Плохая дочь

Глава 1

Стрелки на часах показывали пятнадцать минут десятого. Декабрьский день за окном был сер, падал снег. Наталья Алексеевна проводила в своем отделе утреннюю «пятиминутку» с подчинёнными. Хотя в пять минут она никогда не укладывалась, минут 15-20 занимало ее общение с подчиненными. В отделе экономической безопасности, кроме начальника Селевиной Натальи Алексеевны, был заместитель и шесть экспертов. Они все без проблем помещались в ее достаточно большом кабинете. Обсуждение текущих дел было в самом разгаре, когда на столе начальника зазвенел внутренний телефон. Селевина прервала совещание и взяла трубку.

– Наталья Алексеевна, это старший смены КПП № 1 Семушкин. К вам тут женщина пришла. Просит пройти, – услышала она в трубке.

– Что за женщина? –уточнила она.

– Вот паспорт держу. Сафронова Ирина Викторовна. Пропускать?

– Нет. Скажите, что я сегодня занята.

Только Наталья Алексеевна продолжила разговор с подчиненными, как опять зазвонил телефон.

– Наталья Алексеевна. Это опять Семушкин. Сафронова не хочет уходить. Плачет. Говорит, что очень надо с вами встретиться. Что мне делать? «Проводить к вам?» —возбужденным голосом говорил дежурный по КПП.

Наталья задумалась, держа трубку в руке. Это пришла ее мать. Сафронова – это фамилия ее второго мужа. Она бросила своего перового мужа Алексея – отца Наташи, когда ей было восемь лет, а младшему брату Ване только четыре. Она стала тогда заместителем главного бухгалтера фабрики, в ее родном городишке Карабаново Владимирской области. Всем она говорила, что муж Лешка – простой автомеханик в гараже фабрики, поэтому он не подходит ей по статусу. Хотя именно Алексей шабашил после работы чтобы Ира могла получить высшее образование и занять эту должность. Но все это было уже в прошлом. Она же теперь интеллигенция, а Леша просто работяга. Она не сильно и любила его, выходя замуж. Но вроде время пришло. А Алексей был в нее влюблен. Он красиво ухаживал. Не пил. Про него говорили «золотые руки». Да еще и мать сказала: «Иди, а то другая себе хорошего парня заберёт. Он тебя никогда не обидит. Не то что твой папаша драчун». Ирина не видела ни разу, как отец по пьяни бил маму. Только видела ее синяки, да слышала стоны, когда матери доставалась от отца. И хотя отец, вроде бы, Иру любил, но из отцовского дома лучше было сбежать. Мало ли, переберет самогона до беспамятства, еще и любимую дочь побьёт. Ну вот она и вышла без любви замуж. А тут 91 год. Развал в стране. У фабрики неясное будущее. Да ещё приватизация. Приехали какие-то ухари из Москвы вроде бы выкупать фабрику. Среди «выкупщиков» был и Виктор Сафронов. Сын бывшего партийного деятеля. Сафронов был весел, беззаботен. Заприметил он в бухгалтерии Иру. Она была симпатичной, рыжеволосой. Хотя и родила двоих детей, но была стройной. Пригласил ее Виктор «для проверки бухгалтерского баланса». «Проверяли» они в частном доме, который сняли для Виктора. И, подвыпив, он стал приставать к Ирине. А так как любви у нее к мужу не было, серые будни ей надоели, а тут парень-праздник лезет, Ирина и отдалась ему. А потом у них закрутился бурный роман. Ирина, не стесняясь никого, «крутила с ним шашни». Дошла эта информация до Алексея. У них был скандал, и Ирина ему заявила, что у нее любовь, она бросает мужа и уходит к Виктору Сафронову. И ушла. Более того, уехала с Сафроновым в Москву, даже не разводясь с мужем.

Всю эту историю страстной любви, которая обуяла Ирину, Наташе рассказала бабушка – мамина мама, кода Наташа повзрослела.

