Разбойный приказ

Содержание

Предисловие

1. Преступление и наказание на Руси до Ивана Грозного

Разбойничество как социальное явление

Правовые основы Древней Руси по борьбе с разбойничеством

Судебник 1497 года

2. Судебные реформы в период правления Ивана Грозного

Губная реформа

Разбойный приказ

Литература

Предисловие

В своих произведениях автор уже не в первый раз обращается к эпохе правления Ивана Грозного, считая её наиболее интересной с точки зрения вклада в развития Российского Государства [1,2,5], даже более интересной, чем эпоха Петра I. Хотя и он не был обойдён вниманием [3,11].

Исторических документов, посвященных Разбойному приказу, сохранилось не так много. Кроме того, с 1568 года Иван Грозный запретил вести летописи, а многие записи раннего периода повелел сжечь. Как следствие, информацию о деятельности царя и его опричников часто можно получить лишь из иностранных источников, или мемуаров бывших опричников-иностранцев, которые, вернувшись домой, опубликовали свои воспоминания.

Много интересного на эту тему можно почерпнуть и из романа “Мусорга”.

1. Преступление и наказание на Руси до Ивана Грозного

Разбойничество как социальное явление

Разбойничество — универсальное социальное явление, свойственное всем эпохам и народам, возникшее, как ни парадоксально, в результате развития общества. Организованная преступность — явление, не свойственное ранним обществам, в которых деятельность отдельных людей находилась под пристальным контролем множества соплеменников. Нараставшее расслоение некогда монолитной общины создало предпосылки для того, чтобы преступность стала устойчивым видом социального поведения [4].

Разбойники и их лидеры — это фундаментальная часть истории человечества. В течение множества веков на просторах разных стран существовали группы людей, отчаянно и безжалостно нападавших на путников, торговые корабли, караваны и населенные пункты. Благодатной почвой для формирования таких групп преступников являлись периоды кризисов и политической нестабильности. Ещё одним фактором, способствующим появлению и развитию разбойничества, было наличие труднопроходимых территорий в гористых и лесистых районах, благодаря которым разбойники могли активно действовать, укрываясь в них от преследования. Эту вакханалию грабежа дополнял разбой на дорогах, сильно затруднявший торговлю между городами и странами.

В Европе уход крестьянина в разбойники мог быть связан с неочевидным статусом лесов: с одной стороны они принадлежали общине и были основным источником ресурсов для неё, и, в то же время, считались охотничьими угодьями местного феодала или самого короля. Некоторые люди, оказавшись на грани выживания, в поисках способа прокормить себя сбивались в разбойничьи группы.

Не явилась исключением и Россия, правители которой уже с древних времён боролись с этим явлением.

Главной целью разбойного промысла всегда был захват добычи. В Древней Руси одними из первых разбойников были ушкуйники — изначально жители Великого Новгорода, разбойничающие на Балтийском поморье, а позднее на прилегающих к нему землях, которые ходили по рекам Вятке, Каме и Волге и грабили соседние территории на небольших судах-ушкуях [5].

Но чаще не дух средневековой отваги и неудержимая удаль заставляли людей идти на грабёж, а бедственное положение, необходимость добывания пищи и одежды после войн и разорения от пожаров, во время голода и других несчастий. В старину отличались вынужденным воровством и разбоями также холопы. Один из древних проповедников убеждал бояр держать челядь свою в довольстве и говорил: «Еще вы глаголю: челядь свою кормите якоже досыти им, одевайте, обувайте. Аще ли не кормите, ни обуваете, а холопа твоего убъют у татбы или робу, то за кровь его тобе отвещати».

Хотя разбойничество возникло как ответ на развитие общества в нём, конечно же, существовали и просто прирожденные злодеи, которые не находил себя в других сферах жизни. Так, казачество долгое время служило неистощимым источником разбойников, принимая в свою среду всякого пропившегося гуляку, вора, душегуба, холопа и каждого недовольного московскими порядками.

