирландии стилизованной. Потому что быт людей на Таре не соответствует ирландскому, насколько я могу судить (если влада знаток, то прошу простить, для меня эта тема не особо привлекательна, я могу многого не знать). Для меня ирландские отсылки были скорее декорациями, за которыми может находиться любой народ, любая культура. Человечность и взаимопомощь, как и стремление к независимости, свойственны любому народу Земли. К тому же довольно сложно разбираться в цитатах из песенок, именах богов и всём остальном. Особенно когда вынуждена воспринимать текст на слух.

Эти красные и рыжие оттенки книги могут привлечь любителя ирландской культуры, но могут и оттолкнуть человека, незнакомого с ней. Они, как слишком яркие и крупные мазки на картине, особенно потому что оттеняются чёрным цветом войны и не сбалансированы нейтральными цветами. Я люблю красный, но не в таких количествах.

Второе, что цепляет не только в повести Влады,и здесь даже более обосновано, чем у других авторов, – очень маленький мир, отсутствие представления об особенностях связи на больших расстояниях, обычные Интернет (пусть и с несколько иным названием), вообще современные нам особенности коммуникаций, одежды, поведения людей. В повести, если принять во внимание, что фантастика здесь только маскирует вполне современную и страшную реальность, это нормально, так что тут просто заметка на полях, что такое может вызвать вопросы у некоторых читателей.

Третье, что вызвало у меня недоумение, это Матушка. Честно говоря, я так и не поняла, зачем нужно было делать её виртуальной. Когда я читала повесть, то представляла себе вполне живого человека – крепкую, жилистую пожилую женщину в потёртом комбезе. Ни одно событие в повести не могло бы потерять своего значения, если бы Матушка была обычным человеком, даже, возможно, появилось бы намного больше напряжения и человечности. А общение через коммуникаторы никто не отменял, это бы осталось неизменным. Впрочем, я вообще не сторонница переноса личности в комп, слишком близко столкнулась чисто виртуальной жизни. Ничего хорошего в таком нет. Но это уже опять заметка на полях.

Что ещё можно указать как возможную трудность для читателя. Такими трудностями могут быть арабские имена для непривычного человека, но мне лично это не доставило особых проблем, если не считать того, что на слух они часто кажутся почти одинаковыми.

***

Сложно писать разбор очень качественной, серьёзной и близкой если не по сюжету, то по общей идее и судьбам людей книги. И тем более сложно рекомендовать её для читателей сайта, обычно ориентирующихся на более развлекательные и лёгкие произведения. Но я знаю, что здесь есть много вдумчивых читателей, любящих качественную литературу не на один раз. Для них повесть Влады будет достойным чтением.

И очень хочется, чтобы в нашем мире был такой протокол «Омега». И чтобы как было как можно меньше поводов им пользоваться.

Ссылка на книгу https://author.today/work/150684

Роман Петра Ингвина «Живые тридцать сребреников в контексте истории. Психологии и религии

ссылка на роман https://author.today/work/55730

Это не совсем рецензия. Скорее это подробный разбор книги, очень подробный. Поэтому те, кто хочет просто познакомиться с небольшим анализом и решить, стоит ли ему читать роман, пусть обратятся вот к этой рецензии, прикреплённой к книге.

Ниже пойдёт слишком объёмный даже для меня текст.

Что вы ожидаете от книги с жанрами «научная, космическая фантастика, фантастический детектив» и тегами «будущее, дружба, интриги, иные миры»?

Что вы ожидаете от книги человека, с которым до этого общались и в обмане не уличали? Правильно, что указанные теги и жанры будут верными. Для меня жанр как раз и является определяющим при выборе, тег – ви́дением автора дополнительных черт своего текста или рекламным крючком. Так что я ориентировалась именно на жанры.

Это первое вступление. Второе касается моего правила: я никогда не читаю антиутопии и психологические драмы. Знаю, что некоторые поморщатся: неженка. Возможно. Но для человека, с детства одной из главных книг считающего «Говорят погибшие герои» и просмотревшего для работы над книгами десятки часов кинохроники о нацистских лагерях и атомных бомбардировках Японии такое обвинение, думаю, не очень подходит. Нервы у меня крепкие. Но антиутопии и психологические драмы я не читаю и не смотрю.

Теперь объедините оба введения и получите то, чем является и чем не является книга Петра Ингвина.

Да, это фантастика. Но социальная. Да, там речь о другой планете, но она проявляет себя настолько мало, что о космической фантастике говорить нельзя.

Что касается детектива – если незначительный по объёму фрагмент в конце о вскрытии социальных махинаций и ментального контроля государственной структуры над обществом, ломки психики можно назвать детективом…

Что остаётся? Иные миры… Отчасти, насколько это вообще подходит к описанию будущего – оно всегда иное, не то, что окружает нас. Дружба? Отчасти да. Странная, которую и дружбой назвать сложно. Единственное, что во всём перечисленном полностью подходит к книге – интриги. Не столько политические, сколько самые обычные интриги в борьбе за обладание «любимым» человеком.

Вот тут мы подходим к аннотации, очень короткой, в одну строчку, говорящей, что книга о любви и «любви». И вот это больше всего соответствует действительности. Особенно «любовь».

Особо хочу отметить свою позицию по вопросам идеологии и религии: я не являюсь сторонницей какой-либо одной идеологии и не причисляю себя к последователям или противникам какой-либо религии. При этом я достаточно хорошо знакома с вопросами, затронутыми Петром Ингвиным в своём романе и могу судить о них не поверхностным взглядом. Прошу учесть это при чтении статьи

Также прошу простить, что при упоминании некоторых исторических фактов я не даю ссылки: источники у меня имеются, но в бумаге, и прочитать их сейчас я технически не могу, следовательно не могу дать полные цитаты и ссылки на монографии и сборники источников.

«Дивный новый мир» Петра Ингвина

Роман Петра Ингвина мало насыщен активными действиями . Весь сюжет может уместиться в несколько предложений. Несколько знакомых с детства молодых людей, связанных сложным клубком любовных и вроде бы любовных отношений и страстей, которые одних оставят мало изменившимися, других приведут к самопожертвованию, вере или предательству. И всё это в отчасти гуманном, отчасти совершенно аморальном обществе, ломающем их судьбы. Так может выглядеть и роман в совершенно реалистичной манере, впрочем, с несколькими серьёзными упущениями, важными для идеи романа. Потому он – фантастический. Но не в обычном понимании «техника и приключения».

Теперь подробнее.

Далёкое будущее, малонаселённая планета, покрытая льдами, под которыми на глубине нескольких километров лежит океан, а в некоторых местах через лёд пробиваются горячие гейзеры. Несколько ребят-одноклассников, приближающихся к порогу между подростковым и юношеским возрастом. И любовь – первая, сильная и пока скрываемая. И закон благополучного, сохраняющего равновесие и заботящегося о здоровье и психике людей государства: на пороге юношества каждый обязан – подчёркиваю: обязан – выбрать себе сексуального партнёра, чтобы юношеские гормоны не мешали учёбе, а психика научилась принимать людей такими, какие они есть. Последнее обеспечивается вторым обязательным правилом: каждые три месяца они обязаны менять партнёра, три раза подряд выбирать одного запрещено.

Уже это – открытая параллель к роману Хаксли. И не имеет значения, что потом каждый обязан завести семью, детей (которые тоже не рождаются естественным образом, а выращиваются из оплодотворённых яйцеклеток в медицинских учреждениях, как в романе Хаксли).

Три подростка – два друга и девочка между ними. И две влюблённые в одного из ребят девочки. И недопустимое поведение одного из двух претендентов на тело Миры –: талантливый художник Вик отказывается выбирать кого-то другого. Во все три строчки анкеты он вписывает только одно имя. И… Мира, выбравшая его, ждущая его, оказывается партнёром Сергея, которому уже обязаны жизнью и Вик, и она сама. Сергей не трогает её, он слишком её любит. И готов отказаться от всего, пожертвовать репутацией и будущим, чтобы она была счастлива. Но Вик отказывается говорить с Мирой и вообще вычёркивает её и Сергея из жизни. А потом уезжает из посёлка. Много позже претендующие на Сергея две девочки – сначала одна, потом вторая – говорят ему, но не Мире, что Вик просил их передать послания Мире. И они передают, так, как считают нужным.

Законы общества нарушать нельзя, Сергей проведёт месяцы не только с Мирой, но и с обеими претендентками на своё тело. Мира же – так договорятся ребята-одноклассники, – сможет выставлять условия в партнёрстве и Сергей станет её единственным мужчиной.

А Вик? Талантливейший художник, он будет писать Миру по памяти, но ни разу не позвонит ей сам. До определённого времени. А потом придёт, через несколько лет, когда они будут студентами. Придёт только для того, чтобы написать новую картину. И снова исчезнет. Чтобы Мира сама позвонила. Но теперь уже не просто художнику , а недавно рукоположенному батюшке Виктору. Так завяжется новый клубок боли. Вдобавок к вечному мучению Сергея, знающего, что Мира принадлежит ему только телом, и мучениям Миры, думающей о Вике. Теперь же Мира начинает втягиваться в жизнь запрещённой в сугубо светском обществе православной общины. Не просто христианской, но православной. Впрочем, в Федерации запрещены любые религии, вместо заповедей существуют двенадцать принципов воды, сводящиеся к «будь как вода» . Ещё в начале книги ёршистый подросток Вик сравнит их и всю структуру общества с религиозной, и учитель будет ему возражать. Теперь же Вик будет противостоять светскому обществу и постепенно становиться пророком общества религиозного.

Всё закончится… кому-то это покажется плохим концом, кому-то – нет. Для меня это только начало. Я историк, я вижу пути будущего этого мира не хуже батюшки Виктора, наделённого даром пророчества. Да, в конце социальная фантастика превратится в фантастику мистическую и религиозную. Вик станет знаменем нового христианства. По мнению Ингвина.

Что же в этом романе детективного? Всего несколько страниц в самом конце. Длинный и не очень уместный в описываемых обстоятельствах монолог Вадика, бывшего одноклассника главных героев, пожертвовавшего собой, чтобы доказать, что государство применяет против людей незаметное, но неодолимое оружие психического воздействия, чем и контролирует ситуацию на многих десятках, если не сотнях планет. И неуклюжая попытка спрятать Виктора.

