Про "Мастера и Маргариту"

Глава 1. Собственно роман.

Все вроде бы понимают, что любая книжка писалась конкретным автором в конкретное время, и мы как читатели годы спустя может неверно понять её. Что-то мы можем не считать вовсе, что-то - считать неверно, что-то - просто домыслить (вчитать в текст) от себя.

К примеру, все понимают, что "Путешествие Гулливера" - не приключенческий роман, а сатирический. Просто подано там всё иносказательно - ну, вы знаете, война тупоконечников и остроконечников. Про "Дон Кихота" почти все понимают: первый том был просто лютым стёбом над рыцарскими романами того времени. Про "Остров сокровищ" тоже многие понимают: это не просто приключения, а тонкие и изощрённые подколы. Там что ни персонаж - с двойным, а то и тройным дном. И так - почти с любой книгой. Да, кто-то даже понимает, почему "Легенду об Уленшпигиле" открывает Предисловие совы.

С "Мастером и Маргаритой" же ситуация совершенно иная: существует какая-то прорва почитателей романа, то называющих котов Бегемотами, то мечтающих летать на метле как Маргарита, то с вумным видом говорящих "никогда ничего не просите - сами придут и предложат", то ещё чего. Все эти люди книгу читали жопой, если читали вообще, а потому я попытаюсь со свойственной мне деликатностью предпринять попытку показать, "что хотел сказать автор" (с).

***

Начнём с персонажей.

Вот Мастер - он кто такой?

В разговоре с Бездомным Мастер заявляет, что по профессии он - историк, а работал - в музее "ещё два года назад". В каком именно - не говорится, просто - "в музее". Человек он образованный - знает пять языков помимо родного ("английский, французский, латинский и греческий. Ну, немножко ещё читаю по-итальянски"). И образованцами это считывается так: Мастер был утончённый интеллигент; работал вот в музее, "уходил во внутреннюю эмиграцию" от тяжёлой жизни в большевизии, а потом сорвался и за книжку засел, через что его вычислили и упрятали в дурку. Ах, какая тонко чувствующая натура!

Только тут вот какая загвоздка: сам Булгаков писал "Мастера и Маргариту" с 1929 по 1940 годы, т.е. действие романа разворачивается в условные 1930-е; в музейные работники тогда брали не "вшивых интеллигентов", как в позднем совке, а классово-мыслящих товарищей. Которые объясняли посетителям музеев, как тяжело жилось трудящимся при проклятом царизме (поглядите на старинные инструменты и замызганные куски тканей) и как означенный царизм купался в золоте и камнях (поглядите на барские наряды и короны). Все историки тогда были - какие надо историки, классово-ориентированные. Надо было - дневники фрейлины подделывали, какой-де разврат она наблюдала в Высочайшем семействе; надо было - дневники Николая II фальсифицировал, как-де он, не выходя из дворца, по воронам да собакам шмалял из ружья со скуки; надо было - просто чернуху гнали, как Александр III носил в сапоге пузырь и бухал втихую, пока жена не видит.

Не бывало в СССР (да ещё в 1930-е годы) простых, самих по себе, музейных работников да историков, чисто случайно знавших пять языков помимо родного. Да ещё и живущих на Мясницкой улице - то есть, внутри Садового кольца, практически в центре Москвы. Для полноты картины: Мясницкая улица начинается от Лубянской площади...

О, конечно, такие люди в СССР безусловно были - но это были какие надо люди, проверенные и перепроверенные сто раз по каждому ведомству. Так что Мастер слетел с катушек не потому что являлся образованным человеком и страдал от диктатуры пролетариата как тонко чувствующий интеллигент - а потому что был образованным человеком и являлся проводником диктатуры пролетариата. Он служил злу - и это привело его в сумасшедший дом.

В том же разговоре Иван и Мастер выходят и на личность "таинственного иностранца":

- Да кто же он, наконец, такой? - в возбуждении потрясая кулаками, спросил Иван.

Гость вгляделся в Ивана и ответил вопросом:

- А вы не впадёте в беспокойство? Мы все здесь люди ненадёжные... Вызова врача, уколов и прочей возни не будет?

- Нет, нет ! - воскликнул Иван. - Скажите, кто он, наконец?

- Ну хорошо, ответил гость и веско и раздельно сказал: - Вчера вечером на Патриаршьих вы встретились с сатаной.

Мастер отчего-то совершенно точно знает, кого именно встретили Берлиоз и Бездомный на Патриарших прудах. Просто по описанию. Мастер понимает, что ему могут не поверить, а потому оговаривает: истерик, вызовов врача не будет? Точно? Ну, тогда, вы встретились с сатаной. Твёрдо и чётко.

Но на дворе, если кто запамятовал, 1930-е годы!

Там антирелигиозная кампания большевиков полным ходом идёт. Религия как таковая объявлена пережитком буржуазного строя, быть верующим - стыдно. Стыдно, товарищ! Там Церковь отменена - нет такой организации, просто юридически не существует. Там священники лишены прав - вот прямо по Конституции. Зато декриминализованы гомосексуализм и промискуитет, например. Там с храмов сбивают кресты, срывают позолоту с куполов, сбивают и купола, а сами храмы переделывают в мастерские, кинотеатры, казармы, пункты пересылки заключённых - словом, ритуально оскверняют. Там "Союз воинствующих безбожников" вовсю действует, со своими газетами "Безбожник" и "Антирелигиозник" - а для самых маленьких и "Юный безбожник" имеется. Поищите, что там писали - благо, в век интернетов найти можно, пусть и не всё. Большевики уже и Государственное Антирелигиозное Издательство (ГАИз) запилили, в народный быт активно внедряют "новые безрелигиозные праздники и обряды".

И на фоне вот этого вот великолепия Мастер запросто говорит о встрече с сатаной. Сложно не задаться вопросом - а это как вообще?!

Более того - сокрушаясь о Берлиозе, Мастер отчего-то заявляет:

Воланд может запорошить глаза и человеку похитрее.

К чему бы Мастер так говорит? Он что, имеет в виду кого-то конкретного? Хмммм, кого бы это?.. Может, речь идёт о его брате-близнеце?..

Но это так, шуточки. Указанный диалог содержит ещё более интересную деталь: Иван Бездомный не называл имени "профессора". Ни разу. Однако Мастер безошибочно это имя угадывает - Воланд.

Таких совпадений не бывает. Тем более - в таких книгах. Мастер прекрасно знает, о ком говорит - и это раскрывается дальше по авторскому тексту.

Когда по просьбе Маргариты после бала у сатаны Мастера извлекают из сумасшедшего дома, между ним и Воландом происходит диалог, в ходе которого Мастер сразу опознаёт, кто перед ним. И даже жалуется Маргарите, что у него "снова начались галлюцинации".

Разговор через две реплики выходит на написанный Мастером роман - обратим внимание, про Понтия Пилата, не про Иисуса. И образованцы считывают это так, что бедный-несчастный Мастер, гонимый большевиками, сумел заинтересовать своим гениальным творчеством сатану.

Только вот означенный диалог построен на наводящих вопросах Воланда: помнит ли Мастер, кто он такой? Помнит ли, откуда он? Помнит ли, почему он оказался в сумасшедшем доме? Почему его называют Мастером? Где его роман про Понтия Пилата?

А через пару страниц авторского текста Воланд почему-то - вот уж внезапно! - сообщает Мастеру, что его ждёт награда. Что он заслужил её.

Происходит это ровно по одной причине: Мастер писал свой роман по заказу Воланда. В процессе загремел в сумасшедший дом. А теперь заказчик призвал к себе исполнителя и требует отчёта. И - получает.

Почему я так говорю?

Потому что - а кто такой этот Иешуа из романа Мастера?

Образованцы искренне полагают, что это - Иисус Христос. Такой добрый дружище Иисус, который проповедовал мир и добро. А чего бы и нет - вон, там и про Пилата есть, и про Иуду... Образованцы думают так, потому что не читали Евангелий - а рассказанная Мастером история кардинально, по всем пунктам расходится со Св. Писанием.

У книжного Иешуа нет никаких последователей, апостолов. Вот вообще никаких! Он - одинокий бродяга. Единственный его спутник - Матвей - прибился уже в Иершалаиме. Причём по тексту Иешуа недоволен, что Матвей записывает за ним и тем самым искажает его учение. Может, кто-то не в курсе, но в христианстве св. апостол Матфей - один из четырёх евангелистов. По книжке Иуда предал Иешуа не в Гефсиманском саду, а пригласив домой для частной беседы, как полицейский провокатор. Даже крутят Иешуа прямо тут же, в доме - притаившиеся за занавеской бойцы. Когда на допросе Иешуа спрашивают, правда ли, что он въехал в Иершалаим верхом на осле, а толпа устилала ему путь пальмовыми листьями и кричала "Осанна!" - тот отвечает "нет" и уверяет, что осла у него никакого никогда и не было, а вошёл в Иершалаим один и пешком. Себя он называет "подкидыш, сын неизвестных родителей". И вообще этот книжный Иешуа - просто трясущееся ничтожество.

Кстати сказать, образованцам трясущиеся ничтожества нравятся - сравните со сталкером из одноимённого фильма, которого открыто называли "юродивым", а на премьерном плакате изображали с венком из ключей проволоки над головой. Но это так, отступление.

Иешуа из романа прямо-таки по всем пунктам оспаривает Евангелие. Он сам, своими устами, проговаривает: нет, он - не из рода Давыдова, он - не Бог, учеников у него - не было, а что за ним записывают как его учение - то есть искажение и ложь... Евангельская история, известная читателям по христианству - продукт искажений. Иешуа - это такой вместо-Христос, или, выражаясь точнее, анти-Христос. Антихрист, говоря совсем уж в лоб.

Важно ещё понимать, что роман Мастера - вовсе не об Иисусе, а о Понтии Пилате. Иисус там, конечно, формально есть - но строго на вторых ролях; главный герой - Пилат со своими душевными переживаниями. Хотя в Евангелиях всё ровно наоборот - это Пилат является эпизодическим персонажем.

Кстати, занятная деталь: Иуда в романе Мастера гибнет не в результате суицида; его убивают последователи Иешуа га-Ноцри. Причём убивают - выманив за город, в Гефсиманский сад. А деньги, полученные за предательство, подбрасывают в дом Каифы, первосвященника Ершалаима. И, что особенно занятно, всё происходит это в пасхальную ночь; книжный Пилат в 26-й главе "Погребение" изумляется обстоятельствам убийства:

В праздничный вечер верующий верующий неизвестно зачем уходит за город, оставив пасхальную трапезу, и там погибает!

Тут для советских образованцев задача дана, конечно, "со звёздочкой".

По евангельской-то истории Иуда после предательства самоубился, поняв, что именно совершил. При этом самоубился не абы как, а повесившись; верёвку, кстати, он попросил у жены. И да, произошло это явно после иудейского Песаха - потому что Тайная Вечеря и была традиционным пасхальным ужином. Собственно, в Евангелиях ученики прямо спрашивают Иисуса: "Где велишь нам приготовить пасху?" - на что Он прямо отвечает: "Пойдите в город к такому-то и скажите ему: Учитель говорит, время моё близко, у тебя совершу Пасху с учениками Моими". Ну а в романе Мастера - всё шиворот-навыворот, вот просто всё! Тут и Иуда - холостяк, мечтающий потратить деньги на выкуп любимой женщины; и убивают его в пасхальную ночь...

Казалось бы - это всё мелочи, однако даже в таких мелочах роман Мастера расходится с Евангелиями. И это - не баг, это фича; знаток пяти языков, музейный работник и любитель оперы "Фауст" Мастер не мог ошибаться так последовательно, в его романе именно так всё и было задумано. Его роман - это такое вместо-Евангелие, анти-Евангелие, писаное от дьявола и для дьявола. И все его персонажи - с позиции христианства полностью ложны.

Разумеется, встречается Воланд на крыше не с настоящим св. апостолом Матфеем - а с симулякром Матвеем, таким же ложным, как Иешуа, и таким же рохлей и размазнёй. О которого Воланд старательно вытирает ноги:

- Я к тебе, дух зла и повелитель теней, - ответил вошедший, исподлобья недружелюбно глядя на Воланда.

