Прекрасные Дамы Александра Блока

Глава 1. "Мамулин альбом"

Писать стихи Блок начал рано. Некоторые из первых стихотворений он посвятил своей матери, Александре Андреевне Бекетовой. Любовно сшив исписанные неровным детским почерком листочки, он вывел на титульной странице "Моей милой мамочке!" и дальше: "Я очень люблю свою мамулечку." Каждое стихотворение посвящалось маме, а называлась заветная тетрадь «Мамулин альбом». Наверное, уже тогда, в ранние детские годы, проявлялась их тесная духовная связь.

Ни с кем иным не было у Блока такого внутреннего сходства, как с мамой. Именно маме он читал свои первые стихи, делился личными переживаниями и доверял самые сокровенные тайны.

Так кто она, милая мамочка великого поэта? Александра Андреевна Бекетова родилась в интеллигентной семье. Отец, Андрей Николаевич Бекетов, был известным ученым, ректором Санкт-Петербургского университета. Мать, Елизавета Григорьевна, прекрасно владея иностранными языками, переводила и научные, и художественные произведения. В семье Бекетовых было четыре дочери. Три из них проявили себя на литературном поприще. А вот Александра пока ничем серьёзно не увлекалась. По стопам родителей дочь не пошла, хотя позднее занималась и переводами, и сочинительством. Как все представители её круга, училась в женской гимназии. Удивительно, но имея таких родителей, училась она неохотно, поэтому из-за плохой успеваемости была переведена на домашнее обучение.

Зато среди сестёр Александра была самой веселой, любила юмор, шутки и розыгрыши. В то же время была капризна, излишне нервна и впечатлительна. Эта милая, непосредственная, иногда неуравновешенная девушка напоминает мне настоящую "тургеневскую барышню." Помните его "Асю"?

А теперь давайте познакомимся с отцом Блока. К тому времени, когда о нём узнали Бекетовы, Александр Львович Блок блестяще учился на юридическом факультете Петербургского университета. Как одного из лучших студентов, его оставили в университете для подготовки к профессуре на кафедре государственного права.

У Бекетовых часто собиралась студенческая молодёжь. Видимо, не случайно попал к ним и Блок. В ректорском доме Александр Львович стал часто бывать по одной причине: он быстро увлёкся Асей. Ей было всего 16 лет, а Александру Львовичу - 24 года, когда он в первый раз сделал ей предложение. Не задумываясь, она отказалась. Но Елизавета Григорьевна была совершенно очарована молодым учёным, его необычайной музыкальностью, начитанностью. Умел он в нужный момент произвести впечатление! В день семнадцатилетия Аси Александр Львович сделал ей очень удачный подарок: тетрадь с семнадцатью романсами Глинки и Даргомыжского в голубом переплёте. Такой символичный подарок её очень впечатлил. И когда Александр повторно сделал предложение, девушка ответила согласием.

Вскоре молодые уехали в Варшаву, где Александр Львович преподавал и писал диссертацию. Именно там и проявился его тяжелый, противоречивый характер. Он искренне любил жену, проводил с ней множество хороших минут за чтением и разговорами, но в то же время жестоко её мучил, на мой взгляд — просто издевался.

Молодая семья никогда не была стеснена в средствах, но отец будущего поэта экономил на всем и главным образом на супруге. Одежду не покупали, питались они скудно. Создавалось впечатление, что он просто морит её голодом. К тому же, за всякое несогласие во мнениях, за простые бытовые разногласия, недостаточное понимание классической музыки или плохо переписанную страницу его диссертации (из-за скупости или экономии он не нанимал секретаря и всю работу по переписыаанию диссертации выполняла жена) он наказывал её. Иногда даже бил. Так в первый год замужества молодая женщина познала все прелести семейной жизни.

Жизнь Александры была непростой, тяжёлой, но она никому не жаловалась. В своих письмах она рассказывала обо всём, кроме своей печальной участи замужней женщины. Домашние думали, что она вполне счастлива. Когда Александра была на восьмом месяце беременности, Александр Львович привёз её в Петербург. Каково же было удивление родителей, когда из вагона вышла измученная, в дурно сшитом платье женщина. Кто это?! Вид некогда беззаботной девочки-хохотушки поразил всех. Их милая Ася превратилась в тихую, робкую, жалкую женщину. Бекетовы увезли дочь к себе и после долгих разговоров и расспросов наконец узнали правду о её жизни в Варшаве.

Заканчивался отпуск. Александр Львович (ох уж эта вечная его скупость!) планировал везти в Варшаву беременную на последнем месяце жену без удобств, в вагоне третьего класса. Бекетовы после многочисленных скандалов, которые устраивал Блок, отказались отпускать с ним дочь. Он же, попадая в их дом, постоянно устраивал скандалы. Доходило до того, что в разгар ссоры мог ударить даже тёщу. Высокие отношения, не так ли? Андрей Николаевич написал зятю записку приблизительно такого содержания: "Если это угодно для Вашего самолюбия, можете всем сообщить, что это не она, а Вы её бросили". В Варшаву Александр Львович уехал один.

Александра родила сына 28 ноября 1880 года в Санкт-Петербурге. Маленький Саша воспитывался в семье деда, А. Н. Бекетова.

В 1889 году Александра Андреевна добилась указа Синода о расторжении брака с А. Л. Блоком. Вскоре она повенчалась вторично с поручиком лейб-гвардии Францем Кублицким-Пиоттух. Александру оставили фамилию отца.

В лапах косматых и страшных

Колдун укачал весну.

Вспомнили дети о снах вчерашних,

Отошли тихонько ко сну.

Мама крестила рукой усталой,

Никому не взглянула в глаза.

На закате полоской алой

Покатилась к земле слеза.

«Мама, красивая мама, не плачь ты!