В раннее время разбойники не конфликтовали с крестьянами, которые при случае, по чувству сострадания к горемычной доле или из боязни мстительности, спасали их от преследований и давали приют, но потом становится заметен разлад между ними, когда воры стали наносить вред всем без разбора. Молодец, идя на разбой, не мог рассчитывать на легкое укрывательство: сельское общество, озлобленное за грабежи и притеснения от воров, без дальних околичностей прибегало к самосуду и короткой расправе [6].

Разбойничество стало одной из традиционных форм социального протеста, вполне обычной реакцией на усиление гнёта — государственного, феодального, а затем и капиталистического.

Правовые основы Древней Руси по борьбе с разбойничеством

Ещё Владимир Святой, при котором произошло Крещение Руси, в конце X века, согласно «Повести временных лет», был серьёзно озабочен проблемой борьбы с разбойниками [4]. В эпоху Владимира Святого языческая реакция выразилась в усилении разбоев. Борьба за веру предков сопровождалась разграблением имущества христиан. Поскольку главными объектами нападения лихих людей стали священники и перешедшие в православие миряне, беспокойство по поводу усилившихся разбоев выразили епископы в обращении к Владимиру: "се умножишася разбойницы, почто не казниши их? Он же рече им: боюся греха. Они же реша ему: ты поставлен еси от Бога на казнь злым, а добрым на милованье; достоить ти казнити разбойника, но со испытом. Володимер же, отверг виры, нача казнити разбойникы».

Одним из основных письменных источников русского права является Русская Правда — сборник правовых норм Киевской Руси, датированный различными годами, начиная с 1016 года — древнейший русский правовой кодекс. Происхождение наиболее ранней части Русской Правды связано с деятельностью князя Ярослава Мудрого. Написанная на древнерусском языке, Русская Правда стала основой русского законодательства и сохраняла своё значение до XV—XVI веков. Существует более ста списков Русской Правды, разделенных согласно содержанию на три редакции: краткая, пространная и сокращённая.

Первооткрывателем Русской Правды для исторической науки является историк В.Н. Татищев, обнаруживший краткую её редакцию в 1737 году.

Русская Правда содержит нормы уголовного, обязательственного, наследственного, семейного и процессуального права. Согласно Русской Правде судебный процесс имел следующие стадии [7].

1. Заклич — начальная стадия судопроизводства, означающая объявление о совершении преступления. Лицо, которое обнаружило, что пропала вещь или найдено тело, должно было всенародно огласить об этом на площади при свидетелях.

2. Свод — следующая стадия процесса. Лицо, у которого обнаружили пропавшую вещь, должно было указать, у кого эта вещь была приобретена. Свод продолжался до тех пор, пока не находили человека, неспособного дать объяснения, где была приобретена вещь. Такого человека признавали вором — татем.

3. Гонение следа — третья форма судебного процесса, заключающаяся в поиске доказательств и преступника. Гонение следа осуществлялось потерпевшими, их близкими, членами общины и добровольцами. Доказательствами по Русской правде были свидетельские показания видаков (очевидцев преступления), послухов (поручителей), вещественные доказательства (поличное), ордалии (испытания огнем, водой, железом) и присяга.

Виды преступлений по Русской Правде:

1) против личности: а) убийство; б) причинение телесных повреждений, выраженное в нанесении ран, отсечении руки, ноги, лишении глаза; в) побои; г) оскорбления действием;

2) против имущества: поджог, конокрадство, потрава посевов, пользование чужим имуществом. Объектами преступления были личность и имущество.

Русская Правда содержала понятие соучастия (осуществления преступления скопом), но не различала ролей соучастников. Существовало представление о превышении пределов необходимой обороны. Русская Правда также знала понятие повторности преступления (рецидива). Субъектами преступления могли быть все, кроме холопов. В случае совершения правонарушений холопами имущественную ответственность за них нес их господин.

Виды наказаний по Русской Правде:

1) месть — наказание, применяемое при убийстве. Мстителями могли быть только ближайшие родственники, при отсутствии которых взимался штраф (вира) в пользу князя;

2) поток и разграбление — наказание, назначаемое за убийство в разбое, конокрадство и поджог дома или гумна;

3) штраф — наиболее распространенный вид наказания:

а) вира — штраф за убийство, уплачиваемый в пользу князя (одинарная, двойная, дикая вира);

б) головничество — штраф, уплачиваемый родственникам убитого;

в) продажа — взимаемый в пользу князя штраф за нанесение побоев, посягательство на собственность, оскорбления;

г) урок — штраф в пользу пострадавшего за иные виды преступлений, размер которого зависел от характера обиды и от имущественного ущерба.

