По ту сторону текста

Дмитрий Глуховский, «Будущее»

Что мы знаем о будущем?

Специально выдержала некоторое время, прежде чем браться за рецензию. Не хотела писать на эмоциях – а они неизбежно возникают при прочтении этой книги. Мне хотелось подойти к делу с холодной головой. Всё-таки будущее на кону, как-никак. Однако прагма на этот раз не возобладала, и я по-прежнему нахожусь под впечатлением от прочитанного. Следовательно, местами могу быть эмоциональной – надеюсь, это никому не помешает услышать главное.

Итак, будущее. Что мы знаем о нём? Практически ничего. На слуху расхожая фраза «Будущее должно быть лучше настоящего». Да ладно! Никому оно ничего не должно – как не должен ребёнок: что при зачатии дали, что при воспитании вложим, таким и вырастет. «Будущее» Глуховского на первый взгляд утопично и безоблачно. Ещё бы – какие тучи могут омрачить горизонт мира, в котором побеждена смерть от старости? Вдумайтесь только: мир вечно молодых, совершенных, всем довольных индивидуумов. Голод под контролем, ресурсы разумно поделены, из кранов течёт живая вода, поддерживающая вирус бессмертия, народонаселение… занято. Чем – не имеет особого значения, достаточно того, что при деле. Согласитесь, плата за всё это благолепие: «Бескрайние офисные зоопарки — клерки в клетках, идиллическая пастораль с беззаботными пастушками, саранчовые фермы, ангар с одиноким дряхлым Нотр-Дамом, смрадные трущобы, в которых на одного человека приходится тысяча квадратных сантиметров жилья, бассейн на берегу Средиземного моря или просто сплетение тесных сервисных коридоров» совсем не велика. Да, пришлось уплотниться. Но вавилонские башни, крышами уходящие в облака, пока вмещают всех. Все сто двадцать миллиардов Объединённой Европы. И каждый достойный член социума обретёт свой законный гроб блок в общем ряду: «От пола до потолка — двадцатиметровой высоты оранжевые стены поделены на ровные квадратики, в каждом — дверка; к стене прикручена решетка из лестниц и трапов: вход в каждый жилой куб — отдельный, снаружи». И что с того, что индивидуальный куб всего лишь 2*2*2 метра? Места для кровати и немудрящего скарба более чем достаточно. Туда ведь приходят только за тем, чтобы провести ночь. Тем более, что в любой стене можно «прорубить» окно в мир, вызвав к жизни электронную иллюзию. Вот главный герой по имени Ян Нахтигаль предпочитает виды Тосканы, например. И вовсе не важно, что он там ни разу не был – красота, она везде красота, даже в трёхмерной фальшивке. А если ещё закинуться кругляшком снотворного, то восемь часов пролетят как одна секунда, и вы снова готовы брать от жизни всё. А взять есть что, поверьте! Скоростные поезда доставят вас в любую башню цивилизованного мира за считанные минуты. К вашим услугам огромные спорткомплексы и парки развлечений, полные технологических чудес; все женщины красивы, отдельные – даже доступны, а если захочется чего-то особенного, можно смотаться в дивный тематический бордель, обосновавшийся в… О нет, об этом чуть позже, тем более что смысловой пласт поднят нешуточный, отдельной рецензии достойный.

Да, вот ещё что – в этом, на первый взгляд, во всех отношениях прекрасном мире совсем нет некрасивостей: скрюченных возрастом стариков, так неприлично напоминающих о бренном, или же шумных детей, способных в два счёта испортить настроение своими воплями. Нет инвалидов. Все равны в своей неизбывной красоте. Все обязаны быть счастливыми и прекрасными – ведь впереди вечная жизнь. Наверное, это тот самый рай, о котором мечтают эстеты.

Конечно, Ян ни разу не идеалист и давно знает, что среди равных имеются и те, кто равен чуточку больше. Ну, самую малость. Подумаешь, живёт такой преуспевший на самом верхнем этаже, с Солнцем каждое утро ручкается и полезным ионизированным воздухом дышит. И жилплощадь у него никак не шариковские 16 аршин, а мно-о-ого больше. Настолько больше, что и на бассейн, и на рукотворный пляж места хватило. А уж про чистый воздух и исключительно ровный естественный загар и говорить нечего, они прилагаются опционально, как вечно юная красавица-жена. Так ведь право имеет – сенатор, не хвост собачий.

Ян, кстати, работает в очистке. В обществе бессмертных тоже есть отбросы. Увы. Такова несовершенная человеческая природа: некоторым подашь парадиз на блюде, а они морду воротят да за неизжитые инстинкты цепляются. Живут в тесноте, в собачьих клетках, друг у друга на головах, и при всём при этом ухитряются обзаводиться отпрысками. Подумать только, эти безумные женщины добровольно превращают себя в раздувшиеся аэростаты, начинённые красным младенческим мясом, которое, не успев сложиться в единый организм из пары никчёмных клеток, начинает их переваривать. А ведь впереди ещё и роды – мучительные, в антисанитарных условиях, с нешуточной угрозой для жизни. Если, конечно, Ян сотоварищи не найдут их раньше. «Что за чушь, – воскликнете вы, – разве в будущем возможно этакое средневековье?». Ещё как возможно. Более того, в этом будущем оно жизненно необходимо. Кому нужны дети? Бессмертным? Да полноте! Им бы самим хватило: воздуха, воды, саранчовых чипсов, места под искусственным солнцем. Сознательные граждане не обременяют государство такими глупостями, как продолжение рода. А вот эти, которым приспичило, пусть за свою прихоть дорого заплатят – собственным бессмертием, разумеется. Справедливо же, согласитесь – один из родителей уступит место своему дитяти. Естественный порядок вещей не нарушен. За одним исключением. Умереть придётся скоро. Максимум лет через десять. От глубокой старости. Один укол – и смерть неотвратимо рванётся из микроиглы инъектора в кровь незадачливого родителя. И всё, после этого только дорога вниз, в ад стариковских выселок, в смрад недочеловеков, изгнанных из рая за грех. Но шут с ними, с плодящимися. Люди взрослые, знали, на что шли. Помрут – никто не заплачет. А вот детишки их, в тяготах выношенные, в муках рождённые, ещё наплачутся. Но зато, если выживут в скотных дворах интернатов, людьми станут, займутся общественно-полезным трудом. Уж Ян-то знает, он прошёл эту школу жизни.

Похоже, я развенчала утопию, о которой заявляла на старте. Но дабы её окончательно упокоить, предлагаю наведаться в Собор Богоматери – Штрассбургер Либфрауенмюнстер или, как фамильярно зовёт его Ян, Мюнстер. С тех пор, как бога выселили с небес, он долго скитался по земле, но нигде не нашёл покоя. Наверное, он ушёл из будущего. Хотя, возможно, что и умер. И то правда, зачем бессмертным бог? И теперь в Мюнстере – бордель. Вот только не надо возмущаться, счета за электричество кого угодно разорят, не только святую церковь. Каждый крутится как может.

Ян нередкий гость в Мюнстере. Всякий раз после тяжёлой операции он приходит туда, чтобы сбросить напряжение и хоть немного облегчить едва теплящуюся душу. И, как ни кощунственно это прозвучит, ещё он приходит за верой. Он ищет одну-единственную женщину, способную дать ему покой. Ищет, хотя понимает, что она давно мертва. Сцену в борделе я нахожу одной из наиболее сильных в романе.

Внутренняя эволюция героя, прорастание его души через толщу кровавого мяса идёт на протяжении всего романа. Автору удалось показать человека. Я верю в Яна. Временами он бывает неприятен, кому-то, возможно, покажется отвратительным, но он честен всегда, в каждом своём действии. И в отношениях с женщинами: и с той, которую только имеет, и с той, которую любит. К слову, в романе немало секса. И сцены натуралистичны – в том числе и сцены группового изнасилования, поэтому зайдёт не всем. Но, признаться, я не вижу способа подать их иначе, они часть катарсиса главного героя. Через грязь, через кровь и мерзость растёт Ян – но разве иначе растёт живое?

Особенно хочется отметить сцены, в которых нам открывается Ян-отец. Весь его путь – от отрицания нежеланной беременности, от неприкрытой неприязни к визгливому комочку, от непонимания и неучастия до открытия в себе жертвенной любви к своему детёнышу, который впервые улыбнулся тебе потому, что осознал себя в мире и под защитой на твоих, отцовских руках – это путь мужчины к самому себе в новом качестве. Признаться, меня поразило, как чутко написаны эти сцены. И это не женская чуткость, это чуткость сильного мужчины, открывшего закон умножения любви. И ещё один психологический момент очень тонко обыгран в становлении Яна в роли отца, но я не стану открывать его – пусть видящие читатели сами найдут и порадуются.

В финале автор обошёлся без зримых спецэффектов. Но всяческие фейерверки там противопоказаны. Финал глубок и расставляет всё на свои места. Возвращает человеку – человека. А вернётся ли бог – бог весть. Я надеюсь, что помудревшие люди этого будущего всё же научатся без страха смотреть в лицо смерти и отвечать за себя без посредников.

«Вверх по Ориноко», или о волшебстве слова

Вчера закончила читать «Вверх по Ориноко» Матиаса Энара и всё ещё пребываю в ладонях этой тёмной реки. Густая, постепенно вбирающая в себя стилистика, шикарные метафоры, пронзительные рефлексии персонажей — собственно, вся книга состоит из рефлексий двух главных героев. Крайне сложно вырастить книгу на столь зыбкой почве — но Энар сделал шедевр. Даже безотносительно сюжета текст читается с упоением — восхищает само слово, для которого найден единственно возможный порядок и ритм.

Уводящий, суггестивный текст-бездна, который от читателя отделён эфемерной преградой личного восприятия — и вот, чтобы не утонуть, ты становишься водомеркой и скользишь «по тонкой плёнке бытия», вглядываясь в чужой мрак...

...И всё-таки падаешь в бездну в финальных главах. Чёрт, как это было круто! Я отчасти предвидела финал, весь текст, насыщенный намёками и аллюзиями, к нему ненавязчиво готовит, но... Я всё равно оказалась не готова — и в этом главная читательская радость.

И всё на этом, пожалуй, потому что

...властная и мирная волна влечет меня к бескрайней реке терпения.

Елена Ершова, «Ихтис»

Мое знакомство с «Ихтисом» началось, когда роман был еще в стадии икринки.

Предыстория.

Собственно, наше знакомство с самой Еленой началось в лучших традициях мистического жанра. В один из дней января 2016 шерстила я ссылки по своим стишкам — делаю так иногда, любопытствуя, куда и зачем рифмы разбегаются. И набрела на блог Лены, где она презентовала начало новой книги, сопроводив эпиграфом в виде моего стихотворения «Он приносит рыбу».

Пока что ничего особенного, мало ли чего в сети пересекается, верно?

А мистика в том, что я буквально за пару недель до этого приятного сюрприза открыла для себя творчество Ершовой на СИ. Уйдя в ее книги по макушку, несколько дней упивалась шикарным языком, эрудицией и смелыми идеями автора. И с восторгом сама себе твердила: «Черт, как пишет, а? " (всегда радуюсь, когда открываю писателей, рвущих шаблоны).

И вот я нахожу блог, узнаю автора, вижу комментарии, где она признается в любви к моим стихам — и ошалеваю от такого совпадения. Конечно, я сразу же написала ей письмо и с радостью призналась в ответности. И получила возможность читать «Ихтис» едва ли не с первых абзацев.

Итак, об «Ихтисе». Для начала отмечу высокий уровень… Да всего, собственно. Красота и гармоничность речи. Серьезно, отменный язык. Лаконичный, где нужно, поэтичный ровно настолько, чтобы сгустить эмоцию, отразить ее через сложный и красивый образ. Психологизм и нерв, напряжение на грани взрыва — и последующее переключение в самый острый момент, мастерская работа с ритмом — иструментарий Ершовой богат. И если считать печатный тираж знаком качества, то такие книги достойны больших тиражей. Но мы все знаем, что… Ну и ладно. Давайте говорить о сильной и хорошо написанной книге.

Я уже отмечала отличную проработку персонажей. Они индивидуальны, характерны, и даже второстепенные имеют яркие особенности и личные истории. Речевые нюансы персонажей, образный уровень, даже описания пейзажей — все работает в комплексе и создает многомерное пространство мира книги. В такую реку уходишь с головой — и следуешь всем изгибам и поворотам сюжета вплоть до финальной точки, а потом еще долго остаешься под впечатлением.

Ну, и вкратце о сюжете. На первый взгляд нам предлагается детектив с элементами мистики, которые поначалу можно списать на специфику работы Павла — журналиста, расследующего и разоблачающего всякие там «чудесные исцеления» и прочую экстрасенсорику. В общем, наш Павел активно противостоит мракобесию, поднявшему в 21-м веке буйну голову. Поскольку весь текст пронизан множественными аллюзиями на тему христианства, я рекомендую обратить внимание на имя персонажа, оно явно взято не с потолка. Кроме того, есть у Павла личная и более чем драматичная история, оставившая в его душе глубокий след. Если не сказать, сквозную червоточину…

С червоточины-то все и понеслось, да так быстро, что только успевай, читатель, удерживаться на плаву да уворачиваться от темных волн воображения, поднятых со дна подсознательных страхов. Закрытая секта, ядущая плоть христианства под густейшим кроваво-мясным соусом язычества; восставшие по Слову мертвецы, оплатившие чудо утратой души; Захарий, глава и носитель Слова, «святой человек», обременный червивыми пороками, как помойный котенок — глистами. За них, за пороки, в смысле, и был прибит поленом, и поделом. А еще — Степан, в прошлом отличный хирург, а ныне — шизофреник, пожранный до нутра бациллой власти. Он вооружен скальпелем слова — ну, и просто скальпелем. Медицинским, еще с прежних времен, но остроты не утратившим. И жена его Ульяна, внешне покорно гнущая выю под тяжелой рукой авторитарного патриархата, но все та же огненная ведьма в скрытной душе своей, в финале вспоминающая свою природу и силу и восстающая — но поздно, поздно… И дочь их Акулина… Но о девочке чуть позже.

Павел предстает перед нами не характерно для персонажа, находящегося в фокусе внимания и заявленного на роль главного хорошего. Он не двигает сюжет, не ломает хребты, хвосты и челюсти внутренним демонам, не отдавливает ноги антагонистам. Он — вещь в себе, замкнутая система, и он претерпевает себя на протяжении всей истории. Извилистое русло его внутренней реки не открыто даже самым близким. Как мы узнаем чуть позже, Андрей, его погибший близнец, был зубаст и дерзок, и мир прогибался под него до какого-то момента. Таких любят девушки всех возрастов — если у харизматичных негодяев хватает ума не снимать маску до последнего. Пожалуй, Андрей — это стадия куколки любого тирана, все задатки вырасти в тираннозавра у него имелись. Итак, из пары близнецов он был безусловно наиболее приспособлен. Но более ли он достоин жизни? Случилось так, что в аварии выжил не сильнейший, а более везучий. И имеет полное право на жизнь уже хотя бы потому, что он есть. И все, что он должен, пройдя навылет свой сложный путь, изжив постравматический синдром, — не прятаться от жизни за стеной выпестованной глухоты или собственносочиненных неврозов, а жить в полную силу — так, как может только он, не мучаясь надуманной виной.

Борьба добра и зла в сердце человеческом — тема вечная и неизбывная, пока есть человек. Ведомые чужой волей сектанты даже не пытались понять, из чьих уст исходило исцеляющее Слово — им было достаточно чуда. Своего, личного, шкурного. И чудеса были. И были оплачены сполна — мясом и кровью. Древние боги изнанки просты и безыскусны, как мир палеолита.

Но Слово не дает, не взяв — Слово предлагает сиюминутные исполнения желаний — и отнимает души. Его, этого Слова, как и любого эгрегора, нет без душ. Ими оно множится, из них черпает свою силу. Принадлежит ли оно кому-то? Разумеется, нет. «И слово было у Бога, и слово было…»

На мой взгляд, краеугольная идея «Ихтиса» — дуальность, двойственность любого явления, на которой, по мнению философов, держится наш мир. Смотрите сами, сколько здесь равновесных систем. Толпа — и личность, ведущая толпу или же ей противостоящая. Секта — и институт православия в лице отца Спиридона. Деспотичный Степан и до поры покорная его воле, но не покоренная жена. Мир таежной деревеньки, застывший в безвременье, — и современный, технологичный, цифровой — в лице Павла.

Дуальны и сами персонажи, об этом я уже упоминала выше. В каждом из них и жизнь, и смерть — и выбор.

И только Акулька особняком. Нет у нее дуальной пары, ведьма Леля не в счет, она тоже сама по себе, как всякая сила. У силы есть только цель. Но наша девочка тоже не лыком шита — уверена, она не пропадет. Правда, не знаю, какой она в свой срок вернется к людям… Зато уже знаю, с чем.

Кстати, только у меня имя Акулина в свете событий романа вызывает любопытную ассоциацию? :)

P. S. Павел, в финале примеривший на себя судьбу Иова и прошедший через чрево Ихтиса — через смерть к жизни — о чем он заговорит в своем новом репортаже, каким он сможет стать? Мне крайне интересны его перспективы.

https://author.today/work/24526

Искандера Кондрашова, «Время до теней»

Моё знакомство с романом «Время до Теней» состоялось уже после знакомства с автором – человеком ироничным, умным и эрудированным. Так что я смела надеяться, что книга будет мне интересна. И что вы думаете, дамы и господа, – таки не ошиблась и сейчас с удовольствием поделюсь с вами впечатлениями о прочитанном.

