Просветлённый идиот

Глава 1

Ника сидела на полу, обхватив руками колени. Пятки горели огнём, а подступившие слёзы ещё держались на нижних ресницах, ожидая, когда с очередным выдохом веки сомкнутся и можно будет свободно пролиться ручейком по тёплым щекам, а потом сорваться вниз и впитаться в мягкий хлопок Никиных брюк. Но этого всё не происходило. Водяная линза, сквозь которую были видны только размытые очертания предметов и людей, находившихся в помещении, продолжала дрожать в ожидании.

Наконец-то Ника узнала, как называется стадия, на которой она находилась уже несколько лет. Название ей было «просветлённый идиот».

Это Гурджиев придумал, оказывается. Он говорил: «Более несчастного создания, чем просветлённый идиот, просто не существует. Он старается, карабкается изо всех сил, достигает стадии, где он, вроде бы, точно знает, что ему надо делать, но сделать этого он не может. И в этом, быть может, даже нет его собственной вины». Особенно последняя фраза, конечно, очень успокаивала Нику.

И тот же Гурджиев, разворачивая свою теорию, рассказал, что нужно делать, если ты осознал себя на стадии, когда, вроде бы, всё знаешь, но выше не растёшь. А именно: спуститься до уровня идиота обыкновенного. Идиота без характерных черт, без персоналий, без каких-то особых способностей и качеств. То есть, как это поняла Ника, нужно стать учеником.

– Обнулиться, – сказала ей подруга, с которой они уже девять лет ходили на занятия йогой. – Обнулиться до беспомощного и очень любопытного состояния.

Вдохновившись этой теорией, Ника стала искать сферу, где её просветлённый идиот стал бы идиотом обычным. И, надо сказать, далеко ходить не пришлось.

В соседнем доме открылась студия, где проводили разные практики, в том числе и практику гвоздестояния. «То что надо, – подумала Ника, – тут-то я точно буду полный ноль».

Она действительно никогда раньше не пробовала стоять на гвоздях, не интересовалась этим, не общалась с мастерами и, вообще, это мероприятие было за пределами её мировосприятия. Так что она пришла абсолютно чистым листом и была готова довериться тренеру.

Хозяйка студии, куда пришла Ника, сказала, что пока занятия проводятся в основном для пенсионеров в рамках социальной программы, но разрешила присоединиться.

Сначала Ника посетила занятие цигун и получила огромное удовольствие от плавных движений и ощущений, которые рождались в состоянии тотального спокойствия.

– Пожалуй, вот такой пенсионерский темп для меня идеален, – с улыбкой Будды отметила Ника.

А потом она пришла на гвозди…

Вот тут очень хочется добавить: …и это была её ошибка. И хотя, на самом деле, одному Богу известно, какой опыт Ника вынесла или ещё вынесет из этого, но в тот момент, когда она сидела в зале и смотрела в одну точку, в голове крутилось только одно из её любимых слов на испанском языке – fracaso, что в переводе означает ПРОВАЛ.

Она не выстояла даже десяти секунд. Боль пронзила стопы, было ощущение, что она попала в какой-то медвежий капкан. Ника вцепилась в руки тренера, голова закружилась. Она быстро сошла с гвоздей, которые принесли ей столько ужасных ощущений за такое короткое время, и села на коврик.

Всё оставшееся время Ника просто сидела и смотрела на то, как женщины, которые в два раза старше неё, стоят на этих гвоздях и кайфуют. А Ника в мыслях ругала себя за свою слабость.

В её голове проносились воспоминания, как она занималась йогой у мастера, который преподавал по принципу «сдохни или умри», и от неё на коврике иной раз оставалось мокрое место. Как часто приходилось себя преодолевать, терпеть боль, ковать железную выдержку, держаться и не поддаваться на провокации. Потом, когда она сама стала преподавать, то отказалась от такого подхода, потому что стала понимать йогу иначе. Но почему-то к ней всё время приходили люди, которые жаждали именно методов её учителя.

– Мы хотим жёстче, Ника! – говорили они.

Она пыталась рассказать что-то про принцип ненасилия и воссоединение с Высшим Я, но они не унимались. Правильно говорят, что европейцы превратили йогу в кровавый спорт.

– Дай нам нагрузку, Ника, нам слишком легко!

И она сдавалась, пытаясь при этом всё-таки вкраплять в практику зёрна своей философии. Что-то, к её счастью, даже прорастало.

Как много работы было проделано над собой, ментальной и физической (тут во многом благодаря тому самому учителю), а ничего из этого не помогло Нике встать на гвозди. Ей хотелось стать нулём, и она почувствовала себя им в полном смысле этого слова! То есть, в принципе, её внутренний просветлённый идиот получил нужного ей леща, но что-то особого удовлетворения Ника не чувствовала. Она чувствовала стыд. Острый, пронзительный стыд.

Пару раз она попыталась встать на доску Садху из положения сидя, но тоже безуспешно. Нике оставалось только ждать, пока все остальные закончат практику.

Надо отдать должное, эти женщины (можно даже сказать – бабули) были восхитительны. Стояли как вкопанные. Дышали, улыбались. Ника преисполнилась уважением к ним, а они к ней жалостью и сочувствием.

В конце занятия все делились впечатлениями, а Ника хотела побыстрее уйти, пока ей не начали задавать вопросы о том, как она себя чувствует и почему же ей не удалась эта практика.

Но к ней тихо подошла женщина. Ника отметила, что она очень похожа на её бабушку. Та аккуратно обняла её и сказала:

– Ты знаешь, я сама от себя не ожидала! Но я сначала за стул держалась, чтоб всем весом не давить, потом один пальчик отпустила, второй, третий… А там смотрю, стою уже! Ты давай, тоже так следующий раз попробуй.

Потом другая бабуля включилась:

– Ты, – говорит, – думаешь, мне не больно было? Ещё как больно!

– И что, – спросила Ника, – все полчаса терпели?

А она такая:

– Да!

Ника сидела и думала, что никогда ещё слова «Гвозди бы делать из этих людей» не были настолько актуальными.

Полночи после всего этого Ника не могла уснуть. У неё горели стопы, гудело в голове, и она всё думала, почему же у неё не получилось. Возможно, потому что перед занятием у неё был полный дом суеты, начиная с начальника, который орал в трубку о каких-то клиентах, хоть это был выходной, и заканчивая кошкой, уронившей цветок, и необходимостью бежать в магазин за землёй; а может, потому что вначале Ника отнеслась к этой практике легкомысленно и была уверена, что всё пройдёт прекрасно, а потом, наоборот, испугалась и подумала, что никогда на встанет на эти гвозди.

Уснула она под утро и спала тревожно, с обрывочными сновидениями, в которых время от времени появлялась бабушка и голосом её мастера йоги говорила: «Ника, ты отпускай пальчик-то потихоньку, отпускай…»