рецензии

Юрий Максимов, "Слишком много книг в шкафу"

Книга Юрия Максимова* стала своеобразным прорывом. Так и о таком до этого не писали никогда. И даже если писали, то в другом ключе или как-то иначе. Здесь же мы видим всё то, что отличает фирменный "максимовский" авторский стиль: искромётный юмор, продуманный сюжет с неожиданными поворотами, запоминающийся герой. И конечно же мир, в котором происходит действие. В отличие от его двух последних крупных романов про приключения ксеноархеолога Сергея, тут всё просто и обыденно — наш мир, наше время. И кажется, что ничего необычного. В каком-то смысле так и есть — простой пересказ сюжета поведает нам лишь о некой забавной истории, случившейся с обычным, совершенно типичным человеком. Даже возраст у него и внешность, как говорится: в высшей степени средние.

Однако, для вдумчивого и сколько-нибудь внимательного читателя откроется нечто намного большее, чем то, что узнает праздный наблюдатель за полётом новинок, способный удовлетвориться лишь пересказом.

Впрочем, вы можете судить сами. Давайте просто рассмотрим содержание книги, а потом те, кто сделают шаг к самому её тексту, будут судить о том, прав я или же нет.

Итак, рассказ начинается с обычного утра обычного обывателя, москвича, потомственного интеллигента с высшим образованием, кандидата наук средней руки, Шаренова Павла Петровича. Он нежится в постели воскресным утром, предвкушая прекрасный выходной и не догадывается, что он будет безнадёжно испорчен. Причём одной лишь фразой, которую он отчётливо услышит в своём благостном полусне.

Ещё плывя по волнам расслабленной утренней дрёмы, Павел Петрович вдруг слышит голос, произнёсший одну единственную фразу:

Слишком много книг в шкафу!

Он открывает глаза и оглядывается по сторонам. Его обычная комната, приоткрытое окно, за которым щебечут птицы и светит весеннее солнце. И конечно же никого. Никогошеньки. Но он же слышал голос, говоривший казалось прямо ему на ухо.

— Что за дичь, — ворчит Павел Петрович, чертыхаясь про себя, недовольно встаёт, одевается, даже не сделав своей обычной щадящей зарядки. Услышанное что-то зацепило в его душе, отчего-то на сердце начал скрести маленький и одинокий (пока ещё!) котёнок, но оно, сердце, не на месте. Павел Петрович заваривает кофе и продолжает делать обычные дела, но то и дело в голове всплывает эта фраза: "Слишком много! Книг в шкафу! Много... Много... Слишком". Она звучит как рефрен привязчивой песенки, дурацкой, но именно поэтому такой прилипчивой. Пытаясь справиться с раздражением, Павел Петрович ещё больше раздражается, всё валится из его обычно ловких рук. Вот он даже разбил любимую чашку и пролил кофе. Он снова чертыхается, на этот раз вслух — и больно режет палец о край разбитого тонкого фарфора.

Наконец, он подходит к своему книжному шкафу. Смотрит на книги. Их действительно много, они стоят в два ряда. При том, что шкаф велик и могуч, растёт до потолка, в нём точно уже мало места. Павел Петрович фыркает и уходит прочь. Но день испорчен. Планы скомканы: друзья позвонили, их встреча отменяется. Он расстроен, выведен из себя и проводит день в четырёх стенах, отказавшись даже от прогулки и игры в шахматы в парке.

Павел Петрович спит плохо, ворочается во сне. Не может заснуть. В ярости он встаёт, снова подходит к шкафу и берёт оттуда одну книгу, которая ему менее дорога, чем прочие и выкидывает её в мусорное ведро. Ложится. Кажется полегчало. Он засыпает. Во сне ему снится, как на него накатывается волна книг, в которой он тонет и захлёбывается.

Утром надо идти на работу. Он не отдохнул совсем. А там какие-то новые неприятности.

Вернувшись домой, он начинает готовится ко сну и ... и вдруг снова слышит эти слова про шкаф и книги.

Он выхватывает из шкафа другой томик, бросает в ведро и даже выносит его в мусоропровод.

Его жизнь постепенно превращается в ад. Всегда внезапно он слышит вновь и вновь этот голос, говорящий с ним этой фразой.

Он обыскивает квартиру. Ничего не находит. Да и знает он свою обстановку как пять пальцев. Но голос не прекращает посещать его. Он начинает бояться ложиться спать. Но голос звучит и днём. Определить его происхождение Павел Петрович не в силах. Он идёт к врачу. Тот озабочен явным ухудшением его психического здоровья, но это явно не сумашествие, хотя... Павел Петрович постепенно справляется с депрессией тем, что удаляет книги. Ему становится лучше после каждой чистки шкафа даже на одну брошюру. Это единственное, что помогает.

Так проходит месяц и больше. В шкафу остаются лишь самые дорогие и ценные издания. Но голос звучит хоть и реже, но действие его становится всё сильнее.