Золотую птицу мы увидим во сне.

Всю вчерашнюю ночь она пела с мачты,

А корабль уплывал к весне.

Девятилетний Александр поселился с матерью и отчимом на новой квартире в казармах лейб-гренадерского полка, расположенных на окраине Петербурга. Из окон казармы были видны на противоположном берегу Невки огромные фабрики с трубами. Саша любил это место. Здесь они прожили пятнадцать лет. Во втором браке жизнь Александры Андреевны была спокойной, построенной на взаимном уважении и понимании.

Александра Андреевна Бекетова прожила сравнительно долгую жизнь, наполненную разными событиями. Но последние годы были самыми горькими и трагичными в ее жизни. В январе 1920 года от воспаления лёгких умер второй муж - генерал-лейтенант Франц Феликсович Кублицкий-Пиоттух. А 7 августа 1921 года умер от сердечной болезни любимый сын Александр. Оборвалась связь — крепкая, кровная, духовная...

Александра Андреевна пережила сына всего на полтора года. «Жизнь её после этой потери была так мучительна, что только высоко понятое чувство долга перед памятью сына и покорность высшей воле удержали её от самоубийства», – вспоминала Мария Бекетова в книге «Ал. Блок и его мать: воспоминания и заметки». В эти тяжёлые годы, чтобы залечить душевную боль, Александра Андреевна продолжала неутомимо работать: переписывала рукописи своего сына, систематизировала все его бумаги, дневники, ненапечатанные стихи.

После тяжелой утраты оправиться она не смогла. Нервная болезнь, которой всю жизнь страдала Александра Андреевна, обострилась. 25 февраля 1923 года мать Блока умерла. Похоронили её (согласно её завещанию) против могилы сына.

Моей матери

Друг, посмотри, как в равнине небесной

Дымные тучки плывут под луной,

Видишь, прорезал эфир бестелесный

Свет ее бледный, бездушный, пустой?

Полно смотреть в это звездное море,

Полно стремиться к холодной луне!

Мало ли счастья в житейском просторе?

Мало ли жару в сердечном огне?

Месяц холодный тебе не ответит

Звезд отдаленных достигнуть нет сил…

Холод могильный везде тебя встретит

В дальней стране безотрадных светил…

Глава 2 Ксения Садовская — первая любовь поэта

Мать Блока, Александра Андреевна, всегда отличалась слабым здоровьем, поэтому часто посещала различные курорты, где могла поправить своё душевное и физическое состояние. Как правило, в этих поездках часто сопровождал её сын.

В 1897 году, окончив седьмой класс гимназии, Александр отправился с матерью за границу, в немецкий курортный город Бад-Наугейм. Именно здесь семнадцатилетний Блок пережил первую сильную юношескую влюблённость в тридцатисемилетнюю Ксению Садовскую. Её красота, модные туалеты и смелое кокетство поразили неискушённого в любовных делах юношу.

Моя любовь горит огнём порой,

Порой блестит, как звездочка ночная.

Но вечно пламень,вечный и живой,

Дрожит в душе, на миг не угасая.

О, страсти нет! Но тайные мечты

Для сердца нежного порой бывают сладки.

Хочу я быть везде, где ТЫ,

И целовать твоей одежды складки.

Действительная статская советница Ксения Садовская приехала на знаменитый германский курорт Бад – Наугейм лечить подорванное третьими родами здоровье. Она была замужем за образованным и весьма обеспеченным человеком, Владимиром Степановичем Садовским, который был значительно старше. Для неё это был весьма удачный брак, ибо хотя была красавицей Ксения, но бесприданницей. Женихов рядом не наблюдалось. Увы... И хотя жених — человек с совершенно обыкновенной внешностью — совсем не соответствовал её романтическому представлению о мужской красоте, замуж она за него вышла. Ведь если с мужской харизмой было плохо, отлично было в материальном плане: Садовский занимал должность заместителя министра торговли и промышленности. А это вам не какой-то чиновник четырнадцатого разряда! Для Ксении это был скучный брак, поэтому иногда она позволяла себе отдых на модных курортах. Подобный отдых Садовская расценивала как возможность развлечься и отдохнуть от домашних забот, детских шалостей и скучного супруга.

Ксения была высокая и статная, очень красивая и элегантная дама с тонким профилем, синими глазами и глубоким, приятным голосом. Опытная светская львица, кокетка и говорунья, в облаке золотых пышных волос, она хорошо знала себе цену. Огненные взгляды бросали многие мужчины в её сторону, и она подумывала о лёгком курортном романе. А вот влюбиться в юношу младше себя на 21 год все-таки никак не рассчитывала. Она стремилась к легкому, ни к чему не обязывающему приключению, которое сможет слегка развеять неизбежную в таких местах скуку.

Но что-то пошло не так: Саша Блок оказался для нее больше, чем просто мимолетная интрижка. Для Садовской он стал мужчиной, ради которого она готова забыть и, возможно, бросить и семью, и своих троих детей, и высший свет.

Конечно, Ксения Михайловна была опытной светской дамой. "Она первая заговорила со скромным мальчиком, который не смел поднять на нее глаз, но сразу был охвачен любовью. Красавица всячески старалась завлечь неопытного мальчика," — так описывает сложившуюся ситуацию Мария Андреевна Бекетова, тётя Блока.

Александра Андреевна, мать поэта, писала домой: «Сашура у нас тут ухаживал с великим успехом, пленил барыню, мать троих детей... Смешно смотреть на Сашуру в этой роли. Не знаю, будет ли толк из этого ухаживания для Сашуры в смысле его взрослости, и станет ли он после этого больше похож на молодого человека. Едва ли».