Русская Правда, которую считают крупнейшим памятником древнерусского права, является главным источником для изучения правовых, социальных и экономических отношений Киевской Руси.

Один из древних источников с похвалой отзывается об Иване Калите за то, что он «исправи Руськую землю от татей и от разбойник». Согласно древней традиции крупные земельные собственники (бояре, монастыри, епископские кафедры) имели право суда по всем без исключения уголовным делам в пределах своих вотчин. Онако, даже изловив злодеев, местные судьи зачастую отпускали их за взятку. Иван Калита повелел изымать наиболее серьезные уголовные дела из ведения вотчинников и передавать их своей администрации. Сохранилась его грамота новгородскому Юрьеву монастырю, согласно которой монастырские люди, живущие в городе Волоке (современный Волоколамск), должны судиться у своих монастырских властей по всем делам «опроче татьбы, и розбоя, и душегубства». Расследование и наказание этих преступлений князь вверял своим наместникам.

Причиной такого решения было следующее. Издавна одной из главных обязанностей князя в Древней Руси был суд и судебное законодательство. Занятые множеством других дел, князья обычно передавали эти полномочия своим управляющим (тиунам), а те, в свою очередь, другим доверенным лицам. В итоге суд становился источником обогащения для судей, получавших доходы не столько от положенных им по закону судебных пошлин, сколько от всяческих «посулов», то есть взяток. Такое отношение Ивана Калиты к делу было редким среди князей и создавало ему славу в народе.

Следует отметить некоторые примеры развития системы розыска в странах средневековой Европы.

Во Франции ещё в XIV веке была создана прокуратура, а вместе с ней и дознание — неофициальное секретное расследование, предшествующее официальному расследованию и суду, то есть производство розыска входило в обязанности судебной полиции, подчинённой прокурорскому надзору.

В обвинительном процессе Великобритании первоначальное собирание доказательств по уголовному делу возлагалось на обвинителя, а розыск производился частными лицами, которым государство возмещало понесённые расходы, давало значительные права по раскрытию преступления (в некоторых случаях — даже право личного задержания обвиняемого) и обеспечивало содействие полиции.

Преступность в Древней Руси была пока очень слабо организована, поэтому неудивительно, что еще не существовало специального аппарата для борьбы с ней. Община и те, кто пострадал от рук преступников, доискивались правды сами, а князь и его приближенные судили уже пойманных воров и убийц и назначали им наказание [4].

Иногда на поимку очередной шайки воевода отряжал солдат, но это имело смысл только если банда была крупная.

Судебники 1497 и 1550 годов

В сентябре 1497 года великим князем московским Иваном III Васильевичем был принят при участии его сыновей и Боярской думы Судебник — свод законов Русского государства. Документ излагал нормы уголовного и гражданского права, формулировал виды преступлений и систему наказаний [8]. Судебник 1497 года чётко определял взаимоотношения феодалов и земледельцев, включая право перехода крестьян к другим помещикам в Юрьев День (26 ноября). Первоисточником Судебника, предположительно, стали Пространная редакция Русской Правды, «Правосудие митрополичье» (судебник, известный в единственном списке 1-й четверти XVI в.), Псковская судная грамота, памятники московского права и другие документы. По Судебнику 1497 года в крупных вотчинах при должности наместников волостелей для розыскных и судебных дел находились тиуны, доводчики и праветчики.

К осуществлению следственных и сыскных мероприятий привлекались целовальники, ездоки и недельщики (первое упоминание о недельщиках относится к 1467 году [9]. Недельщики, как должностные лица или судебные приставы, предоставлялись судом по просьбе истца для помощи ему в отыскании ответчика, обеспечения его явки в суд. Недельщик предоставлялся стороне только в том случае, если сумма иска превышала стоимость пошлины («езда»). Недельщики посылались для вылавливания татей, лихих людей в наиболее неспокойные местности. Наименование свое недельщики получили потому, что они сменялись по неделям.