- Если ты ко мне, то почему же ты не поздоровался со мною, бывший сборщик податей? - заговорил Воланд сурово.

- Потому что я не хочу, чтобы ты здравствовал, - ответил дерзко вошедший.

- Но тебе придётся примириться с этим, - возразил Воланд, и усмешка искривила его рот, - не успел ты появиться на крыше, как уже успел отвесить нелепость, и я тебе скажу в чём она - в твоих интонациях. Ты произнёс свои слова так, словно не признаёшь теней, а так же и зла. Не будешь ли ты так добр подумать над вопросом: что бы делало твоё добро, если бы не существовало зла, и как бы выглядела земля, если бы с неё исчезли тени? Ведь тени получаются от предметов и людей. Вот тень от моей шпаги. Но бывают тени от деревьев и живых существ. Не хочешь ли ты ободрать весь земной шар, снеся с него прочь все деревья и всё живое из-за твоей фантазии наслаждаться голым светом? Ты глуп.

Эту речь особо фриканутые любители романа обожают цитировать как некий кладезь мудрости. Однако реально-то христианство не оспаривает ни существования теней, ни существование зла. Да, мы живём вот в таком мире. Который, кстати, создан Богом. Нынче этот мир лежит во зле, да; и христианство ставит целью спасение человека, а не "борьбу с тенями", выдуманную Воландом только что. Не то что любой воцерковлённый христианин - любой человек, плюс-минус разбирающийся в теме, скажет это. И уж тем более разнёс бы по кирпичикам маня-фантазию Воланда реальный Св. апостол Матфей... Но книжный Матвей пыкает, мыкает и сливается тут же:

- Я не буду спорить с тобой, старый софист.

И совершенно логично этот Матвей дальше мнётся, жмётся, мямлит и робко просит у сатаны награду для Мастера. Причём - что самое забористое - просит Матвей не сам от себя, но от своего Учителя. То есть, это как бы лично Иешуа ознакомился с романом про Пилата, оценил талант писателя - и послал Матвея выпросить у сатаны награду для Мастера.

- Ну, говори, не томи меня, зачем явился?

- Он прислал меня.

- Что же он велел передать тебе, раб?

- Я не раб, - всё более озлобляясь, ответил Левий Матвей, - я его ученик.

- Мы говорим с тобой на разных языках, как всегда, - ответил Воланд, - но вещи, о которых мы говорим, от этого не меняются. Итак?

- Он прочитал сочинение Мастера, - заговорил Левий Матвей, - и просит тебя, чтобы ты взял с собою Мастера и наградил покоем. Неужели тебе трудно это сделать, дух зла?

- Мне ничего не трудно сделать, - ответил Воланд, - и тебе это хорошо известно.

Вообще-то - с чего бы это христианину триггериться на слово "раб" в данном контексте? Да, христианин - раб Божий; а более - ничей. В известном смысле это даже почётно. Уж святому апостолу-то это известно и является скорее поводом возрадоваться - а Матвей почему-то "всё более озлобляется"...

Как может реальный Христос, Бог, просить сатану - хоть о чём бы то ни было?! Просить сатану может только его слуга, созданный Мастером по запросу Воланда - симулякр Иешуа га-Ноцри, вместо-Христос, анти-Христос. Антихрист. Тем более - как может Бог просить сатану разрешить чью бы то ни было посмертную участь?! Кто, как не Бог вершит суд над душами людскими?!

В этой короткой сцене собрано столько прямых указаний, что не понять их невозможно... разумеется, если читатель хоть чуть-чуть в теме. Увы, образованцы ни в какую неспособны понять этих жирных, прямо в лицо брошенных указаний - по причине отсутствия необходимого минимума знаний.

Никакого Понтия Пилата в последней главе герои тоже не встречают - им подают очередной симулякр.

Воланд прямым текстом говорит Мастеру: "Теперь свой роман вы можете окончить одною фразой". И Мастер - исполняет, кричит: "Свободен! Свободен! Он ждёт тебя!" Это всё в авторском тексте есть, это не моя трактовка. Прямо же написано, что Мастер отпускает своего персонажа, а не реального Пилата.

Но вот что происходит дальше, в следующей строке:

Горы превратили голос Мастера в гром, и этот же гром их разрушил. Проклятые скалистые стены упали. Осталась только площадка с каменным креслом. Над чёрной бездной, в которую ушли стены, загорелся необъятный город с царствующими над ним сверкающими идолами поверх пышно разросшегося за много тысяч лун садом.

Это куда же сочинённый Мастером персонаж Пилат собрался? Что это за город появляется такой - с разросшимся за тысячи лун садом, да ещё и с царствующими над ним идолами?! Никакого Небесного Иерусалима, Града Небесного тут и близко нет! Уж если в этом городе разросшиеся сады и царствующие идолы - то город этот, нечего и сомневаться, Вавилон. Антипод, полная противоположность Иерусалиму. И совершенно логично, что именно там обитает Иешуа га-Ноцри - вместо-Христос, анти-Христос... или, проще говоря, Антихрист. К нему-то и уходит сочинённый Мастером Пилат.

И снова образованцы оказываются не в силах прочесть это.

Но вот в конце романа Мастера ждёт награда - вечность с Маргаритой!

***

Тут пора задаться вопросом: а кто такая эта Маргарита-то?

Где она живёт и кем работает - да и работает ли вообще - роман умалчивает. Однако в 20-й главе даётся характеристика жилища Маргариты: это - квартира. Не комнатка - в бараке ли, в коммуналке ли - а прямо квартира, многокомнатная. Расположена она - не в доме, а в особняке. Там у мужа Маргариты имеется отдельный кабинет, а у самой Маргариты - отдельная спальня. Да ещё и с "огромным трёхстворчатым окном", выходящим в сад - где растут липы и акации. В помянутом саду звучит вальс - откуда-то "с другой стороны переулка". Едва ли кто-то принёс граммофон и крутит пластинку: куда вероятнее, что играет живой оркестр.

Где именно всё это великолепие расположено - роман опять же не указывает, однако в следующей, 21-й главе, описан полёт Маргариты, сообщающий занятную подробность. Маргарита пролетает три переулка: первый - тот, из которого звучала музыка; второй - пересекающий первый под прямым углом; "третий переулок вёл прямо к Арбату".

Тут, знаете ли, уже всё понятно. Маргарита - не рандомная "товарищ женщина", а чья надо жена. Вопрос только в том, как высоко в иерархии большевизии находится её муж.

Кстати, что же там было внутри квартиры?

О, там ещё лучше, чем снаружи; вернёмся в 20-ю главу:

На кровати на одеяле лежали сорочки, чулки и бельё; скомканное же бельё валялось на полу рядом с раздавленной в волнении коробкой папирос. Туфли стояли на ночном столике рядом с недопитой чашкой кофе и пепельницей, в которой дымил окурок. На спинке стула висело чёрное вечернее платье. В комнате пахло духами. Кроме того, в неё доносился откуда-то запах утюга.

Маргарита Николаевна сидела перед трюмо в одном купальном халате, наброшенном на голое тело, и в замшевых чёрных туфлях. Золотой браслет с часиками лежал перед Маргаритой Николаевной рядом с коробочкой, полученной от Азазелло, и Маргарита не сводила глаз с циферблата.

Что-о-о-о-о?!

Сорочки, чулки, бельё?! Просто разбросанные хозяйкой в порыве волнения, будто и не дефицит никакой?! Папиросы - не сигареты! - да ещё и коробкой?! Ночной столик в спальне?! Пепельница и чашечка кофэ на нём?! Купальный халатик на босу грудь?!

Пару страниц спустя обнаруживается, что в спальне стоял ещё и телефон - по нему-то и звонит Азазелло.

Выровняйте дыхание. Это всё - в 1930-е годы?! Да на какой же высоте большевистской иерархии находится семья Маргариты, что купается в эдакой роскоши?!

И уж совсем невероятное: там, в этой чудо-квартире, есть прислуга. Та самая Наташа, которая перехватывает натёршуюся кремом Маргариту - приходящая домработница; она гладит бельё (отсюда запах "утюга"), убирает помещения, готовит еду. Как говорится - угадайте, кем же работает муж Маргариты?!

Конечно, сам муж на страницах романа не появляется (это было бы слишком крутым спойлером), зато возникает сосед Маргариты, живущий в том же особняке этажом ниже, некий Николай Иванович - личность тоже интересная. Вот как Маргарита видит его через окно:

Он сидел на скамейке и по всему было видно, что опустился он на неё внезапно. Пенсне на его лице как-то перекосилось, а свой портфель он сжимал в руках.

- А, здравствуйте, Николай Иванович! - грустным голосом сказала Маргарита, - Добрый вечер! Вы из заседания?

<...>

Николай Иванович, видный в лунном свете до последней пуговки на сером жилете, до последнего волоска в светлой бороде клинышком, вдруг усмехнулся дикой усмешкой и, очевидно, не помня себя от смущения, вместо того, чтобы снять шляпу, махнул портфелем и ноги согнул...

Портфель, жилет с пуговицами, пенсне, бородка клинышком?! Это же просто высший партсостав какой-то!

Конечно, легко можно допустить, что Мастер влюбился в такую неординарную женщину, влюбился с первого взгляда и безумно. В иерархии большевизии она выше него так же, как сам он выше Ивана Бездомного. Знаете, уж любить - дак королеву. Конечно, можно допустить, что Маргарите (тридацтилетней, что прямо прописано в тексте) опостылел муж, постоянно пропадающий на совещаниях (на дворе ночь, мужа нет). Мол, нравятся дама загадочные и задумчивые плохие парни. Но как назвать то чувство, что было между Мастером и Маргаритой?

Ни разу за всю книгу Маргарита не сказала, что любит Мастера. Не верьте мне, проверьте - благо, сейчас книги бывают в электронном виде, можно выполнить поиск по ключевым словам. Она боялась потерять его, а когда потеряла - ей было плохо без него. Но про любовь не было ни слова. Со слов Маргариты, спуталась она с Мастером - со скуки, когда ей опостылел муж. Когда же Мастер пропал - она его даже не искала, предпочитая томно сидеть на лавочке и думать "о нём".

Ну а как она просит Воланда вернуть его? Кто помнит?

Я хочу, чтобы мне сейчас же, сию секунду, вернули моего любовника, Мастера!

И вот с этой вот самодуркой и потаскушкой Мастеру предстоит провести вечность. Ну, какова работа - такова и награда. За Евангелие для сатаны - самое оно.

Только вот это ещё не конец.

В сцене извлечения Воланд, среди прочего, выспрашивает Мастера о дальнейших планах: мол, теперь, по завершении истории Понтия Пилата, о чём ещё желаешь написать? А Мастер отвечает, что писать больше - не будет. И вот тут придётся процитировать кусок:

- А чем вы будете жить? Ведь придётся нищенствовать!

- Охотно, охотно, - ответил Мастер и притянул к себе Маргариту, обнял за плечи и прибавил, - Она образумится, уйдёт от меня...

- Не думаю, - сквозь зубы ответил Воланд, - Итак, человек, написавший историю о Понтии Пилате, уходит в подвал в намерении расположиться там у лампы и нищенствовать?!

Маргарита отделилась от Мастера и заговорила горячо:

- Я сделала всё, что могла, я нашёптывала ему самое соблазнительно! А он отказался от этого.

- Ты, что вы ему нашёптывали, я знаю, - возразил Воланд, - но это не самое соблазнительное.

Это ведь прямо поворот-поворот. Маргарита внезапно начинает оправдываться перед Воландом за нежелание Мастера писать нечто новое - так, будто должна была соблазнить Мастера на это некими посулами, но не справилась. А Воланд отвечает, что все её посулы знает, но это неважно, потому что он-то сумеет соблазнить получше. И ещё Воланд очень не хочет, чтобы Мастер от этой своей Маргариты избавился!

Как несложно догадаться, происходит это ровно по одной причине: Маргарита - ведьма, она служит сатане "душою и телом". Она со старта была подослана Мастеру для соблазнения и услаждения, чтобы он роман писал побыстрее. И, кстати, именно Маргарита подталкивала Мастера этот роман опубликовать - хотя он высказывал опасения, что такое нынче не напечатают.

Вернёмся немного назад - в помянутые 20 и 21 главы, в которых Маргарита натиралась кремом, получала вызов и убывала на бал сатаны. Как это происходило?