Ох уж эти вечные материнские заблуждения! Сын взрослел на глазах во всех смыслах этого слова. Каждое утро Саша приносил своей возлюбленной розу с капельками утренней росы или букет полевых цветов. Как верный паж, носил во время прогулок её шаль. Он был романтик, очарованный первым чувством!

…В такую ночь успел узнать я,

При звуках, ночи и Весны,

Прекрасной женщины объятья

В лучах безжизненной луны...

Увидев, что влюблённость сына переходит все границы, мать Блока была несдержанна в своей ненависти к даме, обольстившей ее Сашеньку. В разговоре с растерянным сыном она позволила себе довольно циничные слова: "Куда деться, Сашурочка, возрастная физика, и, может, так оно и лучше, чем публичный дом, где безобразия и болезни?" Он, поэт в душе и в жизни, оторопел от сказанного. Может, именно тогда его душа и сердце постепенно начали появляться в некоторой степени цинизм, холодность, равнодушие. Александра Бекетова желала поскорее окончить роман сына со взрослой женщиной, поэтому была резка в своих словах и поступках. Властная и ревнивая, Maman всю жизнь душила сына своей любовью и гиперопекой.

Уже померкла ясность взора,

И скрипка под смычок легла,

И злая воля дирижера

По арфам ветер пронесла...

Твой очерк страстный, очерк дымный

Сквозь сумрак ложи плыл ко мне.

И тенор пел на сцене гимны

Безумным скрипкам и весне...

Когда внезапно вздох недальный,

Домчавшись, кровь оледенил,

И кто-то бедный и печальный

Мне к сердцу руку прислонил...

Когда в гаданьи, еле зримый,

Встал предо мной, как редкий дым,

Тот призрак, тот непобедимый...

И арфы спели: улетим.

Влюблённые увиделись восемь месяцев спустя, после возвращения Ксении Михайловны в столицу. Они гуляли в парке, встречались в неуютных номерах недорогих гостиниц. Встревоженная мать поэта умоляла Ксению быть благоразумной и отпустить от себя потерявшего голову юношу. Ксения обещала Александре Андреевне оставить мальчика, но не сдержала своего слова и продолжала с ним встречаться. А тот ей писал письма, полные нежности, любви и отчаяния! И, конечно, посвящал новые стихотворения.

"Чем ближе я вижу тебя, Оксана, тем больше во мне пробуждается то чувство, которое обьяснить одним словом нельзя! В нем есть и радость, и грусть, а больше всего — горячей, искренней любви, и любовь эта не имеет границ и, мне кажется, никогда не кончится."

Не здесь ли Ты лёгкой тенью,

Мой гений, мой ангел, мой друг,

Беседуешь тихо со мною,

И тихо летаешь вокруг?

И робким даришь вдохновеньем,

И сладкий врачуешь недуг,

И тихим даришь сновиденьем,

Мой гений, мой ангел, мой друг...

Весной 1898 года Блок написал стихотворение с эпиграфом Бодлера: «Самой дорогой, самой, самой прекрасной»:

Одной, тебе одной,

Любви и счастия царице,

Тебе, прекрасной, молодой

Все жизни лучшие страницы.

Ни верный друг, ни брат, ни мать

Не знают друга, брата, сына.

Одна лишь можешь ты понять

Души неясную кручину.

Ты, ты одна, о страсть моя,

Моя любовь, моя царица!

Во ТЬме ночной душа твоя

Блестит, как дальняя зарница.

Шло время. Александр Блок посвятил Садовской лирический цикл «К. М. С.». Это были горячие стихи, полные любви и нежных воспоминаний о днях, проведённых вместе. Но все-таки поэта стала тяготить стареющая возлюбленная, о которой он будет помнить всю жизнь.

Ты не пленишь. Не жди меня.

Я не вернусь туда,

Откуда в утро злого дня

Ушла моя звезда.

Судьба Ксении Михайловны сложилась печально. После революции обеспеченная семья Садовских обнищала. Похоронив мужа в 1919 году, во время разрухи и ужасов гражданской войны, Ксения Михайловна, еле живая от голода, добралась до Киева, где жила её замужняя дочь. Там тоже было неспокойно (как тут не вспомнить Булгакова?), поэтому она отправилась в трудный путь к сыну в Одессу. Часто ей приходилось идти пешком, собирать в поле колосья незрелой пшеницы, чтобы не умереть от истощения. Все эти события отразились на ее душевном состоянии, поэтому в Одессе Садовская почти сразу попала в психиатрическую лечебницу. Оказалось, врач, лечивший больную немолодую женщину, был большим поклонником Александра Блока. Он обратил внимание, что инициалы пациентки совпадают с циклом стихов любимого поэта — К.М.С. Поразительно, но Ксения Михайловна, по-видимому, ничего не знала о посвящённых ей стихах.

Садовская умерла в 66 лет. В скромном узелке с её вещами нашли пачку истрепавшихся писем, перевязанных выгоревшей от времени атласной ленточкой. Все они были от Александра Блока. Видно, Ксения до последних дней помнила трогательную любовь юного поэта.

Всё, что память сберечь мне старается,

Пропадает в безумных годах,

Но горящим зигзагом взвивается

Эта повесть в ночных небесах.

Жизнь давно сожжена и рассказана,

Только первая снится любовь,

Как бесценный ларец перевязана

Накрест лентою алой, как кровь.

И когда в тишине моей горницы

Под лампадой томлюсь от обид,

Синий призрак умершей любовницы

Над кадилом мечтаний сквозит.

Глава 3. Прекрасная Дама - Любовь Менделеева

Много у А. Блока было увлечений, влюбленностей, мимолетных связей, которые вдохновляли, давали возможность создавать поэтические циклы и сборники, писать стихотворения, вошедшие в сокровищницу лучших произведений Серебряного века. Но единственной женой, Прекрасной Дамой поэта была Любовь Менделеева.