Итак, перед нами роман в жанре научной фантастики. Автор – полагаю, из-за врождённой скромности (или же вредности) – на личной странице обзывает своё творчество «псевдонаучным». Не верьте. Претензия на НФ в заявленном романе более чем обоснована. Мне как существу от техники крайне далёкому и до сих пор подозревающему в каждой розетке наличие специальных гномиков, высекающих электричество трением, оставалось только по белому завидовать изобретательности автора в творении всяческих высокотехнологичных новинок. Подозреваю, что без высшего технического образования не обошлось. Собратья-профессионалы наверняка высоко оценят. Однако из этого заключения не следует, что гуманитариям что-то будет не понятно – текст не зануден, не перегружен необязательными деталями, поэтому воспринимается легко в каждой своей части. В том числе и романтической. Суровых мужчин, уже сделавших «стойку» на отлично поданные технократичные миры, спешу успокоить: никаких розовых соплей, лишающих вас попеременно дара речи, покоя и сна, мною не обнаружено. Никакой детализации поцелуев, языков, сплетённых в неразрубаемые узлы и прочая страстей-мордастей в романе нет. На любовях не подорвётесь, можно смело читать. Романтично настроенную женскую часть аудитории я прошу не спешить разочаровываться – интимные (в самом прямом смысле этого слова, а не то, что некоторые подумали) отношения между героями противоположного пола есть! Там такая тонкая и вкусная интрига, м-м, пальчики оближешь!

Поскольку роман представляет собой дневник главной героини по имени Морруэне, наблюдать за происходящим мы будем её глазами. Благодаря выбранной форме и очевидному таланту автору удалось устраниться из книги (либо проявить чудеса мимикрии) и при этом ни разу не утерять нить сюжета. Это я к тому, что логических провисаний и роялей в кустах не обнаружила. Морруэне – живая, стёбная, местами дерзкая. Поспешу избавить от ещё одного, уже рефлекторного штампа, – не дерзящая всем подряд и не хамоватая. Девушка с характером. Крепкий орешек. Не влезай – убьёт. И правильно сделает, между прочим. Никуда не денешься, живое и нежное приходится прятать под панцирем стёба – мир зубаст и прожорлив. А мир «Времени до Теней» и подавно. Одни параллельщики – эпсилонцы-нелюди чего стоят. Но Илар… Ах, Илар… Хорош, негодяй, чего уж там. Дивный персонаж, очень заинтересовал, за что автору реверанс.

Ещё хотела бы отметить чудесно прописанную сцену с советницей Анахармэ. Описание голограммы вне всяких похвал (я тоскливо вздыхала, вспоминая свои из пальца высосанные).

У меня есть несколько некритичных замечаний. Предполагаю, что часть из них стоит отписать на мою невнимательность либо сложности перевода – ну, гуманитарный склад ума и топографический кретинизм, помним, да? Местами усложнённые обороты, несколько подгружающие при чтении, уже были отмечены предыдущим рецензентом, поэтому я повторяться не стану. Это легко «лечится», благо, наш автор – умница и правок не боится. Скажу вот о чём: меня чуток цепляли очень наши предметы и понятия в интерьере двадцать третьего века: нетбук, жужжащий принтер, счета за электричество. Поначалу я и на мотоцикл буку сделала – но в дальнейшем он получил отменный обоснуй и по праву воцарился в тексте. Помнится, где-то в середине мелькнул аппетитный бутер с «докторской» колбасой – и я на него плотоядно облизнулась, но поскольку на часах бесповоротно царила ночь, страсть моя так и осталась неутолённой. Впрочем, бутеры-слойки-чаи-кофеи стоило бы протащить в мир будущего в любом случае, так что мои наезды на вкусняшки будем считать необоснованными (а потому что не надо дразнить читаку-полуночницу всякими нямками, вот!).

«Время до Теней» является частью цикла, но при этом воспринимается как совершенно самостоятельная книга. Прочих книг из цикла я пока не читала, но намерена исправить это упущение в ближайшее время.

Сергей Тихонов, «Старая надежда»

Признаться, с формулированием этой рецензии я испытываю некоторое затруднение. Рассуждая о книге, на которую уже написан ряд рецензий, раскрывающих основные плюсы и минусы сюжета, сложно не повториться. Но раз не успела первой, придется мне смириться с очередной демонстрацией собственной банальности.

«Ну-с, снимайте бурнус», я здесь надолго.

Впечатление о романе «Старая надежда» у меня сложилось в целом благоприятное. Потенциал у книги, безусловно, есть, и она имеет хорошие шансы найти своего читателя. Начало обещает нам безоблачное отрочество названных брата и сестры. Пора взросления, пора постепенного выхода из-под родительской опеки. Здесь, казалось бы, и заложить автору первый краеугольный камень. Но чего нет, того нет — отцы и дети счастливы вместе. И даже темная тайна Эми, помнящей себя только с четырех лет, не становится камнем преткновения. Сомнений нет — перед нами счастливая семья. Любящие друг друга родители удовлетворены своим местом в жизни, дети заняты тем, чем и положено заниматься подросткам на каникулах — поисками приключений. Заводила, понятно, Джек, но и Эми не из неженок и плакс, так что лето обещает быть насыщенным.

Подростковая проза, скажете вы? И будете правы — но лишь отчасти. Автор умело отведет нам глаза, и мы, как водится, прозеваем момент, когда светлый мир полетит в тартарары. И только то, что начнется после, станет ключевой историей. Но об этом я рассказывать не стану, кому интересно, прочитает сам.

Мне нравится язык романа в описательной части: образный, живой. Как махровая поэтка, не могу не отметить: автору часто удаются качественные поэтичные сравнения. Они, к слову, не перегружают текст и не лишают его твердости в ключевых сюжетных моментах. Но вот со скачущими канкан временами нужно что-то делать: внезапные и нелогичные переходы от глаголов в прошлом времени к глаголам в настоящем по первости вышибали не хуже кочек. Потом я привыкла, но считать это авторской фишкой по-прежнему не могу. Также стоит обратить внимание на знаки препинания, они порой проявляют излишнюю самостоятельность. Но это все технические моменты, устранить их проблемы не составит.

Хотелось бы обратить внимание автора на повтор определенного действия Эми в части «Омега», а именно облизывание пересохших губ. В течение нескольких небольших глав я насчитала как минимум три повтора. С одной стороны, это можно расценивать как невротическую реакцию на стресс (что немудрено с учетом обстоятельств), но с другой, повторение предложения буквально слово в слово слегка цепляет. И еще о повторе: шикарный пассаж — сравнение грохочущих звуков со стаей птиц Рух — хорош только однажды. Это слишком яркий образ, он сразу же запоминается, и при второй встрече уже не приятно поражает, а скорее удивляет: как, опять? Зачем?

Хороши описания технологичного мира будущего. Органичные, уместные, без всякого там «так нужно автору». Новый мир принимается на веру легко — и разочаровываться не придется.

О резко наступившей концовке упоминалось в предыдущих рецензиях. Я согласна с уже озвученными замечаниями — сложно считать, что роман получил логическое завершение. Однако как часть (дилогии?) с обязательным продолжением «Старая надежда» читается с интересом.

https://author.today/work/1955

Александр Зарубин, «Волчья дорога»

Не соригинальничаю, сказав, что театр начинается с вешалки. А книга – нередко – с названия.

Итак, «Волчья дорога». Если бы не тег «оборотни», я бы не спешила связывать название непосредственно с волколаками. Ассоциаций много, и одна из первых – псы войны. Наёмники. Скудный быт, жизнь и смерть – всё на миру. Своём миру – тесном, солдатском. Кстати, о мире книги, точнее, о его открытии. В атмосферу времени и места автор погружает уже с первых абзацев. Через мелочи быта, через характерные детали, в которых не столько прячется дьявол, сколько открывается суть происходящего, создаётся мир романа. Описания, к слову, хотелось бы отметить особо: лаконичные и на первый взгляд малоэмоциональные, но при этом, как ни странно прозвучит, поэтичные и образные. Та самая ёмкость слова, единственно возможная уместность, которая крайне важна в поэзии, присутствует в романе Александра Зарубина. Кто-то скажет, что описания мешают динамике, притормаживают сюжет. Да, такое нередко встречается. Однако и их отсутствие не идёт на пользу хорошей литературе. Спешу заметить, что автор нашёл золотую середину между наполнением сюжета значимыми деталями и планомерным его развитием. Так же хороши и диалоги. Они не только информативны, вследствие чего расширяют мир книги, но и хара́ктерны. Речь персонажей индивидуальная, узнаваемая.

Не стану пересказывать сюжет, такие книги нужно читать. Упомяну лишь отдельные, наиболее впечатлившие сцены. Признаться, меня очень порадовало, что Александр не обошёл вниманием такое простое и очень важное явление, как отношения между мужчинами и женщинами. Сейчас наличие чувств в книгах (особенно написанных мужчинами) едва ли не повод предать автора сожжению на костре читательского гнева. Да, в романе есть любовь. Красивая, человеческая. Поначалу робкая и не узнающая себя. Потом – смелая, яркая. Живая. А как иначе? Что ещё может противопоставить войне и смерти смертный человек? Только жизнь. Только общность и взаимность, через которые создаётся продолжение. Хочу отметить, что автору удалось очень тонко и тактично передать сцену близости между главными героями. Честно, редчайший сплав целомудрия и чувственности, высокий накал. Ни грамма пошлости. Браво!

Есть несколько замечаний, самое существенное из которых – опечатки и блуждающие препинаки. Нужна тщательная вычитка, очень нужна. Алмаз становится бриллиантом только после огранки. Ещё хотелось бы уточнить вот что: упоминание сказки в главе «Волчья жена» – имеется в виду «Красная Шапочка» в обработке Шарля Перро? Дело в том, что он её написал (точнее, творчески переработал) в 1697 году, а это несколько позднее, чем время книги. Народная версия сказки возникла много раньше, но ассоциативно читатели будут адресоваться именно к версии Перро. Впрочем, это замечание не существенно и на общее восприятие книги никак не влияет.

Резюмирую: роман удался. Увлекательный, живой, с неожиданными сюжетными поворотами. Логика в наличии, причём не в ущерб эмоциональной части. Мне сложно оценить историческую достоверность, я слишком далека от данного предмета, но исходя из того, как скрупулёзно автор подошёл к детализации быта, оружия, одежды той эпохи, рискну предположить, что историки не предъявят Александру претензии.

https://author.today/work/2619

Дин Лейпек, «Это всё придумали люди»

Пожалуй, я обойдусь без преамбул. Об этом романе уже сказано много хорошего. Поначалу я была готова в полной мере разделить восторги предыдущих рецензентов, однако ближе к финалу моё мнение стало чуточку критичнее. Но об этом немного позже.

Пока же — общие впечатления, оценка стилистики и попытка небольшого анализа.

Несмотря на общий мистический и местами вполне фантастический антураж книги, я читаю в ней прежде всего роман о любви. Добротно прописанный, с детальной проработкой характеров и реакций ключевых персонажей. Сюжет, сфокусированный на главных героях любовной истории, вполне оправдан — с учётом того, что мы имеем дело прежде всего с невротической зависимостью. Я вижу классическую деструктивную связь, помещённую в идеальные условия фантдопущения. Впрочем, суть не в этом, на мой взгляд, значительно интереснее другое — скоро я обозначу, что именно.

Начинается книга ровно, неспешно, и первые две главы мы продвигаемся без рывков и потрясений. Узнаём много показательных подробностей из прошлого героев книги и знакомимся с тремя ключевыми персонажами. Видела неоднократные замечания по поводу растянутости вводной части — мол, читателя, привыкшего к динамичному развитию сюжета, такое не привлечёт. Что я могу сказать? Загодя прошу прощения за метафоричность, которая кому-то может показаться избыточной, но всё же... Давайте представим на минутку, что чтение хорошей книги (а мы сейчас говорим именно о хорошей книге) является прежде всего делом глубоко интимным. Это близость, открытие, акт познания. Развивая аналогию, добавлю — если вас раздражают долгие прелюдии, скорее всего, это просто не ваш секс. Нет, я ничего не имею против экшена в стиле «быстро и жёстко», но в данном случае вводную на две главы нахожу полностью уместной и оправданной самим сюжетом.

Спешу обрадовать — уже с третьей главы читатель будет весьма удивлён. Возможно, даже и потрясён. Все терпеливо дремавшие любители остросюжетной динамики непременно проснутся, это факт. Собственно, отсюда и начнётся то, что я нахожу самой удачной частью книги и безусловной находкой автора.

[spoiler=Если вам интересно моё мнение — сюда, пожалуйста.]

Так вот, начиная с третьей главы я вижу планомерное погружение, даже, если точнее, переход во внутренний мир Алисы. Когда не спасают ни любимая работа, ни общение с близкими, ни перспективы, где ещё спрятаться от невыносимой горечи и пустоты, да так, чтоб с концами? Конечно, в самой себе. Вот они, возможности, несчётные миры-идеи — ветви, отходящие от ствола существующей реальности, которые подчиняются воле своего создателя... Здесь же и субличности-помощники, способные подавлять страхи, оказать поддержку и защиту. Казалось бы, изучай себя, корректируй, меняй прошлое — все мы меняем собственное прошлое, так устроена психика. Изменяя прошлое, меняешь и себя в настоящем. Но не всё так просто, как хотелось бы. Как известно, чужая душа — потёмки. Вот и здесь она чужая, пока ещё не своя. Прежде чем познаешь себя и осознаешь душу, откроешь немало пустот и чёрных пятен. Столкнёшься лицом к лицу с собственными страхами. И только пройдя самый главный страх, пережив, изжив, оставив его за спиной, поймёшь себя — и, возможно, примешь.

В пространствах нельзя любить... Разумеется, нельзя, ведь здесь Алиса прячется от любви. Она не готова к новым отношениям. Она боится старых. Она пытается перестроить себя, изживая потребность в любви. Это стадия максимального закукливания, из которой выход либо в эмоциональную смерть, либо — в новое качество. По счастью, у нашей героини хватает душевных сил, чтобы родиться заново. И в момент, когда тугой кокон «куколки» пора взорвать ко всем чертям, возвращается... Сандр. Ну да, это ожидаемо, конфликт-то не изжит. Миры начинает трясти и лихорадить, но сближение чувственного и рассудочного неизбежно. Как неизбежны и точка сборки, обратный переход и возвращение в реальность.

Добавлю, что моя попытка анализа не более чем вероятность. Текст многогранен. Возможно, всё не так, как кажется...

Дальше в том же ключе, если есть желание, — сами, дамы и господа, сами. Боюсь, я и так сказала больше, чем нужно :)

[/spoiler]

Отдельно (на мой взгляд, там даже стилистическая подача не такая, как в остальной части книги) идёт развитие отношений между самыми обычными, понятными и такими человечными персонажами — Машей и Мишей. Они не противовес паре Алиса-Сандр. По моим ощущениям, они проекция этой пары. Из того самого мира идей — на реальный, банальный, невероятно потенциальный, где, не мудрствуя лукаво, персонажи реализуют одну из главных потенций жизни в своём маленьком чудовище-чуде.

Пожалуй, на этом я завершаю дозволенные речи.

Роман могу порекомендовать людям думающим, склонным к самоанализу и спокойно относящихся к тому, что времени нет. Потому что его для вас не будет — ну, во всяком случае, на время чтения этой книги.

Теперь о несущественном.

Серьёзных недостатков в книге не нахожу, просто отмечу те моменты, которые, по моему мнению, отчасти мешают полноценному погружению.

«Простыни» английских диалогов меня несколько озадачили. Соглашусь с мнением Вадима Скумбриева, они отвлекают при чтении. Я могла бы понять введение английской речи, если бы в беседах персонажей возникала некая игра смыслов, которую адекватно передать на русском не получается. Но диалоги вполне обыденные, поэтому для меня в данном случае этот приём сработал не в плюс, а в минус. Хотя допускаю, что я чего-то не уловила. Но в любом случае это не критично, спишем на неизбежную субъективность.

Далее. Досадные опечатки. Я в этом плане сволочь въедливая, «блошки» меня из текста «вышибают». Дорогой автор, вычитать всё же надо.

И вот ещё что. Глава «Сандр» включила моего доселе мирно дремавшего внутреннего критика. Мне показалось, что здесь возник совсем другой персонаж под тем же именем. Диссонанс между Сандром, которого до сих пор мы видели глазами Алисы, Миши и других персонажей, и я-Сандром оказался для меня слишком заметным, чтобы закрыть на него глаза. Внутренние монологи об абсолютном счастье в исполнении мужского персонажа мне, если честно, показались... хм-м... идеализированным представлением о реакциях влюблённого мужчины. Но всё в мире субъективно — тем более мнение. Допускаю, что другие читатели нашли и найдут этот момент абсолютно уместным.

Финальная глава «Люди»... Ну, допустим, так. Это всё же роман о любви, как ни крути. Пусть в нём будет красивый хэппи-энд. Пусть. В конце концов (внутренний циник активно протестует, но я могу его сдерживать ещё минут десять), мне тоже хотелось, чтобы всё закончилось хорошо :)

https://author.today/work/8226

Катерина Гашева, «Десять минут чужой музыки»

Итак, Объединенная Лингвистическая республика с фашистским режимом — хм, как знакомо. Государство, где получить гражданство можно только после прочтения текста редколлегией — это отсылка ко граммар-наци? Возможно. Но и допускаю, что и многослойный образ. Те же СП, без которых в Союзе ни одна книга не выходила. Что тогда для писателя было отсутствие публикаций? То же непризнание, понижение в правах, медленная творческая смерть.