В это время за спиной Маргариты в спальне грянул телефон. Маргарита сорвалась с подоконника и, забыв про Николая Ивановича, схватила трубку.

- Говорит Азазелло. - сказали в трубке.

- Милый, милый Азазелло! вскричала Маргарита.

- Пора, вылетайте, - заговорил Азазелло в трубке, и по тону его было слышно, что ему был приятен искренний, радостный порыв Маргариты, - когда будете пролетать над воротами, крикните "Невидима!" Потом полетайте над городом, чтобы попривыкнуть, а затем на юг, вон из города, и прямо на реку. Вас ждут.

Этих инструкций оказывается достаточно, чтобы Маргарита села верхом на половую щётку и стартанула в окно.

Поведение, мягко говоря, для советской женщины неожиданное. Тем более - для жены крупного партфункционера 30-х годов. Однако же оно - именно что вот такое. Всё происходящее Маргарита воспринимает как данность - именно потому что является ведьмой. Намазавшись кремом и получив вызов, она наконец-то поняла, что встретит её не загадочный "иностранец", которому "придётся отдаться" - как казалось ей при первом контакте с Азазелло на скамеечке - а её хозяин. И всё происходящее далее совершенно логично подогревает радость Маргариты: да, сатир и русалки на реке; да, костёр, гнилушки и оркестр лягушек; да, Наташа, летящая следом верхом на борове, в которого превратила Николая Ивановича. И - конечно, готовность ходатайствовать, чтобы Наташу оставили ведьмой, потому что Маргариту-то послушают, ведь ей власть дана.

Кабы Маргарита была простой женщиной - если так можно сказать о жене члена высшего партсостава - она бы уже сошла с ума от ужаса. Посудите сами: всё, чему учит диалектический материализм, проповедуемый большевиками - религии ложны, Бога нет, миром правят производственные отношения по Фейербаху и Материя, которая вечна - всё это оказалось полной чушью. Волшебство, магия, очевидно есть, в чём Магарита убедилась на личном опыте только что; в контакт с Маргаритой вошли силы очевидно зла, и везут её натурально на бал сатаны (она это понимает по тексту). Проповеди диамата, каковые пели на партсобраниях, оказались ложью от и до. И впереди у Маргариты - повторюсь, бал у сатаны. Самое время спятить от ужаса... Но - ничего подобного; "... это не пугало её. Надежда на то, что там ей удастся добиться своего счастья, сделала её бесстрашной".

Почему так происходит? Потому что Маргарита - ведьма со старта, пусть и под прикрытием. Она возвращается к хозяину, она не забыта, она еще может "получить своё счастье"... А в чём оно заключается - нигде в романе не оговорено. Да, Маргарита хочет Мастера - но любви там нет и не было. А что же - было?..

Вот, после бала, в 30-й главе "Пора! Пора!" Мастер и Маргарита оказываются в своём подвальчике. Мастеру плохо, он никак не может прийти в себя, он не то чтобы и живёт-то - и как же утешает его Маргарита? Говорит ли, что травмы излечатся, что она поддержит его, и по итогу Мастер напишет нечто новое?

Как ты страдал, как ты страдал, мой бедный! Об этом знаю только я одна. Смотри, у тебя седые нити на голове и вечная складка у губ! Мой единственный, мой милый! Не думай ни о чём! Тебе слишком много пришлось думать, и теперь буду думать я за тебя. И, ручаюсь тебе, что всё будет ослепительно хорошо!

Вот так вот, думать Мастеру теперь не надо, думать за него будет Маргарита. И всё будет ослепительно хорошо!

Как личность Мастер уже приговорён. Его ждёт только угасание и майнд-контрол.

Итак, вечность Мастеру предстоит в компании не любящей жены, а отбитой ведьмы. И, по сути-то, это не награда за выполненную работу - а кара за слабость, выгорание и отказ работать на сатану дальше. Это раскрывается в самой последней главе романа - 32-й, "Прощание и вечный приют".

В "награду" Мастер и Маргарита получают домик для вечной жизни. Не указано, где именно он находится, но переходят туда Мастер и Маргарита по мостику через какой-то ручей. Послушаем, что говорит Мастеру Маргарита по этому поводу:

Вот твой дом, вот твой вечный дом. Я знаю, что вечером к тебе придут те, кого ты любишь, кем ты интересуешься и кто тебя не потревожит. Они будут тебе играть, они будут тебе петь, ты увидишь, какой свет в комнате, когда горят свечи. Ты будешь засыпать, надевши свой засаленный и вечный колпак, ты будешь засыпать с улыбкой на губах. Сон укрепит тебя, ты станешь рассуждать мудро. А прогнать меня ты уже не сумеешь. Беречь твой сон буду я.

Ну, господа знатоки, кто же это придёт к Мастеру? Кого он любит, кем он интересуется? Никого и никем. О себе он не помнил ничего и при жизни. Ни места работы, ни друзей, ни членов семьи - никого! К Мастеру не придёт никто. Однако же кто-то совершенно точно будет ему играть и петь... Извините, но вечность Мастер проведёт в галлюцинациях. При этом будет засыпать с улыбкой на губах... И - именно что в засаленном колпаке. Уж Маргарита позаботится об этом. А прогнать её Мастер уже не сумеет.

Допрыгался. Это же ад! Созданный для него, Мастера, персонально!

Теперь прочтём и последний абзац главы, завершающий так же и книгу.

Так говорила Маргарита, идя с Мастером по направлению к вечному их дому, и Мастеру казалось, что слова Маргариты струятся так же, как струился и шептал оставленный позади них ручей, и память Мастера, беспокойная, исколотая иглами память, стала потухать. Кто-то отпустил на свободу Мастера, как сам он только что отпустил им созданного героя.

Здесь свершился полноценный лиминальный переход. Мастер, на описываемый момент уже мёртвый, пересёк некий водяной поток и утратил память. Сложно удержаться от параллели с Летой - рекой забвения из древнегреческих мифов, пересекая которую, души теряли память о жизни. Приняв эту аналогию, остаётся только поименовать то загробное царство, что лежало за Летой - царство Аида. По-гречески оно называлось 'Αιδης, ну а в русский язык вошло как Ад.

Итак, Мастер оказывается в Аду, что подтверждается уже с двух позиций.

Обратите теперь внимание на последнее предложение в цитате: "кто-то отпустил на свободу Мастера, как сам он только что отпустил им созданного героя". Собственно-то говоря, Кто же мог отпустить бессмертную душу Мастера, как не Сам Бог? От которого Мастер сознательно отвернулся и отказался?

И вот уже получается, что в этом своём "вечном доме" Мастер проведёт вечность без Бога. А в христианстве, строго-то говоря, вечность без Бога - это и есть ад. Со всех сторон, как ни крути, Мастер оказывается в аду. Ну а Маргарита... она блестяще исполнила свою роль.

Но, что самое интересное, всё это Маргарите снилось заранее - в 19-й главе. Открываем, читаем:

Приснилась неизвестная Маргарите местность - безнадёжная, унылая, под пасмурным небом ранней весны. Приснилось это клочковатое бегущее серенькое небо, а под ним беззвучная стайка грачей. Какой-то корявый мостик, под ним мутная весенняя речка. Безрадостные, нищенские полуголые деревья. Одинокая осина, а далее, меж деревьев, за каким-то огородом, бревенчатое зданьице, не то оно - отдельная кухня, не то баня, не то чёрт знает что. Неживое всё кругом какое-то и до того унылое, что так и тянет повеситься на этой вот осине у мостика. Ни дуновения ветерка, ни шевеления облачка и ни живой души. Вот адское место для живого человека!

И вот, вообразите, распахивается дверь этого бревенчатого здания и появляется он. Довольно далеко, но отчётливо виден. Оборван, не разберёшь, во что одет. Волосы всклокочены, небрит. Глаза больные, встревоженные.

Вот этим и отличаются хорошо написанные книги: при повторном прочтении понимаешь, что всё шло к финалу совершенно логично и единственно возможным образом.

***

Что же третий "главный герой" романа - Иван?

Когда в самой первой главе Берлиоз и Воланд рассуждают о доказательствах бытия Бога, вспоминая Канта, Иван вдруг заявляет:

- Взять бы этого Канта, да за такие доказательства года на три на Соловки!

- Иван! - сконфузившись, шепнул Берлиоз.

Товарищ Бездомный не в курсе, что Кант - не его современник, проповедующий что-то там эдакое про Бога; он не в курсе, что Кант помер больше века назад. Иван на голубом глазу не понимает, какую глупость произносит - но произносит её смело. Даёшь! Канта - на Соловки!

Товарищ Бездомный не знает каких-то совершенно очевидных, базовых вещей... однако при этом пишет поэму про Христа. Кстати, фактуру ему представляет товарищ Берлиоз. Каковому Берлиозу как раз и становится неудобно перед "таинственным иностранцем" за произносимые Иваном глупости. Как же, они тут обсуждают Канта, Шилера, Штрауса - словом, занимаются высоким научным атеизмом! - и вдруг товарищ Бездомный выдаёт вот эдакий фортель! Неудобно вышло... Словом, перед читателем - типичный "пролетарский поэт", дурак и бестолочь. Он не имеет никакого, даже самого базового представления о предмете рассуждений, но берётся за эти рассуждения не просто смело, а прямо-таки нагло. Разумеется, под чутким руководством советской интеллигенции - товарища Берлиоза - направляющей поток мыслей в нужное русло.

Впрочем, кое-что товарищ Бездомный понимает практически со старта: тут дело нечисто. В процессе погони происходит вот что:

Иван оборвал пуговицы с кальсон там, где они застёгивались у щиколотки, в расчёте на то, что, быть может, в таком виде они ссойдут за летние брюки, забрал иконку, свечу и спички и тронулся, сказав самому себе:

- К Грибоедову! Вне всяких сомнений, он там.

В таком виде, с иконой и зажжёной свечой, Иван и отправляется ловить "загадочного консультанта". Будучи же пойман в ресторане и доставлен в сумасшедший дом, товарищ Бездомный поясняет лечащему врачу причину такого поведения как меры для поимки прямым текстом:

- Меры вот какие. Взял я на кухне свечку...

- Вот эту? - спросил врач, указывая на изломанную свечку, лежащую на столе рядом с иконкой перед женщиной.

- Эту самую, и...

- А иконка зачем?

- Ну да, иконка... - Иван покраснел, - иконка-то больше всего их и испугала, - он опять ткнул пальцем в сторону Рюхина, - но дело в том, что консультант этот, он... будем говорить прямо... с нечистой силой знается... и так просто его не поймаешь.

Товарищ Бездомный - хоть и пролетарский поэт, живущий в 1930-е, а вырос-то до Революции и воспитан в соответствующей культуре. Он всё прекрасно понимает. Но сделать уже ничего не может и остаётся в сумасшедшем доме до конца романа.

Как же изменился этот персонаж за книгу?

Секрета нет, в эпилоге романа читаем:

Каждый год, лишь только наступает весеннее праздничное полнолуние, под вечер появляется под липами на Патриаршьих прудах человек лет тридцати или тридцати с лишним. Рыжеватый, зеленоглазый, скромно одетый человек. Это - сотрудник Института истории и философии, профессор Иван Николаевич Понырёв.

Вот это, что называется, поворот. Иван, бывший в начале романа пролом, не знавшим про Канта (то есть, будучи нулём в философии и истории), в эпилоге дорос до профессора Института истории и философии! К тридцати-то годам! Не то что бывает ли такое - но мыслимо ли оно?! Каким это "профессором" мог стать к 30 годам прол в Институте истории и философии?!

А - известно каким. Профессором марксизма-ленинизма и научного атеизма. Не профессором истории же.

Это Мастер был человеком образованным, знал пять языков помимо родного. И то - работал в музее, проводил линию Партии, демонстрировал посетителям тяжёлое положение угнетённых трудящихся да блеск зажравшихся бар при царизме. Он был проводником сатаны. Берлиоз был человеком образованным, читал Канта, Шиллера, прочих философов. И был - "редактор толстого литературного журнала и председатель правления одной из крупнейших московских литературных ассоциаций, сокращённо именуемой Массолит". Нёс в массы политику Партии "Бога нету, его попы выдумали для угнетения трудящихся". Он тоже был проводником сатаны. Иное дело - их духовное чадо Иван Бездомный; это уже полностью сломленный прол, примирившийся с произошедшей катастрофой:

Ивану Николаевичу всё известно, он всё знает и всё понимает. Он знает, что в молодости стал жертвой преступных гипнотизёров, лечился после этого и вылечился.