Постепенно Павел Петрович понимает, что это — глас свыше. Он начинает ходить к гадалкам, медиумам, пытается освятить квартиру сам — в поповские басни он не верит, конечно, но святую воду приносит из храма. Также приглашает какого-то шамана, йога, затем мастера какой-то кундалини... Всё тщетно.

И вот в самый отчаянный момент наш герой, услышав вновь тот ужасный голос, бросается на шкаф, начинает выбрасывать из него книги прямо в окно, пока в шкафу не остаётся ни одной.

И голос больше не звучит. Павел Петрович счастлив. Он даже несколько поднабрал вновь свой вес, стал чистить зубы и расчёсывать волосы.

Как вдруг в осеннее светлое утро он снова слышит:

Слишком много книг в шкафу!

Он в неописуемой злобе бросается на шкаф с дикими криками и начинает крушить его голыми руками, разламывая на мелкие части... Падает, теряет сознание и ... приходит в себя уже в больнице — соседи, услышав грохот и вопли вызывают полицию.

И тогда мы узнаём правду — причину и источник загадочного голоса.

Вот такая история.

* -- Максимов Юрий Валерьевич, на АТ yurij_maximov.

**

***

PS. С разрешения автора мы через некоторое время откроем эту тайну прямо здесь и сейчас. Следите за обновленями!

Шмалина-Мельканова Э.У., "Путь возврата"

Эта маленькая книжка, которую правильнее назвать тонкой брошюрой, изданная на недорогой серой бумаге и очень малым даже по современным меркам тиражом, являющаяся по сути дела журналистским расследованием одного события, сама память о котором давно провалилась в прошлое вместе с так называемым “живым журналом”, бывшим и тогда уже полуживым, — эта маленькая книжка стоит пожалуй целой энциклопедии.

Она возвращает нас в те славные времена, когда в отсутствии искусственного интеллекта ещё процветал интеллект естественный, когда в интернет заходили по городскому телефону и долго слушали чирикание роутера, деловито подключавшегося к сети, прежде чем оказаться в благодатных просторах виртуального мира, ещё так мало напоминавшего нынешний, не более, чем песочница в советском дворе — звёздное небо над головой. Но и в глубинах вселенной и в детской песочнице действует один и тот же нравственный закон, во всяком случае в это мы верили тогда, в это хотелось бы верить и сейчас.

Авторка рассматриваемого нами произведения конечно же это и имела в виду, когда бралась за своё исследование. Известная писательница, правозащитница и даже правонападающая, а также блоггерка Эсфирь Усмановна Шмалина-Мельканова, специалистка по сравнительному христианству, библейской и коранической компаративистике, докторка филологии, профессорка Открытого хайфского унивеситета искусства и литературы алии им. А. Меня, — перечисление всех её регалий и послужного списка заняло бы слишком много места, — создала этот невзрачный на вид, но по содержанию поистине эпохальный труд уже давно. Посему стоит только сожалеть, что он до сих пор так и не стал известен читающим массам, не является настольной книгой всякого интеллигентного человека, а тем более исследователя, занятого общественной жизнью нулевых годов нашего века.

В качестве узкой темы избрана казалось бы незначительная история: возвращение долга в размере 100 у.е., что по нынешним временам кажется смешным эпизодом, вовсе внимания не заслуживающим. Однако в этом событии как в капле воды отразилось тогдашнее “малое время”, если прибегать к терминологии Р. Барта и К. Шмитта. Эта ситуация, продолжавшаяся длительное время и даже до сих пор ещё не вполне закончившаяся, хотя и являлась по мнению многих какой-то бурей в стакане, — о котором до сих пор, впрочем, спорят, был он наполовину пуст или наполовину полон, и чем именно, — тем не менее, по меткому замечанию Рабиндраната Тагора, “истинная буря не снаружи, а внутри”. Как случилось, что такое по всему незначительное дело казалось исключительно важным тогда и превратилось в мем, даже целый ряд таковых, что “стод@лл@ровый скандал” буквально вошёл в анналы постсоветской истории, что бы это не означало?

Но мы оставляем эти вопросы тем, кому это нужно, наша задача скромней — обратить внимание читателей на книгу, безусловно стоящую такого внимания.

Итак, всё началось с того, что вечно нуждающийся в деньгах общественный деятель и публицист националистического направления Ф взял в займы у публициста и общественного деятеля М буквально сто д@лл@ров САСШ. Казалось бы, что в том такого? С кем не может такое случиться?

Тем не менее произошло именно это. Но! В какой-то момент публицист Ф отказался возвращать долг. Что мгновенно стало достоянием широкой интернет-общественности. Авторка указывает, что ей так и не удалось установить в точности обстоятельства отказа — это, как и много другое, уже затерялось, затёрлось в памяти, обросло совершенно легендарными подробностями. Да и тогда это мало кого волновало. Ибо общественность стала обсуждать не факты, а глобальные вещи, и кто-то быстро поставил вопрос ребром в такой форме: должен ли хороший человек Ф отдавать долг плохому человеку М?