Если говорить о первых общих впечатлениях — я с ходу запуталась в персонажах, потому что их много, и практически все в первых главах носят имена, начинающиеся на «А». Поскольку стилистика выдаёт автора как минимум опытного, я решила преодолеть лёгкое раздражение и довериться. И — вуаля! — не прогадала. Испытала чисто детский восторг, когда поняла (ну, льщу себе надеждой, что поняла) замысел автора по этой части. Но об этом — чуть позже и в режиме спойлера.

Потом я стала искать музыку. Она же заявлена в названии, эта музыка? Как альтернатива писательству? Или что-то намного больше и многомернее? Мне встретилась в тексте фраза главной героини Яны про одно племя, которому дали послушать чужую музыку. Десять минут чужой музыки, которые навсегда изменили этих людей. Но в мире книги музыка под запретом, зато можно (и даже нужно!) писать, писать, писать! Понятно, что в таком режиме летят клеммы любой гениальности, но графомания, конечно же, цветёт буйным цветом. Кстати, эта тема — обесценивания написанного за счет массы написанного — является лейтмотивом романа.

Выходит, наше слово ничего не стоит? Нет. Оно стоит того, чтобы быть сказанным в свой срок. Собственно, после ряда глобальных, локальных и на фоне этого личных катастроф перерожденные герои приходят к тому, что начинают писать снова. Но не все. И далеко не обо всем.

Хочется отдельно отметить авторский уровень владения словом. Гашева виртуозно ткёт полотно текста из метафор, аллюзий и крышесносных цитат, которые хочется выучить наизусть. Я испытывала при чтении искреннее восхищение. Местами суггестивные погружения на уровне лучших поэтических образцов.

Мы все стоим на доске, и даже не знаем, белые мы или черные, это самое интересное в партии.

В определённом смысле эта книга – открытие. Сюжет как таковой не поражает: не считая фантдопуска в виде Литературной Республики, там идёт речь о людях. Точнее, об одном человеке. Об Авторе.

Психологическое и лингвистическое тестирование населения на предмет поиска «персонажей» романа... Поиск научного подтверждения присутствия Автора.

Поиск Автора — люди ищут Бога?

Возможно, ещё и поэтому ткань повествования неровна, часто прерывается флэшбеками, странно опутывает, утягивает в туманное прошлое/будущее/настоящее — черт ногу сломит во временах внутреннего мира, который рассюжетился.

Фиксация на нескольких цветах – это баг или фича автора? Увы, ответ не очевиден. Разве что после ухода со сцены Яны эта цветовая комбинация стала встречаться намного реже. Вообще к финалу краски романа выцвели, затуманились, как старое зеркало. Возможно, это сочетание представляло собой цветовой слепок главной героини, как бы цветовой след её присутствия в мире? Лично для меня это цвета максимального душевного комфорта: лето, бездоное небо, море, свет, море света.

В общем, сложный, дышащий, во многом уникальный текст, который не будет развлекать. Он разбудит — возможно, разбудит того, кто к нему подготовлен. Думаю, многие слои будут считаны подсознательно, через многочисленные аллюзии. Мне кажется, эта книга из тех, что продолжают работать и после прочтения. Я не думаю, что эту книгу нужно понимать — в смысле буквального понимания и логического осмысления. Тут скорее важно, поймет ли книга читателя, примет ли. Да, я мистик :)

[spoiler=От А до Я. Все, кому интересно – заходим, не стесняемся]

Больше всего в ЛР персонажей с именами на А. Сперва я зело на это бесилась — эк небрежно, совсем о читателях автор не думает! К тому же все безликие, без характерных внешних особенностей. Автор такой автор, думала я. А автор между тем намекал, и весьма активно — зри в корень. В общем, что. Все в ЛР хомо (хомячки) пишущие. Хомолингвы, иначе говоря. Пишут и пишут. Пишут и пишут. Авторят и авторят хоть что-нибудь, чтобы статус автора и гражданство не потерять. Просто все они — безликая масса неких авторов.

Раскусив орешек А, я решила присмотреться к другим часто употребляемым именам. И тут очень вовремя возникла загадка буквы М.

М — молчание, которое выбрали молодые пассионарии (кто читал или будет читать, сами увидите связь, не буду перечислять персонажей поименно).

Есть ещё имя на П — кажется, только одно, но зато какой персонаж!

П — пуля (?). Психички? Полина — мортальный снайпер. Единственная из отряда психичек, способная убивать через внушенные эмоции.

И — соединительные союзы, люди из миров, отличных от ЛР. Также – изгои.

А вот имен на Ч не помню. ЛР прям как АТ — все Авторы, ни одного Читателя. Зато в Республике есть редколлегия, возглавляемая слепцом.

А ещё там есть Я. Одна-единственная героиня с именем на Я. Яна. Яна вожделенная, Яна любимая, Яна, притягивающая взгляды, Яна — центр и смысл бытия. Которая, по сути, единственная личность, прогибающая обстоятельства под себя. У нее много любимых — и мужчин, и женщин. Она, по догадке одного из персонажей, сублимирует текст через секс. Зацените иронию. В ней так много слова, что она отдается и берет через чувственность, чтобы избавиться от текстов. Черт побери, да она спит с персонажами! Со своими причем :)) Короче, Я — это Автор.

Ну, и так можно пройтись... от А до Я... И предположить, что мы имеем дело с алфавитом?

[/spoiler]

Да, это нужно читать. Потому что это не просто текст, это мета-текст. Куда выведут отсылки конкретного читателя, предсказать не сможет, пожалуй, и сам автор. Я получила удовольствие от двух вечеров чтения этой книги — несмотря на то, что так и не разгадала ребус до конца.

https://author.today/work/7082

Такаббир, «Трон Знания»

Итак, Такаббир и его «Трон Знания». Прииски с драгоценными камнями, воры-чиновники, менты, урки, Рассея-матушка от моря и до моря, копченая колбаса, картошка, капуста.

С первой же страницы была приятно удивлена красивым грамотным языком. Красивым без красивостей и словесных кружавчиков. Особенно хороши описания. Автор точечно фиксирует внимание на значимых деталях, что создает выпуклую картину мира. При этом чётко соблюдён баланс. Описания краткие, но красочные, не рассеивают фокус, не отвлекают. Более того, они информативны.

Замерев на краю обрыва, молодой человек рассматривал распростертую внизу долину, похожую на бурливое море. Изумрудные травы покорно склонялись и вскидывались, повинуясь прихоти ветра. Шелковистые волны бежали к затянутому дымкой горизонту. Могучие деревья, как сказочные корабли, покачивали тяжелыми кронами-парусами. Прячась в курчавой листве, зяблики исполняли гимн весне.

Человек устремил взор в небо – такое же темно-синее, как его глаза. Вынырнув из-за лохматой тучи, солнце озарило высокий лоб, ровный нос и твердый подбородок. Лучи скользнули по светло-пшеничным волосам, сбежали по величавой фигуре. Размытая тень распласталась пятном у крепких ног. На краю обрыва стоял сын Могана Великого, престолонаследник Тезара Адэр Каррó.

Вот так, всего два абзаца — и мы уже вошли в мир и познакомились с одним из главных персонажей.

Впрочем, хороший литературный уровень это лишь одно из достоинств обсуждаемой книги. Радуют интересные авторские ходы.

Достаточно стандартная ситуация: баловень судьбы — и вопрос, что судьба, направляемая рукой внезапно помудревшего родителя, выкует из этого мажора. Ещё одна история становления героя. Казалось бы, пока всё в рамках стандарта, каких неожиданностей ждать читателю? Но антураж, но подача, но приключения героев и — внимание, нестандартный ход! — введение в историю антагониста в лице девушки, обладающей магическими способностями и таящей в себе множество тайн и знаний, выводят эту историю из стандарта «всё могут короли». Что действительно может этот молодой правитель, мы узнаем лишь к финальной книге цикла, но и первая задаёт хороший ритм сюжету и позволяет представить дальнейшую эволюцию персонажей. Словом, оригинальный авторский мир, продуманный, с собственной географией и историей, с хорошей детализацией, дающей объёмное представление, с лихвой компенсирует некоторые логические нестыковки.

Книга не просто легко и приятно читается: автор умело оживляет свой мир, делает его близким, осязаемым. Органично воспринимаются все народы — возможно, ещё и потому, что автор наделил их узнаваемыми чертами. Я вот индейцев с мусульманским уклоном разглядела, например :) Мне понравилось, что представители разных народов обладают различной языковой стилистикой, не звучат на один голос. Даже в речи проявляются характерные особенности жизни того или иного народа.

Это красивая во всех смыслах история, способная и развлечь читателя, и дать пищу для размышлений.

https://author.today/work/147

Герда, «Играя с Судьбой», т. 1

Говорят, что рыжим по жизни везет. Вечно они в какие-нибудь истории вкрячиваются, но выходят сухими из воды. Не иначе как сама Судьба к ним благоволит. Приметные они, яркие. Вот и Рокше, еще вчера ничем не примечательный курсант летной Академии, из таких.

Впрочем, когда Судьба стучится в дверь, попробуйте не открыть.

Итак.

О жанре и структуре

Жанр подразумевает, что будет все и всего будет много – и в общем, да, всё заявленное есть и всего хватает, чтобы хотелось узнать, чем закончится история. Классическая космоопера с антуражными декорациями и множеством приключений. Есть интрига, и не одна. Есть и миссия — с учетом нескольких ключевых персонажей тоже не одна. Соглашусь с тем, что и тег «социальная фантастика» на своем месте. Но об этом — чуть позже.

Социум прописан, взаимодействия между группами с разными политическими интересами — тоже. Родная планета Фориэ, прежде не представлявшая принципиального интереса для Лиги, оказывается под прицелом пристального взгляда. Политика плюс экономика минус люди — уравнение не меняется испокон веку.

О сюжете

Многоплановый, полифонический роман с разверткой сюжета в нескольких плоскостях: политика, этика, личные отношения. Хорошо прописаны связи, проводящие события от глобального к частному и наоборот. К примеру, та же политика повлияла на доселе ровное и стабильное течение жизни Фориэ, круто изменив то, что казалось незыблемым. Это изменение повлекло за собой ряд событий, став катализатором для реакции, в которую вовлеклись и другие персонажи. Можно сказать, что это судьба и так предначертано. Но если подумать, то судьба в такой ситуации это все мы, так или иначе влияющие друг на друга, зависящие друг от друга, живущие в одном на всех мире.

О персонажах

Живые, хорошо прописанные, с адекватными моменту реакциями. Даже у проходных есть личные истории. Есть понимание, почему каждый из персонажей реагирует так, а не иначе. В предыдущих рецензиях упоминалась избыточная эмоциональность ключевых героев: Фориэ, Арвида и Рокше. Я тоже акцентировалась на этом, но автор мне пояснила, что такие реакции получат обоснование в следующей книге. Верю автору и жду продолжения.

О стилистике

В целом стиль уже сформирован. Автор звучит зрело, чувствует внутренний ритм текста и передает историю с уместными паузами и ускорениями. Хороши описания, возникают зримые картинки, нередко — и на уровне ощущений. Чтобы не растекаться мысью по древу:

Ветер ворвался в окно, одним порывом вынес застоявшийся лекарственный запах. Повеяло влагой, цветами, встревоженной зеленью. Пахнуло морем — водорослями и рыбой. Я лёг в постель, не сводя глаз с оконного проёма — молнии сверкали всё чаще. Всё громче становились раскаты грома, превращаясь в рык и лавинный грохот. Сон пришёл с первыми каплями дождя, ударившего по земле — словно ждал только их, и уронил меня в бездонный колодец без тревог и волнений.

О несущественных недочетах

Что для меня как читателя представило определенную сложность? Имена персонажей. Персонажей много, а имена у них непростые, непривычно звучащие, нередко — сложносоставные, зачастую с удвоенными согласными. Поначалу это притормаживало вхождение в текст, но после я привыкла. Назвать это недостатком текста не могу, это особенность. Но такая... цепляющая, как мне показалось.

Кому могу рекомендовать?

Книга может быть одинаково интересна и молодежи, и людям зрелым. В первую очередь, конечно, любителям жанра космооперы — но не стоит ждать, что этот роман будет только развлекать. В нём есть глубина и огромная перспектива – так что добро пожаловать в продолжение.

https://author.today/work/8235

Sheldon Lee, «Хроники предпоследнего времени»

«И так в каждой семье, в каждой стране, на любом континенте — злых-то людей почти и нету, все блага хотят, жаждут помочь, а то и облагодетельствовать. А результат... »

Роман «Хроники предпоследнего времени» заявлен как фантастика и антиутопия, с тэгом «зомби-апокалипсис», но буквально с первый строк понимаешь: вроде есть и то, и другое, и третье, но не фантастика это, и зомби какие-то странные, и Город, и оборотни, и хомячковы, и прочая нечисть... Поэтому читаешь и думаешь: ай да автор, водит за нос умело. Не фантастика и не антиутопия. Хроники — как есть хроники, с элементом трагифарса, с массой аллегорий, с узнаваемыми событиями, происходящими в мире, где совпадают даже даты.

А ведь как забавно начиналось...

Эта книга веселить не будет. Рассмешит — запросто. Но только для того, чтобы уже через минуту подкинуть дремлющий разум читателя на очередной смысловой кочке. Надеюсь, к финалу проснутся многие.

Поначалу я видела там фант-элемент, ещё помню, подумала, что это, возможно, тоже Зона, как у Стругацких. Социальная фантастика, подумала я. Прорыв инопланетной или параллельно-мифологической нечисти, все дела. Маленький человек в условиях стремительно изменяющегося мира. Личный выбор. Собственно, всё это тоже есть: и Зона, и прорыв нечисти, и человек лицом к лицу с безразличным новым миром. Но это, чёрт побери, ни разу не фантастика. Это история новейшего, смутного и, пожалуй, да, предпоследнего времени. Это самый что ни на есть реализм. Плюс политическая сатира. Просто наш сегодняшний автор талантлив настолько, что легко оперирует таким сложными инструментами как аллегория и гипербола. Подозреваю, что в романе нет ни одного придуманного элемента, не имеющего аналога в действительности. Именно через гипертрофированные образы стало возможным сделать заметными, очевидными пугающие и отвращающие реалии, от которых пока ещё благополучный мояхатаскрайний обыватель обычно отводит скучающий взор.

Прозрела я, когда по улицам Города полетели «отжатые» рычащие джипы с новообращёнными чудовищами внутри. И вызывающие оторопь, а то и парализующий страх волонтёры, раздающие воду... И ведь все как будто свои, до Изменения — вполне себе люди, жили рядом бок о бок с тем же Володькой, может, и работали вместе. Показательно, что главный герой помнит, где работал, но напрочь не помнит лиц бывших сослуживцев.

Вспомнилось почему-то... «Счастье даром, для всех, и пусть никто не уйдёт обиженный!»... Как много воды утекло с тех пор... Рухнули идеалы прошлого, на смену им пришли понятия, потом — хм... Хочется верить, что вызреем когда-то и до принципов, но пока что имеем то, что имеет нас. Оказывается, поднять мертвецов — проще простого. Пообещай: что угодно, но посытнее, погромче, поубедительнее, с лозунгами и транспарантами — и вот они, армии мёртвых душ, готовые маршировать под темными знамёнами в очередное несветлое будущее. Любая идеология в отсутствие этики — мертвечина, и, как и разруха, начинается с головы.

Ангело-серафимская ветка сюжета — это отдельная тема, обойти вниманием которую никак нельзя. Зело доставила сцена заседания высочайшего архангельского совета, который в итоге решил выразить очередную «глубокую обеспокоенность». Вот в таких моментах сатирический талант автора раскрывается максимально ярко.

Иногда возникают споры, следует ли использовать мат в художественных произведениях. Мат — это одно из средств художественного выражения, и автор его использует строго к месту, хлестко, не размазывая текст, как кашу по тарелке.

В изодранной рясе, едва доходящей до колена, всклокоченный и дикий, вооружённый ослиной челюстью, появился о. Паисий из церковных дверей.

— Се аз! — громко заявил он, оглядывая окрестности. — Иду на вас, блядей, агарян и филистимлян!

Воинственный священник быстро, но нетвёрдо и зигзагообразно ринулся в атаку. Агаряне и филистимляне открыли беспорядочный огонь, но о., казалось, был неуязвим для пуль.

— Иные колесницами, иные конями, а мы именем Господа! — приговаривал Паисий, опуская ослиную челюсть на голову очередного монстра. — Возмездие нечестивым! Горе, горе тебе, Сион, город крепкий! Пизда тебе, Сион! Вавилон великий! Сокрушит господь! Расхренячит!

Да! Отец Паисий — это улёт и отрыв! И сцена битвы с нечистью — о, как же я смеялась! )) Ну разве можно было без мата показать, как священник, в прошлом, по сути, тот же преступный элемент, что и черти-перевёртыши, борется за правое дело и несёт тёмным массам истинное слово на понятном для них языке. Именно в «Хрониках» я не увидела ни одной сцены, где обсценная лексика была бы неуместна. В ситуации лишь нарастающего стресса мат порой единственная возможность хоть немного разрядить напряжение. Конечно, моралисты претерпят душевные муки, заглянув в «Хроники» — но если это единственное, о чём в состоянии болеть их души при чтении этого текста, то я искренне советую им и дальше кутаться в вату. Как говорится, берегите себя!

Из этой истории до сих пор нет выхода — пусть не возврата к недавнему спокойному прошлому, то хотя бы возможности начать с нуля. Вакханалия продолжается, архангелы всё так же глубоко обеспокоены, и Астрономовы оставляют своих маленьких и больших детей, чтобы нечисть не пришла в другие города, а мёртвые идеи — спали непробудно.