Полностью отринувший христианство - даже в его анти-христианской версии. Вот что видит уважаемый профессор во сне:

От постели к окну протягивается широкая лунная дорога, и на эту дорогу поднимается человек в белом плаще с кровавым подбоем и начинает идти к луне. Рядом с ним идёт какой-то молодой человек в разорванном хитоне и с обезображенным лицом. Идущие о чём-то разговаривают с жаром, спорят, хотят о чём-то договориться.

- Боги, боги! - говорит, обращая надменное лицо к своему спутнику тот человек в плаще. - Какая пошла жизнь! Но ты мне, пожалуйста, скажи, - тут его лицо из надменного превращается в умоляющее, - ведь её не было? Молю тебя, скажи, не было?

- Ну конечно, не было, - отвечает хриплым голосом спутник, - это тебе померещилось.

- И ты можешь поклясться в этом? - заискивающе просит человек в плаще.

- Клянусь! - отвечает спутник и глаза его почему-то улыбаются.

- Больше мне ничего не нужно! - сорванным голосом вскрикивает человек в плаще и поднимается всё выше к луне, увлекая своего спутника.

Да, вот так вот заканчивается история. Нет никакого покаяния, нет и прощения - есть только желание забыть и не быть. Оказывается, Евангельская история - не просто ложна, а потому надо рассказать её на новый лад, о нет; её и вовсе не бывало никогда. Это всё была какая-то пошлось, о которой и вспоминать-то стыдно. Её надо - забыть, забыть, забыть... И тот, кто выдаёт себя за Христа, готов поклясться в этом. Непременно "хриплым голосом" и с улыбающимися глазами.

Ну и читаем далее по тексту:

Тогда лунный свет вскипает, из него начинает хлестать лунная река и разливается во все стороны. Луна властвует и играет, луна танцует и шалит. Тогда в потолке складывается непомерной красоты женщина и выводит к Ивану за руку пугливо озирающегося заросшего бородой человека. Иван Николаевич сразу узнаёт его. Это - номер сто восемнадцатый, его ночной гость. Иван Николаевич во сне протягивает руки и жадно спрашивает:

- Так, стало быть, этим и кончилось?

- Этим и кончилось, мой ученик, - отвечает номер сто восемнадцатый, а женщина подходит к Ивану и говорит:

- Конечно, этим. Всё кончилось и всё кончается... И я вас поцелую в лоб, и всё у вас будет так как надо...

Она наклоняется к Ивану и целует его в лоб, и Иван тянется к ней и всматривается в её глаза, но она отступает, отступает и уходит вместе со своим спутником к луне...

Да, Иван - ученик Мастера. Так сказать, его духовное чадо. Только вот является своему ученику Мастер из "вечного приюта" в компании Маргариты почему-то не счастливым и даже не улыбающимся, а пугливо озирающимся. Да и ещё каким-то опустившимся - заросшим бородой. И не сам он выходит, ведя под ручку свою Маргариту - но ровно наоборот, его ведут. Причём не под руку, а за руку. Вновь и вновь автор указывает: Мастер - в аду, а Маргарита - его тюремщица.

Совсем уж удивительно - даже прозвища своего "учителя" Иван Николаевич вспомнить теперь не может! Перечитайте сцену ещё раз: в самом-самом финале появляется уже не Мастер даже, а так, некий №118. От этого человека не осталось буквально ничего. Он перестал быть. Прочувствуйте это.

И да, Иван вот этому - счастлив.

Вот тогда и спит Иван Николаевич со счастливым лицом.

А чтобы спалось товарищу профессору марксизма-ленинизма получше - Маргарита целует его в лоб. Как покойника. И всё становится как надо. Потому что духовно товарищ профессор погиб - окончательно и бесповоротно.

Наутро он просыпается молчаливым, но совершенно спокойным и здоровым. Его исколотая память затихает, и до следующего полнолуния профессор не тревожит никто: ни безносый убийца Гестаса, ни жестокий прокуратор Иудеи всадник Понтий Пилат.

Вот оно, счастье большевистского образованца: память - утихла, и никто не беспокоит его. Он, наконец, не помнит. Ну а Тот, Кто является центральной фигурой Евангельской истории, вытеснен из сознания окончательно. И даже Его антипод, Иешуа га-Ноцри, не вспоминается в преддверии Пасхи. Потому что нечего вспоминать, да и нечем. Счастье-то какое... счастье...

***

Рассмотрим, наконец, четвёртого "главного героя" романа - Воланда. Изначально я даже не собирался разбирать его, считая очевидно однозначным, однако теперь ввожу в текст - поскольку в комментах нашлись люди, которые считать этого персонажа не смогли и называли мораль книги "серо-серой". В списке персонажей же принципиально оставляю Воланда напоследок, потому что - много чести.

Итак, из текста романа уже понятно, что Воланд - это буквально сатана, дьявол. Там и 23-я глава "Великий бал у сатаны" названа, для совсем уж непонятливых. Остаётся только вопрос: как этот факт подан в произведении? Может, Воланд - это злое зло; может - "серая мораль"; а, может, и вообще неплохой парень?.. Даром, что ли, особо отбитые фанаты романа к месту и не к месту цитируют его фразу "никогда ни о чём не просите; сами придут и сами предложат"? Это, кстати, перевёртыш Нагорной проповеди:

Просите, и дадут вам; ищите и обрящете; стучите, и отворят вам. Ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворяют.

Да, опять перекличка с Евангелием (Мф 7:7-11), и опять образованы это не считывают. Но как это прописывает автор? Давайте разбираться.

Для начала - уже было показано, что Мастера в конце книги Воланд отправил в персональный ад. За нежелание работать на него, сатану, дальше и за профвыгорание. Исходно же Воланд вербовал Мастера для сочинения альтернативного Евангелия (вместо-Евангелия, т.е. анти-Евангелия). И, как уже было показано, Маргарита - ведьма, служащая сатане душой и телом давным-давно; по крайней мере, со старта событий в романе.

Казалось бы - ну да, ад и ведьма; ну дак это ведь сатана же, ему по должности положено... В 18-й главе "Неудачливые визитёры" Воланд шутит, почему любит сидеть низко - мол, так невысоко падать... Да и в 22-й главе "При свечах" Воланд оказывается хром на одну ногу, и хромота эта неизлечима... Это всё косвено перекликается с легендами о падении сатаны с небес; сатана - мятежный ангел, восставший со своим чином против Бога и низверженный за это. Плюс ко всему в помянутой 22-й главе вся подготовка к балу идёт в полутьме - и Коровьев поясняет удивлённой Маргарите, что мессир-де не любит света, и дадут его в самый последний миг. Что и происходит: свет дают в последнем абзаце. Вот до такой степени Воланду претит свет. Тут тоже очевидна отсылка: в христианстве "Бог есть свет и нет в нём ни капли тьмы" (1 Иоан, 1:5), так что поведение Воланда подтверждает его отверженность Богом. Однако, если читать книгу так - то надо бы признать Воланда буквально сатаной, как в христианстве, то есть - абсолютным злом, поскольку именно такова ортодоксальная позиция. А фанаты романа в массе своей этой позиции как раз таки не придерживаются - иначе не строчили бы песен в вышеуказанном стиле. И потому придётся разжёвывать, что Воланд - не "хороший парень" и даже не "серая мораль", а именно что зало, абсолютное и без полутонов.

Для начала - мы уже уяснили, что карать Воланд может; а может ли он - награждать, одаривать?

Вот, например, по тексту романа Маргарита участвует в Великом бале сатаны. В качестве Королевы означенного бала она принимает гостей при входе - голышом, с цепью на шее, и дозволяет поцеловать колено. В процессе ей становится плохо и становится только хуже; она готова разрыдаться, но терпит до самого конца... За что получает от Воланда награду - исполнение одного желания. Да, Воланд - не Золотая рабыка из русских народных сказок и не джинн из сказок арабских. Желание может быть только одно, надо не прогадать. О чём же просит Маргарита?

- Я хочу, чтобы Фриде прекратили подавать тот платок, каторым она удушила своего ребёнка.

Означенная Фрида появилась на Великом балу как эпизодический персонаж: по словам Коровьева, это "скучная женщина, обожает балы, всё мечтает пожаловаться на свой платок". Дадим отступление:

- Какой платок? - спросила Маргарита.

- К ней камеристка приставлена, - пояснил Коровьев, - и тридцать лет кладёт ей на ночь на столик нсовой платок. Как она проснётся, так платок уже тут. Она уже и сжигала его в печи, и топила в реке, но ничего не помогает.

- Какой платок? - шептала Маргарита, подымая и опуская руку.

- С синей каёмочкой платок. Дело в том, что, когда она служила в кафе, хозяин как-то зазвал её в кладовую, а через девять месяцев она родила мальчика, отнесла в лес и засунула в рот платок, а потом закопала в земле. На суде она говорила, что ей нечем кормить ребёнка.

Вот про эту эпизодическую дамочку и вспоминает теперь Маргарита. Ей, пусть и ведьме, становится на секунду жалко приговорённую к вечной пытке совестью грешницу-детоубийцу, тридицать лет исступлённо мечущуюся в клетке собственного изувеченного рассудка. И, поддавшись секундному порыву, Маргарита просит прекратить эту пытку, эту казнь, этот ад. Просит о милости, которой грешница недостойна - о, фактически, милосердии.

Ну и что же получает в ответ? А - читаем авторский текст:

- Ввиду того, - заговорил Воланд, усмехнувшись, - что возможность получения взятки вами от этой дуры Фриды совершенно, конечно, исключена - ведь это было бы несовместимо с вашим королевским достоинством - я уж не знаю, что и делать. Остаётся, пожалуй, одно - обзавестись тряпками и заткнуть ими все щели спальни!

- Вы о чём говорите, мессир?! - изумилась Маргарита, выслушав эти действительно непонятные слова.

- Совершенно с вами согласен, мессир, - вмешался в разговор кот, - именно тряпками! - и в раздражении стукнул лапой по столу.

- Я о милосердии говорю. - объяснил свои слвоа Воланд, не спуская с Маргариты огненных глаз. - Иногда совершенно неожиданно и коварно оно пролезает в самые узкие щели. Вот я и говорю о тряпках.

Не нравится Воланду милосердие, ох как не нравится. Казалось бы - он только что предлагал Маргарите исполнить одно её любое желание, а теперь вот кобениться начал. С чего бы это?.. Если Воланд - такой "крутой парень", что ему мешает?.. Неужели он - буквально христианский сатана?..

- Вы, судя по всему, человек исключительной доброты? Высокоморальный человек?

- Нет, - с силой ответила Маргарита, - я знаю, что с вами можно разговаривать только откровенно, и откровенно вам скажу: я - легкомысленный человек. Я попросила вас за Фриду только потому что имела неосторожность подать ей твёрдую надежду. Она ждёт, мессир, она верит в мою помощь. И если она останется обманутой, я попаду в ужасное положение. Я не буду иметь покоя всю жизнь. Ничего не поделаешь. Так уж вышло.

- А, - сказал Воланд, - это понятно.

Да, Воланду понятен корыстный мотив - Маргарите, мол, будет тяжело жить, зная, что она не исполнила данного обещания. Что заявила о себе как об имеющей право - а оказалась слабой и недостойной. Это нанесёт урон её самооценке, ущемит её эго. Это Воланду - понятно. Но в бескорыстное, чистое милосердие Воланд не верит, просто мысли такой не допускает. Он готов рационализировать действия Маргариты даже через взятку - пусть и отметает версию секунду спустя - но только не через милосердие! Что угодно - только не оно!

А Маргарита должна ритуально унизиться в стиле: нет-нет, мой господин, я не высокоморальный человек, я холодная расчётливая дрянь, и всякая доброта мне чужда, я ведома только личной корыстью и сиюминутной выгодой, я такая же грешница, как и гости на балу сатаны... Как в том анекдоте: "Ты чо, интеллигент что ли? - Нет, что вы, такое же быдло, как и вы..."

