От панциря к бронежилету. 1917 - 1991.

Глава 1. Стальные грозы.

Глава 1. Стальные грозы.

Глава 2. «Адрианка», «Зольберг», ШЛС.

Глава 3. На той далёкой, на Гражданской…

Глава 4. В молодой Республике Советов.

Глава 5. Первый, Советский, Массовый.

Глава 6. От «Халхинголки» к «Шестиклёпке».

Глава 7. Предвоенные панцири, нагрудники, бронещитки.

Глава 8. Война.

Глава 9. Броня панцирной пехоты.

Глава 10. Блокадный панцирь.

Глава 11. Бронещиты РККА.

Глава 12. В поисках новых решений.

Глава 13. Корейский опыт.

Глава 14. От бронепанциря к бронежилету.

Глава 15. Стальной «афганец».

Глава 16. Бронежилеты становятся массовыми.

Глава 17. Уроки 40-й Армии.

Глава 18. 6Б4 – максимальная защита.

Глава 19. «Улей».

Глава 20. Вероятный противник.

Глава 21. Доспехи Красных соколов.

Глава 22. Редкие, уникальные, парадоксальные.

Литература.

«Война - это травматическая эпидемия».

28 июля 1914 г. началась Первая мировая война, до основания сотрясшая европейскую цивилизацию и перекроившая политическую карту мира. Исчезли четыре империи, образовалось полтора десятка новых государств, в России и Германии вспыхнули революции. Сама же война растянулась на четыре долгих кровавых года, унеся жизни более 10 миллионов человек. Не на такой результат рассчитывали её участники летом 1914 г…

Война всеми виделась манёвренной, быстрой и победоносной. Подбадривая отправлявшихся на фронт солдат, Вильгельм II заявил, что они вернутся домой еще до того, как с деревьев опадут листья. Первые месяцы так и казалось, особенно когда немецкие войска 1 сентября подошли к Парижу. От столицы Франции, а возможно и от окончания войны, их отделяло всего 40 км. Но случилось «Чудо на Марне», начались затяжные бои во Фландрии и к концу 1914 г. на 700 км Западном фронте наступил позиционный тупик. Аналогичное положение сложилось через год на Восточном фронте, где противники оказались стоящими друг напротив друга на укрепленных позициях, тянущихся от Балтийского моря до границ Румынии.

Цифры потерь за первый год боевых действий и их неумолимый рост вызвали шок у всех противоборствующих сторон. За все предыдущие годы - от начала XIX века и до второго десятилетия ХХ века, наибольшее количество потерь пришлось на балканские войны, составив 142 000 человек. Далее в порядке убывания следовали русско-японская - 99 000, Крымская - 95 000 и франко-прусская - 89 000 войны. В самом кровопролитном сражении XIX века – битве под Лейпцигом в 1813 г., размер безвозвратных потерь составил 35 000 человек. В боях 1915 г. Германия потеряла более 110 000 убитыми, Великобритания и Франция около 270 000 и 350 000 соответственно. Потери России оцениваются 150 000 - 200 000 человек. [1]

Mало кто из военных теоретиков в преддверии мировой бойни заметил рождения новых видов оружия - пулемёта и скорострельной полевой артиллерии. Появившийся на поле боя в англо-бурскую войну, пулемёт показал свою смертоносную эффективность уже во время осады Порт-Артура, а в Первую мировую стал королём поля боя. Увеличение скорострельности полевой артиллерии до 20 выстрелов в минуту привело к тому, что беглый огонь шрапнелью наносил страшные потери пехоте и кавалерии. [2] Колючая проволока, непроходимой паутиной оплела подступы к пехотным позициям, сделав невозможными лихие атаки. Положение на фронтах изменилось. Пехота зарылась в землю, война из кратковременной стала затяжной, непохожей ни на одну из бывших ранее.

Из-за изменение тактики боя уже в самом начале Первой Мировой войны остро встала необходимость обеспечения солдат средствами индивидуальной бронезащиты. Значительно увеличилось число тяжёлых и смертельных ранений в верхнюю часть туловища и, особенно, в голову, что обусловливалось переходом к позиционной, или иначе - «окопной», войне. Как установили немецкие врачи, причиной большинства ранений головы оказались артиллерийские осколки. По словам создателя первого немецкого стального шлема Фридриха Шверда, «только 17% этих травм головы были вызваны пехотным оружием, а остальные 83% - артиллерийскими осколками. Большинство этих осколков были не больше гороха, а многие такими маленькими, как спичечная головка. Несмотря на крошечный размер, эти осколки вызывали чрезвычайно серьезные повреждения головного мозга». По мнению военных, одним из способов уменьшить потери могло бы стать обеспечение солдат на передовой индивидуальными средствами защиты от пуль и осколков. Такими, как стальные шлемы и панцири. Главнокомандующего французской армии генерал Жоффр в письме от 17 февраля 1915 г. констатировал: «В настоящее время, подавляющее большинство раненых состоит из раненых в голову, которые, в большинстве случаев, могли бы быть эффективно защищены при наличии металлической каски. Это средство защиты предохраняло бы не только от осколков снарядов и пуль шрапнели, которые не имеют силы значительного проникновения в тело при ранении, но еще помогло бы уберечь голову от пуль ружей, которые обладают большой скоростью. Впрочем, эти наблюдения подтверждает и статистика. Карабинеры понесли меньшие потери в окопах, чем гусары». Объяснение этому кроется в униформе. В отличие от гусар, которым полагались суконные головные уборы, тяжёлая кавалерия в начале войны носила шлемы Mle1872/1874, имевшие купол из листовой стали с латунным гребнем и выполненный из кожи подтулейник.

Франция стала первой страной, чьи солдаты получили защищающие голову стальные шлемы. В марте 1915 г. была выпущена стальная ермолка Cerveliere, предназначенная для ношения под кепи, на смену которой через несколько месяцев пришёл шлем Adrian. Летом того же года в Великобритании разработали технологичный и недорогой стальной шлем Brodie MkI. В Германии эксперименты по выбору оптимальной формы шлема продолжались до 1916 г., когда солдаты кайзера на смену абсолютно неподходящему для окопной войны шлему Pickelhelm получили стальной шлем Stahlhelm M1916. До конца войны шлемы собственной конструкции появились в армиях России, Австрии, Италии, Швейцарии.

В первую очередь стальные шлемы предназначались для защиты головы и шеи солдата от осколков снарядов и шрапнели. Предотвращение пробития купола шлема обеспечивалось за счёт толщины стенок, правильного подбора стали и её термической обработки, а удобству ношения служило подтулейное устройство («подтулейник»). Кроме того, подтулейное устройство выполняло еще одну важную функцию. Создавая свободное пространство в 1,5 - 2 см между головой и внутренней поверхностью купола шлема, «подтулейник» позволял избежать контузии и травмы черепа даже при сильной деформация шлема.

До 1914 г. в боекомплектах орудий полевой артиллерии шрапнель занимала от 50 до 75% и хотя с переходом к позиционной войне значение таких боеприпасов уменьшилось, она все ещё широко применялась. Пуля шрапнели имела небольшую скорость полёта, а сферическая форма облегчала её рикошетирование при попадании под углом в прочную преграду. Появление стальных шлемов в армиях резко снизило потери укрытой в окопах пехоты от шрапнельного огня, однако вне окопа она оставалась уязвима, как и прежде. Решить эту проблему попытались с помощью стальных панцирей. К началу первой Мировой войны только у тяжёлой кавалерии сохранился такой элемент нательного защитного снаряжения как кираса, хотя и там она скорее служила декоративным элементом военного костюма. Кираса была относительно легка и неплохо защищала всадника от холодного оружия, но уже к концу XIX века было очевидно, что из-за возросшей огневой мощи пехоты её использование в бою представляется маловероятным.Генерал В.Г. Федоров в 1905 г. в своей книге «Холодное оружие» писал: «При современной действительности огня прежде употреблявшиеся кирасы можно считать даже более опасными; опыты, произведенные стрельбою из 4-лин. ружей по трупам, одетым в кирасы, показали, что пули в большинстве случаев пробивают их, причем раны под ними получаются более тяжкими, нежели в открытых частях тела, так как вместе с пулей в тело входят и кирасные обломки; кроме того, пули, выстреленные даже с больших расстояний и отразившиеся от кирас, попадая рикошетом с большой силой в близстоящих людей, могут еще выводить их из строя. … Таким образом, развитие и усовершенствование ручного огнестрельного оружия отняло всякое значение от пользовавшегося когда-то большим распространением предохранительного вооружения. Последние остатки этого оружия, кирасы и каски гвардейских кирасирских полков необходимо в настоящее время причислить уже к обмундированию». Следует учитывать, что речь идёт о поражении 10,75-мм безоболочечной свинцовой пулей массой 24,16 гр., имеющей начальную скорость 430 м/с.

В первые месяцы войны французские кавалеристы ещё шли в бой в кирасах, однако горький опыт тяжёлых потерь лишний раз подтвердил, что те уже превратились в такой же анахронизм, как синие мундиры и красные брюки. Проведённые ещё до войны испытания показали, что последняя французская кираса Mle1891 из хромо-никелевой стали не пробивалась пулей «М» с плоским носиком из винтовки Lebel Mle1886 с дистанции более 375 м. Для остроконечной пули «D» образца 1898 г. она уже никакой преградой не являлась. Защищая только от лёгких осколков и шрапнели, кираса насквозь пробивалась современными винтовочными пулями, при этом её масса, доходившая до 8 кг, была слишком велика для столь низкого уровня защиты.

Найти замену морально и физически устаревшей кавалерийской кирасе удалось благодаря достижениям металлургии, активно развивавшейся на рубеже XIX - XX веков. Введение в состав стали легирующих элементов — Cr, Ni, Мо, Si, Cd,W,C,Mn и др., позволило придать ей высокие вязкостно-прочностные свойства. Добавка хрома увеличивает прочность и твердость стали, никель придаёт пластичность и вязкость, молибден снижает хрупкость, а кремний при содержании до 15% повышает прочность стали, сохраняя вязкость.Введение кобальта увеличивает ударопрочность стали, углерод при содержании до 1,2% способствует повышению прочности и упругости, марганец при содержании свыше 1% повышает стойкость против ударных нагрузок, не уменьшая пластичности.Кроме того, некоторые легирующие элементы, такие как никель, хром и молибден увеличивают коррозионную устойчивость стали. Появление легированных сталей (нем. legieren - сплавлять) привело к созданию нового материала – броневой стали, благодаря которой стало возможно наладить выпуск более прочных и при этом относительно лёгких панцирей. Такие средства индивидуальной бронезащиты в ходе войны поступили в армии большинства стран Четверного союза и Антанты.

Из всех союзников по Антанте лучше всего экипированы средствами нательной защиты оказались английские солдаты. В Соединенном Королевстве десятки фирм выпускали пуленепробиваемые панцири и жилеты различных типов. Производились они из закреплённых на ткани стальных пластин или из прошитых между собой множества слоёв шелковой, хлопковой, льняной ткани. При этом массово панцири и жилеты в армию не поставлялись, а покупались военнослужащими за свои средства.

По своей конструкции британские средства нательной защиты подразделялись на три основных типа - «жёсткий», «мягкий» и «промежуточный». Примером первого служит ранний и наиболее распространённый жилет «Dayfield Day Shield’Body Armour», выпущенный к октябрю 1917 г. в количестве 20 000 штук. Жилет состоял из крупных пластин марганцевой или углеродистой стали, расположенных внахлёст между двумя слоями плотной х/б ткани защитного цвета. Лёгкая модель, представлявшая собой нагрудник, имела четыре помещённые в тканевый чехол бронепластины и предназначалась для защит груди. На теле эта конструкция крепилась посредством шейного и поясного ремней. Тяжёлые модели включали защиту спины и бёдёр. В зависимости от модификации, жилет «Dayfield» весил от 4 до 8 кг.

Жилет «Chemicobodyshield», изготовленный компанией «CountyChemicalCompany» из Бирмингема, относился к бронежилетам «мягкого» типа. Он представлял собой жилет на подкладке, выполненный из холста защитного цвета или хаки, с двумя накладными карманами с клапанами на пуговицах. Застегивался жилет на три пуговицы на верхней части правого плеча и ещё на четыре, расположенные вертикально справа. Для дополнительной регулировки размера и подгонке по фигуре служил короткий ремешок с металлической двойной пряжкой, пришитый слева на талии. Внутрь тканевого чехла жилета спереди и сзади помещались баллистические пакеты из нескольких слоёв обычной и шелковой ткани общей толщиной 25 мм. В качестве дополнительной защиты к жилету мог крепиться напашник с аналогичным защитным слоем. Жилет весил 2,7 кг и обеспечивал защиту от пистолетных пуль .45 калибра.

Примером «промежуточного» бронежилета служит франко-британский «Franco-British cuirass», конструкция которого представляла переработку идеи средневековой «бригантины» и состояла из восьми рядов небольших квадратных пластин, помещённых между двумя слоями ткани. Между собой плотно прилегающие друг к другу пластины соединялись стальными кольцами.

Все три типа «брони» имели присущие им достоинства и недостатки. «Жёсткая» оказалась тяжелой и громоздкой, а следовательно, неудобной и непрактичной для ношения в бою. Однако большие пластины лучше выдерживали попадания поражающих элементов, при этом в меньшей степени передавая воздействие их энергии телу, снижая тем самым запреградную травму.[3] Собранная из небольших отдельных металлических звеньев гибкая «промежуточная» броня менее сковывала солдата, однако при попадании высокоскоростных пуль или осколков сама могла служить причиной дополнительных травм. Наиболее удобная «мягкая» броня в достаточной мере поглощала энергию низкоскоростных поражающих элементов, теряя защитные свойства при намокании. При этом все три типа СИБЗ обеспечивали защиту от пистолетных пуль, выпущенных с близкого расстояния, осколков и винтовочных пуль с дистанции более 400 м.

Во французской армии в октябре 1914 г. в один из корпусов 4-й армии были доставлены стальные кирасы для сапёров, занимавшихся разрушение проволочных заграждений. Ими оказались кирасы модели 1836 г., состоявшие из нагрудной пластины, весившей в зависимости от размера от 6,2 кг до 7,15 кг и наспинной пластины массой от 5,8 кг до 6,65 кг. С 1915 г. на смену раритету пришли панцири моделей «Louppe», «Daigre» и «Adrian». Панцирь «Louppe» представлял собой нагрудник из броневой стали прямоугольной или миндалевидной формы помещённый в холщовый чехол. Панцирь также мог состоять из двух пластин, закрывавших грудь и живот, за счёт гибкого сочленения способствующих улучшению подвижности бойца. Для удобства обращения с оружием с правой стороны нагрудника имелся вырез под винтовочный приклад. Панцирь фиксировался на теле с помощью поясного ремня и плечевых ремней или надеваемой на шею ременной петли. Масса модели «Louppe» в зависимости от типа панциря составляла от 2,4 - 3,2 кг до 12 кг, при этом обеспечивалась защита от осколков и винтовочных пуль, выпущенных с дистанции более 200 м. Модель «Daigre» имела схожую конструкцию и могла, также как «Grand modèle Louppe», использоваться в качестве наручного щита, для чего служили пришитые к чехлу с внутренней стороны ременные петли.

В декабре 1915 г. Луи Адриан разработал модель панциря, состоящего из стального нагрудника с наплечниками, прикрывающей живот пластины и фартука. Из-за излишнего веса модель не пользовалась популярностью в войсках и с осени 1916 г. ей на смену пришёл стальной «набрюшник», к которому крепился защитный фартук из 3 стальных пластин. Впоследствии от фартука было решено отказаться. Весил «набрюшник» в зависимости от типа и размера 1,5 - 2 кг. Для защиты плеч от пуль, осколков и сбрасываемых с самолётов стальных стрел-«флешетов», Адрианом были разработаны стальные наплечники – «защитные эполеты». Каждый наплечник состоял из 8 стальных изогнутых пластин, проложенных и прошитых между двумя слоями холста. Наплечники пришивались или пристёгивались на 3 кнопки к военной форме.

Наибольшую же известность в ходе войны приобрели итальянская траншейная броня модели «Farina» и немецкий стальной панцирь «Sappenpanzer».

Броня «Farina» - защитный комплект из стального нагрудника с наплечниками и шлема особой формы, предназначалась для защиты от винтовочных пуль и осколков снарядов. В комплект так же входили стальные пластины, защищавшие низ живота, пах и бёдра, но из-за своего веса и громоздкости они почти не использовались. Помимо брони «Farina», бойцам штурмовых групп могли выдаваться стальные противопульные щиты, которые атакующие носили на руке, а при расчистке проходов в проволочных заграждениях устанавливали перед собой на землю. С помощью лямок, пришиваемых к тканевому чехлу щита, он мог удерживаться рукой или вешаться на грудь. «Farina» стала символом бойцов итальянских штурмовых подразделений «ардити».

«Sappenpanzer» (Grabenpanzer М16) из никель-кадмиевой стали начал поступать в немецкие войска в 1916 г. и получил за свой внешний вид прозвище «Омар» или «Рачий хвост». Панцирь состоял из шести стальных пластин толщиной 2,3 мм, четыре из которых крепились внахлёст, закрывая грудь, живот и пах, а их гибкое сочленение позволяло бойцу сохранять относительную подвижность. Немецкий панцирь весил 10,3 кг и обеспечивал защиту от выпущенных с дистанции более 500 м винтовочных пуль, а также от мелких осколков и пистолетных пуль. Предназначался «Sappenpanzer» для снайперов, часовых, солдат на передовой, но в наибольшей мере его оценили бойцы штурмовых групп.

Русская Императорская армия из-за негативного отношения командования к средствам нательной защиты так и не получила в ходе войны бронированных панцирей, аналогичных используемым в армиях других государств.

Причинами, повлиявшими на отказ от их разработки и внедрения в войска были: слабая защита от винтовочного огня, высокая стоимость качественной броневой стали и провоцирование панцирем более тяжёлых ранений.[4] Возможно, также мог сказаться скандал времён войны с Японией, когда русское военное ведомство в феврале 1905 г. заключило контракт с французской фирмой «Симоне, Геслюен и К°» на поставку 100 000 «непроницаемых для пуль кирас». Побудило к этому использование японскими солдатами стальных щитов при осаде Порт-Артура. Заказанные командующим 1-й Маньчжурской армией генералом Линевичем 2 000 панцирей системы инженера Чемерзина войска признали непригодными, а изготовление более удачных моделей щитов к началу 1905 г. задерживались из-за уже начавшихся к тому времени стачек на заводах. Сделка закончилась судебным разбирательством, продлившимся до 1908 г., по результатам которого заказчик оказался не только вынужденным принять из Дании негодный товар, но и не смог вернуть выплаченный аванс.

В том же 1905 г. свои разработки предложили инженеры Маврикий Лаской, Казимир Зеглен и Авенир Чемерзин. Лаской и Зеглен создали пуленепробиваемый жилет «мягкого» типа, состоявший из тридцати слоёв шёлковой ткани. Жилет предназначался для защиты чинов петербургской полиции. Предполагалось, что он сможет остановить револьверную пулю, однако проведённые в здании Александро-Невской части испытания показали, что ткань не защищает от «пуль револьверов новейших образцов» - оболочечных пуль патронов с бездымным порохом.

Более удачной оказалась разработка капитан инженерных войск Авенира Авенировича Чемерзина, в 1905 г. предложившего для армии и полиции изобретённый им панцирь«не пробиваемый со всех дистанций ружейными пулями всех систем». В описании облегчённого с 7,2 кг до 2,2 кг жилета, предназначенного для скрытого ношения чинами полиции, подчёркивалось, что «панцирь этот закрывает грудь, живот и левый бок и не пробиваем с любой дистанции революционными пулями всех систем». После проведённых по просьбе Департамента полиции Санкт-Петербурга весной 1906 г. отстрела панцирей с расстояния 5 шагов из револьвера «Наган», пистолетов «Парабеллум» и «Браунинг» был подписан акт об их успешном испытании. К началу лета 1906 г. столичная полиция получила 1300 панцирей конструкции Чемерзина, а ему саму была вынесена благодарность за то, что заказ был выполнен добросовестно и в срок, а панцири действительно оказались непробиваемыми.

Панцири Чемерзина изготавливались из особого сплава, секрет которого Авенир Авенирович держал в тайне. Заинтересованным лицам он лишь сообщал, что сплав представляет собой сталь с добавками платины, серебра, иридия, ванадия и других металлов, произведённую при высокой температуре и давлении. В результате материал якобы становился прочнее обычно стали в 3,5 раза. Панцири изготавливались двух типов - обычного образца, закрывающего туловище только спереди и офицерского образца, закрывающего грудь и спину. Различались панцири также по массе и конструкции. Предназначавшиеся для армии панцири весили около 8 кг, полицейская модель была втрое легче, всего 2,5 кг. Нагрудная часть панциря могла состоять из одного листа броневой стали или иметь дополнительную накладку в виде тонкой пластины, закреплённой с небольшим зазором на основе. Двухслойный панцирь имел лучшие защитные характеристики, чем однослойный. Связано это было с тем, что пробив накладку, пуля застревала между двумя слоями металла, а образовавшиеся при её ударе о панцирь свинцовые брызги и мелкие осколки оболочки не разлетались во все стороны, как у однослойной модели. С той же целью удержания от разлёта фрагментов пуль, панцири офицерского образца обклеивались тонкой шёлковой тканью. С 1906 г. «панцырь Чемерзина» становится основным средством защиты чинов столичной полиции и… тогда же начинают проявляться его недостатки. Полицмейстер Санкт-Петербурга полковник Галле в своём рапорте сообщал, что вынужден заняться изготовлением более совершенных панцирей после «печальных случаев с чинами полиции во время обысков». Недостаточно эффективным оказалось шёлковое покрытие, которое хотя дополнительно усиливало панцирь, однако плохо защищало полицейского и близстоящих людей от разлёта осколков. Чрезмерно высокой оказалась цена изделия, составлявшая в среднем от 1500 до 1900 рублей, а для выполненного по фигуре (требовался гипсовый слепок) от 5000 до 8000 рублей.

У военной модели панциря Чемерзина поначалу с поставками в войска всё складывалось вполне успешно. В Варшавскую крепость из Петербурга за три месяца были отправлены 4790 панцирь, 340 щитов и 2000 «головных панцирей»[5]. Запросило прислать на фронт панцири Чемерзина командование Маньчжурской армии. Для обеспечения защиты офицеров Линевичу было отправлено 2 000 панцирей, представлявших собой нагрудники, изготовленные из хромо-никелевой стали толщиной 3,2 мм, покрытых и выстланных тканью Зеглина толщиной 3,2 и 12,7 мм соответственно. Всего было заказано 50 000 таких панцирей, однако всё ограничилось небольшой партией. Проведённые на полигоне испытания путём отстрела из «трёхлинейки» показали, что панцирь обеспечивает удовлетворительную защиту при стрельбе тупоконечной пулей с дистанции более 200 м. Однако в итоге в действующую армию на Дальнем Востоке панцири Чемерзина так и не попали. По поводу причин этого источники расходятся, поскольку по одной версии панцири были отправлены слишком поздно, по другой их признали непригодными для эксплуатации в условиях фронта. В целом же на судьбе армейских панцирей Чемерзина сказалось несколько факторов, среди которых выделялись крайне высокая стоимость (в 1904 г. тульский пулемёт системы «Максим» обходился казне 1700 рублей) и большая масса при недостаточном обеспечении защиты, что стало очевидным после перехода на остроконечные пули.

Повлияло и мнение армейских авторитетов. Таких, как генерала М.И. Драгомирова - героя русско-турецкой войны 1877 - 1878 гг., начальника академии Генштаба с 1887 г., крупнейшего военного теоретика Российской империи второй половины XIX в. В своей статье для журнала «Разведчик» за 1904 г. Драгомиров отрицал возможность успешного применения панцирей солдатами на поле боя. Аргументировал он это дошедшей до предельного веса нагрузкой на пехотинца, в результате чего «при весе панциря до 25 фунтов армия потеряет всякую подвижность». Аналогичное мнение было у генерала и относительно подвижных щитов на 2 - 3 солдат. Кроме того, Драгомиров сомневался в длительном результате от использования средств бронезащиты, поскольку: «если панцирь в состоянии удержать пулю нынешнего образца, то стоит только увеличить калибр ствола пулемётов, и непробиваемость панцирей исчезла бы». Им указывалось, что сразу же с появлением панцирей выработается «новый калибр как ружей, так и пулемётов и панцирь исчезнет».

Ничего удивительного, что на сделанные в первые месяцы русско-японской войны предложения обеспечить войска средствами бронезащиты последовал отрицательный ответ. Н.П. Мельников в своей книге «Защита от пуль панцырями и передвижными щитами» так описывал перипетии того времени (орфография и пунктуация автора по возможности сохранены). «Во время японской войны в 1904 г. 20 марта (заказными пакетами) я подал г. наместнику дальнего востока генералу г. Алексееву и главнокомандующему генералу г. Куропаткину докладныя записки о передвижных панцырях для защиты от пуль, но ответа не последовало.

Такая же докладная записка была мною подана и г. Военному Министру, что на 13 сентября 1904 года (канцел. инженер. комитета №14359) последовал ответ, что предложение моё отклонено в виду «малой пригодности в практике военного дела».

Между тем Военное Министерство заказало панцыри на Путиловском заводе (что описано в газет. «Новое Время» и «Биржевыя Ведом.» вечерн. Прибавление 5 фев., №8653, 1905 г.). Передвижные панцыри, заказанные Военным Министерством, на практике в японскую войну не использованы, так как заказ своевременно не был выполнен.

Меня всё таки интересует вопрос, каким образом Военное Министерство в сентябре 1904 года находило, что передвижные панцыри «для практик военнаго дела», а в 1905 году уже пресса сообщает о заказе Путиловскому заводу передвижных панцырей».

Некоторое количество бронещитов русская армия на Дальнем Востоке всё же получила. Часть из них изготовили в войсках, с учётом боевого опыта и знакомства ряда офицеров с экспериментальными и трофейными образцами. Для этого при передовом инженерном складе в Маньчжурии (Харбин и Сыпингай) были развёрнуты мастерские, выпускавшие мантелеты и щиты на колёсном ходу из броневой стали. В ходе обороны Порт-Артура его защитники пробовали делать из гнутых листов котельного железа наблюдательные посты, однако эффективность их защиты оставляла желать лучшего. По этой причине основным элементом прикрытия от огня служил мешок с землей. Оставался не решённым вопрос оснащения средствами бронезащиты охотничьих команд и сапёрных частей.

Японская Императорская армия в ходе войны располагала несколькими типами переносных противопульных щитов, предназначавшихся для инженерных и саперных подразделений, а также наблюдательных и передовых постов. Первая партия из 100 переносных щитов была изготовлена артиллерийским арсеналом 19 июля 1904 г. для инженерных частей занятых разрушением проволочных заграждений на русских позициях. В этом же году ещё около 500 щитов получили 2-я и 3-я армии в Маньчжурии. Высокая потребность в средствах защиты от пуль, шрапнели и осколков подтолкнула частных производителей спроектировать и предоставить в распоряжение армии несколько десятков готовых образцов щитов. Наибольшую защиту обеспечивали тяжёлые щиты массой до 40 кг, выдерживающие попадания 6,5-мм пуль с дистанции 75 м. Часть щитов-мантелетов в виде пакета из досок толщиной до 50 мм предназначалась для частичной защиты пехотинца от осколков или пуль на излёте. Деревянный мантелет служил укрытием при стрельбе лёжа или из окопа стоя, для чего имел в верхней части полотнища вертикальные бойницы для винтовок. Ещё одна распространённая конструкция представляла собой бронещит, выполненный из корабельной корпусной стали толщиной от 6 до 8 мм, броневое полотнище которого выглядело как поясная мишень. Для наблюдения служила прорезь в верхней части щита, а через вырез на нижнем крае можно было просунуть сапёрные ножницы для резки колючей проволоки. С тыльной стороны крепились две петли для переноски, а к поясу сзади привязывались два бамбуковых шеста, служивших для устойчивости солдата при попадании пули в щит. В целом же размеры японских переносных противопульных закрытий выбирались произвольно изготовителями в армейских и флотских мастерских. [6]

Сложившееся в русско-японскую войну положение продемонстрировало необходимость реорганизации армии. С этой целью ещё до завершения боевых действий была сформирована специальная комиссия, занимавшаяся, среди прочего, инженерным имуществом. Тогда же в Артиллерийский комитет поступило большое количество предложений с описанием конструкций различных образцов средств индивидуальной защиты. Для их детальной проработки с учётом боевого опыта в журнале Отдела по оружейной части Артиллерийского комитета №5 от 23 мая 1905 г. были рассмотрены «Основания устройства щитов и панцырей». Месяц спустя журнал отправили начальнику штаба Главнокомандующего всеми сухопутными и морскими силами на Дальнем Востоке.

Перед Оружейным отделом стоял ряд задач, которые требовалось решить для выработки руководящей документации по созданию средств защиты. Среди них были: выбор типа защиты - носимый на руке щит или панцирь-нагрудник; размеры и масса изделий; область их применения; пулестойкость. Предпочтение отдавалось переносным щитам, обеспечивающим защиту от японской винтовочной пули с дистанции 100 шагов в положении «лёжа» или «с колена пригнувшись». При этом было сочтено желательным объединение щита и панциря в единую конструкцию. Рекомендовалось иметь 100 - 120 таких щитов-панцирей на полк, возимых в обозе и выдаваемых в подразделения по мере необходимости. Масса изделия не должна была превышать 8 кг, размеры 1060х720 мм.

Все вышеперечисленные требования были рассмотрены в журнале Отдела по оружейной части №252 от 22 ноября 1905 г. и легли в основу выработки конструкции образцов бронещитов. Для изучения пробивной способности пуль в Офицерской стрелковой школе в 1905 г. прошли испытания отстрелом ижевских бронещитов толщиной от 2 до 8 мм.

Здесь будет интересно сравнить приведённое выше мнение Драгомирова с доводами Фёдорова о необходимости обеспечения войск панцирями и щитами, защищающими от винтовочных пуль. Будущий знаменитый конструктор писал в 1905 г. (орфография сохранена): «При современном положении техники и вопроса о щитах, несмотря на различные рекламы о непробиваемых панцирях, по-видимому, все-таки наиболее предпочтительными являются щиты из хромоникелевой стали. хотя бы в некотором количестве в каждом полку крайне желательно. Вес непробиваемых (со 100 шагов и далее) щитов Цеглена (прикрывающих грудь и часть живота) доходит до 20 - 25 фун., между тем вес щитов из хромоникелевой стали, непробиваемых даже с 25 шагов расстояния, является почти таким же (20 ф.), при этом стоимость их значительно меньшая ввиду того, что при применении стали не приходится платить бешеных денег за привилегии, заявленные различными изобретателями. Указанный выше вес является, конечно, весьма значительным и совершенно не допускает возможности применения таких панцирей для защиты всех нижних чинов, но иметь такие панцири хотя бы в некотором количестве в каждом полку крайне желательно. Такие панцири, приданные, например, людям охотничьих команд, а также саперных частей, принесли бы незаменимую пользу при выполнении различных опасных поручений, требующих особенной отваги и риска. Походное снаряжение при этом могло бы быть оставлено, а панцирь, хотя и весящий 20 фн., мог бы сберечь не одну жизнь и вместе с тем способствовать выполнению порученной работы.

При рассмотрении вопроса о системе щитов, т.е. следует ли иметь для указанной выше цели панцирь, надетый на нижнего чина, или переносный щит, необходимо иметь в виду, что панцирь имеет преимущество лишь в более удобном, не столь обременительном для стрелков способе его носки, но зато 1) он совершенно бесполезен при стрельбе лежа, т.е. при стрельбе наиболее частой в настоящее время, тогда как щит, поставленный спереди и имеющий вырез для винтовки, вполне закрывает стрелка; 2) щит, носимый на левой руке, легко снять и снова надеть, легко повернуть в любую сторону по направлению выстрелов; перекинутый за спину, он предохраняет при отступлении, тогда как панцирь и в этом случае совершенно бесполезен; 3) панцирь не защищает всего стрелка, тогда как щит при передвижении пригнувшись защищает почти весь рост нижнего чина; 4) панцирь передает удар непосредственно телу человека, что при значительной живой силе удара ружейной пули может произвести контузию, щит же, носимый на руке, не имеет и этого недостатка...».

Оценивая возможность производства щитов для защиты от револьверных пуль и холодного оружия, Фёдоров пришёл к выводу о бесперспективности обеспечения войск подобными изделиями. Даже относительная простота их производства и небольшая масса не оправдывают затраченных средств из-за незначительного количества потерь от этих видов оружия. Возможность ограниченного применения щитов, защищающих от револьверных пуль, он усматривал в артиллерии, где они могли бы быть использованы для защиты прислуги орудий «от шрапнельных пуль при состязании с батареями противника».

В заключение Владимир Григорьевич отмечал, что: «...большое число панцирей, предлагаемых в последнее время различными изобретателями, служит указанием,что дело разработки предохранительного оружия для полевых войск мало-помалу двигается вперед, и, может быть, кто знает, недалеко то время, когда предохранительное вооружение снова отвоюет себе прежнее давно утраченное значение».

С окончанием русско-японской войны работы по созданию средств противопульной защиты пехоты в значительной мере застопорились, чему поспособствовали революционная ситуация в стране и ограничение финансирования Военного министерства до 1908 г. Действовал устанавливаемый на каждые пять лет вперёд предельный бюджет, ассигнования из которого на новые разработки можно было получить только из свободных остатков от сумм, отпускаемых на покрытие текущих расходов. Отчасти положение улучшилось благодаря усилиям государственной думы 3-го созыва, присоединившейся к обсуждению потребностей армии. К сожалению, даже этого было недостаточно. Как писал генерал-майор Е.З. Барсуков: «...многие неотложные нужды армии или вовсе не доходили до законодательных учреждений, или представлялись в извращённом виде после «урезок», делаемых по требованию министерства финансов, нередко явно во вред по существу дела». Просьба военного министра о выделении ок. 100 миллионов рублей на 1908 г. (из требуемых 315 миллионов) была отклонена министром финансов на том основании, что «о таких кредитах нельзя думать» в условиях трудностей с займами. Ничего удивительного, что кризис недофинансирования армии в том числе повлиял на работы по тематике средств бронезащиты.

Тем не менее, полностью они не прекратились, благодаря чему войска к 1907 г. получили щиты крепостного и полевого типов. В отличие от панцирей, к стрелковым щитам доверия в Русской Императорской армии было больше. Первоначально их предполагалось применять в ходе осадных работ. Во время русско-турецкой войны 1877 - 1878 гг. в России испытывались щиты Людвига Нобеля (старшего брата Альфреда Нобеля), из которых при необходимости можно было собрать групповой щит для прикрытия определенное количество солдат. Сподвигло Нобеля на их создание кровопролитное сражение под Плевной, продемонстрировавшее возросшую эффективность ружейного огня. По статистике, там из общего количества ранений среди русских солдат 95% пришлось на пулевые, 4% на осколочные и всего 1% на холодное оружие.

Щит конструкции Нобеля изготавливался из мягкого железа толщиной 6,6 мм, имел высоту ок 137 см и ширину 76 см. Собранное из бронещитов полотнище закрывало до 10 человек, обеспечивая защиту от пуль из 4-лн. винтовки со 100 шагов. Для перемещения своих щитов изобретатель предлагал использовать либо шесты, либо тележку, наиболее подходящим считая первый способ, поскольку тележки «могли быть употребляемы только на ровной местности, кроме того, они увеличивали тяжесть самих щитов». При выборе способа переноски, Нобель главным образом указывал на два условия, от выполнения которых зависела эффективность применения броневого закрытия. Первым было необходимость отсутствия контакта солдата со щитом, поскольку при ударе пули о полотнище, даже при отсутствии пробития, существовала опасность получения контузии. Вторым было образование из щитов сплошного фронта для прикрытия находящихся за ними войск. Щит Нобеля оказался не единственным образцом коллективной бронезащиты, предложенным для снабжения русской армии. В 1886 г., на испытания представили лёгкие стальные щиты со специальными амбразурами для стрельбы конструкции полковника Фишера и датского капитана Гольштейна.

Ко времени русско-японской войны относятся наиболее ранние образцы коллективного закрытия конструкции полковника В.Н.Свяцкого - «броневые колесные щиты». В конце 1890-х – начале 1900-х гг. направлением научной деятельности Свяцкого (артиллериста, военного теоретика, участника Первой мировой войны иинженер-полковника РККА) была разработка крепостных, осадных и полевых щитов. Часть из них нашла применение уже в русско-японскую войну, часть – в Первую мировую.

Броневые полотнища щита конструкции Свяцкого образца 1905 г. монтировались на колесной оси, были оснащёны упорами для винтовок, шестью бойницами и обеспечивали защиту 12 человек. Два десятка таких подвижных боевых щитов на сумму 10 160 рублей было заказаны обществу Путиловских заводов для испытаний и использования в действующей армии.

Одновременно (или раньше) со щитом Свяцкого, штабс-капитан Зеленский предложил свой «панцирный заслон», рассчитанный на прикрытие 20 - 40 человек. Собирался он из щитов размером 2840х1070 мм, выполненных из хромистой стали толщиной 7,62 мм. Весил «заслон» ок. 131 - 147 кг. В сложенном виде он представлял собой колёсную повозку, на которой могли перевозиться различные припасы. При необходимости укрыться от огня противника повозка раскладывалась, превращаясь в два «панцирных заслона», которые перед собою катили нижние чины. Также конструкция могла служить временным мостом при переходе через рвы или небольшие речки.

К 1907 г. были приняты на снабжение крепостные бронещиты, предназначенные для оборудования траншей и парапетов на крепостных валах. Полотнище щита размером 460х410 мм изготавливалось из 6-мм хромистой стали и оснащалось приклёпанным противошрапнельным козырьком. Для стрельбы служила расположенная по центру амбразура, с внутренней стороны приклёпывались наклонные опоры, позволяющие устанавливать щит под углом 45°. Масса крепостного щита составляла ок. 16 кг.

В качестве полевых щитов был принят разработанный к 1905 г. Оружейным отделом образец переносного пехотного щита (щит-панциря), чертежи которого, прилагавшиеся к журналам №22 и №71 за 1905 г., были переданы Ижорскому заводу. Всего планировалось произвести 1000 щитов-панцирей стоимостью 18 рублей за штуку. Первую партию из 500 штук подготовили к отправке 23 июля 1905 г., а последние 250 сдали в ноябре того же года.

Щит представлял собой прямоугольный лист броневой стали толщиной 5 мм, размером 695х445 мм массой ок. 11 кг. Сверху лист был очерчен по дуге, снизу по углам имел треугольные выступы для прочной установки щита на грунт. С правой стороны были выполнены два выреза под винтовку, смотровая щель в верхней части щита и специальные ушки с внутренней стороны для продевания ремней, предназначенных для переноски. Посредством ремня щит мог вешаться на шею, превращаюсь в нагрудник (панцирь). Провести испытания пехотных щитов в боевых условиях не успели и они были испытаны на полигоне в конце 1906 г., так и не дав окончательного ответа о наиболее целесообразной конструкции пехотного щита.

В послевоенный период согласно программе по усилению крепостей прошли сравнительные испытания колёсных щитов полковника Свяцкого и генерал-майора Фабрициуса. С этой целью была создана комиссия в рамках Главного крепостного комитета Военного ведомства, а сами испытания проводились в Брест-Литовской крепости в конце лета 1907 г. По результатам испытаний конструкция Фабрициуса была отклонена как чрезмерно сложная, а по щитам Свяцкого приняли решение о заготовке для ряда крепостей в 1908 г. дополнительно 500 штук с выделением на это 260 000 рублей. В 1909 г. Свяцкий предложил несколько моделей осадных и крепостных щитов, в зависимости от назначения отличающихся величиной площади защитного полотнища, системой крепления бронелистов, количеством бойниц и конструкцией колесных осей. Крепостные щиты предназначались для усиления позиций на открытых или особо важных участках обороны, таких как: крепостные ворота, проходы или проезды в фортификационных сооружениях и т.п., а также в качестве дополнительного закрытия артиллерии. Назначение более лёгких и мобильных осадных щитов, имевших меньшую площадь защиты, понятно из их названия.

Кроме крепостных и осадных, Свяцким было спроектировано несколько моделей индивидуальных переносных щитов. Изделия отвечали предписаниям Главного артиллерийского управления (ГАУ), согласно которым требовалось внести доработки в конструкцию щитов, разработанных в ходе недавно закончившейся Русско-японской войны. Согласно предписаниям ГАУ №55614 от 23 декабря 1909 г. «О выработке щита для закрытия нижнего чина», переносное бронезакрытие должно было иметь размеры примерно 440х530 мм, массу менее 6 кг, наибольшая дистанция защиты 400 - 500 шагов. В конструкции щита предусматривалось наличие подставок или упоров, одновременно служащих ручкой для переноски.

Если итогом периода 1905 – 1909 гг. стало создание при ГАУ особого совещания для рассмотрения вопроса о броневых башнях, колпаках и щитах в крепостях, то 1909 –1910 гг. отметились проведением экспериментов с целью выбора оптимальных материалов и конструкций для бронезакрытий. В ходе них были рассмотрены различные модели щитов, мантелетов, панцирей и вспомогательных средств (тележек), в том числе предложенных частными лицами. Согласно заключения, данного после обобщения результатов по окончанию опытов, щит системы полковника Свяцкого признали«наилучшим и наиболее разработанным».

В 1910 г. профессором Голенкиным были предложены крепостной,сапёрный и стрелковый щиты. По мнению Н.И. Унгермана«...они «как бы суммируют минувший опыт устройства и применения броневых щитов как в России, так и за границей...». В своей книге «Лёгкие броневые закрытия» он приводит описание крепостного щита с двойным полотном, рассчитанного на защиту от «малокалиберных» (в то время это 6,5 мм) пуль.

«...Щит спроектирован на два стрелка на том основании, что такой щит выходит более экономичным, но по той же системе, как отмечает автор, может быть построен щит и для одиночного стрелка. Длина полотна щита по линии огня 1,2 м; высота щита, считая по вертикали от линии огня – 0,5 м; общая высота щита 0,76 м. Полотно щита, как видно из рисунка, расположено под углом 45 градуса к ожидаемой траектории пули в средней его части аб и под углом 22 1/2 градуса – в верхней части бв; нижняя часть, или основание полотна щита ае расположена вертикально. При поднятом щите основание бойницы превышает гребень бруствера на 4 см. Основное полотно щита состоит из двух стальных листов – наружного толщиной 3 мм и внутреннего - 2 мм, с прокладкой между ними туго спрессованной волокнистой массы толщиной около 30 мм; общая толщина щитового полотна – около 35 мм. Оба листа прочно скрепляются между собой таким способом, что скрепления не выступают с наружной стороны щита.; полотнище щита имеет две бойницы размером 15х7,5 см, закрываемые броневыми заслонками толщиной 6 мм. Опорами щита служат две стойки ае с проушинами для круглых осей о, посредством которых щит скрепляется (шарнирно) с анкерными болтами ж, заделанными в бетонный бруствер. В поднятом положении щит удерживается при посредстве двух упоров у, которые верхним концом шарнирно соединены с полотном щита, а нижним концом упираются в выступ металлической коробки (основание), укрепленной в бруствер на высоте локтевого уступа. В опущенном положении щит ложится на указанные выше коробки к, а упоры удерживаются в сложенном состоянии при посредстве пружинных захватов з.

В поднятом положении щит служит для укрытия стрелков во время стрельбы, а в опущенном положении служит защитой во время перерывов стрельбы, когда бойцы располагаются на стрелковой ступени. Вес щита (съёмного) около 59 кг, вес установочных частей (болты, коробка) 15,95 кг».

Щит представлял собой надёжное укрытие, являясь, однако, скорее конструкцией стационарного типа. А это уже противоречило самой концепции мобильного закрытия, ради которой облегчённое до 11 кг полотно было выполнено столь сложным. Также недостатком щита оказалось значительное возвышение над гребнем бруствера, что демаскировало его расположение. Масса одиночного щита той же конструкции определялась автором в 32 кг, что делало обращение с ним значительно удобнее. Ещё одним одиночным щитом конструкции профессора Голенкина был 6-мм переносной стрелковый щит размером 575х355 мм, полотно которого имело наклон 57о. С правой стороны щита имелась бойница 75х125 мм.

В связи с принятием к пулемёту «Максим» станка системы капитана Соколова,в 1913 г. было выдвинуто предложение использовать освободившиеся пехотные колёсные лафеты в качестве «катучих» стрелковых щитов. Однако инженерные части не заинтересовались старыми пулемётными лафетами из-за их размеров, массы и недостаточной защищённости от винтовочного огня.[7] Если от тупоконечной винтовочной пули 6-мм стальной щит защищал на дистанции 35 м (50 шагов), то остроконечная пуля пробивала его уже со 105 метров. Весной того же года прошли испытания 8-мм стрелковых и 7-мм пулемётных щитов из хромоникелевой стали.

В предвоенный период предполагалось, что бронещитами будут обеспечены только крепости из расчёта 46 400 штук на все, кроме Кушки. Полевым войскам стрелковые щиты иметь не полагалось. Количественные нормы снабжения крепостей щитами были установлены журналами крепостной комиссии при Главном управлении генерального штаба (за 1912 г. №№ 10 и 13; 1913 г. №3; 1914 г. №45). Согласно им в крепостях должно было содержаться следующее количество бронещитов: по 6400 в Новогеоргиевске, Ковна, Бресте, Владивостоке; 2400 - Карсе и по 1600 в Осовце и Выборге; 800 - Николаевске-на-Амуре, 600 - Севастополе, по 400 - Кронштадте, Усть-Двинске, Очакове и 200 - Свеаборге. Самому южному форпосту Империи - крепости Кушка, было решено щиты не выделять, ограничившись уже имеющимися там 50 штуками.

Выпуск крепостных стрелковых щитов был организован на Петроградском механическом и металлическом и Путиловском заводах. Щит толщиной 8 мм с 2 мм «шрапнельной крышкой» весил 21 кг и не пробивался остроконечной винтовочной пулей с дистанции 35 м. Первым заказ на пробную партию в количестве 4430 штук получил 9 февраля 1913 г. Петроградский завод, уже наладивший у себя щитовое производство. В ходе выполнения заказа были окончательно выработаны тип щита, способ его изготовления и состав металла. После этого Петроградский механический и металлический завод в апреле и сентябре 1913 г. получил заказ на 31 970 щитов и в октябре заказ ещё на 10 000 щитов был выдан Путиловскому заводу. Таким образом, до начала войны были сделаны заказы на всё количество щитов положенных крепостям.

Из-за различных проволочек, вызванных в том числе технологической сложностью производства, к началу боевых действий из 46 400 крепостных щитов в войска успели поставить 21 800 штук. Остальные же в полном объёме и дополнительные 615 щитов от Путиловского завода были сданы к началу 1915 г. Когда Главное военно-техническое управление (ГВТУ) в начале августа 1914 г. подняло вопрос об увеличении норм снабжения крепостными щитами, Главное управление Генерального штаба (ГУГШ) порекомендовало сначала дождаться окончания снабжения крепостей по установленным нормам. Всего же в 1915 - 1916 гг. войска получили более 86 000 крепостных щитов.

Потребность обеспечения солдат и офицеров на передовой средствами индивидуальной бронезащиты стала очевидна с первых месяцев войны. Запросы на них поступали как от крепостных, так и от полевых войск. В ноябре 1914 г. «по поручению заведующего инженерной частью армии обложения крепости Перемышль» 150 щитов системы Свяцкого было заказано Обществу Путиловских заводов. Месяц спустя начальник инженерных снабжений Северо-Западного фронта получил телеграмму из Хабаровска с запросом о дальнейшем использовании хранящихся на складах с русско-японской войны 150 больших и 1254 малых стрелковых щитов, а также 2172 панцирей. Было приказано всё выслать в Гродно, Новогеоргиевск и Осовец. На Северо-Западный фронт передали 194 «щитовых двуколок», остальные щиты отправились на Юго-западный фронт. К концу 1914 г. крепостные щиты начали передавать в полевые войска.

В январе 1915 г. ГУГШ в соответствии с указаниями из действующей армии выслало под Перемышль и Лецен все неиспользуемые крепостные щиты. Тогда же ГВТУ было предложено взамен их заготовить дополнительный комплект щитов из расчёта табельного количества для крепостей Европейской России и Кавказа. Этот заказ на 39 000 щитов был выдан в феврале 1915 г. Петроградскому механическому и литейному заводу. Всю партию предприятие передало заказчику в декабре того же года. В апреле 1915 г. войска получили бойничные щиты системы генерала Фабрициуса, однако вскоре стали отказываться от крепостных щитов из-за их массы, составляющей почти 22 кг. После обсуждения сложившегося положения с начальниками снабжений армий, ГВТУ на смену крепостным щитам заказало 63 000 полевых щитов. Эта модель была разработана техническим комитетом ГВТУ и весила почти вдвое меньше. Для облегчения щита пришлось уменьшить толщину полотнища с 8 мм до 6 мм с сохранением прежней пулестойкости. После проработки конструкции щита и оценки размера заказа, ГВТУ распределило его между Петроградским механическим и Обуховским заводами в количестве 50 000 и 13 000 штук соответственно.

На 1 августа 1915 г. в войсках имелись: крепостные и полевые щиты системы Главного военно-технического управления, наружейные щиты Щукина, колёсные Бобровского, а также были заказаны, но не отправлены: наружейные щиты есаула Бобровского и генерал-майора Свяцкого, колёсные щиты Качурова и Свяцкого. 16 декабря 1915 г. Технический комитет Главного военно-технического управления сообщал в Крепостной отдел, что направил в Отдел изобретений Центрального военно-промышленного комитета чертежи и технические условия на колёсный и стрелковый крепостные щиты, стрелковый щит образца Технического комитета и наружейные щиты есаула Бобровского и доктора Кочкина.

Основной заказ на 200 000 полевых щитов в сентябре 1915 г. распределили межу Комитетом средней и мелкой промышленности и заводами - Петроградским механическим и металлическим, Обуховским, Лангензипенским и Пермским пушечным. Цифра была выбрана не случайно.Расчёты количества требуемых к середине 1916 г. бронещитов показал, что это тот объём изделий, с которым смогут справиться предприятия, организовавшие у себя щитовое производство. После того, как удалось не только наладить выпуск в требуемом объёме, но и расширить возможности производства, были сделаны дополнительные заказы. Так, в октябре 1915 г. на Сергинско-Уфалейском заводе заказали дополнительно 75 000 щитов, а в июне и ноябре того же месяца на Ижорском заводе 20 000 щитов конструкции Офицерской школы. Кроме того, на Обуховском заводе было заказано 6 000 щитов «несколько ослабленного типа». Всего же было заказано 364 000 щитов, из которых до 1 января 1916 г. заводы сдали 72 200. В войска поступило 62 000 пехотных щитов.

К количеству полевых щитов с фронтов не выдвигалось определённых требований, чего нельзя сказать о качестве, особенно массе. В своём очерке, посвящённом описанию снабжению русской армии военно-техническим имуществом в Первую мировую войну Н. Козлов описывал это так: «...требования сводились к возможному уменьшению веса и непробиваемости на 50 шагов. Второе требование неуклонно выполнялось, за исключением одной партии в 6 000 штук щитов Обуховского завода, которую разрешено было принять с испытанием на 75 шагов. В отношении же уменьшения веса русская техника во время войны не достигла желательных результатов».

В годы войны выделилось пять основных типов бронещитов, поступивших на снабжение Русской Императорской армии: переносные стрелковые щиты, носимые панцири и щиты-панцири, «наружейные» щиты, щиты-лопаты и колёсные щиты. Такое разнообразие изделий во многом было связано с недостаточной проработкой вопроса в предвоенный период, необходимостью срочного обеспечения войск и распределением заказов по предприятиям с различным уровнем технической оснащённости. Для их изготовления применялась броневая сталь, легированная марганцем, никелем, хромом, молибденом и ванадием.

Стрелковый панцирь разработки Научно-технической лаборатории специализированного Военного ведомства был принят на снабжение в 1915 г. Панцирь (щит-панцирь) представлял собой стальной нагрудник, с помощью лямок в атаке вешавшийся на грудь, а в обороне служивший переносным стрелковым щитом. Вкопанный в землю для устойчивости, щит закрывал голову и плечи лежащего солдата, позволяя вести огонь из винтовки через закрывающуюся бронированной заслонкой амбразуру. Щит весил около 8 кг и ограниченно выпускался на Сормовском заводе.

В март 1915 г. отставной поручик В.Ф. Гельгар предложил щит-панцирь собственной конструкции, который при толщине 8 мм имел размеры 400х370 мм и массу 10 кг. Щит-панцирь был рекомендован Русско-английским техническим бюро как средство защиты команд разведчиков и резчиков проволочных заграждений. Разработку Гельгара признали слишком дорогой для заказа, а на основе испытаний отстрелом не удовлетворяющей требованиям, предъявляемым к стрелковым щитам. Тем не менее, не смотря на отказ Военного ведомства, начальники инженерной части III и XI армий заказали «сапные щиты» Гельгара. XI армия в первой половине 1915 г. приняла 610 таких щитов-панцирей. Не остался в стороне и Чемерзин. Прежние неудачи не смутили Авенир Авенировича и он предложил панцири собственной конструкции для защиты лётчиков. Поступившие в 1916 г. в Управление Военного воздушного флота отчёты испытаний подтверждали их высокую надежность, однако предпочтение было отдано более дешёвой разработке, созданной при участии Петроградских механического и литейного заводов.