Если убрать душевные муки героев, то весь сюжет сводится к : двое любят одну, один портит всё, она достаётся другому и думает о первом. Не примитивный пошлый треугольник, а очень сильная, реальная драма, то, что происходит во все времена во всех обществах. И это внешняя, наиболее болезненная и самая заметная линия сюжета.

За ней прячется вторая. Её могут увидеть далеко не все, а те, кто знает историю христианства и Новый Завет. На этом уровне личная драма нескольких людей становится… Это одновременно парафраз Евангелия и романа Хаксли. И, возможно (я в этом не уверена) своеобразный спор с некоторыми, на самом деле неоднозначными моментами в книгах Ивана Ефремова. По крайней мере, мне на память приходят слова Эвизы Танет, что на Земле нормальным считается сексуальный контакт не связанных близкими отношениями людей для сброса накопившейся сексуальной энергии. Впрочем, вполне возможно, что Ингвин совершенно не имел в виду эти очень малозаметные фразы из романа Ефремова. Но не отметить эту параллель и вольный или невольный спор с такими взглядами писателя я не могу. Доведение до абсурда любой идеи смертельно во всех случаях, это касается и идей Ефремова, которые на самом деле сейчас утрируют, причём часто поклонники писателя. Так что вопрос « а каково это ввести в закон?» вполне уместен.

Сначала о Хаксли, потому что тут параллелей не так много. Прошу прощения, «Дивный новый мир» я читала очень давно, сейчас его под рукой нет, свериться с текстом я не могу. Но то, что видно сразу: бездуховное общество, аморальное с нашей точки зрения, но имеющее свою устоявшуюся и объясняемую практическими нуждами мораль (общественная мораль всегда опирается не на желания отдельного человека, но на нужды общества). У Хаксли это доведено до абсурда, у Ингвина введено в рамки стабильности, близкой нам: есть нормальные семьи, есть воспитание детей, есть даже понятие любви, пусть и несколько искажённое на наш взгляд. Семья, в отличие от молодёжного партнёрства, обязана быть предельно стабильной, поэтому разводов практически нет.

Параллели с романом Хаксли и в бунте личности против посягательства общества на тело и душу. И в возрождении религии. Опять же намного более близкое к реальности описание, чем абсурдный мир Хаксли. Да, и общество такое может быть (и бывает, но об этом позже(, и поведение людей до предельности реально. Настолько реально, что Ингвин сам не подозревает, насколько точно описал происходящее. Да, я не ошиблась, я правильно написала настоящее время. Но об этом тоже после.

Конец книги тоже отчасти сходен с «Дивным новым миром»: герой-бунтовщик погибает, став знаменем перемен.

Но параллели с романом американского писателя всё же не так сильны, как параллели с Новым Заветом. И тут стоит вспомнить историю. Двенадцать принципов Федерации – аллюзия на законы Двенадцати таблиц Древнего Рима. Незаметный блаженный Матвей или батюшка Матвей – своеобразный аналог Иоанна Крестителя. Виктор (победитель) вольно или невольно относительно желания автора становится новым если не Мессией, то пророком. Мира – той самой женщиной у колодца, которая говорила Христу, что у неё нет мужа. Есть и аналог раскаявшегося разбойника – Вадик, защищавший друга, а не его религию, пожертвовавший собой для других. Его уже начали считать чем-то вроде нового святого, это проскальзывает в тексте. Сергей же становится новым Иудой. И что ему пророчит Ингвин? Не знаю. Последние слова Виктора вроде бы говорят о том, что Сергей не пойдёт по пути библейского предателя, но сама обстановка говорит о другом. И снова к Мире, которая по мысли Ингвина становится теми самыми живыми тридцатью сребрениками.

Всё это , как и видения Виктора, складываются не в возрождение христианства, а в зарождение новой религии. Впереди жестокие времена. Намного более жестокие, чем думает сам Ингвин.Хотя он и отмечает, что вера и власть несовместимы, но… Пока же о другом.

Общество Федерации описано очень точно. Я не говорю о планетах, я говорю о том, что общество всегда стремится к контролю над сексуальными проявлениями человеческой природы – это гарантирует покорность людей и стабильность общества. Каждое новое общество находит свои рецепты. Рецепт этого мира реален, для него не требуются никакие тайные технологии. Мы отчасти видим такое в современном мире, когда в некоторых обществах (не только Запада, но и традиционных) провозглашается обязательной или желательной ранняя половая жизнь подростков и смена партнёров. Право становится обязанностью, закрепляется в общественной морали, возводится в ранг священного долга. И на довольно продолжительное время стабилизирует систему. Пока накопившееся напряжение не выплёскивается, ломая её и создавая на обломках новую, обычно противоположную ей.

Жёсткий контроль христианства над телом человека в прошлом приводил к безумию карнавалов, когда запреты вынужденно снимались, к волнам истерий, массовому насилию (простите, Пётр, но это не пропаганда, а реальные исторические факты, другое дело, что их не стоит преувеличивать, как делают некоторые воинственные идеологи). Реакцией на это стала сексуальная революция. За ней придёт новая волна умерщвления плоти, как за разгульным восемнадцатым веком пришло викторианское ханжество. Как за довольно суровым целомудрием ранней Республики в Риме пришли оргии начала нашей эры, а потом на их смену – суровость христианства. Крайние точки всегда нестабильны.

В этом тоже заключается парафраз на Новый Завет, на ситуацию в Римской империи первых веков нашей эры. Не совсем точный, но история никогда не повторяется в деталях. А вот в чём она повторится в мире Ингвина – впереди гонения на религию, казни, восстания и в конце рождение нового общества. Не мира Добра и Любви, к сожалению. На уроках предшественников не учатся, а жаль.

Так что общество Ингвиным описано правильно. Настолько правильно, что придраться я могу только к некоторым мелочам. Например, к тому, что дети не рождаются естественным способом, но при этом воспитываются в семьях. Сомневаюсь, что такое психологически возможно для значительного числа людей. Всё-таки природу обмануть сложновато, мать должна чувствовать своего ребёнка, иначе не настроится на его нужды, и воспитание в семье превратится в аналог мини-приюта. Во-многом это относится и к отцу, хотя здесь больше тонкостей. Кстати, именно это эмоциональное отдаление чувствуется в романе, когда герои после переезда на обучение в интернат практически перестают общаться с родными, тем более эта связь прерывается после переезда в (или на, потому что это целая планета) Столицу. Видеозвонки не дают той душевной близости с родными, человек постепенно отдаляется, родители становятся ему чужими.

Ингвин великолепно описал психические тонкости взаимоотношений людей. Настолько точно, что вопросов не возникает. Только один, возможно. Сколько лет героям? По тексту книги получается, что первый выбор партнёра они делают лет в 13– 14. Но ведут себя как более взрослые, в первый триместр партнёрства скорее как 16-летние, а потом и вообще люди за 20. Такое более соотносится и с физиологией, потому что далеко не все мальчики и даже девочки к 14 годам достаточно созрели для половой близости. При этом в сложном обществе со значительным объёмом необходимой к усвоению в детстве информации это детство затягивается, так что вряд ли герои были такими молодыми, как говорится в книге.

Поведение всех героев описано великолепно, каждый узнаётся сразу. Постоянно ждущая чуда и добровольно приносящая себя в жертву всем Мира, любящий и страдающий Сергей, готовый за любимую отдать весь мир, но при этом приносящий ей боль и знающий это. Единственный, кому Сергей никогда не отдаст любимую – гордый и талантливый Вик. Холодная, ждущая тепла и при этом достаточно расчётливая Герда. Влюблённая в Сергея, темпераментная, готовая на многое, но наконец понимающая бессмысленность своих действий Амелия. Все они – живые, страдающие, пытающиеся вырваться из ловушки, уготованной им обществом и чувствами. И ещё они очень напоминают приехавших покорять нашу столицу ребят из провинции – с теми же жаждой жизни и страхом перед чужими, непривычными обычаями, развращающими людей в реальности или в представлении смотрящих со стороны ребят. Всё смешалось, всё реально, всё бьёт по оголённым нервам.

Идеально точно Ингвин описал приход к вере сначала Вика, потом Миры. Разные причины, разные характеры, стремления. И разные результаты. Тут я только могу восторгаться умением автора справляться с тяжелейшими по работе описаниями психологических состояний.

***

Теперь коснусь недостатков

Говорить о грамотности, языке, провисах сюжета тут глупо – всё на очень высоком уровне. А вот некоторые особенности вызывают вопросы, когда читаешь книгу достаточно внимательно, следя не только за жизнью героев.

Первое, что стоит сказать – это вопросы планетологии и экономики.

Калимагадаан – насколько можно судить по описанию, это планета-«снежок» по современной терминологии, к тому же не имеющий выходов горных пород. Наиболее близкая аналогия в Солнечной системе – Европа, если её несколько приблизить к Солнцу и обеспечить активным ядром. Жидкая вода на Калимагадаане на глубине нескольких километров или, в районе Северного полюса, в выходящих на поверхность термальных источниках. В общих чертах это вопросов не вызывает. Но при более внимательном взгляде появляются несоответствия, касающиеся некоторых физических особенностей и в намного большей мере – человеческой деятельности.

Первое. Планета стерильна. Да, это понятно и вопросов не вызывает. Если она достаточно молода, мало термальных зон, то жизнь на ней возникнуть или не может, или не успела. Но тогда возникает вопрос: откуда на ней достаточное количество кислорода? Кислород – не самый распространённый газ во Вселенной, к тому же он как химический элемент связан минералами, окислами, растворён в воде, а в газообразном состоянии довольно быстро улетучивается из атмосферы. На Земле его высвободили из воды и минералов простейшие водоросли, этот процесс шёл несколько миллиардов лет. Кстати, по современным предположениям именно увеличение в атмосфере процентного содержания кислорода привело к состоянию «снежка» и самому большому вымиранию в истории биосферы. Но не уничтожению жизни. Так что находящиеся подо льдом океаны не были абсолютно стерильны. Если приложить эти сведения к Калимагадану, то вероятнее всего он должен быть почти, но не абсолютно стерильным. А учитывая, что люди на нём живут много сотен лет, они невольно загрязнили его нашей микрофлорой, теми же сине-зелёными водорослями, которые отлично выживают и в условиях Антарктиды, а уж горячие источники должны быть полностью заселены микроорганизмами, если там хотя бы иногда купаются люди. так что планета уже наверняка не стерильна. Но главный вопрос всё же: откуда на нём подходящий для людей, пусть и не абсолютно достаточный процент кислорода?