И, внезапно, пройдя это ритуальное самоунижение и самоотречение, Маргарита таки оказывается достойна в глазах Воланда. Ей даётся второе желание - и она просит вернуть ей её любовника, Мастера, как было уже описано выше. Тут-то, конечно, никаких вопросов не возникает; желание ведьмочки заполучить назад любовника Воланду понятно на счёт раз.

Строго-то говоря, в этой сцене награду дать Воланд оказывается неспособен; он может лишь расчесать застарелый грех и возжечь его пламень сызнова.

Обратимся для перекрёстной проверки к более раннему эпизоду с театром "Варьете", в котором Воланд сотоварищи разбрасывали под куполом дензнаки и устраивали показ мод - разве это было не исполнение желаний? Люди хотели денег - и получали! Дамы хотели платьев - и получали! Желания же - исполнялись?.. А - тоже нет. По окончании сеанса все купюры оказались фальшивками: какие - наклейками от минералки, какие - фантиками от конфет. А все платья попросту исчезли, так что дамочки оказались на улице натурально голышом. Да, Воланд оказался способен сыграть на низменных желаниях людей - но оказался неспособен эти желания удовлетворить; он смог дать иллюзию, обманку. Извините, но лжец (обманщик) - это и есть διαβολος.

Мало того: в сети Воланда попадают только те люди, которые сами хотят этого, которые отдаются ему добровольно., совершив осознанный выбор. Маргарита сама пришла на бал; получив приглашение, она могла отказаться, но пошла. Зрители "Варьете" пришли вообще по объявлению; они сами выбрали, как провести этот вечер, и выбрали сеанс чёрной магии.

И тут вскрывается следующий уровень: Воланд получается богословски правильным сатаной; у него нет власти над людьми, пока те сами не отдадут себя в его власть. Он может нашёптывать, искушать и прельщать - но отдаться этому шёпоту или нет остаётся за человеком. Выбор каждый делает сам. И горе, горе тому, кто поддаётся.

Перечитайте роман внимательно: сам, лично, Воланд не делает буквально ничего, за него всё совершают другие. Берлиоз гибнет, попав под трамвай - но не Воланд же его туда толкает. Он только предсказывает Берлиозу судьбу: "вам отрежут голову. Простая русская женщина, комсомолка". И, действительно, водительница трамвая - женщина с красной комсомольской повязкой. В театре "Варьете" конферансье отрывают голову - но опять же делает это не Воланд, а кот Бегемот. И то - только после того, как кто-то из зала кричит на кураже: "Да голову ему оторвать!" Дензнаки под потолком театра разбрасывает тоже не Воланд, а Коровьев; он же устраивает "показ мод" для дам... Степана Лиходеева, директора театра "Варьете", в Ялту засылает, конечно, тоже не Воланд - а опять же Коровьев. Когда на "нехорошую квартиру" приходит наряд милиции - арестовывать "иностранца" сотоварищи - Воланд не встречает их, демонически хохоча, и не утаскивает с собой в бездны ала. На квартире находится только кот Бегемот, починяющий примус, а всё оказанное им сопротивление - стрельба из пистолета. Дьявол в романе бессилен - и бессилен именно потому, что является буквально христианским сатаной, падшим ангелом.

Строго говоря, ангелы в христианстве - это попросту вестники; они могут сообщить нечто, но не совершить. Советские образованцев были нему курсе этой тонкости, но теперь-то - век интернетов, так что все желающие могут найти информацию самостоятельно. Ангелы относятся к небесным силам бесплотным - и, логично, не могут самолично воздействовать на наш материальный мир напрямую. Именно поэтому сатана нуждается в слугах - проводниках своей злой воли. И совершенно логично Мастер писал своё анти-Евангелие про анти-Христа Иешуа га-Ноцри - ведь сатана на это неспособен.

Совсем уж специфика заключается в том, что ангелы - последний из чинов последнего лика сил небесных, наиболее удалённый от Бога. С позиции богословия, ангелы даже не состоят в прямом общении с Богом - команды от Него им передают Господства, представители низшего чина среднего лика сил небесных. Ангелы буквально передают весть - и только; они не устраивают чудес, а тем более не властны над людьми. А уж более-менее известные по масскульту серафимы и херувимы - это высшие лики высшего чина, ангелы (тем более падшие) им не чета. Так что Воланд, повторю мысль, выведен правильным сатаной.

До этих рассуждений и выводов нужно ещё, впрочем, дойти. Анализ поступков персонажей - всегда некоторый труд. Специальные знания надо искать. А что насчёт внешности? Как Воланд выглядит?

Вот, например, как видит его Маргарита перед балом:

Воланд широко раскинулся на постели, был одет в одну длинную рубашку, грязную и заплатанную на левом плече. Одну ногу он поджал под себя, другую вытянул на скамеечку. Колено этой тёмной ноги и натирала какой-то дымящейся мазью Гелла.

Ещё разглядела Маргарита на раскрытой безволосой груди Воланда искусно из тёмного камня вырезанного жука на золотой цепочке и с какими-то письменами на спинке.

Как-то оно... не впечатляет. Ладно, допустим, что перед балом - где хромому сатане придётся много ходить - для повреждённого колена нужны процедуры. Но почему Воланд одет в "грязную и заплатанную" рубашку? Если он такой крутой дух зла, которому "всё возможно" - как он задвигал Матвею - почему же одет так убого? Уж рубашку-то можно было надеть новую? Ну хотя бы - постирать можно было?.. Воланд же даёт свой знаменитый-презнаменитый бал, в чём проблема?..

Вот как предстаёт Воланд на балу:

Тогда Маргарита опять увидела Воланда. Он шёл в окружении Абадонны, Азазалло и ещё нескольких похожих на Абадонну, чёрных и молодых. Маргарита теперь увидела, что напротив её возвышения было приготовлено другое возвышение для Воланда. Но он им не воспользовался. Поразило Маргариту то, что Воланд вышел на этот последний великий выход на балу как раз в том самом виде, в каком был в спальне. Всё та же грязная заплатанная сорочка висела на его плечах, ноги были в стоптанных ночных туфлях. Воланд был со шпагой, но этой обнажённой шпагой он пользовался как тростью, опираясь на неё.

Это уже как-то... неприлично даже. Воланд даёт бал, он его начальник - и появляется в таком вот виде? Он одет хуже не то что, гостей - хуже своих собственных слуг! Коровьев одет во фрак и белую рубашку, даже кот Бегемот нацепил бабочку - в Воланд остался в грязной и заплатанной рубашке?! Что за безвкусица? Это же просто позор какой-то! Где же "величие зла"?! Его нет!

В конце бала Воланда закалывает пришедшего шпионить барона Майгеля - и тут же с ним, сатаной, "происходит метаморфоза". Но - какая же именно метаморфоза? Что, он вдруг предстаёт перед гостями в пафосной сверкающей чёрной броне с развевающимся за спиной кроваво-красным плащом? Хоть напоследок становится "крутым парнем"? А вот и нет: наряд Воланда сменяется на "чёрную хламиду". Была старая, заштопанная сорочка - стала чёрная хламида. Как был Воланд неопрятным, опустившимся дедом - так им и остался. Он вызывает улыбку не то жалости, не то презрения.

Дуни и плюни на него.

И всё это вполне соответствует христианству: сатана - не крутой парень, а просто неудачник и дурак. Он восстал против Бога, чтобы - что? Что он получил, отринув Творца? Да, в общем-то, ничего. Сатана - это то, как делать не надо. И именно таким он и выведен в романе.

***

Совсем уж напоследок остаётся Тот, Кто является центром Евангельской истории, но в романе явно не появляется. Из чего почти все делают вывод, что пусть сатана и есть - но Бога-то точно нет. Однако глянем-ка в авторский текст повнимательнее: как уже можно быо понять из написанного, не всё подано автором в лоб. Кое-что надо суметь прочитать.

Вот в помянутой 18-й главе к Воланду приходит жаловаться буфетчик "Варьете", обнаруживший вместо денег резанную бумагу. Уходя от, как он уверен, артиста, буфетчик чувствует, что шляпа сидит как-то не так:

Голове его было почему-то неудобно и слишком тепло в шляпе; он снял её и, подпрыгнув от страха, тихо вскрикнул. В руках у него был бархатный берет с петушиным потрёпанным пером. Буфетчик перекрестился. В то же мгновение берет мяукнул, превратился в чёрного котёнка и, вскочив на голову Андрею Фокичу, всеми когтями вцепился в его лысину. Испустив крик отчаяния, буфетчик кинулся бежать вниз, а котёнок свалился с головы и брызну вверх пол лестнице.

Что же это получается? Крестное знамение - развеяло дьявольский морок? Крест имеет силу? Может, он не только колдовство развеять способен, но и слугам сатаны страшен? Глянем в главу №30 "Пора! Пора!", где Азазелло убивает Мастера и Маргариту, после чего увозит их души:

Первое, что они увидели там, это сидящую на земле кухарку застройщика: возле неё валялся рассыпаный картофель и несколько пучков луку. Состояние кухарки было понятно. Трое чёрных коней храпели у сарая, взлрагивали, взрывая фонтанами землю. Маргарита вскочила первою, за нею Азазелло, последним Мастер. Кухарка, простонав, хотела поднять руку для крестного знамений, но Азазелло грозно закричал с седла:

- Отрежу руку!

Он свистнул, и кони, ломая ветви лип, взвились и вонзились в низкую чёрную тучу.

Ой, а чего это Азазелло дёрнулся вдруг? Неужели крестное знамение имеет силу и над ним? Неужели простая женщина, искрене перекрестившись, могла сорвать всю дьявольскую операцию?

Ну, походу - да, именно так.

А раз крест страшен демонам, то есть и Тот, Кто сделал крест оружием победы и спасения. Бог несомненно есть. Другое дело - что в романе мир погружён во зло не по уши, а почти по маковку, а верующих христиан среди главных героев просто нет. Это - не прославление зла, не обеление его, но демонстрация глубины духовного падения большевизии.

***

Все точки, все акценты расставлены автором совершенно чётко и недвусмысленно. Другое дело - что советские образованцы оказались неспособны считать их.

Если перейти с конкретики на абстракции, получается, что парторги и комсорги (Иваны Бездомные) - духовные наследники сатанистов и дьяволопоклонников (Мастеров и Берлиозов). Они отторгли, вымарали из себя всё христианское; они забыли даже имена своих наставников и учителей; они мечутся в бреду ночами - и они счастливы. Ничего этого никогда не было, ура, товарищи!

Кстати говоря: то, как советские образованцы читают "Мастера и Маргариту", только подтверждает это заключение. Образованцы - это именно что Иваны родства не помнящие Бездомные, мечтающие повторить пусть Мастера и забыть, забыть, забыть...

Вот такой вот роман. Даже в самом первом приближении.

***

Копнём чуть глубже - ведь далеко не всё то, что было автором оговорено, оказалось прямо проговорено.

Что вообще Воланд забыл в большевистской Москве? Он что, прибыл постебаться над москвичами да бал провести? Далась ему та Москва! Даже кот замечал, что Рим - лучше!

За ответом далеко ходить не придётся, ведь Воланд объявляет цель своего визита ещё в самой первой главе:

- Тут в государственной библиотеке обнаружили подлинные рукописи чернокнижника Герберта Аврилакского, десятого века. Так вот требуется, чтобы я их разобрал. Я - единственный в мире специалист.

Обитатели позднего совка совершенно не знали, что это за Герберт Аврилакский такой. Если кто и обращал внимание на непонятное имечко - то, не находя ответа на вопрос, вытеснял из сознания, сочтя за какого-то рандомного чернокнижника. Но нынче - век интернетов, так что мы может узнать, кто же такой был этот упомянутый Воландом персонаж.

Герберт Аврилакский - это Папа Римский Сильвестр II.

Да, по молодости Герберт из Аврилака занимался всякой чертовщиной (а именно - математикой, в ходе чего изобрёл счёты), а потом вот стал Папой Римским. У католиков чего только ни бывало - то Трупный Синод, то Порнократия... Как-то раз даже Папа-сатанист был. Ребята знали толк в христианстве, чего там. Да и сейчас отжигают - недавно Папой был открытый коммунист.