Стрелковые (полевые) щиты изготавливались в виде плоских листов различной формы и размера, иногда с отгибами краёв полотна вперёд или с противошрапнельными козырьками.Отгибы краёв служили для защиты укрывающихся за щитом и рядом с ним пехотинцев от разлёта по сторонам частиц пуль. Щиты снабжались лямками для переноски и складными опорами для установки на грунт. Недостатком стрелковых щитов были большие размеры и масса, что делало практически невозможным их использование в маневренной войне.Разработанный техническим комитетом ГВТУ щит обр. 1916 г. весил 10,2 кг. Полотнище щита размером 450х435 мм изготавливалось из 6-мм стального листа и имело отгибы краёв. Для наблюдения и стрельбы из винтовки служила вертикальная бойницу овальной формы размером 140х50 мм, смещённая к левому краю щита. Бойница закрывалась с внешней стороны поворотной заслонкой, для чего с внутренней стороны использовалась специальная ручка. Изнутри по краям верхней части полотнища были приклёпаны петли, к которым крепились ручка для переноски и складной упор П-образной формы, служащий опорой для щита.

Предложенный генерал-майором Свидзинским щит для преодоления заграждений, выполненный в виде установленного под углом двухскатного листа, снабжённого амбразурой с броневой заслонкой, имел ширину по основанию 84 см и высоту 71,2 см. Щит переносился на ремне.

Ещё более массивными были оснащённые небольшими колёсами т.н. «катучии» щиты, предназначавшиеся для защиты одного или несколько стрелков. В начале 1915 г. генерал-майором Свяцким был предложен колёсный щит, представлявший собой доработанную версию его раннего образца 1912 г. Новая модель имела полотнище сложной формы размером 510х430 мм, выполненное из броневой стали толщиной 6 мм. Для стрельбы служила закрываемая заслонкой амбразура. Сам щит был выполнен съёмным и соединялся с тележкой, состоявшей из железной сплошной коленчатой оси, двух деревянных колес со стальными ободами, крепёжного механизма, деревянной ручки и парусиновой лямки. На марше предлагалось использовать его как тележку для личных вещей солдата, а в бою для прикрытия разведчиков, пулемётчиков, резчиков проволоки.

Размеры колёсного щита члена Арткома ГАУ генерал-майораМ.Ф. Розенберга оказались ещё больше - ширина 110 см, высота 85 см (по другим данным 110 см).Щит имел два колеса, двухсекционное полотнище толщиной ок. 6 мм, весил 105 кг и предназначался для защиты двоих стрелков. Нижняя часть полотнища располагалась ниже оси, а сверху крепилась его основная часть с двумя амбразурами. На конструкцию щита повлияла разработка его автором 37-мм траншейной пушки. Выпуск изделия ограничился опытной партией в 200 штук.

Петроградскому механическому заводу в июле 1915 г. для испытаний были заказаны 200 тяжёлых колёсных щитов конструкции отставного генерала Бобровского. Предполагалось их использование для разрушения проволочных заграждений. В середине 1916 г. была заказана опытная партия из 400 тяжёлых щитов генерала Свидзинского и одновременно проводились испытания щита фельдфебеля Эльксниса, совмещавшего в своей конструкции установленное на катки броневое полотнище с ножницами для резки колючей проволоки.

По представлению Генштаба русской армии рассматривалось несколько концепций применения катучих щитов, таких как «щитовая завеса» генерал-лейтенанта Филатова или «систематическая атака» генерал-майора Свяцкого, а также ряд других.

Все предложения были отвергнуты, в первую очередь в связи с тем, что щиты обеспечивали защиту только от фронтального ружейного огня. По той же причине признали неприменимой идею использования колёсных щитов вторыми линиями атакующих. Преобладание к началу 1917 г. позиционного характера борьбы в полной мере выявило малопригодность имевшихся колёсных щитов и предлагаемой тактики их применения. ГУГШ особо отмечало, что:«Обороняющийся широко пользуется, кроме артиллерии и пулемётов, еще огнём миномётов и бомбомётов, обладающих весьма значительной разрушительной силой. При таких условиях трудно рассчитывать, чтобы в современном бою, при штурме укрепленной полосы противника представился бы случай применения подобного рода щитовой завесы». Щиты совершенно не подходили для штурма укрепленной полосы, подступы к которой были изрыты воронками от снарядов и прикрыты проволочными заграждениями и иными искусственными препятствиями. По этому с весны 1917 г. все заказы на подобный тип бронещитов были приостановлены.

Поскольку попытки создания облегчённого пехотного щита не увенчались успехом - без полного изменения конструкции оказалось невозможно добиться требуемой пулестойкости при толщине бронелиста менее 6 мм, были предложены т.н. «наружейные щиты», меньшие по размеру и надеваемые на винтовку.

Первым из них стал щит конструкции есаула Бобровского, созданный весной 1915 г. и заказанный для испытаний в количестве 200 штук в июне того же года Петроградскому механическому и Сормовскому заводам. Последних от заказа отказался и изготовление всей партии было поручено Петроградскому заводу. Из-за многочисленных изменений вносимых в конструкцию данной модели наружейного щита, работы по выполнению заказа затянулись до декабря 1915 г.

Наибольшее распространение в войсках получили модели Кочкина и Свяцкого. В пояснении к щиту доктора Кочкина приводилось такое описание его конструкции (орфография сохранена): «По форме этот щит является почти полным очертанием лежащего с винтовкой стрелка. По идее он должен играть роль как бы переноснаго окопа, сберегать в бою силы стрелка и время, потребныя насамоокапывание». Щит изготавливался из хромо-никелевой стали, имел размеры 473x480 мм и массу 6,1 - 6,95 кг при толщине 5,5 - 6,3 мм. Для стрельбы он надевался амбразурой на винтовку, после чего закреплялся хомутом перед прицельной планкой. На марше наружейный щит переносился на лямке, при помощи которой в бою мог вешаться на грудь. 14 ноября 1915 г. наряд на выпуск 9000 щитов доктора Кочкина получил Ижорский завод, а 20 ноября ещё 12 000 щитов заказали Петроградскому механическому и металлическому заводу. Полностью и в срок выполнить работу смог только Ижорский завод, дополнительно поставив 700 щитов сверх заказа. Причиной срыва сроков поставок стали проблемы предприятий с получением броневой стали в необходимом количестве и трудности производства изделий. О последнем докладывал Начальник Ижорского завода, указывая, что: «5,5-мм щиты доктора Кочкина благодаря требованию их непробиваемости с 50 шагов остроконечной пулей изготовлением гораздо труднее 6,5-мм щитов Офицерской стрелковой школы».Однако даже общих усилий обоих производителей было явно недостаточно для обеспечения потребностей армии. Юго-Западный фронт 11 октября 1915 г. обратился с просьбой организовать снабжение пехоты щитами доктора Кочкина из расчета 1000 штук на дивизию.

В конце 1915 г. на Ижорском заводе начался выпуск наружейного щита конструкции генерал-майора Свяцкого. Он состоял из 5-мм щитовой пластины с прорезью для прицеливания, бойничной крышечки, ствольной накладки, кожаной или парусиновой шлевки. Для фиксации на винтовке служила колодка, с которой щит соединялся тремя заклёпками. Установленный под углом 45о, наружейный шит Свяцкого обеспечивал защиту от остроконечных пуль «трёхлинейки» с 35 м.

Испытания щит прошёл в корпусах 2-й армии (Гренадерском корпусе, 5-й и 42-й пехотных дивизиях IX корпуса, X армейском корпусе и Сводном армейском корпусе). В заключении об испытаниях отмечалось, что щит оказался более применим для использования в позиционных боевые действиях. Его конструкция позволяла прикрыть голову стрелка и была удобна при наступлении на короткие дистанции. При этом такие недостатки, как: несовершенство способа крепления, сложность прицеливания при надетом на винтовку щите и неудобстве переноски делало его малопригодным для активных наступательных действий.

Одновременно со щитом генерала Святского, свою новую модель щита предложил есаул Бобровский. На совещании в Ставке в конце ноября 1915 г. было предложено заказать по 20 000 наружейных щитов всех трёх конструкций - Кочкина, Бобровского и Святского, для всесторонних испытаний. Кроме них, поступило ещё множество предложений других конструкций, некоторые из которых то же были заказаны для испытаний.

С целью нарастить производство, Ставка высказала предложение на четверть сократить выпуск пехотных щитов в пользу наружейных, однако столкнулось с протестами предприятий. Ижорский завод даже заявил, что «необходимы параллельные заказы больших и малых щитов, так как при этом получается наименьшая потеря сырого материала».

В 1915 г. упомянутыми выше доктором Кочкиным и капитаном Бобровским были предложены щиты-лопаты из броневой стали, предназначавшиеся для замены шанцевого инструмента и защиты головы солдата от пуль. Толщина лотка щита-лопаты у Кочкина составляла 5 мм и 4 мм у капитана Бобровского (масса лотка у последней 1332 гр.). Работы над столь экзотическими средствами защиты длились долго, но закончились (как и в других странах) безрезультатно, поскольку щит-лопата оказалась слишком тяжёлой и дорогой в роли лопаты, как щит обеспечивая защиту очень небольшой по площади части тела - примерно 200х300 мм. Хотя тех же лопат капитана Бобровского было заказано Главным военно-техническим управлением 12 000 штук. К апрелю 1918 г. вся партия лотков для лопат была изготовлена на Нижне-Сергинском чугуноплавильном и железоделательном заводе Пермской губернии. Обоймы для крепления лопат на винтовку, черенки рукоятей и чехлы производили другие предприятия. Стремясь ускорить процесс выпуска щитов-лопат своей конструкции, Бобровский оплатил изготовление штампов и безвозмездно передал их заводу, а в дальнейшем на свои средства изготовил одну из партий изделий.

Россия была не единственной из стран Антанты, экспериментирующей с щитами-лопатами. В 1914 г. по решению министра Сэма Хьюза, главы Департамента милиции и обороны Канады, было приобретено 25 000 щитов-лопат МакАдам. Получившая прозвища MacAdam Shield Shovel или Hughes Shovel, лопата была запатентована в августе 1914 г. Эной МакАдам (Enа MacAdam) - личным секретарём Хьюза, указавшей в патенте свою профессию как «стенографистка». Лопата имела сложную конструкцию, состоящую из лотка и поворачивающегося на 90о черенка. Лоток изготавливался из 4,8-мм стали и имел по центру яйцеобразную бойницу размером 90х50 мм, длина стального черенка с Т-образным навершием составляла 120 см. В разложенном положении изделие могло использоваться в качестве шанцевого инструмента, а после поворота черенка вбок - как бронещиток. При этом длинный шипообразный отросток на нижней части лотка втыкался в землю, а черенок служил дополнительной опорой для устойчивости. Весила щит-лопата 2,38 кг.

Вся партия щитов-лопат МакАдам была передана отправленной в Европу 1-й канадской дивизии, где очень быстро выявились многочисленные недостатки её конструкции - чрезмерные вес и размеры, неудачное расположение бойницы для наблюдения и стрельбы, неудобство копания сыпучих грунтов из-за бойницы, а также низкая пулестойкость лотка. В результате практически все лопаты в скором времени оказались отправлены в переплавку, за исключением незначительного количества используемых канадскими снайперами.

Ниже приводится перечень заказов, выданных в 1915 - 1916 гг. Главным военно-техническим управлением и выполненных предприятиями.

Петроградский механический и металлический завод.

В феврале 1915 г. получил заказ на 39000 крепостных щитов, сдав к 1 декабря 1915 г. 33 300 штук. 18 сентября новый заказ на 8700 полевых щитов со сроком исполнения 1 июня 1916 г. Из-за ряда задержек к 10 июня 1916 г. было изготовлено 7656 штук, а к апрелю 1917 г. их количество возросло до 8626.

31 января 1916 г. заказ на 400 щитов образца генерал-майора Свидзинского со сроком исполнения 30 апреля. Сдан к 12 июня 1916 г. с перевыполнением плана на 120 штук.

27 ноября 1915 г. и 28 мая 1916 г. два заказа на 1200 и 2500 наружейный щитов доктора Кочкина со сроками исполнения 14 февраля и 1 августа 1916 г. соответственно. Заказы выполнены с задержкой - 25 июля и 10 августа 1916 г.

Ижорский завод.

14 ноября 1915 г. заказ на 9000 наружейный щитов доктора Кочкина со сроком исполнения 14 февраля 1916 г. Сдан к 15 апреля 1916 г. с перевыполнением плана на 700 штук.

16 апреля 1916 г. заказ на 200 колёсный щит генерал-майора Розенберга. Заказ выполнен в начале 1917 г.

Акционерное общество «Лангензипен и Ко».

10 октября 1916 г. заказ на 3000 лёгких щитов со сроком исполнения 15 ноября 1916 г. Выполнен к 23 декабря 1916 г.

Почувствовав возможность обогатиться, коммерческие фирмы и частные лица пустили в продажу десятки типов панцирей по цене в сотни и даже тысячи рублей с расчётом, что имеющие деньги военнослужащие или их родственники поверят рекламе и купят «чудо-панцыри». При этом государству заказанные различным частным и казённым фирмам полевые стрелковые щиты обходились в цену 39 - 41 рублей.

В мае 1915 г. ГУГШ оказалось вынуждено обратиться в печати с официальным предостережением, в котором в том числе сообщалось и о возможности причинения более тяжёлых ранений при пробитии панциря пулей. В документе указывалось: «панцирь, изготовленный Обществом сормовских заводов, оказался не только бесполезным, но даже усиливающим действие пули… К числу подобных же изобретений относится и рекомендуемый русско-английским техническим бюро «щит-панцирь отставного поручика Гельгара».В конце 1914 г. по личному обращению «нескольких офицеров действующей армии» к изготовлению панцирей приступило Общество железоделательных, сталелитейных и механических заводов «Сормово». Было выпущено 192 «предохранительных панцырей» трёх типов, массой около 10, 13,5 и 18,5 фунтов с пулестойкостью на дистанции 300, 75 – 100 и 100 – 120 аршинов соответственно. После неудачных испытаний производство было прекращено. Весной 1915 г. Общество сообщало Техническому комитету Главного военно-техническое управления, что изготавливает щиты «для зарядных ящиков, наблюдательных вышек, лафетов, а также стрелковые». О «панцырях» речи уже не шло. В декабре того же года В.Г. Лаврентьев предложил свою модель «щита для бомбометчиков», признанную после испытаний неудобной в применении.

Всего с конца 1914 г. по июнь 1917 г. русская армия получила около 400 000 щитов всех типов, из них: 39 000 крепостных, 84 205 наружейных, 338 141 полевых, 1770 колёсных, а также 6000 щитов Свяцкого и 520 щитов Свидзинского.

Цифры, надо признать, не отвечающие запросам действующей армии. Особенно учитывая её численность, составившую в октябре 1916 г. приблизительно 6,8 миллионов человек, потери имущества в боях и нерадивость ответственных за снабжение войск чиновников. К 1917 г. в частях и на складах Северного, Западного, Юго-Западного, Румынского и Кавказского фронтов имелось 160 459 полевых переносных стрелковых щитов. В июне 1917 г. в действующей армии имелось 2006 наружейных и 3340 стрелковых щитов. К этому времени большое количество щитов было или утрачено в ходе боевых действий и отступлений, или оставалось лежать на складах.

Потребность в бронещитах возросла с началом формировании с конца 1915 г. в каждой роте пехотных и стрелковых полков особых «взводов гренадёр», ставших аналогом немецких «штурмовых отрядов». 2 февраля 1917 г. согласно приказу №109/10 и прилагавшейся к нему инструкции №320/48 при каждой пехотной дивизии создавались «ударные батальоны» трёхротного состава. Бойцы батальонов также получили наименование «гренадёры» и среди прочего экипировались стальными щитами из расчёта не менее одного на двух бойцов.

Было несколько причин, ограничивающих производство бронещитов в России. Так, далеко не все металлообрабатывающие предприятия страны оказались в состоянии развернуть изготовление продукции требуемого качества. Наиболее приспособленным к этому оказался Петроградский механический и литейный завод, первым наладивший на своих мощностях процесс выпуска бронещитов различных типов. Остальные же заводы смогли приступить к работам позднее и не в таком объёме, при этом относясь к своим обязательствам «менее аккуратно, нежели первый завод». Н. Козлов писал: «Трудность изготовления щитов зависела от того, что типы щитов только разрабатывались, при чём обилие типов, изменения в них, а в силу этого невозможность ещё остановиться на каком-либо определённом типе, в виду несовершенства каждого из них, создавали потребность в массе опытных мелких заказов, перегружавших заводы и требовавших каждый раз изготовления новых штампов. Затем большое затруднение встречалось в получении материала для щитов, для которых требуется особая сталь, содержащая различные ферро-сплавы: никкелевые, хлористые, молибденовые, ваннадиевые и пр., крайне трудно получаемые и чрезвычайно дорого стоящие».

Говоря о щитах технического комитета ГВТУ он же отмечал: «...С самого начала заготовки щитов пришлось встретится с серьёзными затруднениями чисто технического свойства, а именно: конструированная по данным теории форма щита не выдерживала обстрела (получалась пробиваемость на сгибах закраин щита); при данной толщине щита весьма трудно было подобрать сталь соответствующих качеств, что заставило перепроектировать тип щитов и задержало изготовление их. Сверх того, производство таких щитов потребовало совершенно особых приспособлений для закалки».

Несколько моделей стрелковых и «катучих» щитоврусская армия получила от союзников по Антанте. Так, из Франции в октябре 1916 г. были отправлены в Россию «два конных катучих щита для пулемётов и два для прикрытия одиночных стрелков». Кроме них были предложены коробчатые двухколесные щиты Bouclier roulant (или Ego-tank)на одного бойца с двумя амбразурами, размером 1030x720x650 мм. Стрелок располагался внутри броневого короба и двигаясь на коленях, толкал щит плечами и спиной. Конструкция щита обеспечивала защиту спереди, сверху и с боков от винтовочных пуль с дистанции 50 м, шрапнели и осколков гранат. Не смотря на то, что все перечисленные изделия были приняты во французской армии, в России они никого не заинтересовали. Тут уже имелся свой неудачный опыт создания в 1915 - 1916 гг. собственных колёсных бронещитов на одного бойца, практически полностью закрывающих его в положении лёжа. Известны как минимум две модели подобных укрытий - индивидуальная бронезащита «Черепаха» и защищающий пулеметчика «пулеметный щит». В 1916 г. американской фирме «Милинс» из Огайо был выдан заказ на производство стрелковых щитов. Щит из хромо-никелевой стали толщиной ок. 6 мм имел трапециевидную форму размером 420х380 мм, смещённую вправо стрелковую бойницу, откидные упоры и ремень для переноски. Заказ был выполнен, но так и не отправлен в Россию.

Нашли применение в русских войсках и трофейные щиты, захваченные на немецких или австро-венгерских позициях. Пресса тех лет сообщала: «Германские щиты. Чтобы меньше страдать и нести потери от нашего меткого и губительного огня, немцы стали применять в последнее время особые бронированные щиты с прорезями для ружей и для наблюдения противника. Во время последних атак наши доблестные войска, уничтожив перед собой проволочные заграждения, кинулись к немецким окопам и захватили около сотни таких щитов, которые тут же были обращены против их прежних владельцев».

Нехватку средств индивидуальной защиты солдаты на передовой пытались исправить, приспособив в качестве эрзац-щитка малую пехотную лопату. Россия стала третьей после Дании и Австрии страной Европы, обеспечившей в 1878 г. своих солдат этим носимым шанцевым инструментом, получившим в документах обозначение «малая стальная лопата системы Линнемана». Первые 60 000 лопат Линнемана были приобретены за рубежом для частей, участвовавших в русско-турецкой войне 1877 - 1878 гг. и для второй Ахалтекинской экспедиции 1880 - 1881 гг., а выпуск собственных лопат был налажен в 1879 г. Лопата состояла из стального лотка с тяжем, деревянного черенка и обжимного кольца, с помощью которого лоток крепился к черенку. Общая длина лопаты составляла 50 см, длинна лотка 20 см (36,8 см с тяжем), ширина 15 см. Лоток изготавливался из закалённой стали толщиной 2 мм. Масса лопаты без чехла ок. 710 гр.

К началу Первой мировой войны в снаряжение русского пехотинца входила малая пехотная лопата, носимая в кожаном или брезентовом чехле на поясном ремне на левом бедре черенком вниз и выпуклой стороной лотка наружу. На 250 человек в пехотной роте могло быть 175 лопат, 38 топоров и 37 киркомотыг. По воспоминаниям современников, накануне войны обучению войск самоокапыванию уделялось мало времени, а к самой лопате солдаты относились небрежно, считая её лишним грузом. С началом боевых действий и, особенно, в позиционный период, малая пехотная лопата стала цениться солдатами наравне с винтовкой и противогазом. Тогда же из индивидуального носимого шанцевого инструмента лопата превратилась в холодное оружие колюще-рубящего типа. Идя в атаку, солдаты зачастую засовывали лопату за поясной ремень спереди, чтобы не тратить время на её извлечение из чехла. В таком положении она всегда была в нужный момент под рукой, не важно, надо ли было быстро начать окапываться на поле боя под шквальным огнём противника или же вступить в рукопашную схватку в тесном окопе. Была и ещё одна причина для такого расположение лопаты на теле. Солдаты надеялись, что стальной лоток защитит от наиболее тяжёлого из всех ранний - в живот, на то время практически всегда смертельного. Чтобы защитить голову, лопату держали в левой руке наискосок на высоте лица, также в надежде, что пуля срикошетирует при попадании. Возможно, кому-то из солдат лопата действительно спасла жизнь, однако в основном она служила для моральной поддержки бойца. Пластина из не броневой стали толщиной 2 мм могла защитить только от мелких осколков и пистолетной пули или от винтовочной пули на излёте, закрывая при этом незначительную часть тела. Однако самым массовым средством индивидуальной бронезащиты в Русской императорской армии стали не панцири и щиты, а стальные шлемы.

Примечания.

[1] Точные данные о потерях Русской императорской армии в годы Первой мировой войны отсутствуют. В немалой степени причиной этого является недостоверный учёт убитых и раненых, более-менее точно осуществлявшийся лишь в отношении офицерского состава. В год «Великого отступления» это проявилось особенно остро.

[2] Примером крайне эффективного применение пулевой шрапнели по открыто расположенной живой силе служит расстрел 21-го прусского драгунского полка 7 августа 1914 г. В тот день 6-я батарея 42-го полка французской армии обнаружила на удалении 5000 м от своих позиций походную колонну немецкой кавалерии, выходящую из леса и перестраивающуюся в боевой порядок. По приказанию командира четырёхорудийной батареи капитана Ломбаля было выпущено шестнадцать 75-мм шрапнельных снаряда. Драгунский полк перестал существовать, потеряв около 700 человек убитыми и ранеными.

[3] О том, насколько эффективную защиту обеспечивала «жёсткая» броня, можно судить по ранению, полученному сержантом Бейкером из Сассекского полка в битве за «Кабанью голову» летом 1916 г. В своём интервью журналисту из «EastbourneGazette» сержант описал как бронежилет этого типа спас его от серьезного ранения. «Я едва спасся во время этого нападения. На мне был бронежилет «Dayfield», и пуля попала мне чуть ниже правой лопатки и примерно на дюйм ниже верхней части щита. Она не пробила щит, а повернулась вверх и пробила себе путь через мясистую часть плеча».

[4] Пробив броню, пуля начинала кувыркаться, дефрагментировалась и увлекала с собой металлические осколки. Предотвратить ранение вторичными поражающими элементами мог подбой, однако до появления современных баллистических материалов самым эффективным был шёлк. Выполненный из него подбой делал панцирь крайне дорогим в производстве.

[5] Неизвестно, что подразумевалось под названием «головной панцирь». В книге «Защита от пуль панцырями и передвижными щитами» у Н.П. Мельникова уточняется -«...и 2.000 головныхъ панцырей (вроде шлемовъ)». Возможно, речь шла о какой-то модели стального шлема, созданного Чемерзиным для армии.

[6]«Иногда солдаты, имея каждый перед собой большой щит для защиты, могли среди бела дня спокойно приступать к разрезанию проволоки на глазах неприятеля. Вес каждого щита, сделанного из двух железных пластин толщиной в 1/4 дюйма, соединенных вместе, составлял около 80 английских фунтов. Небольшое отверстие вверху давало возможность щитоносцу видеть дорогу. Действовать для этой цели надо было через выемку, сделанную в конце щита. Щит спускался ниже колен и прикреплялся к плечам. Двигаться можно было очень медленно, но быстрее черепахи. Первый солдат, посланный со щитом, был встречен сильным ружейным огнем, пули попадали прямо против груди, не пробивая щит, но толчкиот пуль, ударивших с силой большого молота, свалили его на землю. Солдат не был ранен, поднялся и, хотя ему непрестанно наносились удары, заставлявшие его останавливаться и шататься, все-таки достиг заграждения.

Иногда привязывались сзади две бамбуковые палки, верхние концы которых были прикреплены к веревке вокруг талии, а нижние - свешивались и волочились по земле. Когда удары пуль о щит заставляли солдата терять равновесие, он упирался бамбуковыми палками в землю, они и удерживали его от падения. Способ этот не был надежным и к нему прибегали редко». Норригаард Б.В. «Великая осада: Порт-Артур и его падение». - СПб., 1906

[7] До начала Первой мировой войны ответственность за стрелковые, крепостные и пулемётные щиты была возложена на Главное инженерное управление.

Глава 2. Адрианка, Зольберг, ШЛС.

Рост потерь от ранений в голову на фронтах Первой Мировой войны, более 80% из которых оказывались смертельными, сделал необходимым скорейшее обеспечение солдат защитными шлемами. Первой стала французская армия, начавшая с весны 1915 г. снабжать своих военнослужащих стальными шлемами различных моделей.

Уже в конце 1914 г. французским командованием был рассмотрен вопрос об обеспечении сапёров стальным шлемом, аналогичным сапёрному шлему «Рot en tête» образца 1836 г., но отвечающему современным требованиям защиты. От использования старых шлемов решили отказаться, поскольку рассчитанные на обстрел безоболочечными свинцовыми пулями, они были бесполезны против новых винтовочных пуль. Инженеры завода в Сен-Шамоне создали шлем из листовой стали, весивший от 5,5 кг до 7 кг и обеспечивавший защиту от немецкой пули «S» с дистанции до 75 м. Подшлемник был выполнен из плотной льняной ткани с набивкой из конского волоса и вплотную прилегал к стенкам шлема. Предполагалось изготовить 1300 шлемов, получивших обозначение по названию предприятия «Casque de guetteur de St-Chamond, modèle 1915» и обеспечить ими сапёров, передовых и артиллерийских наблюдателей, часовых в окопах. Первые шлемы попали на фронт весной 1915 г. и использовались крайне ограниченно на отельных участках фронта.

Практически в одно время со «шлемом Сен-Шамон», в декабре 1914 г., младшим интендантом Луи Огюстом Адрианом был разработан «шлем Цервелье» («Cerveliere»), внешним видом напоминавший ермолку [1]. Небольшой шлем с куполом полусферической формы изготавливался из мягкой стали толщиной 0,5 - 0,7 мм, весил 280 гр. и предназначался для ношения под головным убором военнослужащего. «Cerveliere» необходимо было вставлять внутрь кепи, а два небольших отверстия на полях напротив друг друга позволяли пришить шлем к головному убору. Проведённые на полигоне Бурже испытаний продемонстрировали, что «Cerveliere» на 60% снижает вероятность ранения от шрапнели. Не смотря на это, в войсках он не пользовался популярностью. Сказывались трудности при установке шлема внутри головного убора, неудобство ношения на голове и отсутствие вентиляции. Часть солдат носили «Сrerveliere» поверх своего кепи, а другие вообще без головного убора, продев через отверстия на полях подбородочный шнур.

Первоначально, в феврале 1915 г. было заказано 700 000 шлемов, однако после изготовления около 200 000 штук, производство «Cerveliere» было прекращено. Причиной стало принятое в конце февраля 1915 г. решение Военного министерства (по рекомендации генерала Жоффра) о разработке для пехоты стального шлема. Из представленных образцов в апреле 1915 г. был одобрен новый шлем полковника Луи Огюста Адриана, сочетавший в себе относительную простоту производства с эффективностью защиты. Принятие на снабжение этой модели шлема, первоначально получившей название «Каска единого образца», позволило французам в сентябре 1915 г. снабдить стальными шлемами всех своих солдат на Западном фронте. Переименованный впоследствии в честь своего создателя в «Каску Адриана модель 1915» («Casque Adrian de l'infanterie française modèle 1915» или «Le casque Adrian M 1915») сталь­ной шлем обеспечивал защиту головы от осколков снарядов и шрапнели, позволив снизить количество ранений в голову в четыре раза. За свою разработку Адриан в октябре 1915 г. был удостоен звания командора Почётного легиона. Всего за годы Первой мировой войны во Франции было изготовлено около 20 миллионов касок Адриана, принятых на снабжение армий Бельгии, Италии, Греции, Польши, Румынии, России, Сербии, Чехословакии, Мексики, Бразилии, США, Болгарии и многих других стран. В русской армии этот шлем появился в апреле 1916 г., когда во Францию прибыл Русский экспедиционный корпус, состоявший из двух бригад двухполкового состава каждая. Корпус был направлен на Западный фронт согласно договору между Николем II и Пуанкаре как помощь союзнику, несущему наиболее тяжёлые потери в войне. Униформа солдат, набранных по стандартам Императорской гвардии, была русской, а вооружение и амуниция французской. Каски Адриана были переданы русским частям с заменой французской символики российским двуглавым орлом. Военный агент по закупке вооружений во Франции генерал-майор А.А.Игнатьев так описывал это: «…Шёл 1916 год. Русские войска обжились. Гуро приходил в восхищение от наших солдат, побивших все рекорды, поставленные французами по метанию ручных гранат. Для наших войск это было новинкой. Таким же нововведением явились стальные каски, которые пришлось специально заказать не с французским, а с русским гербом…».

Положительный опыт использования каски Адриана произвёл впечатление на Игнатьева, ставшего одним из инициаторов принятия стального шлема на снабжение русской армии. Игнатьев извещал Петроград, что использование каски Адриана позволило на 3/4 уменьшить количество всех ранений в голову. И это даже не смотря на малую толщину и невысокое качество стали, из которой изготавливались каски. Однако понадобилась длительная полемика со столицей, чтобы получить разрешение на срочный заказ касок через французское правительство. Игнатьев в своей книге «Пятьдесят лет в строю» так описывает эти события: «…Тщетно навязывал я этот вид снаряжения русскому командованию, предлагая использовать с этой целью налаженное во Франции изготовление касок. Николай второй, которому были демонстрированы высланные мною образцы, нашёл, что каска лишает русского солдата воинственного вида. Потребовалась и тут острая телеграфная полемика с Петроградом, чтобы получить разрешение на срочный заказ через французское правительство одного миллиона касок…». Сомнения русского военного ведомства относительно необходимости приобретения французских касок были обусловлены и неожиданной реакцией в войсках, забраковавших первые 15 000 французских касок присланных для испытания на фронт. Поводом для критики стало якобы наружное сходство касок Адриана с касками противника. [2]

Первый заказ на 2 000 000 касок Адриана был отправлен во Францию в июле 1916 г. с таким расчётом, чтобы каски поступили в Архангельск до конца навигации. Однако срок поставки был сорван и к концу 1916 г. доставили только 350 000 штук. В начале следующего года последовал второй заказ на 1 500 000 касок с расчётом поставок по 300 000 штук в месяц, начиная с мая - июня 1917 г. Всего по русскому заказу было изготовлено и передано русскому военному агенту для отправки в Россию 2 157 000 касок Адриана. Последние крупные отгрузки состоялись в апреле 1917 г, когда десятью пароходами Игнатьевым было отправлено 200 300 касок. Последний пароход с 9 000 касок отбыл в Россию в сентябре 1917 г. Всего же в 1916 - 1917 гг. на суда, идущие в русские порты, в общей сложности было отгружено 1 977 000 касок, однако из-за объявленной Германией тотальной подводной войны 160 500 касок не дошло до места назначения, отправившись на дно вместе с перевозящими их пароходами. 200 000 касок уничтожил взрыв на складе в Архангельске и около 180 000 осталось не вывезенными из французских портов. В русской армии каска Адриана получила официальное обозначение «Стальной шлем образца 1916 года» или «М 1916» и неофициальное название «Адрианка».

Каска Адриана состояла из четырёх деталей - полусферического купола, гребня, переднего и заднего козырьков, изготовлявшихся методом холодной штамповки из подвергнутой термической обработке мягкой углеродистой стали толщиной 0,7 мм. Процесс изготовления включал в себя около 70 операций, треть из которых приходилась на изготовление и установку гребня. Купол выполнялся в две операции, после чего следовали обрезка и отбортовка краёв, пробитие вентиляционного отверстия, отверстий для крепления гребня и эмблемы. Козырьки вырубались из стального листа и скреплялись с куполом запрессовкой, а между собой с помощью пайки или клёпки. Имевший сложную изогнутую форму гребень крепился посередине купола с помощью четырёх заклёпок, прикрывая вентиляционное отверстие и усиливая защитные свойства каски. К внутренней стороне купола припаивались стальные усы, с помощью которых крепились четыре алюминиевые гофрированные полосы шириной 35 мм, служившие для вентиляции, крепления подтулейного устройства с подбородочным ремнём и регулировки размера. Вентиляция осуществлялась за счёт того, что воздух, проникая снизу под купол черезгофрированную полосу, выходил наружу через выполненное в форме закруглённого прямоугольника вентиляционное отверстие, прикрытое полым гребнем, с каждой стороны которого имелись выемки длинной около 5 см.

Каска Адриана изготавливалась в трёх размерах - «А», «В» и «С», которые с помощью гофрированных полос толщиной 1,5 мм могли быть дополнительно разделен на три подразмера с первого по третий. В зависимости от производителя вес каски составлял от 670 до 750 гр., также могли иметься незначительные различия в способе скрепления козырьков, форме гребня и некоторых других деталей. Подтулейное устройство каски Адриана купольной формы изготавливался в двух вариантах. Первоначально подтулейник делался из единого отрезка кожи с 6 - 7 лепестками, а в дальнейшем в связи с дефицитом кожи он состоял из 7 пришитых к кожаной полосе лепестков. На конце каждого лепестка находилось отверстие с металлическим люверсом для утягивающего шнурка, которым регулировался объём подтулейника. Вокруг сплошной части подтулейника пришивалась полоса из войлока, сквозь которую продевались стальные усы, прикрепляя подтулейник к гофрированным полосам и куполу шлема.

Подбородочный ремешок (у офицеров плетёный, приобретаемый за свой счёт), изготавливался из овечьей или козьей кожи. Ремешок длиной 57 см и шириной 15 мм состоял из двух частей, крепившихся к прямоугольным кольцам на внутренней стороне купола. Для застёгивания ремешка служила квадратная железная пряжка, регулировки длины ремешка осуществлялась с помощью пряжки на одном из его концов. Отправляемые в Россию каски Адриана окрашивались в цвет светлой охры вместо голубого или серо-синего цвета, а французская эмблема в виде символа рода войск и литер RF - République Française («Французская Республика»), заменялась эмблемой с изображением двуглавого орла. Отштампованная из стали эмблема крепилась с помощью металлических усов, вставляемых в два небольших отверстия на передней части купола. Некоторое количество касок сохранила свой первоначальный цвет с новой эмблемой того же или защитного цвета. Такие каски, по-видимому, использовались в Особых бригадах Русского экспедиционного корпуса. Из-за поспешности поставок касок Адриана для русской армии, 230 000 штук были приняты и отправлены в Россию 3 сентября 1916 г. с французской эмблемой.

Поставляемые через Архангельск и Романов-на-Мурмане (теперь Мурманск) каски распределялись по всем фронтам. Из прибывших на начало февраля 1917 г. касок Адриана, 334 750 штук по распоряжению Главного артиллерийского управления было отправлено в Дарницкий склад в располо­жение интенданта армий Юго-Западного фронта. По предписанию Главного интендантскогоуправления 179 050 касок было отправлено на Северный фронт, 113 260 - на Западный фронт, 71 250 - на Юго-Западный фронт и 30 000 - на Румынский фронт. Месяцем ранее Главный полевой интендант сообщал, что для Румынского фронта было выделено 200 000 касок из числа высланных на Юго-Западный фронт. В дальнейшем количество подразделений снабжённых стальными шлемами все время росло, однако в первую очередь их выдавали бойцам гренадёрских и ударных частей. Так, все чины получившего наибольшую известность Корниловского ударного отряда (впоследствии ударного полка трехбатальонного состава) с начала июня 1917 г. носили стальные каски Адриана.

На фронте с энтузиазмом восприняли поступление «адрианок» в войска, однако, как это будет происходить ещё не раз, ожидания оказались сильно завышены. Армейскому командованию стали приходить жалобы на недостаточную пулестойкость французских стальных шлемов. Ответом на это стал приказ по армиям Юго-Западного фронта №594 от 26 мая 1917 г., в котором разъяснялось, что (стилистика сохранена): «каски по конструкции и весу имеют целью предохранить лишь от шрапнельных пуль и мелких осколков всякого рода разрывных снарядов. Они могут предохранять и от ружейных пуль на излете, при условии попадания их в боковые части каски, когда они могут отражаться. При изготовлении касок не имелось ввиду дать защиту от ружейных и револьверных пуль, выпущенных со средних и близких расстояний, в особенности при попадании перпендикулярно к поверхности каски. Для удовлетворения этого условия пришлось бы делать каски очень толстой стали и утяжелить настолько, что ношение их было бы невозможно».

Зависимость снабжения войск от поставок из Франции подтолкнула русский Генеральный штаб к принятию решения о разработке собственного стального шлема на основе каски Адриана. Разработка шлема и всей технологической документации была произведена Механическим отделом Центрального военно-промышленного комитета к концу 1916 г. Технические условия были утверждены главным интендантом 23 декабря 1916 г., после чего последовал заказ на изготовление 3 900 000 касок на отечественных предприятиях с внеочередным выделением на это металла. Шлем, получивший различные обозначения - «Каска Французского образца из Лопаточной стали», «шлем М1917», «Шлем русского образца из Лопаточной стали», «ШЛС», значительно отличался от каски Адриана, в основном лишь внешне копируя прототип. Основными отличиями стали конструкция шлема, способ изготовления и материал.

В отличие от каски Адриана, новый шлем изготовлялся из отвечавшей техническому заданию Военно-промышленного комитета хромоникелевой стали, выплавляемой на Сергинско-Уфалейских горных заводах и из шедшей на производство шанцевого инструмента лопаточной стали.[3] Проведённые путём отстрела из 6,5-мм пистолета «Браунинг» испытания показали, что пули не пробивали легированную никелем сталь с расстояния 5 шагов, тогда как французская сталь пробивалась «на всяком расстоянии». Кроме того, было решено увеличить толщину стенок, что привело к росту массы шлема до 800 - 850 гр., но дополнительно повысило его надёжность. Использование лопаточной стали, принятой для производства в качестве основной, отразилось в одном из названий шлема, под которым он проходил по документам - «ШЛС» («Шлем из лопаточной стали»).

Купол ШЛС имел оригинальную полусферическую форму и изготавливался путём штамповки из стального листа толщиной 1 - 1,2 мм, при этом купол и козырьки составляли единое целое. Цельноштампованный корпус русского шлема стал основным отличием от французского прототипа, но не единственным. Для прикрытия круглого вентиляционного отверстия купола было решено отказаться от гребня, заменив его фасонной накладкой - розеткой, выполненной из того же материала, что и корпус шлем. В зависимости от технологии, налаженной на занятом в производстве шлема предприятии, розетка могла крепиться либо тремя заклёпками с отгибными краями, либо тремя заклёпками, проходящими через специальные «фланчики» в виде язычков, либо электрической сваркой. В последнем случае требовалось соблюдать осторожность, дабы не прожечь металл купола. Испытания прочности корпуса шлема производились отстрелом пистолетной пулей калибра 6,35 мм с расстояния 10 шагов (7 м). Окраска шлема допускалась только матовая, масляной окраской цвета охры с возможностью некоторого отступления в оттенке. Согласно принятым техническим условиям, спереди на куполе должен был крепиться российский герб установленного образца, однако процессе производства от накладного герба отказались.

Шлем планировалось изготавливать четырёх размеров. Размер делился на первую и вторую основные группы, каждая из которых дополнительно делилась на два дополнительных размера. Для каждой основной группы стальной корпус шлема изготавливался одного размера по общему штампу соответствующей величины. Подгонка под дополнительные размеры осуществлялась с помощью гофрированных прокладок, как на каске Адриана. Изготовленная из алюминия, мягкой стали или жести прокладка представляла собой гофрированную полоску толщиной 0,2 мм, шириной около 35 мм и длиной от 550 до 610 мм - в зависимости от размера шлема. При желании прокладка могла состоять из четырёх гофрированных полосок. К куполу шлема прокладка, вместе с подтулейником купольной формы, крепилась с помощью припаянных или приклёпанных изнутри к стенкам шлема стальных усов. Свободные концы полосок продевались сквозь продолговатые отверстия в прокладке и, чтобы не травмировать голову, вдавливались в подтулейник. При креплении подтулейника к гофрированным полоскам, он не должен был вплотную прилегать изнутри к внутренней стенке купола. Сделано это было для того, чтобы при надевании шлема подшлемник обхватывал голову, не давая верхней части стального купола касаться головы.

С начала февраля 1917 г. дополнительно был введён большой размер шлема, а общее количество размеров увеличилось до шести. Введение новых размеров не отразилось на габаритах корпуса шлема, изготавливавшегося к тому времени в трёх размерах, так как необходимая подгонка осуществлялась при помощи гофрированных прокладок. Для трёх размеров шлема имелось шесть размеров подтулейника.

Как и шлем, подтулейное устройство в процессе производства претерпело ряд изменений. Предполагалось скопировать французский подтулейник, однако из-за острого дефицита кожи он кроился с семью фестонами из хлопчатобумажной материи - молескина («чертовой кожи»). [4] На конце каждого фестона имелся металлический люверс для пропуска утягивающего шнура. К подтулейнику на расстоянии 7 мм от края пришивался околыш тёмного цвета из сукна или другой разрешённой материи шириной около 40 мм и длиной соответствующей размеру головы. Толщина молескиновой подкладки с суконным околышем составляла 4 мм. Для удержания шлема на голове служил «двухточечный» кожаный ремешок шириной 15 мм и длиной 500 - 520 мм с прямоугольной железной пряжкой. Каждая из двух половин ремешка крепилась к прямоугольному стальному кольцу круглого сечения, приклёпанному при помощи специального стального держателя изнутри к полям шлема.

В начале 1917 г. для удешевления производства было разрешено кроить подшлемник без фестонов, с затяжкой верхней части на шнурок и использовать вельветин вместо сукна при изготовлении околыша. В связи с подготовкой к зимней кампании 1917 - 1918 гг. было решено наладить выпуск теплой подкладки для шлема, поскольку из-за его точной подгонки по голове было невозможно поддеть под шлем какой-либо головной убор. Главным интендантом 28 апреля 1917 г. был утверждён образец теплой подкладки из шинельно-подкладочной ткани на вате и бязи. Выпуск подкладки наладили в Московском военном округе, но в декабре 1917 г. в связи с предстоящей демобилизацией армии её сняли с производства.

Выпуск стального шлема ШЛС был развёрнут на более чем 20 предприятиях в Гельсингфорсе, Еспоо, Москве, Саратове, Самаре, Вятке, Одессе, Харькове, Луганске, Нахичевани-на-Дону, на Урале. Планировалось с января по сентябрь 1917 г. изготовить 3 450 000 шлемов. Осуществить столь грандиозные планы в сотрясаемой революционными событиями стране не удалось. Все запланированные объёмы и сроки не только оказались сорваны, но ряд поставщиков даже не приступил к сдаче шлемов приёмщикам. О возникших проблемах можно судить по следующим цифрам. Так, только на заводе «Жесть» в Саратове 23 февраля 1917 г. начали сдавать готовые шлемы, а завод Товарищества «Граната» в Гельсингфорсе смог предъявить готовые корпуса шлемов, окончательная сборка которых с установкой подшлемников должна было осуществляться уже в России. К 19 апреля 1917 г. было изготовлено несколько десятков тысяч стальных шлемов. К 12 июня на заводе «Жесть» было отштамповано 70 000 шлемов, собрано 50 000, сдано приёмщику 35 000. На заводе «Граната» отштамповано 100 000 шлемов, собрано 40 000, сдано 35 000. На Сергинско-Уфалейских горных заводах отштамповано 50 000 шлемов, ни одного не собрано. На 30 августа в Гельсингфорсе, где лучше всего удалось наладить штамповку, было отштамповано 200 000, сдано приёмщику около 100 000, отправлено 84 000 шлемов. В Саратове фирма «Жесть» сдала около 100 000 шлемов, отправив около 50 000. Центральный военно-промышленный комитет отмечал, что только на заводах Саратова и Гельсингфорса удалось наладить сдачу шлемов, в то время как на предприятиях Московского, Ростовского и других районов сдача шлемов не производилась. По официальным данным к 1 сентября 1917 г. было сдано 181 577 шлемов ШЛС и еще 29 990 с 1 по 15 сентября. Производство шлемов было прекращено спустя 2 месяца после Октябрьской революции, когда 28 декабря Особое Совещание по обороне государства предписало Центральному Военно-Промышленному Комитету прекратить их изготовление.

Несколько слов надо сказать о производстве шлема ШЛС в Финляндии (в 1916 – 1917 гг. Великое княжество Финляндское) и связанной с этим путанице в его названиях. Основную часть заказа на стальные шлемы в Гельсингфорсе в 1917 г. разместили на заводах «G.W. Sohlberg» Товарищества «Граната» и «V.W. Holmberg» А.Г. Васильева - на 100 000 и 500 000 шлемов соответственно. Главное интендантское управление выступало против размещения заказов на предприятиях Финляндии и Петроградского военного округа из-за их близости к фронту. Тем не менее, такое решение было принято по причине наибольшей концентрации в этих районах предприятий, способных быстро освоить новое производство. Точно установить количество произведенных шлемов невозможно, поскольку документация заводов за тот период сохранилась лишь частично, однако за 1917 г. на финских предприятиях было изготовлено около трети от всего количества шлемов ШЛС. Остальную часть заказа выполнили предприятия, расположенные в других регионах России. Изготовленные в Финляндии, но так и не переданные заказчику шлемы имели несколько обозначений – «Sohlberg M1917», «Venalainen m-17», «Модель 1917 (Sohlberg)» или «Русский М-17». Поступить в русскую армию «финские» шлемы не успели по причине начала Гражданской войны в России и провозглашения Финляндией 4 декабря 1917 г. независимости. Не смотря на это, в отечественной и зарубежной литературе за стальным шлемом ШЛС закрепилось название «Сольберг» или «Зольберг».

Примечания.

[1] Примерно в то же самое время по инициативе генерала Ганса фон Гаеде был создан «шлем», названный в его честь «Gaede-Helm, Stahlkappe M1915». Причиной работ, развёрнутых в артиллерийских мастерских во французском городке Мюлуз, стало многократное увеличение потерь от ранений в голову среди подчинённых генерала. Pickelhelm, бывший символом кайзеровской армии и прусского милитаризма, оказался абсолютно не пригоден к условиям современной войны. Этот шлем второй половины XIX века изготавливался из варёной кожи, усиленной металлической отделкой, включавшей шип в навершии. Не защищая от осколков снарядов и шрапнели, кожаный шлем нуждался в специальном уходе, который было невозможно обеспечить в полевых условиях.

Как и «наплешник» Адриана, «стальной колпак» представлял собой не стальной шлем, а скорее паллиатив, призванный обеспечить хоть какую-то защиту головы. Выполненный в форме полукруглой пластины с вырезами для глаз и наносником, «Gaede-Helm» закрывал только переднюю часть головы, оставляя незащищённым затылок. Стальная пластина толщиной 6 мм пришивалась к кожаной подкладке с амортизирующим подбоем из ткани и удерживалась на голове ремнём с пряжкой, застёгивавшейся на затылке. Масса шлема составляла около 2 кг.

Всего было изготовлено 1500 «Gaede-Helm», большая часть которых отправилась на переплавку после начала поступления в войска шлемов «Stahlhelm M16».

В английской армии до принятия на снабжение шлема конструкции Джона Леопольда Броди аналогом «Gaede-Helm» и «Cerveliere» стал «Anglo-French Steel Cap Liner» («Англо-французский стальной колпак»). Шлем размером 164х198 мм состоял из двух частей для регулировки размера и предназначался для ношения под стандартным головным убором. Он изготавливался из высокопрочной стали толщиной около 1,3 мм и весил около 500 гр. В ходе испытаний, проведённых Департаментом снаряжения в ноябре 1915 г., пуля патрона .45 АСР не пробила сталь, однако шлем была сильно деформирован, а сварные швы разошлись. Широкого распространения в войсках британский «наплешник» не получил.

[2] Довод абсолютно необъяснимый… Возможно, имелось в виду, что поскольку с немецких шлемов Pickelhelm к этому времени начали снимать металлические навершия,каска Адриана будет иметь отдалённое сходство с вражеским головным убором.

[3] Каска Адриана изготавливался из мягкой углеродистой стали, шлем Броди Mk.I из марганцевистой закалённой стали Гадфильда, «Stahlhelm M16» из закалённого кремний-марганцево-никелевого углеродистого сплава.

[4] Молескин - толстая, плотная и прочная хлопчатобумажная ткань с начёсом на внутренней поверхности и гладкой глянцевидной лицевой стороной. Материал отличается высокой износостойкостью, хорошо сохраняет тепло, плохо пропускает влагу. Наиболее плотные сорта молескина получили в народе прозвище «чёртова кожа».

Глава 3. На той далёкой, на Гражданской…

Февральская революция и последовавшее за ней разложение армии на первых порах не сказались на поступлении в войска стальных шлемов. В первую очередь шлемы Адриана и ШЛС выдавались гренадёрским и ударным частям, продолжавшим сохранять дисциплину и боеспособность. Эмблему с двуглавым орлом сменила кокарда от фуражки или «адамова голова» ударных частей, кроме того шлемы могли использоваться и вообще без каких-либо отличительных знаков. [1] Носились шлемы прикреплёнными к поясному ремню или к горловине вещевого мешка. По мере распада армии мода на ношение шлемов начала распространятся в тылу. Непосредственные участники тех событий писали: «…каски носили « щёголи». Боёв уже не было, было братанье, и в касках, в тылу и без всякой необходимости, ходили, как правило, ни разу не побывавшие в боях или под обстрелом члены разных солдатских комитетов, старавшиеся выдать себя таким «боевым» видом за обстрелянных солдат».

После Октябрьской революции и начала Гражданской войны стальные шлемы Русской армии по возможности использовались как воинскими формированиями противоборствующих сторон, так и армиями новообразовавшихся на просторах распавшейся Российской империи государств. Обеспечение солдат стальными шлемами у «белых» и «красных» во многом зависело от доступа к запасам военного снаряжения, доставшегося в наследство от Русской армии и от того, насколько части смогли сберечь снаряжение в условиях всеобщего разложения. Командир 13-го Белозерского полка полковник Штейфон вспоминал, что на параде в Харькове 5 июля 1919 г. его солдаты «имели стальные каски, захваченные в большевистских складах, и это однообразие головных уборов придавало полку воинственный и строевой вид». Стальными шлемами была экипирована часть солдат Корниловских ударных полков, Латышской стрелковой советской дивизии, 1-й Конной Армии и других воинских соединений. Участник гражданской войне на Урале А.И. Медведев, сражавшийся в 1919. в рядах 30-й дивизии Красной Армии, вспоминал: «На подходе к нему (Шадринску) в схватке с вражескими кавалеристами я получил сильный удар пикой по голове, вывалился из седла и потерял сознание. Если бы не каска, добротная стальная каска, сделанная на Лысьвенском заводе, не быть бы мне живым». [2]

Однако сам характер Гражданской войны в значительной мере снизил ценность стального шлема как средства индивидуальной защиты. Гражданская война в корне отличалась от Первой мировой войны. Манёвренная, состоящая в основном из сражений на громадных пространствах страны за стратегически важные города и промышленно-транспортные узлы, новая война не предполагала длительных позиционных боёв. Было мало случаев, когда воюющие стороны зарывались в землю, а их позиции подвергались массированным многосуточным обстрелам артиллерии. [3] В таких условиях потребность в стальных шлемах оказывалась значительно меньше, чем в индивидуальных перевязочных пакетах, прочной обуви и тёплой одежде, патронах.

Помимо Латышских стрелков в Гражданской войне принимали участие и другие национальные формирования. Созданные в разгар Мировой войны с согласия Николая II части из чехов и словаков вошли состав Русской армии и показали себя с лучшей стороны летом 1917 г. в боях с австро-немецкими войсками. Весной 1918 г. бойцы Чехословацкого корпуса оказались втянуты в боевые действия против большевиков на Волге и в Сибири. Не остались в стороне и поляки. Осенью 1914 г. была одобрена инициатива Витольда Остои-Горчинского по формированию отдельных польских частей, получивших наименование «Польские легионы». После Февральской революции Временное правительство дало разрешение на формирование Польского корпуса под командованием генерала Довбор-Мусницкого. 25 января 1918 г. поляки отказались подчиняться советскому правительству и с февраля начали боевые действия против попытавшихся их разоружить Латышских стрелков и матросов.