– Хорошо. Пусть ждет меня на КПП. Я скоро освобожусь и выйду, – сказала Наталья Алексеевна в трубку. Она знала скандальный характер своей матери и ей просто не хотелось, чтобы мать силой выталкивали из помещения КПП из-за скандала.

Она быстро закончила совещание. Потом, посидев пару минут в кресле и собравшись с мыслями, она накинула пальто и пошла к КПП.

Старший смены КПП, увидев ее в окно, выскочил на крыльцо с внутренней стороны здания.

– Наталья Алексеевна, давайте я с вас снег смахну, – суетился дежурный вокруг Натальи под падавшим снегом.

– Спасибо, Михаил, не стоит, – ответила Наталья Алексеевна, прочитав имя старшего смены Семушкина на бейдже.

– Наталья Алексеевна, давайте вам сапоги от снега обмету, все не успокаивался Семушкин. Он чувствовал в ней начальника. Ведь только начальник службы безопасности и она давали разрешение на пропуск чужих на территорию и вывоз с территории материальных ценностей.

– Не надо, снег стает, сапоги не намокнут, – ответила Наталья.

В проходе КПП перед турникетами стояла женщина на вид лет шестидесяти с небольшим. Как только Наталья прошла через турникет, эта женщина к ней и протянула руки вперед чтобы обнять.

– Здравствуй, доченька, здравствуй, – причитала женщина.

Но Наталья выставила руку вперед, сдерживая порыв женщины.

– Здравствуй, мама. Что-то случилось? – спросила Наталья.

– Поговорить хотела, Наташенька.

Наталья на секунду задумалась. Проводить мать в кабинет ей не хотелось. А в проходе КПП разговаривать неудобно. Да и не хотелось ей никаких разговоров с этой женщиной, называвшей ее доченькой. Но воспитание требовало от Натальи, хотя бы выслушать человека.

– Михаил, в комнате отдыхающего сейчас кто-то спит? – спросила Наталья у старшей смены.

– Пока ночной дежурный на завтраке. Придет и ляжет, – ответил Семушкин.

– Тогда мы там немного посидим, поговорим?

– Конечно, конечно, Наталья Алексеевна, говорите сколько нужно, – Семушкин повернулся к неширокой двери и повернул ключ.

– Пожалуйста, – рукой он сделал жест приглашая зайти в эту комнату.

В комнате отдыхающего стоял диван, табурет и тумбочка. Наталья села на табурет, а мать на диван. Ни та, ни другая не стали снимать пальто.

С минуту обе молчали. Наталья вопросительно смотрела на мать.

– Наташенька, тут Новый год скоро. Я чего подумала. Это праздник семейный. Надо бы его в кругу семьи встретить, – прервала молчание Ирина Викторовна.

– С какой семьей ты хочешь, чтобы мы встретили Новый год? У тебя было несколько семей, – спросила Наталья.

– Ну как с какой? С нашей. Ты с мужем и сыном, Лена и Кристиночка, – пояснила Ирина Викторовна. Лена была женой младшего брата Ивана, а Кристина их шестилетней дочкой.

– Мама, ты разрушила эту семью много лет назад.

– Ну я все равно считаю вас своей семьей, – возразила мать.

– Почему же ты тогда за все годы к нам с Ваней приехала только один раз. Да и то, на похороны, когда твоя мама умерла.

– Ну мне неудобно было к вам приезжать. Не хотелось видится с вашим отцом. Да и мой муж был против поездок в Карабаново, – Ирина Викторовна говорила, опустив глаза.

– Ты со своим вторым мужем не прожила и четырех лет. Потом могла к нам приехать?

– Ну ты понимаешь, потом же у меня были другие мужья.

– Это были не мужья, это были сожители и любовники.

– Ну они тоже не хотели, чтобы я ездила к бывшему мужу.

– Мама, не лги. Дети – это не мужья. А ты нас из своей жизни вычеркнула, когда на бракоразводном процессе просила судью чтобы нам определили место жительства с отцом, – резко возразила Наталья.