Очень хорошо раскрыта тема, — опять же через гиперболу и гротеск, — как вообще становятся возможными подобные Изменения.

В заключение — немного личных впечатлений. Эта книга стала для меня безусловным открытием конкурса. Это в самом деле прорыв: смысловой, этический, гражданский. И, подумать только, я могла бы прошляпить «Хроники», если бы не случай. Собственно, это я к чему — тэги вводят в заблуждение. Там только два из них отражают истинное положение вещей.

Эту книгу обязательно нужно читать. Может быть, тогда наконец-то проснутся не отжившие своё идеи, а дремлющие в удобном коконе безразличия люди?

Максим Лагно, «Шестая сторона света»

Сложно быть восьмой, хотя первой, пожалуй, ещё тяжельше. Определённо, ничего нового уже не скажу, все вкусности, фишечки и изюминки книги отметили до меня, и не по разу. От себя добавлю лишь, что чувство юмора автора и хорошо развитая самоирония меня немало радовали на протяжении всего романа.

О сюжете. На мой взгляд, это отчасти социальная сатира. Тонкая, к слову. Ещё — немного детектив. И даже про любовь есть — первую, неловкую. И никаких супергероев, хвала Судитронам.

Пару слов о лексике и стилистике. Хороши. Тональность выбрана верная — стилистика упрощена ровно настолько, чтобы достоверно передать через главного героя Леха не усложнённый техническим развитием мир утопии.

Впрочем, нельзя сказать, что совсем уж прост этот самый мир. Лавинообразного развития техпрогресса в нём, положим, нет. Из трёх китов экономики: природных богатств, капитала и труда активно шевелится разве что последний. Собственно, и экономики как таковой я не обнаружила. Но зато есть один отдельно парящий лефиафанище, на котором этот мир вполне себе равновесно держится. Там есть «Глобальная Перевозка ». Гиперзвуковые поезда то бишь. А что, чем не краеугольный камень цивилизации? Есть системы, которые держатся и на куда более эфемерных категориях. Например, на нефти.

Утопия «Шестой стороны»... чёрт его знает, если честно, чего здесь больше — окончательно возобладавшего над разумом социализма или плакатного коммунизма. С одной стороны, вроде как лубок: тишь, гладь, все если и не довольны, то хотя бы сыты. Примерно равны между собой — но найдутся и поровнее, понятно. «Лишние» люди тусуются себе на верхотуре стоэтажек, атмосферу не портят. Прочие хорошо социализированы, место своё под солнцем знают и особо на свой счёт не заблуждаются даже по молодости. Амбиций как таковых нет — точнее, движителем этого мира они определённо не являются. Но не стоит забывать о том, что мир показан упрощённо через простого же парня Леха, путевого обходчика. Мы видим только то, что ему по силам и интересам воспринять и осмыслить. С другой стороны, система, между нами, хитро устроена. И не сказать, что на тотальном контроле зиждится, однако же без почти не ограниченной власти Модераторов не обошлось. Пусть они только в Информбюро и зверствуют, но информация, как известно, всё. Да и продлить аналогию несложно, поскольку принцип подобия работает и в этой утопии.

Когда людей много, их нужно занимать. Распределять посильно социальную нагрузку и занимать. Смыслами, идеями, но проще всего — делом. Желательно механическим, требующим максимум физических затрат, но при этом не лишённым смысла, то есть общественно полезным. Подливай вовремя идеологическое масло посвежее — тогда и шестерёнки социальной системы крутятся охотно, без заеданий, мыслят заданными категориями и лишнего не помышляют. Пресловутая свобода воли благополучно пребывает в летаргии, система — в балансе. Ведь на деле сложно не новое начинать или там старое разваливать. Сложнее всего — поддерживать стабильность. А если заведётся беспокойный жук-бунтарь — на него уже ловушки выставлены. Он ещё усами шевелит, жучит себе, хитроумием своим упивается — а система уже знает, чем всё закончится. Ибо ничто не ново, всё уже было под солнцем и не раз ещё повторится. Бунтарей нужно растить с колыбели, вести и направлять.

Если я уловила верно, в этом мире войны как смысл объединения наций в едином порыве и как движитель экономики отсутствуют. Воевать как бы не о чем с учётом почти тотальной глобализации. «Глобальная Перевозка », помним, да? Представляете себе, какая тьмища людей томилась бы от безделья, если бы их искусственно не сдерживали на уровне технического развития начала двадцатого века? Конечно, как вариант, можно выдать каждому по планшетику и загнать в интернет-резервации, но этот путь, как показывает наш опыт, тоже тупиковый. Да и прижилось у нас лишь потому, что является частью развитой системы потреблядства, которая отсутствует в мире Шестой стороны.

Собственно, Судитрон о том же вещает.

— Любое явление, способное заменить настоящую жизнь и о котором все мечтают, должно корректироваться. Это часть программы саморегулирующегося разумного человечества. Это то, благодаря чему мы не деградировали в потребителей того, что заменяет настоящую жизнь.

Так что выдать каждому Леху по дыролову и поставить на рельсы — это разумнее, согласна.

Шестерёнки вертятся, поезда пронзают пространство, порнодивы оживляют общую картину, позируя в мастерски сотворённых аниматинах. Всему своё время и место.

— Во всём этом нет никого случайного, — перебил меня Судитрон, — каждый на своём месте, как вариант недетерминированного алгоритма.

А вот «убивать или не убивать это твой выбор». Свобода воли в крайнем её и крайне редком проявлении...

Это не диктатура. Это вообще явление иного порядка. Самоорганизация системы, осознавшей риски лавинообразного развития технического прогресса в ущерб этике? Не знаю. Подумаю ещё. Эта книга хорошо наводит фокусировку.

Читать ли? Если нравится думать — читать без колебаний :)

*необязательная бурчалка: слегка доработать бы, а? Запятые там построить, диалоги причесать? Слабо, да?*

https://author.today/work/8168

Кристиан Бэд, «Дурак космического масштаба»

Интригующее название, правда? А герой, между тем, прописан так, что читающие девы лет до 25-ти включительно обречены. Он практически мечта: и плечи широкие при нём, и рост под два метра, и чувственный рот в комплекте с зелёными глазами. Силён как бык (при этом ни разу не солдафон-неандерталец) и, кажется, даже немного поэт — во всяком случае отдельные пассажи в дневнике представляют собой как минимум белый стих, точно вам говорю (реверанс в сторону автора).

Но поговорим об основной теме книги. То, что начиналось как залихватская военная байка и приключалово, достаточно быстро смещается в область этики. Это, пожалуй, всё же социальная фантастика — несмотря на полноценный антураж космооперы.

Основная тема, на мой взгляд, чем именно гуманен человек: способностью сопереживать или совокупностью непростого опыта, полученного за много лет продлённой жизни. Точнее даже, останется ли он человеком, зайдя на третий (срок) круг?

К слову, продление сроков жизни, иначе говоря, реомоложение, ещё заслужить нужно. Быть, к примеру, безукоризненным солдатом — в данном случае речь не о воинском звании, а о призвании. Да и само продление жизни — процедура не из приятных и отчего-то совсем не радует избранных.

Искусственное омоложение - процесс жестокий во всех отношениях. Он напрочь выбрасывает тебя из того мира, где ты вырос. Ты теряешь социальные и семейные связи, меняешь образ жизни. И изменяешься сам - потому что в клинике с тобой будут делать такое, чего ты сам никогда бы не позволил, если бы знал, что будет так.

Ещё в романе для меня рефреном звучала мысль: а сильно ли изменится человечество за две тысячи лет, даже освоив глубокий космос, даже основав многочисленные колонии, даже вступив в контакт с иным разумом? Несмотря на поистине сказочные возможности, людей будущего по-прежнему портит квартирный вопрос. Они воюют за ресурсы, они интригуют, они убивают, карают, истязают — и развивают экспансию. Люди не меняются в сути. Возможно, потому, что боятся видеть, как на самом деле устроен мир и что в нём действительно значимо. Самые лучшие цитаты по этой теме уже растащили предыдущие рецензенты, но я не теряю надежды.

*Отдельные цитаты — это чистая поэзия*

Течет темная река времени. Мы входим в нее и теряем друг друга. Гладь воды безразлична, как наши мысли. Но чувства - сродни течению темной реки. И мы все равно обретаем больше, чем было потеряно.

Рим и варвары. Америка и Ближний Восток. Экзотика и остальные. Империя и миры экзотов, покинувших колыбель человечества раньше прочих. Столкновение двух цивилизаций, одна из которых сохраняет всю гумилевскую пассионарность, а вторая ищет удовольствий от жизни даже при условии, что в этом мире жизнь дается один раз.

Вот молодой мерзавец, тоже явно из состоятельных. Как смотрит! Не понял пока, что он отсюда не выйдет. Открыл было рот. Наверное, думал, что меня пора покупать. Рос выстрелил ему под ноги. Разряд ушел в землю, предварительно вздувшись огненным шаром. Я не велел им раскрывать ртов. Я хотел всего лишь посмотреть на них перед смертью. Глупые мальчишки, заигравшиеся в экзотианцев. Зараза в крови своего мира. В этом мире так легко стать заразой.

Многослойная книга. Допускаю, что кому-то не зайдёт философско-эзотерическая часть — ну так в тексте есть много приключений, экшена и даже любовная линия. То есть можно читать «Дурака» как на всех слоях, так и только на первом. Каждый возьмёт лишь то, к чему готов. Собственно, как от любого знания.

Вкратце о незначительных недостатках, которые, впрочем легко оправдываются основным жанром космооперы. Собственно, недостаток, по сути, единственный — некоторая мартисьюшность Агжея. Да-да, несмотря на его сомнения, колебания и преодоление всяческих опасностей с реальным риском для жизни Агжей всё-таки слишком везунчик. Даже тот факт, что он убийца, его ничуть не портит. Всем хорош, порой — невероятно хорош. Одарён, избран, любим — и всё это почти что само в руки пришло. Интрига незадолго до старта любовной линии, на мой взгляд, легко считывается, но оно ни хорошо, ни плохо — это дань выбранному жанру.

Что показалось необычным? Наряду с уже заявленными жанрами — внезапно эзотерика, причём ближе к финалу в большом количестве. Я мистик, мне легко понимать то, что не объясняется логикой. Но в контексте романа мне показалось, что эта линия не раскрыта в должной мере — скорее, заявлена как задел на будущее. Впрочем, если я правильно поняла, планируется продолжение — так что поживём — увидим.

Кому могу рекомендовать эту книгу? Я бы сказала, что в данном случае вполне уместна большая возрастная разбежка. Пожалуй, от шестнадцати — и до пока маразм не разлучит нас с книгами. Повторюсь, книга может многое дать каждому читателю, независимо от его жизненного опыта. Одно, пожалуй, условие нужно для успешного прохождения этого лабиринта:

– читать эту книгу нужно чувством.

Выбравшие ум – по определению более жестоки.

https://author.today/work/2445

Юлия Олейник, «Тени города под солнцем»

Безразличие приходит первым. Оно заводится в человеке, как пылевой клещ — на чешуйках отмершего эпидермиса, и понемногу жрёт, жрёт душу, обращая её в труху.

Можно вывести целую теорию, что именно делает человека равнодушным: тяжёлая жизнь в бараках-развалюхах, душные городки-аутофаги, из которых некуда бежать, бессмысленность маленькой никчёмной жизни. Да много что влияет, но только человек выбирает, что впустить в свою душу.

Вслед за безразличием приходят монстры. Нет, не те инфернальные порождения, что водятся в триллерах и ужастиках — обычные, с виду чаще всего вполне себе граждане, когда по трезвяни. Многие из этих монстров никого не убили. Во всяком случае, своими руками. Они просто промолчали, прошли мимо, не вмешались — и поэтому много лет продолжалось страшное, в итоге ставшее трагедией, которую не удалось замолчать.

Стилистика «Теней города под солнцем» — слегка суховатая, сдержанная, по-журналистски лаконичная — как нельзя лучше подходит для передачи этой истории. Ведь книга не только об отвратительном преступлении и его трагических последствиях, она ещё и о журналистском расследовании. Однако несмотря на некоторую прямолинейность текста в основных сюжетных ветках, в описаниях автор отлично передаёт и атмосферу упадка, и эмоции персонажей, и мистический флёр отдельных сцен.

Не хочется пересказывать сюжет. Читатель, ищущий детектив, его обрящет. Читатель, любящий мистику, со взведёнными нервами выйдет из страшной комнаты, в которой в муках умирали маленькие, никому не нужные, поломанные люди. На страницах книги будет даже лавстори: немного предсказуемая, но уместная — в первую очередь тем, что перевешивает к жизни и радости этот кошмарный липкий сон барака не нужных даже себе людей.

Общее впечатление от прочитанного: хорошая книга. Она говорит человеку. Что именно? А вы поговорите с ней сами. Ведь это самое интересное: открыть чужую историю — и к финалу понять, что она уже стала твоей.

Можно, конечно, поспорить о достоверности отдельных ситуаций, описанных в книге, но зачем? Будь это производственный роман о буднях патологоанатомов или следователей, пристрастный читатель мог бы, наверное, и прицепиться. Но нам предлагается триллер с элементами мистики — сиречь, художественно интерпретированная история, через включение эмоций доносящая основную мысль.

[spoiler=Для автора]

Буквально несколько моментов.

Реакция Лины в разговоре с матерью. Моё представление о ней как о тонкой уязвимой девушке изрядно пошатнулось после нескольких фраз. И речь не о матерщине. Сам посыл, эмоциональный заряд, энергетика её ответов выпадают из уже сложившегося образа. То есть да, понятно, что мамаша та ещё сволочь и хабалка — но главная героиня ведь противопоставляется самому модус вивенди «города под солнцем». А в этой перепалке она подаётся вполне органичной местной плесневелой среде. В ней словно бы на минуту проявляется куколка будущей — нет, не бабочки. Бабищи.

И ещё кое-что. Это очень субъективно, чисто вопрос восприятия, не стоит принимать во внимание. Фразы на иностранных языках в диалогах. Я не полиглот, признаться в этом не зазорно. Понимаю переключение на другие языки как авторский приём, но при чтении возникают сложности технического толка, которые в итоге размывают восприятие. В электронных книгах, в частности, на АТ, читать перевод приходится много позже состоявшегося разговора. Либо скроллить страницу, отвлекаясь и выпадая из текста, что не есть хорошо.

Но это частности, не портящие добротный текст. В целом же — книга удалась.

[/spoiler]

https://author.today/work/25899

Юлия Олейник, «Верхневолжские визиты»

"Верхневолжские визиты" – это не просто история о расставании и новых отношениях. Это психологическая проза, исследующая трансформацию личности, цену свободы и последствия лжи. Юлия Олейник умело свела русреал с экзистенциальными вопросами, создав текст, который предлагает подумать.

Итак, главная героиня.

Нелли – типичная жертва абьюзивных отношений, но её история не сводится к банальному "сбежала от тирана". Автор показывает, что освобождение от токсичной связи – только первый шаг и что влияние плохих людей имеет долгосрочные последствия.

Зависимость как образ жизни.

Нелли привыкла существовать в рамках чужих правил – сначала родителей, потом условного “жениха”, а на деле удобно пристроившегося очередного “арбузера” Миши. Её инфантильность и конформизм делают её идеальной жертвой – и в начале книги она именно такая и есть. Это показано в первом же эпизоде, где мы знакомимся не только с самой Нелли, но и её случайным спасителем Олегом.

Попытка самоутверждения.

Дальнейшее развитие общения с Олегом – это не любовное приключение, а эксперимент над собой. Нелли проверяет, может ли она следовать своим желаниям без страха, но вместо этого повторяет модель использования людей, внедрённую матерью и Мишей. Она рассматривает Олега как временное явление, но при этом пользуется им как источником силы, точнее, избавителем от комплексов и батарейкой для подзарядки собственной воли. В такой ситуации сложно предполагать, что в их встречах поставлена точка. Пока Нелли в силе, Олега она не позовёт, но едва лишь возникнет дефицит энергии, соблазн вызвать джинна РЖД для неё будет очень велик. Кстати, маска для сна с логотипом РЖД более чем показательна в контексте одной значимой сцены. Она символизирует нежелание Нелли видеть реальность (буквально и метафорически). Для Олега это унижение, но он соглашается, что показывает его заниженную самооценку. За внешней силой и спокойствием прячется ранимый человек, жаждущий настоящих чувств, но готовый принимать даже крохи внимания, поскольку научен всей своей жизнью, что недостоин большего.

Знакомство с Кириллом и быстрое развитие отношений – это, конечно, не о судьбоносной встрече. Судьбоносная встреча это в принципе что-то из разряда мифологии о вторых половинках, но миф этот живуч и, наверное, многие в молодости желали чего-то подобного. Сама установка Нелли на новую жизнь, её "свобода" пока строится на отрицании ("я не хочу как с Мишей"), а не на здоровых установках. То, что происходит с Нелли, да и с Кириллом тоже – это невротическая готовность. До действительно открытых, осознанных отношений Нелли ещё очень далеко. Впереди непростой путь к себе, и в первую очередь, осознание себя, своей значимости вне контекста любых отношений. Нелли сделала шаг к свободе, но её ложь Кириллу – мина замедленного действия. Без настоящего раскаяния её трансформация не завершена, а ждать его на данном этапе нет смысла – Нелли, успешно преодолевшая семейную тиранию, сейчас открывает для себя дивное состояние вседозволенности, когда кажется, что мир начинает возвращать тебе долги за долготерпение. О том, что это не менее опасная иллюзия, чем растворение в других, Нелли узнает позже – когда из-за её неверных выборов разрушится то, что для неё значимо. Но не исключено, конечно, что она остановится на уже “достигнутом”, и когда-нибудь, вспоминая этот эпизод, будет чувствовать только неловкость.