Чехословацкие и польские части обеспечивались русским вооружением и обмундированием, включая стальные шлемы с двуглавым орлом. С марта 1917 г. на чехословацких шлемах орла сменила русская кокарда, обшитая бело-красным сукном, разделённым диагонально. В 1918 г. русские знаки отличия были заменены диагональной бело-красной суконной ленточкой. На польских шлемах после революции царскую символику сменил белый или металлический орёл, к которому в дальнейшем добавилась тёмно-красная полоса национальных цветов Польши.

За короткий срок своего существования с 1917 по 1920 гг. Украинская Народная Республика четыре раза пережила полную смену власти. Создание вооружённых сил УНР и их «украинизация» привели к последовательному появлению армий Центральной рады, гетмана Скоропадского, Директории. 1 ноября 1918 г. во Львове была провозглашена Западно-Украинская Народная Республика с собственной Украинской Галицийской Армией. Сформированные в УНР и ЗУНР воинские формирования - гайдамаки, «синежупанники», «сичевики», «сердюки» и прочие, носили свою собственную форму со специфическими отличиями или использовали униформу и снаряжение, доставшееся от русской, немецкой и австро-венгерской армий. Все формирования, сражавшиеся на территории Украины, использовали русские стальные шлемы, доставшиеся как трофеи или в качестве «наследства» после очередной реорганизации вооружённых сил. Эмблемой на шлемах армий УНР и ЗУНР служили: сине-жёлтая гетманская кокарда с «тризубом», введённая приказом Петлюры кокарда с красной лентой, нанесённые жёлтой или белой краской «тризубы», «адамова голова». Объявившая себя 6 октября 1918 г. независимым государством, Польша уже 1 ноября начала боевые действия против ЗУНР из-за Галиции, переросшие сначала в польско-украинскую, а затем в советско-польскую войну. В экипировку польских солдат входили каски Адриана, получаемые от союзной Франции или прибывшие с «Армией Халлера»[4], а также трофейные русские шлемы. В основном польские каски были окрашены в синий цвет с заменой оригинальных эмблем белым орлом.

В ходе начавшейся в Финляндии 27 января 1918 г. Гражданской войны, неотправленные в Россию шлемы «Сольберг» использовались как финским «шюцкором» и шведскими добровольцами, так и местными красногвардейцами. Так, 500 шлемов со склада завода «G.W. Sohlberg» было конфисковано Финской Красной гвардией, а после поражения «красных» попали в Хельсинкский пехотный полк и гарнизоны городов Вааса и Какисалми. Шлемы окрашивались в горчичный или зеленовато-сероватый цвет. Незначительное количество «Сольбергов» и полученных от Франции касок Адриана могло попасть в Советскую Россию после разгрома и отступления «красных» из Финляндии весной 1918 г, а также во время Первой (1918 - 1920 гг.) и Второй (1921 - 1922 гг.) советско-финских войн. После 1920 г. на заводе «G.W. Sohlberg» было продолжено производство шлемов «Venalainen m/17», длительное время использовавшихся финской армией, силами гражданской обороны, пожарными и другими военизированными формированиями.

Армии Эстонии и Латвии использовали финские и русские стальные шлемы во время «Освободительных войн» 1918 - 1920 гг. Первые русские шлемы достались эстонцам после начала формирования национальных частей летом 1917 г. В дальнейшем к ним добавились шлемы принятого на службу в эстонскую армию Северного корпуса «белых» и интернированных в конце 1919 г. войск Северо-Западной Армии генерала Юденича. Стальные шлемы не перекрашивались, только устанавливалась сине-чёрно-белая национальная эмблема. Шлемы «Сольберг» в Эстонию попали вместе с финскими и шведскими добровольцами, прибывшими 30 декабря 1918 г. для помощи в борьбе с «красными». После окончания боевых действий между Эстонской Республикой и Советской Россией в распоряжении эстонской армии оказалось большое количество стальных шлемов разных типов. В 1920-е гг. в одном подразделении можно было встретить каски Адриана, русские шлемы ШЛС, финские Sohlberg, английские Brodie и немецкие Stahlhelm. В дальнейшем на смену этому разнообразию пришли шлемы М1927 и М40, однако каски Адриана продолжали использоваться эстонской армией до формирования в 1940 г. 22-го территориального стрелкового корпуса РККА.

Почти сразу после провозглашения независимости Латвийской Республики туда в конце ноября 1918 г. были направлены латышские красные стрелки и другие части Красной Армии с целью установления советской власти. Для защиты от большевиков временное правительство Улманиса заключило соглашение с немецкими оккупационными властями о создании ополчения – «ландсвера», состоящего из латышских, немецких и русских рот. Снаряжение у бойцов было смешанным русско-немецким, к которому с лета 1919 г. добавилось британское и латышское обмундирование. Основным стальным шлемом в войсках Латвийской Республики стал немецкий Stahlhelm М1916, однако некоторые национальные части из-за конфликта с немецким командованием и вызванных этим трудностей со снабжением использовали русские шлемы. Так ими в январе - марте 1919 г. была полностью экипирована Отдельная студенческая рота 1-го Латышского отдельного батальона, сформированная 20 декабря 1918 г. в Риге членами латышских студенческих корпораций. Шлемы сохранили цвет охры и даже старые царские гербы, хотя уже с ноября 1918 г. латвийские военнослужащие стали носить на всех головных уборах овальную красно-бело-красную кокарду. В начале 1920-х гг. основными шлемами всех родов войск латвийской армии стали немецкие М1916, австрийские М1918 и французские Адриана. В дальнейшем М1916 остались в пехотных подразделениях, а артиллеристы, кавалеристы, сапёры и связисты носили каски Адриана, перекрашенные в светло-зеленый цвет. Как и в эстонской армии, «адрианы» в латвийской армии использовались до 1940 г., когда был сформирован 24-й территориальный стрелковый корпус РККА. Обмундирование корпуса оставалось прежним, латвийского образца, но уже с советскими петлицами и кокардами.

Наблюдая за успехом Брусиловского прорыва, Румыния решилась поддержать Антанту, объявив 27 августа 1916 г. войну Австро-Венгрии. Для румын война сложи крайне неудачно (6 декабря пал Бухарест) и русскому командованию пришлось отправить значительные силы для спасения союзника. К 8 сентября 1917 г. фронт стабилизировался, однако к этому времени русская армия из-за разложения уже не принимала активного участия в боевых действиях. После того, так русские войска были выведены из страны, румынской армии досталось некоторое количество «адрианок». Шлемы были перекрашены и на них установили румынские эмблемы.

Нашлось применение в годы Гражданской войны и стрелковым щитам, однако для несвойственных им задач. Так, переносные щиты образца 1916 г. в Эстонии были использованы при создании импровизированных бронепоездов и бронеавтомобилей. В ходе «Освободительной войны» в Эстонии было построено 6 бронепоездов для широкой колеи и 5 бронепоездов для узкой колеи. Широкая русская колея (1 524 мм) была проложена до революции и включала две основные железнодорожные ветки: Таллинн - Нарва - Петроград и Таллинн - Тарту - Рига. Узкая европейская колея (1 435 мм) появилась при немецкой оккупации, когда были построены рокадные железные дороги. [5] У бронепоезда широкой колеи №6 бронеплощадка «Rummu Jüri» имела бронирование командирской рубки, выполненное из русских стрелковых щитов. У бронепоезда широкой колеи №2 стрелковыми щитами была обшита пулемётная башенка бронеплощадки «Leitnant Sabolotnoi Kartetsch». На бронепоезде узкой колеи №2 из стрелковых щитов выполнили обшивку бортов броневогона, а на некоторых других бронепоездах ими прикрыли кабину машиниста паровоза и 76-мм орудие на артиллерийской бронеплощадке.

Броневики, доставшиеся национальной эстонской армии 1919 г., принадлежали армии Юденича и в большинстве своём состояли из моделей «Остин-Путиловец» и «Фиат-Ижора». В дополнение к ним по инициативе эстонского адмирала Йохана Питка на предприятии Tallinna Sadamatehas в 1919-1920 гг. было построено 8 бронеавтомобилей собственной конструкции. Как и бронеплощадки бронепоездов, бронеавтомобили получили собственные имена: «Estonia», «Tasuja», «Wahur», «Toonela», «Wibuane», «Kalevipoeg», «Kotkasilm», «Erilane». Собирались броневики на ходовой части от грузовых автомобилей Federal, АСЕ, Renault и Packard. Максимальная скорость по шоссе составляла 45 км/ч. При изготовлении довольно громоздких, но просторных корпусов использовались листы броневой стали и судового железа, при этом защита деревянного днища броневиков отсутствовала. Толщина брони составляла от 3 до 10 мм, лобовые листы устанавливались под большим углом наклона. Вооружение состояло из 37-мм пушек и пулемётов, установленных в двух башнях на крыше и в задней части корпуса. Башни и корпуса (исключая лобовые листы) бронеавтомобилей «Estonia», «Kalevipoeg», «Toonela», «Wahur», «Erilane», «Wibuane», «Kotkasilm» обшивалась стрелковыми щитами образца 1916 г. Ещё одним броневиком, при изготовлении которого использовались такие щиты, стала бронированная зенитная установка «Пирлесс», отбитая в марте 1919 г. у советских войск финскими добровольцами полка «Северные Сыны». Партия из 16 зенитных броневиков «Пирлесс» была собрана в Великобритании для царской армии в 1916 г. на базе грузового автомобиля Peerless. Машина имела выполненный из 8-мм броневых листов открытый корпус и при массе 4,8 т развивала скорость до 40 - 45 км/ч. Посредине корпуса на тумбовой установке со щитом монтировалась 40-мм автоматическая пушка «Виккерс». После того, как финские добровольцы покинули Эстонию, машина была передана эстонской армии и отправлена в Таллинн на верфь Riigi Sadamatehas. Там на её корпус установили бронированную крышу и выполненную из стрелковых щитов башню с 37-мм пушкой. В таком виде броневик получил собственное имя «Pisuhänd».

Эстонские импровизированные бронеавтомобили в 1919 - 1920 гг. принимали активное участие в боях с немецкими войсками и частями РККА. При этом был потерян «Tasuja», подбитый в бою 23 марта 1919 г., однако 24 июля броневику «Estonia» удалось повредить советский «Остин-Путиловец», вынудив экипаж бросить его. После войны бронеавтомобили продолжили нести службу в составе эстонской армии вплоть до 1940 г.

В Красной Армии как минимум один импровизированный броневик имел корпус из стрелковых щитов. Им был принадлежавший 51-й Перекопской стрелковой дивизии бронеавтомобиль с собственным именем «Сторож Революции», среди прочего послуживший трибуной для председателя Реввоенсовета Льва Троцкого.

Примечания.

[1] «Адамова голова» («Мёртвая голова», Totenkopf) - изображение человеческого черепа с двумя крест-накрест лежащими костями, являющееся как символом смерти, так и бесстрашия перед её лицом. Как правило, изображается белым или серебряным цветом на чёрном фоне.

В годы Первой мировой войны «Адамова голова» использовалась в эмблематике русской военной авиации. С весны - лета 1917 г. этот символ был введён в ударных батальонах и частях смерти для ношения на форменной одежде и головных уборах. На касках Адриана рисовался белой краской или крепился как металлическая накладная эмблема в виде черепа и костей.

Кроме русской армии различные варианты «Адамовой головы» в годы войны использовались немецкими и итальянскими штурмовыми подразделениями, а после ноября 1918 г. силами «фрайкора» - добровольческих корпусов, участвующих в подавлении левых сил в Германии, Прибалтике и Финляндии.

[2] Из описания не понятно, о каком шлеме идёт речь. До революции в Лысьве не выпускались армейские шлемы, поэтому бытует версия, что жизнь красноармейцу спасла каска пожарного.

[3] Бои за Екатеринодар, Царицын, Перекоп, Каховку и ещё ряд стратегических пунктов.

[4] «Армия Халлера» («Голубая армия») - польское военное соединение под командованием генерала Юзефа Халлера фон Халленбурга, сформированное Антантой и США во Франции в 1917 - 1918 гг. для борьбы с Советской Россией. Личный состав был набран из поляков, состоявших на службе во французской или австро-венгерской армиях, бывших польских военнопленных из Германии, поляков из США и других стран.За период с апреля по июнь 1919 г. численность «Армии Халлера» возросла до 70 000 солдат, и её вместе со всем снаряжением и техникой передислоцировали в Польшу. Своё второе название - «Голубая», армия получила за цвет униформы, доставшейся от французов. В мае 1919 г. части армии принимали участия в боях на советско-польском и украинско-польском фронтах. После оккупации Восточной Галиции и Волыни, в сентябре 1919 г. «Армия Халлера» была реорганизована и стала частью польской армии.

[5] Дороги в прифронтовой полосе, идущие параллельно линии фронта и составляющие основу военных коммуникаций. Предназначены для манёвра и перегруппировки войск, снабжения их материальными средствами, эвакуации или ложных перевозок с целью дезинформации противника. Имеют стратегическое, оперативное или тактическое значение.

Глава 4. В молодой Республике Советов.

После окончания Гражданской войны в распоряжении РККА оказалось большое количество оружия и снаряжения, доставшегося от царской, немецкой и австрийской армий, а также войск интервентов. Использование стальных шлемов красноармейцами в ходе войны носило хаотичный характер, без какой либо дисциплины и единообразия. В 1924 г. начинается военная реформа, направленная на приведение вооруженных сил в соответствие с условиями становления молодого Советского государства, возможностями его экономики и уровнем развития военной науки и техники. В РККА принимаются меры по упорядочению форм одежды, знаков различия, регламентации должностей.

Одновременно с организационной перестройкой армии остро встала проблема её материально-технического перевооружения, которая на тот период не могла быть разрешена из-за отсутствия в стране соответствующей индустриальной базы. Для поддержания боеспособности армии в этих условиях предпринимаются меры по использованию войсками той техники и снаряжения, которые имелись в наличии. Инвентаризация имевшихся на тот момент у пехоты средств бронезащиты - стрелковых щитков и стальных шлемов, показала, что потребность в последних обеспечивалась менее чем на десятую часть. Даже с учётом значительного сокращения регулярной армии, численность которой к 1927 г. составила 586 000 человек. [1]

Задачу по обеспечению солдат стальными шлемами попытались решить путём передачи в войска скопившихся на складах русских, немецких и английских шлемов. Для этого они были отремонтированы, перекрашены в цвет хаки и снабжены кокардой в виде красной пятиконечной звезды. Изготовленная штамповкой из жёлтой меди кокарда с лицевой стороны покрывалась красной лаковой краской. Посередине звезды выштамповывались перекрещивающиеся серп и молот, а по очертанию краёв шёл тонкий ободок. Серп, молот и ободок сохраняли цвет меди. Наружные концы звезды вписывались в круг диаметром 85 мм. При отсутствии металлических звёзд большого размера на шлем крепились звёзды с будёновок или звёзды просто рисовались красной краской.

Следует отметить, что в войсках к идее обеспечения личного состава стальными шлемами первоначально отнеслись скептически. На то время в РККА отсутствовал опыт регулярного использования стальных шлемов и солдаты просто не понимали, зачем им носить на голове этот тяжёлый и неудобный предмет экипировки. Чтобы исправить сложившееся положение, в армейских печатных изданиях для красноармейцев была проведена разъяснительная работа о полезности стального шлема и необходимости его включения в армейскую экипировку. В 1928 г. в стрелковых и кавалерийских частях по всей стране прошли опытные носки шлемов, выдававшихся в войска на время учений и торжественных мероприятий. В основном использовались русские шлемы Адриана и ШЛС, а при их нехватке английские и немецкие шлемы.

К концу 1928 г. эксперимент был завершён, полученные позитивные и негативные отзывы обобщены и проанализированы. Опыт носки шлемов во время Киевских манёвров 1928 г. выявил недостаток опыта у солдат и командиров по обращению с ними.[2] Из-за того, что были выданы шлемы разных моделей, без предварительной подгонки и инструктажа, у военнослужащих отмечались случаи натёртости головы и солнечных ударов. Самым тяжёлым и неудобным был признан немецкий шлем Stahlhelm М16. Отмечались такие недостатки, как: вызывающий утомление большой вес, плохое прилегание к голове, надавливание кожи головы и лба, грубый подбородочный ремешок, сильное нагревание купола жаркую погоду, свист и шум от циркуляции воздуха через вентиляционные отверстия. Кроме того, шлем неустойчиво держался на голове при перебежках и верховой езде, вызвал травмы переносицы. Английский шлем из-за малой величины надголовного свода также оказался неустойчив на голове, что препятствовало бегу и быстрым движениям, вызывало раздражение и потёртости кожи головы и лба. Наибольшее количество положительных отзывов благодаря наименьшей массе, устойчивости, большему удобству при ходьбе, перебежках и верховой езде, а также эстетической привлекательности получили каска Адриана и шлем ШЛС.

Но и к ним возник ряд нареканий. Было отмечено, что каска Адриана плотно сидит на голове и тем самым сильно её утомляет. Подтулейное устройство излишне близко прилегает к металлу купола, вызывая повышенную чувствительность к изменению температуры, а гофрированные полоски вызывают неприятное ощущение при надавливании. Кроме того уши закрываются козырьками, которые ограничивают слышимость и способствуют появлению свиста воздуха, а в зимнее время могут стать причиной обморожения. Большая яркая звезда служит отличной точкой для прицеливания. При стрельбе из винтовки каска упиралась задним козырьком в воротник шинели, вынуждая бойца снимать её или разворачивать боком. Возникли трудности у связистов и телефонистов, так как первым шлем мешал поднимать голову при забрасывании проводов или исправлении линий, а вторым козырьки не давали пользоваться телефонной трубкой. Кавалеристы попросили отменить им ношения стальных шлемов, поскольку те не могут иметь применения в боевой обстановке по причине своей тяжести.

Военно-санитарное управление РККА после гигиенического испытания каски Адриана пришло к выводу о непригодности французского шлема к длительному ношению. Его признали тяжёлым, вызывающим усталость даже в условиях комнатных испытаний. Было установлено, что только в комнатных условиях шлем поддерживает комфортную температуру около 26°С, не влияющую на самочувствие. Солнечная инсоляция в безветренную погоду приводит к значительному нагреву подкупольного пространство, вызывая потоотделение, горение лица и головные боли. [3] Ветер и облачность снижают нагрев, но он всё равно держится выше 40°С, приводя к головным болям. Порывистый ветер производит полный обмен воздуха под куполом. Подъём и спуск с горы сами по себе не оказывают влияния на нагрев подкупольного пространства, в отличие от горных токов воздуха, которые при подъёме вверх способствуют нагреву подкупольного пространства и его охлаждению при спуске вниз. Сделанное санитарным управлением заключение гласило (стилистика сохранена): «Металлич. каска, обладающая значит. весом (780гр.) и развивающая значительный (до 62,4°) иногда ведущий к патологии организма нагрев подкупольного пространства не может быть допущена для обмундирования Кр. Арм. на постоянное ношение, но употребление её в благоприятствующих атмосферных условиях, на короткое время особых возражений не встречает».

Одновременно с введением в армии стальных шлемов и обучением военнослужащих обращению с ними шли работы по поиску нового образца шлема для РККА. Развернуть производство предполагалось на Златоустовском, Омутнинском и Лысьвенском заводах Урала. В 1925 - 1927 гг. в Артиллерийском комитете Главного артиллерийского управления были изучены модели шлемов Италии, Германии, Швеции и других стран, а также рассмотрен ряд отечественных образцов. Так, к маю 1927 г. в мастерских НИОП (Научно-исследовательского оружейного полигона в посёлке Щурово под Коломной) был изготовлен опытный образец нового шлема из латуни, обеспечивавшего защиту от шрапнельных пуль. В июле Сестрорецким оружейным заводом был представлен стальной шлем инженера В.П. Коновалова, который ещё в 1916 г. изобрёл каску-котелок и предложил её для армии. Его новый шлем представлял собой немного видоизменённый шлем ШЛС изготовленный из никель-углеродистой листовой стали толщиной 0,5 мм. Предложенный на рассмотрение Артиллерийскому управлению РККА 22 июля 1927 г. шлем был признан несоответствующим требованиям. Выбор сделали в пользу другого стального шлема разработанного НИОП в том же году. К маю 1929 г. на Златоустовском заводе была выплавлена сталь аналогичная шведской, но из-за срыва Лысьвенским заводом прокатных и штамповочных работ, часть шлемов «Экспериментального образца 1929 года» пришлось делать из мягкого железа. Шлем имел оригинальную вытянутую вверх и сдавленную с боков полусферическую форму с ярко выраженным козырьком. Круглое вентиляционное отверстие в верхней части купола закрывала трёхлепестковая накладка пирамидальной формы. Шлем изготавливался из стали толщиной 1,1 мм, весил 1250 - 1332 гр., его окрашивание производилось в оливковый цвет или цвет хаки. Выпуск шлемов, получивших обозначение М1929, ограничили опытной партией в несколько тысяч штук, отослав их в войска для испытаний ношением. Они были выданы солдатам во время больших маневров под Бобруйском в сентябре 1929 г. [4]

Полевые испытания шлема дали отрицательные результаты. Военно-санитарное управление РККА на основании результатов наблюдений в округах представило отчёт о целом ряде недостатков шлема М1929. Проведённые в конце октября 1929 г. в 3-м стрелковом полку ОДОН сравнительные испытания шлемов «Образец «НИОП» и Адриана показали, что новый шлем по всем показателям уступает французскому. [5] Масса шлема нового образца оказалась почти вдвое больше чем у каски Адриана, что при неудачной конструкции подтулейного устройства вызывала головную боль, боль кожи лба и шейных мышц. След от подушечек подтулейника сохранялся от 3 до 5 часов, а болевые ощущения оставались до следующего дня. Подбородный ремень оказался очень узок, сильно надавливая на гортань. Во время бега оба образца шлемов приходилось поддерживать руками и поправлять, однако при переползании на 50 м шлем «Образец «НИОП» поправляли до 50 раз, тогда как французский 4 - 7 раза. При стрельбе шлем М1929 сползал на глаза, мешая прицеливаться.

В 1930 г. военинтендант 3-го ранга Александр Абрамович Шварц представил специальной комиссии Штаба РККА по испытанию опытных образцов вооружения проект стального шлема. Внешне шлем Шварца напоминал немецкий Stahlhelm М16, только с удлиненным козырьком, небольшими полями и без вентиляционных отверстий. Шлем массой 1300 гр. должен был изготавливаться из стали толщиной 1,1 мм, а форма купола была спроектирована так, чтобы создать наиболее защищённую поверхность при попадании пуль и осколков. Предполагалось, что все шлемы будут штамповаться одного размера, а индивидуальная подгонка производиться за счёт подтулейного устройства. Не смотря на то, что шлем Шварца отвечал всем требования комиссии, он не был принят на вооружение. Для испытаний была выпущена только небольшая партия шлемов, поучивших обозначение М1930. Возможно, не последнюю роль сыграло его внешнее сходство со шлемами армий европейских государств, враждебно настроенных к СССР. [6] Впоследствии наработки по данному шлему, в том числе устройство подтулейника, использовались при создании шлема СШ-36. А до этого в качестве основного стального шлема в РККА были приняты шлемы Адриана и ШЛС. В дополнение к уже имеющимся на складах, в Ленинграде в начале 1930-х гг. была изготовлена небольшая партия шлемов ШЛС. Всего же обе эти модели стальных шлемов использовались в Красной армии до начала Великой Отечественной войны. На парад красноармейцы в последний раз надели шлемы Адриана 1 мая 1941 г. Последние случаи использования каски Адриана и ШЛС можно отнести к осени 1941 г. бойцами дивизий народного ополчения в боях в Подмосковье и моряками гарнизона военно-морской базы на полуострове Ханко.

В заключение, будет нелишним упомянуть о применении обеих моделей шлемов на гражданском поприще. С началом индустриализации в СССР встал вопрос о создании средств защиты для рабочих на опасном производстве. Хотя и не сразу, но решить поставленную задачу удалось за счёт выпуска касок-черепашек, изготовлявшихся из кожи, фибры, ранних сортов пластмасс. Своё прозвище каска получила за складчатую форму поверхности, делавшей её похожей на панцирь черепахи. Часть рабочих получила каски иностранных образцов, полученных вместе с закупленным за рубежом оборудованием. Однако в полной мере удовлетворить потребность в рабочих касках поначалу не удавалось и тогда в ход пошли устаревшие армейские шлемы из запасов РККА. Наглядным свидетельством служит обложка журнала «СССР на стройке» за 1931 г. на которой запечатлён рабочий в каске Адриана.

Кроме народного хозяйства, устаревшие модели шлемов поступили на снабжение пожарных команд. Штатно в комплект боевого обмундирования и снаряжения пожарного должен был входить шлем, выполненный из латуни или листового железа. Однако непростое положение с материальным обеспечением в 1930-е гг. делало не возможным полностью укомплектовать пожарные подразделения всем необходимым. Особенно это касалось добровольных пожарных дружин, создаваемых из рабочих, служащих и колхозников на промышленных предприятиях и стройках, в учреждениях и организациях, колхозах и совхозах. Поэтому, как и в случае с ударными стройками социализма, в ход пошли стальные шлемы времён Империалистической войны. Тем более, что пожарные дружины на предприятиях отвечали за организацию и проведение противопожарных мероприятий в условиях противовоздушной и химической обороны.

Примечания.

[1] Военная реформа 1924 - 1925 гг. проводилась с целью перестроить все стороны деятельности РККА в соответствии с новыми условиями жизни Советского государства и задачами по его защите. Были реорганизованы органы управления РККА, улучшена организационная структура войск, введено единоначалие, усилены подготовка командных кадров и воспитательная работа среди личного состава. Важнейшим вопросом военной реформы стало определение наиболее целесообразной системы комплектования. Было решено ввести смешанную систему строительства армии, сочетающую кадровый и территориально-милиционный принцип комплектования. Предполагалось, что это позволит обеспечить высокую мобилизационную готовность страны в мирное время при минимально возможной численности кадровой армии. Итогом реформы стало сокращение численности личного состава РККА к 1928 г. с 5,5 млн. человек до 586 тысяч.

[2] Манёвры РККА, проходившие летом 1928 г. на территории Киевского военного округа с целью повышения политико-морального состояния Красной Армии и развития успехов в деле организации ведения общевойскового боя. Среди основных задач было обучение взаимодействию пехоты и кавалерии с артиллерией, а также применению танков, авиации, радиосвязи и др. современных средств ведения боевых действий.

[3] Инсоляцией (от латинского in solo - выставляю на Солнце) называется облучение параллельным пучком лучей, поступающих с направления солнечного диска. Инсоляция значительно отличается в разных точках поверхности Земли. В южных районах она значительно выше, чем в средней полосе или на севере. Термин «инсоляция» используется в основном в гигиене, архитектуре и строительной светотехнике.

[4] Большие Бобруйские манёвры 1929 г. - общевойсковые учения РККА, проходившие в сентябре 1929 г. на территории Белорусского военного округа. Представляли собой первый после Гражданской войны смотр технической оснащенности Красной Армии, боевой выучки и политической зрелости личного состава. В манёврах были задействованы войска Белорусского, Московского, Ленинградского, Украинского и Северо-Кавказского военных округов.

[5] ОДОН - Отдельная дивизия особого назначения имени Ф.Э. Дзержинского при коллегии ОГПУ.

[6] К середине 1930-х гг. различные модели шлемов Stahlhelm, кроме Германии и Австрии, имелись на снабжении армий государств-лимитрофов, а также Венгрии, Болгарии, Ирана, Афганистана, Китая. Кроме того, эти шлемы использовались рядом европейских государств, не граничащих с СССР, а также государствами Центральной и Южной Америки.

Глава 5. Первый, Советский, Массовый.

Разработка новой модели стального шлема для РККА началась в 1934 г. В ней приняли участие Артиллерийская Академия РККА и Артиллерийский комитет Главного артиллерийского управления РККА. Работой руководил инженер Контрольно-Технического отделения Научно-Технического отдела Артиллерийского управления РККА военинтендант 3-го ранга Шварц, чьи наработки по шлему М1930 послужили основой при создании нового шлема. Макет шлема по чертежам Артиллерийского управления изготовил Московский протезный завод. Наиболее подходящую для шлема сталь подобрали по результатам проведённых в 1935 г. в Ленинграде исследовательских работ по теме «Изыскание броневой стали для касок и панцирей». Производство шлема было решено развернуть на одном из старейших предприятий Урала - Лысьвенском металлургическом заводе, расположенном в городе Лысьва Пермского края. Первоначально Лысьвенский завод выбрали в качестве дублёра Металлургического завода «Красный Октябрь» в Сталинграде, на котором планировалось развернуть основной выпуск стальных шлемов для Красной Армии. Однако планы были скорректированы и в 1932 г. на завод в Лысьве поступило предписание Народного комиссара обороны СССР, обязывающее освоить производство стальных шлемов. Выбор Лысьвенского завода был обусловлен тем, что в 1917 г. на нём уже изготавливались стальные шлемы ШЛС и пожарные каски из стали № 2 «декапри» в 1916 - 1919 гг., а само предприятие имело вытяжные прессы двойного действия.[1] Кроме то, в 1928 г. на заводе уже выпускались опытные образцы стального шлема, спроектированного направленным из Сталинграда капитаном Н. Зверевым. В 1932 г. для организации производства и изготовления опытной партии шлемов на завод прибыл представитель Народного комиссара обороны подполковник П.Н. Скрозников. Согласно требованиям, новая модель стального шлема должна была обеспечивать защиту от винтовочных и пистолетных пуль, шрапнели и осколков, имея при этом максимальную массу с подтулейным устройством не более 800 гр. Для выполнения поставленной задачи от заводского коллектива потребовалось:

- провести изыскания для получения наиболее эффективной формы шлема;

- провести изыскания марки стали, её выплавки и холодного проката для получения листа толщиной 1 - 1,12 мм, термической обработки для холодной штамповки;

- создать подтулейное устройство, обеспечивающее удобную носку шлема в летних и зимних условиях, надежную амортизацию при ударе пули или осколка, защиту от контузии.

Кроме инженеров Лысьвенского металлургического завода и ряда других предприятий, к работе над шлемом были привлечены ленинградский НИИ-13 Наркомата вооружения, Центральный институт металлов, военные специалисты Народного комиссара обороны. Первые калибровочные штампы были изготовлены на Челябинском тракторном заводе.

8 августа 1935 г. постановлением СНК СССР и ЦК ВКП(б) «Об состоянии обозно-вещевого и продовольственного снабжения РККА» предписывалось ввести на военное время стальной шлем, а к 1 октября представить образцы шлема и план по развёртыванию их производства. Утверждён первый советский стальной шлем был 26 ноября 1935 г. решением политбюро ЦК ВКП(б). В конце следующего года приказом НКО СССР за №229 от 17 декабря стальной шлем был окончательно введён в состав походной формы одежды красноармейцев. В Красную Армию он начал поступать на рубеже 1936 - 1937 гг. под обозначением «Стальной шлем образца 1936 г.» или «СШ-36». Приказом НКО СССР за №061 от 16 мая 1937 г. был утверждён перечень частей и соединений, подлежащих снабжению стальными шлемами.

СШ-36 стал первым созданным в СССР стальным шлемом, принятым на снабжение войск и последним, в котором ещё сохранялись черты каски Адриана. Кроме французского шлема, на конструкцию СШ-36 повлияли итальянский шлем М31 и немецкий Stahlhelm M1918, чьи формы и ряд деталей были заимствованы. [2]

Советский шлем состоял из цельноштампованного полусферического купола оригинальной формы с небольшим гребнем, сильно развитым козырьком и широкими полями. Гребень, закрывавший круглое вентиляционное отверстие диаметром 12 мм, крепился к куполу шлема точечной сваркой. Бытует легенда, что своей формой СШ-36 обязан требованию маршала Будённого обеспечить защиту бойца от сабельных ударов и, якобы, лихой рубака-кавалерист лично опробовал шлем на прочность своей шашкой. В действительности, широкие поля СШ-36 предназначались для лучшей защиты от осколков и шрапнельных пуль, что подтверждается разработками других стран. Например, можно сопоставить советский шлем с немецким Stahlhelm 1918 или швейцарским Schweiz М18, форма козырьков и полей которых мало отличаются от аналогичных у СШ-36.

СШ-36 изготавливался из кремне-хром-молибденовой стали толщиной 1,1 - 1,25 мм и весил без подтулейника 850 гр.[3] В 1938 г. НИИ № 13 с целью повышения пулестойкости стального шлема разработал новую марку шлемовой стали, в которой содержалось меньше никеля и отсутствовал остродефицитный молибден, экспортируемый СССР из-за рубежа. [4] Благодаря этому экономия на стоимости ферросплавов по сравнению со штатной маркой стали составила 250 рублей на тонну. Из новой стали с осени 1938 г. изготовлялись поздние партии шлемов СШ-36.

Крепление подтулейного устройства к куполу шлема осуществлялось при помощи трёх небольших заклёпок, расположенных на боковых и затылочной частях корпуса. Между стенками шлема и подтулейником располагались две гофрированные полосы из стальной жести или алюминия, служившие для амортизации и обеспечения дополнительной вентиляции. Подтулейное устройство шлема СШ-36 в процессе производство претерпело ряд изменений. Первоначально подтулейник должен был состоять из образующих его верхнюю часть 4 треугольных матерчатых лепестков («квартеток»), прикреплённых к обшитому кожзаменителем «гранитоль» каркасу из картонного обруча и губчатой резины. Лепестки стягивались шнурком, продетым через люверсы на их концах. Резина, вместе с гофрированными пластинами служили для амортизации ударов. В конце 1935 - начале 1936 гг. конструкция шлема была доработана. Изменилась форма гребня, ранее напоминавшего итальянский и способ его крепления с клёпки на точечную сварку. В конструкцию купола подтулейника и подбородочного ремешка также были внесены изменения. На смену треугольным лепесткам 23 января 1936 г. был утверждён более технологичный в производстве купол из хлопчатобумажной диагонали защитного цвета, стягивающийся в верхней части шнуром. С его помощью производилась регулировка купола под размер головы. Нижняя часть тканевого купола обшивалась потоотделительной полосой «гранитоля», в её нижнюю часть для придания формы вставлялся картонный обруч и полосы губчатой резины для амортизации. Кожаный подбородочный ремешок был заменён ремешком из хлопчатобумажной тесьмы «Мильц» защитного цвета шириной 15 мм с квадратной стальной трёхзубцовой пряжкой. Ремешок состоял из двух половин и крепился к прямоугольным стальным кольцам, приклёпанным между корпусом шлема и гофрированной полосой. Масса шлема с подтулейным устройством составляла 1200 - 1300 гр. в зависимости от размера. СШ-36 изготавливался 5 размеров (РОСТов) с 8 размерами подтулейников от 53 до 60.

Шлем окрашивался в матовый тёмно-зелёный цвет или цвет хаки, а в зимнее время мог белиться спиртовой белой эмалью, цинковыми белилами, известью, мелом. В 1937 г. для СШ-36 был принят маскировочный чехол из ткани с рисунком «амёба» в вариантах для горно-пустынной, горно-лесистой и пустынно-степной местности. Выпускались также чехлы защитного цвета без деформирующего рисунка и чехлы белого цвета для зимы. В целях маскировки в летнее время мог изготавливаться чехол из кусков индивидуальной сетки для стрелка или из пеньковой сетки, в которую в качестве маскировочного материала вплеталась срезанная растительность.

На переднюю часть купола шлема красной масляной краской наносилась пятиконечная звезда в виде контура. Согласно «Строевому уставу» стальной шлем должен был надеваться прямо, без наклона, так, чтобы центр звезды располагался по средней линии лица. Размеры и внешний вид знака «Красная Звезда» несколько раз менялись. С 1936 по 1938 гг. на шлем сплошной красной широкой контурной линией наносилась т.н. «широкая» звезда без каких-либо дополнительных деталей рисунка. Однако в августе 1937 г. последовало обвинение в «троцкизме», поскольку было сочтено, что пятиконечная звезда без серпа и молота является отрицанием союза рабочего класса с крестьянством. В связи с серьёзностью выдвинутых обвинений, рассмотрением вопроса занялись заместитель Наркома Обороны СССР маршал А.И. Егоров и Управление Обозно-Вещевого снабжения РККА. Объяснения, что знак в виде контура звезды наносится, «чтобы не иметь на шлеме хорошо видимый с отдалённых дистанций сплошной красной звезды», а серп и молот не наносятся на зеленое поле внутри контура знака «из-за технических трудностей аккуратного нанесения масляной краской в условиях массового производства шлема» были отклонены. Предложение вовсе отказаться от нанесения звезды в процессе производства стального шлема и закрасить знак «Красной Звезды» при перекраске шлемов в защитный цвет также отклонили. Егоров принял решение сделать новую эмблему в виде пятиконечной звезды, наносившейся тонким красным прерывистым контуром, с помещенными в середине серпом и молотом. Так появился новый вид эмблемы - с «узкой» звездой, наносившейся на советские шлемы с 1938 г. до середины 1940 г., когда от знака «Красная Звезда» на стальных шлемах было решено вообще отказаться.

Начальную проверку шлема на пулестойкость в соответствии с тактико-техническим требованиям производили отстрелом в заводском тире с дистанции 25 м. Для этого стальной шлем надевался на деревянную болванку, установленную под нужным углом, размечался на сектора и обстреливался из трёхлинейной винтовки патронами с приведённым (ослабленным) пороховым зарядом.[5] Дистанция стрельбы и использование специальных патронов было обусловлено отсутствием у Лысьвенского металлургического завода собственного полигона.

Кроме завода в Лысьве, на котором осуществлялись основные работы по изготовлению и сборке СШ-36, в процессе производства шлема участвовали и другие предприятия СССР. На ленинградских заводах «Красный треугольник» и «Пролетарский труд» производили губчатую резину и «гранитоль». Нытвенский завод и завод им. Молотова должны были осуществлять прокат стали утверждённого качества, а Челябинский тракторный завод изготовить инструменты для начала массового производства шлемов. Первую опытную партию стальных шлемов изготовили на «Ижстальзаводе» в Ижевске, а первую партию подтулейных устройств выпустила московская артель «Освобождённый труд».

Согласно плану, первая партия СШ-36 должна была поступить в войска к первомайскому параду 1936 г., а всего до конца года Лысьвенский завод должен был сдать 500 000 шлемов. Однако из-за проволочек со стороны смежников начало массового производства шлемов пришлось отложить более чем на месяц и новые шлемы получили бойцы, участвовавшие в ноябрьском параде.

К задержке с началом производства привели несвоевременная отгрузка стального проката металлургическими заводами, а также отказ в последний момент челябинцев изготовить необходимые инструменты, делать которые пришлось непосредственно на Лысьвенском заводе. Трудности возникли и из-за поступавших от московских артелей бракованных подтулейников, что приводило к периодическим остановкам сборки шлемов. С начала января 1937 г. от размещения заказов на фабрике «Освобождённый труд» вообще пришлось отказаться по причине перехода московских артелей на индивидуальный пошив. Для пошива 1,5 млн. подтулейных устройств была предпринята неудачная попытка привлечь артели Лысьвенской и Пермской системы Облшвейпромсоюза. В итоге пошив подтулейников было решено организовать на территории Лысьвенского завода, где имелась возможность организовать поставку дефицитных материалов из специального фонда и обеспечить постоянный контроль за качеством продукции. Приступить к выполнению поставленной задачи работникам завода удалось к концу первого квартала 1937 г.

Из запланированного на 1936 г. количества шлемов к октябрю удалось сдать военпреду всего 63 560 штук, при этом все 2-го РОСТа. К концу года завод сдал 120 000 шлемов СШ-36. Проблемы с выпуском сохранялись на протяжении всего периода становления производства и изготовления первых партий шлемов, из-за чего на складах завода и железнодорожных подъездных путях к середине 1937 г. скопилось огромное количество бракованной продукции. Дошло до того, что в августе 1937 г. руководство Лысьвенского завода попыталось передать 50 000 таких шлемов в ОСОАВИАХИМ для подготовки допризывников. Со временем большинство недоработок удалось исправить, в том числе снизить количества брака. В соответствии с техническим условием партии готовых шлемов подвергались испытанию отстрелом из трёхлинейной винтовки, револьвера «Наган» и пистолета «ТТ». Цена одного шлема на 1937 г. составляла 21 рубль 85 копеек. Для сравнения килограмм сахара стоил 4 рубля 70 копеек, кожаный мяч – 22 - 27 рублей, коньки - 52 рубля 3 копеек. Всего по разным данным с 1936 по 1940 гг. было выпущено 1 500 000 - 1 600 000 шлемов.

Лысьвенский металлургический завод стал единственным советским предприятием, на котором осуществлялось производство шлемов СШ-36. На нём же проводились работы по ремонту шлемов и подтулейников повреждённых в ходе боёв. Пробитые корпуса шлемов отправлялись на Сталинградский металлургический завод «Красный Октябрь» на переплавку. После окончания Советско-финской войны к ремонту повреждённых СШ-36, в большом количестве скопившихся на складе НКО №161 в Ленинграде, были привлечены местные предприятия. Из приблизительно 300 000 складированных шлемов, на Лысьвенском заводе было отремонтировано 122 650 СШ-36 и 42 450 СШ-39. При этом шлемы перекрашивались и на них устанавливалось новое подтулейное устройство. Впоследствии ремонт шлемов СШ-36 был налажен в блокадном Ленинграде.

В войсках с июня 1937 г. ношение шлема СШ-36 стало обязательным для всего личного состава стрелковых войск, кавалерии, артиллерии и автобронетанковых войск, за исключением экипажей танков и бронемашин. В походном положении шлем приторачивался поверх задней стенки ранца или к завязанной горловине вещевого мешка при помощи подбородочного ремня. Летом, при ношении на голове пилотки, стальной шлем пристёгивался к гранатной сумке на левом боку, при ношении шлема на голове пилотка убиралась в карман гимнастёрки. Зимой под шлем надевался вязаный подшлемник, при ношении на голове зимнего шлема «будёновки», стальной шлем пристёгивался к гранатной сумке.

В предвоенные годы шлем СШ-36 наравне с истребителем И-16 и танком БТ стал одним из символов РККА. Первое боевое крещение он получил во время гражданской войны в Испании, когда республиканцам вместе с другой военной помощью было передано около 10 000 шлемов. Шлем использовался советскими бойцами в боях на озере Хасан, реке Халхин-Голе, в ходе Польского и Бессарабского походов, присоединения Прибалтийских государств, войны с Финляндией. В СШ-36 встретили Великую Отечественную войну большинство красноармейцев. Не смотря на то, что с конца 1939 г. в войска начали поступать новые модели стальных шлемов, СШ-36 сохранялся в экипировке солдат до послевоенного времени, послужив тогда базой при создании пожарного шлема. В начале войны шлемы СШ-36, в том числе собранные с полей сражений и отремонтированные (при этом мог устанавливаться подтулейник от СШ-39) продолжали выдаваться солдатам до их замены в строевых частях на СШ-40. В большом количестве СШ-36 использовался в Ленинграде, где скопившихся на складах перед войной шлемов хватало не только для снабжения солдаты на передовой, но и местных частей МПВО.

Постановлением Государственного Комитета Обороны № ГОКО-1558 от 7 апреля 1942 г. областные, городские, районные и сельские Советы рабочих депутатов были обязаны оповестить местное население о необходимости сбора на полях сражений стальных шлемов. Устанавливались следующие расценки: за один исправный советский шлем, сданный военному командованию, полагалось вознаграждение в размере 3 рублей, за десять - 40 рублей, за пятьдесят - 250 рублей, за сто - 600 рублей. За шлемы противника вознаграждение было снижено на 25% от установленных расценок. Командующим армий и командирам дивизии НКО выделило денежные средства для премирования председателей районных и сельских Советов «за активную помощь по организации сбора и сдачу населением стальных шлемов».

На большей части советско-германского фронта к 1943 г. шлемы СШ-39 и СШ-40 постепенно сменили СШ-36 (исключая Ленинградский фронт), однако в тыловых частях и в воинских соединениях на Дальнем Востоке эта модель шлема продолжала носиться солдатами как основная до 1945 г. Так, в ходе разгрома Квантунской армии в августе 1945 г. многие солдаты Дальневосточного и Забайкальского фронтов всё ещё были экипированы шлемами СШ-36. Вызвано это было тем, что снабжение советских войск на Дальнем Востоке в период Великой Отечественной войны осуществлялось по «остаточному принципу» и там до 1945 г. продолжало эксплуатироваться устаревшее снаряжение и вооружение.

Захваченные в качестве трофеев шлемы СШ-36 использовались немцами и финнами. На 25 июня 1941 г. количество стальных шлемов в финской армии достигло 250 000 штук, большинство из которых составляли немецкие и австро-венгерские шлемы времён Первой мировой войны, а такжевенгерские, итальянские и чехословацкие шлемы 1930-х гг. Около 20 000 советских трофейных шлемов СШ-36 и СШ-40 было передано в тыловые и вспомогательные части, силам ПВО, береговой артиллерии, гражданской обороны и прочим.

В нацистской Германии трофейные советские шлемы СШ-36, СШ-39 и СШ-40 выдавались формированиям Luftschutz Warndienst – «службе оповещения», в задачу которой входило оповещение гражданского населения о приближающемся авианалёте и оказание помощи пострадавшим. Шлем окрашивался в чёрный цвет, на переднюю часть купола наносилась серебристая декаль с эмблемой службы. Могли использовать советские шлемы и «хиви» - восточные вспомогательные подразделения немецкой армии, набираемые из советских граждан, служивших во вспомогательных частях или привлекаемых к непосредственному участию в боевых действиях.

Практически одновременно с началом работ над стальным шлемом, в РККА было решено уделить внимание средствам защиты тела бойца. После окончания Первой мировой войны исследования по данной тематике в молодой Стране Советов по объективным причинам не велись, однако с началом промышленного роста в 1930-е г. такая возможность появилась. В 1935 г. в Ленинграде была проведена исследовательская работа под названием «Изыскание броневой стали для касок и панцирей», позволившая определить направление в поиске марок сталей, наиболее подходящих для средств индивидуальной бронезащиты солдат. Предполагалось, что они, сочетая в себе пластичность с пулестойкостью, смогут быть использованы для изготовления шлемов, панцирей и бронещитков.

Однако из-за необходимости в первую очередь обеспечить красноармейцев стальными шлемами, при производстве которых возникло множество затруднений, работы над всеми другими средств индивидуальной бронезащиты были отложены и практически не велись. В тоже время в Управление обозно-вещевого снабжения РККА и Наркомат обороны СССР от изобретателей поступали письма с проектами всевозможных бронещитков, нагрудников и наголовников. Большинство предложений было отвергнуто, а некоторые, как например т.н. «стальное сердце» -бронепластина для ношения в нагрудном кармане гимнастёрки или крепившаяся на винтовку бронезащита рук и лица, были изготовлены и испытаны, но не приняты на снабжение. Наибольший интерес вызвала разработка начальника бюро технических условий КБ №2 Ижорского завода инженера И. М. Вейнблата. В апреле 1937 г. он направил в отдел изобретений Наркомата обороны проект «броневого нагрудника» - стального панциря, предназначенного для оснащения штурмовых отрядов, моторизованной пехоты и кавалерии. Панцирь состоял из нагрудника и закрывающей живот пластины, шарнирно соединённых между собой. Нагрудник панциря мог изготавливаться из 2 - 3 мм броневой стали ИЗ-2 и должен был обеспечивать защиту всей груди и плеч от 7,62-мм винтовочных пуль, штыковых и сабельных ударов. По расчётам Вейнблата, выполненные из 3-мм стали пластины могли обеспечить защиту от поражения пулей по нормали на дистанции 350 - 400 м. Масса нагрудника при этом должна была составлять 3,21 кг, нижней пластины - 1,62 кг. Фиксироваться на теле нагрудник должен был при помощи наплечников и системы ремней.

Изучив предоставленный Вейнблатом проект, отдел изобретений Наркомата обороны 14 мая 1937 г. принял решение о необходимости изготовления и испытания на полигоне опытных образцов нагрудника. К работам был привлечён старший военпред Главного артиллерийского управления на Ижорском заводе. Первые образцы нагрудников (без нижних пластин) из 3-мм стали были изготовлены к 13 сентября, при этом в предоставленные к испытаниям образцы были внесены изменения. Вместо стали ИЗ-2 использовалась более дешевая ФД-5654, подверглась изменению система ремней. Отстрел винтовочной пулей показал, что пробитие нагрудника начинается с дистанции 200 м, подтвердив тем самым расчёты Вейнблата. Масса нагрудника оказалась несколько больше расчётной, составив 3,49 кг. В начале ноября 1937 г. опытные экземпляры нагрудника были переданы для испытаний в дивизион НКВД старшего лейтенанта Фабрики. В полученном 13 ноября 1937 г. заключении было указано на необходимость сделать у правого плеча вырез под приклад, изменить систему крепления ремней или вообще заменить их плоскими пружинами, установить войлочные подкладки и пружины к спине. Ношение панциря в зимних условиях не сказалось на физическом состоянии бойца в ходе непродолжительных маршей. При этом выяснилось, что грудная клетка освобождалась от давления ремней походного снаряжения. Было рекомендовано изучить влияние ношения панциря в летнее время и результаты от внедрения изменений в его конструкцию при стрельбе.

Опираясь на полученные материалы испытаний, Вейнблат предложил после утверждения технических условий и установления размерной сетки развернуть валовое производство панцирей из расчёта 170 000 - 220 000 комплектов в год. Отчёт о проведённой работе 27 декабря 1937 г. был отправлен в 7-е Главное управление НКОП СССР, откуда 15 января 1938 г. передан в УОВС РККА с предложением заказать опытную партию панцирей на Ижорском заводе.[4] 24 января 1938 г. маршалу А. И. Егорову был представлен доклад, среди прочего содержавший просьбу разрешить выпуск опытной партии из 1000 панцирей. Изготовить их должен был Ижорский завод к 1 января 1939 г, а испытания пройти до 1 апреля того же года.

Однако дальше этого дело не продвинулось. Сказались происходившие в это время в стране трагические события. Ещё летом 1937 г. из-за арестов руководства ряда цехов Ижорского завода произошла задержка с изготовлением оснастки для производства первых нагрудников. 25 января 1938 г. был смещён со своей должности, а позже арестован и расстрелян Егоров. Не избежал ареста осенью 1938 г. и сам Вейнблат, попавший в итоге в «шарашку» – Особое Техническое Бюро УНКВД Ленинградской области. Там, летом 1939 г. он попытался продолжить работу над своим проектом, но к этому времени к разработке стального панциря для РККА уже приступили инженеры Лысьвенского металлургического завода и НИИ №13. По этой причине предложения Вейнблата оказались не востребованными.

Примечания.

[1] Вероятно, речь идёт о декапированной стали - отожженной и протравленной для удаления окалины листовой стали, применяемой для штампования небольших изделий. Изготавливалась из мягкой мартеновской, бессемеровской и томасовской стали.

[2] От итальянского стального шлема М31 (Elmetto Mod. 31) были заимствованы конфигурация верхней части купола шлема, вентиляционное отверстие и гребень. От французской каски Адриана достались гофрированные алюминиевые полосы. На форму и размеры нижней части купола шлема и козырька повлияли немецкие шлемы моделей М16 и М18.

[3] Сталь была испытана на полигоне НИОП в конце сентября 1936 г. В её состав входило 0,35% углерода, 1,54% кремния, 0,34% марганца, 1,38% хрома, 0,64% молибдена, 0,47% никеля, 0,008% серы и 0,01% фосфора.

[4] Научно-исследовательский институт № 13 создан из Ленинградского института металлов приказом Наркомата оборонной промышленности от 16 мая 1937 г. № 126. Основными направления деятельности НИИ №13 стали исследования минерального сырья и разработка методов полного и рационального их использования, исследования и испытания металлов и сплавов, различного рода строительных материалов и пр. В годы первых пятилеток в институте были развернуты исследования и организованы производства сталей и сплавов для артиллерийского и стрелково-пушечного вооружения, бронетанковой техники, а также всего необходимого для индустриализации страны - от металлообрабатывающих станков и инструментов до паровозов, котлов и турбин. В годы Великой Отечественной войны НИИ №13 был эвакуирован в Пермь, где продолжил работу по производству и поставкам металлургических заготовок для всех видов вооружений Красной Армии.

Институт существует по настоящее время и называется Федеральное государственное унитарное предприятие «Центральный научно-исследовательский институт материалов» (ФГУП «ЦНИИМ»).

[5] У патрона с приведённым зарядом количество пороха в гильзе подбирается с таким расчётом, чтобы придать пуле скорость, соответствующую указанной в тактико-техническом задании на пулестойкость СИБЗ. При сборке таких патронов под конкретные испытания для уменьшения свободного объёма гильзы используется бумажная лента определённой длины или ватный пыж. Свёрнутая лента вкладывается в гильзу перед засыпкой порохового заряда ирасправляется по стенкам гильзы. Вата помещается в гильзу после засыпки заряда

[6] НКОП - Народный комиссариат оборонной промышленности. Один из центральных органов управления в СССР, действовавший с 1936 по 1939 годы, контролировал производство оборонной продукции. УОВС - Управление обозно-вещевого снабжения РККА, центральный орган Народного комиссариата обороны СССР по обеспечению Красной армии всеми видами обозно-вещевого имущества.