В обязанности недельщика входило: проведение розыска, задержание преступников, проведение допроса и пытки, поиск поручителей, доставка в суд ответчика, организация и наблюдение за порядком проведения судебного поединка, взимание пошлины с тяжущихся сторон, производство ареста и содержание преступника под стражей. За отправление своих обязанностей недельщик получал вознаграждение от заинтересованной стороны [10].

Недельщики и подчиненные ему ездоки (лица, которые выполняли поручения недельщика по вызову сторон в суд) существляли свои полномочия в Москве, а доводчики — в провинции.

Судебник 1497 года — один из первых в Европе общегосударственных юридических кодексов. Он закрепил правовой статус различных социальных групп Московской Руси, установил принципы классовой юстиции, чем способствовал дальнейшему утверждению феодального строя.

Но какого-то центрального полицейского органа, предназначенного исключительно для борьбы с разбойниками, по-прежнему не существовало вплоть до правления Ивана IV Грозного.

2. Судебные реформы в период правления Ивана Грозного

Губная реформа

Губная реформа — преобразования в части местного управления прошедшее с 1530-х по 1550-е годы, связанное с передачей функций поиска и суда над разбойниками от наместников и волостелей, назначенных великим князем, к губным старостам, избираемых из местных дворян, или губным целовальникам от крестьянства, если на территории не было дворян. Иногда, в особенно сложных или крупных территориях, их могло быть двое или даже больше. Началась реформа ещё в 30-е годы XVI века во времена царствования Елены Глинской, матери Ивана Грозного. Наместники и волостели, назначенные великим князем, не справлялись с пресечением разбоев и грабежей, и, часто, просто брали посулы от “лихих людей”.

Для придания законности ходу реформы в волости и уезды были направлены губные грамоты, согласно которым дворяне были обязаны избрать из своей среды губного старосту, а крестьяне — губного целовальника, “которым надзор за разбойными делами приказан”. Самая ранняя из известных губных грамот датируется 1539-1540 годами. В процессе реформы по изменению судопроизводства по уголовным делам на местах создаются губные избы, которыми и руководили губные старосты и губные целовальники — первые «участковые» Руси.

«Они про татей и про разбойников сыскивали и того смотрели и берегли накрепко, чтобы одно лично нигде и татей и разбойников, разбойничьих станов и приездов не было». Подчинялись они появившемуся к середине XVI века Разбойному приказу, а в столице порядок охранял Земский приказ, находившийся рядом с Кремлем на месте Исторического музея.

Губная реформа, начатая при царствовании Елены Глинской, стала одним из этапов норм права местного самоуправления, как эффективного способа борьбы с разбойничеством.

В 1550 году был введён в действие Судебник Ивана IV Грозного: “Лета 7000 пятьдесят осмаго июня Царь и Великий князь Иван Васильевич Всея Руси и с своею братьею из бояры сесь судебник уложил: как судить и бояром, и окольничим, и дворецим, и казначеем, и дьяком, и всяким приказным людем, и по гордам наместником, и по волостем волостелем, и тиуном и всяким судьям”. Вот выдержки из этого документа:

— Судом нельзя дружить и мстить никому, а также брать посул.

— Если боярин, дворецкий, казначей или дьяк обвинит кого-то не по суду, но без хитрости, и это подтвердится, то им не будет пени, а истцу нужно будет отдать взятое.

— Если кто-то из судей возьмёт в суде посул и обвинит не по суду, то на нём будет лежать иск истца, а также пошлины царя и великого князя, езд, правда, пересуд, хоженое и другие.

— Если дьяк запишет дело не по суду, то на нём нужно будет взять половину перед боярином и отправить в тюрьму.

— Если подьячий запишет дело не по суду для посула без дьячего приказа, то его нужно будет наказать торговой казнью и бить кнутом.