Для понимания же книги важно, что легенды приписывали молодому Герберту связь с суккубой и даже прямое общение с дьяволом. Молодой Герберт, ещё сущий мальчишка, заключил сделку с сатаной: душа в обмен на тайные знания. В каком-то смысле он стал первым популярным персонажем, продавшем душу дьяволу за знания. Эдаким Фаустом до Фауста.

Как говорится, внимание, господа знатоки, вопрос: а зачем это автор именно такого персонажа упомянул? Чтобы - что?! Это ведь бессмыслица какая-то!

Упомянут ведь не абы какой, рандомный, чернокнижник, а очень и очень специфический. Если бы автор хотел прописать ответ Воланда Берлиозу как каприз, как формальный предлог - можно было ведь сказать, что тот приехал Сухаревскую башню осмотреть. Уж это-то москвичи считали бы на раз, безо всяких вопросов. Но почему-то, по некоей неназванной причине, автор вводит в текст именно Герберта Аврилакского! Причём нигде дальше по сюжету он не объявился! Подумаешь - рукопись там у него была в библиотеке какая-то!

Хотя... погодите-ка... Рукопись... в библиотеке...

Да ведь рукопись Мастера тоже была - в своего рода библиотеке! Как рассказывает сам Мастер Ивану Бездомному, сняв квартирку в подвале, он жил там среди книг:

Я открыл оконца и сидел во второй, совсем малюсенькой комнатке, - гость стал отмеривать руками, - так вот - диван, а напротив другой диван, а между ними столик, и на нём прекрасная ночная лампа, а к окошку ближе книги, тут маленький письменный столик, а в первой комнате - громадная комната, четырнадцать метров, - книги, книги и печка. Ах, какая у меня была обстановка!

Вполне себе библиотека, только что домашняя. А в ней - рукопись.

Совпадение? Не думаю.

Ой, кстати, а помечу это в эпиграфе книги автор выставил строфу из "Фауста" Гёте:

...Так кто ж ты, наконец?

- Я часть той силы,

Что вечно хочет зла,

И вечно совершает благо.

Ой, кстати, а почему это Мастер при первом знакомстве с Бездомным, заподозрив того в невежестве, спрашивает:

- Простите, может быть, впрочем, Вы даже оперы "Фауст" не слыхали?

Да, наконец, почему имя у сатаны - Воланд? Во всей литературе сатана называется таким именем ровно в одном произведении, в "Фаусте" Гёте!

Один раз - случайность, два раза - совпадение, три - система.

Нужно быть слепцом, чтобы не понять: таким образом автор расставил точки. Подобно тому как Герберт Аврилаксикй был первым Фаустом, Мастер является последним. Кстати - да, со своей личной суккубой-Маргаритой и Тайным Знанием про Настоящую Историю. Каковая посвящается не Христу - а тому, кто подписал Ему приговор, то есть Понтию Пилату. И да, с рукописью в подвале. Каковая по сюжету сгорела - но была восстановлена Воландом; он и правда оказался "единственным в мире специалистом" по этой части.

Кстати, как там Воланд рукопись восстановил?

- Ну-ка, Бегемот, дай сюда роман.

Кот моментально вскочил со стула, и все увидели, что он сидел на толстой пачке рукописей. Верхний экземпляр кот с поклоном подал Воланду.

Извините, но роман материализовался из-под кошачьей задницы. Из нечистого места. Причём, прямо по авторскому тексту, в нескольких экземплярах.

За свой роман Мастер засел, уйдя с работы в музее - но на что же он жил, будучи безработным? При большевиках-то безработным особо не проживёшь!

А Мастер... выиграл денег в лотерею. Сам он рассказывает Бездомному об этом так:

- Вообразите моё изумление, - шептал гость в чёрной шапочке, - когда я сунул руку в корзину с грязным бельём и смотрю: на ней тот же номер, что и в газете! Облигацию, - пояснил он, - мне дали в музее.

Из корзины с грязным бельём, значит? Опять же, из вместилища всяких нечистот?

Разумеется, все эти штришки неслучайны. Это всё - знаки нечистой силы. Мастер, идейно верный сотрудник большевистского музея, взялся за работу над романом про палача Христа по прямому заказу сатаны. Получил награду от нечистого из нечистого источника. Получил для утех ведьмочку-суккубу. В процессе написания начал сходить с ума, попытался избавиться от романа путём сжигания - кстати, в реальности запретные книги именно что сжигали - после чего загремел в сумасшедший дом и спятил уже окончательно.

К моменту встречи с Бездомным Мастер уже не помнит о себе ничего. В каком именно музее он работал - Третьяковка, ГИМ? А, не вспомнить. Как звали его жену - Варя, Надя? А, чёрт её знает. Да и вообще - была ли та жена? Неважно. Да и его-то самого - как зовут? А, это тоже неважно. Важен лишь - роман. Снова обратимся к сцене знакомства Ивана Бездомного с Мастером:

У меня больше нет фамилии, - с мрачным презрением ответил странный гость, - я отказался от неё, как и от всего в жизни.

Кстати говоря, Маргарита - которая якобы так любила своего Мастера - ни разу за всю книгу не назвала его по имени. Хотя, казалось бы, всякая женщина знает, что любой мужчина хочет слышать от любовницы собственное имя. Конечно, знала это и Маргарита - ведь она была не просто женщина, а женщина красивая, роковая, la femme fatale. Так что она сознательно называла своего любовника только и исключительно Мастером, вымарывая из его памяти его собственное имя. Ну и регулярно ублажая. Лишая прошлого, настоящего и будущего - словом, всякой реальной жизни - и обращая к написанию романа. Потому что именно для этого она и была подослана сатаной. И она почти пришла к успеху.

А в финале Мастер совершенно логично отправился в ад. И в эпилоге совершенно логично явился профессору марксизма-ленинизма, товарищу Понырёву, во сне как затюканный, озирающийся, заросший бородой и лишившийся даже прозвища - став безликим номером сто восемнадцать.

Ничего этого образованцы, конечно, не считали. До сих пор особо просветлённые товарищи сочиняют песни типа:

Я, конечно, не Мастер, но жду Маргариту.

<...>

Мастер и Маргарита в каждой любви земной.

Или вот ещё:

Маргарита, окно открыто, ведь ты не забыла?

Маргарита, ты же помнишь как всё это было?

И мечтают, мечтают уподобиться героям любимого романа. Совершенно при этом не понимая, кого выбирают образцами.

Глава 2. Немного вокруг романа.

Копнём ещё глубже.

Как уже было сказано, в сцене знакомства Бездомного с Мастером последний спрашивает:

Простите, может быть, впрочем, Вы и оперы "Фауст не слыхали?

Советские образованцы её точно не слыхали. Я, кстати, тоже вот не слыхал. Но, наверное, Мастер в романе неспроста задаёт Бездомному этот вопрос? Наверное, он что-то имеет в виду? Подумавши так, решил я ту оперу послушать. На русском не нашлось, зато на французском - вполне; субтитры и либретто в помощь. И, знаете ли, я и наслушался, и насмотрелся. Даром что идёт это чудо 2,5 часа кряду, нынче век интернетов и можно смотреть хоть с паузами, хоть с повторами.

Доктор Фауст в этой опере обитает в подвальчике среди книг. Вот ровно как Мастер в романе. И носит чёрную засаленную шапочку. Просто для полноты образа. Колбы с ретортами еще прилагаются. Сатана там зовётся не Воландом, а Мефистофелем, но является - в чёрном строгом костюме, со шпагой на боку, в шляпе с пером и опирается на трость, увенчанную резной головой чёрного пуделя. Роман, мягко говоря, продолжает откликаться опере. Партия сатаны в опере - бас; не то чтобы прямо бас-профундо, но довольно низкий бас... при этом в романе Воланд разговаривает "так низко, что иногда голос его срывается на хрип". Совпадение образа Воланда с образом из оперы, что называется, полное. Один из помощников сатаны в опере обряжен в клетчатый костюмчик с кепочкой, носит пенсне, дурацкие усы, постоянно кривляется и, в довершение всего, в одном эпизоде бегает по сцене с фаготом наперевес... сложно не углядеть, что сюда-то и отсылает персонаж романа Фагот. И, как несложно догадаться, сатана в опере подталкивает Фауста к прелюбодеянию... с девице по имени... Маргарита. Конечно, при первом появлении на сцене Маргарита получает букетик жёлтых цветов. Встречаются оперные любовники около дома матушки Маргариты, в некоем тихом местечке - в домике у реки, через которую перекинут мостик. И да, стены дома - увиты лозой, а окна в домике - с витражами... ровно как описывает книжная Маргарита "последний приют" Мастеру.

Извините, но роман Булгакова максимально плотно отсылает к опере Шарля Гуно. Это не заигрывания с мотивами даже, это в лицо брошенные отсылки. Чтобы понять роман глубже, необходимо сначала посмотреть оперу.

Можно даже сказать, что "сеанс чёрной магии с разоблачением" из романа - это перекличка со сценой гадания на площади из оперы. Там, кстати, тоже голову отрывали - пусть и бычку, а не человеку. И не дензнаки разбрасывали, а пели "люди гибнут за металл, люди гибнут за металл". Да и смерть одному из персонажей предсказывают... Великий Бал сатаны из романа отсылает к Вальпургиевой ночи из оперы, где "весь ад справляет шабаш свой". Даже платочек, который подбрасывают героине вновь и вновь, доводя её до исступления, является не уникальной деталью романа - это было в опере, пусть и в другом антураже.

Отсылок на оперу в романе прямо-таки неприлично много. Просто в бошьшевизии её не ставили, а потому никаких отсылок образованцев и не могли увидеть.

Но раз уж Мастер в романе знает про оперу "Фауст" - он знает, о чём говорит. И, поскольку Мастер - это своего рода Фауст, он логично предугадывает свою судьбу, сходит с ума и оказывается в дурдоме. И, совершенно логично, это его не спасает. Потому что роман - это dark-версия оперы, где Маргарита - не невинная девица, а отбитая ведьма. Здесь нет храма, куда можно броситься оплакать свои грехи и покаяться. И сатана тут правит бал. Сатана тут правит бал!

Что же с другими персонажами? Ну как и там найдутся отсылки на что-либо?

Вот, скажем, помянутый Иван Бездомный, проходящий через всю книгу - от первой главы до эпилога. Может, и он - неслучайный персонаж? Да и Берлиоз, попавший под трамвай в начале романа - зачем-то же появляется на Великом Балу сатаны, пусть даже в одном куске (голова)? Присмотримся к этой парочке.

Став свидетелем смерти Берлиоза, Иван Бездомный отправляется ловить сатану по всей Москве и, в процессе поисков, приходит в МАССОЛИТ - профсоюз писателей, где состоит сам, и где состоял покойный Берлиоз. Как расшифровывается аббревиатура - роман не сообщает, зато говорится, что размещается организация в доме Грибоедова. Образованцам позднего совка могло быть неизвестно, но в 1930-е в Москве существовал МАССПРОПИС ака МАПП - Московская Ассоциация Пролетарских Писателей, располагавшаяся в доме Герцена. Что совсем интересно - Булгаков лично посещал заседания этой чудесной организации!

Что это были за люди, интересно?

А были это - непримиримые коммунисты, требовавшие классового подхода при оценке литературы. Они издавали свой журнал "На посту", где со всей пролетарской ненавистью проходились по "попутчикам" - тем левым писателям, что поддерживали коммунистов недостаточно рьяно. Например, доставалось от "напостовцев" ЛЕФ - "левому фронту искусства", ядро которого составляли Владимир Маяковский, Николай Асеев, Осип Брик, Сергей Третьяков и иные столпы футуризма. Прилетело именно за футуризм, да, ибо пережиток старого режима. Маяковский, кстати, заявлял, что кабы так прошлись по Есенину - тот суициднул бы куда раньше.

Фанатизм "напостовцев" был такой, что доставалось даже группе писателей "Кузница" - вышедшим из Пролеткульта. Для понимания масштаба: Пролеткульт был официальной литературной организацией Наркомата Просвещения. А "Кузница" выделилась из Пролеткульта в погоне за большей революционностью - так, они открыто рвали связи с дореволюционной литературой, отрицая символизм и футуризм. Они и НЭП называли "предательством революции", если что... Но для "напостовцев" это было недостаточно!