Глава 6. От «Халхинголки» к «Шестиклёпке».

В ходе эксплуатации в войсках у шлема СШ-36 выявился ряд существенных недостатков в форме купола, качестве стали, пулестойкости, удобстве носки. Было установлено, что из-за разработанной инженером Шварцем формы шлема место над козырьком, где наносилась звезда, в большинстве случаев пробивается пулей. Да и в целом пулестойкость шлема оценивалась как неудовлетворительная. От сабельного удара боец получал контузию и выбывал из строя. При этом стоимость стали, из которой изготавливались СШ-36 оказалась излишне высокой по причине использования дефицитного молибдена. Сама сталь была твёрдой, но хрупкой, не обладала пружинистыми свойствами, позволяющими частично гасить энергию пули.[1]

Развитые поля придавали шлему сильную парусность, что при сильном ветре, движении в кузове автомобиля или прыжках приводило к его сползанию на бок. Да и сам по себе шлем периодически порывался сползти на глаза, ограничивая поле зрения бойца. При стрельбе лёжа требовалось сдвинуть СШ-36 на затылок, делая бессмысленным его использование. Ношение шлема более 4 - 5 часов приводило к сильным головным болям, главным образом в височной области. В ходе войны с Финляндией выявился ещё один недостаток СШ-36. Он оказался не приспособлен для комбинированной носки с тёплой шапкой или «будёновкой» в зимних условиях. Полушерстяной подшлемник при температуре ниже -30°С себя не оправдал, так как при носке стального шлема только с ним было холодно. Бойцам приходилось выдирать подтулейное устройство, чтобы надеть шлем поверх шапки или «будёновки». После введения шапки-ушанки было принято решение подшлемник со снабжения снять. Управлению вещевого снабжения РККА весной 1940 г. поручили сконструировать съемное подтулейное устройство и ввести его на снабжение. Тогда же со снабжения сняли тканевый чехол на шлем для лета.

Однако будет не справедливо обвинять во всех недостатках лично автора шлема. Процесс создания СШ-36 был не простым и многие идеи Александр Абрамович Шварц по независящим от него причинам не смог воплотить. Зачастую, задумки конструктора сложного в производстве изделия при своём воплощении сталкиваются с суровой реальностью в виде технологического оснащения предприятия, технической грамотности работников, качества материалов, ответственности смежников и много другого. Повлиять на происходящее Шварц не мог, хотя и старался, о чём можно судить по выдержкам из Протокола совещания представителей разных учреждений НКО при УОВС РККА от 15 сентября 1937 г. Среди прочего он там отмечал, что:

«…На основе проведённых мною анализов и изысканий выработана и принята существующая в РККА форма стального шлема.

Нужно для кавалерии центр тяжести в шлеме сместить назад.

Установить режим утомляемости головы бойца.

Шлем необходимо рассчитывать на защиту от шрапнели, нагана, мелких осколков, холодного оружия и др., тогда радиус уязвимой зоны не будет влиять.

Предлагаю: а) Вести изыскания особо стойкой стали, б) Улучшить конструкцию и изменить радиус, в) Усилить нижнюю часть за счёт купола, г) Итальянская форма нам ни к чему - это символическая форма...».

Как видно из приведённого отрывка, даже после запуска СШ-36 в массовое производство Шварц отстаивал правильность воплощённых в шлеме теоретических наработок и предлагал варианты исправления выявившихся недостатков конструкции.

К сожалению, недостатки СШ-36 и зачастую отсутствие у бойцов понимания ценности стального шлема как средства защиты приводили к такому явлению, как массовое выбрасывание шлемов в походе. Так, на фронте 8-й армии в 609-ом стрелковом полку 139-й стрелковой дивизии только за январь 1940 г. было выброшено 300 шлемов. В других частях наблюдалась аналогичная картина.

Негативную роль в отношении военных к шлему СШ-36 сыграла и плохая организация снабжения РККА во время «Зимней войны». Присылаемые в воинские части шлемы оказались маломерными, что вынуждало тратить ценное время на их подгонку. Бойцы и целые подразделения оказались поставлены в зависимость от ростовки стальных шлемов, в результате чего ряд лыжных батальонов и других воинских частей задерживались с отправкой на фронт в ожидании доставки со складов шлемов больших ростов. При этом на головных и окружных складах скопилось большое количество стальных шлемов исключительно малых ростов. На передовой же шлемов в нужном количестве не доставало.

Понимание того, что конструкция СШ-36 не оптимальна и требует существенной доработки, появилось практически с самого начала массового серийного производства шлема. Параллельно с освоением и наращиванием его выпуска, шёл процесс совершенствования формы купола и технологии изготовления. К работам приступили уже с конца 1936 г., имея своей целью упрощение формы шлема и ликвидацию на нём изогнутых поверхностей, ослаблявших купол. В результате в 1937 - 1938 гг. появились экспериментальные образцы стального шлема СШ-37, СШ-38-1, СШ-38-2, проходившие испытания на Ржевском полигоне. Первоначально были уменьшены поля шлема с сохранением развитого козырька, однако в дальнейшем шлем приобрёл полусферическую форму с небольшими полями. На СШ-38-1 сохранился гребень, закрывающий вентиляционное отверстие, что делало советский экспериментальный шлем похожим на итальянский шлем М31. У шлема СШ-38-2 от гребня отказались, тем самым окончательно покончив с наследием каски Адриана. Отказались и от повлиявшей на разработку Шварца немецкой концепции, придав куполу полусферическую форму, напоминающую итальянский шлем М33 (Elmetto Mod. 33) и шведский шлем М37. Форма купола СШ-38-2, разработанная НИИ № 13 совместно с Лысьвенским заводом, на испытаниях дала повышение пулестойкости от 25% до 75%.

Ведущую роль в создании нового шлема сыграл инженер Михаил Иванович Корюков, с 1934 по 1952 гг. проработавший в Центральном институте металлов (ЦИМ НКПТ). С 1937 г. он руководил в институте лабораторией тонкой брони, а в 1939 г. возглавил научный отдел. В предвоенные и военные годы научная деятельность Корюкова была направлена на исследования свойств тонкой брони. В 1938 - 1939 гг. под руководством М. И. Корюкова и В. Н. Потапова была разработана и внедрена сталь 36СГН (36СГНА), использовавшаяся при производстве шлема СШ-38-2.[2] Новая марка стали, получившая на заводе обозначение И-1 («сталь исследовательская»), позволила отказаться от дефицитного молибдена, повысив пулестойкость шлема на 10% и вдвое снизив количество брака при штамповке. Первая плавка стали 36СГН была произведена на одном из заводов в Перми, а прокатка на Нытвенском металлургическом заводе. В дальнейшем работы по выплавке, прокатке и отжигу стали производились на Чусовском и Нытвенском заводах, а также Сталинградском заводе «Красный Октябрь». С началом войны весь процесс изготовления шлемов был перенесён на металлургическом заводе в Лысьве. Кроме НИИ-13 и Лысьвенского завода к работе над новым шлемом были привлечены специалисты Военно-медицинской академии им. С.М. Кирова, Государственного оптического института им. С.И. Вавилова, предприятия Наркоматов обороны и чёрной металлургии.

Пробная партия шлемов нового образца из стали 36СГН была изготовлена в начале 1939 г. и уже с июля на Лысьвенском заводе одновременно с окончанием выпуска СШ-36 началось массовое производство стальных шлемов, получивших обозначение «СШ-39». До конца года было выпущено 558 433 шлема.

Кроме обычных испытаний отстрелом, проверку СШ-39 произвёл лично маршал Семен Михайлович Будённый. Впоследствии Корюков вспоминал: «Он внимательно осмотрел изготовленный сотрудниками лаборатории шлем и ...взялся за шашку. Удивленный выбором оружия, я усмехнулся. Заметив это, Семен Михайлович пояснил, что шашкой хороший кавалерист разрубает врага от плеча до пояса, – пуля такой силы не имеет. Конечно, Буденный был опытный «рубака», и клинок из закаленной златоустовской стали, подаренный ему рабочими, был сильнымиспытательным оружием в его руках. Но тут, если можно так выразиться, коса нашла на камень. Свистнул рассекаемый шашкой воздух – и тут же звякнул шлем. Буденный с удивлением осмотрел место удара: «Скажи, пожалуйста, ему хоть бы что!», и он взялся за наган. Стрелял Семен Михайлович сначала с двадцати пяти метров, затем – с десяти, почти в упор. После каждого выстрела шлем подскакивал, пули рикошетили, и я очень боялся, как бы они не попали в Буденного. За судьбу шлема я был спокоен и не волновался. «Молодцы! – сказал, наконец, маршал, – хорошо поработали».

В 1939 г. М.И. Корюков за выполнение правительственных заданий по освоению новых образцов вооружения и укреплению боевой мощи Красной Армии указом Президиума Верховного Совета СССР был награждён орденом Красной Звезды.

Стальной шлем СШ-39 изготавливался штамповкой из стального листа толщиной 1,2 мм. Вес самого большого размера без подтулейного устройства составлял 800 гр., общая масса 1250 гр. Шлем имел простую полусферическую форму с ярко выраженным козырьком и заметно приподнятым в передней и затылочной части нижним краем. По всей его длине, исключая козырёк, шёл бортик шириной от 5 до 8 мм, увеличивающийся на боковых частях корпуса до 10 - 15 мм. СШ-39 выпускался трёх ростов с подтулейниками четырёх размеров от 56 до 62. Точная подгонка осуществлялась путем подгибания специальных язычков на вкладыше подтулейного устройства. Шлем окрашивался в оливковый цвета или цвет хаки нитрокраской XB-518, красками марки 4-БО и УБТ. На переднюю сторону купола до конца мая 1940 г. наносилась контуром красная звезда с серпом и молотом.

СШ-39 комплектовался двумя типами подтулейных устройств купольной формы (устанавливались на шлемы до 1942 г.), имевших одинаковую конструкцию, но отличавшихся используемыми материалами. Для изготовления купола применялись: кожа растительного и хромо-растительного дубления, свиная кожа, дерматин, хлопчатобумажная диагональ цвета хаки №678 (1-й тип) или ткань защитного цвета (2-й тип). Способ сборки и крепления подтулейного устройства идентичен у обоих типов. К нижней части купола подтулейника изнутри пришивалась полоса «гранитоли», а снаружи зубчатая войлочная прокладка. В верхнюю часть купола вшивался хлопчатобумажный шнур, предназначавшийся для регулировки подтулейного устройства под размер головы. В нижнюю часть купола вставлялся и крепился при помощи 11 шплинтов склёпанный обруч из стальной пружинной ленты. Обруч служил для присоединения подтулейника к шлему и при помощи держателей крепился 3 заклёпками (по одной на боковых и затылочной частях шлема) к внутренней стороне купола. Благодаря такому способу крепления, из-за которого СШ-39 получил неофициальное название «трёхклёпка», подтулейное устройство не соприкасалось со стенками шлема, чем обеспечивались вентиляция и амортизация.

Подбородочный ремешок шириной 17 - 20 мм состоял из двух половин, продетых сквозь прямоугольные петли подвески, каждая из которых крепилась изнутри к боковой поверхности купола посредством заклёпок подтулейника. Ремешок изготавливался из тесьмы «Мильц», прошитой в четыре слоя диагонали цвета хаки, защитного цвета текстильной ленты ТРЛ 20, хлопчатобумажной тесьмы «ёлочка», кожи. Длина ремешка регулировалась с помощью квадратной пряжки. Подвески с петлями и пряжка изготавливались из листового декапированного железа.

15 октября 1939 г. приказом НКО СССР была издана «Инструкция по подбору, эксплуатации и хранению в войсковых частях и на складах НКО стальных шлемов образца 1939 г.» регламентирующая правила укладки и ношения СШ-39. На небольших переходах шлем должен был привязываться подбородочным ремешком за поясной ремень, а на марше приторачиваться к задней стенки корпуса ранца или к завязанной горловине вещевого мешка.

Стальные шлемы СШ-39 начали поступать в войска к концу 1939 г. и сразу же прошли боевое крещение в ходе советско-финской войны. В скором времени выявился недостаток конструкции подтулейного устройства. Как и в случае с СШ-36, шлем СШ-39 было невозможно носить с шапкой-ушанкой (введена 5 июля 1940 г. вместо зимнего шлема «будёновки») или иным тёплым головным убором. Поэтому в 1940 г. старшим военпредом Лысьвенского завода военинженером 2-го ранга А.М. Никитиным был разработан подтулейник «секторного типа» или «лепестковый амортизатор». Несмотря на то, что новое подтулейное устройство по своим амортизационным свойствам оказалось хуже, чем ранее устанавливаемое на СШ-39, было принято решение о его производстве. В «Протоколе технического совещания при начальнике 6-го отдела УВС ГИУ КА» от 21 сентября 1940 г. шлем с новым подтулейным устройством получил наименование СШ-40. Первая партия СШ-40 в количестве 3000 штук (половина с кожаными, половина с дерматиновыми подтулейниками) была изготовлена к 20 января 1940 г.В феврале 1941 г. Управление вещевого снабжения Красной Армии приступило к испытанию нового подтулейника с целью выяснения возможности ношения стального шлема летом без головного убора, а зимой поверх шапки-ушанки. В том же месяце Приказом Наркома Обороны СССР №005 к шлему СШ-40 (СШ-39) на военное время был принят защитный чехол. Согласно этому же приказу, в обязательный комплект зимней формы одежды красноармейца независимо от модели стального шлема входили шапка-ушанка и вязаный подшлемник.

Подтулейное устройство для СШ-40 отличалось от используемого на СШ-39 своей конструкцией и способом крепления к корпусу шлема. Вместо купольного оно стало лепестковым. Подтулейник – «лепестковый амортизатор образца 1940 г.» состоял из трёх двойных прямоугольных лепестков, изготовленных из кожи или дерматина. К лепесткам пришивалась прокладка из шинельного сукна или подтулейного войлока, а с внутренней стороны крепились матерчатые амортизационные мешочки, набитые очищенным хлопком или ватой. Регулировка глубины посадки головы в шлем производилась с помощью матерчатого шнура. На кожаных лепестках для шнура делались по два отверстия, на дерматиновых лепестках в верхней части был сделан загиб, прошитый таким образом, чтобы можно было продеть шнур. Матерчатые мешочки, изготавливаемые из серой бязи, хлопчатобумажной диагонали цвета хаки или спецдиагонали, служили в качестве амортизирующего приспособления, а также позволяли использовать шлем в летнее и зимнее время. При надевании СШ-40 на шапку-ушанку требовалось просто вынуть набивку из мешочков. Такие подтулейники изготавливались для шлемов СШ-40 с зимы 1941/1942 гг. до 1952 г. После 1952 г. для лепестков подтулейного устройства использовался только дерматин.

Крепление подтулейного устройства в шлеме СШ-40 производилось при помощи 6 стальных заклёпок, за что шлем получил прозвище «шестиклёпка». Каждый лепесток подтулейника посредством двух соединённых между собой прямоугольных стальных пластин и двух заклёпок крепился к внутренней стороне корпуса шлема. Пластины между собой и лепестком скреплялись шестью расположенными попарно усиками. Две из шести заклёпок на внутренних нижних боковых частях корпуса шлема служили для крепления держателей подбородочного ремешка. Подбородочный ремешок шириной 20 мм состоял из двух половин, каждая из которых прикреплялась к прямоугольному железному кольцу держателя. Держатель приклёпывался поверх прямоугольной стальной пластины одной заклёпкой крепления подтулейного устройства. Для регулировки ремешка под размер головы служила квадратная железная пряжка на его правой половине, на конце левой половины имелась железная накладка в виде дуги. Подбородочный ремешок в 1941 - 1942 гг. изготавливался из тех же материалов, что ранее у СШ-39, чаще всего из прошитой в четыре слоя диагонали цвета хаки. С 1943 г. по 1945 г. на шлем начал устанавливаться ремешок из хлопчатобумажной тесьмы белого цвета, а после войны из текстильной ленты ТРЛ 20 защитного цвета.

Лепестковым амортизатором образца 1940 г. снабжались не только шлемы СШ-40, но и СШ-39 в процессе их ремонта. Крепление подтулейного устройства к корпусу шлема отличалось оригинальностью, как бы совмещая элементы систем крепления от СШ-40 и разработанного впоследствии шлема СШ-60. В сам подтулейник не было внесено никаких изменений, но теперь каждый из трёх лепестков крепился к внутренней стороне корпуса шлема при помощи одной Т-образной стальной пластины и одной стальной заклёпки. Для крепления подбородочного ремешка служили две специальные железные «длинные» подвески с прямоугольными петлями, приклёпанные по бокам внутренней стороны корпуса шлема. Через три отверстия Т-образная пластина усиками крепилась между нижней и верхней прямоугольными пластинами лепестка подтулейника.

На часть шлемов СШ-40 в 1960-е гг. ставился «четырёхточечный» или Y-образный кожаный подбородочный ремешок светло-коричневого цвета. Ремешок состоял из двух половин, каждая в виде латинской буквы «Y». У половины ремешка два верхних конца из кожаных полос шириной 15 мм крепились к прямоугольным железным петлям держателей. Нижний конец ремешка изготавливался из кожаной полосы шириной 18 мм. Между собой полосы соединялись на железном полукольце, что и делало половину подбородочного ремешка похожей на латинскую букву «Y». Правая нижняя длинная полоса имела заострённый свободный конец и десять круглых отверстий небольшого диаметра под «язычок» железной квадратной пряжки. Пряжка крепилась на конце левой короткой нижней полосы под полукольцом. Между кольцом и пряжкой на полосе крепилась шлёвка, под которую после застёгивания заправлялся свободный конец подбородочного ремешка. К каждой половине Y-образного ремешка крепился кожаный сегмент удлинённой трапециевидной формы со скошенными углами и с тремя технологическими разрезами, предназначенный для защиты кожи бойца от соприкосновения с деталями крепежа. Способ крепления «четырёхточеного» подбородочного ремешка к внутренней стороне корпуса шлема отличался от «двухточечного». Для этого использовались четыре крепёжных устройства, которые не приклёпывались к стенке корпуса, а с помощью усиков присоединялись к прямоугольным стальным пластинам лепестков подтулейника. При этом крепёж для «двухточечного» подбородочного ремешка был сохранён. Подвески с петлями и пряжки на шлемах СШ-39 и СШ-40 изготавливались из листового декапированного железа.

Производство стальных шлемов СШ-39 и СШ-40 было налажено на заводах Сталинграда и Лысьвы. Перед войной на Сталинградском заводе «Красный Октябрь» специально для производства шлемов СШ-39 был построен цех №3, в будущем сыгравший важнейшую роль в создании послевоенных советских армейских шлемов. Незадолго до Великой Отечественной войны выпуск шлема СШ-40 начал и Сталинградский тракторный завод, однако с 1941 г. все работы по производству стальных шлемов были возложены на Лысьвенский металлургический завод. С 1939 г. по 1940 г. на нём уже производилась прокат броневого листа (цех №2) и штамповка (цех №8), а в годы войны практически с нуля была освоена выплавка броневой стали. В процессе производства количество операций при штамповке удалось снизить с трёх до одной. Изучая привозимые с фронта повреждённые шлемы, заводские специалисты вносили улучшения в технологию изготовления и конструкцию СШ-40. Весной 1942 г. по причине ухудшения снабжения завода материалами для замены стали И-1 было испытано 14 вариантов марок сталей, из которых на опытно-валовом производстве изготавливались партии стальных шлемов, сразу же направляемые в войска. В итоге была принята испытанная ещё в 1939 г. сталь 36СГА (36СГ), получившая обозначение И-2. [3] Отсутствие никеля в новой марке стали не содержала, что не сказалось на пулестойкости шлема, однако значительно повлияло на рост брака при штамповке. Как только трудности со снабжением были преодолены, в процессе производства вернулись к стали 36СГН.

В январе-феврале 1943 г. комиссией Главного интендантского управления (ГИУ КА) были проведены сравнительные испытание советских и немецких стальных шлемов. В состав комиссии, возглавляемой заместителем Главного интенданта Красной армии генерал-майора Я.С. Колесовым, входили представители главного интендантского управления, наркомата чёрной металлургии и завода №700 в Лысьве, броневой лаборатории НИИ № 13 наркомата вооружений. Испытанию отстрелом подвергались выполненные из сталей марок 36СГН и 36СГ шлемы СШ-40, а также трофейные шлемы моделей M16, M17, M18, M35, M40 и M42. Всего на испытания было предоставлено 1078 советских и 270 немецких шлемов. Часть СШ-40 была изготовлена по новой технологии однопереходного штампования, часть выполнена с утолщёнными до 1,20 - 1,38 мм против 1,14 - 1,22 мм стенками.

Отстрел производился в тире завода в Лысьве и на полигоне НИПСВО в Щурово, для чего использовались «трёхлинейка», револьвер «Наган», пистолет ТТ и пистолет-пулемёт ППШ-41. Винтовочные патроны с лёгкой пулей снаряжалисьприведённым и полным зарядами. Дистанции стрельбы из винтовки составили 800, 900 и 1000 м, из ППШ-41 - 115 м, из ТТ - 65 м, «Нагана» - 10 м. Для проверки защищённости от поражения осколками были осуществлены подрывы 82-мм миномётных мин на расстоянии 2 м от шлемов.

Огонь в тире и на полигоне вёлся по незакреплённым корпусам шлемов без подтулейного устройства в лобовую, боковую и затылочнуюзоны купола. У выдержавших испытания шлемов замерялась глубина вмятин, после чего результаты заносились в два журнала параллельной записи. Специалистами завода №700 дополнительно фиксировалась скорость каждого выстрела патроном с приведённым зарядом. Все эти меры позволили достаточно объективно оценить качество советских и немецких шлемов.

Итогом испытаний стало документальное подтверждение превосходства советских шлемов по пулестойкости над трофейными при всех видах испытаний отстрелом. Так, при попадании лёгкой винтовочной пули на дистанции 800 м у советских шлемов отмечалось 7,7 - 10% пробитий, тогда как у немецких 34,5%. Пули из ППШ-41 пробивали немецкие шлемы в 41,4% случаев, советские в 11,5 – 11,7%. Пули из ТТ в 38,8% пробивали немецкие шлемы, советские в 12,4 - 13,0%. «Наган» дал 29,0% пробитий немецких шлемов.

И это с учётом того, что толщина стенок купола немецких шлемов в среднем была на 0,1 – 0,2 мм больше, чем у штатных СШ-40 из стали 36СГН. Сказалось более высокое качество советской стали и грамотно продуманная конструкция купола СШ-40, единственным ослабленной зоной у которого оказался радиальный переход от козырька к лобной стенке корпуса. У немецких изделий таких зонвыявилось значительно больше.

По итогам проведённых испытаний комиссией были сделаны следующие выводы.

Штатные шлемы СШ-40 из стали 36СГН полностью удовлетворяют техническим условиям, а сталь 36СГ обеспечивает требуемую пулестойкость. Поэтому сталь 36СГ может быть допущена к валовому производству наравне со 36СГН при соблюдении единых технических условий.

Технологию изготовления шлемов СШ-40 на заводе №700,а именно операции штамповки и термообработки, сочли правильной. При этомкомиссия всё же указала на необходимость усовершенствованием технологии производства шлемов и улучшения конструкции подтулейного устройства.

С целью усиления пулестойкости шлема, рекомендовалось увеличить толщину стенок купола СШ-40, для чего установить толщину заготовки от 1,20 мм до 1,41 мм. Это влекло повышение среднего веса корпуса шлема 2-го роста на 55 граммов. Также предлагалось продолжить поиск более пулестойких марок стали и усовершенствование конфигурации шлема для повышения пулестойкости.

В 1943 г. за работу над стальным шлемом СШ-40 авторский коллектив конструкторов А.И. Кривилёв, А.Я. Пашкевич, И.П. Ястребов во главе с А.И. Филиным был награждён Сталинской премией. М.И. Корюков за разработку новых марок сталей был отмечен Государственной премией СССР.

За годы Великой Отечественной войны Лысьвенский металлургический завод выпустил более 10 миллионов шлемов СШ-40. После её окончания выпуск и ремонт СШ-40 осуществлялся в Лысьве до зимы 1947/48 гг., а в 1950 г. там же переделывались уцелевшие СШ-39 путём установки трёхлепесткового подтулейного устройства. В Сталинграде выпуск шлемов СШ-40 производился в 1950-е гг. на заводе «Красный Октябрь» и до 1960 г. на Сталинградском тракторном заводе.

В РККА постепенная замена СШ-36 на новые модели шлемов началась с 1940 г., однако осуществить переоснащение армии в срок не удалось и в войну советские солдаты вступил с тремя моделями стальных шлемов - СШ-36, СШ-39 и СШ-40. В связи с нехваткой снаряжения, особенно на начальном этапе войны, шлемы СШ-36 использовались солдатами наравне с СШ-40 примерно до 1943 г. Став к 1945 г. неотъемлемой частью облика советского воина-победителя, СШ-40 вместе с созданными в 1960-е гг. новыми моделями стальных шлемов, оставался на снабжении Советской армии до 1991 г. Кроме СССР он также использовался армиями стран Варшавского договора, а также государств Азии, Африки, Латинской Америки. [4]

В середине 1950-х гг. шлем СШ-40 прошёл дополнительную проверку на пулестойкость в ходе создания первого советскогопослевоенного прибора для беззвучной и безпламенной стрельбы ПБС-1. Установленный на оружие стрелкового взвода, ПБС должен был обеспечить успешное проведение подразделением боевых действий в засаде, разведке, условиях ночного боя и в тылу противника. Техническое задание на создание комплекса, состоящего из ПБС и патрона с уменьшенной скоростью пули получил НИИ-61 (ЦНИИТОЧМАШ, г. Климовск). К декабрю 1954 г. были разработаны 7,62-мм патрон обр. 1943 г. с уменьшенной скоростью пули и ПБС к карабину СКС, автомату АК и ручному пулемёту РПД. Патрон, 13-граммовая пуля которого имела начальную скорость 275 - 295 м/с, получил обозначение УС - «с уменьшенной скоростью пули». Сердечник пули для увеличения массы был выполнен из свинца и весил 10,5 г. Заводские испытания проходили с 16 декабря 1954 г. по 20 января 1955 г. на базе НИИ-61 и были сочтены успешно пройденными. По требованию ГРАУ в июне 1955 г. прошли дополнительные испытания на стабильность боя и пробивную способность пуль УС. Поводом стали сомнения заказчика в достаточной устойчивости пули в полёте и отсутствие испытаний отстрелом нового боеприпаса по стальным шлемам.

Как оказалось, сомнения ГРАУ оказались обоснованными. При прямых попаданий пуль УС с дистанции 300 и 400 м в переднюю и заднюю часть СШ-40, на поверхности шлема отмечались лишь незначительные вмятины. При уменьшении дистанции до 100 м размер вмятин увеличивался, а попадание в нижний край купола приводило к образованию небольшой трещины от вмятины до края шлема. Во всех случаях сквозное пробитие отсутствовало.

В декабре 1955 г. прошли испытания доработанного патрона УС, в конструкции которого было устранено большинство ранее отмеченных недостатков.[5] Пуля массой 12,5 г получила составной сердечник, включавший остроконечную головную часть из закалённой инструментальной стали и расположенную за ним свинцовую часть. Первая обеспечивала требуемое пробивное действия, вторая создавала необходимую массу и выполнял роль рубашки. Скорость пули составляла 270 - 295 м/с.

Теперь пуля патрона УС уверенно поражала любую проекцию шлема СШ-40 на предельной прицельной дистанции в 400 м. Отмечались даже сквозные пробития обоих сторон.

После распада Советского Союза, служба «ветерана» не закончилась. Не смотря на наличие в войсках более современных моделей стальных, метало-полимерных и полимерных шлемов, СШ-40 по-прежнему остаётся на снабжении Российской армии. Шлем использовался российскими военнослужащими в ходе боевых действий в Чечне, операции по принуждению к миру Грузии, в Сирии. В 2022 г. на основе СШ-40 была разработана метало-полимерная модель шлема «Колпак 20», для улучшения защитных свойств которой внутрь старого корпуса устанавливается баллистический вкладыш из термоформованного сверхвысокомолекулярного полиэтилена (СВМПЭ).

Лучшим признанием заслуг работников Лысьвенского завода служат слова Юрия Никулина: «Я до сих пор помню вашу Лысьвенскую каску, вы не поверите, но она трижды спасала меня от неминуемой гибели. Честное слово! И память о ней во мне каждый раз сопровождается, отвратительным визгом, который издаёт пуля, ударившись о что-то непробиваемое».

Примечания.

[1] Учитывая особенности той эпохи, военинженера 3-го ранга могла ожидать незавидная участь. Однако судьба хранила Александра Абрамовича Шварца. По сокращению штатов 16 июля 1938 г. он был уволен из РККА в запас. Недолго проработав прорабом на заводе №70 имени «Ильича» в Москве, с 4 апреля 1939 г. приступил к преподавательской деятельности на кафедре Мехтехнологии Артиллерийской Ордена Ленина Академии РККА им. Дзержинского. В годы войны в звании военинженер 2-го ранга (присвоено 20. 02.1940 г.) с 25 июля по сентябрь 1942 г. проходил военную стажировку в действующей армии. В дальнейшем вновь вернулся к преподаванию материальной части артиллерии, в том числе на кафедрах Артиллерийской Военной Академии им. Сталина. Автор ряда научных публикаций. Приказом МВО №0395 от 27.02.1958 г. уволен в запас с правом ношения военной формы. За время службы был награждён орденом «Красной Звезды» и медалями «За боевые заслуги», «За оборону Москвы», «За победу над Германией».

Скончался в Москве в 1996 г. в возрасте 91 года.

[2] Сталь 36СГН (36СГНА) имеет в своём составе: углерод - 0,36%, кремний - около 1%, марганец - около 1%, никель - около 1%. Буква «А» в конце марки показывает, что сталь высококачественная.

[3] Стали 36СГ имеет в своём составе: углерод - 0,36%, кремний - около 1%, марганец - около 1%.

[4] Варшавский договор - договор о коллективной обороне, подписанный в мае 1955 г. в Варшаве между СССР и семью социалистическими республиками Центральной и Восточной Европы. Стал ответной мерой на отказ социалистическим странам о вступление в НАТО и интеграцию в эту организацию ФРГ. Принятие документа оформило создание военного союза европейских социалистических государств при ведущей роли СССР. Просуществовал с 14 мая 1955 г. до 1 июля 1991 г.

[5] Одновременно испытания отстрелом прошёл бронежилет спроектированный в НИИ-3. Комбинированный защитный слой изделия состоял из 10 слоёв капроновой ткани, усиленных на груди 2-мм пластиной из стали 30 ФГН и 1,2-мм пластинами на животе и спине.

Глава 7. Предвоенные панцири, нагрудники, бронещитки.

Не смотря на многочисленные примеры негативного влияния ареста конструктора на выдвинутые им идеи, арест И. М. Вейнблата не повлиял на разработку стального панциря для РККА. Благодаря усилиям опального инженера, которому удалось привлечь внимание руководства Народного комиссариата обороны к проблеме создания средств индивидуальной бронезащиты для красноармейцев, работы в этом направлении были продолжены. Только теперь на качественно ином уровне, с привлечением специалистов Лысьвенского металлургического завода и 4-го отдела НИИ №13, возглавляемого М. И. Корюковым. С конца 1938 г. под руководством создателя шлема СШ-39 над образцом «нательной брони» трудился коллектив, состоявший из инженеров В. Н. Потапова, З. И. Ковалевской, А. Н. Хазана, А. А. Онушенко, З. С. Кауфмана и З. Ш. Зеликмана.

Завод в Лысьве оказался привлечён к работам благодаря решению наркома тяжёлой промышленности Л. М. Кагановича. 22 октября 1938 г. он поручил предприятию разработать и произвести к 1 января 1939 г. опытную партию стальных нагрудников в количестве 500 штук, из которых 250 тяжёлого типа массой 4 - 5 кг и 250 облегчённого типа массой 2 - 2,5 кг. 9 ноября на завод поступило письмо от наркома обороны Ворошилова с тактико-техническими требованиями на нагрудники и порядком приёмки опытной партии. В требованиях была указана пулестойкость нагрудников в 350 м для тяжёлого типа и 700 м для облегчённого. Работы по созданию нагрудника на Лысьвенском заводе были выполнены в срок и 5 января 1939 г. исполняющий обязанности директора предприятия Жуков отчитался перед наркомами о выполнении задачи по изготовлению опытной партии стальных нагрудников. Всего было изготовлено 575 нагрудников, из которых 289 тяжёлого типа, 277 облегчённого типа и 9 лёгкого типа. Все они получили индекс «СН-38» (СН-1), став первыми серийными стальными нагрудниками в СССР.

Нагрудники Лысьвенского завода внешне напоминали германский Grabenpanzer и состояли из полукирасы и одного-двух подвижных сегментов, прикрывающих живот. Друг от друга представленные образцы отличались количеством частей, толщиной броневых листов и вариантами амортизирующей подкладки (подбоя). Так, СН-38 тяжёлого типа могли состоять из 2 или 3 частей, облегчённого и лёгкого типов из 2 частей. Полукираса имела один приклёпанный левый наплечник, вырез с правой стороны под приклад и предназначалась для защиты туловища спереди и с боков до пояса. Служившие защитой живота 1 - 2 бронепластины (сегменты) располагались внахлёст, соединяясь между собой и полукирасой посредством закреплённых с внутренней стоны ремней. В района шейного выреза была выполнена отбортовка, а для усиления защиты в области сердца к полукирасе снаружи приклёпывалась пластина квадратной формы с закруглёнными углами. В качестве материала для нагрудников выбрали кремний-марганцево-никелевую сталь шлема СШ-38-2. Толщина стали у СН-38 тяжёлого типа составляла 3,5 - 3,6 мм, облегчённого типа - 1,5 - 1,6 мм, лёгкого - 1,15 - 1,25 мм.

С нагрудниками использовались семь видов амортизирующей подкладки. Для нагрудников тяжёлого и облегчённого типов изготавливалось несколько вариантов подбоя из губчатой резины, обшитой с двух сторон хлопчатобумажной тканью. Подбой также мог состоять из двух слоёв ткани с вшитым слоем губчатой резины по контуру или у воротника. Для нагрудника лёгкого типа подбой был из сукна с вшитым у воротника слоем губчатой резины. По краю ворота и выреза под приклад крепилась мягкая окантовка. Для фиксации нагрудника на теле служили наплечник и ременная система крепления, состоящая из поясного и плечевых лямок. Концы поясной лямки крепились по бокам полукирасы, для чего там были выполнены прорези.

Нагрудники тяжёлого и облегчённого типов из опытной партии 29 декабря 1938 г. и 2 января 1939 г. прошли испытания отстрелом на дистанциях от 700 до 50 м, полностью подтвердив соответствие предъявляемым требованиям. Было установлено, что нагрудники тяжёлого типа пробиваются винтовочной пулей в половине случаев с дистанции 250 м, а при использовании нагрудника из двух пластин в сложенном виде в качестве бронещитка, тот не пробивался с дистанции 50 м. Нагрудники облегчённого типа пробивались с дистанции 500 м.

С января 1939 г. начались всесторонние испытания нагрудника СН-38 ношением в войсках и изучение воздействия удара пуль на грудную клетку и брюшную полость. Для этого первоначально партию нагрудников по распоряжению начальника УОВС РККА 4 января 1939 г. отправили на полигон в Щурово. Там, среди прочего, были проведены дополнительные испытания на пулестойкость и защиту от свинцовых брызг, образующихся при разрушении пули от удара о бронепластину. Для проведения испытаний нагрудников на животных к работам привлекли специалистов Санитарного управления РККА. Испытания следовало завершить к 5 февраля. Ознакомившись во второй половине января в Москве со всеми типами нагрудников, нарком оборон Ворошилов 26 января утвердил новые тактико-технические требования к нагруднику. Теперь он должен был состоять из двух частей и иметь возможность использования в качестве щитка.

Испытания СН-38 в войсках проводились в 1-м Московском стрелковом полку им. Михайловского 1-ой Московской стрелковой дивизии. [1] Нагрудники были отправлены в дивизию приказом НКО СССР от 28 января 1939 г., однако в полк поступили только 14 февраля. Испытания завершились 10 марта. В составленных по итогам испытаний актах от 21 февраля и 17 марта были перечислены достоинства и недостатки нагрудников. Так, было установлено, что нагрудник не препятствует перебежкам, переползанию, ходьбе на лыжах, самоокапыванию, метанию гранат и стрельбе лёжа. В ходе коротких перебежек и маршей на расстояние в 5, 7 и 12 км отмечалась лишь незначительная утомляемость, при этом, по мнению бойцов, нагрудник уравновешивал ранец. Панцирь не мешал действию штыком, служа при этом надёжной защитой в рукопашном бою. Среди недостатков отмечалось неудобство при размещении и использовании патронных и гранатных подсумков, малой пехотной лопатки, противогаза. На полукирасе вырез у правого плеча оказывалась частично перекрытым при стрельбе стоя, сидя или с колена, что мешало прикладке и прицеливанию. К недостаткам были отнесены натёртости от нагрудника на бёдрах и потение груди из-за плотного прилегания его частей к телу. Неудачной оказалась застёжка поясной лямки, не позволявшая бойцу самостоятельно снимать и надевать нагрудник. Предлагалось наладить выпуск нагрудников нескольких ростовок, изменить форму наплечника и увеличить вырез под приклад. В отчётах особенно отмечалось, что «стальной нагрудник в будущей войне сохранит много жизней солдат, командиров и политработников».

Тем не менее, после окончания испытаний СН-38 все замечания и рекомендации оказались невостребованными, а в валовое производство стальной нагрудник так и не был запущен. С ранней весны и до августа 1939 г. в работах над носимой броней наступил перерыв. Толчком к форсированию разработок по теме индивидуальной бронезащиты красноармейцев послужил конфликт на Халхин-Голе.

Работы возобновились 2 августа 1939 г, когда состоялось техническое совещание по итогам испытаний СН-38, на котором присутствовали представители Наркомата чёрной металлургии, Лысьвенского металлургического завода и НИИ №13. Возглавил совещание начальник 7-го отдела УОВС РККА. На совещании было принято решение, одобренное наркомом обороны, о начале разработки двух новых видов индивидуальной бронезащиты - стального нагрудника и нагрудника-щитка. Каждому участнику совещания была поставлена своя задача. УОВС РККА должно было в трёхдневный срок разработать и утвердить тактико-технические требования к изделиям, после чего передать их в НИИ №13 для изготовления чертежей и моделей. Наркоматом чёрной металлургии производство опытной партии поручалось Лысьвенскому заводу, который должен был приступить к работам после получения от УОВС РККА технической документации на нагрудник и нагрудник-щиток. В качестве опытной партии планировалось изготовить по 100 штук нагрудников-щитков, нагрудников тяжёлого и облегчённого типов. Для исполнения предписаний коллективам НИИ №13 и завода в Лысьве отводилось по 25 дней.

27 августа1939 г. прототипы стального нагрудника и стального нагрудника-щитка, получившие обозначение «СН-39» и «СНЩ-39», прошли испытание ноской в Красногородском лагере Ленинградского пехотного училища им. С. М. Кирова. По итогам испытаний в образцы внесли изменения и после согласования в УОВС РККА новую техническую документацию вместе с образцами 15 сентября отправили на завод в Лысьву, куда она поступила 21 сентября. В течении трёх дней на Лысьвенском заводе изготовили опытную партию СН-39 и СНЩ-39.

Стальные нагрудники СН-39 тяжёлого и облегчённого типов изготавливались из той же стали, что и шлемы СШ-39. Выплавка и раскатка стали 36СГН на заготовки производилась на заводе №172, окончательная раскатка заготовок на листы заводом в Нытве. Нагрудники тяжёлого типа имели толщину 3,5 - 3,6 мм и весили в среднем 4,36 кг. Нагрудники облегчённого типа имели толщину 1,5 - 1,6 мм и весили в среднем 2,26 кг.

СН-39 состоял из полукирасы с левым наплечником, служившей для защиты грудной клетки и нижней пластины, прикрывающей живот. Изготовленный из обычной конструкционной стали наплечник приклёпывался к полукирасе четырьмя заклёпками. С правой стороны полукирасы был выполнен вырез, обеспечивавший удобную прикладку винтовки при стрельбе из всех положений. На её верхней части имелась отбортовка для защиты шеи и лица от свинцовых брызг при попадании пули в нагрудник, позволявшая также свободно наклонять голову. Накладную пластину в области сердца разработчики убрали, отказавшись и от возможности использовать СН-39 в сложенном положении в качестве бронещитка. Верхняя и нижняя части нагрудника соединялись между собой внахлёст при помощи двух ремней, закреплённых с внутренней стороны на четырёх петлях.

В новом нагруднике постарались учесть недостатки конструкции СН-38. Форму бронепластин спроектировали с таким расчётом, чтобы нагрудник не мешал бойцу пользоваться походным снаряжением, подсумками, носить винтовку на ремне. Была обеспечена возможность вести стрельбу из положений стоя, сидя, с колена, лёжа. Благодаря внесённым в конструкцию нагрудника изменениям удалось решить проблему его плотного прилегания к телу. Способ крепления нагрудника на теле также подвергся изменениям. Боец теперь получил возможность самостоятельно надевать и снимать нагрудник из любого положения в полном боевом снаряжении. Система крепления нагрудника состояла из горизонтальной и вертикальной тесьмяных лямок. Верхняя лямка одним концов наглухо крепилась за вырез на наплечнике, на другом её конце имелась петля для продевания поясной лямки. Для закрепления поясной лямки служили вырез у левого края нагрудной пластины и приклёпанное изнутри у правого края полукольцо. Лямка одним концов наглухо крепилась за левый вырез, а другим, с помощью закреплённого на нём карабина, цеплялась за полукольцо. Регулировка длины поясной лямки производилась при помощи скользящей пряжки.

Нагрудник-щиток СНЩ-39 представлял собой стальную пластину миндалевидной формы толщиной 4,6 - 4,8 мм, размером приблизительно 300×400 мм и массой 3,95 кг. Нижний край щитка был срезан под прямым углом, на правой верхней стороне имелся полукруглый вырез. Вырез переходил в вертикальную прорезь-бойницу для стрельбы из винтовки, закрываемую поворачивающейся заслонкой. При использовании СНЩ-39 в качестве стрелкового щитка для его установки на землю служила откидная подставка на тыльной части, позволяющая придать щитку наклон в боевом положении в 25° - 30°. При переползании сложенная подставка служила ручкой для удержания щитка. Ношение нагрудника-щитка в боевом положении осуществлялось посредством надеваемой на шею лямки. Для её крепления служили прямоугольная пластина с прорезью, приклёпанная к левому верхнему краю щитка и полукольцо, приклёпанное справа у нижнего края выреза возле заслонки бойницы. Один край лямки наглухо крепился в прорези, другой конец с помощью карабина цеплялся за полукольцо. За свою форму и назначение СНЩ-39 получил прозвище «Стальное сердце».

После окончания производства 24 октября 1939 г. опытной партии СН-39 и СНЩ-39, было проведёно их испытание отстрелом. Как и в случае с нагрудником СН-38, из-за отсутствия у Лысьвенского завода своего полигона, первоначально стрельба производилась в заводском тире с дистанции 25 м патронами с приведённым зарядом.

10 ноября 10 нагрудников тяжёлого типа и 12 нагрудников-щитков испытали отстрелом боевыми винтовочными патронами с лёгкой пулей «Л» образца 1908/30 г. со свинцовым сердечником на указанных в технических требованиях дистанциях. СН-39 успешно прошёл испытания на дистанции 350 м, СНЩ-39 выдержал попадания пуль по нормали с дистанции 200 м и под углом 25° - 30° с дистанции 125 м. [2] 13 ноября заводские испытания были завершены и все нагрудники отправлены в Москву. Там, на полигоне в Щурово они вновь были испытаны, продемонстрировав стойкость нагрудника облегчённого типа к попаданию пули из пистолета ТТ с дистанции 25 м, а нагрудника тяжёлого типа к попаданию тяжёлой пули из станкового пулемёта «Максим» с 400 м. Армейские полигонные испытания завершились 16 декабря 1939 г. Итоговая партия СН-39 и СНЩ-39 насчитывала 256 штук всех типов. 7 января 1940 г. с нагрудниками ознакомилась комиссия РККА, отдав предпочтение тяжёлому типу. Его предполагалось запустить в массовое производство для снабжения пехотных и кавалерийских частей.

СН-39 и СНЩ-39 стали первыми образцами советских средств индивидуальной защиты тела, прошедшими испытания боевыми действиями. Решение отправить на Халхин-Гол нагрудники СН-38 в 1-ю армейскую группу комкора Жукова было принято в начале сентября 1939 г, однако из-за подписания перемирия 15 сентября испытать нагрудники в бою не удалось. После начала «Зимней войны» с Финляндией нагрудники и нагрудники-щитки отправили на «белофинский фронт». СН-39 и СНЩ-39 были переданы в 50-й стрелковый корпус 7-й Армии, где их в начале января 1940 г. получили 255-й и 272-й стрелковые полки 123-й стрелковой дивизии. СН-39 и СНЩ-39 в количестве 40 - 45 штук были выданы разведывательной роте 255-го стрелкового полка, готовившейся к прорыву финского укрепрайона на высоте 65,5. Ещё 32 СН-39 и 18 СНЩ-39 получили разведчики 272-го стрелкового полка. К 11 марта в полках осталось всего 4 - 5 нагрудников, остальные были утеряны.

По опыту применения СН-39 и СНЩ-39 в боевой обстановке у бойцов сложилось неоднозначное мнение. Согласно отзывам, нагрудники не стесняли движение и, помимо защиты, придавали разведчикам уверенность в бою. Немаловажное свойство, которое в будущем ещё не раз будет отмечаться при использовании стальных нагрудников других образцов. Подтвердилась устойчивость СН-39 к попаданиям пуль. Начальник штаба 50-го стрелкового корпуса Гвоздков докладывал, что: «при применении нагрудных щитков взводом 255 сп, наступающим на выс. 65,5 /в январе месяце/ за период наступления, несмотря на сильный ружейно-пулемётный огонь со стороны противника, имелся один раненый». В конце доклада отмечалось: «Нагрудные щитки при их применении сохраняют жизнь бойцам и снижают количество потерь».

Однако СН-39 по-прежнему ограничивал свободу действий и доступ к подсумкам, особенно в положении лёжа. К СНЩ-39 нареканий было больше. Выяснилось, что под навешенный на шею нагрудник-щиток забивался снег, особенно при переползании, а сам щиток из-за ослабления крепёжной лямки склонен сдвигаться вниз, мешая передвижению. Неудобным оказалось и удержание СНЩ-39 за ручку во время передвижения, а при стрельбе с колена ручка цеплялась за поясной ремень.

На основании отчётов из 123-й стрелковой дивизии, командование 7-й Армии признало СН-39 и СНЩ-39 непригодными к использованию в боевых действиях. Решение о производстве дополнительной партии СНЩ-39 и СН-39 было отменено. Тем не менее, работы над новыми образцами стальных нагрудников и нагрудников-щитков на Лысьвенском металлургическом заводе и НИИ №13 продолжились, но уже каждый действовал самостоятельно.

К сожалению, в Лысьве не смогли вовремя получить отчёты от УОВС РККА о фронтовых испытаниях СН-39 и СНЩ-39, поэтому разработки пришлось начинать практически с нуля. Опираясь на тактико-технические требования от 5 августа 1939 г. и развив заложенные в СНЩ-39 идеи, на предприятии были изготовлены опытные образцы нагрудника-щитка конструкции А. Филина. Получивший обозначение «СН-40», новый нагрудник представлял собой переносной щиток прямоугольной формы с закрываемой заслонкой амбразурой.[3] С внутренней стороны щитка были установлены ременная петля для переноски его на левой руке и складной П-образный упор для установки щитка на землю. Упор позволял устанавливать щиток под углом 60° при ведении огня из положения лёжа или из окопа.

Ношение СН-40 в качестве нагрудника осуществлялось с помощью специальной подвесной системы, изготовленной из тесьмяной лямки. Сложенная вдвое лямка перекидывалась через плечи и одним концом посредством треугольного железного кольца крепилась к петле, сквозь которую сзади продевался поясной ремень. На другом конце лямки, располагавшемся на груди, был закреплён железный крючок, за который подвешивался СН-40.

Опытные образцы нагрудника-щитка лёгкого и тяжёлого типов изготавливались из кремне-марганцево-никелевой стали. Масса нагрудника тяжёлого типа толщиной 4,7 мм составляла 5,8 кг, масса нагрудника лёгкого типа толщиной 3,6 мм составляла 3,95 кг. Испытание нагрудников отстрелом в тире завода патронами с приведённым зарядом показали, что при попадании пули по нормали нагрудник тяжёлого типа не пробивается с дистанции 150 м, лёгкого типа - с 300 м.

Образцы СН-40 вместе с пояснительной запиской и письмом за подписью главного инженера завода Филиппова 15 марта 1940 г. были отправлены в УОВС РККА. В ожидании ответа работы над нагрудником продолжились. Толщину стальной плиты увеличили до 5 мм, массу до 6 - 6,5 кг. В конструкцию щитка по бокам были добавлены загибающиеся наружу козырьки для защиты от свинцовых брызг, установлены ограничители на П-образный упор, петля для переноски получила возможность подгонки по размеру. Благодаря ограничителям упора, установленный под наклоном в 45о - 50° щиток выдерживал обстрел с дальности 25 - 30 м.

7 июня 1940 г. Филиппов направил письмо в Управление начальника снабжения РККА (с 11 октября 1939 г. взявшее на себя руководство деятельностью обозно-вещевого, продовольственного, квартирно-эксплуатационного управлений и Главвоенторга) со своим видением места и роли стального нагрудника в экипировке бойца. В письме отмечалась необходимость широкого применения стальных нагрудников мотопехотой, действующей совместно с танками. При этом Филипповым было учтёно мнение командиров Генерального штаба РККА высказанное 20 октября 1939 г. о том, что: «броневая защита не может постоянно находиться на бойцах, а должна перевозиться в обозах». Переброска мотопехоты на грузовых автомобилях позволяла решить проблему с утомляемость бойцов от длительного ношения тяжёлых нагрудников. Рассматривалась возможность даже увеличить толщину стального листа с 4,5 до 6 мм. Полученный летом 1940 г. от начальника снабжения РККА генерал-лейтенанта А. В. Хрулёва ответ оказался обескураживающим. Принятие на вооружение стальных нагрудников расценивалось как «ненужная для Красной Армии затея, которая никакой пользы не принесёт».

Примечания.

[1]1-я Московская Пролетарская стрелковая дивизия сформирована в начале января 1927 г. в Москве. В 1928 г. была переведена на штаты территориального соединения с усиленным кадровым составом, при этом число рабочих среди красноармейцев переменного состава дивизии достиг 74%. На базе дивизии испытывалось большое количество новых образцов техники и вооружения. Как воспоминал Герой Советского Союза генерал-полковник Г. В. Бакланов: «… наша дивизия была какой-то мерой подопытною для Генерального штаба. Всё новое, что внедрялось в армии - от обмундирования, вооружения до новых взглядов на тактику, - проверялось и опробовалось у нас. Поэтому в дивизии беспрерывно происходили большие и малые учения, что требовали полного напряжения моральных и физических сил воинов. Зимой и летом мы проводили в поле столько времени, сколько, наверное, не проводила ни одна другая воинская часть». Личный состав соединения не раз демонстрировал свою слаженность, выучку и мастерство перед зарубежными делегациями. К началу Великой Отечественной войны дивизия имела общую выучку выше среднего уровня РККА.

[2] Попадание по нормали - попадание пули (поражающего элемента) в преграду при угле Р90°. Такой угол встречи пули с преградой является наиболее благоприятным для её пробития.

[3] СН-38 (СН-1) - «Стальной нагрудник образца 1938 г.» или «Стальной нагрудник - 1»; СН-39 - «Стальной нагрудник образца 1939 г.»; СНЩ-39 - «Стальной нагрудник-щиток образца 1939 г.»; СН-40 - «Стальной нагрудник образца 1940 г.»

Глава 8. Война.

Более удачно сложилась судьба стального нагрудника разработанного коллективом НИИ №13, опытный вариант которого первоначально также получил обозначение «СН-40», впоследствии изменённое на «СН-40А».

Изучив отчёты из 7-й Армии об использовании нагрудников и нагрудников-щитков на советско-финском фронте, ленинградцы решили, не внося изменений в конструкцию СН-39, усилить его пулестойкость на дистанции ближнего боя. Внешне отличить СН-40А от СН-39 можно только при их непосредственном сравнении. Была увеличена толщина нагрудника, незначительно изменена конфигурация грудной секции, иначе расположены заклёпки наплечника, с левой стороны опущена прорезь для поясной лямки. Также доработали систему фиксации нагрудника на теле, чтобы предотвратить его проворачивание вокруг оси при надевании и избавить бойца от затруднений при застегивании поясной лямки. Для этого полукольцо, за которое цеплялся карабинчик поясной лямки, приклепали не как ранее, изнутри, а справа у самого края нагрудника.