Однако эти меры слабо помогали сдерживать преступность, поскольку по сути профессионального аппарата сыска по-прежнему не существовало: для местных дворян ловля воров и разбойников оставалась, если так можно сказать, общественной обязанностью в свободное от основной военной службы время. Бандитские шайки на Руси появились задолго до органов охраны порядка, поэтому как крестьянам, так и дворянам приходилось защищаться от разбойников самим. Да и отыскать на российских просторах шайку воров или грабителей можно было только при деятельном участии населения — «мирские» власти сами охраняли порядок в родной общине, заявляли о пришлых и подозрительных, выявляли «лихих людей». В городах порядок на улицах по ночам охраняли сами посадские в качестве бесплатной «службы» — так же как сами раскладывали и собирали налоги, чинили городские укрепления, избирали целовальников на таможни и кабаки.

Разбойники редко действовали поодиночке. Как правило, они объединялись в шайки, которые имели атаманов, примитивную иерархию, располагали транспортом и оружием, в том числе тяжелым — с купеческих и государевых стругов снимали пушки, отбирали ружья у солдат. Первый русский экономист Иван Посошков [11] в 1724 году свидетельствовал: «Разбойников у нас в Руси… множество, ибо не только по десять или по двадцать человек, но бывает по сто или по двести человек в артели».

В результате губной реформы наместники и волостели лишились права вершить суд по уголовным преступлениям. Уголовный суд был передан в управление губных старост, выбранных из числа местных дворян с подчинением Разбойному приказу. Пристальное изучение делопроизводства Разбойного приказа позволяет раскрыть еще одну существенную причину: губных старост, в отличие от воевод, было значительно легче контролировать [4].

Хотя губной староста выбирался населением, однако его назначение было невозможно без приезда в Разбойный приказ, который был вправе как утвердить, так и отставить законно избранного кандидата. Непосредственное начальство губного старосты за редким исключением состояло из судей и дьяков Разбойного приказа, которому были подсудны все, кто служил в штате губных изб.

Вступление в должность губных старост и целовальников всегда сопровождалось объявлением «повального обыска». Повальный обыск проводился с целью «расспроса» большого количества населения о факте преступления и личности преступника [9]. Эти должностные лица, разъезжая по территории своего округа, собирали местных жителей и расспрашивали их «по крестному целованию», кто у них совершает преступления, кто предоставляет разбойникам приют и осуществляет скупку «разбойной рухляди». После установления таких лиц разрешалось осуществлять их задержание и проводить расследования по совершенным преступлениям, а в случае получения доказательства их вины — казнить.

Говоря об особенностях борьбы с преступностью, которую проводили губные учреждения, воеводства и Разбойный приказ, нельзя не отметить и роль общины в следственно-розыскных действиях, так как в преследовании воров участвовали жители села, где была совершена кража, а участие в погоне было закреплено как обязанность. Если иметь ввиду убийства, то предписывалось обнаруженное тело убитого привезти в село к церкви и бить в колокола. Жители обязаны были прийти для разбирательства «на кровь, и на след, и на совет». Не пришедший тут же попадал в подозрение и подлежал пристрастному допросу.

Контроль за деятельностью государственных органов или приказов по сыску осуществлялся Боярской думой и самим царем. Однако исторические источники свидетельствуют о многих случаях, когда губные старосты брали посулы, освобождали преступников из тюрьмы за взятки, проводили обыски без понятых, чтобы подкинуть краденую вещь, заставляли разбойников оговаривать невиновных людей, чтобы вымогать с последних подношения, а иногда даже прямо потворствовали разбойникам за долю в награбленном имуществе.

И все же для Разбойного приказа выгоды такой стабильности, когда одни и те же люди долгое время руководили губными избами, перевешивали вероятные риски, поэтому старались всеми силами восстановить или насадить губные институты, даже если для этого приходилось поступаться принципами выборности [4].

Разбойный приказ

В середине XVI в. в России завершается формирование новой системы центрального управления, состоявшей из таких учреждений, как приказы. Можно условно сравнить приказы с современными министерствами, и, развивая это сравнение, можно таким образом назвать Разбойный приказ своеобразным аналогом современного Министерства внутренних дел.