Ключевые персонажи:

Олег – "мудрый урод”. Его физическое уродство ещё и метафорично: он зеркало, в котором Нелли видит собственные страхи. Он не мстит за использование, потому что привык быть "чудовищем". Его трагедия – в принятии этой роли. На мой взгляд, этот персонаж достоин отдельного рассмотрения, там есть куда идти в глубину.

Марина – "спасатель с тёмной стороной". Она искренне помогает Нелли, но её вмешательство порой граничит с эмоциональным насилием. Фраза "Ты заигралась в расширение границ" – ключевая для понимания истории их отношений. Марина готова всеми силами спасать тонущую подругу, но первый же бунт Нелли “против всех” (а всякий бунт – уже признак пробуждающейся силы) воспринимает с позиции осуждающей матери. Да, безусловно, поступок Нелли более чем неожиданный, аморальный по отношению к Кириллу, да и к Олегу тоже, и напрочь выбивается из формата идеальной лавстори, но от подруги, которая подаёт себя столь поддерживающей, ожидаешь большего понимания. У меня есть подозрение, что она сама думает об Олеге намного больше, чем готова озвучить даже для себя. Это, опять же, интересная перспектива развития персонажей.

Кирилл – "жертва иллюзий". Его доброта и доверие обречены на разрушение, потому что Нелли ещё не готова к честным отношениям. По сути, она проходит период подросткового бунта, пускаясь во все тяжкие сразу же после своего морального освобождения. Её полуправда ("встретилась с бывшим") – не трусость, а неспособность принять себя. На самом деле, с Олегом нет ничего бывшего, напротив, там много не озвученного, о чём я уже упоминала выше. И Нелли умолчала о действительно важной части своего спонтанного приключения, потому что осознает значимость Олега для неё. Она боится (и правильно боится), что честность разрушит новый "идеальный" мир с Кириллом. Кирилл верит в её "исповедь", но правда (если откроется) бесповоротно уничтожит эту веру. Его готовность стать понимающим “родителем” в их отношениях говорит о том, что он “видит” отдельные этапы трансформации Нелли. Вопрос в том, насколько хватит его понимания и как быстро способна “вырасти” сама Нелли, сможет ли она вычленить собственную суть из осколочных представлений о себе, навязанных многолетними токсичными отношениями. По сути, для Кирилла она сейчас тёмная лошадка, и хорошо, если он действительно понимает, что происходит с Нелли, а не пребывает в собственной иллюзии. А в пользу его самообольщения говорит ряд косвенных признаков. Его выбор спонтанен, при этом он опирается на почти мистические подтверждения: “тебя одобрил Циркуль“, “я сразу понял, что ты мне нужна”. Нет присущих взрослым отношениям осторожного, вдумчивого сближения, узнавания, постепенного принятия и сонастройки – есть влечение, острая влюблённость, гормональный бада-бум, который по определению не может стать прочной основой.

Впрочем, автор не даёт нам никаких намёков на развитие их отношений в дальнейшем, так что возможно всё. Но и книга не о любви, конечно. Она об осознании себя, точнее, о первых шагах в этом направлении. И эпилог в этом ключе хорошо подсвечивает готовность Нелли идти к себе. Финал открывает дверь для новых испытаний. Да, Нелли сделала значимый шаг к свободе, но её главная битва — с собственной тенью — только начинается.

Хотела бы в завершение добавить несколько слов о стиле и атмосфере. Постоянным читателям и ценителям прозы Юлии Олейник хорошо известно, что она пишет по-журналистски лаконично и при этом психологически точно, диалоги и описания точны, точёны и мастерски работают на создание атмосферы. Живая речь героев, особенно Олега, раскрывает их внутреннюю суть лучше любых авторских ремарок и пояснений.

Стоит также упомянуть, что в книге присутствует очень неожиданный персонаж — прекрасный город Тверь, который «Верхневолжских визитах» выступает не просто фоном или стартовой точкой для реализации главных героев. Это отдельный, живой, именно что атмосферный персонаж, который меняется вместе с Нелли, проходя путь от безликой "командировочной" локации до полного жизни города, где она теряет и находит себя.

Благодарю автора за интересный вечер, проведённый в компании нетривиальных персонажей. Книгу рекомендую тем, кто готов к неудобным вопросам. Если хотите прожить чужой опыт и задуматься – она для вас.

https://author.today/work/427111

Серафима, «Мемуары Бабы Яги»

Возвращение к истокам, или о бедном гусаре бабе Яге замолвите слово.

Вот ведь оно как – история творит героев, в то время как неприметные люди переписывают историю. И общественную, и личную. Вот давайте и рассмотрим одно из таких искажений на примере мифической – а вернее сказать, мифологической – бабы Яги, которую мы с младых ногтей знаем как обитающую в глухом лесу страшенную бабусю с крючковатым носом и горбом столь же большим, сколь и её желание сожрать очередного христианского младенца.

Не знаю, как вы, а я до колотуна её боялась в своём далёком и временами даже зефирном детстве. Тем более что одна из моих бабушек жила в уединённой лесной деревне, где и без бабы Яги всяческие цуды творились, по небу ночами гоняли огненные цмоки, и папараць-кветка цвела на Купалу, а по тёмной улице шатались всяческие беси космоногие.

«Эх-х, детство, детство, ты куда ушло, где уютный уголок нашло?»

А вот сейчас я вам расскажу, куда.

Итак, перед нами «Мемуары бабы Яги».

Антитеза прячется уже в самом названии. Жанр мемуаров предполагает исторические экскурсы и автобиографические экзерсисы, но не ждите ничего такого скучного, потому что уже с первых страниц этой дивной истории мы понимаем, что перед нами тёплая сказка для тех, кто ещё верит в чудо.

Знаете, есть книги, которые появляются в нужный момент — как чашка горячего чая после долгой прогулки в промозглый день. Именно такой мне показалась эта история от нашей дорогой и талантливой Серафимы. Если бы баба Яга вдруг решила написать автобиографию, но при этом осталась доброй волшебной бабушкой, а не злобной лесной стервой — получилось бы что-то очень похожее.

О чём эта книга?

О том, что чудеса случаются. Даже с теми, у кого в жизни всё идёт наперекосяк. Главная героиня, Татьяна (не пушкинская Ларина, но тоже с непростой судьбой), в один совсем не прекрасный день обнаруживает, что её жених — подлец, отпуск испорчен, а единственное утешение – пообещать себе несколько дней на море. Когда-нибудь... И вот, когда кажется, что хуже уже некуда, судьба подкидывает ей... Нет, не нового принца, а целый сказочный лес с его обитателями! Согласитесь, это ведь намного круче, чем банальный принц, который тем ещё троянским конём обернуться может. Впрочем, будет и принц, прекрасный во всех отношениях, но всему своё время. «Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается». Сперва Татьяне нужно найти себя и починить собственное сердце — и в этом важном деле ей непременно помогут.

Смотрите, кто у нас теперь есть. Баба Яга (которая на самом деле Аглая, да ещё и с рыжей косой!), премудрый и столь же прехитрый кот Кузьма, трогательно-неуклюжий домовой Нафаня — все они встречают Татьяну как давно потерянную родственницу. И пусть волшебный мир сказок живёт по своим, не всегда понятным законам, но здесь героиня находит то, чего ей так не хватало в реальности — безусловную любовь, принятие, поддержку и веру в себя.

Что особенно трогает?

Серафима пишет с такой тёплой материнской нежностью к своим персонажам, что даже Кощей (обычно-то злобный тип!) здесь вызывает безусловную симпатию. А трио «женихов» Татьяны — это же чисто песня! Персонажи та ещё сказочно-страшная нечисть, но их соперничество за внимание героини смешное и трогательное — и очень даже человечное. Не раз улыбнётесь, читая, и за героиню порадуетесь.

С радостью порекомендую эту книгу всем, кто устал от циничных и мрачных историй и ностальгирует по добрым сказкам, но при этом хочет чего-то современного. Если вам нужно немного тепла и веры в то, что добро всё-таки побеждает — смело открывайте «Мемуары Бабы Яги» и заслуженно наслаждайтесь, потому что это не просто сказка, а настоящее литературное обнимание. В ней есть душа, юмор и светлое послевкусие.

А вдруг в самом деле где-то есть такой лес, и уютная избушка, где вас всегда рады обнять, накормить и слушать до тех пор, пока ваше сердце не обретёт покой, а вы сами — безоговорочную веру в себя? Хочется в это верить, правда? Ведь именно в нём нашло уютный уголок и наше с вами детство...

https://author.today/work/122152

Филатова Елена Германовна, «Солёное солнце»

Жизненная история. Она об одиночестве, поисках любви и столкновении с реальностью. Героиня Даша узнаваема до боли. Она не идеальна, возможно, с чьей-то точки зрения, совершает ошибки, но именно поэтому выглядит живой. Её метания между жаждой яркой страсти и потребностью в надёжной почве под ногами знакомы многим. Автор честно, без ширм морализаторства, показывает отрезок пути героини, оставляя за читателем право на собственные выводы.

Курортные романы с его «солёным солнцем» становятся для неё символом краткого счастья, которое неизбежно остаётся в прошлом, словно тёплый мимолётный сон. В обычной жизни Даша то и дело сталкивается с давлением ближнего и не очень дальнего окружения, страстно желающего видеть её в рядах замужних «счастливиц», и начинает смотр женихов через сваху. Но все кандидаты оказываются отнюдь не прекрасными принцами, с вовсе даже обычными неидеальными мужчинами с своими «тараканами» и бывшими-прошлыми, а Даша уже и сама не понимает, чего ищет. На мой взгляд, героиня в самом деле попала под пресс стереотипов и пошла на поиски мужа не из внутренней потребности разделить жизнь со своим человеком, а потому что «часики тикают», поезда летят всё быстрее, и вот-вот мимо на космической скорости промчится последний вагон. Впрочем, это как раз-таки и есть жизненные реалии, и кто её за это осудит?

В истории есть ещё и честный разбор, как женщины часто попадают в ловушки токсичных отношений. Эта линия делает книгу ещё ценнее; она не столько о любви, сколько о том, как легко принять токсичность за страсть, а зависимость — за близость.

И самый яркий пример — динамика между Дашей и Андреем. Андрей — классический нарцисс, который непременно успешен, притягательно холоден и абсолютно уверен в своей неотразимости. Он не ухаживает, а снисходит, дарит себя и позволяет обожать. Даша для него всего лишь удобный «проект» — в меру привлекательная, неглупая, безоговорочно принимающая навязанные им правила игры. Поначалу она притормаживает себя из гордости, не хочет звонить первой — и это, видимо, фиксирует внимание Андрея, пробуждает в нём охотничий азарт. Его поведение с ней, по сути, мастер-класс манипуляции — то внезапная близость, то ледяное отстранение, намёки на уникальность с одновременным обесцениванием — одним словом, постоянный поток двойных посланий, обезоруживающий жертву.

Рациональная в выборе других мужчин Даша на время теряет опору с Андреем. Почему?

Срабатывает эффект «запретного плода». Недоступность Андрея (вечная «занятость) работает как вызов — ей хочется доказать свою значимость. Кроме того, Андрей постоянно смещает границы, поэтапно приучая её к роли «удобной» женщины, а Даша терпит его унижения и мирится с отсутствием эмоций. Редкие моменты «теплоты» Даша интерпретирует как проблески настоящих чувств, некоторое время игнорируя паттерн: после каждого сближения следует откат.

Исход отношений с нарциссами закономерен: либо принимаешь его правила (став вечной «запасной» и в перспективе — утилизированной), либо рвёшь всё и уходишь, пока есть силы — но уже с подорванной самооценкой. Надеюсь, Даша выбрала второй вариант. Финал в этой части остаётся открытым, и мы можем только гадать, но исходя из душевного состоянии героини, я делаю вывод, что она всё же с адекватным мужчиной — либо вообще сама по себе. В любом из этих вариантов она сохраняет себя, что не может не радовать.

Финал закономерен, но в силу открытости оставляет вопросы. Автор не даёт нам готовых ответов, зато заставляет задуматься, что такое счастье для женщины — брак, страсть, дети? И возможно ли в одних отношениях совместить всё, что для тебя важно? А может, всё-таки счастье в том, чтобы себя для начала услышать — без давления окружения, вне чужих ожиданий и представлений о твоём месте в жизни?

Книга написана ярко, с атмосферными деталями и образными описаниями, воссоздающими как колорит южных ночей, так и живо передающими обычные дачные хлопоты. «Солёное солнце» честно говорит с читателями о жизни и после прочтения оставляет чувство грусти и сопереживания. Думаю, многие женщины узнают в героине себя в определённые моменты жизни.

«Солёное солнце» рекомендую тем, кто ценит реализм и жизненные истории об обычных несовершенных людях со всеми их противоречиями.

https://author.today/work/196250

Артём Добровольский, «Пансионат»

Для начала – о языке. Он здесь живой, плотный – то чеканно-чёткий, то размытый, точно края сюрреалистичной картины – но всегда уместный. Автор умеет выстроить фразу так, чтобы она била в нерв, Текст то сдавливает горло холодом безысходности, то обжигает злостью, чтобы тут же затянуть в водоворот абсурда, который, при всём при этом, не теряет внутренней логики. Это не только «красиво», а ещё работает и как продуманный механизм, где каждый винтик на своём месте. Это на профессиональном, да.

Персонажи – отдельная история. Игорь, главный герой, поначалу не вызывает особой симпатии, но заставляет следить за собой, втягивает в повествование. В принципе, ничего демонического в нём нет: парнишка как парнишка, чему научили, то и юзает. Взбирается потихоньку по карьерной лестнице, как умеет и куда пускают, раз уж, как и подавляющему большинству, родители с рождения не подогнали скоростной социальный лифт. Однако не лишён сердобольности: девушку вон на дороге подобрал (о ней чуть позже); попрошайкам – ребятишкам чумазым – денежку отстегнул.

Собственно, с этого и началось падение нашего Игоря в кротовую нору абсурда. (Если не хотите влипнуть по самую макушку в такой шикарный сюр – не подбирайте на ночной дороге девушек в бальных платьях! И без платьев тоже не подбирайте! Впрочем, о чём я – подберёте же, конечно).

Остальные обитатели этого странного мира прописаны не менее ярко. Бармен Федя — то ли спаситель, то ли очередной ловец душ, то ли просто чел, пресыщенный наскучившими пансионатскими благами. Мы не успеваем узнать о его истинных мотивах – он уходит со сцены более чем феерично, оставив нашего героя толком не обученным житью-бытью во многообразном сюрреализме Пансионата. И, конечно, Игорь незамедлительно влетает в очередной виток этой крышесносной истории.

Из второстепенных персонажей ещё имеется девушка Катя, вначале производящая впечатление жертвенной овечки, но эффектно (и не единожды) меняющая масть. Она довольно быстро сходит со сцены в самом начале, но во второй части мы снова с ней встречаемся в очередном незабываемом амплуа. Словом, тот ещё трикстер: заведёт, приведёт, поведёт, но вывести не обещает. Впрочем, напрасно я выделила лишь пару персонажей второго плана – здесь хороши все. Даже эпизодические фигуры вроде кибальчишей или жуткой семейки Марьстепанны и её великомученика Алексей Никифорыча запоминаются сразу, выхваченные лучом прожектора авторского замысла из фантасмагорической тьмы.

Пару слов о сюжете. Это лабиринт, где каждый поворот ведёт в новую реальность. Сначала мы наблюдаем почти социальную сатиру: мир, где время конвертируется в деньги, а человеческая жизнь становится разменной монетой – и всё это отнюдь не фигуры речи. Потом вслед за персонажем мы проваливаемся в сюрреалистичный трип, где нас протаскивает сквозь слои чужих видений. И наконец — резкий финал, в котором автор, словно бы устав от собственного же богатства, решил перерубить гордиев узел одним ударом. Финал оставляет ощущение недоговорённости. Но, возможно, так и надо — ведь Пансионат не тот мир, где дают ответы. (Я прочла в комментариях, что финал ещё может измениться. Было бы интересно это увидеть).

Рекомендую книгу тем, кто, как и я, любит нестандартные миры, где реальность переплетается с абсурдом, а привычные законы подменяются игрой с неочевидной механикой. Ну, и если хотите насладиться языковой игрой – вам непременно сюда. Автор стилистически богат и щедр к читателям, здесь есть чем насладиться.

Подытожу. «Пансионат» для тех, кто хочет не просто прочитать увлекательную историю, а заблудиться в ней на несколько дней, раз за разом мысленно возвращаясь к прочитанному. Если вы готовы к эксперименту — держитесь крепче. Пансионат гостеприимно распахивает двери...

https://author.today/work/39270

Филатова Елена Германовна, «Письма в Крым»

О чём эта книга?

О любви? Конечно, это первый слой истории. О любви человека к человеку, о любви к тому месту, в которое пророс корнями – словом, о земном и хорошем, о самопожертвовании и принятии. Но ещё она о времени, которое течёт сквозь пальцы, оставляя на ладонях лишь сухой песок несбывшегося, и мы, не замечая, теряем самое важное — и осознаём это лишь постфактум, когда уже ничего нельзя изменить.

Главная героиня, Леся, пишет письма. Пишет их себе, Крыму, миру — неважно. Важно, что эти строки, пропитанные тоской и светлой грустью, спустя несколько столетий попадают в руки пожилой пары, живущей в постапокалиптической реальности. Они читают, удивляются, спорят — и постепенно начинают видеть за чужими словами отражение собственных надежд и потерь.