Любовь Дмитриевна Менделеева родилась и выросла в многодетной семье. У ее отца, известного ученого, автора гениальной химической таблицы Дмитрия Менделеева, было шестеро детей от первого и второго брака.

Дмитрию Менделееву шел пятый десяток, когда он влюбился в молодую девушку Анну Попову, студентку Академии художеств. Он был давно женат. Но разве это преграда для настоящей любви? Юная художница была младше ученого на 26 лет. Ее родители были категорически против каких-либо отношений Анны с учёным. Супруга Менделеева всячески противилась новым отношениям мужа и долго не давала развода. Но настойчивость влюблённых оказалась сильнее. Они поженились. В этом браке и родилась Люба.

Александр Блок и Любовь Менделеева знали друг друга с детства. Менделеева была на год младше Александра. Конечно, ни о какой любви тогда речи не шло. Семья Блоков все лето проводила в своем имении Шахматово, Менделеевы жили рядом, в Боблово. Однажды на одной из выставок в Петербурге Анна Ивановна Менделеева встретила Сашу Блока, посетовала, что он не бывает у них и пригласила в гости. Блок любил пешие прогулки, и во время одной из них пришёл к Менделеевым. Но вошёл не через центральный вход, а через садовую калитку. На качелях в белом лёгком платье с раскрытой книгой сидела девушка. В разыгравшейся от ветра яблоневой метели юный поэт увидел Её. Как романтично! Блок тут же усмотрел в этом некий символ, знак судьбы. И тут же наделил Любу идеальными чертами Прекрасной Дамы, Таинственной Девы.

В это время в доме Менделеевых (были летние каникулы) собиралась студенческая молодёжь и ставила любительские спектакли. На этот раз готовили шекспировского "Гамлета." Кстати, Блок играл Клавдия, а не Гамлета, как пишут многие. А вот Люба действительно играла Офелию. Во время домашних репетиций "Гамлета" начался в Боблово их роман длиною в жизнь.

Уж вечер светлой полосою

На хладных рельсах догорал.

Ты, стройная, с тугой косою

Прошла по черным пятнам шпал.

Твой быстрый взор огнем докучным

Меня обжог и ослепил.

Мгновенье… громом однозвучным

Нас черный поезд разделил…

Когда же чуть дрожащим звоном

Пропели рельсы: не забудь,

И семафор огнем зеленым

Мне указал свободный путь, —

Уж ты далёко уходила,

Уже теряла цвет трава…

Там пыль взвилась, там ночь вступила

В свои туманные права…

Тревожный свист и клубы дыма

За поворотом на горе…

Напрасный миг, проплывший мимо…

Огонь зеленый на заре.

Вечной Музой великого поэта Любовь Дмитриевна стала чуть позже. Он дважды делал ей предложение. Первый раз она испугалась столь эмоционального, ни на кого не похожего молодого человека и отказала ему. Во второй раз, делая предложение, он пришёл к ней на Бестужевские курсы ( на них обучалась Менделеева), где как раз давали зимний бал. Блок был бледен, глаза его лихорадочно блестели. Не болен ли он? Глядя на него в этот момент, Люба побоялась опять отказать и дала свое согласие. После желанного ответа Александр показал ей записку, в которой просил никого не винить в своей смерти. Настроенный решительно, он готов был после её отказа застрелиться. Какая-то достоевщина... Люба готова была стать женой такого непростого человека и поэта как Александр Блок. Или не готова?

Будущая знаменитость Саша Блок и дочь великого химика Люба Менделеева обвенчались в 1903 году. Юноша был очарован девушкой, в которой видел высокий идеал, свою Прекрасную Даму.

Сразу же после свадьбы Любе открылась шокирующая правда: оказывается, новоиспеченный супруг считал, что их союз гораздо выше плотских утех. Для Блока жена была чистым ангелом, Вечной Женой, которой он посвятил «Стихи о Прекрасной Даме».

Я помню длительные муки:

Ночь догорала за окном;

Ее заломленные руки

Чуть брезжили в луче дневном.

Вся жизнь, ненужно изжитая,

Пытала, унижала, жгла;

А там, как призрак возрастая,

День обозначил купола;

И под окошком участились

Прохожих быстрые шаги;

И в серых лужах расходились

Под каплями дождя круги;

И утро длилось, длилось, длилось…

И праздный тяготил вопрос;

И ничего не разрешилось

Весенним ливнем бурных слез.

Но Любе мало было одной только платонической любви. Она была простой, земной девушкой, хотела любви, семьи. «Милый мой, ненаглядный, голубчик, не надо целовать в письмах ноги и платье — целуй губы, как я хочу целовать, долго, горячо», — призывала Любовь.

Блок увлекался учением философа Соловьёва. Он верил в существование некой загадочной Прекрасной Дамы, которая является воплощением нежности и вечной женственности. И смысл всей жизни состоит в том, чтобы найти ее и любить особой любовью. В сознании поэта существовало четкое разделение между плотской, телесной и духовной любовью. Вероятно, поэтому он уклонялся от физической близости с женой, считая, что она в конце концов разрушит их высокие отношения. Скорее всего, это и послужило фактором, заставившим Менделееву в будущем искать счастья с другими.

Стана ее не коснулся

рукою,

Губок ее поцелуем

не сжег...

Всё в ней сияло

такой чистотою,

Взор же был темен

и дивно глубок.

«Не могу сказать, чтобы я была наделена бурным темпераментом южанки. Я северянка, а темперамент северянки — шампанское замороженное. Только не верьте спокойному холоду прозрачного бокала, весь искрящийся огонь его укрыт лишь до времени», — писала Менделеева в воспоминаниях.