В начале 1941 г. было принято решение о производстве на Лысьвенском заводе серийной партии СН-40А двух типов: лёгкого, из стального листа толщиной 4,2 мм и тяжёлого, из 5,2-мм листа. Выпускаться нагрудники предполагалось трёх ростовок каждый. Требования по защите от ружейно-пулемётного огня были следующими:нагрудник тяжёлого типа должен был выдержать обстрел винтовочной пулей по нормали с дистанции 150 м и с любой дистанции под углом 30°, нагрудник лёгкого типа - с дистанции 300 м и 175 м соответственно.

Детали нагрудников изготавливались из горячекатанной стали марки 36СГНА. Испытания отстрелом 7,62-мм лёгкой винтовочной пулей показали, что нагрудник тяжёлого типа не пробивался при попадании пули по нормали с дистанции 100 м и с 30 м под углом 30°. Отдельно были проведены испытания отстрелом бронебойной пулей Б-30 образца 1930 г. с остроконечным сердечником из холоднотянутой термообработанной инструментальной стали, пробивавшей 7-мм броню на дистанции до 400 м. Нагрудник выдержал обстрел с дистанции 340 м при попадании под углом 20° и с 35 м при попадании под углом 45°. Интересный момент - толщина листов броневой стали, из которых изготавливались детали СН-40А (5,2 мм с допуском +0,3 мм), была немного больше той, что шла на производство щитов к 45-мм противотанковой пушке образца 1937 г. (4,8 мм с допуском +0,25 мм).

Из прошедших испытания деталей было собрано 123 нагрудника тяжёлого и 104 нагрудника лёгкого типов. В зависимости от роста масса «тяжёлых» нагрудников составила от 6,6 до 9,3 кг, «лёгких» нагрудников от 5,4 до 7,7 кг.

Заводские испытания закончились 26 июля 1941 г, после чего по распоряжению Артиллерийского комитета ГАУ нагрудники тяжёлого типа 13 августа были переданы на научно-исследовательский полигон стрелкового вооружения в Щурово для дополнительных испытаний. Там были подтверждены прежние результаты и дополнительно установлено, что нагрудник выдерживает обстрел по нормали тяжёлой пулей с дистанции 125 м, лёгкой пулей со 150 м. При попадании под углом 30°, нагрудник обеспечивал защиту на всех дистанциях от тяжёлой и лёгкой винтовочных пуль и пуль, выпущенных из пистолета-пулемёта ППШ-41. От осколков миномётных мин калибра 50-мм и 82-мм, а также ручных гранат Ф-1 и РГД-33 нагрудник защищал на всех дистанциях. Выяснилось, что при одинаковых условиях подвижность бойца в нагруднике и без него во время переползания, перебежек в согнутом положении, стрельбы и штыковой атаке остаётся практически без изменений. Как и среднее время преодоления дистанций от 100 до 300 м. Недостатком было признано отсутствия лямки для правого плеча, из-за чего вся тяжесть нагрудника ложилась на левое плечо, а при движении происходило его провисание. По итогам полигонных испытаний было решено принять стальные нагрудники СН-40А на снабжение РККА. Перед началом массового производства предполагалось изготовить на Лысьвенском металлургическом заводе опытную партию в количестве 5000 - 10 000 нагрудников для испытания в боевой обстановке с целью определения их тактического назначения. В первую очередь СН-40А должны были поступить в штурмовые, механизированные, кавалерийские и авиационные части.

Оставшиеся после полигонных испытаний 200 нагрудников лёгкого и тяжёлого типов 22 августа 1941 г. были отправлены на Западный фронт. Данные о результатах войсковых испытаний с передовой получены не были. Что, учитывая складывающуюся на фронте ситуацию, вполне объяснимо. У командиров частей просто не было времени и возможности писать отчёты.

К сожалению, с началом Великой Отечественной войны тяжёлое положение сложилось и в тылу. Общая неразбериха, эвакуация заводов, мобилизация специалистов летом-осенью 1941 г. привели к сворачиванию работ над индивидуальными средствами защиты бойцов. Начало серийного производства уже испытанных образцов оказалось отложено на неопределённый срок.

Тем не менее, полностью разработка новых образцов стальных щитков и нагрудников не прекратилось, только теперь она велась в инициативном порядке на местах, без приказов и распоряжений «сверху». В первую очередь к работам приступили в городах с развитой научной и промышленной базой - Москве, Подольске и Ленинграде, к которым всё ближе подходила линия фронта. С сентября 1941 г. по январь 1942 г. на заводах «Серп и Молот», имени Орджоникидзе, имени И.В. Сталина (ЗиС), Московском институте стали имени Сталина, заводе № 189 Наркомата судостроительной промышленности были изготовлены опытные образцы щитков, нагрудников и щитков-отражателей для винтовок. Кроме того, в США был закуплен и испытан жилет, показавший хорошую защиту от немецкого 9-мм пистолета-пулемёта. Однако дальше испытаний опытных образцов дело не пошло. Создать и запустить в производство действительно удачную модель стального нагрудника, получившего по результатам испытаний одобрительные отзывы с фронта, удалось только к лету 1942 г.

2 февраля 1942 г. все наработки по средствам индивидуальной защиты были официально переданы НИИ №13, вместе с которым по отдельному договору с Артиллерийским комитетом ГАУ работы по нагрудникам продолжил Московский институт стали. По предписанию ГАУ, от новых образцов стальных нагрудников в первую очередь требовалось обеспечить защиту от огня из немецкого 9-мм пистолета-пулемёта на всех дистанциях. Поэтому они могли иметь незначительную толщину и вес. [1]Защитой от винтовочных пуль должны были служить щитки-нагрудники, создание которых шло параллельно с нагрудниками.

К концу марта 1942 г. Московский институт стали, НИИ №13 Наркомата оборонной промышленности и НИИ №48 Наркомата танковой промышленности предоставили ГАУ свои образцы индивидуальной бронезащиты. Их испытания и доработки продолжились до конца июня.

Нагрудник Московского института стали – «МИС», изготавливался из горячекатанных листов стали марки 35ХГС толщиной 1,8 - 2 мм и весил около 3,5 кг. Он состоял из двух соединённых между собой секций, прикрывающих грудь и живот. Нижняя секция имела сложную форму с отростком, прикрывающим низ живота. С внутренней стороны верхняя секция имела откидную стойку, служившую для переноски и как ограничитель-упор для нижней секции, когда нагрудник использовался в качестве стрелкового щитка.

НИИ №48 изготовил несколько вариантов стальных нагрудников и бронещитков из стали 30 ХГСА и 35ХГСА, поставленной Верх-Исетским металлургическим заводом Свердловска. Работы не были санкционированы ГАУ и велись в инициативном порядке. Не смотря на то, что Артиллерийский комитет ГАУ в первых числах июля 1942 г. дал отрицательное заключение о возможности серийного производства нагрудника, к августу была выпущена опытная партия. Нагрудник НИИ №48 может по праву считаться первым советским бронежилетом. Он представлял собой тканевый жилет с 4 - 6 вшитыми бронепластинами из термически обработанной стали 30ХГС или 35ХГС толщиной 1,8 мм. В зависимости от модели, жилет должен был обеспечивать защиту от пуль и осколков только груди и верхней части живота или почти круговую защиту туловища благодаря пластинам на спине. Это в свою очередь влияло на вес жилета, который составлял от 2 до 3 кг соответственно. У ранней версии жилета по две пластины закрывали спину и грудь, впоследствии спереди его удлинили, добавив ещё две небольшие пластины прикрывающие низ живота. Жилет застёгивался спереди на завязках, при этом нагрудные пластины частично перекрывали друг друга.

НИИ №13 совместно с Лысьвенским металлургическим заводом к 3 марта 1942 г. изготовил партию стальных нагрудников и нагрудников-щитков, получивших обозначение «СН-42» и «СНЩ-42».[2]

Нагрудник-щиток СНЩ-42 представлял собой дальнейшее развитие конструкции СНЩ-39, но с некоторыми изменениями. Так, у него был более отогнут верхний край, бойница с поворотной заслонкой получила наклон в 45°, нога-подставка изменила форму и стала крепиться в одной точке. Нижний край щитка для большей устойчивости получил заострённые выступы по бокам, наподобие тех, что имели средневековые стоячие щиты арбалетчиков «павезы». К нашейной лямке была добавлена дополнительная поясная. СНЩ-42 изготавливался из стали 36 СГНА толщиной 4,9 мм, имел размеры 560х450 мм, весил в собранном виде 5,3 кг и предназначался для защиты бойца от винтовочных и пистолетных пуль на всех дистанциях вне зависимости от того, движется он или ведёт огонь из положения лёжа. Испытания отстрелом производились винтовочными патронами с приведённым зарядом и трофейными немецкими патронами.

Создавая нагрудник СН-42 (СН-2), разработчики за основу взяли модель СН-40А, в конструкцию которой были внесены доработки в соответствии с предложениями, выработанными в ходе испытаний августа 1941 г. Основным отличием нового нагрудника от СН-40А стало введение второй вертикальной наплечной лямки по образу СН-38. Предсерийные образцы СН-42 (только 2-го роста) изготавливались из 2-мм стали марки 36СГНА и весили от 3,2 до 3,6 кг. Две небольшие партии нагрудников, несколько отличавшимися формой нижней пластины, креплением подбоя и карабинами второй вертикальной лямки были выпущены к концу марта 1942 г.

Испытания отстрелом проводились в два этапа. Сначала индивидуально-приёмочные, в ходе которых каждая деталь подвергалась обстрелу винтовочными патронами с приведённым зарядом с дистанции 25 м. Затем контрольно-проверочные испытания, когда пять закреплённых на деревянных манекенах нагрудников обстреляли короткими очередями из пистолета-пулемёта ППД-40 боевыми патронами с дистанции 25 м. В начале апреля 1942 г. партия СН-42 прошла дополнительные испытания в 5-ом отделе Артиллерийского комитета ГАУ, по итогам которых было вынесено заключение, что нагрудники обеспечивают защиту от пуль немецкого пистолета-пулемёта на всех дистанциях.

К лету 1942 г. отношение руководства наркоматов и курирующих управлений к разработкам новых образцов индивидуальной защиты красноармейцев кардинально изменилось. Если 20 июля 1940 г. начальник снабжения Красной армии генерал-лейтенант Хрулёв вынес решение о нецелесообразности принятия нагрудника СН-40, а маршал Тимошенко в конце августа 1941 г. предложил сделать вместо нагрудника «походную амбразуру», ничего вероятно не зная о разработках предыдущих лет, то теперь доклада требовал лично Сталин.

8 августа 1942 г. постановлением Государственного комитета обороны за подписью Сталина было принято решение о выпуске опытной партии нагрудников НИИ №48, МИС и СН-42 в количестве 500 штук каждого образца для сравнительного испытания в войсках. Сроки были установлены жёсткие. Наркомат чёрной металлургии должен был изготовить нагрудники образца НИИ №13 на заводе №700 в Лысьве и сдать их ГАУ к 10 августа. Наркомат среднего машиностроения и Наркомат танковой промышленности должны были к 12 августа изготовить нагрудники образца МИС на Заводе имени И.В. Сталина и жилеты образца НИИ №48 на Уралмашзаводе. Перед Главным артиллерийским управлением была поставлена задача провести всесторонние испытания полученных образцов в действующей армии и к 25 августа определить наиболее подходящий из них для валового производства.

Более-менее уложиться в установленный Государственным комитетом обороны срок смогли на Заводе имени И.В. Сталина и Лысьвенском металлургическом заводе. Поэтому первыми в 5-ю Армию поступили нагрудники образца НИИ №13 и МИС, а жилеты образца НИИ №48 там же смогли пройти испытания значительно позже, в октябре.

Следует отметить, что для представленных образцов это были не первые испытания. Опытная партия из 50 нагрудников МИС была отправлена 25 июля 1942 г. в 5-ю Армию Западного фронта с целью испытания в боевых условиях. За несколько месяцев до этого 25 нагрудников-щитков СЩН-42 выдержавших испытания отстрелом, были окрашены, окончательно собраны и подготовлены к отправке на фронт. К сожалению, информации об их использовании в войсках не сохранилась.

В апреле - мае 1942 г. стальные нагрудники СН-42 для испытаний получили части Западного и Северо-Западного фронтов. 300 нагрудников 16 мая 1942 г. были переданы 5-й Армии. Кроме того, месяцем раньше руководство Лысьвенского завода самостоятельно, без участия ГАУ, отправило своё изделие на фронте. 160 нагрудников СН-42 в конце апреля 1942 г. были переданы в 171-ю стрелковую дивизию 34-й Армии Северо-Западного фронта. В дивизии служило много пермяков, поэтому она была подшефной Молотовской (Пермской) области, на территории которой находился Лысьвенский завод. Сделано это было с учётом негативного опыта испытаний нагрудника СН-39 на советско-финском фронте. Тогда войска не получили инструкций по использованию нагрудников, а представители НИИ №13 и УОВС не приняли участия во фронтовых испытаниях. В итоге, в распоряжении разработчиков СН-39 оказались противоречивые результаты, не позволявшие сделать какие-либо выводы о конструкции СН-39.

Сравнительные испытания нагрудников НИИ №13 и МИС проходили в 1-й Гвардейской стрелковой дивизии и 3-й Гвардейской мотострелковой дивизии. Отчёт об их результатах 5 сентября 1942 г. штаб 5-й Армии передал на имя начальника ГАУ. В октябре состоялись испытания жилета НИИ №48. Из 500 отправленных на фронт жилетов 200 остались на складе в Можайске и по 100 штук были распределены в 3-ю Гвардейскую мотострелковую дивизию, в 108-ю и 353-ю стрелковые дивизии.

Примерно в одно время с фронтовыми испытаниями СН-42 передали в Воздушно-десантные войска для изучения возможности их использования при десантировании. Для этого с середины июля по 5 августа 1942 г. на опытно-испытательном полигоне ВДВ партия нагрудников прошла всесторонние испытания на пулестойкость, влияние на подвижность бойцов, ведение ими оборонительных и наступательных действий. В испытаниях задействовали выделенный командиром 8-го воздушно-десантного корпуса стрелковый взвод. Среди прочего, десантниками были осуществлены прыжки с парашютом при надетом нагруднике, которые прошли успешно.

По итогам войсковых испытаний к принятию на снабжение был рекомендован образец стального нагрудника НИИ №13. Нагрудники МИС из стали 30ХГСА толщиной 1,9 мм, не смотря на более удачную форму, проиграли СН-42 по пулестойкости. Впоследствии выяснилось, что поставленная заводом «Серп и Молот» сталь имела значительное поверхностное обезуглероживание, а содержание углерода и хрома в плавке оказалось ниже расчётного. Больше всего нареканий возникло к жилету НИИ №48 из-за того, что площадь защиты живота у него оказалась меньше, чем у двух других нагрудников. Один из жилетов НИИ №48 стал трофеем немецкой 35-й дивизии. Донесение о нём, вместе с описанием конструкции и чертежами были отправлены вышестоящему командованию.

Следует отметить, что сравнительные испытания нагрудников, санкционированные Государственным комитетом обороны 8 августа 1942 г., в основном носили формальный характер. Днём ранее научно-техническим журналом Артиллерийского комитета ГАУ №0173 был утверждён окончательный вариант стального нагрудника СН-42, а 8 августа вышло постановление ГКО СССР № 2160сс о выпуске 15 000 нагрудники для широких войсковых испытаний в действующей армии. Из этого количества5000 нагрудников должны были быть направлены на Юго-Западный фронт, 3000 на Сталинградский, 5000 на Донской, по 1000 на Ленинградский и Волховский фронты.

Примечания.

[1]Выпушенная из немецкого 9-мм пистолета-пулемёта МР38 /40 пуля имела начальную скорость 375-400 м/с. Для советских 7,62-мм пистолетов-пулемётов ППД-40 и ППШ-41 этот показатель составлял 480 - 490 и 500 - 550 м/с соответственно. Наименьшая начальная скорость была у пули, выпущенной из американского 11,43-мм пистолета-пулемёта Thompson - 285 м/с.

[2] СН-42 (СН-2) - «Стальной нагрудник образца 1942 г.» или «Стальной нагрудник - 2»; СНЩ-42 – «Стальной нагрудник-щиток образца 1942 г.»

[3] 30ХГС, 30ХГСА, 35ХГС, 35ХГСА («хромансиль») - среднелегированная высокоуглеродистая конструкционная сталь. Разработана перед началом Великой Отечественной войны специалистами ВИАМ (Всесоюзного Института Авиационных Материалов) И.И. Сидориным и Г.В. Акимовым как материал для авиационной промышленности. Содержат до 0,3 - 0,35% углерода, до 1% кремния, марганца, хрома, а также примеси серы, фосфора и меди. Буква «А» в конце марки означает, что сталь высококачественная.

Благодаря высокому содержанию углерода, марки стали отличаются прочностью и устойчивостью к физическим воздействиям.

[4] 5-я Армия была повторно сформирована в октябре 1941 г. в составе Западного фронта на базе войск Можайского боевого участка. В составе Западного (1942 - 1943 гг.), а затем 3-го Белорусского (1944 - 1945 гг.) фронтов участвовала в Московской битве, Ржевско-Вяземской, Смоленской, Белорусской и Восточно-Прусской наступательных операциях. В августе 1945 г. в составе 1-го Дальневосточного фронта участвовала в Харбино-Гиринской операции.

34-й Армия сформирована в июле 1941 г. в Московском военном округе. В составе Северо-Западного фронта в августе 1941 г. участвовала в контрударе в районе Старой Руссы, затем в Демянских операциях 1942 - 1943 гг. В 1943 г. провела ряд наступлений с целью овладения Старой Руссой. В ноябре 1943 г. войска 34-й армии были переданы 1-й ударной армии.

Глава 9 Броня панцирной пехоты.

К ноябрю 1942 г. нагрудник СН-42 (индекс ГАУ «56-Ф-002») был принят на снабжение Красной армии и завод №700 в Лысьве приступил к его массовому производству. Первоначально постановлением ГКО СССР № ГОКО - 2442сс от 23 октября 1942 г. «Об изготовлении броненагрудников на заводе № 700 НКЧМ» планировалось изготовить 7 000 нагрудников в октябре 1942 г. и по 20 000 в ноябре и декабре. [1] В 1943 г. планом предусматривалось выпустить 20 000 нагрудников в первом квартале, 10 000 во втором и 7000 в третьем. На четвёртый квартал выпуск СН-42 не планировался. Всего с октября 1942 г. по май 1943 г. в войска было передано 85 000 стальных нагрудников. Вновь производство возобновляется в 1944 г, когда поступает заказ вызванный, вероятно, необходимостью дооснастить ШИСБр РВГК, речь о которых пойдёт ниже. Заказ на первый квартал составил 7 000 нагрудников и 5 000 на второй. Вероятно, выпуск продолжился и в 1945 г, поскольку, хотя в перечне заказов на этот год они отсутствуют, сохранились образы с заводской маркировкой.

Всего же за время войны по данным НИПСВО войска получили 300 000 стальных нагрудников различных типов и модификаций. [2]

При создании СН-42 был учтён весь опыт, накопленный за пять непростых лет поиска наиболее совершенной конструкции стального нагрудника. Начиная с разработки Вейнблата, привлёкшего внимание военного руководства к проблеме нательной защиты бойца и тем самым давшего толчок для дальнейших работ в этом направлении, заканчивая последним предвоенным нагрудником СН-40А.

СН-42 состоял из нагрудника, предназначавшегося для защиты грудной клетки и верхней части живота и пластины полукруглой формы, прикрывавшей нижнюю часть живота. Обе детали изготавливались из стали 36СГН толщиной 1,8 - 2,2 мм. Нижняя пластина крепилась на расположенных с внутренней стороны двух лямках и разъёмном шарнире, благодаря которым могла подниматься и фиксироваться под нагрудником. Слева к нагруднику приклёпывался наплечник, справа имелся вырез под приклад оружия, для защиты шеи служила отбортовка по верхнему краю. Нагрудник изготавливается трёх ростов и имел массу 3,3 - 3,5 кг соответственно.

Изнутри к нагруднику шплинтами крепился подбой или, как указывалось в описании - мягкое поднагрудное устройство. Подбой выпускался в двух вариантах и двух размерах. Один из утверждённых вариантов изготавливался из двух слоёв хлопчатобумажной ткани, с вшитым у воротника слоем ваты, пакли или войлока. Другой вариант состоял из войлочной прокладки, обшитый с одной стороны хлопчатобумажной тканью. Первый размер подбоя устанавливался на нагрудники 1-го и 2-го ростов, второй на нагрудники 3-го роста. По возможности в дополнение к подбою старались использовать ватную телогрейку (даже летом, оторвав рукава) надевая поверх неё стальной нагрудник. Простёганная вата уменьшала силу удара пули или осколка, снижая тем самым запреградную травму.

В нагруднике СН-42 было решено вернуться к идее, ранее реализованной в СН-38 - использованию стального нагрудника в сложенном виде в качестве бронещита. Для этого пластины нагрудника соединялись между собой посредством двух закреплённых с внутренней стороны ремней и полушарнирной петли. Часть петли с соединительной осью приклёпывалась посередине верхнего края нижней пластины. Две другие части (проушины) приклёпывались посередине нижнего края верхней пластины и в центре нагрудника под приваренной штампованной планкой. Благодаря этим элементам конструкции нижняя пластина могла крепиться в нижнем или верхнем положении, обеспечивая защиту туловища спереди целиком или служа бронещитом. При втором варианте использования СН-42 нижняя пластина, присоединённая к верхней проушине нагрудника, усиливала защиту бронешита и служила опорой при установке нагрудника на землю. Штампованная планка предназначалась для крепления верхних концов лямок подвеса и ременной ручки для переноски СН-42 в качестве бронещита. Ремень с регулируемой пряжкой одним концом пришивался к планке слева, другим при помощи крюка-застёжки цеплялся за неё справа. Пряжка и крючок-застёжка были аналогичны используемым на остальных ремнях, только меньшего размера. Нижние концы лямок подвеса крепились за петли или прорези на нижней пластине. Для предотвращения появления звука от ударов деталей нагрудника друг о друга, верхняя часть нижней пластины покрывалась хлопчатобумажной тканью, крепившейся на шплинтах. Пластины нагрудника окрашивались матовой краской 4БО в тёмно-зелёный защитный цвет (в действительности имевший все оттенки от серо-зёлёного до охристого).

Для фиксации нагрудника на теле служили левый наплечник и система крепления из одного поясного и двух плечевых ремней. Широкий поясной ремень с регулируемой пряжкой одним концом наглухо крепился за прорезь снизу на левой стороне нагрудной пластины. На свободном конце ремня имелся крючок-застёжка, которым ремень цеплялся за прорезь на правой стороне нагрудника. На ранних моделях СН-42 вместо крючков-застёжек и прорезей использовались карабины и приклёпанные полукольца.

Применялось несколько вариантов соединения поясного и плечевых ремней. Так, поясной ремень мог продеваться через петли на нижних концах левого и правого плечевых ремней. При этом верхний конец левого плечевого ремня наглухо крепился к наплечнику, а правый цеплялся закреплённым на нём карабином за приклёпанное изнутри нагрудника полукольцо. Использование правого плечевого ремня в виде отдельной детали системы крепления часто приводило к его утрате. Наглядным примером может служить испытание СН-42 на опытно-испытательном полигоне ВДВ КА, когда были утрачены 26 из 30 ремней. Поэтому был разработан иной способ соединения ремней, при котором поясной ремень продевался сквозь муфту, сшитую из нескольких слоёв брезента зигзагообразной прошивкой, с закреплённой на ней проволочной скобой. Плечевой ремень, по своему устройству аналогичный поясному, одним концом крепился за прорезь в наплечнике, продевался через скобу муфты и цеплялся крючком-застёжкой за прорезь на верхней части выреза с правой стороны нагрудника. Таким образом, получалась V-образная система из плечевых ремней. Все ремни изготавливались из тесьмы шириной 35 мм или из сшитой в четыре слоя хлопчатобумажной ткани цвета хаки.

В процессе производства конструкция СН-42 претерпела ряд изменений, направленных, в том числе, на снижение трудоёмкости производства. Свой окончательный - «классический» вид, стальной нагрудник приобрёл к маю 1943 г. На первых валовых нагрудниках внедрение прорезей и шарнирного соединения произошло не сразу. Первоначально вместо прорезей под крючки-застёжки и ремни, соединявшие верхнюю и нижнюю детали нагрудника, по краям пластин приклёпывались полукольца и скобы из толстой проволоки. Переход на прорези был связан как с развитием технологичности производства нагрудников, так и с необходимостью исправить выявившиеся недостатки конструкции. Скобы не обеспечивали надёжного соединения деталей нагрудника, а попадание пули в верхнюю пластину иногда приводило к отрыву полукольца. При креплении шплинтов, планки, частей петель и наплечника предпринимались попытки заменить сваркой операции по сверлению отверстий и клёпке. Постепенно сварка деталей полностью пришла на смену прежним способам соединения деталей. Однако в ходе массового использования стальных нагрудников в войсках выяснилось, что сварные соединения не выдерживают эксплуатационных нагрузок, а при падании пули в зону сварки происходит разрушение соединения деталей. Всё это привело к возвращению к прежней технологии производства. Шарнирное соединение пластин нагрудника начали устанавливать на финальном варианте СН-42, в котором были максимально учтены пожелания войск.

Испытания отстрелом деталей нагрудников перед их полной сборкой производились с дистанции 10 м по нормали из пистолета-пулемёта MP-38/40. Для этого от партии в 200 штук отбирались по 6 верхних и нижних деталей, к которым в случае пробития хотя бы одной из них дополнительно отбирались ещё по 9 деталей. При неудовлетворительных результатах вся партия отправлялась на повторную термообработку. Проведённые ранее, в июле - августе 1942 г., испытания отстрелом первых нагрудников на опытно-испытательном полигоне воздушно-десантных войск показали, что СН-42 не пробивается при стрельбе в упор из советских и немецких пистолетов и пистолетов-пулемётов. Пуля из «трёхлинейки» пробивала нагрудник при попадании по нормали на дальности до 400 м, из немецкой винтовки Mauser 98k с дистанции до 500 м.

Проведённые уже после войны, в августе 1945 г., испытания отстрелом нагрудника СН-42 и шлема СШ-40 лёгкой пулей «Л» и тяжёлой «Д» дали следующие результаты. Предельная дальность пробития нагрудника и шлема лёгкой пулей составила 650 м и 950 - 1000 м, тяжёлой пулей – 700 м и 1300 - 1350 м соответственно.

Фронтовые испытания первых партий СН-42, проходившие в мае - июне 1942 г. в 5-й Армии Западного фронта и 34-й Армии Северо-Западного фронта, продемонстрировали надёжность стальных нагрудников. Штаб 5-й Армии сообщал, что: «броненагрудники обеспечивают надёжную защиту бойца от огня немецких автоматов (пистолет-пулемётов) с любой дистанции, а также предохраняют от осколков мин и гранат». Отчёты командования Северо-Западного фронта подтверждали это. Солдаты 171-й стрелковой дивизии 34-й Армии, действовавшей против дивизии СС «Мёртвая голова» в районе «Демянского котла», отмечали, что нагрудники предохраняют от автоматных пуль, осколков мин и снарядов, оставляющих при попадании лишь незначительные вмятины. Прямые попадания в районе груди и живота с дистанции 250 - 300 м, приводившие к образованию в стальных пластинах вмятин глубиной 2 - 3 мм, не выводили бойцов из строя.

Оборонявшая Сталинград 57-я армия в ноябре 1942 г. получила для испытаний 5000 стальных нагрудников СН-42 («нагрудных панцыров» согласно отчётам). Убедившись в надёжности их защиты от винтовочного огня с дистанции 100 м, Артснабжение армии выдало в стрелковые части 500 нагрудников для войсковых испытаний. Встреченные поначалу с недоверием, «панцыры» были по достоинству оценены командирами частей, запросивших предоставить их в возможно большем количестве. Все имевшиеся на складах Артснабжения нагрудники СН-42 были выданы в основном 15-й гвардейской стрелковой дивизии и 422-й стрелковой дивизии. Тогда же выявилась некоторые особенности использования бойцами стальных нагрудников, способствовавшие их значительной утере. Инспекция ГАУ Красной Армии отмечала - «нагрудники используются только при атаке опорных пунктов, а после их взятия и перехода к преследованию противника - бросаются».

В переданном Артиллерийскому комитету ГАУ в июле 1943 г. запросе Управления командующего артиллерией 68-й армии на поставку 15 000 нагрудников указывалось, что «в боях за Сталинград они прошли всестороннее и достаточное испытание. Отзывы командиров частей и бойцов говорят о том, что нагрудные панцири, в дополнение к стальному шлему, являются надёжным и хорошим средством защиты бойца от штыковых ударов, пулевых и осколочных ранений. Кроме этого необходимо отметить и моральное значение панциря. Бойцы, снабжённые панцирем, в прочности которого они успели убедиться, идут в бой спокойно и уверенно. Это позволяет сделать вывод, что панцири оправдали себя и принятие их на снабжение армии целесообразно».

В ноябре 1942 г. была выпущена «Памятка по использованию стальных нагрудников СН-42» с описанием его конструкции, вариантами применения и назначением. Пункт 4 гласил, что нагрудники целесообразно использовать:

а) для разведчиков, совершающих поиск;

б) для сапёров во время выполнения ими разведки, проделывания проходов в проволоке, при разминировании заграждений под огнём противника;

в) для пехотных групп, производящих силовую разведку;

г) для автоматчиков, просачивающихся в боевые порядки противника, находящихся в танковых десантах, и групп автоматчиков располагающихся в засаде;

д) для штурмовых групп, осуществляющих захват ДЗОТ;

е) в уличных боях;

ж) для связистов, проверяющих или исправляющих телефонный кабель под огнём противника;

и, наконец, по решению командира всегда, когда обстановка позволяет рассчитывать на успешное использование имеющихся нагрудников.

В 5-ом пункте описывались три варианта применения нагрудника:

Первый – когда нагрудник путём крепления имеющимися ремнями прикрепляется на грудь и закрывает в движении грудь и полость живота.

Второй – когда при переползании он может быть использован как амбразура.

Третий – когда нагрудник используется как панцирь, прикрывая отдельные части тела (правый бок, левый бок, голову).

К лету 1943 г. командование Красной Армии окончательно определилось с тем, как использовать СН-42 в войсках. Главным артиллерийским управлением было принято решение отправлять изготовленные в Лысьве стальные нагрудники в только что сформированные ШИСБр РВГК – Штурмовые инженерно-сапёрные бригады резерва Верховного Главнокомандования. К 30 мая 1943 г. путём переформирования уже существующих инженерно-сапёрных бригад были созданы первые 15 ШИСБр. Позже к ним добавилось ещё 5 бригад. [3]

По штату первые бригады состояли из управления бригады, роты управления, моторизованной инженерно-разведывательной роты, 5 штурмовых инженерно-сапёрных батальонов, лёгкого переправочный парк НЛП. В октябре 1943 г. в состав бригады был введён медико-санитарный взвод и рота собак-миноискателей. Весной 1944 г. бригады усилили батальонами ранцевых огнемётов РОКС-3.

Основной боевой единицей бригад являлся отдельный штурмовой инженерно-саперный батальон трёхротного состава общей численностью 388 - 392 человек. На батальон полагалось иметь 125 стальных нагрудников СН-42 из расчёта на одну роту в каждом батальоне. За использование нагрудников бойцы получили прозвище «панцирная пехота».

Бригады предполагалось использовать на наиболее важных оперативных направлениях для прорыва сильно укреплённых рубежей обороны противника, а также при штурме приспособленных к обороне населённых пунктов. В действительности же круг ставившихся перед ними задач оказался намного шире. Уже в первый год своего существования, на ШИСБр кроме инженерной разведки обороны и заграждений противника, прорыва укреплённых полос, штурма опорных пунктов с применением инженерных средств и устранения заграждений (в том числе минных), были возложены мостовые и дорожные работы, прикрытие флангов, минирование направлений танковых контратак противника. Также бригады должны были разминировать освобожденные населенные пункты и местность на путях движения войск, осуществлять маскировочные работы.

Пример успешных действий ШИСБр при штурме хорошо укреплённых позиций противника приводит в своей книге Иван Павлович Галицкий, начальник инженерных войск Западного фронта в 1943 г. В начале Смоленской наступательной операции советские войска столкнулись с ожесточённым сопротивлением немцев на линии опорных пунктов Гнездилово и Слузна, где ключевой позицией была высота 233,3. Попытки частей 10-й гвардейской армии овладеть опорными пунктами с ходу успеха не имели и командование приняло решение задействовать «панцирную пехоту» из 1-й штурмовой бригады. Галицкий так описывает своих подчинённых: «Личный состав бригады – это особые саперы, штурмовики с пуленепробиваемыми жилетами, в стальных касках, все вооружены автоматами. Они предназначены для боя совместно с пехотой и артиллерией. И в самом тесном взаимодействии с ними должны участвовать в прорыве обороны: в уничтожении дотов, дзотов, пулемётных гнёзд и НП противника».

Пользуясь сумерками, вечером 9 августа после артподготовки штурмовая пехота внезапной лобовой атакой овладела высотой и закрепилась на ней, ожидая подхода стрелковых подразделений. Немцы предприняли четыре контратаки, которые были отбиты. Потери при захвате высоты составили 2 человека убитыми, 19 ранеными и 4 пропавшими без вести. Значительно больше потери оказались при обороне высоты, из-за того, что достигнутый успех не был поддержан и своевременно развит пехотой. Всего же примерно за 2 часа атаки и 12 часов обороны высоты, бойцы 1-й штурмовой бригады потеряли 15 человек убитыми, 72 ранеными и 16 пропавшими без вести. Большинство потерь было вызвано ранениями в голову или конечности.

Уже с первых боёв, в которых участвовали бойцы штурмовых бригад, стало очевидно, что применение стальных нагрудников себя оправдало. На допросах немецкие пленные выражали удивление «неуязвимостью» советской «бронированной пехоты» и сообщали о приказе своего командования, в котором рекомендовалось целиться в голову или конечности, либо использовать противотанковые ружья. Причиной, приведшей к появлению этого приказа, стало то, что огонь из пистолетов-пулемётов почти не наносил урона атакующим. В Центральном архиве Министерства обороны Российской Федерации сохранился отчёт о столкновении в траншее немецкого офицера с одним из бойцов ШИСБр, у которого отказал автомат. Воспользовавшись этим, немец практически в упор разрядил свой пистолет в стальной нагрудник, однако советский боец убил офицера ударом приклада по голове.

К сожалению, также с самого начала применения штурмовых бригад стала очевидна зависимость «панцирной пехоты» от чётко налаженного взаимодействия с обычной пехотой, танками и артиллерией. Не имея собственного тяжёлого вооружения и артиллерии, ШИСБр несли тяжёлые потери без поддержки приданных подразделений и при неправильном использовании, когда вместо отвода в резерв после выполнения поставленных задач им приходилось продолжать наступление. Иногда в роли танкового десанта. Хорошо подготовленных и оснащённых бойцов бригад нередко использовали как обычную пехоту. Начальник штаба 14-й ШИСБр докладывал: «... у некоторых командиров дивизий было явное непонимание задач штурмовых инженерно-сапёрных частей, и как только они узнавали, что наши сапёры со стальными нагрудниками и носят название штурмовиков, у них сразу появлялось решение поставить задачу штурмовикам-сапёрам- действовать впереди наступающих частей».

11-я ШИСБр, поступив 11 июля 1943 г. в распоряжение начальника инженерных войск Юго-Западного фронта, была побатальонно придана 1-й и 8-й гвардейским армиям. С 14 по 24 июля личный состав батальонов, распределённый по стрелковым ротам, был придан 13 полкам 7 дивизий этих армий. В результате, потери бригады за 42 дня боёв составили: 621 человек, 41 лошадь, 454 пистолетов-пулемётов, 27 ручных пулемётов, 360 стальных нагрудников, 581 малых лопат, 520 финских ножей, 57 миноискателей, 20 топоров, 76 ножниц для резки проволоки и другое инженерное имущество.

Но, всё же, основной задачей боевого применения бригад стало подавление огневых точек при прорыве сильно укрепленных позиций противника, для чего использовались штурмовые группы. В 1944 г. стратегическая инициатива полностью перешла к Красной армии, приступившей к крупным наступательным операциям уже не на отдельных направлениях, а по всему фронту. Были сформированы 5 моторизованных штурмовых инженерно-сапёрных бригад, имевших меньшую численность, но лучше оснащённых автомобильным транспортом. В их задачу входило обеспечение штурмовых действий, совершение быстрого маневра и отражение контрударов немецких моторизованных и танковых частей. Особенно отличились ШИСБр при штурмах «фестунгов» — подготовленных для круговой обороны городов, занимавших стратегическое положение. «Взломом» немецких оборонительных сооружений занимались штурмовые группы, действовавшие в тесном взаимодействии с огнемётчиками, химиками, расчётами ПТР, артиллерией и танками. Все бойцы атакующих подгрупп по мере возможности получали стальные нагрудники СН-42. [4]

Информация о боевом применении ШИСБр по мере поступления анализировалась и обобщалась в штабе инженерных войск Красной армии. К началу августа 1944 г. стали очевидны недостатки конструкции нагрудника СН-42, что вынудило начальника инженерных войск маршала инженерных войск М. П. Воробьёва доложить о них начальнику ГАУ маршалу артиллерии Н. Д. Яковлеву. Среди недостатков оказались как выявившиеся ранее, ещё летом 1942 г., так и новые, связанные с качеством стальных нагрудников, тактикой «панцирной пехоты» и изменениями в вооружении немецкой армии.

Нарекания к конструкции стального нагрудника были следующими. Не смотря на все усилия разработчиков, СН-42 всё же оказался излишне тяжёл и неудобен при перебежках и переползании. Прикрывающая живот нижняя пластина не позволяла бойцу быстро падать, подниматься и прыгать в траншею, при этом из-за недостаточной прочности лямок имели место случаи её отрыва и утраты. Покрытие холстом нижней пластины с целью уменьшения производимого нагрудником шума не помогло, поскольку оружие и гранаты, ударяясь при перебежках о нагрудник, издавали стук, привлекая тем самым внимание противника. Ограничение ростовки СН-42 тремя размерами приводило к плохой подгонке нагрудника на бойце, вызывая излишнее утомление и натёртости. Из-за небольшого размера, вырез на верхней части полукирасы при перебежках и переползании давил на шею, а наплечник вызывал натёртости, мешая повороту головы влево и загребал землю при переползании. Система крепления нагрудника на теле вновь оказалась неудобной. При передвижении тот всё время норовил сползти на левую сторону, его надевание и снимание было затруднено, качество лямок и крючков оказалось низким.

Защитные свойств СН-42 также перестали отвечать предъявляемым требованиям. Стала очевидна необходимость обеспечить круговую защиту туловища бойца от пуль и осколков, а не только спереди. Под огнём противника сапёры действовали обычно лёжа, передвигаясь ползком, из-за чего спина оставалась ничем не защищённой. В ходе же боя за населённый пункт вероятность поражения бойца огнём противника не только спереди, но и сзади, была гораздо выше, чем в полевом бою.

Практическая ценность стального нагрудника к 1944 г. значительно снизилась после принятия на вооружение немецкой армии нового вида стрелкового оружия - Sturmgewehr, штурмовой винтовки под промежуточный патрон 7,92х33 мм. Первые образцы автоматических карабинов MKb.42(H) начали поступать в немецкие войска с ноября 1942 г. По результатам испытаний на Восточном фронте в его конструкцию были внесены изменения и с 1944 г. в Германии началось массовое производство штурмовых винтовок StG.44 (Sturmgewehr 44). Общий выпуск всех модификаций «штурмгеверов» за 1943 - 1945 гг. составил более 400 000 штук. StG.44 имел длину 940 мм, массу без патронов 5,22 кг, магазин на 30 патронов и обеспечивал ведение эффективного огня одиночными выстрелами на дальность до 500 - 600 м, автоматическим огнём на дальность до 300 м. Высокие боевые качества нового оружия способствовали тому, что в планах немецкого командования StG.44 стал рассматриваться в качестве единого пехотного оружия, предназначенного для замены в пехотном взводе винтовок Mauser 98k, пистолетов-пулемётов МР 38/40, а также, частично, пулемётов MG 34/42.

В первую очередь «штурмгеверами» вооружались моторизованные части Вермахта и полевых войск СС, а в дальнейшем ими планировалось оснащать и другие рода войск, включая экипажи танков и САУ. Однако полностью перевооружить войска немцам не удалось. На пехотное отделение выдавалось только 1 - 2 «штурмгевера», и лишь в некоторых случаях их получало все подразделение целиком. Тем не менее, это привело к существенному усилению огневой мощи немецкой пехоты.

Патрон 7,9х33 PP Kurz был разработан в 1940 г. немецкой фирмой Polte. Его пуля калибра 7,92 мм и массой 8,1 гр. развивала начальную скорость 686 м/с, что было почти на 180 м/с меньше, чем у винтовочной пули патрона 7,9х57 Mauser, но на 180 - 300 м/с больше, чем у пуль пистолетов-пулемётов МР 38/40 и ППШ-41. Противостоять огню из «штурмгевера» стальной нагрудник СН-42 уже не мог.

В качестве подтверждения вышесказанному можно привести отзыв «О применении частями 309 СД стальных нагрудников "СН-42" в уличных боях за г. Бреслау», направленный начальнику штаба 22-го стрелкового корпуса. Документ был составлен уже после окончания войны - 26 августа 1945 г. и содержит много ценной информации, предоставленной непосредственными участниками недавних боёв. Поэтому имеет смысл привести текст документа целиком.

«В условиях уличных боёв в городе, когда ружейно-пулемётный огонь противника на поражение живой силы ведётся с коротких дистанций – 100 и меньше метров, стальной нагрудник в любых вариантах его применения не предохраняет бойца от поражения ружейно-автоматного и пулемётного огня.

Автоматы противника новой конструкции пробивной способностью близки к винтовке-карабину, а поэтому на расстоянии 250-300 м. стальной нагрудник от автоматного огня не предохраняет. В 955 СП и 959 СП стальные нагрудники "СН-42" использовались в течение 3-х дней бойцами передовых штурмовых групп. За это время имеется ряд случаев прямых попаданий пуль из винтовок, автоматов и пулемётов по стальному нагруднику, последние пробивались, и бойцы, пользовавшиеся ими, получали смертельное поражение.

Естественно, что после подобных случаев среди бойцов "СН-42" утратил веру в свои защитные свойства, и они начинают относиться к стальным нагрудникам пренебрежительно, с боязнью, имея на это полное основание из практики применения в боях за кварталы 619, 614. СН-42 предохраняет только от осколочных попаданий, при разрыве снарядов на расстоянии 50-100 м.

Вывод: Стальные нагрудники "СН-42" в уличных боях в городе не оправдывают себя, желательно, "СН-42" придать более прочную бронь, не увеличивая веса последнего».

Наглядно демонстрирует отношение советских военнослужащих к предметам СИБЗ ещё один документ - приказ №036 от 8 апреля 1945 г. по 959-му стрелковому полку 309 СПД (орфография сохранена).

«Об использовании частями стальных шлемов /касок / и панцырей в условиях боев в г. БРЕСЛАУ

Данные по характеру ранений личного состава передовых подразделений показывают: большой процент тяжелых ранений в голову, грудь и живот. Это говорит о том, что стальные шлемы и стальные панцыри в условиях уличных боев не применяются, вследствии слабой требовательности со стороны офицерского состава и недооценки значения этого оружия.

Командиры подразделений брошенные стальные шлемы списывают как боевые потери, не имея на то оснований и виновных в последнем командиры подразделений не наказывают. В результате чего стальные шлемы и панцыри разбрасываются на поле боя, в силу чего личный состав передовых подразделений несет большие потери, которые с каждым днем возрастают.

Приказываю:

1.Под личную ответственность командиров батальонов обеспечить весь боевой состав переднего края стальными шлемами и полностью использовать выданные ранее панцыри в штурмовых группах. Ни в коем случае не допускать участия личного состава в бою без шлемов.

2.Моему помощнику по снабжению капитану Кузьмину в 2-х дневных срок собрать все шлемы с поля боя и тыловых районов, снабдив последними полностью, подразделения.

3.Ответсвенность за сохранность стальных шлемов и панцырей возложить лично на командиров батальонов и подразделений. За утерю стальных шлемов и панцырей с виновников строго взыскивать как за потерю боевого оружия.

4.Списывание стальных шлемов и панцырей производить только на без вести пропавших и пришедших в негодность для дальнейшего применения.

5.Старшему врачу полка майору м/с Чуркину ежедневно донести о количестве раненых в череп принимавших участие в бою без шлемов с указанием подразделения и фамилии командиров, которым принадлежат раненые.

6.Настояший приказ объявить офицерскому составу под расписку и довести до каждого бойца.

7.0 принятых мерах донести в 12.00 9.04.45 г.»

Как видно из приведённого документа, требовались суровые меры дисциплинарного воздействия для того, чтобы навести порядок в использовании стальных шлемов и панцирей на передовой.

По итогам испытаний, проведённых со 2 по 12 сентября 1944 г. в Житомирском учебном артиллерийском лагере, нагрудник СН-42 был признан не отвечающим требованиям войск при ведении наступательного и оборонительного боя. Изучив полученный отчёт, Артиллерийский комитет ГАУ разработал новые тактико-технические требования, направленные на повышение пулестойкости и усовершенствование конструкции стальных нагрудников. С конца января 1945 г. по решению заместителя начальника ГАУ и председателя Артиллерийского комитета ГАУ генерал-полковника В. И. Хохлова начались работы над новым стальным нагрудником, который должен был придти на смену СН-42. Как и прежде, его проектирование и изготовление было поручено НИИ №13. Однако, поскольку война подходила к концу и средствам индивидуальной бронезащиты вновь стало уделяться меньше внимания, опытно-конструкторские работы растянулись на полгода. Только осенью, с 13 по 18 сентября 1945 г, на полигоне в Щурово были проведены сравнительные испытания модернизированного и валового нагрудников СН-42. Модернизированный СН-42 в процессе испытаний показал лучшие эксплуатационные качества, чем обычный СН-42 и после внесения небольших изменений в 1946 г. был принят на снабжение Советской армии под индексом СН-46. Производство было развёрнуто на Лысьвенском металлургическом заводе.

СН-46 состоял из имевших гибкое соединение трёх частей – верхней, в виде нагрудника-полукирасы и двух нижних. Общая длина нагрудника в сборе увеличилась на 70 мм, что обеспечило лучшую защиту нижней части живота. Форма нижней пластины изменилась с полукруглой на близкую к треугольной. Введение в нагрудник дополнительной средней секции положительно сказалось на общей подвижности бойца. Пластины нагрудника изготавливали из стали марки 36СГН толщиной 2,8 мм. Длина левого наплечника была значительно уменьшена, справой стороны нагрудника имелся вырез под приклад, две нижние пластины с обеих сторон обшивались хлопчатобумажной тканью. Для фиксации нагрудника на теле служили левый наплечник и система крепления из левого и правого плечевых ремней. Хлопчатобумажные ремни с регулируемыми пряжками своими верхними концами наглухо крепились за прорези на наплечнике и возле шейного выреза справа. На свободных нижних концах имелись крючки-застёжки, с помощью которых перекрещивавшиеся на спине ремни цеплялись за прорези по бокам полукирасы. СН-46 изготавливался трёх ростов, и в зависимости от размера, его масса составляла от 4,15 кг до 5,43 кг.

Проведённые 17 - 24 октября 1947 г. испытания СН-46 на пулестойкость показали, что нагрудник выдерживает попадания 9-мм пуль из английского пистолета-пулемёта STEN и 11,43-мм пуль из американского пистолета-пулемёта M3 на всех дистанциях. При стрельбе из пистолета-пулемёта STEN использовались пули со стальным и свинцовым сердечниками. Из 7,62-мм самозарядного карабина M1 (M1 Carbine под промежуточный патрон 7,62х33) нагрудник не пробивался с дистанции 75 м. Из советского самозарядного карабина СКС нагрудник СН-46 пробивался на дистанции до 250 м.

СН-46 стал последним советским стальным нагрудником. До сего времени нет точной информации о количестве выпущенных нагрудников этой модели. По одним данным СН-46 так и остался в виде опытного образца, по другим, небольшую партию нагрудников передали в подразделения Главного разведывательного управления Генштаба Вооружённых Сил СССР. В 1957 г. ему на смену пришёл бронежилет 6Б1.

Примечания.

[1] НКЧМ – Народный комиссариат чёрной металлургии. Существовал с 1939 по 1946 гг.

[2] НИПСВО ГАУ КА - Научно-исследовательский полигон стрелкового вооружения Главного артиллерийского управления Красной Армии в подмосковном посёлке Щурово.

[3] Всего в 1943 - 1944 гг. были сформированы: 1-я гвардейская штурмовая инженерно-сапёрная бригада, 1 - 19 штурмовые инженерно-сапёрные бригады (шисбр) и 6 моторизованных штурмовых инженерно-сапёрных бригад (мшисбр). После окончания Великой отечественной войны все бригады были расформированы или переформированы в бригады других типов.

[4] Festung или «город-крепость» - населённый пункт, имеющий оперативное или стратегическое значение на территории Польши и Германии, приспособленный к длительной круговой обороне. По замыслу Гитлера, овладение такой «крепостью», особенно крупным транспортным узлом, становилось непременной задачей Красной Армии, тем самым сковывая значительные силы советских войск. Согласно директиве фюрера №11 от 8 марта 1944 г. в «фестунге» каждый квартал и каждое здание «должны превратиться в крепость, у которой противник либо истечёт кровью, либо гарнизон крепости в рукопашном бою погибнет под её развалинами». Сражения за такие «города-крепости» как Познань, Бреслау, Торн, Кюстрин, Кёнигсберг и другие действительно оказались необычайно ожесточёнными. Однако длительное время – почти три месяца, в осаде продержалась только столица Силезии город Бреслау, капитулировав перед советскими войсками 6 мая 1945 г. Остальные смогли обороняться от полутора месяцев до нескольких дней.

Глава 10 Блокадный панцирь.

СН-42 не был единственной моделью стального нагрудника, принятого на снабжение РККА в годы Великой Отечественной войны. Вторым по объёму выпуска стал ленинградский панцирь ПЗ-ЗИФ-20, разработанный и запущенный в производство в блокадном городе.

Предложения об организации производства стальных нагрудников поступали руководству Ленинграда ещё в ходе советско-финской войны. Так, в конце января 1940 г. слесарь механической мастерской при киностудии «Лентехфильм» М. М. Страхов направил секретарю Ленинградского областного и городского комитета ВКП(б) А. А. Жданову описание и эскиз «бронестального нагрудника». Нагрудник должен был закрывать туловище бойца и весить 2 - 5 кг при толщине стали 2 - 3 мм. Для усиления пулестойкости нагрудник имел идущий сверху вниз двухгранный выступ. Подкладка изготавливалась из войлока, на теле нагрудник должен был крепиться посредством поясного и плечевых ремней. Нагрудник Страхова был изготовлен и испытан, но отклонён с пояснением, что «сильно стесняет и обременяет бойца».

Вернулись к идее создания стального нагрудника уже во время Великой Отечественной войны. В декабре 1942 г. секретарь по оборонной промышленности Ленинградского горкома ВКП(б) М. В. Басов поручил Н. П. Антонову – главному конструктору завода №7 имени Фрунзе, разработать стальной панцирь с возможностью его выпуска на предприятиях города, имеющих крайне ограниченные производственные мощности и запасы материалов. Кроме городского руководства, разработку панциря поддержал командующий артиллерией Ленинградского фронта генерал-майор Г. Ф. Одинцов. Конструкторы Семёнов и Торгунов под руководством Антонова за два месяца спроектировали и изготовили опытный образец панциря, получившего обозначение ПЗ-ЗИФ-20, что расшифровывалось как: ПЗ – панцирная защита, ЗИФ – завод имени Фрунзе, 20 – сквозной порядковый номер модели продукции завода. Подборкой материала для изготовления бронепластин занимались специалисты Всесоюзного научно-исследовательского института метрологи. Ими была выбрана никелевая сталь марки 25НЗ толщиной 1,75 мм, в достаточном количестве имевшаяся на складах. Испытания отстрелом показали, что пластины из этой стали выдерживают попадания по нормали с расстояния 80–100 м из ППД-40 и с 50 м из финского пистолета-пулемёта «Суоми». Окончательную отработку конструкции панциря и подготовку серийного производства поручили инженеру Троицкому. Получив в марте 1943 г. одобрение от горкома ВКП(б), завод №7 к концу мая изготовил опытную партию панцирей ПЗ-ЗИФ-20 в количестве 1100 штук.

В процессе производства конструкция панциря претерпел ряд изменений, направленных на усиление пулестойкости и повышение технологичности. Окончательный вариант ПЗ-ЗИФ-20 состоял из пяти профилированных стальных пластин, прикреплённых с помощью заклёпок и кожаных или тесьмяных ремешков к тканевой куртке-безрукавке. Грудь прикрывали левая и правая верхние пластины, при застёгивании перекрывавшие друг друга и образуя своими верхними краями шейный вырез. Пластины по бокам имели полукруглые вырезы (с правой стороны он был большего размера) и наплечники, благодаря которым масса панциря равномерно распределялась на оба плеча. Три расположенные внахлёст пластины прикрывали живот, при этом нижняя из них имела увеличенные размеры и сложную форму с отростком, прикрывающим низ живота. Детали панциря изготавливались из любой щитовой стали толщиной до 2,6 мм методом холодной штамповки. При необходимости перед сборкой панциря на заводе или для его подгонки по фигуре бойца могла осуществляться рихтовка. Окраска стальных деталей перед сборкой производилась с двух сторон краской марки 4БО.