– Наташенька, ты же сама женщина. Ты же понимаешь, что тогда была у меня любовь. И я не хотела расстраивать своего мужа. А он не хотел, чтобы дети нам мешали.

– А ты женщина? Любая женщина, когда стоит вопрос между любимым мужчиной и детьми, выберет детей. Ты же выбрала мужчину, – Наталья начала раздражаться.

– Но я впервые полюбила. Я была так счастлива. Я была молода и потеряла от счастья голову.

– Твое счастье закончилось через четыре года. Почему ты потом даже к нам не приехала?

– Ну а потом, когда Виктор нашел другую, моложе и с отцом бизнесменом, выставил меня на улицу, мне надо было много работать и как-то обустраиваться в жизни. Я вас не могла к себе взять, – продолжала оправдываться Ирина Викторовна.

– Разве я говорила, чтобы ты нас к себе взяла. Ты даже не приезжала чтобы увидеть своих детей.

– Да ты права. Я виновата перед вами, – после паузы ответила Ирина Викторовн.

Наталья молчала.

– Ну а потом, когда ты просила тебе помочь с трудоустройством, я помогла, – произнесла Ирина Викторовна.

После первого курса Наташа решила работать и учиться, чтобы не зависеть от денег отца. И тут, свершилось чудо. Мать приехала в общежитие, чему Наташа несказанно обрадовалась. Наташа уже работала, убирала по ночам станции метро. А тут мама обмолвилась о более денежной работы. Конечно же Наташа сказала, что хочет. Так, что просьбы, как таковой, она тогда не высказывала. Видимо мать, чувствуя свою вину сделала тогда это предложение. В тот день они с мамой долго сидели и говорили. Потом мама отвела ее в кафе. Кофе тогда показался Наташе таким необычным, а пирожные несказанно вкусными. Мама сказала, что договорилась со знакомыми, Наташу возьмут в бухгалтерию, она будет разносить первичные бухгалтерские документы. Наташа очень радовалась, не столько предложению Ирины Викторовны, сколько приезду мамы. Думала, что она уже взрослая. Мама ведь живет в Москве, и она тоже учится в Москве. Теперь они будут, как подружки. Будут встречаться, будут много разговаривать.

На работу Наташу взяли, так она и проработала в той бухгалтерии до конца института. Но мама больше не появлялась. Наташа неоднократно пыталась созвониться с мамой. Но ответила она лишь дважды. А встретиться мама не захотела, сославшись на занятость. И для Наташи то поведение мамы было очередным расстройством и очередными слезами в подушку. Оказывается, что в том приходе мамы никакого чуда не было.

– Ах, мама! Тот день, когда ты пришла ко мне в общежитие, я помнила до сих пор как солнечный и чудесный. А чудес никаких не было. Просто тебя на мгновенье проснулась совесть. Уж лучше бы ты молчала.

Опять воцарилось тягостное молчание.

– Что ты хочешь конкретно, мама? Скажи прямо, – прервала тягостное молчание Наташа.

– Понимаешь, я сейчас живу в своем домике возле Чехова. Да, я действительно виновата перед вами. И эту вину уже никак не заглажу. Но я хотела бы видеть вас, общаться с внуками, помогать вам и внукам.

– Мама, моему сыну Алеше скоро семнадцать лет. Ты его за все эти годы не видела... – Наталья остановилась.

– А, может быть, и не хотела видеть, –добавила Наталья.

– Наташа, зачем ты так. Почему ты так строга ко мне? Ты же понимаешь, я была моложе. У меня были отношения с мужчинами. Не получалось к вам приехать, тем более, не было возможности нянчится с внуком. Я же тогда работала.

– Мама, но свекровь тоже работала. Тем не менее, она находила время помочь мне. Были дни, когда сын болел, но я не могла с ним неделю сидеть на больничном. Мне неудобно было к свекрови обращаться. Мне проще было бы попросить маму, чем свекровь. Я старалась ее лишний раз не беспокоить. Беспокоила лишь в безвыходной ситуации. Но, спасибо ей, она ни разу не отказала в моей просьбе.