"Напостовцы" в своём журнале "мягко получали" Партию, что нельзя оставаться нейтральными и требовали ввести жёсткий контроль. Ту самую "линию Партии". Официальную позицию выразил Илларион Вардин (наст. имя - Мгеладзе):

«Преступно щадить хотя бы малейшие уклоны, — говорил Вардин, намекая на „попутчиков“. — Преступно закрывать глаза хотя бы на мельчайшие проявления буржуазной мистическо-реакционной идеологии»

Вот такие это были люди. Партия должна быть ещё более революционна, ещё более непримирима! В литературном аналоге этой секты и состоят Берлиоз с Бездомным.

С учётом этого - а ну как и персонажи-писатели, завсегдатаи МАССОЛИТа, имеют реальных прототипов? Ну, хотя бы помянутые Иван Бездомный и Михаил Берлиоз?

Не было ли, часом, в предполагаемые 1930-е годы "пролетарского писателя", написавшего историю Иисуса в самых чёрных красках - но при этом выведшего этого Иисуса как живого? После чего доработавшего её напильником и заявившего, что Иисуса и не бывало никогда?

А - был.

Публиковался он под псевдонимом "Демьян Бедный". Его opus magnum от 1925 года назывался "Новый завет без изъяна от евангелиста Демьяна". Кстати, рекомендую к прочтению - для понимания духа времени. Трэш, угар и содомия во все поля. Красная плесень, иначе не скажешь.

Книжка была настолько, кхм, радикальна, что бомбануло даже у лояльного большевикам Сергея Есенина. Он отозвался стихом "Послание евангелисту Демьяну", где изящнейше прошёлся по аффтару. Тоже - прочтите, для понимания масштаба.

Кем являлся "Демьян" на самом деле - тайна, разгадать которую уже вряд ли получится. Сам он активно выдавал себя за сына нищего крестьянина - но слог и общая эрудированность безошибочно выдавал не настолько низкое происхождение; это был человек образованный. Да и внешность была ну никак не рабоче-крестьянская...

Надо сказать, это была распространённая тактика у первобольшевиков - будучи дворянами или мещанами по происхождению и совершая свою "пролетарскую революцию", первобольшевики мимикрировали под "простой народ" и даже речь свою подстраивали под местный говор. К примеру, сохранились записи выступлений Троцкого - намастрячившегося имитировать московский говор в Москве и питерский в Санкт-Петербурге. Так что автор незабвенных строк "Моя мать / Была блядь" был не так прост, как хотел казаться.

Не было ли, в таком случае, прототипа и у Берлиоза? Такого маститого писателя, вумнымъ языком объяснявшего, что Христос если и существовал, то являлся обычным бродячим проповедником, а все чудеса про него выдумали потом, века спустя?

А - тоже был.

Раз уж в романе сказано, что Берлиоз был председателем правления Массолита, прототипом его должен быть глава МАПП - Леопольд Леонидович Авербах (наст. имя - Исер-Лейб Меер-Шоломович Авербах). Мать которого - Чана Мовшевна Свердлова - была родной сестрой Якова Михайловича Свердлова (наст. имя - Яков-Аарон Мовшевич Свердлов), т.е. Леопольд Леонидович был ему племянником. Дополнительно сверимся: Берлиоз был редактором некоего "толстого литературного журнала" - а Авербах был редактором журнала "На литературном посту". Методология там была - "диалектико-материалистический подход", основанный на "срывании масок". Ну а одним из лозунгов журнала был - "За одемьянивание поэзии!"

Словом, в романе Берлиоз проталкивал работы Бездомного так же, как в реальности товарищ Авербах проталкивал работы товарища Бедного. Обыдляя, оскотинивая русскую литературу. Будучи ярым "напостовцем", товарищ Авербах топил так же за "вытеснение" всех "попутчиков" из большевистской литературы, от чего пострадал и лично Михаил Булгаков. Тут, конечно, был и мотив для мелкой литературной мести: в романе Берлиоз попадает под трамвай. Однако реальность оказалась ещё занятнее: в 1937 году товарища Авербаха расстреляли как близкого к товарищу Ягоде. Близость была самая прямая: сестра Исера-Лейбы, Ита-Лея, являлась женой Генриха, так что расстреляли товарища Авербаха почти как члена семьи врага народа.

Помимо Демьяна Бедного, сочинившего своё "евангелие", журнал Авербаха проталкивал работы и другого альт-евангелиста - Льва Толстого. На тот момент, конечно, давно уже мёртвого. Да, тот в своё время "перевёл" Евангелие на свой лад - выкинув все (вот вообще все!) чудеса, наведя морализаторство и проявив просто чудеса надмозга. Например, Λογος в "переводе" Толстого стал не Словом, а... Разумом. На базе этого получилось то самое "толстовство" - лютый разумизм какого-то запредельного уровня, слабо отличимый от тоталитарной секты. К тому же быстро привлекший внимание революционеров.

В Российской Империи того Толстого по совокупности содеянного анафематствовали и на официальном уровне практически забыли, но дерзкие революционеры использовали для пропаганды и мёртвого Льва. Они, мол, у старца благословение получили и продолжают его борьбу. Особо отмечался этим, внезапно, Максим Горький, выдававший себя за близкого друга и чуть ли не ученика покойного. А после революции и вовсе случился взрыв популярности - что тем более поразительно для дворянина, классово-неверного персонажа. Потрудитесь найти номер журнала "На литературном посту" за январь 1928 года, там первой же статьёй напечатана похвала Толстому от Бонч-Бруевича - ещё недавно занимавшего пост управделами СНК СССР. Эти семь (семь!) страниц непрекращающейся хвалы покойному графу на фоне откровенной брани в адрес "интеллигентщины" и "так называемой оппозиции" смотрятся просто невероятно... но всё встаёт на свои места, если вспомнить, что дочка Бонч-Бруевича была женой Авербаха. Все были людьми своими, помогали друг другу как могли. Так что совершенно логично в актуальное время эта связка и продвигалась большевиками: Демьян Бедный - для тех, кто попроще; Лев Толстой - для тех, кто с заморочками.

***

Вернёмся теперь в главу 29 "Судьба Мастера и Маргариты определена". Именно там происходит разговор Воланда с симулякром Матвеем. Глава начинается так:

На закате солнца высоко на каменной террасе одного из самых красивых зданий в Москве, здания, построенного около полутораста лет назад, находились двое: Воланд и Азазелло. Они не были видны снизу, с улицы, так как их скрывала от ненужных взоров балюстрада с гипсовыми вазами и гипсовыми цветами. Но им город был виден почти до самых краёв.

Воланд сидел на складном табурете, одетый в чёрную свою сутану. Его длинная и широкая шпага была воткнута между двумя растрескавшимися плитами террасы вертикально, так что получались солнечные часы. Тень шпаги медленно и неуклонно удлиннялась, подползая к чёрным туфлям на ногах сатаны. Положив острый подбородок на кулак, скорчившись на табурете и поджав одну ногу под себя, Воланд не отрываясь смотрел на необъятное сборище дворцов, гигантских домов и маленьких, обречённых на слом лачуг.

Зачем бы это автора давал такое описание? Он что, имел в виду какой-то конкретный дом? И почему с крыши этого дома - если он, конечно, реальный - открывается вид на дворцы, соседствующие с "лачугами", да ещё и обречёнными на слом?! Автор что-то имел в виду? И почему вставил это "что-то" в главу, где сатана разговаривает с симулякром Матвеем?

Поскольку сам я в архитектуре Москвы понимаю примерно ничего, полез гуглить информацию. И в два клика нашёл: принято считать, что Булгаков действительно имел в виду вполне конкретное здание, дом Пашкова. Он наиболее подходит под описание: полтора века назад построен, гипсовые вазы на крыше есть, стоит почти в центре Москвы, в окружении иных особняков и дворцов. Там через дорогу - вообще Кремль находится, куда уж центрее.

Но, если принять эту версию, что за "лачуги" там могут быть?! Это же центр-центр, там всё историческая застройка! Не Кремль - дак Храм Христа Спасителя!..

Хотя... погодите... Храм Христа Спасителя...

Да его же взорвали большевики - в 1931 году! И планировали на его месте построить Дворец Советов, чтобы после Мировой Революции в его стенах принять в состав СССР последнюю социалистическую республику и править миром!

Конечно, строить Дворец начали не сразу по сносу Храма, а три года спустя - после конкурсов 1931 г. (предварительного закрытого), 1932 г. (всесоюзного открытого) и 1933 г. (опять закрытого). Всё это время рабочие на земле два года после взрыва только развалины разбирали. И лишь в 1934 году заложили фундамент. Получается, что с 1931 по 1934 годы в указанном месте и правда могли быть какие-то самострои, хотя бы и для занятых разборкой завалов рабочих - те самые "лачуги", несомненно "обречённые на снос".

Стоит отметить, что проект-победитель 1933 года предполагал создание 250-метровой трёхъярусной ступенчатой башни верхом на стилобате, венчать которую должна была статуя "освобождённого пролетария". Только в 1937 году проект доработали до известной по картинкам 415-метровой пятиярусной башни, увенчанной статуей Ленина. Совсем уж пикантность: весь Дворец рассматривался как гигантский пьедестал для статуи Ленина...Да, большевики ещё не построили своего Дворца - но уже рисовали, как примут Парад вхождения последней соцреспублики Земли в СССР при этом Дворце. Образно же говоря, исходный зиккурат был заменён Вавилонской башней. С учётом интернационального состава архитекторов и конечной цели - и правда оно.

И да, рядом со Дворцом предполагалось поставить гигантские же статуи Карла Маркса и Фридериха Энгельса. Чтобы вся, так сказать, троица была в сборе. Ну а чего стесняться, учение же было - Маркса-Энгельса-Ленина; это было такое коммунистическое божество, единое в трёх лицах. На подходах к статуям предполагалась аллея памятников социалистам-утопистам, как бы предвосхитившим гениальное учение - которое, как известно, всесильно, потому что верно. Таким образом, великие мудрецы древности предстояли божеству комммунизма.

Не удержусь и чуть перефразирую куплеты Мефистофеля из помянутой оперы Шарля Гуно:

На земле весь род людской

Чтит кумир священный!

Он царит над всей Землёй!

Ленин - тот кумир златой!

В исступлении сердечном,

Прославляя истукан,

Люди разных рас и стран

Скачут в круге бесконечном,

Окружая пьедестал!

Маркс-Энгельс-Ленин правят бал!

Маркс-Энгельс-Ленин правят бал!

Маркс-Энгельс-Ленин правят бал!

Там правят бал!

И капище это планировалось возвести на руинах Храма Христа Спасителя.

Какая прелесть!

И, получается, сатана в романе не просто на крыше дома сидит да на закат глядит, "думая о своём" - он любуется руинами взорванного Храма Христа Спасителя, предвкушает возведение на его руинах новой Вавилонской Башни и построение своего царства интернационала. И совершенно логично, что именно в этом антураже - и ни в каком ином! - происходит диалог с симулякром Матвеем, о которого сатана вытирает ноги.

Большевизия - страна богоборческая, антихристианская; это - царство антихриста на земле. Обитающий в воображаемой Вавилоне грядущего антихрист Иешуа шлёт гонца в Вавилон строящийся. Сатана принимает гонца. Земное и небесное схлопывается, наступает эсхатон, конец времён.

***

Тут, конечно, читатель волен заявить: аффтар, да у тебя просто СПГС! Ты сам не заметил, как поехал кукухой на своей ненависти к большевикам и вчитываешь в текст свои маня-фантазии на христианские мотивы! Всё могло быть совсем не так!

Проблема в том, другой системы объяснения текста романа выстроить не получается. Данная система может казаться какой угодно нелепой - но лучшей альтернативы нет. Надо так же держать в голове, что Михаил Булгаков - как и все писатели - был не абстрактным автором, сферическим в вакууме, а человеком со вполне конкретной биографией и взглядами.

Для начала - его отец, Афанасий Иванович Булгаков, был священником. И не просто священником, а целым профессором богословия - преподавал аж в Киевской духовной академии. В старейшем заведении всея Империи! А так же, среди прочего, являлся цензором в канцелярии Киевского отдельного цензор - и в этой должности составлял резолюцию по, внезапно, Манифесту коммунистической партии. Более того - священником был не только отец Михаила Булгакова, но и его дед.