Куртка-безрукавка шилась из брезентовой парусины или бязи машинным способом в две нитки, имела мягкую подкладку. Спинку могли сшивать из двух кусков ткани. Между собой и с курткой детали панциря соединялись на 3-мм стальные, алюминиевые или медные заклёпки с шайбами, служившими для предохранения кожи или ткани. Ремни к куртке пришивались или ставились на шток-кнопки. После финальной сборки панциря, стальные пластины снаружи повторно окрашивались, исключая нанесение краски на пряжки, ремни и головки заклёпок. Выпускался ПЗ-ЗИФ-20 трёх ростов и весил 4,8 - 5 кг.

Панцирь предназначался для защиты груди и живота от пуль из пистолета-пулемёта и осколков. Конструкция ПЗ-ЗИФ-20 позволяла бойцу самостоятельно надевать и снимать панцирь, который должен был носиться под шинелью или гимнастёркой. Не ясно, чем было обусловлено требование ношения панциря под обмундированием. Возможно, тем самым попытались исключить набивание грунта или снега под панцирь при движении по-пластунски или же оказать на противника психологическое воздействие «неуязвимостью» идущих в атаку красноармейцев.

С 18 по 21 мая 1943 г. на Артиллерийском научно-исследовательском опытном полигоне (АНИОП) образцы из опытной партии прошли испытания на пулестойкость и удобство ношения.[1] Руководил работами инженер-испытатель 2-го отдела полигона капитан Александр Андреевич Солнцев, участвовавший в отработке технических условий и чертежей ПЗ-ЗИФ-20. Отстрел из пистолетов-пулемётов показал, что панцирь выдерживает попадание 7,62-мм пули со свинцовым сердечником из ППД-40 с дистанции 75 м, а из МР-38/40 с дистанций 20 м пули со свинцовым сердечником и 115 м пули со стальным сердечником. Расчётным методом стойкость панциря к огню из «трёхлинейки» была оценена в 800 - 900 м. Проведённые 12 июня дополнительные испытания образцов панциря ПЗ-ЗИФ-20 с увеличенной с 1,8 до 2,5 мм толщиной бронепластин показали уменьшение до 25 м дальности сквозного пробития 9-мм пулей со стальным сердечником, пулей из ППД-40 до 15 м. Попадание винтовочной пули из Маузер 98k нагрудник выдерживал на дистанции 900 - 1100 м. Ношение панциря не выявило помех при быстрой ходьбе, беге и переползании, не считая незначительного стеснения при сгибании туловища.

После майских испытаний первую партию из 300 панцирей передали в части Ленинградского фронта. Спустя месяц командующий фронтом генерал-лейтенант Л. А. Говоров и командующий артиллерией фронта генерал-майор Г. Ф. Одинцов одобрили запуск ПЗ-ЗИФ-20 в серийное производство. 29 июня 1943 г. уполномоченный ГАУ по городу Ленинграду генерал-майор инженерно-артиллерийской службы И. Н. Оглоблин утвердил технические условия на изготовление и приём панцирей.

Однако процесс производства столкнулся с неожиданным препятствием. Резко против высказалось руководство ГАУ, посчитавшее нецелесообразным организацию серийного производства панцирей ПЗ-ЗИФ-20 заводом №7 на том основании, что для РККА уже принят и запущен в массовое производство стальной нагрудник СН-42. В направленных в Ленинград письмах подчёркивалось превосходство СН-42 по своим тактико-техническим характеристикам над ПЗ-ЗИФ-20 и возможность обеспечить этими нагрудниками Ленинградский фронт. Последний довод был весьма сомнителен, поскольку согласно донесению И. В. Сталину от 7 мая 1943 г., из 85 000 произведённых на Лысьвенском заводе нагрудников СН-42 в Ленинград была отправлено всего 1000. Тем не менее, в октябре производство панцирей в Ленинграде было приостановлено. К этому времени завод №7 успел изготовить и передать в войска 7090 панцирей ПЗ-ЗИФ-20.

В ответ на предписание председателя Артиллерийского Комитета ГАУ генерал-майора В. И. Хохлова прекратить производства ленинградского нагрудника, командующий артиллерией Ленинградского фронта Одинцов приказал провести сравнительные испытания СН-42 и ПЗ-ЗИФ-20 на пулестойкость. 11 сентября 1943 г. на АНИОП были отстреляны из ППД-40 штатными патронами (пуля со свинцовым сердечником) по два СН-42 и ПЗ-ЗИФ-20. Как и во время предыдущих испытаний, нагрудники были надеты на набитый войлоком тканевый чехол и закреплены ремнями. Результаты испытаний показали, что ПЗ-ЗИФ-20 валовой партии толщиной 2,6 мм и весом 5 кг обеспечивают защиту с дистанции 10 м, тогда как СН-42 толщиной 2,1 мм и весом 3,4 кг выдерживают обстрел с дистанции 40 м. Лёгкая винтовочная пуля из «трёхлинейки» пробивала оба нагрудника с дистанции 300 м. Попадание тяжёлой пули ПЗ-ЗИФ-20 выдерживал с дистанции 600 м, а СН-42 с 800 м. Расчёты стойкости в отношении действия немецкой 7,92-мм тяжелой пули дали цифры 650 м и 850 м соответственно.

2 октября были проведены заключительные сравнительные испытания ленинградского и лысьветского стальных нагрудников. Они окончательно показали превосходство ПЗ-ЗИФ-20, поскольку «… при обстреле из немецкого автомата пулями со стальным сердечником панцирь обладает значительно большей пулестойкостью по сравнению с нагрудником, обеспечивая защиту от поражений с дистанции 15 м и более (для СН-42 80 м и более)». [2]

Командование Ленинградского фронта посчитало, что проведённые сравнительные испытания позволяют ему настаивать в переговорах с ГАУ на продолжении производства ПЗ-ЗИФ-20. Однако от начальника ГАУ генерал-полковника Н. Д. Яковлева вновь был получен отказ. Также было отвергнуто предложение увеличить толщину нагрудника СН-42, поскольку «…СН-42 достаточно проверен в боевых условиях, имеет хорошую оценку ряда войсковых частей…». Попытки убедить руководство ГАУ в необходимости возобновить производство ПЗ-ЗИФ-20 на заводе №7 продолжились до ноября 1943 г. Кроме Одинцова и Голубева непосредственное участие в этом принял секретарь Ленинградского горкома ВКП(б) А. А. Кузнецов. 5 ноября все отчётные материалы по обсуждаемому вопросу были отправлены Председателю Артиллерийского Комитета ГАУ генерал-лейтенанту Хохлову.

Наконец 17 ноября от Яковлева поступило разрешение продолжить производство в Ленинграде панцирей ПЗ-ЗИФ-20. Одновременно с этим последовала просьба «дать заключение войск действующей армии о стальных нагрудниках СН-42, высланных Ленфронту в количестве 5000 штук в августе текущего года, в сравнении с панцирями ПЗ-ЗИФ-20».

В ноябре 1943 г. выпуск панцирей на заводе №7 возобновился и продолжился до конца февраля 1944 г. Всего за десять месяцев в блокадном Ленинграде было изготовлено 18 558 комплектов панцирной защиты, 14 330 из которых с мая по декабрь 1943 г. и 4228 за два первых месяца 1944 г. Большинство из них было направлено в войска Ленинградского фронта, часть была передана соседним Карельскому и Волховскому фронтам. Производство панцирей ПЗ-ЗИФ-20 продолжалось до окончательного снятия блокады Ленинграда, а использование вплоть до конца войны. Всего было изготовлено около 60 000 комплектов панцирной защиты.

С окончанием войны, оставшиеся в войсках нагрудники ПЗ-ЗИФ-20 и СН-42 были сданы на базы хранения. В последний раз ленинградский панцирь упоминается в отчётах Щуровского полигона в начале 1950-х гг., когда для изучения пробивного действия 7,62-мм пуль ЛПС со склада была доставлена партия ПЗ-ЗИФ-20.[3]

Примечания.

[1] Ленинградский артиллерийский научно-исследовательский опытный полигон. Создан в 1938 г. на территории Ржевского артиллерийского полигона, крупнейшего артиллерийского полигона Российской империи и СССР. В связи с возникшей в начале войны угрозой захвата противником, основные отделы АНИОП были эвакуированы в район Гороховецких лагерей Московского военного округа Горьковской области. Там к весне 1942 г. был создан Гороховецкий АНИОП. После снятия блокады Ленинграда большая часть материальной базы, оборудования и личного состава полигона вернулась к прежнему месту дислокации.

[2] В 1941 г. для экономии дефицитного свинца на вооружение немецкой армии был принят 9х19 патрон Pistolenpatrone 08 m.E. (mit Eisenkern – «с железным сердечником»). Пуля прежнего Pistolenpatrone 08 со свинцовым сердечником и оболочкой из мельхиора или плакированной томпаком стали весила 8,9 - 9,05 гр. и развивала начальную скорость 345 м/с. Пуля нового патрона имела грибообразный сердечник из мягкой стали в свинцовой рубашке, весила 6,45 - 6,35 гр. и развивала начальную скорость 400 м/с. На дистанции до 200 м она превосходила по пробивной способности пулю со свинцовым сердечникам патрона 7,62х25.

[3] Винтовочно-пулемётный патрона 7,62х54 с пулей ЛПС разработан в Центральном научно-исследовательском институте точного машиностроения (НИИ-44, НИИ-61) для замены патронов с лёгкой и тяжёлой пулями и принят на вооружение в 1953 г. Пуля ЛПС - «лёгкая пуля суррогативная» или «лёгкая пуля со стальным сердечником» массой 9,6 гр. имела биметаллическую оболочку и стальной сердечник. Приятие на вооружение патронов с пулей ЛПС обеспечило значительную экономию свинца и позволило сократить номенклатуру винтовочных боеприпасов за счёт снятия с производства патронов с лёгкой и тяжёлой пулями.

Глава 11 Бронещиты.

Работ по созданию переносных стрелковых щитов в СССР не велось до начала советско-финской войны. В РККА продолжали использовать несколько моделей бронещитов, доставшихся в наследство от царской армии вместе с касками Адриана. Однако, если в 1920-е гг. Красная армия испытывала крайнюю нехватку стальных шлемов, то с наличием стрелковых щитов дела обстояли гораздо лучше. Даже не смотря на значительные потери армейского имущества после Первой мировой войны, на складах их скопилось около 150 000. Наиболее распространённым была модель щита образца 1916 г., изготовленный из 6-мм стального листа высотой 450 мм и шириной 435 мм. Для ведения огня и наблюдения щит имел смещенную к левому краю бойницу овальной формы размером 140х50 мм, закрываемую с внешней стороны щита стальной заслонкой. С внутренней стороны щита крепилась рукоятка для переноски и складной П-образный упор. Нижний край щита мог иметь фигурные вырезы для большей устойчивости. В «Наставлении по инженерному делу для пехоты РККА» от 1939 г. было разъяснено назначение стрелкового щита и проиллюстрирован способ его использование в обороне. Согласно наставлению, переносной стрелковый щит предназначался для защиты бойца при стрельбе и наблюдении от настильного ружейно-пулеметного огня противника. Щит должен был устанавливаться и укрепляться на бруствере окопа наклонно, при этом его нижняя часть вкапывалась в землю до бойницы. Летом для маскировки щит прикрывался ветвями, дерном, землей, а зимой окрашивался белой краской.

С началом советско-финской войны хранившиеся на складах переносные щиты были переданы в действующую армию, где использовались пехотой не только в обороне, но и в наступлении на открытой местности или там, где не было возможности окопаться. По мере расширения боевых действий стало очевидно, что имеющегося на складах количества щитов явно недостаточно для обеспечения бойцам защиты от плотного ружейно-пулемётного огня. Особенно на хорошо пристрелянной местности. Изучив сложившуюся на фронте обстановку, Военный совет Северо-Западного фронта поручил ленинградским заводам разработать и изготовить новые модели переносных щитов.

Первыми свои образцы стрелковых щитов сварной и складной конструкции представили на испытания Кировский завод и ОКБ-43. При помощи крепящихся лыж щиты были приспособлены для перемещения по снегу. В начале января 1940 г. на стрельбище Ленинградского пехотного училища с привлечением взвода курсантов прошли испытания щитов на пулестойкость, удобство ведения огня, передвижения с ними по снегу ползком, их погрузки и транспортировки. Возглавил испытания начальник Автобронетанкового управления Ленинградского военного округа комбриг Р.Н. Моргунов.

Кировский завод передал для испытаний 39 щитов модели «КЗП» конструкции Слуцмана, Яковлева, Гладкова, Маслова и Бондарчука. Наилучшие результаты показал сварной щит КЗП. Он имел коробчатую форму и состоял из четырёх сваренных между собой деталей – лобового листа, листа-экрана и боковых стенок, изготовленных из 4-мм листов броневой стали. Лобовой лист был установлен под углами 25° в верхней части и 35° в нижней и дополнительно усилен 4-мм листом-экраном из броневой стали. Для наблюдения и стрельбы в правой верхней части лобового листа имелась бойница, обеспечивавшая ведения огня из винтовки в секторе 25°. Стрельба из ручного пулемета могла осуществляться только прямо, с минимальным отклонением вправо. Масса щита без лыж составляла 35,4 кг, ширина 700 мм и высота 550 мм. Для перемещения по снегу щит устанавливался на пару съёмных лыж, крепившихся снизу под боковыми стенками.

ОКБ-43, занимавшееся в1936 - 1938 гг. разработкой автоматических пушек калибра 37 - 45 мм и проектированием установок вооружения для укрепрайонов, предоставило на испытания семь образцов сварных щитов разработки М. Н. Кондакова. Наибольший интерес у комиссии вызвали два из них – на лыжах, с развитыми боковыми стенками и на металлическом полозе, с короткими боковыми стенками. Было принято решение на основе предложенных Кондаковым конструктивных решений изготовить на Ижорский завод опытную партию броневых щитов «ИЗП».

Щит «ИЗП» (другие обозначения «ЗБШ» или «ЗБ-Ш») представлял собой цельноштампованную конструкцию из 6-мм листа броневой стали. Высота щита составляла 580 мм, ширина 750 мм, масса без лыж 38,7 кг. Для обеспечения лучшей защиты при фронтальном обстреле передняя часть щита ИЗП формировалась тремя плоскостями с двойными углами наклона от середины к внешним краям, образуя т.н. «щучий нос». Две верхние плоскости имели углы наклона 30 - 35°, нижняя плоскость для улучшения скольжения по снегу наклон 45°. Расположенная на правой передней поверхности бойница размером 120х65 мм, обеспечивала ведение огня из винтовки в секторе 65° и из ручного пулемета в секторе 55°.

12 января 1940 г. под руководством военинженера 2-го ранга Николаева прошли сравнительные испытания щитов моделей КЗП и ИЗП. [1]

Испытание щитов отстрелом производилось винтовочной пулей «Л» и бронебойной пулей Б-30. Единственное пробитие лобового листа щита КЗП бронебойными пулями произошло с дистанции 200 м, в остальных случаях пробивался только внешний лист-экран. С дистанции 300 м тот оказался пробит только один раз. Нижняя (не экранированная) передняя часть щита с 200 м пробивалась насквозь. Обстрел лёгкими пулями с дистанции 100 м привёл только к образованию в листе-экране вмятин. Боковые стенки щита в большинстве случаев пробивались бронебойными пулями насквозь, а от лёгких пуль имели частичное пробитие.

Передвижение со щитами КЗП и их транспортировка не вызвали нареканий. У курсантов преодоление дистанции в 200 м с ведением прицельного огня по мишеням занимало 20 - 30 минут, при этом утомляемости бойцов не наблюдалось. Для транспортировки в кузов «полуторки» двое курсантов могли загрузить 20 щитов в собранном (вместе с лыжами) или 35 - 40 щитов в разобранном виде. Установка щита на лыжи занимала около 2 минут. В ходе испытаний выявилось преимущество сварных щитов КЗП перед складными, поскольку они сразу были готовы к бою.

Испытание отстрелом щитов ИЗП бронебойными пулями Б-30 продемонстрировали их преимущество над щитами КЗП благодаря рациональным углам наклона брони. С дистанции 100 м девятью выстрелами было пробито только два из пяти щитов, при этом попадания пришлись в переднюю нижнюю часть щита. При аналогичных условиях испытаний щита КПЗ две пули из трёх пробивали лист-экран, а одна и лобовой лист щита. Всего же из 72 бронебойных пуль попавших в КЗП, 51 пробила внешний экран, а 21 пробила щит насквозь. Все лёгкие пули, поразившие ИЗП только оставили отметины на 6-мм броне.

Опыты по преодолению местности ползком на дистанции 200 м и по транспортировке щитов не выявили существенных различий между конструкциями. Буксировка руками за веревку не требовала больших усилий, поскольку щиты на лыжах скользили по поверхности, не продавливая снег. Обучение пользованию щитами требовало небольшого инструктажа и не больше одного часа тренировки. Существенным преимуществом ижорского щита посчитали широкий сектор обстрела и более простое крепление лыж. Конструкция крепления позволяла использовать любые лыжи, без их предварительной подготовки или обработки. У кировского щита требовалась установка специальной пластины на лыжу на заводе или в мастерской.

После устранения выявившихся в ходе испытаний незначительных недостатков в конструкции щитов КЗП и ИЗП, было предложено заказать партию «бронированных щитов с бойницами, смонтированных на лыжах для одиночного бойца». На первое время необходимое количество щитов оценивалось в 30 000 штук, которые должны были поступить в 8-ю армию. Всего же в 1940 г. Ижорский и Кировский заводы изготовили и передали в действующие армии 55 191 щитов моделей КЗП и ИЗП, а мебельные фабрики произвели 1500 комплектов специальных лыж.

Внимание к процессу созданию бронещитов проявляло и военно-политическое руководство страны, о чём свидетельствует работа М.И. Тягура, изучавшего вопрос военно-мобилизационных мероприятий в Ленинградском регионе в период 1939 – 1940 гг.. Он отмечает факт демонстрации бронещитов И.В. Сталину за несколько дней до проведения сравнительных испытаний щитов ИЗП и КЗП.

6 января 1940 г. специалистами Кировского завода опытные изделия были продемонстрированы Жданову. На следующий день директор завода Зальцман, инженер Котин (создатель танка КВ) и сотрудник завода Ефремов отправились в Москву, где встретились с Ворошиловым и Куликом, после чего 8 января Зальцмана и Котина принял Сталин. По воспоминаниям Молотова, Иосиф Виссарионович лично осмотрел бронещит и даже опробовал удобство его эксплуатации, для чего принесли винтовку из караульного помещения и вождь поползал со щитом по ковру.

На фронте полученные щиты оценили по достоинству. Участник советско-финской войны Герой Советского Союза Бубер Л.И вспоминал: «Крепость Тайполен-йоки, что стояла на высоте Груша, вся была опутана железобетонными укреплениями. Она, ощетинившаяся колючей проволокой, казалась неприступной любому военному специалисту… И ещё бронеколпаки на бетонных ДОТах, а поверх плоских стальных колпаков насыпная земля. И деревья для маскировки сверху посажены. Да ещё впереди перед нами минное поле!.. Как всё это преодолеть и выжить?

21-23 января мою роту отвели на отдых. Тут нам было передано тридцать пять специально изготовленных в Ленинграде броневых щитов. Но они отнюдь не были похожи на ручные щиты древних русских витязей, вооружённых мечами и копьями. Наши бронещиты устанавливались... на лыжах. Собственно говоря, с виду это были даже не щиты, а целые бронекабины... Каждый такой остроносый щит укреплялся на двух лыжах, будто на санных полозьях. А носы были образованы двумя сходящимися под острым углом пластинами, от которых рикошетили вражеские пули с таким громким щёлкающим звуком, словно кто-то швырял в наших «щитоносцев» крупные металлические горошины.

Высота бронещитов была сравнительно невелика: максимум сантиметров семьдесят над уровнем лыж. И передвигался такой «механизм» вручную, самим солдатом, который полз позади щита. На внутренней стороне центральной, передней стенки щита-кабины находились рукоятка для управления его движением и деревянная полочка, на которой были положены гранаты. Ложись позади щита и ползи к вражескому ДОТу. В общем, не щит, а маленький танк, имеющий стальную броню 7 мм, приводимый в движение мускульной силой, который смело прёт на железобетонный ДОТ».

В отчете горкома ВКП(б) об изготовлении и использовании новой боевой техники от 21 марта 1940 г. отмечалось, что: «при прорыве укреплённого района эти щитки были полностью использованы с большим успехом». Однако в отчёте было указано на халатное отношение бойцов и командиров к имуществу. «В некоторых воинских частях не чувствовалась ответственность не только за полное и правильное использование новой техники но и за её сохранение. На поле боя и по дорогам долгое время оставались разбросанными бронещитки… что не исключало возможность использования противником». Некоторое количество щитов ИЗП вместе со стальными нагрудниками СН-39 действительно оказалось захвачено финнами.

На фронт были отправлены не только щиты Кировского и Ижорского заводов. 2 февраля 1940 г. в Ленинградский горком ВКП(б) работники НИИ-48 К. И. Гороховым и В. В. Антиповым направили предложение наладить выпуск разработанного ими съёмного «щитка-лопаты-панциря». Он должен был изготавливаться из стали марки ИЗ толщиной 4 - 5 мм и устанавливаться на винтовку или ручной пулемёт, обеспечивая защиту при стрельбе на дистанции 150 м. Кроме того, как следует из названия конструкции, щиток мог служить бойцу вместо пехотной лопатки и в качестве панциря, закрывая область сердца. Предполагалось, что масса щитка составит около 1 - 1,2 кг. Несколько изготовленных образцов «щитка-лопаты-панциря» передали штабу Ленинградского военного округа, однако положительных отзывов по результатам их использовании не поступило. Вероятно, это было вызвано тем, что, как отмечалось в отчёте: «они не разрешают в полной мере задачи, которые возлагаются на них авторами предложения».

Третьим предприятием, занимавшимся созданием стрелковых щитов во время «Зимней войны», стал завод №8 имени Калинина в подмосковном Калининграде (теперь Королёв). Конструкторское бюро завода в начале января 1940 г. разработало образец складного бронещита, получившего обозначение «150К». Щит изготавливался из броневой стали толщиной от 3 до 5 мм и состоял из гнутого листа, к которому на шарнирах крепилось основание. Лист, установленный под углом 30° к основанию, в правой передней части имел бойницу с двумя смотровыми щелями по бокам. Верхняя кромка листа получила волнистую форму для обеспечения лучшей маскировки на местности. К нижней части листа были приварены крюки для крепления лыж. Недостатком конструкции было то, что как и КЗП, щит 150К мог устанавливаться только на специальные лыжи. Опытные образцы щита 150К не успели до окончания боевых действий поступить в войска.

Как и в случае с разработкой стальных нагрудников и щитков-нагрудников, советско-финская войнавыявила ряд серьёзных недоработок при создании стрелковых щитов. Так, несвоевременная выдача тактико-технического задания и его частая смена по ходу проектирования приводила к задержкам в работе. Негативно сказывались длительное рассмотрение спорных вопросов в главках и управлениях Красной армии, отсутствие обмена опытом из-за излишней секретности и плохое обеспечение конструкторских бюро технической информацией. Разработчики щитов были лишены возможности участвовать в войсковых испытаниях, а значит, наблюдать свои образцы в действии, своевременно устраняя их недостатки. К сожалению, изменить сложившееся положение не удалось до Великой Отечественной войны.

С окончанием боевых действий работы над стрелковыми щитами продолжились, при этом постарались учесть фронтовой опыт и исправить выявившиеся недостатки конструкций. На Ижорском заводе весной 1940 г. решили установить ИЗП на колесную платформу «ЗБШ-К» для использования бронещита в период с весны по осень. Платформа имела одно большое колесо под передней частью щита и два малых, расположенных под концами боковых стенок. Сам щит на платформе мог немного подниматься и опускаться, занимая соответственно походное или боевое положение. В апреле-мае 1940 г. по приказанию заместителя Народного комиссара обороны маршала Г.И. Кулика на курсах командного состава «Выстрел» в подмосковном Солнечногорске прошли испытания доработанных щитов ИЗП и стального нагрудника СН-40. Из пяти щитов, установленных на платформу ЗБШ-К, наилучшие результаты продемонстрировал образец с удлиненными стенками. Несмотря на увеличившийся до 54 кг вес, он превосходил прочие образцы ижорских щитов по проходимости и устойчивости, а при движении иногда даже опережал их.

Испытание отстрелом вновь проводились лёгкой винтовочной пулей и бронебойной пулей Б-30. При обстреле со всех дистанций ни один из щитов не был пробит лёгкой пулей. Попадания пулей Б-30 в лобовую часть с дистанции 200 м дало лишь незначительное число сквозных пробоин, тогда как обстрел под углом 30 - 40° с дистанции 50 м привёл к 20% пробоин на верхних плоскостях и 60% нижней плоскости. Попадание по ребру во всех случаях приводили к сквозным пробоинам. При миномётном обстреле разрыв мины перед щитком не наносил урона бойцу, при разрыве за щитом осколками поражались ноги.

Эксперименты по перемещению щитов ИЗП на платформе ЗБШ-К подтвердили выводы, полученные в ходе эксплуатации катучих бронещитов в Первую Мировую войну. Движение на колёсном ходу было возможно только по старой, поросшей травой пахоте, с незначительным уклоном и мелкими препятствиями, тогда как движение по свежей пахоте оказалось невозможно. Из-за малого диаметра катков щит зарывался носом в землю и даже при постоянной расчистке местности, на преодоление 50 м отрезка пути пришлось затратить от 45 до 57 минут. При этом у бойцов отмечалось сильное утомление. Подъём в гору с крутизной ската больше 10° или же покрытым сплошной порослью и мелкими пнями был сильно затруднён, либо совершенно невозможен.

Изучив полученные результаты испытаний, комиссия признала необходимость иметь на вооружении РККА переносные стрелковые щиты как средство защиты бойцов при атаке укрепрайонов и долговременных полевых сооружений. Наиболее подходящим для этих задач сочли модернизированный щит модели ИЗП при условии его дальнейшей доработки. Предлагалось увеличить диаметр колёс, усилить лобовую броню на перегибах, сделать крепление для лыж съёмным, установить деревянные ручки для толкания щита и войлочные подлокотники. Кроме того посчитали необходимым доработать крепление винтовки, чтобы она во время движения располагалась вдоль внутренней стенки щита, тем самым не мешая бойцу. С целью уменьшения заметности сделать верхнюю часть щита неправильной формы, а на поверхность щита нанести камуфляжную окраску. Большинство предложений комиссии так и остались на бумаге.

В мае 1940 г. в СКБ-2 Кировского завода провели доработку лыжной модели модернизированного щита ИЗП. Спереди на нижнюю наклонную плоскость добавили накладку из броневой стали, для удержания приклада на правой боковой стенке установили крюк, нижнюю кромку бойницы обшили кожей с целью защиты винтовочного цевья от повреждений об острый край выреза.

К началу Великой Отечественной войны РККА располагала щитами моделей КЗП, ИЗП, 150К, а также щитами образца 1916 г. упрощённого типа и с противошрапнельными козырьками [2]. Переносные стрелковые щиты использовались зимой 1941 - 1942 гг. в основном в полосе Западного, Калининского, Северо-Западного, Волховского, Ленинградского и Северного фронтов. К зиме 1942 - 1943 гг. щиты остались на Северо-Западном, Ленинградском и Северном фронтах - то есть там, где надолго установилась линия фронта и велись затяжные позиционные бои. Щиты служили для защиты красноармейцев при ведении огня из окопов, наблюдении, при инженерном оборудовании занятых позиций на открытой местности в условиях ограниченного времени. Применялись щиты снайперами.

Не смотря на то, что во время войны щиты использовались локально, востребованность этих средств индивидуальной защиты постоянно сохранялась. Потому предложения по разработке новых моделей поступали как от предприятий, так и от отдельных военнослужащих. Так, 7 декабря 1941 г. завод имени Орджоникидзе представил проект броневого щита для одиночного бойца. Он должен был изготавливаться из стали марки АБ-2 толщиной 5 мм и выдерживать попадание лёгкой винтовочной пули по нормали с дистанции 175 м, а бронебойной пули Б-30 с дистанции 100 м под углом 45°. Из-за эвакуации завода выпуск опытной партии не состоялся.

6 декабря 1941 г. в Санитарном управлении Красной армии был изучен и передан в управление боевой подготовки Красной Армии образец щитка-отражателя для винтовки конструкции военврача 3-го ранга Боровкова. 20 января 1942 г. отчёты управлений по щитку-отражателю были направлены в ГАУ. Не смотря на ряд выявившихся конструктивных недостатков, 19 февраля 1942 г. было решено изготовить опытную партию из 500 щитков-отражателей для испытаний на фронте. К 30 марта партия из 100 штук при содействии НИИ №13 была произведёна на заводе в Лысьве, но в серийное производство щиток-отражатель Боровкова запущен так и не был.

В начале января 1942 г. ленинградским заводом № 189 Наркомата судостроительной промышленности был представлен разработанный в инициативном порядке щиток-нагрудник. Стальная пластина сложной формы имела лямки, могла использоваться в качестве бронещитка или нагрудника, а в походном положении переносится за спиной. Щиток завода № 189 прошёл испытания на полигоне АНИОП в Ленинграде, однако информации об его дальнейшей судьбе не сохранилось. Там же, в Ленинграде, по упрощённой технологии изготавливались трёхамбразурные стрелковые щиты, представлявшие собой конструкцию из лобового и двух боковых листов, сваренных между собой под определённым углом. В каждом листе имелась закрываемая заслонкой небольшая амбразура для ведения огня из винтовки или ручного пулемёта. Другая модель щита изготавливалась из катаных труб большого диаметра. Щиты модели 150К с началом войны после небольших доработок были запущены в производство на заводе №8 имени Калинина и использовались в боях в 1941 - 1942 гг. После эвакуации предприятия в конце 1941 г. в Свердловск, производство щитов на новом месте восстановлено не было.

Конструкция щитов военного времени значительно упростилась, появились многочисленные новые модели. Их выпуск в разное время был налажен на местных промышленных предприятиях Ленинграда, Москвы, Одессы, Севастополя, Тулы, Сталинграда. При наличии материалов и необходимых инструментов стрелковые щиты самостоятельно изготовлялись в войсках. Использовались трофейные немецкие щиты, среди которых были как модели Первой Мировой войны, так и новые, разработанные уже для Вермахта. В качестве примера первых можно привести складной щит прямоугольной формы из листа броневой стали размером 665х315 см и толщиной 10 мм. Краям листа были загнуты наружу для обеспечения рикошетирования. Изнутри по бокам к нему крепились на шарнирах ручки для переноски и створки, образующие в разложенном положении боковые стенки, обеспечивающие дополнительную защиту и устойчивость. С правой стороны листа снизу была вырезана амбразура. Ещё одна модель кайзеровского щита представлял собой прямоугольный лист с отогнутыми краями, размером 450х600 мм и толщиной 8 мм, к которому изнутри на шарнире крепился откидной упор. Справой стороны имелась продолговатая амбразура закрываемая заслонкой, для чего служила поворотная ручка изнутри щита. Масса щитов составляла 20 - 25 кг. Становились трофеями и более современные образны. Одним из них стал щит размером 800х700 мм с загнутыми вовнутрь под небольшим углом краями. С правой стороны щита имелась вертикальная амбразура прямоугольной формы размером 250х190 мм, а с левой стороны 5-мм смотровая щель, закрываемыезаслонками. Другой щит представлял собой прямоугольный лист броневой стали размером 700х490 мм, толщиной 15 мм, с расположенной посередине вертикальной амбразурой размером 150х60 мм. Заслонки или какого-либо упора щит не имел. Некоторое количество советских бронещитов было захвачено немцами и использовалось при оборудовании стрелковых ячеек либо без изменений, либо с доработками для установки пулемётов.

После окончания войны большинство бронещитков отправилось на переплавку как утратившие значение и боевую ценность. Уцелели лишь немногие образцы, оставшиеся ржаветь на полях сражений или попавшие в экспозиции музеев.

Вновь к идее оснастить военнослужащих носимыми средствами индивидуальной бронезащиты, в качестве которых выступали бы бронещиты, вернулись в середине 1970-х гг. Однако на этот раз к их разработке приступили не в МО СССР, а в МВД СССР. Ставшая к этому времени очевидной необходимость обеспечить СИБЗ сотрудников милиции при проведении специальных операций сподвигла министра внутренних дел Н.А. Щелокова на рубеже 1960 - 1970-х гг. активизировать создание специальных средств бронезащиты.

Первыми в МВД СССР получили титановые бронежилеты модели ЖЗТ-71 и защищающие от холодного оружия бронежилеты ЖЗЛ-74, созданные специалистами НИИ Стали. В дальнейшем этим же институтом был разработан бронещит БЗТ-75, принятый на снабжение в 1975 г.

БЗТ-75 представлял собой согнутый по вертикальной оси симметрии под углом 160о щиток трапециевидной формы со скругленными углами, высотой 415 мм, шириной в нижней части 600 мм и шириной в верхней части 390 мм. Изготовленная из титанового листа толщиной 4 мм, бронепластина помещалась в чехол из капроновой ткани серо-синего или зелёного цвета, с внутренней стороны в карманах чехла помещались верхний (плечевой) и нижний (локтевой) демпфирующие валики из поролона. Для удержания щитка одной рукой предназначались две закреплённые болтами металлические рукоятки - локтевая полудуговой формы и кистевая прямоугольной. При массе 5,25 кг и площади защиты 25 дм2 бронещиток обеспечивал защиту от пуль пистолетов всех типов и гладкоствольных ружей. БЗТ-75 предназначался для использования в качестве дополнительной защиты жизненноважных органов, головы и шеи совместно с бронежилетами ЖЗТ-71, Кора-1, 6Б2, 6Б3, 6Б4, 6Б5.

Малый вес и небольшие размеры позволяли успешно применять БЗТ-75 при динамическом штурме помещений или транспортных средств, когда скорость передвижения имеет приоритетное значение. Однако эти же характеристики ограничивали возможности использования щита. Прикрывалась при этом только верхняя часть туловища и так имеющая достаточную защищённость. Кроме небольших размеров, серьёзным недостатком бронещитка стала его низкая пулестойкость, не обеспечивавшую защиту от автоматных и винтовочных пуль, что стало особенно актуально с конца 1980-х гг.

В случае, если имелась информация, что задерживаемый преступник хорошо вооружён, сотрудники спецподразделений стремились применять штурмовые щиты с большей площадью и классом бронезащиты. Таковым был бронещит «Забор», созданный НПО «Спецтехника и связь» МВД СССР. Щит предназначался для защиты от пуль автоматического оружия и изготавливался из броневой стали толщиной ок. 7 мм в форме прямоугольника с верхней частью трапециевидной формы. Щит имел высоту 1500 мм и ширину 500 мм. С целью снижения вероятности поражения ног «щитовика» осколками, по нижнему краю щита крепился узкий фартук из арамидной ткани. Для наблюдений имелось смотровое окно («визор»), выполненное из бронестекла.

В отличие от БЗТ-75, штурмовой бронещит «Забор» обеспечивал 5-й класс защиты при площади защиты 78 дм2, практически полностью закрывает бойца с головы до ног [3]. При этом за «щитовиком» могли укрыться ещё три бойца. Платой за надёжность защиты стала чрезмерная масса в 50 кг.

Для ношения «Забор» комплектовался специальной транспортной системой, состоявшей из нагрудника, плечевых ремней и закреплённых на внутренней поверхности щита 3 штырей. Нагрудник был выполнен в форме прямоугольной рамы с 3 опорными выступами и фиксировался на теле плечевыми ремнями, перекрещивающимися на спине. Штыри на щите входили в зацепление с двумя верхними и одним центральным опорными выступами на нагруднике, позволяя удерживать бронещит навесу. В описании «Забор» указывается, что «при использовании в боевом положении за счёт применения подвесной системы руки военнослужащего остаются свободными». Вооружённый пистолетом или пистолетом-пулемётом «щитовик» при этом мог вести огонь.

В таком виде бронещиты БЗТ-75 и «Забор» после 1991 г. продолжили использоваться спецподразделениями МВД, ФСИН, ФСБ Российской Федерации.

В 2000-е гг., на снабжение МВД РФ был принят модернизированный вариант бронещитка – БЗТ-75С. По внешнему виду и конструкции новая модель практически не отличалась от старой, за исключения материала. Трапециевидная пластина изготавливается из листа стали Ц-85 толщиной 4,5 - 4,6 мм или 6,2 - 7 мм, в зависимости от чего общая масса бронещитка составляет 8,5 или 12,5 кг. Из-за разницы в толщине листа, БЗТ-75С обеспечивает 3-й или 5-й класс защиты на площади 21 дм2. Дополнительно, в зависимости от требований по пулестойкости, щиток может комплектоваться фартуком состоящим из 4 пакетов прямоугольной формы по 30 слоёв арамидной ткани в каждом.

Металлическая пластина помещается в тканевый чехол, который дополнительно комплектуется плечевым ремнём. Для удержания щита одной рукой служат обрезиненная ручка и скоба на его тыльной стороне.

В те же годы на смену бронещиту «Забор» были приняты облегчённые модели «Забор-М» и «Забор-С» с уменьшенной площадью защиты. Так, «Забор-М» при массе 27 кг, обеспечивает защиту на площади 55 дм2. Размеры бронещита 900х500 мм. «Забор-С» при аналогичных размерах имеет несколько большую массу - 37 кг, но меньшую площадь защиты - 43 дм2. Щит дополнительно снабжён фартуком из арамидной ткани площадью 30 дм2. Уровень защиты обеих моделей щитов от 5-го (броневой лист) до 2-го (фартук). Не смотря на попытки модернизации, «Забор-М» и «Забор-С» так и не смогли избавиться от недостатков конструкции в виде излишней массы и неудобства эксплуатации из-за неудачной подвесной системы.

Министерство обороны СССР заинтересовалось созданием бронещита после начала войны в Афганистане. Было выдано техническое задание на разработку противопульных щитков, предназначавшихся для установки на основные образцы стрелкового оружия – автомат АК-74, пулемёты РПК-74 и ПКМ, винтовку СВД. Предполагалось, что бронещиток позволит закрывать большую часть проекции фигуры военнослужащего при ведении огня из положения лёжа. При разработке особо оговаривалась возможность быстрого сброса щитка. Было изготовлено несколько образцов бронещитков, отличающихся конструкцией, способом присоединения к оружию и наполнением защитного слоя. Работы над бронещитками велись на испытательном полигоне Ржевка.

Для АК-74 и РПК-74 противопульный щиток выполнили из титанового листа толщиной 12 мм, помещённого в чехол из арамидной ткани для предотвращения разлёта частиц пули и рикошета. Щиток крепился за ствольной коробкой на шейке приклада и имел небольшую вертикальную смотровую щель.

Для ПКМ основа щитка была выполнена из тонкого стального листа, на который крепилась конструкция, напоминавшая монтажную плату для бронеэлементов бронежилетов 6Б3, 6Б4, 6Б5. В кармашках блоков из арамидной ткани помещались титановые АДУ-605Т-83 или керамические АДУ 14.20.00.000 пластины, аналогичные используемым в армейских бронежилетах. Блоки крепились к стальной пластине щитка внахлёст, по обеим сторонам и сверху от оружия. Посередине стальной щиток имел ничем не прикрытую вертикальную смотровую щель.

В ходе работ специалистов Ржевки был выявлен ряд существенных недостатков от применения противопульных щитков, приводящих к серьезному снижению эффективности оружия. Так, выяснилось, что установка бронещитка на стрелковое оружие влечёт за собой смещение средней точки попадания и снижает показатели кучности и точности огня. Значительные размеры и масса щитков крайне затрудняли военнослужащим перенос огня на новую цель, наблюдение за полем боя, смену огневой позиции. По результатам испытаний было решено отказаться от дальнейших разработок подобного рода моделей СИБЗ.

Вероятно, последним отголоском эпохи армейских бронещитов в нашей стране стало изделие «ПСЩ» - «Переносной стрелковый щит», поступивший на снабжение личного состава подразделений МВД и Министерства обороны в середине 1990-х.

Щит массой 17,5 кг представляет собой пластину из броневой стали размером 600х630 мм с ничем не прикрываемой амбразурой для наблюдения и ведения огня. Для надежного закрепления бронещита как на грунте, так и на твердой поверхности служат два заострённых штыря по краям основания бронепластины и откидная опорная скоба с заострёнными концами на её тыльной стороне. Эта же опора позволяет устанавливать щит под различными углами. Переноска щита военнослужащим осуществляется за приваренную сверху бронепластины ручку. Бронещит окрашивается в защитный или белый цвет, либо на него наносится камуфляжная окраска, либо он покрывается маскировочным чехлом или сеткой.

ПСЩ обеспечивает защиту на площади 30 дм2 от пуль со стальными термоупрочненными сердечниками автомата АКМ и пуль ЛПС снайперской винтовки СВД с дистанции 5 м. При фортификационном оборудовании местности бронещиты могут устанавливаться как на бруствере окопа, так и на открытой местности. Кроме того, при передислокации подразделений наземным или воздушным транспортом, имеющим недостаточную бронезащиту либо совсем ее не имеющим, личный состав может использовать бронещиты для организации частичной бронезащиты от обстрела из стрелкового оружия.

Как видно из описания бронещита ПСЩ, это изделие отечественного ВПК по своим тактико-техническим характеристикам находилось где-то на уровне упрощённых моделей пехотных щитов времён Первой мировой войны.

Примечания.

[1] К сожалению, в документах нет расшифровки наименований бронещитков.

[2] Противошрапнельный козырёк представлял собой пластину из броневой стали, шарнирно прикреплённую к верхнему краю стрелкового щита. В боевом положении закрывал сверху голову и плечи бойца от поражения шрапнельными пулями и осколками.

[3] Классы защиты отечественных СИБЗ и других спецсредств в соответствии с ГОСТ Р 50744–95 с изменениями от 1999 г.

Класс 1. 9-мм пистолет ПМ. Пуля со стальным сердечником (Пст) массой 5,9 гр. Начальная скорость 325 м/с.

7,62-мм револьвер «Наган». Пуля со свинцовым сердечником (Р) массой 6,8 гр. Начальная скорость 295 м/с.

Класс 2. 5,45-мм пистолет ПСМ. Пуля со стальным сердечником (Пст) массой 2,5 гр. Начальная скорость 335 м/с.

7,62-мм пистолет ТТ. Пуля со стальным сердечником (Пст) массой 5,5 гр. Начальная скорость 445 м/с.

Класс 2а. 18,5-мм охотничье ружье(12-й калибр). Пуля свинцовая массой 34 гр. Начальная скорость 410 м/с.

Класс 3. 7,62-мм автомат АКМ. Пуля со стальным сердечником (ПС) массой 7,9 гр. Начальнаяскорость 720 м/с.

5,45-мм автомат АК-74. Пуля со стальным сердечником (ПС) массой 3,4 гр. Начальнаяскорость 895 м/с.

Класс 4. 5,45-мм автомат АК-74. Пуля со стальным термоупрочнённым сердечником (ПП) массой 3,5 гр. Начальная скорость 895 м/с.

Класс 5. 7,62-мм автомат АКМ. Пуля со стальным термоупрочнённым сердечником (ПС) массой 7,9 гр. Начальная скорость 720 м/с.

7,62-мм винтовка СВД. Пуля со стальным сердечником (ЛПС) массой 9,4 гр. Начальнаяскорость 830 м/с.

Класс 5а. 7,62-мм автомат АКМ. Пуля со специальным стальным сердечником (БЗ) массой 7,4 гр. Начальнаяскорость 750 м/с.

Класс 6. 7,62-мм винтовка СВД. Пуля со стальным термоупрочнённым сердечником (ПП) массой 9,4 гр. Начальная скорость 830 м/с.

Класс 6а. 7,62-мм винтовка СВД. Пуля со специальным стальным сердечником (Б-32) массой 10,4 гр. Начальная скорость 810 м/с.

Глава 12. В поисках новых решений.

Благодаря появлению моторизованных и механизированных частей характер боевых действий в ходе Второй мировой войны окончательно изменился с окопного на маневренный. Это сделало нецелесообразным обеспечение даже снайперов и наблюдателей такими средствами бронезащиты как стальные нагрудники, стрелковые щитки и шлемы с усиленной защитой. Нагрудники и кирасы нашли ограниченное применение в штурмовых инженерно-сапёрных подразделениях при ведении боёв за населённые или опорные пункты. Они оказались достаточно эффективными в уличных боях, но практически бесполезными в поле. Анализ применения стальных нагрудников СН-42 показал, что прикрывающие только грудь и живот бронеэлементы помогают, когда боец находится в вертикальном положении, но теряют свои защитные свойства в положении лёжа. Особенно от воздействия осколков артиллерийских боеприпасов, на поражение которыми приходилось от 2/3 до 3/4 потерь личного состава подразделений. Соотношение осколочных и пулевых ранений за войну непрерывно менялось и если в первый год оно составляло 51% осколочных и 49% пулевых, то в четвёртый уже 61% и 39% соответственно. На поражение осколками приходилось и наибольшее число ранений с летальным исходом – 65%. Поступление на вооружение новых образцов стрелкового оружия под промежуточный патрон превратило стальные нагрудники в обузу, лишь обременяющую бойца своим весом и снижающую его подвижность. Попытка модернизации СН-42 в 1944 - 1945 гг. привела к созданию стального нагрудника СН-46, ставшего последней моделью подобного типа в нашей армии.

На смену физически и морально устаревшим образцам индивидуальной бронезащиты должно было придти что-то, сочетающее в себе новые материалы с принципиально иной конструкцией. Таковыми стали модели СИБЗ, выполненные с использование самых современных на тот момент синтетических материалов.

С началом Второй мировой войны с проблемой обеспечения солдат СИБЗ столкнулись и союзники СССР по антигитлеровской коалиции. Рассматривая возможность оснащения пехоты средствами индивидуальной защиты, в американской армии пришли к выводу, что существующие на то время образцы имеют излишний вес, не совместимы со стандартным снаряжением и значительно снижают подвижность. Появление новых материалов позволило разработать и принять на снабжение нескольких образцов лётных и пехотных СИБЗ.

Нехватка металла во время войны способствовала развёртыванию исследований по поиску неметаллических элементов защиты. Компания Dow Chemical Company в 1943 г. создала технологию изготовления бронепластин из стекловолокна, разработанного фирмой Aerojet General. Новый материал получил наименование «Doron» в честь начальника Отдела военного планирования Управления генерал-квартирмейстерства армии США полковника Джорджа Ф. Дорио (Georges F. Doriot). «Дорон» состоял из нейлоновых и стеклянных волокон в соотношении 1:1, соединённых синтетической смолой под давлением. От используемой в «Дорон Тип 1» этилцеллюлозы в процессе производства бронепластин пришлось отказаться, поскольку это связующее вещество не обеспечивало нужных баллистических характеристик при резких перепадах температуры. В новом материале, получившем обозначение «Дорон Тип 2», её заменили на метакрилат. Использование новой полимерной смолы позволило обеспечить стабильно высокие защитные свойства «дорона» при широком диапазоне температур. Выполненные из «дорона» бронепластины оказались в 1,3 раза легче стальных при сохранении одинаковых защитных свойств. Это позволяло или повысить уровень защищённости при сохранении прежней массы бронеэлементов или сохранить имеющийся уровень, уменьшив их массу.

Ещё одним материалом, предопределившим развитие СИБЗ в мире, стал первый синтетический полимер – «Nylon», созданный в феврале 1937 г. Уоллесом Хьюмом Карозерсом (Wallace Hume Carothers). Этот ученый и изобретатель, ведущий химик-органик компании DuPont в 1936 г. разработал процесс синтеза полимера с высокой молекулярной массой. Новому материалу дали обозначение полиамид 6.6 и своими свойствами он напоминал свойства натурального шёлка, за что был назван «искусственным шёлком». Полиамид 6.6 получают в результате так называемой реакции поликонденсации, когда адипиновая кислота и гексаметилендиамин образуют соль, которая затем перемешивается в растворителе и подогревается. Получившееся вещество можно расплавить и вытянуть волокно. Всего же за десять лет, что Карозерсос возглавлял лабораторию DuPont, под его руководством были впервые синтезированы полиэстер, неопрен и нейлон. Коммерческое название - «Нейлон», синтетический материал получил в 1939 г. на Всемирной выставке в Нью-Йорке, где были продемонстрированы первые в мире женские нейлоновые чулки.

Производство нового материала непрерывно наращивалось и в 1940 г. его выпуск достиг 1300 тонн.

Не смотря на то, что изначально нейлон стоил дороже шёлка - 4,27$ против 2,79$ за фунт и не в полной мере соответствовал рекламным обещаниям, благодаря своим свойствам быстро применение в различных отраслях производства. Материал оказался почти вдвое прочнее натурального шёлка на разрыв и на 20 - 25% легче его, если сравнивать ткани аналогичной толщины. Волокна нейлона не впитывают влагу, не гниют и не повреждаются насекомыми. Ткань из них быстро сохнет, практически не мнется, устойчива к механическим повреждениям и истиранию, имеет долгий срок службы. К недостаткам следует отнести то, что нейлоновая ткань плохо пропускает воздух, чем способствует усиленному потоотделению и перегреванию тела. В мокром состоянии нейлон растягивается, из-за чего при неправильной сушке вещи могут деформироваться. Волокна нейлона разрушаются под воздействием ультрафиолета. Плавится материал при температуре 250оС и теряет прочность в 5 - 10 раз при нагревании на воздухе до 100оС.

С зимы 1942 г. фирма DuPont переориентировала производство нейлона на военное нужды, направив почти весь материал на выпуск парашютов и палаток. Параллельно с этим, на фирме приступили к созданию более прочной, жесткой и толстой нейлоновой ткани, которая могла бы обеспечить повышенную защиту от баллистического воздействия. Итогом экспериментов стало появление «баллистического нейлона», довольно тяжёлой синтетической ткани чёрного или темного цвета, плохо поддающиеся сшиванию. Первоначальная спецификация для баллистического нейлона представляла собой нейлоновую ткань весом 15 унций на ярд (510 гр на 91 см), изготовленную из нейлоновой пряжи высокой прочности 1050 денье плетения 2х2. Сегодня это название часто используется для обозначения любой нейлоновой ткани, изготовленной с использованием т.н. «баллистического переплетения» 2х2 или 2х3 из нейлоновых нитей 840D и 1680D. [1]

Создатели СИБЗ не могли оставить без внимания новый материал. Проведённый в американской армии анализ причин потерь показал, что на осколочные ранения приходится 73% из них, тогда как на пулевые только 27%. При этом до 70% ранений распределялись по туловищу от шеи до паха, а 21% приходилось на шею и голову. В большинстве случаев в роли поражающих элементов выступали обладающие сравнительно небольшой кинетической энергией осколки артиллерийских снарядов и авиационных бомб. Было решено, опираясь на опыт по созданию шёлковых бронежилетов, попытаться сконструировать армейский защитный жилет из современных материалов. Особенно здесь пригодились разработки Казимира Зеглина.

Родившийся на территории Австро-Венгерской империи польский священник Казимир Зеглин перебрался в Новый Свет в 1890 г. С юности он предпринимал попытки создать текстильную броню, но, только ознакомившись с заметками врача Джорджа Эмери Гудфеллоу из Аризоны, смог осуществить задуманное. Доктор Гудфеллоу, один из пионеров судебной медицины, в начале 1880-х гг. несколько раз сталкивался в своей практике со случаями, когда пули или дробь застревали в слоях шёлковой ткани - например, в сложенном платке и не проникали глубоко в тело. Исследуя пулестойкость шёлка, Гудфеллоу создал жилет сначала из 30, а в дальнейшем из 18 слоёв ткани, однако в итоге прекратил работы и вернулся к своей основной профессии. Зеглину же описание свойств шёлка позволили подобрать подходящий материал для своего бронежилета. Совместно с Яном Щепаником он разработал особый способ ткачества и шитья ткани, позволивший максимально использовать природные свойства шёлка. Созданный Зеглиным шёлковый жилет представлял собой т.н. «мягкий» бронежилет, предназначенный для скрытого ношения. Он состоял из многослойного пакета шёлковой тканитолщиной 10 мм, обтянутого снаружи слоем плотного холста, а изнутри имеющего войлочную подкладку. Публичные испытания, в том числе на Спрингфилдском арсенале в 1899 и 1904 гг., показали, что жилет обеспечивает надёжную защиту от пистолетных и револьверных пуль тех лет со скоростью до 122 м/с.[2] В 1914 г. шёлковый жилет был предложен Департаменту боеприпасов американской армии, однако не заинтересовал чиновников военного ведомства.

Зеглин постоянно вносил изменения в конструкцию своего бронежилета, добиваясь уменьшения массы и толщины защитного слоя. Так, им в итоге был создан жилет массой 2,7 кг с 6-мм пакетами из шёлковой ткани покрытый хлопчатобумажным дриллом цвета хаки, надёжно защищавший от шрапнели, осколков, револьверных пуль и ударов штыком. На его производство уходило 183 см2 дорогостоящей ткани ценой 80$. Вообще же, позволить себе такое средство индивидуальной защиты могли только очень состоятельные люди.