Опять воцарилась пауза.

– Наташа, что мы будем вспоминать прошлое. Вот я сейчас на пенсии. И помогаю Лене с дочкой. Кстати, ты меня даже в дом не пустила, когда я к тебе пришла. А Ванечка меня всегда привечал, – с укором сказала Ирина Викторовна.

– Мама, Иван мальчик, и он младше. Он не успел к тебе привыкнуть. Поэтому ему было легче, когда ты нас бросила. А ты знаешь, что такое расти девочке без мамы? Как я хотела быть с тобой! Как я хотела прижиматься к твоим рукам. Как я плакала, что других девочек причесывали мамы, заплетали им косы. А у меня мамы не было. Были дети, у которых не было пап. Но только я одна в округе ни имела мамы. Все же девочкам мамы несравненно больше нужны, чем мальчикам. Особенно когда ты подрастаешь, понимаешь, что ты в женщина, хоть и маленькая. Но поговорить можно было лишь с бабушкой о чем-то девичьем. Жаль, что обе бабушки рано ушли из жизни. Вот ты говоришь, что Ваня тебя привечал, ты была у них дома. А что же в сентябре 2022, когда Ваню мобилизовали на войну, ты даже проводить его не пришла? – все это Наталья высказала эмоционально, еле сдерживая слезы. Ее душу раздирали воспоминания о ее невеселом детстве без мамы.

– Я не знала, в какой день он будет уезжать! – вскрикнула Ирина Викторовна.

– Мама! Мама! Прекрати! У тебя сплошное вранье. Тебе Лена звонила, чтобы ты с дочкой посидела, пока она Ваню будет провожать на сборном пункте. Ты отказалась. Сказала, что у тебя запись к врачу, которую нельзя отменить. Я же знаю.

Наталья Алексеевна опустила голову и обхватила ее руками, чтобы не расплакаться от боли воспоминаний девства, от тех обид на мать, которые раздирали ее душу. А если вдруг и выкатится слеза, чтобы ее не увидела мать. Все считали Наталью Алексеевну очень сильной женщиной. Даже жесткой в решении вопросов. Но какой бы она не была, прежде всего, она была женщиной. И она жила эмоциями и переживаниями, о которых знал лишь один человек – ее муж. Какое же это счастье, когда муж не просто сожитель, любовник, сосед по квартире, но и самый лучший и близкий друг.

Проглотив комок в горле и выдохнув, Наталья сказала: «Все мама, мне надо работать. Не приходи больше ко мне». Она встала и пошла через коридор КПП в одну строну, а Ирина Викторовна в другую, на улицу.

Так эти две женщины, родные женщины – мать и дочь, и не поняли друг друга. Наталью переполняли обиды детства на мать. Ирина Викторовна, действительно была престарелым и одиноким человеком. Ей искренне хотелось быть теперь близким человеком для детей и внуков. Эти обиды просто не давали им понять друг друга. Ирина Викторовна считала Наташу злой и плохой дочерью. Наташа не могла ее воспринять иначе, как бесчувственное существо, которое бросило своих детей. Были ли реальные основания у Натальи так относится к матери? Безусловно.

Были ли у Ирины Викторовны причины считать Наталью плохой и бесчувственной дочерью? Ну это как посмотреть. Другая бы дочь, наверное, обрадовалось блудной матери, желающей вернуться в семью. Но Наташа была ее дочерью – деловой, деятельной и … карьеристкой, в хорошем смысле этого слова.

Но человек так устроен, что ему очень сложно признать свою вину, свою лень или глупость, которые стали причинами неудач или проблем в его жизни. Так и Ирина Викторовна, не хотела признать свою вину, свои ошибки молодости. По ее глубокому убеждению, в ее нынешнем одиночестве была виновата плохая дочь.

