Птичка

Глава 1

Старый семейный альбом – это шкатулка с сокровищами. Маленькая, я рассматриваю его с замиранием сердца. Какой-то невероятный мир.

Вот юная мама на Чёрном море. Высокая, тоненькая девушка с загорелой кожей. Яркое южное солнце заставляет щурится, а ветер чуть трогает влажные волосы.

Много деревенских зарисовок. Моя прабабушка собирает всех вокруг себя: и взрослых, и детей. Восемнадцатилетняя мама только что остригла волосы. Эти фотографии я всегда перелистываю быстро, мне кажется, что эта стрижка совсем ей не подходит. Ей нужно что-то совсем другое.

А вот мама уже замужем за папой, они поженились совсем недавно. Эти фото мне нравятся, я рассматриваю их подолгу. На папе красивая рубашка и пиджак. Он сам очень красивый, хотя уже видно, что он начинает полнеть. Его лицо гладко выбрито. Я переворачиваю страницу альбома и ищу другую фотографию, на которой папа с бородой. Эта мне нравится больше. Чуть позже я буду просить папу снова отпустить бороду. Папа скажет, что так «по усам течёт, а в рот не попадает», и каждое утро я буду слышать жужжание его бритвы.

Я возвращаюсь на предыдущую страницу. Маме так идут завитые локоны. Одна кудряшка игриво спадает на лоб, и это делает маму другой. Мне немного лет, но я уже понимаю, что на себя можно примерять разные образы. И что одна кудряшка, случайно выбившаяся из причёски, может поменять всё. Мама и папа смотрят в объектив, но я мысленно прошу папу посмотреть на маму. Я представляю, каким мог бы быть этот взгляд. Восхищённым. Или даже восторженным. Или он мог бы поправить эту кудряшку своей рукой. Это сделало бы фотографию живой… Но так не принято. Поэтому они смотрят не друг на друга, а в объектив. То есть на меня.

На меня. А где же я? Где в тот момент была я? «Тебя ещё не было», – скажет мама. В четыре года это сложно представить. Как это не было? Мне хотелось думать, что я была, но только лёгким, прозрачным облачком. Вы меня просто не видели. Но я была. Всегда была рядом с вами.

Отчасти лишённые жизни фотографии из ателье сменяются теми, что сделаны папиной рукой. В них есть интимность. Люблю фотографию, где мама только проснулась. Она, конечно, недовольна и стесняется, но всё же даёт себя сфотографировать. У этого фото для меня есть название. Оно называется «Я люблю тебя».

Лица, лица, любимые люди, знакомые и незнакомые места… Я ищу жизнь среди этих чёрно-белых событий, живую эмоцию, пойманный момент, где нет ожидания того, что сейчас вылетит птичка.

И нахожу.

Две фотографии объединены одним названием. Маминым почерком написано: «Нина уезжает». Это мамина подруга, жена военного. Эта дружба вспыхнула, как комета, ярко летела два года и так же эмоционально завершилась, оставив в сердцах двух женщин прекрасные воспоминания.

Только две фотографии, но на них я могу смотреть вечно. Сначала не чувствуется даже дыхания расставания, и кажется, что это веселье будет длится ещё долго-долго... На первом фото мама, ни разу не державшая в руке сигарету, делает вид, что курит, и у неё такой серьёзный вид, что Нина, её подруга, смеётся в голос. Сигарета в её руке уже догорела до середины…

Но стоит опустить взгляд, и эмоция веселья сменяется глубочайшей грустью. На второй картинке мама положила голову на колени своей подруге, а та с невероятной нежностью гладит маму по волосам. Завтра всё изменится.

Папа хорошо снимал. Он умел видеть. Я не знаю, что произошло и почему он перестал что-либо создавать. В какой-то момент его жизнь и его действия сузились до игольного острия, и я не понимаю, почему. Эти фотографии, а также гитара и аккордеон существовали у нас дома как памятник папиному стремлению к созиданию.

Я закрываю альбом. Мне немного лет, и я уверена, что впереди огромная, счастливая жизнь. Я буду расти, взрослеть и заполнять свой собственный альбом хорошими моментами. Живыми. Чёрно-белыми, цветными, грустными, радостными, с встречами и расставаниями, но живыми. Я не хотела ждать, когда вылетит птичка, я была уверена, что буду летать сама. В какой-то момент я совсем забыла об этом. Этим планам давно пора воплотиться. Пора взлетать.