Любовь Дмитриевна не оставляла попыток сблизиться с мужем. Она использовала самые разные женские романтические штучки: красивые наряды, белье, свечи… Но ничто не могло разбудить его страсть.Только спустя два года Александр Александрович наконец согласился на физическую близость. Но не принесла она радости ни ей, ни ему. Растаял идеал, образ Прекрасной Дамы. Мучились обое. И искали выхода, забвения на стороне. Из воспоминаний Менделеевой: «Той весной я была отдана на растерзание всякому, кто будет упорно ухаживать за мной».

Я помню длительные муки:

Ночь догорала за окном;

Ее заломленные руки

Чуть брезжили в луче дневном.

Вся жизнь, ненужно изжитая,

Пытала, унижала, жгла;

А там, как призрак возрастая,

День обозначил купола;

И под окошком участились

Прохожих быстрые шаги;

И в серых лужах расходились

Под каплями дождя круги;

И утро длилось, длилось, длилось…

И праздный тяготил вопрос;

И ничего не разрешилось

Весенним ливнем бурных слез

Поэт поддерживал среди своих близких друзей культ Любови Дмитриевны как воплощения вечной женственности. Друг семьи, поэт Андрей Белый, первым не устоял перед романтическим ореолом, созданным вокруг Любы. Он не скрывал от Блока своих чувств к его жене. А та робко надеялась, что её отношения с другим мужчиной вызовут ревность мужа. Но чувства Блока остались неизменными.

Этот странный роман продлился два года. Белый мечтал отобрать Менделееву у супруга, но та категорически не хотела разводиться. Она любила Блока. Любила несмотря на то, что муж страстно желал кого угодно, только не ее. Люба оставалась Прекрасной Дамой, которую поэт заменил другими женщинами из плоти и крови.

Роль молчаливой и несчастной спутницы Менделееву не устраивала, и она попыталась найти свое счастье в актерской профессии. Некоторое время она гастролировала с актёрской труппой. Именно в этот период она забеременела от актера Константина Давидовского и родила сына. Блок принял этого ребенка как своего (сам он не мог иметь детей). К сожалению, малыш родился слабым и прожил всего восемь дней. Удивительно, но Александр пережил смерть малыша гораздо тяжелее, чем его собственная мать.

Непростые отношения сложились у Любы Менделеевой с матерью Блока. В доме навсегда поселилась ненависть между матерью и женой поэта. Сашура, любимый обеими, разрывался на две части. Так они и жили в бесконечной любви к Александру и тихой ненависти друг к другу.

Этот странный союз Любови и Александра продолжался вопреки здравому смыслу до самой смерти Блока в 1921 году. Он умер на руках Менделеевой, которую называл «святым местом в душе».

Лишь после смерти поэта, Любовь Дмитриевна и ее свекровь, наконец, примирились. Горе так сблизило их, что до самой смерти Александра Андреевна жила с ненавистной когда-то Никем (так она называла невестку).

Любовь Дмитриевна была специалистом по истории балета, написала книгу "Классический танец: История и современность". Интересны её воспоминания "И быль, и небылицы о Блоке и о себе". А рассказать, вспомнить было о чём...

Любовь Менделеева замуж больше не вышла. Она как-то слишком быстро увяла, состарилась. Умерла Любовь Дмитриевна в одиночестве в 1939 году в возрасте 57 лет. Любила она Блока, раз её последним словом было имя покойного мужа: "Сашенька..."

Она молода и прекрасна была

И чистой мадонной осталась,

Как зеркало речки спокойной, светла.

Как сердце мое разрывалось!..

Она беззаботна, как синяя даль,

Как лебедь уснувший, казалась;

Кто знает, быть может, была и печаль…

Как сердце мое разрывалось!..

Глава 4. Снежный роман с Натальей Волоховой

И вновь, сверкнув из чаши винной,

Ты поселила в сердце страх

Своей улыбкою невинной...

Еще в начале осени 1906 г. молодой, но уже знаменитый А. Блок принес в театр Веры Федоровны Комиссаржевской свою пьесу "Балаганчик" . Обращение к драматургии приоткрыло для поэта волшебный, неведомый до сих пор мир кулис. Блок любил театр, часто посещал представления, но ещё ни разу сам не был в роли автора. Завязались интересные театральные знакомства и дружба с начинающим режиссером Всеволодом Мейерхольдом. Актеры, многие из которых знали творчество поэта, приняли Блока с распростёртыми объятиями: их восхищали и его облик, и стихи, и необычные скромность и застенчивость.

В театре по субботам устраивали вечера, на которые приглашались поэты-символисты, художники, литераторы, — словом, все популярные люди того времени. Уже на первой "субботе" Блок увидел двадцативосьмилетнюю актрису труппы Комиссаржевской Наталию Волохову. Она была невероятно эффектна: поразительная улыбка, бледное лицо, высокий тонкий стан. Актриса носила строгие темные платья. Поэта поразила не только необычная внешность, но и живой ум, удивительное обаяние. Как поэта, его пленила таинственность облика актрисы. А мы уже знаем, как он любил неведомое...

Яркой южной красотой Волохова была обязана Таврической губернии, где родилась. Рано оставшись без родителей, она воспитывалась в семье тетки в Москве. Здесь же получила образование. Окончив драматические курсы при Художественном театре, Наталия успешно играла в Тифлисском театре и в антрепризах. В 1906 году по приглашению Комиссаржевской актриса поступила в ее театр. Настоящая фамилия Наталии была Анцыферова, Волохова — сценический псевдоним.

Блок тут же страстно увлекся Волоховой. "Вот явилась. Заслонила всех нарядных, всех подруг..." Тесному общению актрисы и поэта способствовали и репетиции спектакля "Балаганчик" , в котором Наталия играла роль Влюбленной. Блок сидел в зале и не сводил с нее глаз: Я был смущенный и веселый.