Надо ли говорить, насколько понравился Михаилу Булгакову приход ко власти большевиков? Их открытое богоборчество, гонения на Церковь, репрессии и террор? Если уж Есенина проняло с пейсанины Демьяна - как же подогрело у Булгакова? Стоит ли гадать, как он отнёсся к тому, что в 1919 году КДА была разогнана, в её стенах был размещен штаб революционной Днепропетровской флотилии? Руководил там товарищ Полупанов - исходно революционный матрос, ураганивший по всей стране на бронепоезде с лозунгом "Свобода или смерть!", через что доросший до комиссара по особым поручениям и коменданта Киева.

Кстати сказать, последний ректор КДА, архимандрит Василий, отказался признавать "обновленцев" и автокефалию "украинской церкви" - за что был арестован. Содержался в Бутырке, этапирован в Коми. За антисоветчину, ясное дело. И тихо умер - но, конечно, не от истощения вследствии голода, это всё враки и козни врагов, ага. Предыдущий ректор - Иннокентий - тоже был осуждён, правда, ревтрибуналом. Перенёс тиф, был перемещён в психушку. По выходу получил "минус шесть" - т.е., запреж жить в 6 крупнейших городах. Умирал долго. Когда ему выбили разрешение прибыть в Москву для лечения - было поздно. И там всё руководство - либо посадили, либо перебили. А кое-кто из них ведь был гостями в доме Афанасия Булгакова.

Глупо полагать, что Михаилу Булгакову было безразлично.

Это ещё Михаил Афанасьевич не дожил до того светлого времени, когда в здании КДА разместили Киевской высшее военно-морское политическое училище - буквально готовившее политработников для флота - на входе в которое было выбито изречение Ленина "Партия - ум, честь и совесть нашей эпохи". Впрочем, это уже штришок.

Мама у Михаила Булгакова была - тоже дочь священника. И деверь у неё был - тоже священник. Причём служил он не абы где, а в посольской церкви Токио. Сама же Варвара Михайловна преподавала в женской прогимназии, т.е. в начальных классах, а после смерти мужа стала казначеем во Фрёбелевском обществе.

Были у Михаила Булгакова и братья с сёстрами. Так получилось, что оба брата у него были юнкерами - и после победы большевиков убыли в эмиграцию. Сёстры - остались, но трое из четверых вышли замуж за классово неправильных лиц. Все трое классово неправильных мужей были арестованы первобольшевиками - и кто был не расстрелян, тот был сослан. Ну а сами сёстры поражены в правах. Четвёртая и младшая не оценила подкатов товарища Катаева - он уже успел дважды жениться и дважды развестись - и огребла проблем (прилетело и Михаилу). Вот такая вот судьба одной семьи.

Автор "Мастера и Маргариты" был рафинированным, потомственным интеллигентом. Знавшем кое-то о христианстве - и явно побольше, чем современные ему обыватели, не говоря уже о большевистских образованцах. Конечно, приход к власти большевиков был ему глубоко противен и ненавистен. А уж с ихнего квазирелигиозного сектанства Михаил Афанасьевич фейспалмил регулярно, пусть даже не знал такого слова.

Новые безрелигиозные обряды - как они выглядели со стороны-то?

Все эти "красные крестины" aka "октябрины" и "звездины"? На которых участники ходили шествием с красными звёздами? На которых детям давали новые, революционные имена - Бебелина, Октябрина, Тракторина или вообще Велиор? И обязательно хором пели "Интернационал" в конце? По аналогичному сценарию проводили так же "красные свадьбы" и "красные похороны"...

Убирание из красного угла икон и постановка на их место портретов Ленина - заметим, с сохранением названия "красный угол"? Написание по этому поводу стихов, как в прекрасном коммунистичеком будущем "А в углу мы "богов" не повесим / И не будет лампадка тлеть, / Вместо этой дедовской плесени / Из угла будет Ленин глядеть"?

Все эти парторганизации, опрокинутые в школу и даже детский сад - Коммунистический союз молодёжи и Детское коммунистическое движение, позже ставшее называться пионерией? Индоктринация - прямо с горшка!

Весь этот цирк с "половым раскрепощением" - от заявок, что "традиционная семья есть форма угнетения женщины мужчиной" строго по Энгельсу и вплоть до радикальных нудистов из "Долой стыд!"? С последовавшей полной деградацией и попыткой отыграть в виде "Двенадцати половымых заповедей революционного пролетариата"?

Перекройка календаря - то введение "цветных дней" aka "пятидневки" в рамках календарно семидневной недели, то вообще отказ от семидневной недели в пользу сначала шестидневной, а потом и пятидневной?

Неуёмное, прямо-таки болезненное желание срывать купола с церквей - и устраивать там если не казарму или пересыльную тюрьму, то мастерские или склад? Сопровождающееся восторженными, прямо-таки экзальтированными гимнами - "Здравствуй, Москва новая, Москва обезбоженная"? Т.н. "рекультивация" кладбищ при храмах - когда на их месте строили стадионы или проводили железные дороги?

Болезненное же стремление вымарать всякое упоминание христианства даже из топонимики - никаких больше улиц Рождественских или там Введенских, только Парижской Коммунны или Героев революции? И чтобы непременно в каждом городе улицы Ленина, Маркса, Энгельса?

Одновременно с этим - заигрывание с исламом? Ещё на Съезде угнетённых народов Востока 1920 года в Баку было принято постановление, что нормы шариата совместимы с коммунизмом..

Это же всё чисто сектантское поведение!

Ну а в глазах хроноаборигенов, людей верующих, это всё было - чистой воды сатанизм. Что и показано Михаилом Булгаковым в романе "Мастер и Маргарита".

***

Попытаемся каснуться религиозной тематики романа.

Вот есть в тексте романа прямое указания на время года - весна. Собственно, роман и начинается со фразы:

В час жаркого весеннего заката на Патриаршьих прудах появились двое граждан.

Обратим внимание: ни дня, ни даже месяца ни в одной главе романа не названо. Упоминается ещё фаза Луны: полнолуние.

Казалось бы - подумаешь, весна, полнолуние... что в этом такого? Вроде бы и ничего... Только вот эпилог начинается со фразы:

Так всё-таки, что же было дальше-то в Москве, после того как в субботний вечер на закате Воланд покинул столицу, исчезнув вместе со своей свитой с Воробьёвых гор?

Отчего-то автор - единственный раз за всю книгу! - даёт указание на день недели. А чуть дальше, переходя к описанию судьбы Ивана Бездомного, сообщает:

Каждый год, лишь только наступает весеннее праздничное полнолуние, появляется на Патриарших прудах человек лет тридцати или тридцати с лишним.

Умному - достаточно.

Поскольку книга заигрывает с евангельскими событиями, "праздничное весеннее полнолуние" там может быть только одно. То самое. Сатана убывает из Москвы накануне Пасхи, в Великую Субботу. Ну а поскольку все события романа укладываются в 4 дня - получается, что прибывает сатана в Первопрестольную в Великую Среду.

Это важно для понимания авторского замысла, но совершенно не считывается современным читателем. Роман-то был опубликован в СССР аж в 1973 году - когда был мёртв не то что автор, но и его жена, занимавшаяся доработкой авторского текста. Получившие "самое лучшее в мире" образование обитатели позднего совка были попросту неспособны считать такой жирный намёк, а ведь автор не зря его оставлял.

Дело в том, что в христианстве события Страстной Седмицы - это буквально сопереживание последним дням земного пути Иисуса Христа в реальном времени, там каждый день имеет особое значение. К примеру, Великая Среда - это день предательства Иуды; великий Четверг - день суда над Иисусом; Великая Пятница - день казни Спасителя; Великая Суббота - день телесного пребывания Его во гробе и сошествия во ад. И если свериться с событиями романа по дням - то что же получается?.. А получается эдакая перекличка.

Михаил Берлиоз научает Ивана Бездомного, как бы получше написать роман о том, что Иисуса Христа выдумали попы-эксплуататоры для оболванивания трудящихся масс... в Великую Среду. Ивану Бездомному ставят диагноз "шизофрения", а Воланд вершит свой суд над москвичами... в Великий Четверг. Маститые литераторы носят обезглавленный труп Берлиоза по Москве, а Маргарита натирается дьявольской мазью и убывает на шабаш... в Великую Пятницу. Убитые Мастер и Маргарита получают "вечный приют"... в Великую Субботу.

Это же полностью перевёрнутая картина. Массаракш! Торжество зла.

И ничего из этого большевистские образованцы не считали, потому что оказались неспособны.

Не разбираясь в теме литургики по причине отсутствия профильных знаний, не заметил много чего и я сам. Но, лазия по википедии и прочим интернетам в процессе написания этого рассказа, нарыл пару занятных вещиц - которыми и делюсь под занавес.

В Великую Среду по завершении вечерней службы совершается чин прощения - сходный с чином прощения на Прощёное Воскресенье. Что в романе? Берлиоз и Бездомный "в час заката", т.е. буквально во время повечерия, подробно разбирают, почему Христа никогда не было. Берлиоз проводит Бездомному "работу над ошибками", показывая, как ещё эффективнее поносить Христа. Получается не покаяние, а гордыня.

В Великий Четверг в церквях проводят Последование Святых и Спасительных страстей Господа Иисуса Христа, известное так же как Служба Двенадцати Евангелий. Это особо торжественное богослужение. В ходе него зачитывают 12 отрывков из Евангелий - по числу часов ночи. Прихожане же стоят с зажжёными свечами - в память о том, что слава и величие Господа пребывали с Ним и в самый тяжёлый период Его земной жизни, а так же символизируя любовь к своему Спасителю.

Что в романе? Посетители театра "Варьете" отправились на вечерний сеанс черной магии Воланда. Буквально вместо великопятничной заутрени, ага. То есть, они отринули Бога в наиболее яркой, выраженной - если не сказать, ритуальной - форме. И сами отдали себя во власть сатаны. Ну, вот он над ними и потешился.

А вот в Великую Пятницу особенность другая: в этот день не служат Литургию, основную службу Церкви, поскольку в этот день Спаситель страдает и умирает на кресте; это - день глубочайшей скорби. В церквях совершается не Литургия, а Вынос плащаницы и Чин погребения. Плащаницу - т.е., плат с изображением Спасителя во гробе - помещают на возвышении в центре храма. Она выполняет ту же функцию, что и икона во время другого праздника. Происходит Вынос "в час смерти Спасителя", около 14:00 - 15:00.

Ну а что у нас в романе? А там писатели МАССОЛИТА ходят по Москве с гробом Берлиоза, под барабанный бой и "фальшивые звуки труб". У какового Берлиоза ещё и украли отрезанную голову - с утра пораньше. Их мессия богоборчества мёртв и они пребывают в глубочайшей скорби. И носят, носят гроб... Маргарита, проснувшись после обеда, выходит на улицу, где сидит и томно думает о своём любовнике, Мастере ровнёшенько в это же время - тогда как христианке пристало бы помышлять о Женихе. И да, потом Маргарита отправляется на бал сатаны.

Что с Великой Субботой? Там служба начинается рано утром, а вот Литургия - поздно вечером, поскольку всё это время Спаситель телесно пребывал во гробе, а так же сошёл во ад и вывел оттуда души ветхозаветных праведников. Что же в романе? Азазелло убивает Мастера и Маргариту с утра пораньше и они проводят день как бы бесплотными призраками. А вечером отправляются куда достойны - в ад. И туда же проваливается Воланд со своей свитой.

Именно в ад и никуда иначе отправляются герои романа - поскольку обещан им "не свет, а покой". Это иносказательное описание ада, поскольку ад - это не столько физическое место, сколько состояние максимальной удалённости от Бога. Ведь Бог есть свет и нет в нём ни капли тьмы.

Это всё, от и до, является полным перевёртышем - анти-христианством. Конечно, чтобы считать это, требовались бы кое-какие познания - и у жителей 1930-х, когда Булгаков роман писал, они ещё в массе имелись; а вот в 1970-е, когда роман был опубликован - уже не очень-то. Про наши дни и говорить особо не приходится.

Ну а на этом завершаю дозволенные речи. Если кто найдёт ещё нечто интересное - милости просим в комментарии.