Второй вопрос связан с тем, почему на нём живут люди. Первопоселенцы могли там выжить, если на нём есть хотя бы какие-то источники для создания инструментов, жилищ, одежды, пища наконец. И тогда это будут едва держащиеся на грани вымирания группки, о чём даже через сотни лет должны сохраниться сведения. И при создании более благоприятной обстановки люди бы покинули планету, на которой практически нет ресурсов. Сравнение планеты с Магаданом или Колымой (откуда и название) не очень корректно, потому что в этих районах есть необходимые для жизни ресурсы, в какой-то степени окупающие неблагоприятные климатические условия. На Калимагадане эти ресурсы должны быть не просто окупающие, но дающие возможность торговать с другими планетами после установления контакта и входа планеты в Федерацию. На одних виртуальных профессиях не выжить. Что производят на планете? При чтении и примерном знании планетологии и современных перспективных технологий можно предположить, что там или есть выходы горных пород (но описание планеты этого не предполагает), или получение редких металлов (остальные химические вещества не особо будут пригодны к экспорту) у геотермальных источников на дне океана. Тогда именно район гейзеров стал бы наиболее притягательной для деятельности людей территорией, даже несмотря на риски. Последние не критичны, особенно если создать подводные химические лаборатории, двигающиеся под слоем льдов. Но и этого нет. Так что же производят на планете, если она способна обеспечить жизнь как минимум нескольких десятков тысяч человек?

К вопросам о производстве прилегает ещё один. Если большинство уезжающих на учёбу студентов не возвращаются потом домой, то колония должна очень быстро прийти в упадок. Примерами могут служить посёлки коренных жителей Сибири и Крайнего Севера, да и деревни в Центральной России, где просто нет возможности достаточно зарабатывать, а климат и плодородие почв позволяют жить натуральным хозяйством. Ингвин упоминает, что некоторые после учёбы возвращаются домой по решению комиссаров, потому что их профессии необходимы планете. Но какие профессии? И сколько их возвращается?

Возникают вопросы и по планетологии Столицы. По описанию это планета у двойной звезды (такое вполне реально, если звёзды достаточно близки друг к другу и орбита планеты стабильна), или же система находится в рассеянном скоплении, например. Но на ней почти нет воды – всего полтора процента занимают водоёмы. И есть облака, причём очень большие, по описанию скорее всего кучевые, огромное число искусственных водопадов и водоёмов. Откуда влага? И как обеспечить водой многомиллиардное население планеты? Там должна быть острая нехватка воды, все источники убраны под искусственные покрытия для защиты от испарения.

Логический провис и с такой вроде бы мелочью, как климат Столицы. Когда герои отправляются на учёбу, мелькает фраза, что в Столице жарко. Но это целая планета! На ней не может быть жарко повсюду. Вероятно, это относится только к месту расположения института, но никак не ко всей планете.

И ещё один вопрос: сколько людей на Столице? Если она вся покрыта зданиями, причём небоскрёбами , пусть даже перемежающимися с парками и искусственными водоёмами. Там должно жить несколько десятков, а то и сотен миллиардов человек, если учитывать такую плотность освоения пространства. Тогда там должны быть продуманы идеальные системы регенерации воздуха, не говоря уже об обеспечении водой, о которой я писала выше.

Возникают вопросы и с некоторыми другими мелочами, которые упоминаются Ингвиным. Это мелочи, да, но они стоят упоминания. Например, момент, когда во время перелёта в Столицу в катере временно возникла невесомость. Молодёжь стала играть, никто не почувствовал недомогания. Достаточно почитать материалы по подготовке астронавтов НаСА и по программе создания искусственной невесомости (это более доступно, чем сведения по нашим космонавтам, к сожалению), и можно увидеть, что в каждой группе проходящих испытание невесомостью бывает как минимум один на 15–20 человек, которому становится плохо, большинство же в первый раз почти не может совладать с телом – вестибулярный аппарат не справляется сразу с таким состоянием. Никакая подготовка на Земле не помогает сразу освоиться в невесомости.

Это только несколько вопросов, касающихся физических, экономических моментов и планетологии. На сюжет они не влияют, но создают картину, более всего описывающую разные климатические зоны одной планеты. Это одна из основных ошибок современной фантастики: авторы описывают разные планеты как разные города, разные природные зоны Земли. В результате настоящий космос, настоящая сложная структура общества многих, различающихся природными характеристиками планет становится только декорацией, которую вполне возможно заменить на нашу родную планету. И тогда становится понятно, что Калимагадан – это Колыма или Магадан (а также символ чистой пустыни, из которой придёт новое спасение, как приходили пророки из пустынь в ветхозаветные времена и куда уходили святые во времена раннего христианства). Столица – крупный мегаполис (моменты с выкупом земель под разорившимися фабриками и постройки жилых комплексов как раз и соответствует обычному современному мегаполису, не обязательно столице страны), упоминаемые планеты – разные территории на Земле. Такое как раз и подходит к описываемому обществу, замкнутому на себя, жёстко структурированному и идеально тоталитарному. В космосе, на расстояниях в сотни и тысячи световых лет такое создать невозможно даже используя таинственные технологии подчинения сознания. Максимум, что можно допустить – несколько планет в одной системе. И психология героев близка к психологии людей, долгое время живших в условиях Крайнего Севера и стремящихся (или не стремящихся) покинуть родину ради перспектив в столице. Рассматривая историю под таким углом, видишь, что роман в сущности о реальности, о нашей планете, в которой некоторые черты сведены к минимуму, а другие доведены почти до абсурда, но не переходят его грань.

Все эти замечания, повторяю, не затрагивают общую идею романа, они касаются тех мелких особенностей, которые часто упускаются авторами при увлечении одной основной идеей. Но хочется заметить, что лучшие книги тем и лучшие, что писатели старались продумать все подобные особенности и, если не отказаться от описываемого, то логически объяснить его. Для фантастики, которая стоит на стыке социальных и естественных наук, при этом обращаясь к человеку во всём разнообразии его деятельности – и физической, и духовной, – мелочи упускать нельзя. Тем более когда описанию Калимагадана уделено столько внимания.

Более серьёзны провисы в ключевых моментах книги.

Первый вопрос касается христианства, которое описывается вроде бы как абстрактное, но с таким количеством подробностей, что становится понятно – это наше православие, даже не греческое или ближневосточное. Матвей был священником или епископом? Напомню, что в православии, как и в остальных ортодоксальных ветвях христианства и в католичестве существует апостольская традиция: рукополагать священника может только епископ, которого в свою очередь рукополагали несколько епископов или глава Церкви. По содержанию получается, что Матвей – простой священник, потому что иначе к нему шли бы люди для решения внутрицерковных вопросов, да того же рукоположения священников. Этого нет, Матвей живёт так, что к нему крайне трудно попасть, он отшельник. Следовательно он не мог рукоположить Виктора Или же, если он на самом деле епископ, то в посёлках должны быть тайные священники, что, учитывая число жителей и разбросанность поселений, более логично. И тогда, кстати, закрадывается мысль, что Матвей изначально готовит Виктора как своего преемника. Быстрое распространение сведений о молодом священнике среди общин всей Федерации скорее говорит о последнем: Виктор изначально готовится посвящению в более высокий сан, чем обычный иерей. Этому способствует и его особенность: он к моменту рукоположения не состоит в браке, то есть обязан по канонам дать обет безбрачия, к тому же, судя по тексту романа, остался девственником, то есть наиболее подходящая кандидатура на возможное епископство. Но об этом ни слова, хотя любой, немного знакомый с канонами православия, заметит эту особенность практически сразу.

Второй вопрос связан с крещением Миры. Да, в нашей стране в девяностые годы людей крестили по первой просьбе, я сама была свидетельницей массовых крещений на реке. Но в условиях гонимой государством общины должны были возродиться традиции раннего христианства с долгим испытательным сроком кандидатов-оглашенных. Мира же говорила с Виктором всего несколько раз, по видеосвязи, потом совсем немного при личных встречах. Да, Виктор её хорошо знал, более того, у него уже был авторитет в местной общине. Но этого мало, особенно если учесть, что религиозное образование Мира получала уже после крещения. Странный перевёртыш, очень спорный для тех, кто знает основы православия и историю христианства. А ведь и вопрос с епископством Матвея, и крещение Миры – это одни из важнейших для правильной передачи идеи моментов.

Возникают вопросы и с другими важными для существования любой религиозной (не только христианской) общины моментами. Да, упоминается, что как-то проводятся литургии, но это говорится вскользь, как будто между делом. Напомню, что любая религия опирается в первую очередь на обязательность собраний и отправления обрядов. Это сама суть любой религии, даже слово «община» подразумевает общее собрание. Но, насколько я могу судить по тексту романа, по крайней мере Мира никогда на таких собраниях не была. Она общается с Виктором, в основном по видеосвязи, общается с некоторыми тайными христианами, но не бывает на литургиях, не отмечает религиозные праздники. Идея об очищении веры от наносного, внешнего? Разочарую автора: вера для большинства людей обязательно должна оформляться ритуалом и собраниями, это особенность человеческой психики, а не украшательство. Исключения есть, но редки. Если считать только такие исключения истинной верой, то на всём Калимагадане не больше десяти-двадцати человек наберётся, и это максимум. Достаточно знать историю религии, чтобы видеть это упущение.

Я не затрагиваю вопросы причастия, хотя о них в одном моменте упоминается, и опять же вскользь и как историческая справка. Тут возможно и влияние лютеранства, если вспомнить, что Калимагадан заселили изначально русские и немцы. Но довольно странно читать о характерных особенностях нашего русского православия, причём в форме, сложившейся в последние лет тридцать (обращение ко всем священникам «батюшка» вошло в широкий обиход не ранее конца 1990 годов и в основном среди неофитов, а не выросших в традиционной культуре; до сих пор в старых городах прихожане в быту говорят «священник, отец», а то и «поп», причём последнее ни в коем случае не оскорбление, а как раз русская, православная традиция, восходящая к временам Крещения Руси), и при этом не встречать ни одного характерного для православной обрядности момента. Крещение миры не учитывается, потому что крещение – общий для всех христианских конфессий, деноминаций и сект обряд. Возникает ощущение, что автор сам не очень хорошо знает такие тонкости и пытается обойти их, при необходимости цитируя краткие сведения из энциклопедий.