Разбойный приказ, возникший как результат губной реформы в конце 1540-х годов на базе боярской комиссии, занимавшейся с 1539 года «разбойными делами», был первым в истории России центральным государственным учреждением, которое осуществляло борьбу против тяжких уголовных преступлений (убийство, разбой, кража, а также профессиональная преступность) посредством контроля и обеспечения необходимой нормативно-правовой базой местных губных органов и других представительств, противостоявших преступности на местах [4].

Разбойный приказ вырос из боярской комиссии по разбойным делам, которая возглавлялась одним из бояр. В дальнейшем во главе приказа стоял судья, обладавший чином боярина или окольничего, или думного дворянина. Главе приказа помогал второй судья — человек более скромного происхождения и чина, назначавшийся в XVII в. из стольников, нередко имевших опыт службы сыщика по разбойным делам. Наличие двух судей, как видно из источников, было оправдано тем, что даже если в приказе отсутствовал один из них, то другой мог подменить его без ущерба для деятельности приказа. В число «начальных» людей также входили два, реже три дьяка.

Дьяки надзирали за работой подьячих, контролировали соблюдение норм судо- и делопроизводства и следили за состоянием казны. Все же ключевые решения принимались судьями, которые слушали дела и по результатам этих слушаний выносили приговоры или указывали на необходимость проведения новых следственных действий.

В непосредственном подчинении у судей и дьяков находились подьячие, на которых ложилось основное бремя делопроизводственной работы. Для суда, контроля и управления многочисленными губными избами требовалось немало канцелярских служащих [4].

Многие дьяки не понаслышке знали о борьбе с преступностью, поскольку были пожалованы в дьяки Разбойного приказа прямо из губных старост. Даже некоторые судьи в свое время были сыщиками, боровшимися с преступностью в разных уездах по назначению из Разбойного приказа. Таким образом, личный опыт в борьбе с преступностью на местах позволял руководству приказа эффективнее решать стоявшие перед ним задачи.

В отличие от судей и дьяков, подьячие часто служили десятилетиями, а потому неудивительно, что они были подлинными знатоками делопроизводства и законодательства. Именно подьячие Разбойного приказа часто направлялись вместе с сыщиками для борьбы с преступностью на местах, случалось, что кого-то из них командировали для проведения следственных действий.

Значимым событием в деятельности Разбойного приказа стало составление Указной книги 1555–1556 гг., структурно состоящей из одного царского указа, двух приговоров царя и Боярской думы, большая часть одного из которых вошла также и в дополнительные статьи к Судебнику 1550 г.

В конце 1560 гг. (но не позднее 1570 г.) в приказе служили дьяки М. Вислый и В.Я. Щелкалов, которые создали новую редакцию Указной книги Разбойного приказа.

Cхема взаимодействия губных изб и Разбойного приказа, в общих чертах, заключалась в следующем. Сначала власти фиксировали совершенное преступление документально. Затем губные старосты проводили первичные следственные мероприятия, которые после оформления отправлялись в виде отписки в Разбойный приказ. Последний, как правило, требовал присылки всего подлинного дела. Рассмотрев запрошенные бумаги, в приказе принимали решение о проведении определенных следственных мероприятий. Получив очередной ответ от губных старост, в Разбойном приказе выносился приговор. Последующая переписка была связана с исполнением наказания и распределением конфискованного имущества.

Некоторые методы поиска разбойников, которые использовались Разбойным приказом:

Направление сыщиков на места. Для борьбы с уголовными преступниками из Москвы присылали эмиссаров, которые получали в своё распоряжение вооружённые отряды. Эта практика продолжалась с небольшими перерывами в течение всего XVII века.

Использование указных грамот. Разбойный приказ направлял их губным старостам, которые стояли во главе местных органов управления — губных изб. Если в городах губных старост не было, то Разбойный приказ направлял распоряжения воеводам.

Преследование по следам. Предполагалось, что там, куда приводил след, находился разбойник. Община обязана была выдать его или отвести от себя след, то есть указать приметы того, что преступник ушёл за их территорию.

Использование понятых. Для объективности в отыскании разбойника принимали участие в качестве понятых чужие, не принадлежавшие к ищущей общине, люди.

Применение пыток. В делах, которые находились в ведении Разбойного приказа, предусматривалось их использование, поэтому такие дела называли «пыточными» или «губными».