В 1902 г. на выставке во Львове Зеглин продемонстрировал ещё одну модель своего бронежилета, испытанную в Венском арсенале и предназначенную для защиты уже от винтовочных пуль с дистанции более 180 м. Для этого в конструкцию текстильного защитного слоя бронежилета были добавлены пластины из хромоникелевой стали толщиной 1,2 мм и 2 мм.

Казимир Зеглин был не единственным, кто рассматривал щёлк как материал для бронежилета. Вскоре после начала Первой мировой войны Британское бюро боеприпасов распорядилось провести многочисленные эксперименты для определения баллистической ценности текстильных материалов как средства защиты от современных боеприпасов. Имелся и особый интерес к этим исследованиям. Продемонстрировав защитные свойства аналогичные стали, «мягкая» броня оказалась бы предпочтительнее в качестве материала для СИБЗ, поскольку при её пробитии пуля не деформируется и не наносит более опасных ранений. В ходе экспериментов были проведены испытания различных образцов волокон, включая балату, капок, лён, шерсть, хлопок, коноплю, шёлк и ряд других. Материалы изучались либо как сырье для набивки, либо в виде тканых материалов или веревок, а иногда скреплялись между слоями холста посредством различных видов простёгивания.

Итогом работ стал вывод, что самым стойким волокном является шёлк. Однако препятствием к его массовому использованию при производстве средств защиты тела была стоимость материала. Выходом стала замена шёлковой ткани на шёлк-сырец, который легче добывается и обходится значительно дешевле. [3]

В 1915 - 1916 гг. в Лондоне под эгидой Совета по изобретениям в области боеприпасов на основе шёлковой ткани разработали противошрапнельную защиту для плеч и шеи – «silken neckdefense», «necklet» или «ольстер». Высокий воротник с плотным прилеганием, напоминавший пелерину пальто «ольстер» (за что и получил своё прозвище), изготавливался из простёганных 24 слоёв японского натурального шёлка плотностью 25,83 г/м2 и покрывался холстом, муслимом или дриллом цвета хаки. Воротник имел плотно набитую подкладку из шёлка-сырца и отходов шёлкового производства, а для предания формы по контуру усиливался 3-мм стальной проволокой. Толщина «ольстера» составляла около 5 см, масса 1,7 кг. Спереди и снизу по бокам имелись ремешки с пряжками, предназначенные для застёгивания воротника и фиксации его на теле.

Проведённые Департаментом боеприпасов испытания показали, что воротник обеспечивает примерно тот же уровень защиты, что и английский стальной шлем. При испытании отстрелом была остановлена пистолетная пуля весом 15 гр. со скоростью 183 м/с. В итоге, британские власти сочли шёлковый воротник ценным средством противоосколочной защиты и выдали на него заказ из расчёта 400 штук на дивизию. Позднее, правда, у этого защитного изделия был обнаружен и ряд недостатков, таких как: быстрое изнашивание при использовании в окопе, высокая стоимость в 25$ и необходимость использовать при производстве дефицитный шёлк.

Вторым образцов текстильной защиты, поступившей на снабжение британской армии, стал ранее упоминавшийся бронежилет «Chemico Body Shield», в 1916 - 1917 гг. выпускавшийся окружной химической компанией Бирмингема. Он весил 2,7 кг, имел защитный слой около дюйма толщиной и подкладку. В качестве материала для него использовались множества слоев ткани, лоскутов льна, хлопка и шёлка, затвердевших от смолистого связующего материала. Снаружи бронежилет покрывался коричневым муслимом.

Один из британских специалистов по бронетехнике Уильям А. Тейлор в 1916 - 1917 гг. предложил изготовить дублет, плотно набитый отходами текстильного и шёлкового производства, который выдерживал бы попадание шрапнели со скоростью 274 м/с. Выглядел этот наследник средневековых стёганных поддоспешников как длинное прямоугольное пончо с прорезью для головы, стянутое на поясе ремнём. Однако наилучшая защита таким СИБЗ обеспечивалось, когда набивка дополнялась 60 слоями японской шёлковой ткани плотностью 258 г/м2 (атлас супервысокой плотности). Неудивительно, что использование легированной стали сочли предпочтительнее.

Представляют интерес выводы, сделанные Тейлором, отчасти верные и в отношении последующих моделей «мягкой» брони, выполненных уже из синтетических материалов – нейлона, арамида и кевлара. Он писал: «Единственный материал, который даёт существенно лучшие результаты, чем марганцевая сталь - это чистый тканый шёлк, который против осколков со скоростью 274 – 304 м/с имеет явное преимущество по сравнению со сталью. Например, шёлк весом 306 гр на квадратный фут является защитой от осколков со скоростью 244м/с, в то время как сталь, чтобы обеспечить такую же стойкость, весила бы около 556 гр.

Относительные преимущества и недостатки шёлка по сравнению со сталью для бронежилетов можно резюмировать следующим образом: шёлк не обладает почти такой же стойкостью, как сталь, к высокоскоростным или заостренным снарядам (например, винтовочным пулям или штыковым ударам), но, с другой стороны, он не деформирует пулю при перфорации. Пуля, пройдя сквозь сталь, деформируется и может нанести очень серьезную рану. Против низкоскоростных тупых снарядов (например, осколков шрапнели, осколков бомбы) до определенной скорости шёлк превосходит сталь, при сравнении соотношения их массы друг к другу. Шёлк сидит на человеке лучше, чем сталь, благодаря своей гибкости. Для пехоты шёлк, вероятно, был бы неудобно тёплым летом и требовал бы защиты от воды и паразитов. Шёлк дороже, и трудности с поставками будут больше, чем со сталью».

В США к экспериментам с «мягкой» бронёй на основе шёлка приступили вскоре после начала войны в Европе. В 1917 г. из Великобритании был получен образец «ольстера» для возможного изготовления партии из более чем 10 000 комплектов для экспериментального использования на фронте. Развернуть производство планировалось на шёлковой мануфактуре братьев Чейни из Южного Манчестера, штат Коннектикут. Хотя в итоге заказ так и не поступил, задел на будущее был положен. Братья Чейни заинтересовались многообещающими результатами своих первых испытаний текстильной брони и в частном порядке продолжили эксперименты, отчасти повторяющие проводившиеся лондонским Советом по изобретениям в области боеприпасов. Из всех испытанных ими материалов наилучшие результаты были получены при использовании шёлка из отходов ткацкого производства с небольшой примесью хлопка. По мнению братьев, использование хлопка едва ли ослабляло баллистические качества шелка, что противоречило результатам Зеглина, по мнению которого шёлк для баллистических испытаний был на 2/3 лучше хлопка.

На мануфактуре изготовили большое количество тканевых пакетов массой от 2,7 до 5,44 кг на 0,84 см2 (6 - 12 фунтов на квадратный ярд) с различной плотностью набивки шёлком, хлопковыми отходами и другими волокнами. Испытания отстрелом производились из револьверов калибра 8 мм, 7,8 мм и 11,43 мм, картечью из гладкоствольного ружья 12-го калибра с зарядом пороха 3,5 гранн, а также из винтовки под патрон 9х48 (.35 Remington) с полуоболочечной пулей. Дистанция стрельбы из револьверов составляла 9 м, из винтовки 45,7 м.

Было установлено, что револьверные пули не пробивают ни один из тканевых пакетов. Выпущенная из «шотгана» картечь не пробивала пакеты массой от 5,44 кг до 4,53 кг, иногда пробивала пакеты массой от 3,6 кг до 3,17 кг и всегда пробивала массой 2,7 кг. Отстрел 9-мм патронами .35 Remington, пули которых на дистанции 150 м имеют скорость 500 - 520 м/с, пакеты не выдержали.

Кроме пакетов с различной набивкой, братья Чейни также изготовили тяжелую шелковую ткань, очень похожую на ткань Казимира Зеглина, обладавшую, по-видимому, такой же баллистической прочностью. Однако, хотя материал на испытаниях и продемонстрировал несколько лучшие защитные свойства, чем шёлк из отходов, высокая стоимость делала его использование бесперспективным - 27$ за 1 ярд 24 дюйма (152 см) против 8 - 10$.

С окончанием войны интерес к «мягкой» броне из шёлка у армейского руководства угас окончательно, чему в немалой степени поспособствовали выводы, сделанные в Великобритании и США. Хотя сам шёлк как материал для защитного слоя был признан эффективным, затратность производства, высокая стоимость сырья и готовой ткани, а также необходимость тщательного ухода и осторожной эксплуатации в полевых условиях накладывали на его использование в СИБЗ значительные ограничения. Кроме того, в ходе баллистических испытаний выяснилось, что при использовании «мягкой» брони против пуль с определённой скоростью, её вес приближается к защите из стали.

Вернуться к идее создания СИБЗ с тканевыми защитными элементами стало возможно после появления синтетических материалов. И хотя нейлон, как и «дорон», оказались малоэффективны против высокоскоростных пуль и осколков, они нашли широкое применение при создании в США средств индивидуальной защиты военнослужащих. Первыми из них стали бронежилеты для лётчиков бомбардировочной авиации.

Анализ потерь, проведённый в начале октября 1942 г. в 8-й Воздушной армии США, показал, что до 70% ранений, полученных в ходе вылетов экипажами бомбардировщиков союзников, приходилось на низкоскоростные поражающие элементы. Прежде чем попасть в лётчика, они должны были пробить корпус самолёта, затратив значительную часть энергии. От общего числа ранений на осколки зенитных снарядов крупного калибра приходилось 38%, на осколки 20 мм снарядов - 39%, на пули пулеметов - 15% и 8% на вторичные осколки, образовавшиеся при разрушении зенитным огнём конструкций самолёта.

Решить проблему попытался хирург 8-й Воздушной армии полковник Малкольм К. Гроу (Malcolm C. Grow), с интересом следивший за испытаниями британского пехотного бронежилета MRC Body Armour. Изучив английскую разработку, полковник Гроу пришёл к выводу, что использование в снаряжении лётчиков средств бронезащиты для груди и живота может снизить как смертность, так и общее количество ранений среди экипажей бомбардировщиков. Совместно со специалистами лондонской фирмы Wilkinson Sword Company Ltd, выпускавшей бронежилеты на коммерческой основе ещё со времён Первой мировой войны, полковник Гроу разработал защитный жилет для лётчиков. Он представлял собой брезентовый чехол с подкладкой из хлопчатобумажного флиса, в карманах которого размещались квадратные пластины из марганцевой стали Гадфильда размером 50х50 мм и толщиной 1 мм.[4]

С целью испытаний командующий 8-й Воздушной армией генерал-лейтенант Карл А. Спаатц (Carl A. Spaatz) утвердил заказа на выпуск партии защитных жилетов для экипировки экипажей 12 бомбардировщиков BoeingB-17 «FlyingFortress». Производство в марте 1943 г. поручили фирме Wilkinsons. Результат испытаний сочли успешным и принявший командование 8-й Воздушной армией генерал-лейтенант Айра С. Икер (Ira C. Eaker) распорядился развернуть в Великобритании производство достаточного количества бронежилетов «Flaksuits», чтобы экипировать ими 60% всех расположенных там экипажей бомбардировщиков. Число лётных бронежилетов было выбрано не случайно, а с учётом процента ежедневно готовых к вылету самолётов. Название «Flak suit» («Зенитный костюм») самого говорит о назначение бронежилета.

Изготовленные в Великобритании лётные бронежилеты состояли из двух частей - переда и спинки, соединённых на плечах лямками с кнопочными застёжками. Обе части имели одинаковую конструкцию из двух слоёв парусины, между которыми в районе груди, брюшной полости и спины размещались блоки карманов со стальными пластинами размером 50х50 мм. Надевался лётный бронежилет через голову поверх снаряжений и имел устройство быстрого сброса помощью специального тросика. Для защиты нижней части живота, паха и верхних частей бёдер предназначался подвешивающийся на кнопочных застёжках бронепередник. Прикрытые бронеспинками кресел командир и второй пилот использовали полужилеты, тогда как бомбардир, штурман, радист и стрелки носили полные жилеты. Размер и масса передников также различались в зависимости от того, выполняли свои обязанности члены экипажа сидя или стоя. Лётные бронежилеты обеспечивали защиту от винтовочных пуль калибра .303 со скоростью до 380 м/с. Исследования показали, что они предотвратили 74% ранений в защищённые части тела, уменьшив количество ранений со смертельным исходом в грудную клетку до 82,9% и в брюшную полость до 77,1%.

Участвовавшие в налётах на Европу американские экипажи в октябре 1943 г. получили лётные жилеты Flak Vest М1 и полужилеты Flak Vest М2, являвшиеся точной копией английских лётных бронежилетов. Как и в случае с английскими изделиями, название «Flak Vest» («Зенитный Жилет») указывало на назначение жилетов. Их выпуск на приоритетной основе был развёрнут в США с августа 1943 г. (в Великобритании к июлю изготовили 600 штук «Flak suit»), где они производились в большом количестве. Оба жилета были стандартизированы 5 октября 1943 г. и предназначались для экипажей тяжёлых бомбардировщиков Boeing B-17 «Flying Fortress» и ConsolidatedB-24 «Liberator».

Конструктивно жилеты М1 и М2 не отличались от английского образца, однако при их производстве пришлось внести изменения в используемые материалы. Вызвано это было тем, что оригинальное льняное полотно оказалось недоступно в США и его заменили хлопчатобумажным. В июле 1945 г. на снабжение лётного состава ВВС США были приняты бронежилеты Flak VestM6 и Flak Vest M7, имеющие защитный слой, выполненный из других материалов. Вместо 1,17-мм пластин марганцевой стали он состоял из 2,5-мм пластин алюминиевого сплава 24ST и 7 слоёв баллистического нейлона. Flak Vest М6 весил меньше, чем Flak Vest М1 – 6,58 кг против 7,17 кг у Flak Vest М1, однако при этом имел большую площадь защиты– 38 дм2 против 35,5 дм2. Масса Flak Vest М7 осталась прежней, как у Flak Vest М2 - 3,54 кг.

Жилеты Flak Vest М1 (другое обозначение Flayer Vest М1) выдавались стрелкам, штурманам, бомбардирам и радистам, подвергавшимся в соответствии со своими обязанностями угрозе ранения со всех сторон, но не имевших никакой дополнительной защиты. Жилеты Flak Vest М2 предназначались для командира и второго пилота, частично прикрытых бронёй лётных кресел. С 1943 г. по август 1945 г. было выпущено 338 780 жилетов M1, 95 919 жилетов М2 и 1075 жилетов М6.

Вместе с лётными бронежилетами использовались бронепередники Flak Apron М3 (Flayer Apron М3) и Flak Apron М4 (FlayerApron М4) с аналогичным защитным слоем, подвешивающиеся к FlakVest на ремешках с кнопочными застёжками. Треугольный М3 массой 2,21 кг предназначался для стрелков башенных пулемётных установок и действующих в ограниченном пространстве других членов экипажа, тогда как квадратный М4 массой 3,23 кг носили бортстрелки. Пилоты надевали трёхсекционный Flayer GroinArmor M5, центральную часть которого можно было провести между ног, а боковыми прикрыть верхние части бедер. Крепилась эта «паховая защита» массой 6,9 кг к жилету Flak Vest М2. До конца войны было изготовлено 142 814 Flack Apron М3, 209 144 Flack Apron M4 и 109 901 GroinArmor M5.

Для использования с Flak Vest М6 и Flak Vest М7 предназначались имевшие аналогичную защитную композицию бронепередники Flayer Apron М8, Flayer Apron М9 и GroinArmor M10, весившие 2,12 кг, 2,94 кг и 6,21 кг соответственно.

Поскольку все предметы защитной экипировки надевались поверх лётного снаряжения, включая парашют, была предусмотрена возможность их быстрого сброса. Для соединения переда и спинки лётного бронежилета служила система из поясного ремня и быстроразъёмных кнопочных застёжек, связанных с несколькими вытяжными стропами, соединёнными спереди с матерчатой лентой. От лётчика перед прыжком требовалось с силой потянуть за связанный со стропами красный тканевый «язычок» на талии и Flak Vest распадался на части, обеспечивая свободу действий.

Все вышеперечисленные образцы СИБЗ экипажей бомбардировщиков применялись в основном на Западноевропейском, Североафриканском и Средиземноморском ТВД. Так, к началу 1944 г. 13 500 комплектов лётных бронежилетов использовались в 8-й и 9-й Воздушных армиях. В дальнейшем Flak Vest поступили сначала в 12-ю Воздушную армию, а вскоре и в 15-ю Воздушную армию. Лётные жилеты выдавались перед вылетом отправлявшимся на задание экипажам бомбардировщиков и сдавались по возвращении, чтобы иметь возможность обеспечить ими все участвующие в налётах эскадрильи.

На Тихоокеанском ТВД, где авиация союзников также осуществляла массированные налёты, Flak Vest не получили столь широкого распространения, поскольку угроза со стороны зенитной артиллерии и истребителей была значительно меньше. Тем не менее, для действующих там экипажей из-за особенностей использования парашютов пришлось создать несколько моделей лётной защиты. Дело всё в том, что участвовавшие в налётах на оккупированную Европу лётчики носили парашюты-подушки, крепившиеся на подвесной системе под Flak Vest так, чтобы на них можно было сидеть. Воюющие на противоположном конце света члены экипажей американских бомбардировщиков предпочитали наспинные парашюты, поэтому лётные бронежилеты были модифицированы так, чтобы надевать их поверх ранца. Изменилась и комбинация защитного слоя, состоящая теперь из 2,5-мм пластин алюминиевого сплава 75 ST и 6 слоёв баллистического нейлона. Новые модели получили обозначение Flak Vest M6A1 и Flak Vest M7A1, вместе с ними использовались бронепередники Flayer Apron М8А1, FlayerApron М9А1 и Groin Armor M10А1 с аналогичным защитным слоем. Масса перечисленных лётных бронежилетов и бронепередников составляла 7,65 кг, 3,51 кг, 1,92 кг, 2,6 кг и 5,58 кг соответственно.

Всего же с 1943 г. по 1945 г. в США разработали и запустили в производство не менее 23 моделей лётных бронежилетов изготовленных в количестве около 1 миллиона штук.

Об эффективности защиты лётных бронежилетов и необходимости их принятия на снабжение красноречиво свидетельствуют как сухие цифры отчётов, так и эмоциональные свидетельства членов экипажей.

С июня по август 1944 г. группой из Медицинского департамента армии США проводился сбор и обработка информации о боевых потерях в 8-й Воздушной армии. Основным самолётом этого соединения, осуществляющего налёты с территории Великобритании, был бомбардировщик Boeing B-17 «Flying Fortress». За отчетный период количество зарегистрированных боевых потерь составило 1117 человек, из которых вражеским огнём 110 были убиты и 1007 ранены. Это составило 9,9% и 90,1% от общего числа соответственно, а всего соотношение боевых потерь к количеству личного состава, участвовавшего в боевых действиях, составило примерно 6:1 или 5,85%.[5]

Анализ применения Flak Vest показал значительное снижение потерь среди экипажей в расчёте на 1000 человек лётного состава, отправленного на задание. Так, если до поступления лётных бронежилетов число ранений на 1000 составляло 5,44 человека, а число смертельных ранений в защищённых зонах 6,53 человека, то с поступлением СИБЗ оно уменьшилось до 2,29 и 2,58 соответственно. Общее количество полученных ранений сократилось на 60%, боевых ранений на 58%.

В целом же к лету 1944 г. Flak Vest предотвращали примерно 74% ранений при попадании в прикрытые ими части тела. Использование лётных бронежилетов привело к снижению смертности от ранений в грудную клетку с 36 % до 8% и от ранений в живот с 39% до 7%.

А вот что вспоминали лётчики, которым жилет спас жизнь. Бомбардир 553-й эскадрильи 386-й бомбардировочной группы 2-й лейтенант Гарольд Э. Донли (Harold E. Donley) так описывает последствия попадания в свой Flak Vest М1: «Во время выполнения задания над вражеской территорией, 3 ноября 1943 г, я был поражен выше сердца осколком зенитного снаряда длиной два дюйма. Удар опрокинул меня плашмя на спину из положения на коленях. Бронекостюм получил очень незначительные повреждения, но хорошо справился с задачей остановить кусок зазубренной стали. Я думаю, что защита, обеспечиваемая костюмом, значительно перевешивает дискомфорт, который он причиняет владельцу. По моей оценке, это один из самых ценных предметов защитного снаряжения, выдаваемого боевым экипажам».

Что же касается массы защитного снаряжения, которая могла превышать 15 кг, то второй пилот 535-й эскадрильи 381-й бомбардировочной группы 2-й лейтенант Томас Д. Селлерс (Thomas D. Sellers) на этот счёт высказался недвусмысленно. Выполняя задания в небе над Германией, до 8 октября 1943 г. он воспринимал «бронекостюм и шлем» в основном как средство «психологического комфорта». Однако, будучи раненым в тот день осколками 20-мм снарядов, кардинально изменил своё мнение.

«Весь мой бок, не прикрытый бронекостюмом, был покрыт ранами, но, несмотря на то, что мой костюм был порван и помят, нигде на туловище я даже не поцарапался...

Тем, кто может возражать против веса, я могу честно сказать, что вы никогда не заметите этого в пылу боя. С каждой милей, которую вы проходите по вражеской территории, становится все легче, пока, наконец, вы не задаетесь вопросом, достаточно ли это тяжело для выполнения такой работы… В общем, он более чем выполнил свою работу за меня».

Однако, если в ВВС США излишний вес СИБЗ сочли приемлемым, то армейское руководство посчитало иначе. В апреле 1943 г. Управление артиллерийско-технической службы сухопутных войск поставило в известность все заинтересованные стороны, что концепция бронежилета для пехотинца отвергается из-за предполагаемой потери мобильности наземных войск. Ранее, в ноябре 1942 г., на основе изучения британских бронежилетов Armorette, Wisbrod Armoured Vest и MRC Body Armour в Управлении сочли бронежилет для сухопутных войск ненужной в условиях глобальной войны роскошью. Кроме того, был сделан вывод, что любые преимущества подобных средств защиты будут крайне незначительными по сравнению с увеличения нагрузки на солдата и общим снижением эффективности его действий в бою.

Интерес к армейским бронежилетам в Управление артиллерийско-технической службы пробудился в середине 1944 г. под влиянием опыта успешного применения лётных бронежилетов и анализа потерь американских войск в Европе. Статистические данные, собранные к концу войны в 57 дивизиях армии США развёрнутых на Европейском ТВД показали, что пехотинцы, составляющие 68,5% от общей численности армии, понесли 94,5 % потерь. При этом причиной от 60 до 80% ранений стали осколки артиллерийских снарядов и миномётных мин различных калибров. Также поспособствовали изменению отношения к армейским СИБЗ эксперименты с Flak Vest в армии и на флоте и изучение японских бронежилетов подполковником И. Риджуэй Тримблом в Австралии.

На флоте эксперименты с лётной бронёй для защиты экипажей прошли в октябре 1943 г. в 25-ом эскадроне торпедных катеров. С аналогичной целью в Форт-Райли, штат Канзас, какое-то время изучали возможность её использования военнослужащими механизированной кавалерии. При прорыве линии Зигфрида в декабре 1944 г., сапёрные группы американской армии использовали в качестве средств индивидуальной защиты лётные бронежилеты М1 с фартуками М4.

Подполковник Тримбл (I. Ridgeway Trimble), начальник хирургической службы 118-й больницы общего профиля в Сиднее, смог ознакомиться с образцом японского бронежилета в феврале 1943 г. К этому времени уже было известно о наличии в японской армии как минимум трёх моделей бронежилетов, предназначенных для защиты грудной клетки и живота, а также иногда и нижних конечностей. На основе конструкции трофея, Тримбл разработал усовершенствованную модель бронежилета, послужившую основой при создании экспериментального бронежилета Vest, Т34. Его защитная композиция состояла из расположенных внахлёст 17-мм пластин углеродистой стали на простёганной основе из баллистического нейлона. Из-за чрезмерного веса и появления более легких баллистических материалов работы над T34 были прекращены.

Впоследствии было разработано ещё несколько опытных моделей бронежилетов, одна из которых - Armor Vest, T62E1, созданная на основе лётного бронежилета FlakVest М6, была признана отвечающей предъявляемым требованиям. Доработанная модель армейского бронежилета получила обозначение Armor Vest, Т64. Опытный бронежилет Т62Е1 состоял из переда и спинки, соединённых на плечах быстрорастёгивающимися кнопочными креплениями. Защитный слой был выполнен из расположенных внахлёст 2,5-мм алюминиевых пластинок, дополнительного щитка для защиты груди и подкладки из пяти слоёв нейлоновой ткани. Весил бронежилет 4,3 кг. Для использования с ним выпускался передник Armor Apron, Т65, предназначавшийся для защиты нижней части брюшной полости и паха. Изготовленный из 21 слоя нейлоновой ткани передник крепился снизу к бронежилету кнопочными застёжками и весил 0,7 кг.

У модели Т64 защитный слой включал пластины размером 75х75 мм из алюминиевого сплава 75SТ толщиной 3,2 мм и 12 слоёв баллистического нейлона. 4 слоя нейлоновой ткани располагались перед пластинами и 8 слоёв за ними. Масса бронежилета увеличилась до 5,5 кг. В августе 1945 г Armor Vest, Т64 был принят на снабжение армии США под обозначением Armor Vest М12. Первый американский табельный армейский бронежилет обеспечивал защиту от низкоскоростных осколков и пуль со скоростью до 300 м/с.

Пройти испытания в ходе боевых действий новый бронежилет не успел. В июле 1945 г. 1000 бронежилетов T62E1 с передниками T65 и 1200 бронежилетов T64 были отправлены на Тихоокеанский ТВД для полевых испытаний, что не было выполнено. Присланные СИБЗ попали в подразделения, так и не успевшие поучаствовать в боях с японцами.

Аналогичная судьба постигла опытную партию бронежилетов, изготовленных для Корпуса морской пехоты. В отличие от армейских разработок, в конструкции их защитного слоя использовались пластины из «дорона». К созданию бронежилетов для морпехов приступили в начале 1943 г., когда Исследовательская лаборатория ВМС США заинтересовалась возможностью изготовления лёгкого бронежилета. Предполагалось, что он будет использоваться морской пехотой и действующими вне броневой защиты членами корабельных экипажей. В то же время возможность использования неметаллических баллистических материалов при изготовлении СИБЗ изучалось в Отделе военного планирования Управления генерального квартирмейстера. Подтолкнули специалистов отдела к этому поиск возможности снижения общего веса защитного изделий и острый дефицит отдельных видов металлов в условиях военного времени. Отвечал предъявляемым требованиям новый перспективный материал, созданный Dow Chemical Company.

Поскольку интерес к «пластиковой броне» возник одновременно у двух военных ведомств - Армии и Флота, был создан «Объединенный технический комитет Армии и Флота по пластиковой броне» возглавляемый полковником Жоржем Ф. Дориотом (Georges F. Doriot) и контр-адмиралом Александром Х. Ваном Куэреном (Alexander H. Van Kueren).

Специалисты комитета сочли «Дорон Тип 1» непригодным для изготовления бронеэлементов, поэтому выбор был сделан в пользу обладающего требуемыми баллистическими характеристиками «Дорон Тип 2». Испытания отстрелом показали, что 1,6-мм пластина из 8 слоёв этого материала останавливает выпущенную из пистолета 11,43-мм пулю массой 14,9 гр. и скоростью 244 м/с. На основании этих испытаний было решено при создании бронежилета использовать плиту толщиной 3,2 мм из 15 слоёв «Дорон Тип 2». Выполненные из неё «пластиковые» бронеэлементы имели двойной запас прочности от 11,43-мм пуль, а их толщина обеспечивала максимальный охват защищаемой части тела с одновременным сохранением подвижности и комфорта.

На этом этапе пути армейского и военно-морского ведомств разошлись. В Управление артиллерийско-технической службы приняли решение, что комбинация нейлон-алюминий больше подходит в качестве баллистического материала для бронежилета, чем «дорон». Итогом армейской программа разработки СИБЗ стало создание бронежилета M12. На флоте же предпочтение отдали «дорону», сочтя его более подходящим для бронежилетов корабельных экипажей и морпехов. Тут сказались не только высокие баллистические свойства материала, но и его малый вес в воде по сравнению с металлической броней.

В ходе исследований по поиску оптимальной конструкции бронежилета, проведённых по инициативе Бюро медицины и хирургии, было обращено внимание на два важных фактора обеспечивающих безопасность военнослужащего. Ими оказались запреградная травма и размер бронеэлементов. Запреградная травма (заброневая или тупая контузионная травма) являются следствием передачи бронеэлементу импульса и кинетической энергии поражающего элемента. Пробитие бронеэлемента при этом не происходит, однако нагрузка на тело из-за ударной волны и локальный удар смещённым бронеэлементом вызывают поражение внешних покровов и внутренних органов человека. С медицинской точки зрения запреградная травма представляет собой локальную контузию внутренних органов ударной волной в направлении прилета пули, степень тяжести которой определяется пиковыми величинами нагрузки, её продолжительности и точкой приложения. Эксперименты показали, что бронепластины размером 50х50 мм под воздействием поражающего элемента, как правило, глубоко входили в тело, тогда как более крупные бронепластины сохраняли своё положение, эффективно гася переданную им энергию и способствуя рикошету пули или осколка. Одновременно был проведён эксперимент, целью которого было установить необходимость наличия в бронежилете демпфирующего слоя для снижения запреградной травмы. Занимались всем вышеперечисленным лейтенант-коммандеры из Военно-морского резерва США Эндрю П. Вебстер (Andrew P. Websrer) и Эдвард Л. Кори (Edward L. Corey).

Эксперимент по изучению целесообразности наличия демпфирующего слоя носил экстремальный характер. В качестве объекта испытания выступала рука Кори с надетой защитной комбинацией из пластин «дорона» с подкладкой из губчатой резины или капока. Вебстер произвёл в неё серию выстрелов из пистолета «Кольт» М1911 с дистанции 4,5 м, не оказавших существенного воздействия на испытуемого.[6]

Итогом экспериментов стало заключение, что поскольку при обеспечении сухопутных войск и корабельных экипажей бронежилетами стоит задача обеспечить максимальную защиту и комфорт при минимальном весе, то от подкладки следует отказаться. К этому времени уже была разработана достаточно подробная концепция бронежилета - лёгкого, удобного и пригодного для ношения на борту корабля или с боевой экипировкой при высадке десанта. Исходя из неё, было изготовлено две модели бронежилетов, в конструкции которых пластины «дорона» помещались в специальные карманы, пришитые к внутренней стороне стандартной куртки Корпуса морской пехоты или к внешней стороне спасательного жилета из капока. Обе были продемонстрированы представителям различных ведомств. Подопытным при испытаниях отстрелом вновь выступил лейтенант-коммандер Кори, поочерёдно надевавший прототипы бронежилетов, а Вебстер стрелял ему в бок из пистолета «Кольт» М1911. Демонстрацию повторили 21 раз без каких-либо серьезных травм.

Корпус морской пехоты оказался удовлетворён полученным результатом и выдал заказ на 1000 бронежилетов для оснащения одного полного батальона, что стало первым случаем применения в СИБЗ бронеэлементов из «дорона». Пластины размером 127х127 мм и толщиной 3,2 мм вкладывались в карманы обычного нейлонового жилета на груди, спине и плечах. Весил такой бронежилет 2,7 кг, обеспечивая защиту от 11,43-мм пуль. В апреле 1945 г. в ходе боёв за Окинаву эти бронежилеты для оценочных испытаний выдали морпехам из 2-й дивизии III Амфибийного корпуса. К сожалению, получить официальную оценку изделий не удалось, поскольку дивизия осталась в резерве и не принимала непосредственного участия в боевых действиях. Только несколько бронежилетов были использованы на финальной стадии боёв.

Второй шанс опоздавшим на Окинаву бронежилетам неожиданно дали первые месяцы войны в Корее. В сентябре 1950 г. для участвующей в Инчхон - Сеульской операции 1-й Дивизии морской пехоты по воздуху были доставлены 500 бронежилетов этой модели. Однако большая часть из них где-то затерялась при морской перевозке в Вонсан и только 50 бронежилетов были выданы роте дивизионной разведки во время тяжелейших боёв на водохранилище Чосин в ноябре - декабре 1950 г. Достоверно неизвестно об эффективности применения первых бронежилетов с «дороном», но, по мнению командира роты майора Уолтера Галла, они спасли несколько жизней.

Кроме бронежилетов современные синтетические материалы нашли применение в армейских шлемах. Вкладыш из прессованной композиции на основе фенол-формальдегидной смолы получил американский стальной шлем M1 Helmet образца 1940 г., созданный для замены устаревших моделей М1917 и М1917А1. Последние представляли собой практически полную копию британского «тазика» Броуди и к началу войны перестали отвечать предъявляемым военными требованиям. Шлем М1917А1 использовался в войсках с 1932 г. по 1941 г., а его боевое крещение состоялось во время налёта наПёрл Харбор 7 декабря 1941 г. Работы над новой моделью стального шлема начались до этой даты. Военных не устраивало, что М1917А1 по сути является копией устаревших моделей шлемов и не обеспечивает достаточную защиту. При разработке новой модели шлема её создатель Х. Г. Сиденхам (H. G. Sydenham) использовал проект чиновника военного министерства Роберта Г. Патерсона (Robert G. Patterson), предложившего в 1928 г. конструкцию, состоявшую из стального шлема британского типа и подшлемника. Подшлемник должен был изготавливаться из картона или другого лёгкого материала и легко извлекаться без ущерба для шлема.

Предложенный Сиденхамом шлем имел полусферическую форму с небольшой отбортовкой краёв, напоминая итальянские или советские модели шлемов, однако его конструкция принципиально отличалась от всех существовавших на то время. Первоначально он состоял из самого шлема, выполненного из марганцевой стали толщиной 1 мм и лёгкого извлекаемого подшлемника из спрессованного картона, к которому крепилось подтулейное устройство. Сконструированное на основе амортизационной системы шлема для американского футбола, оно состояло из тканевых лент песочного или оливкового цвета, закреплённых специальными латунными держателями. Глубина посадки шлема на голове регулировалась тремя лентами, каждая из которых была сложена так, что образовывала обращённый к центру купола треугольник. Концы лент крепились к подшлемнику в шести точках, а через вершины треугольников в месте перегиба лент был пропущен утягивающий шнур. В тех же точках крепилась регулирующая размер лента, идущая по кругу изнутри подшлемника. Лента обшивалась полоской кожи, а сам размер подгонялся с помощью пряжки. Подбородочный ремень изготавливался из ткани и состоял из двух частей, первоначально пришиваемых к припаянным изнутри купола шлема прямоугольным скобам. С 1943 г. благодаря специальным фиксированным держателям скобы стали подвижными, что позволило предотвратить быстрое перетирание подбородочного ремня. Ремень застёгивался на оригинальную латунную (с конца войны стальную) застёжку от шлема М1917А1, обеспечивающую надёжное соединение и быстрое расстёгивание. Шлем окрашивался в тёмно-оливковый цвет с добавлением перетёртой пробки для достижения матового эффекта. Общая масса шлема составлял 1500 гр., из которых 250 гр. приходилось на подшлемник.

Шлем был стандартизирован 30 апреля 1941 г. и утверждён 9 июня того же года. В ноябре 1941 г. после незначительных доработок новую модель стального шлема под обозначением M1Helmet приняли на снабжение американской армии. В декабре 1943 г. в связи с возникновением дефицитамарганцабыло предложено изготавливать шлем по несколько изменённой технологии производства.. С октября 1944 г. начался выпуск обновлённого М1 из стали с меньшим содержанием марганца.

Использование шлема в Тихоокеанском регионе продемонстрировало серьёзный недостаток картонного подшлемника, быстро приходившего в негодность под воздействием влаги. Это заставило пересмотреть технологию производства подшлемника и перейти при его изготовлении на синтетические материалы. С 1942 г. в войска начали поступать подшлемники, отформованные под высоким давлением из пропитанного фенольной смолой брезента. Сочетание в конструкции M1 броневой стали и синтетического материала позволило повысить уровень защиты шлема, который стал выдерживать попадание 11,43-мм пистолетной пули в упор.

В январе 1945 г. специально для десантников начался выпуск шлема М1С, пришедшего на смену более ранней модели М2. Специальный парашютный шлем под обозначением М2 был запущен в производство в 1942 г. когда проявилась травмоопасность шлема М1. Во время прыжка военнослужащему из-за парусности полей купола шлема при застёгнутом подбородочном ремешке грозила опасность травмы шейных позвонков или удушение. В конструкции М2 основной ремешок стал крепился на привареные к шлему специальные D-образные дужки и оставался ослабленным при прыжке.Внутренние концы ремешков были удлиненны и имели кнопочные застёжки для дополнительного соединения с подшлемником. Плотная посадка шлема на голове обеспечивалась установленными на подшлемник двумя Y-образных ремешками с кожаной подбородочной чашкой. Шлем М2 производился до 1944 г.

Первые партии шлемов М1С начали поступать в войска с осени 1944 г., ещё до официального принятия на снабжение. Основным отличием от М2 стал отказ от D-образных креплений основного подбородочного ремешка в пользу подвижных петель, аналогичных пехотному шлему М1. На Y-образных ремешках вместо подбородочной чашки появились подбородочный обхват из матерчатых лент и дополнительная кнопочная застёжка.

Всего с августа 1941 г. по август 1945 г. было произведено 22 363 015 шлемов M1. После окончания Второй мировой войны производство M1Helmet было прекращено и возобновилось в 1951 г.

M1 Helmet нашёл применение не только в пехоте, но также в авиации и бронетанковых войсках. Танкисты носили стальной шлем поверх своего защитного шлема Tank Helmet М38 (или М42 по году получения патента), созданного на фирме Rawlings Manufacturing Corporation. Там за основу его конструкции при разработке взяли защитный головной убор американских футболистов. Купол шлема был выполнен из наполненной фиброй полимерной смолы. Из того же материала изготавливались накладки на боковые кожаные клапаны и накладка на шлем «заднее крыло», защищающая затылок. Как и у М1 Helmet, подтулейное устройство танкового шлема спроектировали на основе амортизационных элементов футбольного шлема. Оно состояло из четырёх кожаных лепестков, соединенных в верхней части утягивающим шнуром.

Сам Tank Helmet только предохранял голову от ударов и не обеспечивал баллистическую защиту, однако имел небольшой вес (500 гр.), удобную форму, хорошую вентиляцию благодаря 10 отверстиям, был совместим с наушниками и защитными очками. Для защиты головы танкиста от пуль, осколков, а иногда и непогоды, у стального шлема удалялся подшлемник и на его место устанавливался танковый. Никаких дополнительных манипуляций по закреплению танкового шлема внутри купола М1 не требовалось, он надёжно держался за счёт плотной посадки.

Экипажам бомбардировщиков первоначально выдавались обычные армейские шлемы, не пользующиеся популярностью из-за затруднений при совместном пользовании с лётными очками, наушниками и кислородной маской. По этой причине лётчики шлем носили редко, что привело к непропорционально большому количеству ранений в голову у экипажей самолетов, составив более 1/3 боевых потерь. На смену пехотной модели для лётчиков были созданы лётные бронешлемы Flak Helmet M3 и Flak Helmet М4 (декабрь 1943 г.), Flak Helmet М4А1 (апрель 1944 г.) и Flak Helmet M5 (январь 1945 г.) .

Flak HelmetМ4 или «Grow Helmet» был создан главным хирургом 8-й Воздушной армии полковником Малкольм Гроу, озабоченным высокими потерями среди стрелков башенных установок, поскольку из-за тесноты они не могли использовать шлемы М1 и М3. Шлем М4 представлял собой полужёскую конструкцию с полусферическим куполом из накладывающихся друг на друга пластин марганцевой стали в чехле из темно-коричневой кожи (английский) или оливково-серой ткани (американский). Обе половины подбородочного ремня имели сложную форму и пришивались непосредственно к чехлу. При массе 935 гр. «Grow Helmet» обеспечивал защиту лобной, теменной и затылочной частей головы, но имел большие вырезы по бокам под амбушюры наушников. У модели Helmet, M4A1 эти вырезы закрыли выпуклыми бронированными накладками по типу используемых на шлемах М3. Масс М4А1 составляла 1250 гр.

Вместе со шлемом М4 с 1945 г. использовались съёмные воротники Armor, Neck Т44 «Queen Anne», предназначенные прикрывать зазор между бронешлемом и бронежилетом. Высокий защитный воротник массой 1,72 кг опирался на плечи и крепился с помощью кнопочно-ременных застёжек вокруг шеи и к шлему. Защитный слой состоял из пластин марганцевой стали 50х50мм, помещённых кожаные (ранняя модель) или тканевые чехлы (поздняя модель). До момента прекращения производство в июне 1945 г. было выпущено 10 969 «воротников» Т44, на смену в сентябре 1945 г. которым пришёл Armor, Neck, M13. Его защитный слой представлял собой композицию из изогнутых алюминиевых пластин и баллистического нейлона, выполненную так, чтобы соответствовать контуру плеч и шеи. Всего M13 был изготовлен в количестве 100 штук.

В мае 1944 г. для военных операторов и фотокорреспондентов на основе шлема М1 была разработана модель Т-14. Главным отличием от М1 стала поднимающаяся передняя часть, что позволяла подносить аппаратуру к лицу, не снимая при этом шлем. Т-14 прошёл серию испытаний на фронте в Европе, однако широкого распространения в американской армии не получил.

Примечания.

[1] Денье или ден (сокращённо «D») - техническая характеристика толщины волокна, определяющая плотность и массу изделия из шёлковой, нейлоновой или иной пряжи, зависящую от количества и качества волокон, схемы их переплетения. Не является показателем силы или прочности. В основу единицы измерения положена масса шёлковой нити длиной 9000 м, составляющая 1 гр или 0,00000011 кг/м.

Существует несколько разновидностей «баллистического нейлона» с плотностью от 840D до 1680D. Как наиболее прочная и долговечная ткань для своего веса в денье - 1050 гр на 9000 м, зарекомендовал себя баллистический нейлон 1050D.

[2] Наиболее распространённые в то время образцы короткоствольного оружия использовали боеприпасы с пулями калибра 5,6 - 9 мм, массой 2 - 11 гр. и начальной скоростью 190 - 280 м/с. Энергия пули составляла от 55 - 90 Дж до 270 - 290 Дж. Кроме оболочечных пуль со свинцовым сердечником, широкое распространение по-прежнему имели свинцовые безоболочечные пули.

[3] Шёлк-сырец - не до конца переработанный продукт в виде нитей, полученных из размотанных волокон кокона тутового шелкопряда. Коконы обрабатывают при высоких температурах или вымачивают в кипятке с целью умертвить бабочку, разрушить клейкое вещество и размотать волокна шёлка. От 5 до 20 волокон складываются продольно, соединяются и перекручиваются между собой. Склеиваются волокна за счёт естественного клея - серицина. В дальнейшем из полученного шёлка-сырца изготавливают пряжу, скатывают её мотками и отправляют на последующую обработку для производства ткани.

[4] Первая легированная сталь массового производства была предложена в 1882 г. английским металлургом Гадфильдом Робертом Абботом (1858 - 1940). Для неё характерны высокое сопротивление износу (истиранию) при больших давлениях или ударных нагрузках и высокая пластичность. Из стали Гадфильда изготовляют щёки дробилок, рельсовые крестовины, стрелочные переводы, гусеничные траки, оконные решётки в тюрьмах. В состав стали входят 11 - 14,5% марганца и по 0,9 - 1,3% углерода и кремния.

[5] Анализ информации о распределении потерь среди членов экипажа бомбардировщика Boeing B-17 показал, что наибольшие потери несли бомбардир, штурман, бортстрелки и хвостовой стрелок. Связано это было с уязвимостью их рабочих мест и полным отсутствием какой либо дополнительной защиты. Наименьшие потери были среди стрелков нижних башенных установок «Sperry» при более высоком проценте гибели вместе со сбитыми машинами.

Наиболее частой причиной гибели оказались осколки снарядов зенитной артиллерии – 98 из 110, далее в порядке убывания шли 20-мм снаряды и вторичные поражающие элементы. К последним относились: фрагменты плексигласа или бронестекла; куски дюралюминия от обшивки или предметов в самолете; латунная фурнитура; элементы электронагревательного, кислородного и радиооборудования, боеприпасы для 12,7-мм пулеметов.

[6] Читая описание испытаний, невольно на ум приходят слова «гвозди бы делать из этих людей»… Эндрю П. Вебстер вспоминал о происходившем: «Доктор Кори, проявив большое физическое мужество, вызвался стать объектом этого испытания. Напряжение этого первого испытания становится понятным, если учесть, что мы не знали, будет ли его рука оторвана ударом пули или попаду ли я даже в броню на его руке. Выстрелы происходили следующим образом.Когда Дорон имел подкладку из губчатой резины или толстого слоя капока, удар пули по руке не вызывал дискомфорта, и даже при использовании нескольких слоёв грубой парусины травм не было. Пули были буквально подобраны из воздуха и пойманы, как будто подброшенные рукой шарики. Когда толщину подкладки уменьшили до одного слоя парусины, образовались сильные кровоподтеки с гематомой, болью и отеком, но без переломов.Полностью чувствительность в руке не восстанавливалась в течение примерно шести недель».

Глава 13. Корейский опыт.

Окончание Второй мировой войны не привело к сворачиванию работ в СССР и США по тематике армейских средств индивидуальной бронезащиты. При этом упор делался на доработку ранее уже опробованных конструкций, прошедших испытания боевыми действиями и продемонстрировавших свои сильные и слабые стороны. Как уже упоминалось выше, советские специалист попытались доработать признанный не отвечающим требованиям современного боя стальной нагрудник СН-42. Итогом стало принятие на снабжение нагрудника СН-46, завершившего историю армейских стальных панцирей в нашей армии.

Американцы, в конце войны испытав новые синтетические материалы «дорон» и баллистический нейлон, не сомневались в потенциале этих материалов для бронежилетов. Поэтому работы над новыми образцами СИБЗ для сухопутных войск и морской пехоты в США продолжились, однако их интенсивность в значительной мере снизилась. Кроме того, на выборе материалов и конструкции бронежилетов негативно сказывался привычный антагонизм между Армией и Флотом.

У сухопутных сил ответственность за проведение исследований и создание новых образцов СИБЗ с 25 июня 1947 г. было возложено на Квартирмейстерскую службу сухопутных войск. Одновременно в Отделе биофизики Медицинских лабораторий Химического корпуса провели фундаментальные исследования в области раневой баллистики и повышения эффективности защитных свойств бронежилетов. В ходе них на животных, комбинируя нейлон, «дорон», сталь и алюминий подбирались варианты защитного слоя, обеспечивающего допустимый уровень безопасности от различных типов поражающих элементов. В итоге по рекомендации Артиллерийского Корпуса в качестве материала для бронежилетов был выбран баллистический нейлон.

Департамент ВМФ, занимавшийся созданием бронежилета для Корпуса морской пехоты, выбрал в качестве материала для бронеэлементов «дорон». Эксперименты с ним проводились в Военно-морской медицинской полевой исследовательской лаборатории на базе Кэмп Лежен в Северной Каролине.

Дополнительную неразбериху в итак непростой процесс создания СИБЗ внёс представленный в 1949 г. отчёт Управления оперативных исследований Министерства обороны. Сотрудниками управления высказывались сомнения о возможности использования сухопутными войсками бронежилетов при ведении маневренных боевых действий. В качестве причин назывались излишняя масса и неудобство конструкции бронежилетов.

Всё вышеперечисленное привело к тому, что Корейскую войну американские вооружённые силы встретили с бронежилетом Armor Vest М12. Не пользуясь спросом со стороны военных, почти 10 000 бронежилетов этой модели до 1952 г. хранились на складах в Корее, не будучи востребованными. Только благодаря операции «Кабан», проходившей с марта до середины июля 1952 г., спрос на СИБЗ возрос настолько, что запасы М12 быстро исчерпались.

После начала боевых действий Отдел биофизики откомандировал Группу баллистической экспертизы ранений в состав Дальневосточного командования (Far East Command).[1] По возвращении в США в мае 1951 г. группа предоставила доклад, в котором отмечалось, что на поражения осколками миномётных мин и ручных гранат приходится около 92% ранений, тогда как на стрелковое оружие 7,5%. На осколки артиллерийских боеприпасов приходилось всего 0,5% ранений (сказывалась нехватка полевой артиллерии у северокорейцев). Из этого числа 72,7% ранений оказались проникающими и 20,3% сквозными, наносившихся в основном в радиусе 8 м от места разрыва. Среди прочего был отмечен защитный эффект обычных предметов одежды. В итоге специалисты группы пришли к выводу, что наличие в снаряжении военнослужащего бронежилета в какой-либо форме не только возможно, но и желательно.

В том же 1951 г. Служба по спасению раненых на поле боя сообщила, что большинство поражающих элементов могло быть задержано бронежилетом, обеспечивающим защиту от осколков со скоростью до 366 м/с. Анализ причин ранений показал, что основные потери приходятся на осколки длиной менее 10 мм и массой до 1 гр., тогда как количество пулевых ранений составляло 24,8%.

Опираясь на рекомендации группы баллистической экспертизы ран, армейские и флотские специалисты продолжили лабораторные испытания баллистических материалов для бронежилетов. Выводы при этом они сделали разные. Армия отвергла сталь, алюминий и «дорон» при выборе материала для бронеэлементов. Сталь по причине её чрезмерного веса, а алюминий из-за относительно низкого баллистического предела. Кроме того оба металла плохо подавались формованию, что препятствовало созданию обладающего достаточной гибкостью бронежилета. Отвергли и доказавший свою противоосколочную эффективность «дорон». Ему также не хватало желаемой гибкости, а попавшие в рану осколки стекловолокна не видны на рентгеновских снимках. Армия остановила свой выбор на баллистическом нейлоне. Было установлено, что 12 слоёв нейлоновой ткани плетения 2×2 обеспечивает требуемую баллистическую защиту от имитаторов осколков, а большая гибкость материала хорошо подходит для изготовления бронежилета «по фигуре». Со своими наработками армейские специалисты обратились к Военно-морской полевой медицинской исследовательской лаборатории, уже подготовившей несколько моделей защитного жилета с бронеэлементами из «дорона». В ходе совещания было решено доработать их конструкцию, добавив в защитный слой плечевую кокетку из 12 слоёв баллистического нейлона, чтобы прикрыть верхнюю часть туловища. Жилет, масса которого после этого составила около 2,8 кг, обеспечивал защиту от 11,43-мм пуль, осколков и холодного оружия. В начале июня 1951 г. полсотни модернизированных бронежилетов были изготовлены в Кэмп Лежен. Они напоминали пончо, поскольку чехол для защитного слоя имел прямоугольную форму с вырезом для головы. Спереди в карманах было вложено 10 квадратных пластин «дорона», сзади 4 прямоугольных и две квадратных. Плечи и верх груди закрывал пакет из баллистического нейлона. Жилет надевался через голову и застёгивался по бокам.

С целью проведения испытаний бронежилетов в боевых условиях, 14 июня 1951 г. в Дальневосточное командование была откомандирована Объединённая медицинская миссия Армии и Флота. С 4 июля 40 бронежилетов с использованием непрерывной ротации личного состава прошли испытания в 5-м полку 1-й дивизии морской пехоты и 23-м и 38-м полках 2-й пехотной дивизии. Это позволило получить за последующие два месяца отзывы примерно 6000 американских военнослужащих, использовавших бронежилеты в ходе боёв в районе Хэан в августе - сентябре 1951 г. Было доказано, что бронежилет можно носить в труднопроходимой горной местности в жарком и влажном климате. Основная критика сводилась к тому, что в нём становилось слишком жарко и что для предотвращения увеличения веса от пота или дождя требовался водостойкий тканевый чехол. Жалобы солдат на то, что кроме всего прочего снаряжения им приходится нести ещё дополнительный вес СИБЗ оказались малочисленными.

По возвращении в США в сентябре 1951 г. Объединенная миссия рекомендовала изготовить примерно 1400 доработанных бронежилетов, которые также были отправлены на дополнительные боевые испытания. Однако положение с СИБЗ на фронте к этому времени сложилось такое, что Комендант Корпуса морской пехоты Клифтон Бледсоу Кейтс (Clifton Bledsoe Cates) 16 ноября одобрил стандартизацию и закупку 500 бронежилетов для доставки по воздуху в 1-ю дивизию в Корее не позднее 31 января 1952 г. При этом доработка конструкции бронежилета всё ёщё продолжалась. Производитель пластиковых волокон согласился поставить 70 000 пластин из «дорона», а компания по производству спортивной одежды из Филадельфии заключила контракт на первые 500 жилетов, в дополнение к которым к 30 марту 1952 г. должны были быть поставлены ещё 2500. Под обозначением USMC Armored Vest M1951 (Vest, Armored, M-51) бронежилет был немедленно запущен в массовое производство.

Поступивший на снабжение Корпуса морской пехоты полугибкий бронежилет представлял собой чехол в форме жилет-безрукавку из хлопчатобумажной или нейлоновой водоотталкивающей ткани. Спереди он застегивался на металлическую молнию и клапан с четырьмя кнопочными застёжкам. Конструкция жилета включала открытый наружный карман слева на груди и идущий понизу чехла пояс с люверса, предназначенный для подвеса различного снаряжения с помощью крючков системы креплений снаряжения М1910. На ранних образцах пояс без люверсов располагался выше края чехла и служил для подгонки жилета по фигуре (плотнее прижимая его к телу), для чего имел пряжку для утягивания на спине. Часть чехлов не имела прикрывающего молнию клапана, а к бегунку крепилась текстильная лента-язычок для облегчения расстёгивания. Цвет чехла варьировался от зелёного до серо-оливкового и хаки.