И теперь коснусь главного сюжетного провиса романа. Да, в нескольких местах есть намёки на некоторые спорные моменты функционирования общественной системы. Сама ситуация обязательного выбора сексуального партнёра подростками предусматривает ломку психики и контроль над каждым членом общества. Но скомканное, неудачное объяснение влияния гвардейцев на людей выглядит «роялем в кустах». Тем более неудачен рассказ Вадика . В описываемой ситуации такой монолог невозможен, он слишком правильный, гладкий, спокойный. Это рассказ свидетеля в суде, но не находящегося на нервах и стреляющего во врага человека. Тем более когда он наверняка знает, что должен появиться второй гвардеец: он проучился на гвардейца достаточно долго, чтобы знать, что они не выполняют задания в одиночку. Это одна из базовых особенностей профессии, её должны вбить в голову новобранцам сразу. Да даже простая логика говорит: в таких ситуациях всегда остаётся человек, прикрывающий спину. Так что не могло там быть такого длинного монолога.

Спорна и ситуация с вывозом Виктора с планеты. Да, там есть зацепка с задержанием изменившей себя под Миру Амелии. Но всё остальное слишком скомканно. Совершенно внезапно, без предыдущей связи с происходящим, появляется капсула анабиоза, родители почему-то сразу соглашаются помочь Мире в совершении фактически государственного преступления. Это не вывоз контрабанды, на которую тоже мало кто решится, это укрывательство государственного преступника. А родители ведут себя так, словно это обычная просьба о какой-то пусть и довольно сложной, но в сущности безобидной прихоти. В начале романа Сергею отец с бо́льшими проблемами розу привёз, а тут человека тайно с планеты увозят. И никаких эмоций. Вот то, что Виктор прятался в Столице – да, это вполне логично. Но не его вывоз с Калимагадана.

Вообще продуманность и психологичность первой части романа внезапно уступает место ходульному описанию действий Миры и Виктора. Да, там есть религиозные беседы, отчасти насыщенные эмоциями, но в основном Миры, и эмоции эти постепенно сходят на нет, заменяясь совершенной бездумностью и даже безэмоциональностью. Насколько сильно были описаны эмоции всех героев в первой части, настолько же слабо они обозначены во второй и в финале. Эмоциональное состояние Вика вообще нигде не затрагивается, он вроде как вне мира, над миром. Почему так, если даже эмоции третьестепенных героев вроде Владика и Нинель прописаны достаточно точно?

Автору я посоветовала бы внимательнее относиться к источникам, обращать внимание не только на психологию, но и на социальные и естественные науки, более точно прорабатывать вопросы религии, отказываясь от поверхностного идеалистического взгляда на веру и религию. Вопрос о возможных путях развития религии, в том числе христианства, в будущем, при расселении людей в космосе, очень интересен и сложен, не стоит ограничивать его упрощённым взглядом, опирающимся на современные нам реалии обычных прихожан. Разница в продолжительности суток, года, изменение рациона и на Земле оказывают сильнейшее влияние на основные христианские понятия, подчас превращая их почти в свою противоположность. Это не означает, что не стоит писать о таких вещах, наоборот, нужно их очень чётко продумывать, учитывая каждую мелочь. И тогда ваш посыл будет более зрелым, опирающимся на реальность, а не подвешенным в воздухе. Сейчас, увы, он имеет слабые точки даже для того, кто немного знает основы христианства. Опора на науку и логику никогда не помешает, уверяю вас. Даже когда вы пишете о религиозном мистицизме. Он тоже рождается в материальном мире и подчинён его законам. Постарайтесь лучше изучить эти законы. Ваш талант от этого только выиграет.

Предательство, предательство – души незаживающий ожог…

Роман Петра Ингвина «Живые тридцать сребреников» настолько сложен и многопланов, что ограничиться обычным и даже развёрнутым анализом не получается. Слишком много затронуто вопросов, касающихся не столько фантастики и будущего, сколько вечных вопросов души человека, его поведения, любви, ненависти и предательства. И гордыни.

Когда я начала читать книгу, то примерно до её середины пыталась понять, что происходит. Нет, я отлично понимала эмоции героев, их мотивы, цели, но всё это вызывало у меня внутреннее отторжение. Я человек совершенно другого склада, я решаю сложные вопросы не теми способами, что герои романа, я вижу иные пути. И когда моя реакция на прочитанное достигла определённой отметки, я взяла тайм-аут, что при чтении книг делаю довольно редко. И долгое время обдумывала прочитанное, пыталась понять, как относиться к книге и её героям. И к всё боле проявляющейся главной идее.

И вдруг я вспомнила то, что происходило на моих глазах несколько лет. Вспомнила хорошо знакомых людей. И всё встало на свои места. Книгу я дочитывала совершенно спокойно, не отвлекаясь на ранее сильно цеплявшие меня моменты. Антиутопия и психологическая драма исчезли, их место заняло совсем другое произведение, написанное Ингвиным невероятно талантливо, но совершенно не о том, что подразумевал автор. Книга переросла идею автора, как бывает с по-настоящему хорошо написанными книгами. Впрочем, эти мои слова вряд ли порадуют Ингвина, как и то, что я напишу ниже. Но, повторю, книга от этого совершенно не теряет в качестве. Все недостатки, о которых я писала выше, объясняются самым логичным и естественным образом, становясь достоинствами и приобретая качество метафор. Фантастика в результате полностью исчезает, превращаясь во что-то вроде притчи и одновременно роман о предательстве мира ради гордыни. Гордыни неосознаваемой, тесно сплетённой с искренней верой в свои слова и действия. Но всё равно остающейся гордыней. Не гордостью – это совершенно разные понятия, сходные только по звучанию.

Первое, что стоит сказать: там совсем не те герои положительны, какие нам видятся с первого взгляда. И больше всего это замечание касается Вика – вроде бы страдающего, ждущего своего несбыточного счастья, жертвующего собой ради людей.

Вспомним самое начало истории. Вик хочет сделать Мире подарок на день рождения. И ради этого рискует своей жизнью, более того, его поступок едва не стоит жизни самой Мире и Сергею. Подростковая вера в себя? Возможно. Но и показатель крайнего эгоизма: Вик хочет выделиться, не думая о последствиях.

Вторая сцена. Первое распределение партнёров. Вик нарушает все правила, ему плевать на то, что этим он фактически рушит и свои мечты, и жизнь ММры. Он думает, что она выберет Сергея? Ладно. Но то же самое думает и Сергей. И пытается найти наименее болезненный способ выхода из кошмарной не только для него ловушки. А Вик режет по живому. Точнее, он сжигает мосты, но не позади себя, а перед собой и Мирой. Ради слепой гордыни.

На следующий день именно он становится катализатором всего, что произошло в дальнейшем. Он отказывается говорить с Мирой, грубо ведёт себя, обрывая все возможные пути Сергею, который не только не прикоснулся к Мире, но готов и взять на себя ответственность за разрыв партнёрства. Предаёт Вик – девочку, которую якобы любит, друга, который готов жертвовать собой несмотря ни на что. Предаёт и якобы своё чистое чувство любви. Да, он останется верен чувствам к Мире. Но…

И вот тут третий момент. Он не говорит с Мирой, он просит других передать ей его слова. И просит так, будто совершенно уверен: Мира придёт к нему по первому слову. Жестокие слова Амелии на втором распределении более правдивы, чем можно ожидать. Вик ждёт, что Мира будет подчиняться ему. Не телом, а душой. Что она прибежит к нему как собачка.

Все его дальнейшие действия только подтверждают первоначальное впечатление. Он хочет не любить, а иметь. Хочет иметь не только миру, которая из-за него находится почти в аду раздвоения, но и души всех, кто его окружает.

И он получает своё. Он искренне приходит к христианству. Очень искренне, подчёркиваю это. Но …

Теперь я вынуждена сделать обширное отступление, совершенно недопустимое в обычной рецензии. Первое из двух. Но в нашем случае это необходимо, потому что одна очень хорошо знакомая мне история из жизни, свидетельницей которой я была несколько лет, почти полностью совпадает с историей Ингвина. Разница только в накале эмоций и силе характеров, намного большей концентрации и чистоте образов. Но на то литература и является литературой, что очищает действительность от случайностей и выводит общие закономерности.

Так получилось, что я всю жизнь общаюсь со священниками, теологами и обычными прихожанами в разных городах страны. Не являясь при этом прихожанкой. Но знаю и некоторые каноны, и постоянно переписываясь с некоторыми церковными людьми. А пятнадцать лет назад все мои знакомые состояли в молодёжной православной организации нашего города, я иногда бывала на их собраниях, тесно общалась примерно с десятком людей, в том числе с лидерами.

Один из лидеров этой молодёжной общины был искренне верующим – подчёркиваю, искренне верующим, – активно участвовал в жизни прихода и вскоре получил теологическое образование, правда, священником не стал. Но ведёт свою группу в соцсетях, организует лекции и встречи, то есть отчасти является и духовным авторитетом значительного числа людей.

В то время, когда мы познакомились, в него были влюблены несколько девушек, искренне и честно. В православной общине это не может быть иначе. Но он был убеждён, что «если Господу угодно, она сама в первый день знакомства скажет, что хочет быть моей женой». То есть изначально ждал полного подчинения души девушки ему и сразу. Девушки его любили, я это видела, когда бывала на их собраниях. Более того, один раз мне пришлось оказаться в роли, несколько сходной с ролью Герды и Амелии, правда, не совсем так, как в книге. Я знала, что девушка не может вызвать его на откровенный разговор уже долгое время (он избегал такого разговора почти как Вик в романе), и настояла, чтобы он всё же встретился с ней. И поговорил откровенно. О чём – меня не касалось. Как я потом узнала, он сбежал со встречи до того, как разговор зашёл о серьёзных вопросах. Такие истории повторялись несколько раз. Он для всех «брат во Христе», но при этом откровенно вёл себя как претендент на душу девушки. Я это знаю и потому, что он активно пытался повлиять на меня в первые дни знакомства. Те девушки, которые подпадали под его влияние, даже выходя замуж продолжали относиться к нему не столько как к знакомому и другу, но как к недоступному, но более желательному супругу, с которого не дала судьба или Бог. Разумеется, не все, но такое отношение сохранялось и через несколько лет в церковном браке. То есть ситуация, которую я наблюдала, во многих чертах напоминает описанную Ингвиным.