В подчинении Разбойный приказа находилась большая часть тюрем государства, в том числе так называемые Московские большие тюрьмы, располагавшиеся на территории Китай-города, в северо-восточной части Зарядья, неподалеку от Варварских ворот, которые занимали площадь 821,5 квадратных саженей (более 3700 м2) [4].

О контингенте преступников можно судить по названию тюремных изб: беглые холопы (холопья), разбойники (разбойная), преступники, возможно связанные с торговлей лошадьми (барышкина), лица, совершившие административные правонарушения или попавшие в опалу (опальная), а также главари разбойных и воровских шаек или зачинщики других преступлений (заводная). Отдельные избы были для женщин (женская), татар (татарка), жителей Сибири или тех, кто, вероятно, был прислан из Сибирского приказа (сибирка).

За несколько десятилетий приказная система обросла плотной коростой мздоимства и продажности. Ни одно дело не решалось без посулов и взяток. Звучит смешно, но в каждом приказе были два сторожа и даже чтобы войти в приказную избу, надо было заплатить им деньги. В Разрядном приказе, например, за взятку можно было откупиться от воинской службы, а в Разбойном приказе, управляемом дьяком Григорием Шапкиным (по прозвищу Шапка), убийца мог откупиться от наказания и вдобавок по указке оговорить, как соучастника, богатого купца, чтобы заставить и его раскошелиться.

Со временем стали возникать конфликты между губными старостами, Разбойным приказом, который вёл назначение и деятельность этих должностных лиц, и воеводами.

Некоторые примеры конфликтов.

Конфликт между губным старостой Воином Анненковым и курским воеводой Иваном Филипповичем Стрешневым. Воевода приказал Анненкову посадить в тюрьму пленного сына боярского, но губной староста не сделал этого, ссылаясь на грамоту из Разбойного приказа 1638 года, запрещавшую принимать в губную избу посланных от воеводы лиц.

Жалобы посадских людей Шуи на своеволие губных чинов, которые вымогали еду и питьё и грозили поклепом, подметом ворованной вещи или оговором. Разбойному приказу приходилось решать, шла ли речь о несправедливом обвинении губного старосты частью жителей, или о самоволии своих агентов.

Оспаривание полномочий воеводой и губным старостой: один квалифицировал дела как судные, а другой — как розыскные. Горожане и уездные люди терялись, не зная, к кому из судей обратиться.

К началу XVIII века в местном управлении сложилась парадоксальная ситуация: всё чаще губные старосты, вопреки традиции, не избирались населением, но назначались из Разбойного приказа.

15 ноября 1682 года Разбойный приказ был переименован в Разбойный сыскной приказ, 6 ноября 1683 года — в Сыскной приказ. Под этим названием он был расформирован в 1701 году. Вскоре была упразднена и губная система.

Литература

[1]. И. Швыркин. Пушкарь — сын литейщика. Непоследовательная трилогия.

[2]. И. Швыркин. Ювелир Ивана Грозного.

[3]. И. Швыркин. Дессейнщик. Непоследовательная трилогия.

[4]. А. Евдокимов, А. Воробьев. От татей к ворам. История организованной преступности в России. М.: Эксмо, 2023

[5]. И. Швыркин. Последний ушкуйник.

[6]. 8. Разбойничество.

[7]. Михаил Петров. История государства и права России. Шпаргалка.

[8]. Судебник 1497 года.

[9]. А.Ю. Введенский, Б.И. Королев. Развитие органов розыскной деятельности Российского государства в XV-XVII веках. Журнал Юридическая наука и практика: Вестник Нижегородской академии МВД России 2011.

[10]. Судебник 1550 г. Перевод В.Б. Цыганова.

[11]. И. Швыркин. Денежный вор.

[12]. Российские просторы соединяли... ямы.

[13]. Александр Гвайнини. Описание Московии.

[14]. Список опричников.

[15]. Валерий Замыслов. «Иван Болотников».

[16]. Дмитрий Белоусов. Оболганный царь. Иван Грозный.

[17]. Руслан Скрынников. Иван Грозный.