Дело сразу приняло серьёзный оборот по той причине, что Ф публично характеризовал себя в качестве православного христианина, изначально причастного к печально известному “урюпинскому” расколу, а затем и сам инициировал некое оригинальное “ядерное православие”, которое однако мыслил исключительно в рамках уже "официальной" РПЦ. Добровольные защитники Ф стали прямым текстом намекать, что М не просто нехороший человек, но вообще враг Христа и Церкви, дескать, вы только посмотрите на него — это же сразу по нему видно. Оппоненты в ответ припоминали, что урюпинский раскол отметился мягко говоря неоднозначными практиками (приравненными сейчас в РФ к экстремистским). Здесь история заиграла такими яркими красками, вдобавок уже всех цветов радуги (знающий да разумеет), что всё это бурлило, пёрло и одорировало рунет как содержание сельского сортира после попадания в него пачки дрожжей.

В том разливанном море тонули жалкие потуги отдельных разумных наблюдателей хоть как-то вернуть дискуссию в осмысленное русло. Но тщетно они писали, что раз М дал денег Ф, то уже одно это характеризует его как вполне доброго и нравственного человека, оказавшего помощь ближнему. На это им отвечали, что это всё чушь и появилась даже отдельная статья в газетке “Союз св. Иоанна Грозного” под названием "Кто нам ближний?", в которой доказывалось, что это была провокация ЦРУ и Моссад с целью дискредитации патриотических сил в лице Ф и в которой М выступил просто как марионетка. Кстати, как отмечает Шмалина-Мельканова, как раз тогда появился мем про “фофудью”, использующий совпадение первых букв имени должника и древнерусской национальной одежды.

На это группа поддержки М стала публиковать материалы о происхождении Ф, якобы его дедушка был казённым раввином в Сибири, а прадед — цыганским бароном (или наоборот). Это информация, до сих пор ничем не подтверждённая, сильно понизила рейтинг Ф в тогдашнем право-патриотическом движении, а котором последний пытался стать главным идеологом вообще и русского национализма в частности, написать самый лучший учебник Российской истории. Но это дело угорело и такую важную задачу ответственные люди поручили не Ф, а Чёртишвили-Лакунину.

Фундаментальной вехой оказалось выступление некого Козябзина с пространной речью “Православно ли не возвращать долги?”, прозвучавшей на особом собрании древлеправославного актива Куражской слободы. Автор обосновывал тезис, что этого делать не следует, опираясь на учение прот. Николая Афанасьева о царственном служении мирян и христианской свободы, а также "Житие" протопопа Аввакума и стихи Ник. Клюева:

“Христианин не может признать никакого абстрактного принуждения, тем более в таких вопросах так называемой “чести” и “достоинства”, которые вовсе не христианские, а какие-то отголоски советской интеллигентской морали, приличные разве что "белым" февралистам, предавшим Святого Царя да булат-окуджавам, нежели присущи исконным обычаям Святой Руси... Напротив, прощать долги есть подлинный долг всякого христианина, из чего видно, насколько далёк М от христианства, что впрочем не требует доказательств — каждому понятно, что он масон”.

Авторка подробно разбирает всю аргументацию за и против, делая подробные выписки из Священного Писания, святых отцов, Талмуда и “Живой Этики”. Особое внимание она обращает на его центральный довод: “не вернуть денежный долг — не грех, а вот не дать в долг, если просят, и требовать вернуть долг — грех для христианина”.

Она же приводит малоизвестное интервью тогдашнего кумира диакона Уриила Шкураева на эту тему. В своей обычной манере тот сказал, что по его мнению деньги прежде всего надо было отдать ему и добавил доверительно, что это никогда не поздно сделать, даже сейчас. Рассказав иллюстрирующий его понимание ситуации фривольный анекдот про внучку и жучку, диакон обратил внимание на вопрос ссудного процента и не была ли переданная купюра фальшивой.

Как обычно случается, обсуждение стало жить своей собственной жизнью. Никого даже не волновало, требует ли М возврата долга вообще и не передумал ли Ф. Оправдание "своего" и шельмование "чужого" неслось по накатанной колее. Но тут нам пора остановиться, чтобы не лишать читателей удовольствия от самостоятельного прочтения книги её неуклюжим пересказом.

Заметим в заключении, что в издании приведена масса любопытных фактов, подтверждённых ссылками и фотоматериалами. Например, Эсфирь Усмановна припоминает уже забывшуюся пивную вечеринку, где, как было обявлено, за счёт суммы взятого долга, все патриотически настроенным гражданам будет налито пиво, а соратники получат портреты М, кисти самого Ф и его друзей. Вечеринка действительно состоялась, но почему-то в узком кругу по специальным билетам. Те фотографии, которые считались сделанными на ней, впоследствии оказались либо монтажом в фотошопе, либо отснятыми в других местах.

Чем же всё закончилось, спросите вы?

Удивительно, но и в наш век случаются хэппи-энды. Примерно год спустя Ф нашёл денежную работу в какой-то районной администрации и вернул М долг, что было зафиксировано толпой журналистов, специально собранной для освещения сего эпического события.