Стремление быть первым, быть лидером, сочеталось в нём с отказом от реального дела. Он призывает «брать на себя ответственность", но при первом же случае, когда нужно что-то сделать реально и сейчас, уточняет: «Я имею в виду моральную ответственность, а так я даже гвоздь забить не умею» (дословная цитата, как и все его высказывания)Он организует уборку прихрамовой территории. Работают другие. Он ждёт собрания всей организации, чтобы прилюдно попросить благословения у священника на помощь нуждающемуся человеку, хотя мог подойти с просьбой несколько дней назад при личной встрече. Он красиво говорит о любви к ближнему ( цитаты из Нового Завета в романе Ингвина часто произносились и этим человеком, и одновременно предаёт самого верного друга только за то, что тот стал более самостоятельным и в какой-то мелочи высказал своё мнение.

Когда я читала роман Ингвина, то долго не могла понять характер Вика. А потом увидела не его, а своего знакомого. Повторю, различия есть, но в основном в уровне накала эмоций. В основных чертах характера Ингвин не ошибся ни в одной мелочи. Та же искренняя вера в убеждения, тот же поиск единственного чистого цвета, заменяющего все оттенки мира, то же ожидание, что если судьбе (в начале романа) или Богу будет угодно, то окружающие сделают всё так, как он хочет. И… та же неимоверная гордыня, неосознаваемая, отрицаемая всеми фибрами души, но при этом постоянно берущая верх. Полное отсутствие сострадания, эмпатии, желание властвовать над душами, а не над телами.

Вик талантливейший художник. Он несколькими линиями краски на холсте может вызвать у людей нужные ему эмоции. Он одним словом может почти до потери сознания ударить ту, которую считает любимой. Он никогда не считается с её чувствами. Не только в школе, но и позже. И именно он предаёт её раз за разом.

Любой нормальный человек знает, что если любовь взаимна, то нужно хотя бы один раз искренне поговорить. И даже если любовь односторонняя, другой человек его не любит, то поговорить тоже надо. А не передавать послания через самых непригодных для этого людей. Тем более необходимо поговорить, когда ситуация настолько сложная, как при первом распределении партнёров.

Кстати, Ингвин здесь допускает одну из редких, но серьёзных психологических ошибок. Если партнёрство традиционно, то разговоры о нём будут вестись даже когда вроде бы это неприлично. По углам, между ребятами отдельно и девчонками – в своём кругу. Будут обсуждения, сплетни о возможных симпатиях, да о много чём. Это в природе человека. Смешно, но я достоверно знаю, что даже учившиеся при церкви девушки, готовившиеся стать жёнами священников, обсуждали между собой очень интимные вопросы. Знаю из первых рук, потому что, повторяю, общалась с православными в разных городах. Так что в сугубо светском обществе при условии довольно спокойного отношения к сексу такие разговоры будут наверняка!

Возвращаясь к Вику. Он отказался от миры. Предал её сначала при первом распределении, потом при втором, потом сделал её музой и при этом не предпринял ни одной попытки наладить связь. И потом пришёл писать картину. Запросто, вот так, отлично зная, что причиняет боль и ей, и Сергею. Да, это было тяжело и для него самого, но тут он шёл по пути испытания себя, причём тут другие люди, которым ты осознанно приносишь боль? И снова исчез. Это поведение не искренне любящего, а желающего обладать. Стоит тут вспомнить и заповедь Христа «возлюби ближнего своего как самого себя» в классическом её понимании «не делай другому того, чего не хочешь, чтобы делали тебе». И определение зрелой любви по Эриху Фромму (который отлично рассмотрел вопросы и любви к людям, и любви к богу в своей работе «Искусство любить»): в настоящей любви человек дарит себя, а не ждёт того, чтобы давали ему. Дарит свою любовь, свою надёжность, своё понимание другого, настраивается на другого, будь то друг, любимый или бог. Виктор не дарит. Он берёт.

И когда он становится священником, он не дарит мире понимание Бога. Он полностью овладевает её душой. Так, как не мог раньше. Теперь она воспринимает христианство только через призму понимания его Виктором. Она становится послушным орудием Виктора, хотя оба они этого не видят.

Когда-то я спрашивала знакомых священников, могут ли они быть моими духовниками. Отказались все, и ответ был одинаковым: «Я не могу брать на себя ответственность за душу другого человека, это слишком тяжёлая ноша». И когда я читала роман, то вспомнила эти ответы. Виктор берёт на себя ответственность за души тысяч людей. Да, он говорит, что боится того, что произойдёт, что его сделают знаменем. Но слова в предложении стоят так, сама обстановка такая, и вся жизнь Виктора такова, что страх у него не потому что он понимает ответственность за миллионы людей, а несколько иное: он не хочет быть знаменем, потому что это откровенно намекает на гордыню. Он боится гордыни. Именно потому, что подвластен ей полностью.

Если говорить о Сергее, то он не предал ни разу за весь роман. Он честно вёл себя с Мирой, он страдал, невольно мучил её и знал об этом, но он не предавал. Он делал всё, что было в его силах. Ревновал? Да, но только когда ситуация накалилась настолько, что не выдержал бы никто. Он верил мире, прощал ей всё, нарушал все законы, чтобы защитить её. И единственное, что можно бросить ему в упрёк: он не мог отдать её Вику. Но… А взял бы её Вик? Которому нужна была недоступная муза в творчестве и покорная душой… женщина ли? Вообще, считал ли он Миру человеком?

Мира, в отличие от Сергея, предавала постоянно. Не телом – тут уж чисто мужские комплексы, что женщина должна принадлежать только ему раз и навсегда, – а душой. Если в подростковом возрасте это было ещё объяснимо, когда все они оказались в ловушке выбора партнёра, то в дальнейшем она просто плыла по течению, не желая принять Сергея, но постоянно демонстративно выбирая роль жертвы. И мучила его ещё больше. Покорность тела и полное отсутствие души.

И потом, когда она сорвалась на Каламагадан, то снова предала Сергея. Её звал на родную планету долг защитить икону? Или Виктора? Виктора как возможного мужа, а не духовного отца.

Поразителен разговор, когда она в конце спрашивает Виктора, может ли стать его женой. Это предательство того, кто фактически является единственным мужем, более того, это нарушение всех канонов: духовный отец не может быть мужем, как не может вступить в брак священник, рукоположенный неженатым. Уж активная прихожанка должна это знать отлично, а не спрашивать через много месяцев, если не через несколько лет после воцерковления. И тем более об этом должен знать сам автор. То есть она предаёт, уже находясь в лоне христианства.

Перед разбором финальных сцен сделаю небольшое отступление от личностей героев к причинам прихода людей к религии. Это не моё наблюдение, это известно много веков, но я впервые чётко осознала это при чтении одного из рассказов Конан Дойля. Характеризуя женщину, автор устами Уотсона говорит, что она, как многие женщины, не нашедшие любви, обратилась к Богу. Психологам хорошо известно, что многие религиозно настроенные женщины, по крайней мере в христианстве, на самом деле имеют проблемы или с авторитарным (вариант– равнодушным) отцом, или в личной жизни. Моё наблюдение подтверждает Этот вывод, потому что все знакомые девушки и молодые женщины, ставшие активными прихожанками в осознанном возрасте, росли без отца или с авторитарным отцом, некоторые пережили очень тяжёлую несчастливую любовь. Разумеется, это не единственный путь, но другие причины в процентном отношении в несколько раз меньше и поведение таких прихожанок отличается большей логичностью и желанием знать, а не только верить. Так что поведение Миры описан идеально точно: душевные страдания в несчастливой, раздвоенной любви, чувство вины – сильнейший катализатор при неустойчивой и несколько инфантильной психике, когда человек ищет абсолютного защитника и избавления от мучений.

Причины прихода в религию мужчин больше связаны с оскорблённой гордостью, невозможностью получить желаемое и попыткой компенсировать это «правильным» поклонением высшей сущности. Бог в таком случае выступает не защитником, а строгим судьёй, который даст награду за правильное поведение и отказ от себя. Правда, отказа на самом деле не происходит, потому что все предписания бога субъективны и, как ни странно, тешат гордыню верующего. Так происходит с Виком: он отказывается от того, что желает, но не потому что перестаёт желать, а потому что (то, что я слышала от своего знакомого, о котором писала выше):Бог зачтёт моё смирение на небесах и воздаст мне за него». Это поведение ребёнка, старающегося «купить» одобрение строгого родителя или наставника. И снова Ингвин великолепно, талантливо описывает психологические нюансы в поведении своих героев, возможно, не желая этого, но даёт реальную, а не идеализированную картину происходящего.

Теперь я возвращаюсь к основной линии разбора.

Последний удар, последнее предательство. Просьба Миры, чтобы Сергей позволил модифицировать Виктора по своему облику. Ладно, Мира могла действовать исключительно на эмоциях. Вообще она всё делает на эмоциях и покорности судьбе. Но Виктор-то человек умный, он отлично понимает, что к чему, что это будет для Сергея и миры новой катастрофой. Виктор забрал душу Миры, а теперь забирает и внешность Сергея, лишая его всего, что у него есть, лишая его права на личность. И соглашается сначала именно он. Вот в чём дело.

И тогда Сергей не выдерживает. Он ломается. И забирает у Вика право на жизнь, которую спас в детстве. Единственное предательство доведённого до предела человека за долгие годы предательств любимой и бывшего друга. Не убийство, заметьте, а просто сообщение о том, что разыскиваемый всеми преступник находится вот там.

Сравнивать его с Иудой – решать вам. Я этого сделать не могу. Я не принимаю выбора ни одного из героев книги, но не могу их осуждать – они все делали сообразно своим внутренним убеждениям. Все, кроме Виктора. Точнее, он тоже делал всё, что реально хотел, но хотел он для себя слишком многого по меркам любого времени: властвовать над душами людей. У него была та же сила, что у гвардейцев. Огромная сила ломать человеческую психику.

И финал романа страшен. Кажется, что Вик прощает и благословляет Сергея и миру. На самом деле он окончательно подчиняет себе их души, ломает судьбы и навечно остаётся третьим и главным в их жизни. Он добивается своего, во всём добивается своего. Истинный Победитель.

Лучше бы он остался художником… Впрочем, такое говорили и о реальных людях. И это последняя тема моего разбора.