Меня дразнил твой темный шелк.

Когда твой занавес тяжелый

Раздвинулся - театр умолк.

Живым огнем разъединило

Нас рампы светлое кольцо,

И музыка преобразила

И обожгла твое лицо.

И вот — опять сияют свечи,

Душа одна, душа слепа...

Твои блистательные плечи,

Тобою пьяная толпа...

Звезда, ушедшая от мира,

Ты над равниной — вдалеке...

Дрожит серебряная лира

В твоей протянутой руке...

Каждый вечер он пропадал в театре, часто заходил в гримёрку, которую актриса делила с Валентиной Веригиной и Екатериной Мунт. Наталия Николаевна какое-то время не догадывалась ( а может, лукавила), ради кого эти частые посещения, но однажды узнала правду.

Тридцатого декабря 1907 года в театре Комиссаржевской на Офицерской давали первое представление "Балаганчика", а наутро о постановке заговорил весь Петербург. А тем же днем на квартире актрисы Веры Ивановой отпраздновали премьеру в дружеском кругу. В тот вечер влюбленность Александра Александровича открылась всем, включая жену. Из гостей поэт уехал с Волоховой, Любовь Дмитриевна — с приятелем мужа, литератором Георгием Чулковым, роман с которым разгорелся быстро и страстно, но так же быстро и погас.

На Новый год Волохова получила от поэта красные розы, в которые был вложен листочек со стихами:

Я в дольний мир вошла, как в ложу.

Театр взволнованный погас.

И я одна лишь мрак тревожу

Живым огнем крылатых глаз...

Как истинному символисту, Блоку не нужны ни интрижки, ни обычная женская любовь. Обожание, страдание, восхищение — вот что больше привлекало поэта. Ему хотелось снежной стихии, вихря страсти, стихов, музыки, которые выливались в туманные, завораживающие строки. За две недели января 1907 года он написал тридцать стихотворений и преподнес Волоховой маленьку книжку "Снежная маска" , в которой написал: "Посвящаю эти стихи ТЕБЕ, высокая женщина в черном, с глазами крылатыми и влюбленными в огни и мглу моего снежного города".

А в разгоравшемся романе были он, она и заснеженный великий Петербург. Зима 1906—1907 годов выдалась на удивление мягкой. На волшебный город непрерывно сыпались пушистые хлопья, белой пеленой накрывая купола церквей, круто выгнутые мосты, застывшие каналы, гранитные парапеты и пустынные ночные улицы.

И снежные брызги влача за собой,

Мы летим в миллионы бездн...

Ты смотришь все той же пленной душой

В купол все тот же — звездный...

И смотришь в печали,

И снег синей...

Темные дали,

И блистательный бег саней..

И вправду, эта зимняя любовь оказалась холодной, безответной. Актриса очень ценила Блока как поэта, но чувств к нему как к мужчине не испытывала. Наталья всё ещё была влюблена в мужчину, с которым не так давно рассталась и пыталась забыть. Даже не знаю, льстила ли ей любовь странного поэта.

Однажды, застенчиво взяв ее за руку, Блок опять заговорил о своих чувствах, но Наталья его остановила. Она рассказала, что её посетила Любовь Дмитриевна. "И что она хотела Люба?" — удивился Блок. "Вас дарила. Да только я не приняла. Простите!" — улыбаясь, ответила Волохова. Вот как можно расценивать эти слова?

Менделеева действительно приехала к сопернице и прямо спросила, хочет ли она принять Блока на всю жизнь. Наталию Николаевну поразила жена поэта, её тактичность и женская мудрость. Менделеева ( почему-то в это верю) осознавала гениальность мужа, поэтому для нее было так непонятно отношение другой женщины, не ценившей его достаточно и отказавшейся от него. Волохова была категорична. Ответила резко и твёрдо: она не примет Блока, не испытывает к нему никаких чувств, потому что любит другого. Правда, и отказываться от Блока не собиралась, ибо радовало её духовное общение с ним. А ещё, наверное, ей льстило внимание одного из самых известных поэтов России. Кто знает... Эта непростая ситуация осложнялась тем, что Волохова и её подруга Веригина быстро подружились с Менделеевой, стали общаться.

Любовь Дмитриевна отвоевала право на мужа. Надолго ли? Она тут же увлеклась карьерой драматической актрисы, хотя честно сомневалась в собственном таланте. Люба получила приглашение от В. Мейерхольда и отправилась с его труппой в гастрольную поездку.

А Блок и Волохова все так же продолжали общаться, много гуляли уже по весеннему городу, радуясь пока ещё скупому теплу. В цветочном магазине он покупал ей тюльпаны, нежно пахнущие весной, и продолжал неустанный разговор о своей любви, от которого они и мучились, и уставали. Вдохновленный поэт создал образ недоступной Снежной девы и потом сам же страдал от платонического характера отношений с ней. Наталия Николаевна приняла условия игры поэта, сомневаясь в подлинности его чувств. Ей казалось, что он любит «не ее живую, а в ней свою мечту». Иногда она жалела его, но не любила.

Мать Блока, размышляя о Волоховой, вынужденно признала, что Люба перед этой актрисой совершенно меркнет, несмотря на свою юность и прелесть. Трудно было понять сына, который безумствует, страдает, и при этом говорит: "влюбленность — не есть любовь, а я очень люблю Любу". Кто разберётся в чувствах поэта?

А ведь Александр Александрович был любимцем женщин: сероглазый, с красивым изгибом губ, густой кудрявой шевелюрой и словно замершим в задумчивости выражением лица. Он мог сразить любую, если бы пожелал. Но, оказывается, есть крепости, которые неподвластны его обаянию. Волохова держалась, не поддавалась. Он совсем потерял голову, ему хотелось вьюги, воли, ветра, событий, перемены судьбы. Хотелось, чтобы эта дивная Волохова была его.

