Паровозик лишних вопросов

Глава 1

Характерная зарисовка из современности двадцатых двадцать первого (20/21). По телевизору вдруг одна известная – и хорошая – группа поёт лирическую песню. Про звёзды и мечты – про то, что необходимо юным. И тут ведущую начинает корёжить – с её лица читается праведное сомнение, можно ли сейчас такое, можно ли сейчас так?! Вроде и нравится, аудитории тоже симпатично, хотя все по сложившейся догме сидят истуканами, как при бывшем недавно обсуждении чего-то. Зрители тоже не знают, как быть, но им нет необходимости держать лицо на камеру. А бедной ведущей хочется посочувствовать: песня длится и длится, снова и снова повторяется ударный душевный припев… И теледива решает – а, скорее, так случается само – застыть с искривлённой улыбкой, но во внутреннем порыве продолжая подтанцовывать.

(И, оказывается, иногда «с лица воды пить»).

«Много разных чувств терзало меня за эти годы. Но основным, ведущим было чувство изумления. Неужели такое мыслимо? Неужели это всё всерьёз? Пожалуй, именно это изумление и помогло выйти живой. Я оказалась не только жертвой, но и наблюдателем». Это строки Евгении Гинзбург из аннотации к автобиографическому роману «Крутой маршрут. Хроника времён культа личности». 10 лет тюрьмы и лагерей, 8 лет ссылки на Крайнем Севере. После этого судьба дала Гинзбург ещё 22 года обычной, а точнее не самой обычной после пережитого, литературно-журналистской жизни. В России книга была издана через десять с лишним лет после её смерти.

Вот и сейчас… Изумление и сомнение, изумление и сомнение…

Благо, появился Интернет. Пусть сокращаемый и часто заблокированный – но он не перестаёт быть неисчерпаемым источником здоровой иронии. Юмор давно отступил перед Сатирой – а та, поначалу сомневаясь, передала караул Иронии. Да, она (я, из уважения, пишу об Иронии, как об одушевлённом действующем лице) ещё одно полезное дополнение, к изумлению и др.

Кстати, она (ирония), удаляемая алгоритмами, всё равно поддерживается «лайками». Сейчас, даже если ничего не писать, а просто оставлять пустые строки, пустое пространство, оно начинает заполняться иронией сама собой. Удивительно!

[Надеюсь, через десятки лет многие слова и определения, отношения будут непонятны читателям. Это означает, что будущее будет.]

Надёргал из Сети. Талантливые авторы [преклоняюсь] – а это тот самый народ, – извините, что без ссылки на каждого.

Анекдоты и размышлизмы, разного засола-посола:

«Первым топ-блогером был Винни-Пух. Нёс чушь, не скрывал, что в голове у него опилки, писал с ошибками, но его все любили и подкармливали».

«Гена с Чебурашкой прогуливаются по городу и вдруг останавливаются перед афишей. Крокодил поворачивается к ушастику: «Может, на концерт сходим?» «Ген, но тут же написано, что концерт не для нас, а для фортепиано с оркестром».

«Автоответчик: «Иван Царевич, мы получили твою стрелу. К сожалению, сейчас все лягушки заняты, но твоя стрела очень важна для нас. Оставайся на линии».

Если считаешь, что обладаешь всеобъемлющей истиной, можешь ли в этом случае что-то отрицать, когда эта истина в своей полноте охватывает все явления?!

Смотрю весной на покрывающиеся листвой деревья. А если бы однажды им прервалось питание корнями от земли, смогли бы дать листву сами из себя? А люди? Думаю, что смогли бы. Но, наверное, недолго.

Почему законы физики столь вездесущи? Нет ни единой былинки, про которую «думает» некто/нечто – вот та подломилась и должна склониться, а то и упасть. Вселенная «помнит» каждое самое малое – и это не проявление энергии, а скорее что-то более фундаментальное. То, что «помнит» саму энергию.

Но, оказывается, мир способен забывать. Такие забытые, утратившие свою экзистенцию и даже не способные на её незлоумышленный поиск создания обнаруживают «прореху» в пространстве в виде себя. Хотели бы заново воплотиться – чтобы подоснова бытия уделила им неизмеримое в известных параметрах, «пиксельное» место. Но, нет – этого не будет.

И тогда существо восклицает в небытии: «Дай воплотиться… хоть кульком!»

Можем ли мы, не обладая хотя бы частичкой истины, исследовать истину или приближение к ней? И, если всеобъемлющая истина (здесь, неважно, владеет ли ей кто или нет) цельна и в известной, точнее неизвестной, степени замкнута сама на себя (но не самодостаточна), отнимая у неё фрагменты, когда достигается нарушение/разрушение истины? (См. в Интернет: теория аффинных преобразований).

Про тварное. Если одно из свойств человеческих – забывать (не важно кого/что, как и когда), то тому, кто претендует остаться в вечности или хотя бы в некоторой длительности не будет ли обидно, когда его «забудут забыть»? Или даже будут нарочито «забывать забыть»? (Неважно каким образом). Ведь так утрачивается и будет воспроизводиться утрачивание человеческого ядра?

Пытаясь уловить между строк Священного Писания намёки или вольно или невольно (произвольно) выполняя экзегетические упражнения в этом отношении, не удаётся явственно и, по возможности, доказуемо, вещественно (в математическом смысле) прийти к полю решений. Исходя из этого частного и в широком смысле не самого важного вопроса для человечества, мы – по моему мнению – вскрываем потенциальное наличие большого числа задач и отношений, не разрешаемых в рамках единой онтологии.

Можно ли профанными (грубыми, мирскими) методами сделать ритуал для перехода к сакральному? Очевидно, нет. Что создают в вечности законы запретов? Только перекрывают сами себя.

Наводя страх, есть ли то, чего страшится деящий? – Да, тот страшится всего.

Как подметил, «перевёл» с верленовского, объединив смыслы из двух произведений француза, Мандельштам, «простая песенка» это самое ценное в жизни и в искусстве. Если в центре явления нет «простой песни», если оно несводимо к Верлену, это неистинное и может стать истинным.

Простое равно истинное.

А как его определить? Простое равно лёгкое, понятное, обыкновенное, прозаическое, ясное.

Вот так, паровозик несложных вопросов приводит к станции Ясное. Чебурашка подтверждает.

Продолжаем задавать вопросы и сомневаться.