28 декабря в семье Натальи Алексеевны случалась радость. С фронта в отпуск приехал брат Иван. Наталья сразу же засуетилась, предлагая встретить наступающий 2024 год вместе. Иван и Лена были не против. А тридцатого декабря Иван позвонил Наташе и предложил ей встречу после окончания ей работы. Он даже хотел после встречи отвезти домой ее на своей машине.

Наталья с радостью готова была встретится, но машину Ивану было совсем не обязательно гонять. Ведь у нее служебная Toyota Camry с водителем. Но Иван настоял. Он встретил сестру вечером у проходной ее предприятия и довез до Наташиного дома. По дороге они говорили о всяких пустяках. Skoda Ивана остановилась прямо у подъезда Натальи.

Зайдешь? Поужинаем вместе? – предложила Наталья.

– Нет, Наташа. Я хотел с тобой поговорить.

– О чем? Говори.

– Мы с Леной хотим пригласить вас встретить Новый год у нас. Ты как? – Иван вопросительно смотрел на сестру.

– Ну ты же знаешь мое отношение к этому празднику. Я считаю его семейным. Я за! Но может быть у нас? У нас квартира больше? – Предложила Наташа.

– Видишь ли, тут есть один нюанс. Мы хотим, чтобы и мама присутствовала. И папа. А я знаю, твое отношение к маме. Знаю, что она к тебе приходила, а ты в кабинет ее не пустила, в коридоре разговаривали.

Первая реакция у Наташи была ответить категорическим отказом. Но потом она подумала, что Ваня приехал с войны. И как бы она не хотела, как бы не гнала эту мысль, но правде надо смотреть в глаза. Иван, как и многие мужчины, мог с войны не вернуться. Видимо, он простил мать и хочет, чтобы она участвовала в жизни его семьи. Наталья же мать не простила. Она видела, что мать изменилась и стремилась в семью. Но ведь и Наташа много лет стремилась к маме. А мама отмахивалась от нее, как будто не она Наташу родила. И эта обида на мать была выше понимания, что мама состарилась и ей важно общение с семьей.

– Но ты же знаешь, что папа с нами живет. Ему вряд ли будет приятно провести с ней всю новогоднюю ночь. Она же всегда относилась к нему как к неудачнику, как к человеку низшего ранга. Мы же его дома не бросим одного в праздничную ночь, – использовала Наталья последний аргумент.

– Наташа, ты не знаешь, видимо. Но папа и мама созваниваются. Иногда встречаются. А когда у мамы машина сломалась, то папа у себя в гараже ей машину ремонтировал.

Вот это да. За своей работой она все упустила. Оказывается, и папа простил свою бывшую жену. В душе Натальи зазвучали нотки ревности. Много лет папа был у нее чуть ли не идеалом мужчины, другом, наставником. А тут он не поддержал позицию Наташи. Это что, предательство со стороны отца?

Когда она и брат выучились, обрели профессию, они перевезли папу из Карабаново в Москву. Наташа купила ему гараж, оформила индивидуальным предпринимателем, чтобы папа занимался любимым делом – ремонтировал автомобили. Она заключила договор с бухгалтерской компанией, чтобы сдавали за папу отчетность. Сначала он жил у нее, потом, в складчину с Иваном, купили отцу однокомнатную квартиру в соседнем с Наташей доме. И вот он с мамой встречается втихую, ей даже не сказал. Обидно. А может не обида это, а обычная ревность одной женщины к другой из-за мужчины. Да, для нее этот мужчина был папой. Для материи – бывшим мужем. Но сомнения, ревность и обида пели свои песни в душе Наташи.

– Как же он мог! И даже ничего не сказал! – раздражено произнесла Наталья.

– Ната, ты очень строга и бескомпромиссна. Я тебя даже боялся, когда ты с меня в детстве спрашивала за уроки и поведение. Папа состарился. Он в чем-то зависим от тебя. Он не хотел тебя расстраивать. А может, даже чуть тебя побаивается, – говорил Иван негромко, но твердо.