Надо верить, а не знать

Что касается идеи романа, то она кристально ясна: противостояние христианского, преимущественно православного общества миру бездушного атеизма. На это работают многие моменты, начиная с детского представления Сергея:

«…один из таких институтов под странным для девушек названием «Смольный» однажды стал рассадником нового мировоззрения, которое подразумевало отказ от всего, что составляло основу прежней жизни — от системы власти, от веры, от чести, от семьи…».

Параллели есть и в противопоставлении пустынь Калимагадана, в которых формируется характер Вика. Это вольная или невольная аллюзия на пустыни, в которых жили ветхозаветные и христианские пророки и святые, а также намёк на то, что спасение миру придёт от нашей страны – Калимагадан всё-таки отражение нашего Крайнего Севера и вообще Сибири, которая всегда отличалась крайним религиозным фанатизмом, что заметно и сейчас. Этому «чистому» миру противостоит яркий, многоцветный мир Столицы, вообще всей культуры федерации, как традиционному обществу противостоит современное (я не даю тут никаких качественных оценок реального современного мира, я говорю только об образах). Тут я снова невольно вспоминаю своего знакомого, который на мои слова «посмотри, небо синее, но в нём бесконечное множество оттенков, значит, это нужно Богу» ответил: «Я ищу только один истинный цвет». Так и Калимагадан – один истинный цвет белизны в противовес многоцветию остального мира.

Но наиболее ярким становится момент, когда «принципы воды» выводятся из подзабытого сейчас, но одно время бывшего одним из главных обвинений большевикам высказывания, что секс должен быть таким же обычным и легко удовлетворимым актом, как питьё стакана воды. Но, во-первых, принципы, изложенные в книге, совершенно не подразумевают такого прочтения, нужен очень изощрённый ум, чтобы даже профессиональному историку можно было увидеть хотя бы какие-то параллели. Принципы чистой воды скорее сходны с установками из «Дивного нового мира» Хаксли или псевдоморальными принципами сект и мистических учений. Более того, сексуальные излишества и распущенность в намного большей степени были в то время характерны для Европы и США, которые никак нельзя было назвать атеистическими. А у нас эта мода существовала всего несколько лет, и то в столицах и наиболее крупных городах, среди экстравагантной молодёжи. И одной из немногих кого можно обвинить в пропаганде такого взгляда, была в молодости Коллонтай. Ну а сексуальная распущенность религиозных людей – достаточно почитать документы придворной жизни в 19 веке, чтобы увидеть, что даже очень набожные люди отнюдь не отказывали себе в таких отношениях, а морганатический брак Александра Второго был скандалом на всю Европу, причём реально находящаяся в то время в положении любовницы княжна Долгорукая с внебрачными детьми переехала в Зимний сразу после смерти императрицы. С внебрачными детьми богопомазанного царя.

Прошу простить за это отступление. Но вопросы религии, вполне обоснованные самой идеей книги, всё-таки требуют объективности. В том числе и вопрос: почему говорится только о православии? Куда делись другие христианские конфессии? А мусульманство? Да и буддизм и индуизм. Если принять во внимание, что сейчас самыми возможными кандидатами на постройку «ковчегов» являются США, объединённая Европа, Россия, Китай и Индия, то это как раз и есть страны христианства, мусульманства, буддизма и индуизма, который тем более не проявляется в культуре описываемого мира.

Получается, что идея книги – не показ душевной трагедии людей, оказавшихся в ловушке своих чувств и обязанностей, а противопоставление «неправильного» светского (более точно – псевдокоммунистического, потому что терминология довольно явно выводится из истории первых лет Советского Союза – те же комиссары, к примеру) мира «правильному» православному. Честно скажу, такие труды не окупают выбранной цели, потому что сочувствие вызывает не религиозная или антирелигиозная позиция, а только человеческая жизнь, по которой одинаково прошлись и государство, и религия (Вик фактически уничтожил личность Миры, довёл Сергея до предательства и, даже совершив самоубийство, стал знаменем новой веры. Новой, да. Потому что то, что возникло на наших глазах, нельзя назвать христианством. Оно относится к христианству как последнее или мусульманство – к религии Ветхого Завета.

Ещё один важный момент. Ингвин довольно откровенно высказывается о том, что светское общество исказило и переврало идеи христианства, обвинило религиозных людей в делении на своих и чужих, воинственности, уничтожении миллионов людей, противостоянии науке и – это особенно цепляет взгляд при чтении – людоедстве и причащении человеческой кровью. Эти моменты проскальзывают довольно часто, при том, что о настоящей истории упоминается настолько вскользь, что нужно очень внимательно вчитываться в текст, чтобы найти очень осторожные слова о том, что фанатики не были искренне верующими. При этом Ингвин допускает грубую ошибку: фанатики всегда искренне верят. Власть пользуется как раз фанатиками, пользуется искренней верой. Крестовые походы совершали ради веры, уничтожали еретиков ради веры, боролись с наукой ради веры. А не ради власти.

Такое сгущение красок как раз и говорит о том, что автор изначально ставит себя в роль проповедника и защитника религии, приписывая противникам совершенные глупости и ожидая, что ему поверят благодаря эмоциональному накалу посыла. Но тут он сильно перегибает палку, и роман, который мог заставить случайного человека заинтересоваться православием, теряет все накопленные плюсы. Противопоставление слишком сильное, оно понравится прихожанам, которые лет пятнадцать назад восторгались во много раз худшей, в полном смысле слова садистской книгой «Дети против волшебников» якобы написанной афонским (или просто греческим) монахом. Та история забылась, книга ушла в небытие, но одно время вызывала бурные споры между частью православных (опять-таки искренне верующих), не умеющих, к сожалению, критически мыслить, и другой частью прихожан и светскими людьми, отлично видевшими реальный посыл книги. Жаль, что Ингвин берёт на вооружение похожие методы, пусть и в очень малой пропорции.

Давайте разберёмся. Обвинение в людоедстве оставим в стороне если исключить прямое понимание «Тела и Крови Христовой», – оно характерно как раз для христианских общин средневековой Европы и отчасти России конца 19–начала 20 века, которые оправдывали еврейские погромы и полное уничтожение евреев. Это исторически зафиксированный факт, достаточно почитать о судьбах иудеев в Испании после Реконкисты.

Что касается остальных, якобы выдуманных светским обществом обвинений. Убийство Ипатии Александрийской (350–415 г.г. н.э.(,одной из первых женщин астрономов и математиков в истории, александрийской христианской общиной, когда жертву затащили в храм, забили камнями и тело изрезали раковинами, причём в подстрекательстве даже христианские авторы обвиняли некоего Петра чтеца, приближённого к епископу Константину, будущему Отцу Церкви. В дальнейшем христиане так и не смогли полностью оправдать это убийство, совершённое как раз истинно верующими, а не властью – тогда христианство её ещё не имело. Эта история известна по работам и оправданиям христианских богословов, а не только языческих авторов.

Уничтожение еретиков, религиозные войны в Европе на протяжении всех средних веков и даже начала Нового времени. Охота на ведьм. Спор иосифлян и нестяжателей при Иване Грозном в России, церковный Раскол семнадцатого века и жесточайшие законы, по которым старообрядцев могли карать вплоть до смертной казни. Я лично была в селе в Центральной России, из которого в конце восемнадцатого века при Екатерине второй в Сибирь сослали большинство жителей, потому что они были старообрядцами. Уничтожение коренных культур обеих Америк, тоже проводившееся под знамёнами христианства. Рабская библия девятнадцатого века, созданная в Англии для обращения в христианство рабов на плантациях, из которой были убраны все моменты о равенстве людей, оставлены только цитаты о том, что рабы должны покоряться господам, иначе они нарушат волю бога. Это список только из нескольких позиций, который опровергает слова Ингвина, более того, все эти сведения известны много сотен лет, они входят в мировую историческую науку, их не отрицают ни наши, ни европейские светские и церковные учёные. И все эти события как минимум наполовину, если не полностью опирались именно на искренне верующих. Но не знающих…

Противодействие науке тоже имело и имеет место. Я не буду говорить о Бруно – там тёмная история. Но отрицание научных фактов хорошо известно на протяжении всего периода Средних веков и Нового времени. Да и сейчас – достаточно включить канал «Спас», чтобы наслушаться очень интересных вещей. Более того, знакомые мне богословы часто говорят, что «наука полезна только если не противоречит Библии». Если учесть, что ВЗ начал формироваться около трёх тысяч лет назад, а основной корпус христианских книг сформировался не позднее 12–14 веков, то довольно сложно совместить современную науку с библейскими текстами. При этом опять же искренне верующие часто становятся не только креационистами, но и плоскоземельцами, что вызвало бы недоумение даже у средневековых богословов, знавших о форме Земли (григорианский календарь как раз и опирался на знание о форме земли).

Второе недопустимое для рецензии отступление. В заголовок этой части статьи я поставила одну реальную фразу. Сначала скажу, что год назад я случайно увидела высказывание известного учёного и фантаста карла сагана: «Я хочу знать, а не верить».

Десять лет назад я пришла к подруге детства, искренне верующей, воцерковлённой, соблюдающей посты и молитвенные правила. Мы заговорили о религии, и она сказала, что «Библия – самая добрая книга в мире». Такое определение не подходит даже к Новому Завету, а уж ветхий. Я взяла у неё с полки синодальный перевод и прочитала несколько моментов. Результат меня поразил: подруга сразу отдала мне книгу, отказавшись взять её в руки. Нет верить она не перестала, она отказалась от полного варианта Библии. В тот день, перед разговором о Библии, я принесла ей на флешке случайно найденный в инете атлас географии Ветхого Завета, в котором упрощённо, для детей, были показаны маршруты переселения иудеев согласно книгам ВЗ. Подруга отказалась их взять, потому что: «Нужно верить, а не знать».

Два взгляда на мир. Они могут сосуществовать, но чаще, к сожалению, враждуют. Истина, как известно, посередине.

Я понимаю причины, по которым Ингвин хотел сгустить краски. Это даёт эмоциональную окраску, усиление противостояния двух миров. Но стоит иногда заглядывать в источники. И внезапно обнаружится, например, что в любимом мной источнике по быту шестнадцатого века, «домострое» сильвестровского извода, то есть составленном духовником Ивана Грозного Сильвестром, есть удивительные вещи. Например, запрет обращаться к лекарям в случае болезни, а вместо этого ехать на богомолье, и если помрёшь в пути, то это благословение. Или жесточайшая епитимия в случае, если человек просто моется в одной бане с иудеем (вот вам и разделение на своих и чужих). Или совет сокрушать рёбра детей, пока они маленькие, чтобы в старости они вас почитали. Даже запрет детям открыто смеяться, потому что тогда ими овладевают бесы.