У «Писем в Крым» необычная структура. Три временных пласта – прошлое (детство и юность Леси), наше настоящее и мрачное будущее — переплетаются настолько, что к концу книги становится понятно кое-что очень важное. Нет никакого времени, есть люди, его населяющие. А у людей есть чувства — правда, любовь не всегда спасает, а мечты совсем не обязательно должны сбываться. Да и люди порой совсем не понимают друг друга — даже когда очень стараются.

Леся — женщина, которая всю жизнь старалась быть «удобной». Она терпела, молчала, жертвовала своими желаниями — и только в письмах позволяла себе быть честной. Её муж — человек, который так и не научился слушать, а сейчас, после его смерти, Лесе уже поздно говорить о себе, даже если она к этому готова. Вот и получается, что оставшись одна, Леся живёт не в своём настоящем, а пишет письма – не то в своё прошлое, не то в туманное будущее, ища себя, пытаясь понять. А ещё есть Костя и Роза, семейная пара из будущего, нашедшие счастье друг в друге и готовые платить за него любую цену. Эта пара не то чтобы противопоставляется первой, скорее, показывает то, какими должны быть отношения.

Книга не громкая и душевная, здесь нет громких драм или кровавых трагедий — только тихий, но оттого ещё более пронзительный надлом. Автор мастерски передаёт ощущение ускользающего времени: вот детская влюблённость, вот первая поездка в Крым, вот ссора, которую уже не исправить, вот старость, в которой остаётся лишь перечитывать чужие письма и думать: «А что, если бы я тогда поступил иначе?»

Язык книги – живой, уместный: то лёгкий и воздушный, как крымский бриз, то тяжёлый, как свинцовые тучи над высохшим морем – дышит в унисон с текстом, наполняет его силой.

Финал неожиданный. Не счастливый и не несчастный — просто… человечный. Таким и должно быть завершение истории, где нет чёрного и белого, а есть лишь оттенки и полутона прожитых лет.

Нахожу эту книгу несомненной удачей автора.

Кому могу порекомендовать? Тем, кто любит камерную прозу с глубоким психологизмом, кому близки темы ностальгии, утраты и принятия, а так же тем, кто ценит небанальную фантастику, где будущее — не про технологии, а про людей.

Одним словом, книга оставляет простор для размышлений, она для тех, кто ценит неспешное вдумчивое повествование.

...Да, всё течёт, всё меняется, высыхают даже моря, но пока люди находят друг друга, длится эра человеческая...

https://author.today/work/341949

Артём Добровольский, "История Болезни"

Разбирать «Историю Болезни» — всё равно что вскрывать матрёшку, внутри которой не только всё уменьшающиеся копии, но и лабиринт из зеркал, отражающих обломки одного сознания. Жанр здесь, как и в любой хорошей книге — дело двадцать пятое, поверьте. Заявленная «социальная фантастика» ни о чём не скажет. Это как назвать океан лужей — вроде и то, и то вода, но масштаб и глубина несопоставимые. Но если для кого-то важны жанровые характеристики, что ж, пожалуйте. В широком ассортименте представлены и психоделический трип по предсмертным видениям, и жёсткая сатира на общество потребления, и сюрреалистичный хоррор, произрастающий подобно галлюциногенным грибам, на почве банального и бытового — и оттого ещё более пугающий.

В центре истории — трое, которые на самом деле один. Такая вот троица нашего времени. Три грани единого сознания, три маски, перебираемые угасающей душой в её последнем спектакле.

Техническая ремарка: я честно пыталась упрятать в спойлеры свои рассуждения и даже обращалась в службу поддержки, но цифровые крепости пали под напором моего бессознательного, поэтому — мыряйте.

Здесь должен быть спойлер «Несвятая троица»

Белый (Артенон) — Агапе. Благородный спартанский воин, воплощающий в себе античный идеал жертвенной безусловной любви. Он то самое идеализированное «Сверх-Я», светлый рыцарь, который живёт по строгим законам чести и готов на всё ради своей богини.

Красный (Максим) — Людус/Прагма. Наш современник, человек из плоти и крови, слабый и эгоистичный. На первый взгляд, он олицетворяет собой эпоху, в которой чувства стали игрой и расчётом, но ключевой эпизод из его детства (сцена с кроликом) обнажает куда более страшную правду — в глубине его души таится немотивированная, первобытная жестокость, тот самый первородный грех, из которого прорастает тьма.

Чёрный (мистер Говнальд) — Распад. Циничный делец из постапокалиптического будущего. Он — логический финал внутренней деградации, абсолютное зло, вынесенное вовне и облечённое в рациональные формы. Чорный-чорный мистер Говнальд на деле — то самое «Оно», тень, порождённая детской жестокостью Красного.

Их судьбы кажутся разрозненными, пока не приходишь к пониманию, что наблюдаешь три стадии падения одного и того же идеала.

Путь Артемиды — это путь самой любви: от объекта чистого поклонения и самоотверженности («агапе») до положения рабыни в мире, где царят абсолютный цинизм и распад. Артемида не просто богиня-охотница, но и олицетворение женского целомудрия, неприступной чистоты и силы, которая не подлежит обладанию. Её судьба в романе — это история насилия над самой сутью божественного, над тем, чему не должно быть прирученным, купленным и испохабленным. Одержимость, с которой мистер Говнальд пытается её сломить, обладать ею и унизить, является высшей формой кощунства. Попытка растоптать саму идею святости и неприкосновенности лишь подчёркивает глубину падения мира Чёрного.

конец спойлера

Но почему же из всей несвятой троицы богиня выбирает отвратительного и отвращающего Чёрного с говорящей фамилией Говнальд? Причём идёт к нему через века и времена, презрев преграды и лишения?

Спойлер «Развенчанные идеалы»

Это один из самых провокационных и неочевидных моментов романа, и его можно интерпретировать несколькими слоями.

1. Метафизический уровень: гибель идеала в материальном мире. Абсолютное, чистое начало (Артемида-целомудрие) не может выжить в мире, где больше нет веры в него. Мир Чёрного, где всё сведено к прагматике, цинизму и выживанию, где понятия святости и чистоты не просто осмеяны, а уничтожены на уровне самой реальности (ядерная война, радиоактивная вода), представляет собой логический финал пути, начатого Красным. Артемида как идеал обречена на гибель или рабство в таком окружении. В её уходе к Говнальду показывается капитуляция божественного перед всепобеждающим цинизмом. Артемида не влюбляется, а порабощается, заражается его миром, как муравьи — кодрицепсом, и после этого, лишённая воли, идёт на верную погибель.

2. Психологический уровень: влечение тени к своей противоположности. В рамках внутренней драмы Красного это проекция его собственных больных отношений с женским началом. Красный (Максим) в жизни пользовался женщинами, видел в них объект для игры (людус) или расчёта (прагма). Его Тень (Чёрный) — гиперболизированное воплощение этой «пользовательской» позиции, проявлемое уже в тотальном обладании, унижении и отрицании самой сути другого человека. То, что его идеал (Артемида) «влюбляется» именно в такое беспросветное чудовище — это глубочайшее самонаказание и признание героем своей внутренней правды. Он на подсознательном уровне уверен, что недостоин чистого идеала (Белого), и его удел — грязь и порок, которые его Тень и олицетворяет. Это мазохистское влечение собственного идеала к собственному же монстру.

3. Философский уровень: искушение небытием. Чёрный и его инфернальный мир — не просто зло, это доведённый до абсолюта нигилизм, полное отрицание смыслов, любви, красоты и самой жизни. Артемида как вечная богиня, возможно, идёт к нему потому, что он представляет собой новый, самый страшный вызов. Если она сможет остаться собой даже в этом аду, значит, её сила абсолютна. Но автор показывает, что это невозможно. Её уход — это символ того, что абсолютному цинизму нельзя противостоять, его можно только принять или уничтожить, но Белый в финальной битве до него не добрался. Это трагическая мысль о том, что у современного человека не осталось иммунитета против подобного зла, и даже богиня не выдерживает этой встречи.

И ещё интересный слой. В контексте мифа об Артемиде, которая жестоко наказывала влюблённых в неё смертных (вспомним Актеона, растерзанного псами (к слову, обратите внимание на звуковую перекличку с именем Артенон)), её «влюблённость» в Чёрного — это извращённая ирония и месть. Чёрный — единственный, кто не желает ею обладать, он хочет лишь владеть и унижать. Таким образом, богиня-девственница, карающая за похоть, сама попадает в ловушку к единственному типу мужчины, для которого не представляет сексуального интереса, но становится объектом для совершенно иной, изощрённой формы насилия — психологического и метафизического.

Какие можем сделать выводы?

Допустим, такие. Даже самый чистый идеал вынужден загрязниться, столкнувшись с беспощадной реальностью, которая его отрицает.

Или такие. Абсолютное зло тем и страшно, что оно не атакует в лоб, а заставляет идеал добровольно капитулировать, погружает его в беспросветное унижение, растворяет, заполняет собой и в итоге подменяет.

Ну, или же… О саморазрушении личности. Герой настолько ненавидит и не принимает себя, что заставляет свой же идеал «влюбиться» в своё же чудовище. Таким образом, мы наблюдаем акт тотального саморазрушения.

конец спойлера

Нет, ну тут положительно невозможно сухо анализировать весь роман целиком, он невероятно многослойный! Я попытаюсь вернуться к нашим баранам к разговору о сюжете.

И здесь моя попытка терпит крах, потому что нас настигает великолепная притча о самолёте, рассказанная в самом сердце романа. Это не просто вставная новелла, а идеальная анатомия души главного героя, представленная в виде жутковатой метафоры.

И да, далее опять следует обширный спойлер, о-ля-ля!

Правый и Левый пилоты — извечная борьба двух начал внутри нас. Добро и зло, рациональное и импульсивное, эгоизм и альтруизм. Они вечно соревнуются за штурвал, но самолёт летит лишь благодаря их противоборству. Однако если отойти от метафизических аллюзий, то всё может оказаться более буднично и физиологично — левое и правое полушария, отдельно отвечающие за логику и эмоции.

Бортмеханик — это наша телесная оболочка, жизненная сила. Его задача — чинить, латать, поддерживать жизнедеятельность системы, не вдаваясь в высокие материи пилотов. Он просто хочет, чтобы самолёт не развалился. Бортмеханик шарит в теме, лазает тут и там и трубным голосом вопияет «алярма!», когда уже, собственно, чинить нечего и нечем.

Стюардесса — тот самый недосягаемый идеал, ради которого, кажется, всё и затевалось. Любовь, счастье, гармония. Бог? Душа? Она — причина вечного соперничества пилотов и одновременно их общий маяк, но при этом абсолютно беспомощна в вопросах управления и выживания.

Ну, и Капитан — наше «Я», сознание, та самая уникальная искра, которая озаряет косную мясную коробку. Разум? Дух? Возможно… Но его власть — иллюзия. Как только начинается настоящая катастрофа (смерть мозга, необратимый тромб), он первым катапультируется, прикрывая свой побег единственным парашютом — одиночным спасением стюардессы-души, и бросая на произвол судьбы все остальные части себя. Интересная деталь — в мозге есть так называемое мозолистое тело, служащее своего рода «командным центром», объединяющим и координирующим слаженную работу обоих полушарий, но я не нашла никаких легенд, определяющих сей центр местом обитания духа/души, поэтому развивать эту шикарную аналогию не буду. И вообще, остановите меня кто-нибудь, иначе я загоню насмерть лошадку психологических изысканий.

конец спойлера

Поверьте, разгадывать потрясающие авторские ребусы в процессе чтения — отдельное удовольствие! Обожаю книги, от которых и шарики за ролики, и скрип растущих нейронных связей, и вспышки сверхновых озарения. Но при всей читательской восторженности не забываем, что это роскошество лишь декорации для главного действия, которое разворачивается в финале. Финальная битва в комнате Красного — это внутренняя гражданская война, последний акт драмы умирающего сознания.

Спойлер «Итак, титаномахия!»

«Я» (Красный) не может позволить идеализированному «Сверх-Я» (Белому) уничтожить свою Тень (Чёрного). Ведь эта Тень — неотъемлемая и сильнейшая часть его самого, выросшая из детской жестокости. Роковое вмешательство Красного и последовавшая за этим гибель Белого — глубочайший экзистенциальный выбор в пользу компромисса со своим внутренним злом.

Убив Чёрного, Красный не одерживает победу. Да и возможна ли победа в контексте борьбы с самим собой? Красный совершает акт самоуничтожения, добивая и ту часть себя, которая была способна на рациональное зло. Но поскольку к тому моменту Белый уже мёртв, светлая часть личности оказывается утрачена безвозвратно.

Итог борьбы трагичен — происходит полное взаимное уничтожение всех аспектов личности. Финал показывает, что смешение абсолютного добра с абсолютным злом не даёт гармонии или «серой» морали, а рождает аморфную и безразличную пустоту небытия, в которой нет места ни идеалам, ни чёткому пороку. Это смерть не только тела, но и души, так и не прошедшей через свой последний суд, который одновременно является и точкой сборки.

конец спойлера

Если вы подумали, что всё закончено, чел отмучился, жаль, конечно, но селяви — поздравляю, вы ошиблись. Потому что к человеку приходит Она, и начинается…

Глава «Бесцветный» — потрясающая по силе и глубине и является ключом к пониманию не только образа Артемиды, но и всей философской концепции романа. Давайте же отведаем сие слоистое невероятие.

Спойлер «Клянусь, это последний спойлер!»

1. Суть метаморфоз: Артемида как Проекция

В моём понимании главная идея текста заключается в том, что у Артемиды нет собственного «Я». Она чистая незамутненная проекция.

«Мне часто дают имена, и я им соответствую». Она — идеальный экран, на который мужские персонажи (а в контексте романа — все аспекты Красного) проецируют свои страхи, желания, идеалы и комплексы. Она — Богиня-Бланка, чистая форма, которую наполняет смыслом тот, кто в неё смотрит. Для Белого (Артенона) она — «Само Целомудрие» и «Дочь Бога». Для Чёрного (Говнальда) — «Тупорылая Атя» и «Исчадие Ада». Для Красного в разные моменты жизни — все остальные ипостаси: «Похотливая Сара», «Блаженная Настя», «Коварная Госпожа». Её сущность — быть вечным Другим, в котором мужчина познаёт самого себя. Она — зеркало, которое показывает человеку его собственное отражение.

2. Кто она на самом деле? Смерть и Вечность.

Её истинная форма открывается только в момент смерти человека, который её «создал»:

«Для всех я одна. Во мне два человеческих роста, гипсовая маска вместо лица и два тусклых зеркала вместо глаз. Ну и, конечно, крылья». Это описание ангела смерти, но лишённого всякого антропоморфного смысла. Перед нами предстаёт не прекрасный юноша и не грозный воин, и тем более не дева, сулящая утешительное продолжение за чертой, а безличный, механистический, вечный принцип. Гипсовая маска отражает отсутствие индивидуальных черт. Тусклые зеркала вместо глаз — суть остаётся отражением, но теперь это отражение самой Смерти, а не человеческих иллюзий. Крылья — традиционный атрибут посланника между мирами, в нашем контексте — между жизнью и забвением. Она — последний, истинный лик реальности, который видит умирающий, когда с него спадают все иллюзии и придуманные им самим имена и проекции. И этот лик пугает именно тем, что в нём — ничто, чистая форма без содержания.

3. Философская трактовка: Идеал как Ничто

Автор проводит гениальную и страшную мысль. То, что люди называют Идеалом, Любовью, Богиней — на самом деле является пустотой Ничто. Это не объективная сущность, а лишь функция, которая активируется человеческим сознанием и умирает вместе с ним.

«Потом некоторое время меня просто нет, как нет ничего безымянного…» — ключевая фраза. Между смертью одного «хозяина» и рождением другого её не существует. Безымянная Она — всего лишь продукт сознания, его побочный эффект, по сути.

4. Почему она стюардесса в притче о самолёте?

Стюардесса в самолёте — самый загадочный персонаж. Она не управляет полётом как пилоты-полушария, не поддерживает его, как бортмеханик-тело. Её функция сводится лишь к обслуживанию иллюзии. Она разносит еду и напитки, создаёт видимость комфорта и порядка, пока самолёт летит с ровным гулом, пожирая годы жизни. Но в момент сосудистой катастрофы стюардесса бесполезна, поэтому она достаёт свой парашют, которого нет у других, и покидает падающий бомбардировщик. Здесь видится прямая параллель с Артемидой. Она — тот самый идеал («любовь», «богиня», «смысл»), который «обслуживает» жизнь сознания, пока оно живо, но в момент экзистенциальной катастрофы (смерти) идеал оказывается иллюзией, не способной спасти.

5. Трагедия и Милость

«Завтра он умрет, и потому мне его жалко. И потому, что мне его жалко, я знаю, что сейчас за меня думают оба». Это момент высшей трагедии и высшей милости. Даже жалость не является её собственной. Буквально во всех своих проявлениях Она лишь эхо тех, кто её придумал. Она может «любить» или «жалеть» только их же собственными чувствами. Её финальные вопросы («С собой ли я разговариваю? И кто я?») — это голос бытия, лишённого смысла, который обретает форму лишь в момент прохождения через него чьего-то сознание.

Текст не просто описывает метаморфозы Артемиды, он разоблачает саму природу человеческих идеалов.

Автор говорит: Бог, Любовь, Добродетель, Смысл — это не внешние сущности, а проекции нашего собственного сознания. Мы лепим их из глины своих страхов и желаний. В момент смерти проекции исчезают, и и в последний момент безжалостного осознания человек остаётся один на один с безличным ангелом смерти с зеркальными глазами.