"Сезон 1907—1908 года был мало похож на предыдущую зиму, — вспоминает Волохова. — Мы все "состарились" лишь на год, но... реже встречались, мало веселились". Эта необычная женщина всё ещё продолжала будоражить воображение поэта. В 1908 году Блок подарил актрисе сборник" Земля в снегу", куда вошли" Снежная маска" и" Фаина". На дарственном экземпляре написал:" Позвольте поднести Вам эту книгу — очень несовершенную, тяжелую и сомнительную для меня. Что в ней правда и что ложь, покажет только будущее. Я знаю только, что она неслучайна, и то, что в ней неслучайно люблю" . Все стихи, посвященные Волоховой, Блок всегда приносил ей первой. И лишь одно стихотворение" И я провел безумный год. У шлейфа черного..." скрыл от нее. Оно родилось в момент мучительной досады на холодность Наталии Николаевны и едва ли ей бы понравилось.

И я провел безумный год

У шлейфа черного. За муки,

За дни терзаний и невзгод

Моих волос касались руки,

Смотрели темные глаза,

Дышала синяя гроза.

И я смотрю. И синим кругом

Мои глаза обведены.

Она зовет печальным другом.

Она рассказывает сны.

И в темный вечер, в долгий вечер

За окнами кружится ветер.

Потом она кончает прясть

И тихо складывает пряжу.

И перешла за третью стражу

Моя нерадостная страсть...

Весной 1908 года артисты Театра Комиссаржевской отправлялись в гастрольную поездку по южным городам России. Александр Александрович, не желая расставаться с Наталией Николаевной, хотел ехать с труппой. Она была категорически против: негоже поэту следовать за актерами. В этом она усматривала даже какое-то его унижение, а она всё-таки слишком уважала Блока. А может, просто не хотела, чтобы он увидел в ней обычную женщину, которая в будничной обстановке, сражаясь с бытом, возится с тряпками, утюгом, едой. Блок не понял ее и обиделся. Однако когда она уехала, вслед полетели письма, в которых было много лирики, заботливости и нежности.

А актриса вновь уехала на гастроли, на этот раз в Москву. Александр Александович через несколько дней приехал к ней, чтобы решительно объясниться. Встретились в его гостиничном номере и проговорили всю ночь. Поэт твердил о своей любви, она — о невозможности отвечать на его чувство. "Для меня наслаждение высшее - общаться с Вами, слушать стихи, читать их, сидеть в кабинете Вашем у камина... Но женская судьба моя - не в вас, и быть для Вас хранительною сенью я — не могу, земною Музою — тоже," — слова Наталии прозвучали как приговор. Блок был измучен. Это свидание породило один из лирических шедевров.

Я помню длительные муки:

Ночь догорала за окном;

Ее заломленные руки

Чуть брезжили в луче дневном.

И утро длилось, длилось, длилось...

И праздный тяготил вопрос;

И ничего не разрешилось

Весенним ливнем бурных слез.

После этой ночи, измученный, обессиленный, он брел по рассветной Москве, осознавая, что судьба их отношений предрешена. Что опять? Поэт в который раз испытывал смертельную усталость, крах любовных иллюзий. Всё это вместе с неустроенностью семейной жизни привело к тому, что Блок начал сильно пить. Да, был такой неприглядный период в его жизни.

Я пригвождён к трактирной стойке.

Я пьян давно. Мне всё — равно.

Вон счастие моё — на тройке

В сребристый дым унесено…

Зима проходит, метели затихают, чувства успокаиваются. Постепенно, как последний снег, капелька за капелькой, таяла снежная страсть Блока. Удивительно, но конец своей безумной влюбленности он воспринял как освобождение от того наваждения, которое и мучило его, и рождало новые стихи. И пришли житейская мудрость, душевное спокойствие, иной взгляд на прошлое:

И я любил. И я изведал

Безумный хмель любовных мук,

И пораженья, и победы,

И имя: враг; и слово: друг.

Их было много… Что? я знаю?

Воспоминанья, тени сна…

Я только странно повторяю

Их золотые имена.

Их было много. Но одною

Чертой соединил их я,

Одной безумной красотою,

Чье имя: страсть и жизнь моя.

И страсти таинство свершая,

И поднимаясь над землей,

Я видел, как идет другая

На ложе страсти роковой…

Свою женскую судьбу Волохова устроила: в 1910 г. она вышла замуж за актера Александра Крамова и родила двух дочерей. Она два года не играла на сцене. В 1915 году Наталья взяла на гастроли в Казань дочку. Там малышка заразилась скоротечной скарлатиной и умерла. Горе матери было так велико, что актриса вновь прервала свою сценическую деятельность и почти нигде не бывала.

В последний раз Волохова случайно увиделась с поэтом в 1920 году в Художественном театре. Радостно подошла к нему. Блок почтительно склонился к ее руке. Раздался третий звонок, они условились встретиться в антракте и поговорить, но когда окончилось действие, Блока в фойе не оказалось. Не дожидаясь окончания первого акта, он ушел. Видимо, всё в нём перегорело, отболело. А она, помня его былую страсть, была удивлена его исчезновением. Через год Блока не стало.

В двадцатые годы Волохова вновь вернулась на сцену, играла и в Москве, и в провинции. В 1938 году один из столичных режиссеров встретился с Наталией Николаевной в Харькове, где она жила с мужем. Прошли годы, но эта женщина оставалась такой же величавой и властной, как в молодости.