Историкам и теологам очень хорошо известны и так называемые исповедальники допетровской Руси, в которых подробно, в мелочах описаны запрещённые в сексе позы, и предписывалось священникам подробно расспрашивать прихожан на исповеди, не делали они так-то и так-то. Это тот же контроль над телом человека, что и описанный в романе принцип партнёрства. Только это другая его сторона, не обязанность, а запрет на те же действия, вне зависимости, что за человек перед священником или комиссаром.

Таким образом, обвиняя светское общество в распространении порочащих христианство слухов, Ингвин делает то же самое, но уже отрицая реальные исторические факты, известные и неопровержимые источники, и при этом искажая и пороча не нравящиеся ему лично или несоответствующие церковным представлениям взгляды идеологических оппонентов (или противников? ). Ингвин искренен, но эта искренность становится яркой иллюстрацией того, как вера без знания и меры приводит к тому, что впоследствии становится разделением на правильное и неправильное, освящённое религией и проклинаемое ею.

Прочем, тема реального и представляемого христианства слишком объёмна и болезненна. И она – только частный случай более широкого явления, называемого религией. Не стоит думать, что религия связана только и исключительно с поклонением богу/богам, с верой в сверхъестественное. Совсем нет! Религия как общественный институт упорядочения человеческой деятельности намного шире и связана скорее с правильным отправлением ритуалов и усвоением определённых канонов, взглядов на действительность, а не с богами. Достаточно вспомнить, что буддизм не подразумевает обязательного наличия бога, существование мира вообще не зависит от сверхсущностей. Обожествление императоров в Древнем Риме тоже не было введением их в список настоящих богов, а помогало отсеивать нелояльных к империи членов общества. В религию может превратиться любая идеология, став надбожественной, как, например, в Третьем Рейхе идеология нацизма стала выше поддерживаемого государством христианства. Не спорю, в последние годы существования СССР коммунистическая идеология тоже превратилась в подобие религии, и вполне могла бы стать новой религией. Впрочем, такое нельзя отрицать в будущем. Наука тоже может превратиться в религию, если устоявшиеся теории станут принимать как единственную данность и отрицать иные объяснения наблюдаемым явлениям. К сожалению, я часто сталкиваюсь и с таким взглядом на науку даже среди известных её популяризаторов, ограничивающих свой кругозор только одной теорией и буквально возводящей её в ранг сверхданности, своего рода заменяя бога научной теорией, например, теорией обязательной технологической эволюции без контроля со стороны человеческой морали и согласованности с человеческой культурной традицией.

Религия – превращение права в обязанность, живой мысли в жёсткий канон, бездумное повторение когда-то помогавших выживать правил. Но характерной чертой религии является опора не на веру, а на силу, что вскользь говорит и Ингвин. Веру нельзя проверить, простите за каламбур. Вера в душе человека. А обряд и соблюдение общественных норм – на виду у всех. Любая организованная община создаёт свою форму религии, свой свод общественных и религиозных правил, в которых вере места остаётся очень мало, если не говорить о вере в ритуал и определённую, жёстко фиксированную трактовку чего-либо. Христианство имеет множество течений, различающихся именно верой в форму, а не суть, потому что суть каждый понимает по-своему. . Поэтому не имеет значения, говорим ли мы о христианстве, мусульманстве (войны суннитов с шиитами и более мелкими ответвлениями мусульманства не менее характерная особенность, чем религиозные войны в Европе), иудаизме, внебожественных религиозных системах, даже экономико-политических или научных теориях. В политеизме есть некоторые особенности, смягчающие напряжённость, но законы общества в полной мере действуют и там.

К чему я это? К тому, что светское общество, описанное Ингвиным, совершено правильно названо Виком религией. Но, как я уже писала, религии ветшают, на смену одному строю приходит другой, во-многом отрицающий предшественника. И не имеет значения, христианство ли это, проповедуемое Ингвиным, или какая-то другая религия, общество уже готово к изменениям. Христианство не возродится, тем более, что оно уже давно утратило свои характерные черты, забылись ь основные каноны, остались только осколки старой, трёх-, а то и более тысячелетней веры. На смену ему придёт новая вера, в боях за жизнь она станет религией, заменив прежнее устройство общества. Нет, не будет мира Любви, не будет счастливого праведного общества. Место комиссаров и гвардейцев займут духовники, использующие технологии воздействия на психику, точно так же, как сейчас гвардейцы. Духовнику, в отличие от комиссара, расскажешь всё. Потому что обязан будешь каждую неделю ходить на исповедь (такое известно и в истории христианства, более того, до революции священники были обязаны доносить в полицию о преступлениях и крамольных мыслях, о которых узнали на исповеди, а каждый подданный, принадлежащий православной конфессии, то есть большинство людей в стране, обязаны были как минимум раз в год ходить к исповеди).

Повторю: не имеет значения, какая религия будет. Она всё равно сосредоточит в своих руках всю полноту власти, иначе общество развалится. Религия или подобные ей структуры необходимы. Но они вырождаются. И через тысячу лет новый Вик станет знаменем нового восстания против общества полного контроля над телом и душой людей.

Впрочем, я могу допустить, что Ингвин писал не о том, как морально побеждает христианство, а о том, как оно превращается в жёсткую религию даже вопреки воле тех, кого ставят своим знаменем новые реформаторы. Правда, Вик на роль невольной жертвы религиозного фанатизма не подходит. Потому что сам раскрутил колесо, подмявшее его и близких под себя.

Виктор видел только кусочки будущего. Чтобы видеть дальше, не нужен дар пророка, тут не хватит одной веры. Нужно знание, научное знание. Которое возьмут на вооружение его последователи. Для себя и своих нужд.

А вот для того, чтобы маятник не качался от одной критической точки к другой, чтобы не повторялись одинаковые циклы, унося каждый раз миллионы и миллиарды сломанных судеб и уничтоженных жизней, а шло поступательное и более спокойное развитие общества по спирали, а не кругу, нужны не вера сама по себе, не голое знание, отрицающее веру, но совсем другое. У человека две ноги и одна голова. Так и в обществе: оно может быть устойчивым, когда опирается одновременно на Веру и Знание, и при этом ведомо Любовью. Той Любовью, которой нет в романе Ингвина. Любовью, которая поднимает, а не ломает души. И без разницы, как это называется – Богом, Абсолютом или просто Человечностью.

И всё же закончу словами самого Петра Ингвина, полностью характеризующими его роман:

«…когда труд духовенства стали оплачивать духовно…»

Каждое действие получает свою плату.

16–20 августа 2022

Рецензия на роман Петра Ингвина «Живые тридцать сребреников»

Эта рецензия – тезисы большой статьи, написанной после прочтения романа. Статья получилась настолько объёмной, что её невозможно опубликовать отдельным постом, поэтому желающие могут прочитать её в моём сборнике рецензий вот по этому адресу https://author.today/reader/94370/1915117

Что вы ожидаете от книги с жанрами «научная, космическая фантастика, фантастический детектив» и тегами «будущее, дружба, интриги, иные миры»?

Что вы ожидаете от книги человека, с которым до этого общались и в обмане не уличали?

Это первое вступление. Второе касается моего правила: я никогда не читаю антиутопии и психологические драмы. Знаю, что некоторые поморщатся: неженка. Возможно. Но для человека, с детства одной из главных книг считающего «Говорят погибшие герои» и просмотревшего для работы над книгами десятки часов кинохроники о нацистских лагерях и атомных бомбардировках Японии такое обвинение, думаю, не очень подходит. Нервы у меня крепкие. Но антиутопии и психологические драмы я не читаю и не смотрю.

Теперь объедините оба введения и получите то, чем является и чем не является книга Петра Ингвина.

Да, это фантастика. Но социальная. Да, там речь о другой планете, но она проявляет себя настолько мало, что о космической фантастике говорить нельзя.

Что касается детектива – если незначительный по объёму момент о вскрытии социальных махинаций и ментального контроля государственной структуры над обществом можно назвать детективом…

Что остаётся? Иные миры… Отчасти, насколько это вообще подходит к описанию будущего – оно всегда иное, не то, что окружает нас. Дружба? Отчасти да. Странная, которую и дружбой назвать сложно. Единственное, что во всём перечисленном полностью подходит к книге – интриги. Не столько политические, сколько самые обычные интриги в борьбе за обладание «любимым» человеком.

Вот тут мы подходим к аннотации, очень короткой, в одну строчку, говорящей, что книга о любви и «любви». И вот это больше всего соответствует действительности. Особенно «любовь».

Роман Петра Ингвина мало насыщен активными действиями . Весь сюжет может уместиться в несколько предложений. Несколько знакомых с детства молодых людей, связанных сложным клубком любовных и вроде бы любовных отношений и страстей, которые одних оставят мало изменившимися, других приведут к самопожертвованию, вере или предательству. И всё это в отчасти гуманном, отчасти совершенно аморальном обществе, ломающем их судьбы. Так может выглядеть и роман в совершенно реалистичной манере, впрочем, с несколькими серьёзными упущениями, важными для идеи романа. Потому он – фантастический. Но не в обычном понимании «техника и приключения». Фантастика здесь исключительно социальная, в конце переходящая в философско-религиозную, мистическую и православную.

Подробно останавливаться на сюжете я не буду, поскольку это займёт довольно большой объём, который в данном случае необходим для рассмотрения других, боле важных моментов книги. Желающие могут обратиться к подробному разбору, ссылка на который дана выше. Стоит отметить только несколько особенностей: в описываемом обществе существует норма, по которой достигшие определённого возраста подростки обязаны выбирать себе сексуального партнёра и менять его не реже раза в полгода. На этом основана завязка всего сюжета, когда главные и второстепенные герои в самом начале оказываются перед таким выбором и попадают в ловушку, ломающую их судьбы. Кто-то выйдет из этой истории почти не изменившимся, кто-то сломается, кто-то потеряет слишком многое. Победителей, увы, не будет.

Однако это не антиутопия, это психологическая драма, очень талантливо созданная, с точными описаниями душевных состояний героев.

Теперь же о достоинствах и недостатках книги.