конец спойлера

Поздравляю всех добравшихся до финала моего сумбура, мы практически закончили. В заключение скажу несколько слов о стилистике, и всё на этом, честное слово! Язык романа очень хорош. Автор мастерски стилизует речь под каждого из несвятой троицы. Белый звучит чеканно и жёстко, точно удары спартанского меча, Красный утекает сознанием в размытые и бредовые видения коматозника, но порой возвращается с цепкими наблюдениями. Циничный, опошляющий всё поток сознания Чёрного тоже индивидуален и прекрасно характеризует персонажа.

Кому это читать? Тем, кто не боится смотреть в бездну. Тем, кто ждёт мощного инсайта от текста. «История болезни» никого не станет развлекать, эта книга — пища для пытливого ума. Она не даёт ответов, но, поверьте, вы сами о многом спросите себя в финале. А это, по-моему, и есть главный признак сильной литературы.

Хотелось бы заитожить мои пространные размышления дерзкой метафорой, но мой фонтан словоизвержения временно иссяк. Впрочем, метафору можно закольцевать так. Моя рецензия — лишь одно из зеркал, приставленных к сложной конструкции романа. Она отражает не суть книги, а попытку одного читателя её понять. Что отразится в вашем зеркале — узнаете, только если рискнёте сами приставить свою оптику к этой бесконечной матрёшке.

https://author.today/work/50470

Юлия Олейник, "Вторая личность"

В книге «Вторая личность» наступило будущее. Увесисто, надо сказать, наступило, тяжеленной пятой сокрушая смешные идеалы романтиков. Надо сказать, оказалось оно не особо-то и пугающим, вполне даже удобным — для тех, кто может себе это позволить.

«Вторая личность» — это не просто ещё одна увлекательная история про высокотехнологичное «улучшение» человека, а детальное исследование мира, где биологическая «прошивка» решает, достоин ли гражданин места в социальном лифте для подъёма на очередной уровень или же ему остаются жалкие крохи и рабский труд за еду — пока его рейтинг окончательно не пробьёт дно.

Сюжет закручен вокруг Ирмы, которая совершенно не Мэри Сью. Ей бы банально заработать себе на сегодняшнюю еду, потому как планировать день завтрашний нет никакого смысла. Девушка совсем одна против зубастого мира, и вытащить её за волосы из болота проблем могут только её собственные руки (впрочем, стоит ли доверять опыту барона Мюнхгаузена, тот ведь ещё фантазёр был). Словом, не на кого Ирме рассчитывать, вот и пытается как может, выжить в системе, где даже элементарная возможность устроиться на грязную работу требует наличия хотя бы парочки совместимых имплантов. В итоге девушку мотивирует сама жизнь — когда все вокруг бегут в десять раз быстрее, а ты плетёшься, дыша в затылок даже собственной тени, выбор между модификацией и социальным вымиранием перестаёт быть философской дилеммой. В полный рост встаёт вопрос выживания, и ответ на него очевиднее бинарного кода. Ирма выбирает возможность, и кто мы такие, чтобы её осуждать за нежелание бороться?

Хочу заметить, что мир «Второй личности» не злой. Он эффективный. Прошедшие «апгрейд» смотрят на обычных людей с лёгким недоумением — как на устаревшую модель устройства, которая всё ещё пытается конкурировать с новейшими разработками. Теряют ли эмоции эти новые люди? Да всё как будто при них, но проявляются реакции только, когда кто-то из «улучшенных» внезапно обнаруживает, что его идеальные расчёты дали сбой из-за банального человеческого несовершенства.

Автор в комментариях обозначил эту историю как современную сказку, и да, здесь есть что-то от старой доброй Золушки — вот только никаких фей не ждите, и даже на крёстных не рассчитывайте, тут каждый зубатится сам за себя. Точнее, за свой рейтинг. Правда, даже этот мир не без добрых людей, и помощь к Ирме приходит, пусть и окольными тропами, что, впрочем, лишь подтверждает негласное правило мистиков — нет ничего случайного, всё является частью общего плана. К слову, в нашей техносказке имеется даже принц. Своеобразный, стоит признать, ну так ведь и будущее тоже весьма своенравное.

«Вторая личность» написана динамично, ярко и читается с живым интересом. Не ищите здесь крутышек-нагибаторов и поедательниц сердец, тут есть только живые люди. Да, неидеальные, порой заступающие за черту «серой» морали — но уж какие есть, и никем другим не притворяются. Они — рилы, они — моды, они — всё ещё старое и не всегда доброе человечество, пытающееся сложить сумму из очередных разностей.

Если вы ищете увлекательное чтение про будущее, где есть люди, принимающие сложные решения — вам сюда. «Вторая личность» это идеальный вариант для любителей антиутопии без надрыва, но с щепоткой чёрного юмора и трезвой практичности.

https://author.today/work/355947

Филатова Елена Германовна, "Леди Лёд"

После прочтения всего цикла «Когда боги смеются» я решила написать обобщённый отзыв.

Знакомьтесь, Лия и Ия — полные противоположности, которых магия поменяла местами. Лия — наша современница, «Леди Лёд» из московского офиса, самодостаточная молодая женщина, которая разогревает ужин в микроволновке и верит только в карьеру. Её холод — не врождённая черта, а скорее панцирь, за которым она прячется от ледяных ожогов нашего мира. Ия, охотница из студёной пустыни, является её полной противоположностью — эмоциональная, искренняя, сердце и опора своей маленькой крепкой семьи. Она выживает благодаря глубокой связи с близкими.

Решив поразвлечься, высшие силы меняют их местами — и сталкивают лбами. И этот обмен — отличная метафора исцеления. Лия, лишённая семьи, попадает в мир, где у неё внезапно появляются мать, сестра и жених. Ей, по сути, насильно возвращают то, чего она была лишена, заставляя заново учиться доверять, любить и быть частью чего-то большего. Лие приходится разжигать внутри тот огонь, который она всю жизнь гасила, чтобы не замерзнуть насмерть в буквальном смысле. Для Ии испытание иное — не растерять своё тепло и искренность в искусственном «раю» Москвы, где можно купить буквально всё, что продаётся. Но подлинные чувства не купишь ни за какие деньги, а ведь это и есть чистый воздух для Ии. Куда кривая вывезет, если эмоциональную и открытую девушку, жившую в простом и понятном мире, поместить в комфортный, но бездушный мир, где все чувства упакованы по пластиковым контейнерам, как полуфабрикаты? Читайте и всё узнаете.

«Когда боги смеются» — не просто фэнтези-трилогия о «попаданках». На мой взгляд, это честный рассказ о двух сторонах одной женской души, история о травмах, выживании и отчаянной попытке обрести целостность. Сила истории не в мире магии (хотя он тут имеется, мрачный и атмосферный), а в том, что автор использует фэнтезийный трюк для честного психологического эксперимента. В самом деле, что будет, если замкнутую одиночку, которая прячется от ледяных ожогов нашего мира за отстранённостью и деловитостью, поставить в ситуацию, где выживание зависит во многом от умения выстраивать личные связи, доверять и заботиться?

Трилогия показывает, как травма формирует личность. Лия не родилась «ледяной», таковой её сделала жизнь. И её путь на протяжении нашей истории это медленная и болезненная, но жизненно необходимая «разморозка». Ярче всего это авторское намерение раскрывается через отношения Лии с инфернальным милордом и преодоление метафорического Свинцового Озера, на дне которого уже ничего не надо чувствовать. Ия тоже проходит свой путь, пусть и не такой очевидный. Есть ощущение, что перемещение Ии в наше комфортное время нужно было для того, чтобы она могла сказать нам кое-что важное. Услышали ли её? Вопрос открытый.

Рекомендую цикл «Когда боги смеются» читателям, которые ценят истории с психологической глубиной.

https://author.today/work/258535

Татьяна Белова, «Последний тигр. Обитель Святого Ёльма»

Повесть Татьяны Беловой «Последний тигр. Обитель Святого Ёльма» входит в цикл «Мир Кленового Листа. Ахорн» и представляет собой добротный пример классического фэнтези. Цикл предлагает читателю цельную, продуманную историю, при этом каждое произведение в нём можно читать и по отдельности.

Повесть оставляет приятное впечатление за счёт качественной проработки мира и сюжета, а удачно подобранная стилистика лишь усиливает его. Действие разворачивается в городе, где царит напряжённая атмосфера: непрекращающиеся дожди, страх перед неведомым зверем-убийцей, тревожные слухи — всё это выглядит более чем убедительно. Власти инертны, расследование буксует, и главный герой, случайно оказавшийся в эпицентре событий, берётся за него сам. Мир повести проработан глубоко и вдумчиво, в лучших традициях жанра — это и создаёт основательную историю. Здесь есть любопытное политическое устройство с противоречиями между светской и церковной властью, есть детализированный пантеон. Персонажи получились живыми и яркими, их логика поведения и мотивы становятся понятны читателю по ходу повествования. Повесть обладает всеми признаками качественной прозы: здесь есть интрига, но нет предсказуемых «роялей в кустах», пошлости или логических нестыковок. Открытый финал лишь подогревает интерес, и после прочтения непременно хочется продолжить знакомство с циклом, чтобы узнать, куда же отправится главный герой дальше.

Автор избегает излишней патетики, описывает события сдержанно, но образно. Язык повествования живой и достаточно богатый, без тяжеловесных отступлений, что делает чтение лёгким и динамичным. Стилистика уместна на протяжении всей повести: при передаче действия автор использует короткие ёмкие фразы, в медитативно-описательных моментах язык повествования расцветает оригинальными и точными метафорами. Можно сказать, что автор доверяет читателю, показывая характеры и конфликты через действие, диалог и тщательно подобранные детали, а не через прямые объяснения. Это стиль, который одинаково эффективно работает как при описании внутреннего мира ребёнка, так и при изображении сложных политических интриг и действий взрослых персонажей.

Одним словом, это умная, цепляющая книга, которая является образцом добротного классического фэнтези. Непременно читайте и получайте удовольствие от хорошей литературы.

https://author.today/work/298558

Филатова Елена Германовна, «Девушка с глазами цвета неба»

Тема постапокалипсиса — это действительно благодатная нива для писателя, бескрайнее поле после жатвы, где можно сеять что угодно. Никаких ограничений, никаких правил. Хочешь — стирай с лица Земли города и страны или, уподобившись Посейдону, обрушивай мегатонны бешеной воды на головы грешников. Хочешь — размахивай ядерной дубинкой, хочешь — намути вирусни всех мастей в убийственной концентрации. Словом, у автора — полная карт-бланш, а персонажам всё это разгребать.

И вот здесь, через персонажей, точнее, через происходящее с ними, и проявляется человек-автор. Кто-то скажет: «такова селяви» — и выпустит в текст разгульные толпы отморозков, потому что там, где закончились этика и разум, действует только право сильного. А кто-то — поверит в человека и напишет «Девушку с глазами цвета неба».

У Елены получилась неожиданная и очень сильная книга. Сильная не бездумной мускульной злобой, не прущим через край тестостероном, а человечностью, верой и тихим, но неуклонным движением к свету. Это сила не кулака, а распускающегося из-под щебня цветка.

Мир разрушился, но в нём остались люди — живые архивы утраченного рая. Те, кто ещё помнят цвет неба и вкус родниковой воды, кто когда-то любил и растил детей, знал заботу матери и безопасность родного крова. А есть и те, новые, родившиеся уже после, — чистые страницы, вечные скитальцы, идущие в никуда через полный опасностей мир, который уже ничего никому не обещает.

Такова Дана — юная, одинокая, ничего не знающая ни о себе, ни о прежнем мире, в котором красивых женщин фотографировали для журнальных обложек, а в уютных домах жили пушистые животные под названием «кошки». В мире Даны есть только дикие твари, несущие гарантированную погибель, да шуршащие за стеной крысы, которые выживают в любом Армагеддоне. А, ещё есть убежище. И Шершень. И кровавые бои без правил, за возможность лицезреть которые те самые отморозки готовы платить.

А ещё Дана красива. Наверное, красива — ей ведь не с кем сравниваться, да и рассмотреть себя как следует негде. Но у неё глаза цвета неба, и уже одно это в мире, затянутом вечными тучами, невероятно красиво.

Дана не супергерой, и она не спасает обречённый мир. Девушка просто идёт через разрушение — к свету. У неё нет и не было семьи, но зато есть Пси — старшая подруга, заменившая ей всех значимых близких, якорь в бушующем океане хаоса. А потом у них появляется Том — тот, кто слишком хорошо помнит старый мир, потому что потерял в нём все свои смыслы, выгоревший факел, которому предстоит заново научиться светить.

Так о чём же эта история? Не о выживании и преодолении, нет. И не о борьбе добра со злом. И даже не о сложном путешествии в антураже разрушенного мира. Она о людях. О человеческом. О том, что мы уносим с собой, когда завершаются наши земные дороги, и что передаём тем, кто идёт после.

Она о жизни. О её хрупком и упрямом ростке, пробивающем асфальт отчаяния.

Пусть у Адама и Евы нового времени всё получится. Пусть их сад взойдёт не из семени запретного плода, а из зерна надежды.

Спасибо за женскую силу, что проявляется в бездонном терпении и готовности любить. Спасибо за мужскую мудрость, что заключается не в умении разрушать, а в способности беречь и строить. Спасибо за человечность персонажей и веру в человечество, которую вы, как эстафету, передаёте нам, читателям.

Пусть растут кукуруза и дети, и пусть расцветают розы и волнуют пчёл. Пусть небесный скарабей неустанно катит Солнце в новый день, а люди наконец-то поумнеют — конечно, не все и далеко не сразу, но всё же, всё же... Пусть продолжается жизнь. Простая, тихая, настоящая.

Спасибо за несколько вечеров, проведённых с вашей книгой — думательной и живой. Спасибо за этот свет в конце тоннеля, который не слепит, а согревает.

https://author.today/work/498943

Юлия Олейник, «Верхневолжские визиты», аудио

Сегодня передо мной стоит необычная задача — написать рецензию на аудиоспектакль. Признаюсь, впервые пробую такой формат, но тем интереснее. Книгу я читала и уже писала о ней, так что сравнить впечатления — отдельное удовольствие.

«Верхневолжские визиты» — это не просто история про расставание и попытку начать всё с чистого листа. Тут намного больше про то, как трудно понять себя, услышать, кто ты, когда тебя годами ломали. Абьюзивное прошлое не отпускает, иллюзию свободы порой оборачивается новой клеткой. Сюжет многим знаком по книге, но в аудиоформате он звучит многограннее. Озвучка даёт возможность прожить события иначе, пропустить их через интонацию, услышать знаковые паузы.

Аудиоспектакли сейчас в тренде, что и понятно, у многих нет времени на чтение. Но «Визиты» хочется слушать не только потому, что это удобно. Аудиоверсия иначе прояляет персонажей, задаёт читателю собственный ритм, в ней проявляются живые голоса, сомнения героев, эмоциональные срывы — и это вовлекает. Плюс Тверь, которая и в тексте не просто город для антуража, а полноценный персонаж, в аудио получает собственный голос, полнится шумом городской жизни и шелестом дождя.

В всех текстах Юлии Олейник нет розовых пони и волшебных решений любых проблем, в них жизнь как она есть, часто нелепая, жестокая и без прикрас. Вот и эта история бьёт наотмашь, её ещё долго переосмысливаешь — слишком уж реальны эти подранки, которые пытаются выжить.

Отдельно хочется отметить голос, который получил Олег. В аудиоверсии этот персонаж звучит именно так, как воспринимаешь его образ в тексте. Голос актёра попал в образ идеально — слышны и усталость, и горькая мудрость человека, который привык быть лекарем чужих ран, но свои терпит молча.

Конечно, любая творческая работа — это определённый риск не совпасть с ожиданиями зрителя/слушателя. В обсуждаемом аудиоспектакле актёры иногда так стараются передать накал, что немного пережимают с эмоциями. В некоторых сценах, где текст и без того бьёт с ноги, хочется, чтобы звучало чуть тише и спокойнее. Пауза и шёпот порой работают сильнее крика. И да, дикция и ритм кое-где просятся в работу. Но это скорее пожелание на будущее — спектакль уже хорош, он состоялся.

«Верхневолжские визиты» в аудиоверсии это не фоновое звучание, под которое так комфортно готовить ужин и можно вовсе не вслушиваться — это, пожалуй, разговор с психологом заполночь. Озвученная история позволяет прожить чужую боль и чужое освобождение ярче и полнокровнее.

Спасибо автору за смелость, актёрам — за живые голоса.

https://author.today/audiobook/552471

Алла Белолипецкая, «Трансмутация»

«Трансмутация»: о том, что бывает, когда красоту делают валютой

В этой книге первым делом меня зацепила идея: устройство, позволяющее отчуждать чужую внешность. Превращать людей в «безликих» — существ, которых общество перестаёт замечать, а красоту делать товаром, за которым начинают охотиться. Согласитесь, это не просто очередной зомби-апокалипсис. Это что-то более... опасное. И мир в «Трансмутации» получился именно таким — тревожным и надолго остающимся с вами после прочтения.

Что тут хорошо.

Прежде всего — динамика. Сюжет летит, сменяя погони перестрелками, а перестрелки — неожиданными поворотами. Автор умеет дозировать информацию — тайны мира открываются постепенно, ровно в тот момент, когда это нужно, чтобы перекрасить происходящее в новые цвета. Я очень люблю такое обращение с читателем — без лекций, но и без загадок ради загадок. К середине книги читатель уже неплохо ориентируется в этих новых правилах, но автор всё равно находит, чем удивить. Особенно когда в игру вступает возможность менять внешность как маску — тут начинается настоящая игра в напёрстки, и читатели уже до последнего не уверены, кто под чьим лицом прячется.