Тут же в душе Натальи взыграли другие эмоции.

– Что я такая злюка? Что мне нельзя было сказать! – из глаз этой сильной, но все же женщины, выкатились слезинки. Чтобы брат не увидел их, она уткнулась ему в плечо.

Обняв Наташу одной рукой и поглаживая по спине другой, Иван несколько секунд молчал.

– Ты не злюка. И сильная ты только на публике. Мы же знаем, что ты самая обычная женщина. Просто не показываешь свою слабость, свои слезы. Вот от твоих слез у меня уже куртка скоро промокнет. А пацаны во дворе все думали, что ты строгая и очень жесткая. Потому даже побаивались к тебе подходить знакомиться. А Николай не побоялся. Потому он сейчас твой муж, счастливый муж. И мы же знаем, что ты дома выключаешь режим «сильной женщины» и Коля у вас глава семьи, хоть у тебя зарплата и больше.

Наташа оторвалась от плеча брата и даже слегка улыбнулась.

– Все ты знаешь, все понимаешь. Ничего от тебя не скрыть. Хоть ты и младший брат.

– Ну все же хоть я младший, но мне уже 36. И дома у меня две женщины – взрослая и маленькая. Вынужден их и тебя понимать.

– Ладно. Встречаем Новый год у вас. Я Лене с подготовкой стола помогу. Но если что там с мамой не так, то, чтобы вам не портить праздник, я соберусь и уеду, – Наташа пошла на компромисс.

Новогоднюю ночь вся семья встретила, как и договорились. Наташа вела себя сначала сдержанно, видя за столом Ирину Викторовну. Но потом расслабилась. Ее сын, пробыл с семьей недолго. Встретив новый 2024 год, он около часа ночи вызвал такси и уехал к своей подруге. Расслабилась Наталья, видя, что все счастливы и довольны. Ирина Викторовна взяла слово, поблагодарила всех за эту ночь, пожелала всего доброго в наступившем году. Потом ее одолели чувства. Она даже всплакнула и сказала, что наделала очень много ошибок в жизни. И вот в свои 62 года осознала, что по-настоящему ее любил и до сих пор любит только первый муж Алексей. Что самое дорогое – это семья и дети. Она попросила еще раз прощения у мужа и детей. Сказала, что считала Наташу плохой дочерью, жестоким человеком. А она просто такая же упрямая, какой была сама Ирина Викторовна в молодости.

Наталья про себя думала: «Пусть я плохая дочь. Но все же пока не могу изменить своего отношения к маме. Зато я неплохая жена, мать, сестра». Так она успокаивала себя.

После этого отец объявил, что Ирина переезжает жить к нему из своего загородного дома. А дом за городом будет просто дачей. Но Иван и Наталья такому решению отца уже не удивлялись.

Прошло еще десять дней, и Иван уехал на фронт. А родители Ивана и Натальи стали жить вместе, пошли в старость рука об руку, как и мечтал Алексей в молодости, когда делал предложение Ирине.

Наталья не могла предположить, что не пройдет пару лет и ее мама уйдет из жизни. Хоть и говорят, что женщины живут дольше мужчин, но это все очень индивидуально. В жизни и в постели Ирины Викторовны было немало мужчин. Только большое количество мужчин не сделало ни одну женщину счастливой. Счастливой женщина становится, когда рядом с ней один, но настоящий, любящий мужчина, снисходительно относящийся к ее шалостям и глупостям. В ином случае, если мужчины и приносят удовольствие в постели, то в сердце остается боль и пробоина в душе. Вот и раненое сердце Ирины Викторовны не выдержало долго той душевной боли.

Наташа еще не знала, что будет корить себя, за то, что могла быть с мамой на старости ее лет, но не была. Что могла обо многом с ней поговорить, но не говорила.

А пока, дождавшись окончания новогодних праздников и сидя в своей служебной машине, ехала на работу, сорокалетняя Наталья Алексеевна и думала: «Все равно не могу простить маме свое детство без нее».