***

Говорит о языке и обычных для авторов-любителей недостатках тут не стоит: текст в этих моментах практически идеален.

Великолепно дано описание общества будущего, в основном с упором на моральные принципы, системы сохранения стабильности этого общества, отчасти (очень немного и скомканно, к сожалению) затронута и экономика. Описываемое в романе общество не является совершенно выдуманным, подобные системы в разных вариантах существуют и сейчас. Даже вроде бы совершенно выдуманное требование смены партнёров подростками – всего лишь доведение до логического конца известной нам сексуальной свободы, но введённой в рамки, не нарушающей стабильности общества. Подобные обычаи есть и у некоторых традиционных обществ Земли. Сама же идея полного контроля государства над сексуальным поведением граждан хорошо известна по истории религиозных обществ, в том числе христианства в Европе периода Средних веков и Нового времени, а также в мусульманстве.

Ингвин – великолепный психолог, все его герои прописаны очень тщательно, все эмоции не просто достоверны, они реальны для людей такого склада в подобных обстоятельствах. Однако к концу романа тончайший психологизм постепенно сходит на нет, заменяясь ходульным «по идее и морали надо так». Поскольку идея книги– православное мировоззрение и его спасительность в противовес светскому, не- или антирелигиозному обществу, логика событий и поведение героев начинают сдавать, появляются необъяснимые предшествующими событиями решения (например это касается длинного монолога Вадика при защите мироточащей иконы, безоговорочное согласие родителей Миры помочь в вывозе Виктора с планеты).

***

Если психологические и во-многом социальные моменты книги вызывают не особенно много вопросов и в основном написаны на очень высоком уровне, вызывая параллели с романом Олдоса Хаксли, то в отношении науки и, что удивительно, канонов православия, Ингвин допускает неточности и серьёзные ошибки.

Первое, что замечаешь при внимательном чтении: полное отсутствие информации о том, что же производят на Каламагадане? Стерильная ледяная планета с подлёдным океаном и горячими гейзерами в нескольких местах на планете не может предоставить никаких ресурсов первопоселенцам, тем более поддерживать сносную жизнь колонистов на протяжении нескольких сот лет, пока они не вошли в Федерацию Термальные источники не используются для получения химических веществ и обогрева жилищ, выходов горных пород нет. Но на планете неплохо живут несколько десятков тысяч человек. Что производят на Каламагадане?

Другой вопрос касается Столицы – это целая планета. По описанию всего полтора процента её площади занято водоёмами, она изначально пустынна, но теперь вся покрыта жилыми кварталами небоскрёбов, парками, искусственными водопадами и мелкими водоёмами для купания. В атмосфере достаточно влаги, чтобы были постоянные кучевые облака. Откуда влага?

Это противостояние планет снимается, если учесть, что идея книги христианская: строгому, аскетичному миру Каламагадана – родине нового пророка – противостоит яркий и безнравственный мир Столицы.

Значительны провисы в логике в конце книги. Это уже отмеченный нелогичный монолог Вадика. Да, там должно быть объяснение происходящего. Но стреляющий во врага человек не может говорить, как свидетель на суде. Его монолог будет рваным, эмоциональным, быстрым. К тому же Вадик, сам курсант гвардии, должен был отлично знать, что гвардейцы на задание не ходят в одиночку. Да и вообще это естественная логика: одного никогда не пустят против сотен человек, даже если он обладает уникальным оружием воздействия.

Провисы в логике вывоза Виктора с планеты. Анабиозная камера появляется совершенно внезапно, это «рояль в кустах», ничто не предполагает её существования до того, как она потребовалась.

***

Наиболее серьёзные недостатки касаются христианских (скорее православных)канонов и противопоставления светского и религиозного общества.

Кем был блаженный Матвей? Священником? Тогда он не мог рукополагать Виктора. В православии, как и в других ветвях ортодоксального христианства и католичестве существует апостольская традиция: рукополагать священника может только епископ или глава церкви. Рукополагать епископа – епископы или глава церкви. Если Матвей епископ, то он живёт слишком отшельнически, а если священник, то не может рукополагать других священников.

Вопрос с крещением миры тоже сложный. В ситуации гонимой государством общины каждый её потенциальный член проверяется как минимум несколько месяцев, находясь в состоянии оглашенного (то есть объявлено общине, что он проходит обучение, но ещё не крещён). Мира крестится после нескольких видеозвонков Виктору и после очень коротких бесед с ним, при этом она совершенно не знает канонов, она – чистый лист, а не христианка по своим знаниям. Даже через продолжительное время, возможно, через год-два после крещения, она не знает, что духовный отец не может быть супругом крещёной им женщины, более того, если священник вступает в сан не имея жены, он обязан дать обет безбрачия. Но такое даже намёком не проходит в книге.

Серьёзные вопросы вызывает противопоставление «правильного» религиозного мира христиан и «неправильного» светского общества, в котором якобы перевираются христианские идеи и история: в исторических справочниках говорится, что христиане были против науки, делили мир на своих и чужих, уничтожали миллионы людей, ели человеческое мясо и пили кровь людей. Ингвин тут смешивает на эмоциях реальные исторические факты и байку, придуманную изначально против иудеев ( именно этим оправдывали христиане еврейские погромы в Европе Средних веков, а в конце девятнадцатого века – черносотенные акции в Российской империи). Понятно, что человек знает, что христиане не людоеды, а значит, одна ложь дополняет другую, и все перечисленные факты ложны. Но это один из базовых приёмов пропаганды: в список реальных событий ввести одно откровенно ложное, чтобы поставить под сомнение и правдивые сведения). Такие приёмы в романе Ингвина не очень заметны, но вызывают вопросы у человека, знающего историю хотя бы на уровне нормальной школьной программы. Так, описанные автором «принципы воды» – своеобразный кодекс поведения, заменяющий в светском обществе религиозные заповеди, – автор выводит из известного выражения, что секс должен быть таким же простым в удовлетворении, как питьё стакана воды. Однако ни содержание водных принципов, ни их влияние на общество не даёт основания провести такие параллели, о связи утверждает только Ингвин словами одного из героев. При этом он полностью игнорирует факт, что такие же идеи в 1920-х годах были и в странах христианской Европы

Историческими фактами, причём отмечаемыми христианскими авторами, являются и уничтожение миллионов людей в результате религиозных войн и освоения Нового Света, и отрицание науки, и разделение на своих и чужих. Для этого достаточно почитать составленную духовником Ивана Грозного редакцию «Домостроя» (так называемый сильвестровский извод легко находится в инете, да и издаётся регулярно). Жёсткие правила по поведению людей, в том числе в интимных отношениях с супругом, известны по исповедальникам шестнадцатого-семнадцатого веков. Историческим фактом является и обязанность священников доносить о преступлениях и крамольных мыслях исповедующихся в Российской империи восемнадцатого–начала двадцатого веков.

Ингвин вроде бы и пытается признать исторические факты, но объясняет их тем, что религия стала претендовать на власть, а вот если будут только истинно верующие, то никаких преступлений не будет. Это объяснение почти незаметно в тексте и совершено не учитывает, что в основном разделение на своих пи чужих и гонения на не таких совершались искренне верующими людьми. Ингвин полностью игнорирует человеческую психологию в этих вопросах, что удивительно, учитывая тонкую психологичность романа, и опирается в своём мнении на идеалистические, оторванные от жизни и истории любой религии представления. Это вызывает сожаления.

Таким образом, в идеологической плоскости роман Ингвина вызывает вопросы у любого образованного (и не обязательно атеистически настроенного_ человека.

***

Подводя итог, можно сказать, что роман Петра Ингвина является великолепной психологической драмой, наполненной тончайшими описаниями эмоционального состояния разных по характеру людей. Также роман вполне на уровне качественной социально-философской фантастики, если рассматривать затронутые социальные вопросы противостояния общества и личности. Однако грубые подтасовки фактов в угоду своим идеалистически-религиозным убеждениям, а также провисы в логике последних глав романа ухудшают общее впечатление от книги. Особенно удивляет грубое нарушение православных канонов вроде бы придерживающимися православия героями.

Кому книга может понравиться. Точно не тем, кто ищет космических приключений, захватывающих интриг и запутанных детективных историй. Роман Петра Ингвина подойдёт тем, кто любит психологическую прозу, социально-философскую и религиозную фантастику, психологические антиутопии в духе «Дивного нового мира» Хаксли. И тем, кто имеет некоторое представление об основах христианства вообще и православия в частности.

Автору я бы посоветовала более внимательно относиться к источникам, обращать внимание не только на психологию, но и на социальные и естественные науки, более точно прорабатывать вопросы религии, отказываясь от поверхностного идеалистического взгляда на веру и религию. Вопрос о возможных путях развития религии, в том числе христианства, в будущем, при расселении людей в космосе, очень интересен и сложен, не стоит ограничивать его упрощённым взглядом, опирающимся на современные нам реалии обычных прихожан. Разница в продолжительности суток, года, изменение рациона и на Земле оказывают сильнейшее влияние на основные христианские понятия, подчас превращая их почти в свою противоположность. Это не означает, что не стоит писать о таких вещах, наоборот, нужно их очень чётко продумывать, учитывая каждую мелочь. И тогда ваш посыл будет более зрелым, опирающимся на реальность, а не подвешенным в воздухе. Сейчас, увы, он имеет слабые точки даже для того, кто немного знает основы христианства. Опора на науку и логику никогда не помешает, уверяю вас. Даже когда вы пишете о религиозном мистицизме. Он тоже рождается в материальном мире и подчинён его законам. Постарайтесь лучше изучить эти законы. Ваш талант от этого только выиграет.

Также советовала бы убрать пусть и привлекающие случайно заглянувших на страницу читателей, но совершенно не ссответствующие истине жанры и теги. Такой обман со стороны воспринимается неуважением к читателю, с другой – недостойное поведение для христианина, которым вы себя считаете. Ваши жанры – философская и социальная фантастика, но никак не космическая и не детектив, пусть даже эти темы вскользь затрагиваются в книге. Не стоит уподобляться неразборчивым авторам проходных развлекательных романов, ставящих на них серьёзные жанры. Обратное действие, как у вас, ничем не лучше их обмана. Своего читателя вы найдёте и так. Особенно учитывая высочайший уровень написания большей части романа.

P.S. Прошу в комментариях быть тактичными и не переходить к оскорблению идеологий и религий, а также не переходить на личности. При первом таком сообщении комментарии будут закрыты.