Но самое интересное, как автор обходится с этической стороной кошмара. «Безликие» в романе — не зомби, не монстры и даже не потерявшие разум, как может показаться поначалу. Ближе к финалу становится понятно, что они, пусть и частично, но сохраняют сознание. Однако общество коллективно решает, что их нет. Люди проходят мимо, не замечают, не заговаривают. Закрывают глаза на бесчеловечное обращение — точнее, уже и не видят в подобном ничего ужасного. И это не жестокость в лоб, а много хуже. Тут налицо системное исключение, пресловутая культура отмены, доведённая до максимума. Тебя не убили, тебя просто сломали и выбросили из жизни, и ты продолжаешь существовать в полной изоляции, потому что никто не хочет хотя бы встретиться с тобой взглядом.

Автор почти не даёт голоса самим «безликим» — и это, на мой взгляд, сильный ход. Мы видим их только глазами обычных людей, которые смотрят сквозь них. Мы не знаем, что чувствуют «безликие», о чём думают, хотят ли они мести, или просто прикосновения, или уже ничего не хотят. Эта их непроявленность в повествовании — зеркало той пустоты, в которую их поместили.

Ближе к финалу книга делает очень важный поворот. Появляется уверенность, что «безликие» на самом деле способны на контакт. Их можно и нужно «возвращать», но практически никто не попытался разглядеть за отсутствием лица что-то важное, определяющее личность — потому что в этих искорёженных, а прежде — очень красивых — людях была ценна только их красота. С утратой этого актива их дальнейшая судьба — путь всякого расходного материала. И здесь должен прозвучать оглушающий вопрос: а что, если «безликость» — не свойство лишившегося своей красоты человека, а свойство того, кто видит в человеке только его ресурсность?

Книга приглашает подумать. Потому что это ведь не только про фантастический мир. Ведь и в реальной жизни люди становятся «безликими» — те, кто неудобен, некрасив, не вписывается, кто молчит или кричит невпопад. У нас нет колб Берестова, но мы успешно справляемся старыми добрыми способами: не замечаем, отворачиваемся, забываем.

Книга не даёт готового ответа, что делать с этой проблемой, она только задаёт вопрос. Но правильно заданный вопрос уже содержит половину ответа.

Персонажи и мир.

Вернусь к героям, потому что без них этическая конструкция не работала бы. Персонажи «Траасмутации» не делятся на чистых злодеев и белых-пушистых. И это плюс. Даже те, кто кажется хорошим, способны на ошибки и неприятные поступки. Даже те, кто кажется плохим, получают свою историю, которая всё немного объясняет. Всё это, в общем-то, очень по-человечьи. Автор, кажется, вообще не верит в чистое зло. В каждом есть своя трещина, своя боль, своё «я так вижу выход» — и от этого мир книги только выигрывает.

Настасья проходит классическое «становление героя»: из запертой в четырёх стенах девочки, которую дедушка спасал от мира, до женщины, влияющей на ход событий. Рост органичный, без внезапной супергеройскости. Она ошибается, иногда сильно, но это делает её живой. И её история — это ещё и про то, что гиперопека не спасает, а только откладывает столкновение с реальностью. Дедушка хотел как лучше, а получилось, что внучка вышла в большой мир абсолютно не готовой к его людоедским правилам.

Максим — человек, который тоже хотел как лучше. Идея колб изначально не несла в себе ничего дурного, напротив, обещала одни блага — бессмертие, сохранение близких, добрые намерения. А вышло как всегда. И автор не даёт ему лёгкого прощения. Максим несёт свою вину через всю книгу, и это чувствуется. При этом не становится мрачным супергероем-одиночкой —ошибается, сомневается, иногда делает глупости. В общем, обычный человек, которому просто не повезло уродиться слишком талантливым в неподходящее время.

Отдельно — собака Гастон. Умный, преданный, за него переживаешь как за полноценного героя. Впрочем, он такой и есть — тёплый маячок среди всего этого мрачного и вполне себе ближайшего будущего. В моменты, когда совсем жутко становится, присутствие пса возвращает что-то человеческое.

Что я заметила по ходу чтения.

Фантастическое допущение, при всей его яркости, скорее поэтично, чем технически проработано. Что за мозговой экстракт, почему он меняет тело целиком, почему организм не отторгает чужую внешность — эти вопросы автор не раскрывает. Но я просто приняла это как условие игры, тем более что читаем мы не учебник по биоинженерии, а хорошо написанную книгу в жанрах антиутопии и социальной фантастики.

О мире и атмосфере.

Европа «Трансмутации» — не привычный нам уютный континент, а нечто среднее между руинами и сверхтехнологичным кошмаром. Колберы охотятся на красивых, «добрые пастыри» проповедуют чистоту помыслов, обычные люди, как и в любые тёмные времена, пытаются просто выжить. И да, все всё понимают. Знают, что соседей могут похитить, чтобы отнять внешность, знают, что в подвалах делают безликих. Нисколько не сомневаются, что власть коррумпирована. Но живут как жили во все времена: кто сдаёт соседа, кто прячется, кто надеется на авось. И, пожалуй, самое жуткое в книге — не монстры, а привычка. Люди привыкают к любому кошмару, если он длится достаточно долго.

На этом фоне попытка горстки героев что-то изменить выглядит почти безумной — но именно этот выход из-под контроля и позволяет вырваться из порочного круга.

Финал во многом неожиданный, и он, что для меня важно, не пытается бабахнуть громким фейерверком. В нём есть свет, хотя путь к нему вёл сквозь тьму. Некоторые тайны раскрываются — и остаётся только удивляться, что сразу не догадалась. Другие остаются за кадром, и это правильно, потому что жизнь вообще штука непредсказуемая и с ней возможно всё. История заканчивается на осторожно-оптимистической ноте. Хэппи-энда «жили долго и счастливо» не ждите, однако и не «все умерли». Просто разрешилась серьёзная проблема, и можно двигаться дальше. Одним словом, всё как в жизни.

И этим финал возвращает к теме «безликих». Автор оставляет дверь открытой — возможно, в ту версию мира, где люди всё-таки научатся видеть друг друга, а возможно, и нет. Но возможность для роста остаётся, и это немало, согласитесь.

«Трансмутацию» я читала с интересом и полной вовлечённостью. В ней есть своя правда — любое открытие в плохих руках становится оружием, а красота может оказаться клеткой, а благие намерения выстилают дорогу не только в ад, но и в серую зону, где уже не поймёшь, кто прав, а кто ещё правее. Но даже в мире, где почти все готовы продать друг друга, остаются те, кто выбирает другое.

Хорошо, что есть продолжение. Я продолжу читать цикл, потому что мир остался во мне — как семечко. Посмотрим, что прорастёт дальше.

https://author.today/work/82597

Филатова Елена Германовна, «Хозяйка Побережья»

«Хозяйка Побережья» из тех книг, которые берут не спецэффектами.

Поначалу всё выглядит как классическое сказочное фэнтези: магический мир на грани катастрофы, бедная девушка Нази, разлучённая с семьёй и загнанная в услужение. Её называют лягушонком, относятся с пренебрежением, а любит её только приблудная кошка Куки. Узнаваемый, в общем-то, типаж. Но чем дальше читаешь, тем отчётливей понимаешь: простота обманчива.

Автор сплетает три очень разных сюжетных линии. Первая — история самой Нази. Очередная девочка в семье, где давно ждут мальчика. От неё отмахнулись родители, но она каким-то чудом не ожесточилась, осталась доброй, чистой и не умеющей сдаваться. Нази ищет золотой лотос, а находит любовь и семью, пусть и не такую, как мечталось. Книга не погружает нас в сладкую иллюзию, что всё получится, достаточно просто очень захотеть. Нет. Чаще всего человек находит то, что оказывается нужнее.

Вторая линия, которая меня весьма удивила — космическая. Было неожиданно, не скрою. Корабль «Золотой лотос» (да-да, так не/случайно совпало) сбивается с курса, и экипаж обнаруживает планету, которой грозит серьёзнейший катаклизм. Пришельцы не спасают всех пафосно и одним махом, как это сюжетному приёму «бог из машины» — нет, тут начинается самое интересное: моральные метания, попытки помочь хоть кому-то, невозможность остаться в стороне.

Третья линия, Лорен — это другая грань той же беды, что и у Нази. Её мнение никому не интересно, а судьбу оплатили до её рождения, и теперь она ходит по кругу, как заведённая, неся на плечах груз, который не выбирала. Есть соблазн на неё рассердиться за пассивность — но многие ли из нас способны на бунт, когда вся система с пелёнок внушает, что бунтовать — бессмысленно? Мне кажется, автор как раз про это: не про героизм на баррикадах, а про незаметный глазу выбор — распрямиться хотя бы чуть-чуть. В конце концов, огромную лавину порой запускают маленькие камни.

Вообще, сквозная тема книги — ядовитая «любовь» со списком долгов к уплате — проведена чётко. Живущие под гнётом ожиданий дети, рождённые исключительно для реализации родительских амбиций. Хорошо, что «Хозяйка Побережья» не читает мораль. Книга показывает зеркало. А вот что в нём отразится — это уже наше, личное.

Книга читается легко, увлекает. Хороши второстепенные персонажи, которые вовсе даже не люди. Тут есть дракон. Хитрый, ворчливый, с отменным чувством юмора. И матушка Кро со своей бандой кроликов — вот уж у кого харизмы на десятерых. И кошка Куки, которая, как выясняется, совсем не просто кошка. Книга вообще полна таких маленьких сюрпризов: лес, населённый милыми, но отнюдь не безобидными существами; магия, которая не просто антураж, а часть самой ткани мира; фантастика, которая не гремит бластерами, а задаёт нужные вопросы.

После чтения остаётся надежда, что даже если кажется, что все дороги пришли в тупик, даже если вы одиноки и никому не нужны — всегда есть шанс и есть новый путь. Вполне возможно, кто-то с другой звезды уже смотрит на вас с удивлением и нежностью.

Просто посмотрите наверх.

Кстати, у книги есть продолжение. А это, как по мне, лучшая рекомендация: значит, автору есть что сказать дальше, а читателю — с кем остаться ещё ненадолго.

https://author.today/work/315217

Филатова Елена Германовна, «Зеркало для Снежной королевы»

В сказке Андерсена зло начинается с разбитого тролльского зеркала и осколков, попавших Каю в глаз и в сердце. Мир перестаёт быть собой: розы чернеют, люди искажаются, а властная и мирная волна ледяного совершенства уводит Кая прочь от живого тепла. В романе Елены катастрофа куда прозаичнее — и оттого страшнее. Осколок здесь не волшебный, а бытовой, въевшийся под веко так давно, что уже не отличить искажение от реальности. Имя ему — «все так живут».

Сразу скажу, это книга не о браке и не об измене. И даже не о позднесоветской духоте, хотя духота здесь, стоит заметить, полноправный персонаж. «Зеркало для Снежной королевы» — о привычке смотреться в чужие зеркала и принимать их кривизну за собственную внешность. Лара годами сверялась с отражениями, которые ей услужливо подставляли: мама, требующая благодарности за то, что родила; свекровь, чьё недовольное лицо загораживало солнце даже в отпуске; муж, убеждённый, что жена без него — пустое место; сослуживицы, уверенные, что развод — клеймо на всю жизнь. Годами исправно глядясь в кривое зеркало, Лара ни разу не спросила себя: кто эта женщина, и чего она хочет?

Авторский метод здесь — медленное накопление. Не взрыв, а осыпь. Эпизод за эпизодом нарастает ощущение, что ты сидишь в том же душном кабинете и слушаешь Лару, и воздух сгущается, и хочется то ли распахнуть окно, то ли встряхнуть героиню за плечи.

При этом Лара — не жертва, она неосознанная соучастница собственного заточения. Елена отказывает читателю в комфортной позиции «бедная женщина, загрызли обстоятельства». Нет, Лара сама выбирала не слышать, сама зажмуривалась в самые острые моменты, сама годами кормила обиду и ждала, что мир одумается и выдаст ей компенсацию. И в этой неудобной двойственности — главная удача книги.

Три голоса в кабинете — это не просто композиционный приём, а три возраста женской души. Ксюша ещё толком не жила и оттого самоуверенна и бесстрашна; её максимализм раздражает, но именно он режет натянутую паутину «так принято». Светлана Михайловна уже доживает свою-чужую жизнь и теперь рьяно охраняет её устои, потому что признать их ложность — значит признать, что всё было зря. А между ними — Лара, уже переставшая быть Ксюшей и отчаянно не желающая становиться Светланой Михайловной. По сути, она представляет собой сам момент выбора, застывший на целый роман.

И вот что важно — финал не даёт гарантий. Лара не перерождается в богиню осознанности, не пишет бывшему язвительное письмо, не уходит в закат под руку с брутальным красавцем, изящно цокая каблучками. Она просто впервые за долгие годы делает для себя кое-что знаковое. Этого мало для блокбастера, но для жизни — колоссально много. Потому что одно собственное решение весит больше, чем десять лет чужого снисходительного поощрения, маскирующего натянутые вожжи.

Отдельно отмечу работу с бытом. Тараканы, заполонившие съёмную квартиру и не желающие уступать ни пяди, вечно текущий кран, новоиспечённая свекровь, нагло натягивающая на себя свадебное платье невестки — всё это не декорации, а двигатели сюжета. Быт здесь не фон, а антагонист, медленно и неумолимо пожирающий нежность, влечение, доверие, а затем и надежду. И читатель верит этому, потому что видел такое сам — или боится увидеть.

В книги есть мелкие недочёты, но честность, с которой Елена проговаривает неудобную правду о женщинах, взращенных на пустых кашах из крупы «будь скромной» и «не высовывайся», искупает многое. Это не роман-утешение, а роман-зеркало. Хорошо, если, читая, вы не узнаете в нём себя. Но если узнаете — возможно, тоже захотите наконец разбить его к чёртовой матери и увидеть в открывшемся проёме дорогу к себе.

Искренне благодарю Елену за думательную книгу.

https://author.today/work/611354

Алла Белолипецкая, «Почтальон»

Интересно устроена эта повесть. Пожалуй, больше всего уместно сравнение с музыкальной шкатулкой, которую открываешь, ожидая услышать милую святочную песенку — и после первых тактов обнаруживаешь внутри сложную многослойную механику, в которой связано абсолютно всё.

На поверхности «Почтальон» — классический хоррор с неупокоенным монстром из германского фольклора. Нахцерер, мертвец-истощитель — отличная находка. Не то чтобы упырь, но та ещё пакость, этакий пожиратель всего и вся. Но на следующем уровне повесть разворачивается в социальную драму о том, как люди отворачиваются от чужой беды. Терезу Конрадовну все считают безумной людоедкой, и никто не пытается ей помочь — даже старый друг семьи обходит её дом стороной. И только Никита, случайный почтальон, решается войти.

Дальше идёт слой политический. История с бриллиантами и социал-демократами, ссылками и репрессиями вплетена в текст как активный движитель сюжета. Причём автор не встаёт на чью-то сторону, социал-демократы показаны и как идейные борцы, и как прагматичные циники.

Тульский колорит не является просто декорацией, он работает как полноценный персонаж. Морозные улицы, чугунные ограды кладбища, граммофоны за пятнадцать рублей, почтовые сумки из свиной кожи — всё это создаёт не просто «картинку», а живое дышащее пространство. Создаётся ощущение, что автор знает и любит этот город и его историю. Впрочем, насколько я поняла, так оно и есть на самом деле.

Стилистику повести хочется отметить отдельно. Автор не скатывается ни в архаизацию (что было бы простым и соблазнительным ходом для текста о 1902 годе), ни в излишнюю модернизацию. Язык здесь — уверенно сплетённое автором чуть старомодное полотно, которое прекрасно воссоздаёт колорит эпохи. При этом он не стерильный, а живой и лёгкий. Описания тульских улиц, морозного воздуха, уместно введённые бытовые детали работают на погружение и создают объёмное пространство.

Персонажи «Почтальона» не делятся на хороших и плохих без полутонов. Даже безусловный мерзавец Вениамин Евграфович не становится карикатурным злодеем. Действуя сообразно своей извращённой логике, он искренне убеждён, что его поступки оправданы и по-своему благородны.

Тереза Конрадовна сначала представляется нам как традиционная «ведьма из заколдованного дома», но постепенно автор снимает с неё наносную жуть — и мы видим женщину, которая годами добровольно приносила себя в жертву. Она жертвовала самым дорогим — и не сломалась, не озлобилась, сохранила и рассудок, и способность действовать. Её преображение в финале не выглядит авторской уступкой жанру, это заслуженная награда за внутренний рост персонажа.

Главный герой Никита — обычный мальчишка, который сначала в испуге убегает при виде нацхерера (а кто бы не убежал, интересно?), но в итоге делает непростой выбор. Его глазами мы смотрим на этот странный страшный мир, и искренний ужас Никиты, как и его попытки осмыслить происходящее, вызывают сопереживание и живой интерес.

К слову, страх здесь не дешёвый, не «скримерный» — он накапливается постепенно, как снег в тучах перед бураном, а потом накрывает с головой.

Отдельное спасибо автору, что нахцерер так и остался в рамках легенды. Он не «объяснён» наукой, не оказался иллюзией, не приснился герою в бреду. Он есть, он страшен, и с ним нужно что-то делать. И «Почтальон» показывает нам именно это: не нужно бояться войти в тёмный дом, даже если все вокруг в одночасье решили, что в нём живёт ведьма. Как оказалось, там выживает человек, которому нужна помощь.

Благодарю автора за увлекательную книгу и с радостью рекомендую всем любителям жанра.

https://author.today/work/618323