Психологические ловушки. Синдром старшего.

Глава 1

Первая часть - Четыре всадника детского апокалипсиса.

— Никак не могу решиться поменять работу, — делится сомнениями усталая, молодая совсем девушка-менеджер. Вдобавок, она никак не может набраться сил завершить давно исчерпавшие себя отношения — тогда ей будет негде жить, а она не хочет возвращаться в семью, в родительский дом. — Подозреваю — говорит IT-специалист средних лет, — я могу делать и зарабатывать больше, жить интереснее, только сил на изменения нет. Всё раздражает, постоянная ругань на работе и дома. Плохие отношения с родителями. — Избегаю конфликтов, мне проще согласиться, чем спорить... — выпускник хорошего вуза с перспективной специальностью пытается понять причины — почему он всё ещё обычный клерк, работающий в холодных звонках, ненавидящий свою работу. И тоже — плохие отношения с родителями.

Какой общий признак между этими взрослыми? А с этими беседами? — Моя дочь решила сделать себе татуировку... — А сколько ей лет? — 13.

И с этими: — Сын отбился от рук, меня постоянно вызывают в школу, он там дерётся со всеми... — жалуется клиент — отец такого же подростка.

— Ребёнок замкнулся, сидит в компьютере или в смартфоне... — ещё один клиент пришёл обсудить семейную ситуацию. — Младший нормальным растёт, а со старшим не знаю, как быть.

Тревожность взрослого человека, как правило, начинается с первого драматичного опыта его раннего детства. И чаще всего таким опытом является ситуация — или череда ситуаций — когда ребёнок ощущает недостаток внимания со стороны мамы.

Очень непростой случай возникновения тревожности — рождение второго ребёнка. Особенно через 3-6 лет после рождения старшего.

До появления братика или сестрички старший ребёнок получал 100% внимания мамы. Теперь младенец — даже здоровый, не болеющий, со сразу наладившимся пищеварением — объективно требует от мамы больше времени и сил. Поэтому старший может ощутить это как потерю не 50% внимания мамы, а значительно больше. И здесь вступает механизм, описанный в первой части статьи «Четыре всадника детского апокалипсиса». В зависимости от особенностей характера старший ребёнок может ощутить себя покинутым, преданным, изгнанным — ненужным. Главное — без внимания мамы он ощущает себя в опасности! — Мама меня оставляет, она нашла себе нового ребёнка, он лучше, а я — НЕ ГОДЕН! — загорается в его голове красный транспарант.

Это — не рациональное его мнение, это его ощущение, ощущение его психики, она в его дошкольном возрасте всё ещё в значительной степени опирается на эволюционно отложившиеся инстинкты. Он просто ощущает огромную тревогу, которую ещё не может объяснить — ни себе, ни взрослым. И в тех же, доставшихся нам от зверей, слоях психики, младенец, сам того не ведая, получает «звание»: — Конкурент!

И, по выбору детской психики, старший может отреагировать — отстранённостью, замиранием, местью.

— Да, точно, как младшая родилась — её как-будто подменили! — говорят потрясённые открытием родители на консультациях, когда я им рассказываю об этом биологическом механизме. — Перестала слушаться, кричала на нас, бросала в нас игрушки... — А вы? — Ругали, говорили — так делать нельзя....

— Он кусает младшего и смотрит на меня! — А вы? — Наказываю...

Такие эпизоды только подтверждают версию старшего: — Мама его защищает, он лучше, она хочет от меня избавиться! А я — не годен!

— Старший ребёнок перестал слушаться. Я разговариваю с ним — он молчит. — А вы? — Расстраиваюсь...

Всё по классике — напуганная встревоженным воображением психика ребёнка приходит к классическим сценариям: — Бей, беги, замри... В подростковом возрасте — грубит, уходит из дома или, наоборот, запирается в своей комнате и перестаёт отзываться при обращении к нему.

Ситуация становится драматичнее, если старшего начинают привлекать к обслуживанию младшего: — Поиграй с ним! — Подержи ему бутылочку! — Не шуми, он спит! Даже если эти просьбы будут «упакованы» в сто «пожалуйста», «очень тебя прошу», «будь добр», даже если всё прозвучит в самых нежных интонациях — старший, утративший монополию на маму, может воспринять это как ущемление своих интересов, как повод для обиды, непослушания, мести.

Вырастая, такой ребёнок становится кем-то из тех взрослых, с которых началась эта статья. Все эти невыдуманные мной взрослые — мои клиенты — старшие дети в семье.

Конечно же, есть семьи, в которых родителям удалось избежать «синдрома старшего ребёнка», создать и сохранить теплоту отношений между своими детьми. А ещё есть тревоги, которые имеют другую природу. В статье описан один из общих случаев — когда тревога может возникнуть, казалось бы, на ровном месте, незаметно, без явных предпосылок или травмирующих ситуаций — часто в очень благополучных семьях, у хороших родителей.

Мой личный опыт — среди счастливых людей нет тревожных, среди тревожных нет счастливых.

Тревога, как коварный вирус-диверсант, однажды поселившись в сознании, будет жить в нём постоянно — лишая сил, воли, решимости изменить ситуацию к лучшему. Она может проявлять себя по-разному — в виде открытого страха выйти на улицу или отстоять свои интересы в семье или на работе. Или скрыто — сниженным эмоциональным тонусом или уходом от успешных перспектив — ведь там надо будет смело проявлять себя, терпеть и преодолевать поражения, ломать свои уютно устоявшиеся порядки. Ещё уход — эскапизм — может происходить в разные деструктивные зависимости — игроманию, алкоголь, наркотики, в секты. Самостоятельное избавление из тревоги — путь долгий, без гарантий найти верный ответ на вопросы. Вопросы, которые ходят по кругу — и водят по кругу — годами!

Один из самых действенных и кратчайших способов победить внутреннюю тревогу — в беседах с психологом найти источник, ключевую ситуацию, с которой запустилась тревога. Исследовать её, найти решение, которое освободит личность, даст личности новые возможности — и, наконец-то, заменит красный транспарант на зелёный: — Ты — годен! Ты — успешен! Ты — победишь!

Подробнее о тревоге, её проявлениях и её влиянии на карьерный и личный успех — в следующих статьях.