Наталия Николаевна пережила поэта на сорок пять лет и ушла из жизни в 1966 году. Оставила книгу воспоминаний об Александре Блоке и театральной жизни Петербурга – Петрограда "Земля в снегу". В написанных через полвека после "снежного романа" мемуарах утверждала, что любви, как ее понимают люди, между ней и Блоком не было. Лишь дружба, духовный контакт, яркая романтика встреч. А строки в "Снежной маске" о "поцелуях на запрокинутом лице"," ночи мучительного брака" — не что иное, как плод поэтического воображения...

И неслись опустошающие

Непомерные года,

Словно сердце застывающее

Закатилось навсегда.

Глава 5. Любовное безумие с Кармен

Опять театр. Опять потрясение Блока от игры на сцене, переходящее в стремительную пляску чувств в жизни. Новое увлечение. Как результат - прекрасный цикл стихотворений "Кармен". Блоковская Кармен отличалась от героини Мериме. Любовь Дельмас не была классической красавицей и не числилась в примах оперной сцены, но стала одной из любимых женщин А. Блока и вошла в историю литературы вместе с циклом посвященных ей стихотворений. Тридцатипятилетняя Любовь Дельмас — замужняя женщина, статная, с огненно-рыжими волосами и цепким живым взглядом, исполняла партии меццо-сопрано в Театре музыкальной драмы, который только что открылся в Санкт-Петербурге. Что привлекло поэта в Дельмас? Внешность, голос, умение перевоплощаться?

Шел 1913 год. В новом театре музыкальной драмы давали оперу "Кармен". В числе зрителей завороженно смотрел на сцену 32-летий Александр Блок. А там в роль Карменситы играла Любовь Андреева-Дельмас. Впечатлительный Блок видел на сцене не игру: казалось, актриса проживает жизнь своей героини.

Пленительные движения тела, развевающиеся вихри красной широкой юбки, рыжие волосы, страстный голос — вся эта дикая прелесть испанки захватила поэта в одну секунду. Не двигаясь, он следил за игрой Дельмас.

Как океан меняет цвет,

Когда в нагроможденной туче

Вдруг полыхнет мигнувший свет, -

Так сердце под грозой певучей

Меняет строй, боясь вздохнуть,

И кровь бросается в ланиты,

И слезы счастья душат грудь

Перед явленьем Карменситы.

Блок долго не мог прийти в себя от увиденного, а потом, как зачарованный, ходил на каждый спектакль. Её выступления производили неизгладимое впечатление на Александра, который в марте 1914 года писал: "Я смотрю на Вас в" Кармен" третий раз, и волнение мое растет с каждым разом. Прекрасно знаю, что я неизбежно влюблюсь в Вас… Ваша Кармен совершенно особенная, очень таинственная."

Ты — как отзвук забытого гимна

в моей чёрной и дикой судьбе.

О Кармен, мне печально и дивно,

что приснился мне сон о тебе.

Бурное чувство Александра и Любови сначала вспыхнуло с невероятной силой, но через полгода стало быстро и неотвратимо затухать. Иногда кажется, что Блок выбирал женщин не тех, которые вписывались в рамки идеала Прекрасной Дамы. Так было и на этот раз. Неожиданно оба обнаружили, что на многие важные для них вещи смотрят по-разному, не всегда понимая друг друга. Но ещё оставалась страсть.

В начале лета Дельмас понадобилась съездить в свой родной город Чернигов, а Блоку — уладить некоторые дела в Шахматове. Они расставались с грустью, заверяя друг другу, что будут скучать и с нетерпением ждать новой встречи в Петербурге. Но в то же время в глубине души оба чувствовали радость от возможности немного отдохнуть от своего романа. И хотя через месяц они вернулись в столицу и несколько дней снова были вместе, но не было в этих встречах уже ни страсти, ни радости. Была усталость, охлаждение, некое разочарование.

Блок пытался убедить себя, что по-прежнему любит Дельмас, но понимал, что отношения с ней действительно стали его тяготить. А Любовь всё ещё надеялась, что они смогут разобраться в своих чувствах, искала разные способы удержать Блока. Наверное, ей льстило внимание известного поэта.

В театре Музыкальной драмы снова шла опера "Кармен", но Блок больше не приходил туда. Они встречались все реже и реже, их переписка тоже прекратилась, и лишь время от времени Александр с грустью вспоминал об их ушедшей любви. В своем дневнике 1 августа он записал: "Уже холоде". Символичная запись, не так ли? А спустя месяц заявил ей о разрыве. Для него Кармен — дерзкая, насмешливая и недоступная — стала неинтересна, а потом и вовсе перестала существовать.

В последний раз они встретились летом 1917 года и после этого, окончательно разочаровавшись друг в друге, расстались навсегда. Оба, особо не страдая, освободились от этих отношений.

Любовь Андреева-Дельмас прожила 85 лет. Вся ее дальнейшая жизнь была связана с театром. После смерти Блока Дельмас вернули её письма, которые она, не задумываясь, сожгла. А вот письма поэта актриса бережно хранила до самой смерти. Кто знает, может она перечитывала их, вспоминая о том безвозвратно прошедшем времени, когда они были вместе…

Уйдем, уйдем от жизни,

Уйдем от этой грустной жизни!

Кричит погибший человек...

И март наносит мокрый снег.

Глава 6. Эпилог

Многие наши поэты находили вдохновение в любви или в постоянном чувстве влюблённости, в поклонении Женщине. Не стал исключением и А. А. Блок. Он быстро загорался, создавая в своём богатом воображении образ очередной Прекрасной Дамы. Ей он поклонялся, ради Неё совершал безумства и бессонными ночами торопливо писал очередное стихотворение.

Они такие разные, его Прекрасные Дамы. Благодаря им, мы и сейчас зачитываемся и восхищаемся строчками великого поэта. Но сам Александр Блок утверждал: "У меня было две женщины - Люба и "все остальные"...

Люба и "все остальные"...

Я попыталась их представить. Я попробовала вам о них рассказать...