Внутри чехла помещался защитный слой, состоявший из двух частей. Верхняя часть была выполнена в виде пакета из 12 слоёв баллистического нейлона Т-728 общей толщиной около 1 см, закрывающего верх грудной клетки и плечевой пояс. Каждый слой имел плетение 2х2 из нитей 1050 денье. Нижняя часть прикрывала низ грудной клетки и верх живота, для чего служили расположенные внахлёст 16 изогнутых пластин из «дорона» толщиной 3,2 мм. Бронежилет обеспечивал круговую защиту туловища от выпущенных в упор 11,43-мм пуль из пистолета или пистолета-пулемета, всех осколков американской ручной гранаты с расстояния менее метра, 75% осколков 81-мм американской минометной мины с расстояния 3 м, удара американским штыком. Весил M1951 около 3,5 кг и выпускался только в одном размере.

Поскольку бронежилет не обеспечивал защиту низа живота и паха, то летом 1953 г. в комплект к нему был создан и запущен в производство M1953 «flak diaper» - «зенитный подгузник» из баллистического нейлона массой 1,35 кг. Его испытания в Корее также проходили в 1-й дивизии морской пехоты. Полное название изделия «Armor, Body, Fragmentation Protective, Lower Torso, type M-53». Выполненный в виде трусов, он имел эластичную вставку в промежности и молнию спереди слева. М1953 крайне редко носился военнослужащими, поскольку их по мнению обеспечивал лишь незначительную дополнительную защиту, ограничивая подвижность. Основное пользователями «подгузника» стали пилоты вертолётов.

В 1952 г. был начат выпуск модифицированного бронежилета М1951, получившего обозначение М1952 (USMC Armor, Vest, M-1952; Amor, Body, Fragmentation, Protective, Vest Type, M-52). В нём пластины из «дорона» были заменены аналогичными по толщине из алюминиевого сплава. Внешне большинство М1952 можно отличить М1951 по направлению застёгивания клапана молнии и наличию пришитой над нагрудным карманом стропы с ячейками.

Первые 500 бронежилетов М1951 были доставлены в Корею в первых числах февраля 1952 г. и выданы морским пехотинцам из 1-й и 7-й дивизий для полевых испытаний. Ещё 2500 бронежилетов прибыли в начале марта 1952 г., а 13 марта 1-я дивизия заказала еще 25 000. К 14 июля 1952 г. в распоряжении дивизии имелось 9 772 бронежилетов, чего оказалось достаточно для оснащения на ротационной основе всех военнослужащих на передовой. К этому времени бронежилет стал штатным элементом снаряжения морского пехотинца. Всего же в первые годы Корейской войны было произведено и отправлено в войска 31 000 жилетов данной модели, ставших первыми американскими массовыми армейскими бронежилетами.

Как уже отмечалась выше, Армия пошла своим путём, однако произошло это с существенной задержкой. Спустя год после начала войны, штаб армии США проанализировал причины потерь на поле боя и пришёл к выводам, в целом совпадающим с флотскими. Было очевидно, что большинство ранений вызваны не попаданиями пуль, а осколками или поднятыми взрывом в воздух различными предметами (вторичными поражающими элементами). Поэтому было выдвинуто требование по скорейшей разработке новой модели бронежилета для замены устаревшего М12. Выполняя распоряжение командования, Корпус квартирмейстеров и Артиллерийский корпус менее чем за год создали для сухопутных войск США противоосколочный бронежилет мягкого типа. От использования бронепластин из металла или стеклопластика решили отказаться, поскольку их наличие всё равно не обеспечивало надёжную защиту от ружейно-пулемётного огня. Было решено сосредоточить усилия на создании полностью нейлонового жилета, тем более, что испытания Артиллерийского корпуса продемонстрировали его отличные баллистические свойства.

Для проведения полевых испытаний экспериментального нейлонового бронежилета 18 февраля 1952 г. в Корею отбыла команда испытателей бронежилетов (Body ArmorTest Team) под руководством Управления генерал-квартирмейстера. Бронежилет получил обозначение Armor, Vest, Nylon,T-52-1.

В ходе операции «Кабан» 15 000 военнослужащих сил ООН носили около 1400 таких бронежилетов, что дало опыт эксплуатации изделия на протяжении около 400 000 человеко-часов. Согласно выводам команды испытателей, Т-52-1 был признан более подходящим для защиты от осколков, чем от пуль. В течение испытательного периода бронежилетами было остановлено 67,9% поражающих элементов всех типов, из которых 75,8% составили осколки и 24,2% пули различных калибров.

Сведения, собранные в ходе испытаний различных модификаций Т-52-1, послужили для доработки летом 1952 г. новых моделей прототипа бронежилета, получивших обозначения Armor, Vest, Nylon, Т-52-2 иArmor, Vest, Nylon, Т-52-3. Последний команда испытателей рекомендовала стандартизировать как новый армейский бронежилет, что и было сделано в октябре 1952 г. Новая модель получила официальное обозначение Armor, Vest, M-1952, на смену которому вскоре пришла модель Armor, Vest, M-1952А.

Бронежилет Armor, Body, Fragmentation Protective, М-1952А представлял собой жилет-безрукавку, выполненную из задней и двух передних частей, каждая из которых состояла из внешнего защитного чехла и помещённого в водонепроницаемый чехол баллистического пакета. Внешние чехлы изготавливались из водоотталкивающей нейлоновой ткани серо-оливкового цвета и имели изнутри понизу люверсы для слива просочившейся воды.

Способ соединения частей бронежилета зависел от того, в каком места это производилось. На плечах они сшивались между собой, а с боков снаружи соединялись посредством эластичных жгутов, продетых сквозь люверсы на боковых клапанах. Два клапана были пришиты к чехлу задней части жилета и по одному к чехлам передних частей. Спереди жилет застегивался на алюминиевую застёжку-молнию с пуллером на бегунке, прикрываемую широким правосторонним клапаном с пятью металлическими кнопочными застёжками. Имелись два больших накладных кармана для размещения боеприпасов и имущества. Выполненные прямыми, с несколько скошенным для удобства входом, они застёгивались на клапаны с металлическими кнопками и могли регулироваться по объёму. Поверх карманов нашивались две стропы с несколькими ячейками, предназначенные для подвешивания ручных гранат за предохранительный рычаг. На плечах имелись погоны с металлическими кнопками, предназначенные для дополнительной фиксации снаряжения.

Защитный слой бронежилета предназначался для круговой противоосколочной защиты туловища от плеча до талии и состоял из трёх баллистических пакетов. Каждый пакет толщиной около 1 см включал 12 слоёв баллистического нейлона саржевого плетения 2х2 из нитей 1050 денье. Под нейлоном помещался слой резины толщиной 6 мм и оба они запаивались в водонепроницаемый виниловый чехол. Конструкция М-1952А была такова, что при правильной подгонке по росту и объёму, обе передние части должны были по бокам заходить внахлёст под заднюю часть, перекрывая таким образом стыки баллистических пакетов.

Жилет производился в четырёх размерах массой от 2,95 кг до 3,95 кг. Подгонка бронежилета по объему осуществлялась с помощью боковой шнуровки. Для защиты нижней части туловища и паха для совместного использования с М-1052А был создан Armor, Body, Fragmentation, Protective, Upper Torso M-1952A.

По своим защитным свойствам М-1952А уступал М-1951, обеспечивая защиту с любой дистанции только от 11,43-мм пуль и осколков ручных гранат. Безопасная дистанция для ППШ-41, а также осколков миномётных мин была больше, чем у бронежилета морской пехоты. Кроме того, из-за своей конструкции бронежилет оказался не способен безопасно выдержать удар штыком. К уязвимым зонам в районе молнии и шеи - ничем не прикрытых, как и у М-1951, добавились отсутствие какой-либо защиты на плечах и стыках баллистических панелей по бокам. Не был решён и общий для М-1951 и М-1952А вопрос с горючестью материалов, из которых были изготовлены бронежилеты. Несомненно, использование нейлона и винила позволило решить проблему водостойкости и гниения материалов, особенно в условиях повышенной влажности. Однако платой за это стала уязвимость бронежилетов к открытому пламени, поскольку синтетические материалы активно горят и плавятся под воздействием открытого пламени. Особую угрозу это представляло для экипажей бронетехники, а также в случае разлива горящего топлива или применения зажигательного оружия.

Общим недостатком американских бронежилетов, вызывающим многочисленные нарекания, было неудобство их ношения в жару. Рядовой 1-го класса 279-го пехотного полка Фрэнк Томас (Frank Thomas), получивбронежилет в самом конце войны, за неделю до прекращения огня, так описывал свои впечатления: «…в это время года было так жарко, что мы их очень долго не надевали. Они весили около 10 фунтов, были около дюйма толщиной и ужасно неудобными».

Как бы это не показалось странным, но принятие на снабжение сухопутных сил бронежилета Armor, Vest, M-1952 так и не решило проблему обеспечения военнослужащих СИБЗ. Сказалась почти двухлетняя задержка при создании армейского бронежилета. Первую партию М-1952 изготовили только в начале декабря 1952 г., тогда как их немедленную поставку Дальневосточное командование затребовало ещё летом. Поскольку выполнить поручение в кратчайшие сроки не представлялось возможным, для удовлетворения неотложных потребностей пришлось довольствоваться помощью ВМС США. 11 августа 1952 г. армия США заказала 13 020 бронежилетов модели М-1951 и 5000 модели М-1952. Всего же ко времени начала массового производства армейского бронежилета количество М-1951 в сухопутных войсках возросло примерно до 63 000. Для сравнения - всего до конца боевых действий в Корею было отправлено около 26 000 бронежилет М-1952 (по 39,04$ за каждый).

Описывая американские послевоенные бронежилеты, следует отдельно остановиться на вопросе их эффективности. Как показал опыт Корейской войны, использование средств бронезащиты туловища положительно сказалось на сокращении потерь, значительно снизив удельный вес ранений грудной клетки и брюшной полости. Количество ранений в туловище уменьшилось на 60 - 70%, а их тяжесть при пробитии защитного слоя на 25 - 35%. По оценкам американских специалистов, бронежилеты смогли остановить 68% всех поражающих элементов, из которых до 75% приходилось на осколки и до 25% на пули. Смертность в целом снизилась на 15%, а при попадании в бронежилеты на 34%.

Важными оказались и психологические последствия от использования бронежилетов в войсках. Опросы показали, что отношение к весу и громоздкости бронежилета зависели от условий, в которых находились солдаты. Если непосредственные участники боевых действий не обращали внимания на эти недостатки, то от вернувшихся без происшествий из патрулирования слышались негативные отзывы. При этом более 85% военнослужащих заявили, что нося бронежилет, чувствуют большую безопасность и уверенность в себе - факторы, «повышающие их моральный дух и агрессивность в бою». В ряде случаев влияние на моральный дух оказалось наоборот, негативным, способствующим развитию фобии и отказу выходить на патрулирование без бронежилетов. В ходе операции «Кабан» был момент, когда во время тяжёлых боёв солдаты, которым не достались бронежилеты, снимали их со своих раненых товарищей прямо на поле боя.

При анализе данных о последствиях поражения бронежилетов выявился важный фактор, в 1960 - 1970 гг. сказавшийся на развитии американских СИБЗ - влияние различных углов к нормали на их пробитие. В статье журнала «Ordnance» за май - июнь 1973 г., посвящённой разработке бронежилетов в США, так это описывается: «Весьма странное явление было установлено в Корее при анализе результатов применения противоосколочного бронежилета М52. Он разрабатывался не как защитная одежда от стрелкового оружия, однако задерживал 24,4% пуль, попавших в него. Баллистическая стойкость нейлона при стрельбе по нему из стрелкового оружия в лабораторных условиях, в случае попадания в бронежилет по нормали, очень плохая. Хотя частично и можно стойкость от пуль бронежилета М52 отнести за счёт большой дальности стрельбы, вряд ли дальность была основным фактором. Возможным объяснением неожиданно хороших результатов, полученных для бронежилета М52, является попадание в него при углах, гораздо больших 0о к нормали, так как при таких углах… увеличивается толщина брони, которую должна пробить пуля. [Кроме того], попадание под большим углом встречи является причиной рикошетирования или демонтажа пули…».

Объективности ради, следует учитывать, что на пулестойкость бронежилета влияли не только углы к нормали, но и оружие из которого был произведён выстрел. В ходе Корейской войны всё ещё широко использовались пистолеты-пулемёты с намного меньшим пробивным действием пуль, чем у винтовочных или промежуточных патронов.

Лучше сухих цифр отчётов об обеспечиваемой бронежилетом эффективности защиты говорят воспоминания военнослужащих.

Руководитель Объединённой медицинской миссии армии и флота капитан ВМФ СШАДэвид Р. Макгрю-младший (David R. McGrew, Jr.) в своём первом письме от 4 февраля1952 г писал в штаб Корпуса морской пехоты: «...до сегодняшнего вечера у нас было девять человек, раненых в бронежилетах. Один был убит на месте, когда 120-миллиметровый миномётный снаряд угодил ему прямо в колени. Однако остальные восемь показали отличные результаты. Все восемь были ранены в других местах, не прикрытых жилетом, но все они WIA вместо KIA».[2] Далее он приводит описание случая ранения бойца 2-й бригады 7-й дивизии морской пехоты осколками 82-мм миномётной мины, разорвавшейся всего в 4,5 метрах перед ним. Морпех отделался несколькими осколочными ранениями лица, переломом ноги и изодранным бронежилетом, который задержал без пробития 45 осколков. Размер и масса 15 из них оказались достаточными для нанесения смертельных ранений в области груди или живота при других обстоятельствах.

Ещё одно свидетельство принадлежит лейтенанту Джорджу Фоти (George Forty), младшему офицеру 1-го Королевского танкового полка 1-й дивизии Содружества. 28 мая 1953 г ему посчастливилось выжить благодаря стальному шлему и бронежилету М-1951. Во время обстрела китайской артиллерией занимаемой британскими танкистами позиции, лейтенанту Фоти пришлось взобраться на холм, чтобы корректировать огонь своего «Центуриона». Позже он так описывал произошедшее: «Поскольку обстрел продолжался, я решил не только надеть стальную каску, что делали нечасто, но и надеть бронежилет, который выдавался по одному на танк. К счастью, он был довольно большим, и поэтому, из-за моего маленького роста, он покрывал меня гораздо больше, чем на большинстве людей. Однако он был чертовски тяжёлым». Китайцы заметили Фоти когда тот поднимался по склону и выпустили несколько снарядов. Один из них упала в дренажную канаву у обочины дороги, когда лейтенант проходил мимо. Разрывом его сбило с ног и контузило. «Что касается бронежилета, то он, несомненно, спас мне жизнь, потому что у меня были осколки в обеих руках и обеих ногах до верхней части бедер, но ничего не проникло в область живота или груди. Количество ранений на моих руках и ногах действительно было значительным, я помню, что всего их было около 150, но, к счастью, большинство из них были мелкими осколками». После оказания первой помощи, во время затишья Фоти на джипе доставили в полковой медпункт, а оттуда на вертолёте в американский госпиталь M.A.S.H. По совпадению, вместе с ним в палате лежал солдат, раненый в патруле из китайского ППШ-41. У него были прострелены руки и имелся ряд синяков на груди, но, как и в случае Джорджа Фоти бронежилет, несомненно, спас жизнь. [3]

Приложение.

[1] Дальневосточное командование (Far East Command, FECOM - объединённое боевое командование Министерства обороны США, созданное для осуществления оккупации Японии и Кореи. Действовало с 1947 по 1957 гг.

[2] Классификация, используемая армией США для описания смерти или ранения своих военнослужащих от враждебных действий противника. Killed in action (KIА) - смертельное ранение или «убит в бою»; Wounded in Action (WIA) - «ранен в бою».

[3] Прогресс в армейской медицине в годы Корейской войны позволил снизить уровень смертности среди раненых по сравнению со Второй мировой войной с 45 до 23 на 1000 человек. Среди тактических нововведений, позволивших достичь таких результатов, основными стали массовое применение бронежилетов в сочетании со своевременной эвакуацией вертолетами раненых в госпитали M.E.S.H и широкое использование цельной крови.

Глава 14. От панциря к бронежилету.

Война в Корее повлияла на развитие нательных средств индивидуальной бронезащиты не только в США, но и в СССР. С образцами американских СИБЗ советские специалисты ознакомились, когда среди прочих трофеев из Северной Кореи были доставлены бронежилеты М12.

В 1954 г. на полигоне в Щурово был проведены их испытания на пулестойкость с использованием 7,62-мм патронов образца 1943 г. Выяснилось, что обычные пули со стальным сердечником выпущенные из автомата АК пробивают бронежилет М12 с дистанции 550 м, а из карабина СКС и ручного пулемёта РПД с 650 м. Изучение контузионного действия пуль при непробитии защитного слоя показало, что удар пули на дистанции до 650 м по бронеэлементу может вызвать травму и временный вывод военнослужащего из строя. В целом же по результатам испытаний отмечалось: «Пули со стальными сердечниками (обр. 1943 года и винтовочные) пробивают защитные средства (каску и жилет) на всех дальностях применения огня стрелкового взвода Советской Армии и для стрельбы по живым целям применять специальные пули (бронебойные) необходимости нет».

Разработка средств нательной бронезащиты, которые должны была придти на смену стальным нагрудникам, начались в СССР ещё до этих испытаний. Тактико-техническое задание было выдано Главным ракетно-артиллерийским управлением и с 1952 г. к работам приступили специалисты Всесоюзного научно-исследовательского института авиационных материалов (ВИАМ).

ВИАМ был образован 28 июня 1932 г. приказом по народному комиссариату тяжёлой промышленности. В 1932 г. в нём была разработана и внедрена в промышленное производство сталь «хромансиль» 30ХГСА, а в 1937 г. в институте организовали лабораторию авиационной брони. 3 июня 1951г. в ВИАМ создали первую в СССР лабораторию титановых сплавов, что позволило спустя год разработать первый отечественный титановый сплав и технологию его производства. В 1950 - 1980 гг. были созданы жаропрочные никелевые сплавы для газотурбинных двигателей, алюминиевые и бериллиевые сплавы, высокопрочные коррозионностойкие свариваемые стали, полимерные композиционные материалы для военной и гражданской авиации.

Непосредственно разработкой бронежилета в ВИАМ с 1952 по 1956 гг. занималась лаборатория под руководством Иосифа Наумовича Фридляндера, выдающегося учёного-металловеда, создателя алюминиевых и бериллиевых сплавов. В институте им была создана научная школа авиационного материаловедения. [1]

Основываясь на опыте Второй Мировой и Корейской войн, советские специалисты решили отказаться от идеи создания бронежилета с противопулевой защитой, отдав предпочтение противоосколочной. В процессе проектирования были предприняты меры по предотвращению деформации пуль при пробитии защитного слоя и рекошетирования поражающих элементов от наружных поверхностей бронепластин. По этой причины в качестве материалов для бронеэлементов оказались отвергнуты броневые стали, титановые и высокотвердые алюминиевые сплавы в пользу мягкого алюминиевого сплава. Вместо баллистического нейлона тыльный подпор выполнили из промышленного капрона, обладающего высоким порогом изнашивания, деформации на изгиб, сжатия и растяжения как в сухом, так и в мокром виде.

Итогом работ лаборатории Фридляндера стало принятие в 1957 г. на снабжение Вооружённых Сил СССР первого общевойскового бронежилета, получившего индекс ГРАУ 6Б1.[2]

Бронежилет 6Б1 состоял из трёх частей – двух передних и спинки, с неразъёмными плечевыми и регулируемыми боковыми соединениями. В качестве боковых соединений служили два расположенных один над другим матерчатых ремня с пряжками, пришитые поперёк спинки и по бокам к передним частям. Боковые соединения предназначались для соединения всех частей бронежилета и подгонки его по фигуре. При надевании бронежилета обе передние части запахивались наискосок и застёгивались на три металлические или пластмассовые пуговицы. Каждая из частей бронежилета представляла собой выполненный из шинельного сукна чехол, внутри которого помещался защитный слой и стёганная ватиновая подкладка. В зависимости от размера, масса 6Б1 составляла 5,1 - 5,3 кг (по другим данным доходила до 6 кг).

Защитный слой состоял из мозаично расположенных шестиугольных пластин из алюминиевого сплава АМг7ц, размещённых с взаимным перекрыванием в специальных карманах. Опытным путём было установлено, что для предотвращения деформации пули при пробитии пластины твердость алюминиевого сплава должна быть не более 100НВ. На основе серийного сплава АМг6 был создан сплав АМг7ц с максимальными характеристиками на твёрдость 95НВ. [3] С целью оптимизации веса бронежилета 6Б1 защиту выполнили дифференцированной, поэтому в зависимости от своего расположения пластины имели разную толщину: 6 мм на груди, 5 мм на животе и 4 мм на спине. Масса шестиугольной пластины толщиной 6 мм с длинной грани 45 мм составляла 77 гр., пластины толщиной 4 мм – 57 гр. Для заполнения защитного слоя по контуру использовались четырёх- и пятигранные фрагменты пластин. В качестве дополнительной защиты служил расположенный под пластинами тыльный подпор из нескольких слоёв капронового авизента, обеспечивающий защиту на скорости 220 м/с. [4] Для компенсации запреградной травмы в конструкции бронежилета была предусмотрена стёганая подкладка из ваты.

Бронежилет 6Б1 предназначался для защиты от осколков и пуль патрона 7,62х25, выпущенных из пистолета-пулемёта ППШ-41 с дистанции 50 м. С вероятностью до 90% бронежилет пробивался обычной пулей ПС со стальным сердечником патрона 7,62х39 на дистанции 600 м и бронебойно-зажигательной пулей БЗ на дистанции 1000 м. Лёгкая винтовочная пуля пробивала бронежилет с дистанции 600 м, тяжёлая пуля с дистанции 1000 м. При этом с поставленной перед ним задачей бронежилет справлялся, о чём свидетельствует личный опыт участника боевых действий в Афганистане в 1981 - 1983 гг. подполковник запаса А.С. Тумахи. В одном из разведывательных рейдов он получил из засады очередь в грудь из пистолета пулемёта и как сам вспоминал: «Имея по диагонали через всю грудь три здоровущих кровоподтёка от очереди из ППШ из «зелёнки» на крайней колонне, я и вздохнуть полной грудью не могу, слава Богу «бронник» спас, и трещин нет в моём «шкелете».

Носился бронежилет как поверх летней и зимней униформы (китель, бушлат), под костюмом защитным сетчатым или на голое тело.

Для общевойскового бронежилета 6Б1 имел сложную конструкцию и недостаточный уровень защиты при довольно большой массе. По этой причине в 1957 - 1958 гг. их было выпущено от 1 500 до 3 000 штук, которые были отправлены на склады длительного хранения. Массовое производство 6Б1 планировалось развернуть при наступлении угрожаемого периода. Причин для такого решения было несколько. При довольно большой массе бронежилет 6Б1 имел сложную конструкцию и недостаточный уровень защиты. Кроме того, у советского военного руководства отсутствовало понимание необходимости массового обеспечения военнослужащих средствами нательной бронезащиты. Чего нельзя сказать о стальных шлемах, разработка и выпуск новых моделей которых продолжились. К сожалению, в СССР и США по-разному интерпретировали опыт эксплуатации бронежилетов в ходе Корейской войны, что повлияло на их внедрение в войска.

Хотя новая Мировая война по счастью так и не наступила, в боевых действиях бронежилеты 6Б1 были использованы. В начальный период Афганской войны они оказались единственным средством нательной бронезащиты, имевшейся на снабжении Советской Армии. Поэтому большая часть из имевшиеся на складах 6Б1 были переданы подразделениям 40-й Армии, где, не смотря на малое количество, они эпизодически применялись до середины 1980-х гг, в том числе и бойцами спецназа ГРУ. Носил бронежилет 6Б1 во время своей афганской командировки весной 1980 г. советский журналист-международник Генрих Боровик. Некоторое количество 6Б1 получили подразделения Внутренних войск МВД СССР, где они использовались вместе с защитными жилетами модели ЖЗТ-71.

Специалистами ВИАМ кроме бронежилета 6Б1 в 1960-е гг. были созданы ещё две модели бронежилетов с бронепанелями из стали и двухслойными бронепанелями из алюминиевых сплавов. Лицевой слой двухслойной панели изготовлялся из высокопрочного деформируемого алюминиевого сплава В96Ц1, а тыльный слой из сплава АМг6 с твёрдостью 80НВ. Всего было выпущено и отправлено в 6 военных округов более 1000 таких бронежилетов.

В те же годы к разработке бронежилетов для Министерства обороны СССР и МВД СССР приступили в Научно-исследовательском институте стали. НИИ Стали был создан в мае 1942 г. как московская группа Ленинградского Центрального научно-исследовательского института металлургии и брони (ЦНИИ-48), ставшего с 1943 г. его московским филиалом. В 1948 г. Московский филиал ЦНИИ-48 был реорганизован в Центральную броневую лабораторию, которая в 1968 г. была преобразована во Всесоюзный научно-исследовательский институт стали. В 1950 - 1970 гг. специалистами НИИ Стали были разработаны литые броневые стали для башен танков Т-55 и Т-62, проведены НИОКР по изучению возможности использования алюминиевых сплавов для изготовления различных типов бронетехники, разработаны алюминиевая броня для боевых машин десанта и первая в мире комбинированная защита с противокумулятивным наполнителем для танка Т-64. В 1960 - 1980 гг. институтом разработаны и запущены в производство бронежилеты для Министерства внутренних дел СССР и Министерства обороны СССР с алюминиевыми, титановыми и керамическими бронеэлементами.

По заданию ГРАУ и 12-го Главного управления Министерства оборонной промышленности, в начале 1960-х гг. группой специалистов 4-го отдела НИИ Стали в составе Б.Д. Чухнина, А.М. Глаголевой, Ю.Г. Ивлева и В.В. Васильевой было создано несколько моделей лёгких бронежилетов. Их конструкция состояла из алюминиевых, магниевых или титановых бронепластин и тканевой части из авизента. В 1970 г. на снабжение армии были приняты две модели бронежилетов массой 4,2 - 4,4 кг под наименованием С1М (с магниевыми бронеэлементами) и С1Т (с титановыми бронеэлементами). В дальнейшем разработка в СССР бронежилетов для Министерства обороны была прекращены до 1979 г.

Возможной причиной этого стало негативное отношение военного руководства страны к армейскому бронежилету в целом. В 1970-е гг. на этот счёт недвусмысленно высказался заместитель Министра обороны СССР генерал И.Г. Павловский. Когда на собрании по утверждению плана научных работ заместитель начальника НИИ-3 Министерства обороны СССР генерал Г.П. Мамышев выдвинул предложение начать разработку бронежилета с повышенной пулестойкостью, Павловский заявил: «Никакого жилета. Это что, если солдату бронежилет не достанется, он и в бой не пойдет? Финансирования работ по созданию бронежилета не будет».

Приложение.

[1] Иосиф Наумович Фридляндер. Родился 15 (28) сентября 1913 г. в городе Андижан (Узбекистан, Ферганская область). Окончил МВТУ им. Н.Э. Баумана, инженер-металловед (1937), доктор технических наук (1958), профессор (1960), член-корреспондент АН СССР (1976), академик АН СССР (1984). С 1936 по 2009 гг. проработал во Всероссийском научно-исследовательском институте авиационных материалов. Лауреат Сталинской и Ленинской премий, премии Совета Министров СССР, награждён орденами «Знак Почёта», Трудового Красного Знамени, Октябрьской Революции. Автор более 700 научных трудов, в том числе двух открытий, более 200 авторских свидетельств и патентов. Признанный лидер и создатель отечественного металловедения алюминиевых сплавов, работа которого позволила развить в стране передовые отрасли авиационной, ракетной и ядерной промышленности.

Умер 30 мая 2009 г., похоронен в Москве на Троекуровском кладбище.

[2] Индекс ГРАУ (индекс заказывающего управления Министерства обороны) - условное цифро-буквенное обозначение образца вооружения и военной техники, присваиваемое одним из Заказывающих Управлений МО. В 1956 г. ГАУ (с 19 ноября 1960 г. преобразовано в ГРАУ МО СССР) ввело новый принцип индексации, согласно которому:

первая цифра индекса обозначала отдел ГАУ, к ведению которого относится изделие буква или их комбинация, расположенная после номера отдела, указывают на тип изделия номер в конце индекса указывает на конкретный образецСоответственно, индекс 6Б1 читается как - «Отдел 6, Пехотное вооружение», «Средства индивидуальной бронезащиты», «Образец 1».

[3] АМг7ц - литейный высокопрочный деформируемый алюминиевый сплав системы Al-Mg. Основу сплава составляет алюминий: 89 - 90%, легирующие компоненты: 7 - 8% магний, 0,5 - 1,5 цинк, 0,15 - 0,35 марганец, 0,02 - 0,08 цирконий, 0,02 - 0,07 титан, 0,002 - 0,005 бериллий. Цифра в марке сплава показывает содержание основного легирующего компонента. Сплав отличается высокой пластичностью в холодном состоянии, допускает глубокую вытяжку, а благодаря легированию цинком характеризуется высокой коррозионной стойкостью под напряжением. Разработан М.В. Мальцевым, М.В. Захаровым, Л.Н. Рогельберг, Ю.А. Волковым и другими специалистами ВИАМ. На сплав выдано авторское свидетельство №144992 от 21/VI 1965 г.

[4] Материал авизент (авиационный брезент) был создан в СССР во время Великой Отечественной войны и изначально представлял собой плотную хлопчатобумажную ткань полотняного переплетения, которая была легче применяемой до того в авиации. Немного позже хлопчатобумажные нити заменили на капроновые.

Капрон (поли-ε-капроамид, нейлон-6, полиамид 6) - синтетическое полиамидное волокно, продукт полимеризации капролактама. В 1938 г. Пауль Шлак, сотрудник немецкой компании I.G. Farben, синтезировал полимер для формования полиамидного волокна – поликапролактама. Материал получил коммерческое название Perlon. В 1942 г. советские специалисты Ю. Рымашевская, И. Кнунянц и З. Роговин показали возможность полимеризации ε-капролактама в линейный полимер и осуществили в 1947 г. серию работ по синтезу волокнообразующих полиамидов. Производство поликапролактама, получившего в СССР название «капрон», было развёрнуто в городе Клин Московской области в 1948 г. Материал характеризуeтся высокой прочностью, в том числе во влажном состоянии и износостойкостью, не впитывает влагу, не гниёт, термопластичен. Из недостатков капрона можно отметить малую стойкость к воздействию кислот и высокой температуры. При нагревании его прочность снижается, при 215°С происходит плавление.

Глава 15. Стальной «афганец».

Если значение бронежилета как СИБЗ военнослужащего оказалось в СССР недооценено, то внимание к средствам защиты головы сохранялось, в том числе к их совершенствованию. В 1960-е гг. на снабжение Советской Армии поступили две модели стальных шлемов – СШ-60 и СШ-68, предназначавшихся для замены в войсках устаревшего шлема СШ-40.

Ведущим разработчиком новых шлемов и подтулейного устройства к ним стал Дмитрий Георгиевич Бельков.[1] С 1932 по 1938 гг. Бельков проработал на Лысьвенском металлургическом заводе, пройдя трудовой путь от ученика токаря лекальщика до мастера по инструменту в цехе №1, куда был назначен в 1937 г. после окончания Лысьвенский техникума. В 1938 г. Дмитрия Георгиевича призвали в армию, где к августу 1940 г. он дослужился до звания воентехник 1-го ранга. На должности старшего техника Управления вещевого снабжения Бельков тесно контактировал с военинженером 2-го ранга Никитиным и военинженером 3-го ранга Семёновым, имевших непосредственное отношение к производству шлемов СШ-39 и СШ-40 на Лысьвенском заводе. В годы войны Бельков принимал участие в боевых испытаниях военной продукции, а с июня 1951 г. начал службу военпредом на металлургическом заводе «Красный Октябрь» Министерства чёрной металлургии в Сталинграде. С 1960 по 1994 гг. он проработал начальником участка ОТК в цехе №3 (цех эмалированной посуды), в котором и производились послевоенные модели советских стальных шлемов.

Получивший обозначение «СШ-60», стальной шлем образца 1960 г. представлял собой модернизированный вариант шлема СШ-40 с незначительно изменённой формой купола и принципиально иным подтулейным устройством. Купол шлема имел полусферическую форму, напоминающую СШ-40, с ярко выраженным козырьком и заметно приподнятым в передней и затылочной частях нижним краем. По всей длине последнего, за исключением козырька, шла отгибка шириной от 4 до 8 мм. Изготавливался купол из штатной броневой стали марки 36СГНА толщиной 1,3 мм. На верхней части купола для крепления подтулейного устройства имелось четыре стальные заклёпки, расположенные по две в передней и в затылочной частях шлема. Ещё по одной заклёпке для держателей подбородочного ремешка располагалось на боковых частях шлема. За число заклёпок СШ-60, как и СШ-40, получил прозвище «шестиклёпка».

Шлем имел единый размер подтулейного устройства и три роста купола, соответствующих: 1-й – до 58 размера головы, 2-й – 59 - 61 размеры, 3-й – от 62 размера и выше. Масса шлема в зависимости от размера составляла 1300 - 1500 гр. Купол окрашивался в цвет зелёная олива без нанесения красной звезды и мог иметь чехол из ткани защитного цвета. Чехол зачастую шился солдатами в полевых условиях, при этом официально был введён только в 1994 г.

Подтулейное устройство или «амортизирующая подвесная система» для СШ-60 полностью отличалась от применявшихся ранее на советских армейских шлемах. Она состояла из четырёх Т-образных пластин (стоек), изготовленных из специальной пружинной стали и четырёх трапециевидных сегментов из кожзаменителя, соединённых между собой посредством матерчатого шнура и тесёмок. Каждая стальная стойка состояла из вертикальной и горизонтальной планки, соединённых двумя заклёпками с плоской головкой, образуя букву «Т». Перевёрнутые Т-образные стойки крепились на заклёпках к верхней внутренней стороне купола. Трапециевидные сегменты из кожзаменителя болотного или тёмно-коричневого цвета были загнуты в своей нижней части и с помощью стальной пластины и двух шплинтов из декапированного листового железа крепились к Т-образным пластинам. К внутренней стороне каждого сегмента пришивалась прямоугольная войлочная полоска, а верхние концы сегментов загибались и прошивались таким образом, чтобы предоставить возможность продеть сквозь них матерчатый шнур белого цвета. Посредством ослабления или затягивания шнур позволял регулировать глубину посадки шлема на голову. Между собой сегменты соединялись оригинальными «устройствами» из кожи светло-серого света (по два вшивались в каждый сегмент) и шнуровкой из системы тесёмок.

С подтулейным устройством могли использоваться «двухточечный» и «четырёхточечный» подбородочные ремешки. «Двухточечный» ремешок шириной 18 мм состоял из двух половин и изготавливался из кожи коричневого или светло-коричневого цвет. Каждая половина ремешка была закреплена на прямоугольной петле специального железного держателя, который при помощи одной стальной заклёпки крепился сбоку к нижней внутренней поверхности купола. На правой половине ремешка имелась кожаная шлёвка коричневого цвета и закреплённая стальной заклёпкой на конце ремня квадратная однозубая железная пряжка. Для защиты подбородка от соприкосновения с металлом пряжки, поверх неё крепилась прямоугольная накладка из кожи коричневого цвета. На левой половине ремешка было выполнено двенадцать круглых отверстий небольшого диаметра под «язычок» пряжки. Конец ремешка был выполнен заострённым, при застёгивании заправлялся в шлёвку.

«Четырёхточечный» или Y-образный подбородочный ремешок практически не отличался от используемого на СШ-40, за исключением способа крепления к шлему. У левой и правой половин ремешка два верхних конца кожаных полос крепились к прямоугольным железным петлям держателей, приклёпанных на концах горизонтальных полос Т-образных стоек. При этом крепёж от «двухточечного» подбородочного ремешка был сохранён, штатные держатели без петель оставались приклёпанными на своих местах к стенкам корпуса. Пряжка подбородочного ремешка могла располагаться как справа, так и слева. Использование «четырёхточечного» подбородочного ремешка, устанавливаемого на большое количестве шлемов, обеспечивало надёжное удержание СШ-60 на голове при всех видах работ. Подвески с петлями держателей ремешка и пряжка на шлеме СШ-60 изготавливались из листового декапированного железа.

Т-образные стойки шлема СШ-60 напоминали детали подтулейного устройства шлема СШ-39, однако полностью отличались по своим функциям. На довоенном шлеме они обеспечивали возможность использования лепесткового подтулейного устройства от шлема СШ-40, позволяя носить стальной шлем с шапкой-ушанкой. Однако при этом значительно снижалась амортизационная эффективность подтулейника, поскольку он прилегал к стенкам купола шлема. По той же причине возникало переохлаждение головы, что негативно сказывалось на отношении бойцов к стальному шлему. Так, в боях под Москвой в декабре 1941 г. медицинской службой был замечен значительный рост числа ранений в голову. Выяснилось, что из-за сильных морозов войска не использовали стальные шлемы, а вели бой в одних «ушанках».

Применение выполненных из упругой стали Т-образных стоек в конструкции подтулейного устройства СШ-60 позволило исправить недостаток шлема СШ-40. Теперь купол шлема не опирался непосредственно на голову бойца, а как бы подвешивался на ней с помощью подтулейника. Это обеспечивало не только необходимый зазор между стенками шлема и головой, но и возможность смещения шлема при попадании поражающего элемента, увеличивая тем самым амортизационные свойства шлема и вероятность рикошета от поверхности купола.

В соответствии с принятой методикой проверки на пулестойкость, отстрел шлема СШ-60 производился лёгкой винтовочной пулей патронами с приведённым зарядом. На заводских испытаниях свободно надетый подтулейным устройством на деревянную болванку шлем устанавливался под необходимым углом на специальный стенд, после чего производилась серия зачётных выстрелов по испытываемым зонам на лобовой, боковой и тыльной поверхностях купола. Впоследствии результаты заводских стрельб были подтверждены полигонной стрельбой на реальные дистанции. По техническим условиям, СШ-60 должен был обеспечивать защиту от лёгкой винтовочной пули со скоростью 305 - 315 м/с, что соответствует дистанции 928 - 983 м. В ходе испытаний, при попадании пуль в зачётные зоны были получены дальность 50% непробития 700 - 750 м и дальность 100% непробития 930 - 980 м. В реальности дальность непробития шлема была меньше, поскольку зачётные зоны располагаются в наиболее уязвимых точках проекции купола.

Согласно «Правилам ношения формы армии и флота СССР» 1956, 1959 и 1963 гг. стальные шлемы СШ-40 и СШ-60 в случаях, когда они не использовались, было предписано укладывать в вещевой мешок вместе с котелком, кружкой и личными вещами поверх запаса продовольствия. С начала 1960-х по 1973 гг. на заводе «Красный Октябрь» было изготовлено около 5 миллионов стальных шлемов СШ-60. Официально на снабжении Российской армии шлем оставался до 2007 г., однако всё ещё продолжает использоваться, выдаваясь, в том числе, при мобилизации. Кроме того, как и СШ-40, шлем СШ-60 служит основой при изготовлении комбинированных защитных шлемов типа «Колпак -20».

Не смотря на то, что шлем СШ-60 с начала 1960-х гг. массово начал поступать в войска на замену СШ-40, Министерством обороны СССР вскоре было принято решение приступить к разработке новой, улучшенной модели стального шлема. Толчком к этому послужили проходившие в 1962 - 1963 гг. сравнительные испытания вооружения и боеприпасов армий стран Варшавского договора. В ходе них при определении пробивного действия пуль по стальным шлемам выяснилось, что выпускаемый в ГДР шлем М-56 по пулестойкости в среднем на 3 - 6% превосходил недавно принятый на снабжение шлем СШ-60.

При разработке конструкции шлема М-56 специалистами Службы Тыла и Службы Технологий Национальной народной армии ГДР в полной мере был использован опыт нацистской Германии. В 1942 - 1944 гг. для замены в Вермахте шлемов Stahlhelm М35 и Stahlhelm М42 на фирме Volklingen Stahlwerkeсоздали четыре модели стальных шлемов своей конструкции, отличавшихся простой формой и более высокими защитными характеристиками. Примерно в середине 1944 г. были проведены войсковые испытания шлемов, получивших по фамилиям своих конструкторов название «Стальной шлем Тале/Харца» (Stahlhelm Thale/Harz). К осени 1944 г. на одобрение Гитлеру были представлены две модели шлема Тале/Харца, имевших обозначение «B» и «BII». Изготовлялись шлемы путём штамповки и представляли собой сплюснутый с боков конус со скругленной вершиной. На модели BII предусматривались небольшие поля без отбортовки и выемка на передней нижней части купола, улучшавшая боковой обзор. На обеих моделях шлемов передней части купола придали наклон 55°, боковым и задней частям наклон 60°, передняя часть купола при этом выполняла функции козырька.

Благодаря принципиально иной форме купола увеличился угол встречи с поражающими элементами, что повысило пулестойкость, а простая форма позволила отказаться при производстве от сложных штампов и трудоёмких операций. Изготовленные из той же стали, что и Stahlhelm М35, новые шлемы оказались на 200 гр. легче его и весили не более 1000 гр. Новый шлем получил обозначение Stahlhelm M45. Небольшое их количеств, возможно, не более пары сотен штук, перед самым концом войны было передано для армейских испытаний одну из школ Вермахта.

После появления Восточной Германии как отдельного государства, в качестве её вооружённых сил выступала Казарменная Народная Полиция, униформа и вооружение которой по большей части были предоставлены советской стороной, в том числе шлемы СШ-40. После формирования в 1956 г. Национальной Народной Армии (ННА ГДР), было принято решение создать стальной шлем новой конструкции, не имеющей ничего общего ни со старыми моделями Stahlhelm М35 и Stahlhelm М42, ни с советскими шлемами. Работа была поручена инженеру доктору Эриху Кизану, который во время войны участвовал в разработке шлема модели BII и был связан с фирмой Eisen und Huettenwerke, производившей модели B и BII. Вероятно, на основе BII и был спроектирован стальной шлем для ННА. Новый шлем, получивший обозначение Stahlhelm М56, был официально представлен 1 мая 1956 г. в Берлине на церемонии ННА.

Внешне Stahlhelm М56 в значительной мере напоминал прототипы времён войны, что особенно проявлялось в форме купола – конуса с полусферической вершиной. Отличия состояли в отбортовке нижнего края купола, иной конструкции подтулейного устройства и Y-образном подбородочном ремешке. Впоследствии советскими специалистами ремешок был скопирован практически без изменений для шлема СШ-60. Испытания отстрелом показали, что Stahlhelm М56 выдерживает попадание пули из пистолета ТТ с дистанции 10 м и пистолета-пулемёта ППШ с дистанции 500 м. Увеличенный наклон стенок купола обеспечил шлему повышенную рикошетирующую способность.

Изучив результаты испытаний 1962 - 1963 гг., Генеральный штаб МО СССР в 1964 г. выдал указание Техническому комитету вещевого снабжения приступить к научно-исследовательским работам по созданию стального шлема на замену СШ-60. В следующем году Техническим комитетом были сформулированы требования к новому шлему, защитные свойства которого должны были на 10% превышать таковые у СШ-60. Задание на разработку шлема выдали заводу «Красный Октябрь», где для этого была создана рабочая группа в составе Д.Г. Белькова, Л.И. Воронкова, П.И. Широких, А.А. Светлакова, А.А. Люсева, В.И. Копылова и А.П. Мастерова. К работам привлекли имевших огромный опыт создания броневых сталей для СИБЗ специалистов НИИ-13, переименованного в 1965 г. в Центральный научно-исследовательский институт материалов. На них была возложена задача по разработке новой броневой стали для шлема, поскольку уже с самого начала работ стало ясно, что только за счёт новой формы купола добиться требуемых защитных характеристик не получится. Как писал в своей диссертации В.И. Копылов «…Форма конструкции стального шлема СШ-40, получившего затем в результате модернизации подтулейного устройства индекс «СШ-60», оставалась неизменной вплоть до 1968 года. …Шлем СШ-40 и ГДР были рассмотрены нами как исходные образцы для проектирования геометрической формы нового образца шлема…».

Опытная модель шлема, получившая обозначение «СШ-С», была готова к концу 1966 г. Форма купола значительно отличаясь как от СШ-60, так и от Stahlhelm М-56. Лобовой части придали наклон, практически идентичный с применённым на восточногерманском шлеме. В тыльной части наклон сделали промежуточным – он стал больше, чем у СШ-60 (для усиления пулестойкости), но меньше, чем у Stahlhelm М-56 (с целью улучшения эксплуатационных свойств). Изменились размеры купола. СШ-С сделали на 8 мм длиннее и на 10 мм шире по сравнению с СШ-60 (размеры для 2-го роста), а относительно Stahlhelm М-56 на 18 мм короче и на 5 мм уже. Отгибка краёв купола для придания большей жёсткости была увеличена по сравнения с обеими моделями шлемов. Подтулейное устройство и способ его крепления к куполу были оставлены прежними, конструкции Д.Г. Белькова. Купол шлема изготавливался из созданной НИИ-13 высококачественной стали марки 38ХСЗНФМА, получившей заводское обозначение «К-1». [2]

К февралю 1967 г. на заводе «Красный Октябрь» была оформлена конструкторская документация на шлем СШ-С и проведены предварительные испытания на пулестойкость. Испытания дали положительный результат, продемонстрировав увеличение пулестойкости в сравнении с СШ-60 на 4 - 8% за счёт изменения формы купола и на 5% за счёт новой марки стали. В октябре 1967 г. на полигоне ленинградского научно-исследовательского артиллерийского полигона прошли испытания отстрелом шлема СШ-С. К этому сроку на заводе «Красный Октябрь» была выпущена и отправлена на полигон партия из 360 шлемов СШ-60 и СШ-С - по 180 штук каждой модели, все 2-го роста. Для сравнительного испытания броневой стали из этих 180 шлемов по 90 штук было изготовлено из штатной стали И-1и опытной стали К-1.

При испытании отстрелом применялись 7,62-мм винтовочные патроны на приведённых зарядах с лёгкой пулей. Свободно надетый на деревянную болванку шлем устанавливался в «тактическом» - наиболее вероятном при боевом использовании положении и в положении по нормали. Больше половины испытаний отстрелом произвели в «тактическом» положении. Сделали это для изучения влияния на пулестойкость качества броневой стали, практически исключив влияние формы купола. В обоих случаях производилось по три выстрела в зачётные зоны на передней, боковой и задней частях купола с дистанции 10 м. Для испытаний верхней части купола шлемы устанавливались в вертикальное положение, после чего производилось по одному выстрелу в зачётную зону.

В результате проведённых испытаний было установлено, что шлем СШ-С с опытной формой купола из стали К-1 превосходит шлем СШ-60 при отстреле в «тактическом» положении в среднем на 4,6 - 7,4%, при отстреле по нормали на 1,5% и по верхней части купола на 5,5%. Лучшая пулестойкость нового шлема была обусловлена большими углами наклона поверхности купола в передней и боковых частях шлема. Применение новой марки стали позволило повысить пулестойкость СШ-С в «тактическом положении» в среднем на 2,5 - 6,2%, при отстреле по нормали на 3,1% и по верхней части купола на 4,2%. Также было установлено, что при одинаковой скорости пули, изготовленные из стали К-1 шлемы имеют меньшую величину деформации при непробитии, чем шлемы из стали И-1. Дополнительные испытания отстрелом уже серийных шлемов СШ-68 на полную дальность показали дистанцию 50% непробития 650 - 700 м, а 100% непробития 860 - 910 м. Противоосколочная стойкость с 50% непробитием составила 245 м/с для осколка диаметром 6,3 мм массой 1 гр. и стреловидного поражающего элемента массой 0,87 гр.

По итогам испытаний шлема СШ-С из стали К-1 комиссией было дано заключение, что он, как система в целом, имеет преимущество по пулестойкости перед шлемом СШ-60 на 1,6 - 7,4%. И хотя задача повысить пулестойкость шлема на 10% так и не была выполнена, Технический комитет УВС признал результат работ удовлетворительным, 8 октября 1968 г. приняв решение: «Считать научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы по созданию нового шлема законченными с учётом того, что с данного момента должен осуществляться последний этап работы: освоение нового шлема промышленностью».

Начались работы по подготовке к серийному производству, на что ушло почти два года. В 1970 - 1972 гг. на заводе «Красный Октябрь» провели новые сравнительные испытания отстрелом стальных шлемов, подтвердившие преимущество СШ-С над СШ-60. В 1972 г. на заседании Технического комитета УВС МО СССР было принято решение о начале серийного производства новой модели шлема, получившего обозначение «Стальной шлем образца 1968 г.» или «СШ-68». Выпуск шлема начался со второй половины 1973 г. в цехе №3.

Шлем СШ-68 изготавливался из стали методом штамповки из высококачественной стали 38ХС3НМФА толщиной 1,6 мм.Масса шлема в зависимости от размера составляет 1100 - 1300 гр. Купол шлема имеет оригинальную полусферическую, переходящую в усечённый конус форму, со слабо выраженным небольшим козырьком. По всему диаметру нижнего края шлема, за исключением козырька, проходит отгибка шириной 5 - 8 мм, служащая защитой от ударов холодным оружием. Со стороны козырька нижний край шлема немного приподнят вверх.

СШ-68 имел единый размер подтулейного устройства и три роста купола, соответствующих: 1-й - до 55 размера головы, 2-й - 56 - 58 размеры, 3-й - от 59 размера и выше. Само подтулейное устройство, способ его крепления и расположение заклёпок аналогичны шлему СШ-60.

На СШ-68 устанавливался «двухточечный» подбородочный ремешок, практически не отличавшийся от используемого на СШ-60, за исключением материала и конструкции пряжек. Кроме кожаного ремешка с квадратной пряжкой с «язычком» как на шлеме СШ-60, имелись ещё два варианта подбородочного ремешка. Первый изготавливался из кожи бежевого или светло-коричневого цвета шириной 19 мм. На правой половине ремешка при помощи одной заклёпки крепилась оригинальная железная пряжка овальной формы, поверх которой пришивалась прямоугольная накладка из кожи бежевого цвета для защиты подбородка от соприкосновения с металлом. Конец левой половины подбородочного ремешка заострённый. Второй вариант ремешка изготавливался из текстильной ленты защитного цвета шириной 25 мм. Квадратная железная пряжка пришивалась к правой половине ремешка, а на конце левой половины крепилась оригинальная прямоугольная железная накладка. Попыток установить на шлем Y-образный подбородочный ремешок с «четырёхточечным» креплением не предпринималось, не смотря на успешный опыт эксплуатации на шлеме СШ-60.

Купол шлема окрашивался в тёмно-зелёный цвет «зелёная олива» различных оттенков или в белый цвета. Как и прежде на шлеме отсутствовала красная звезда, но в частях существовала практика нанесения изображения контурной или полностью закрашенной пятиконечной звезды. Начальство на подобное нарушение правил ношения военной формы смотрело «сквозь пальцы». Кроме того, для некоторых родов войск, а также служби подразделений, приказом Министерства обороны была введена специальная окраска шлемов как части специальной формы. Собственную, отличающуюся от общевойсковой, имели шлемы морской пехоты, комендантской службы и контингента миротворцев ООН.

Морская пехота в годы Великой Отечественной войны носила стальные шлемы, окрашенные в регламентированный защитный цвет без каких либо изображений. Ситуация изменилась практически сразу после окончания войны. На поверхность купола начинают наноситься якоря различных размеров, пятиконечные звёзды, различные символы и номерные обозначения. Сам шлем окрашивается не только в различные оттенки защитного цвета, но также в серо-голубой, тёмно-синий и чёрный цвета. Как пример можно привести два варианта раскраски шлемов.

1. Поверхность шлема окрашена в защитный цвет. Выполненный белой краской якорь, заключённый или нет в сплошной или разомкнутый круг такого же цвета, мог наноситься на левую или правую боковую поверхность купола чуть выше заклёпок ремешков.

2. Поверхность шлема окрашена в чёрный или тёмно-синий цвета. Якорь мог быть выполнен золотистого цвета и заключён либо в разомкнутый круг красного цвета, либо же быть нанесён на стилизованное изображёние красного флага. Якорь в круге наносился на правую боковую часть купола чуть выше заклёпки ремешка, стилизованный флаг на левую часть купола.

На переднюю часть купола зачастую наносилась целиком закрашенная или контурная красная звезда. Все вышеперечисленные эмблемы могли наноситься все вместе либо по отдельности.

Для военнослужащих комендантских частей приказом Министра обороны СССР №269 от 25 октября 1967 г. была установлена специальная форма, в основу которой легли наработки Группы советских войск в Германии. За год до приказа, отделом вещевого снабжения штаба ГСВГ были разработаны образцы специальной формы для военных регулировщиков движения. После одобрения командованием ГСВГ, на основе представленных образцов для регулировщиков была пошита новая форма, включавшая стальной шлем защитного цвета. На него спереди по центру наносилась сплошная красная пятиконечная звезда размером 80 мм с нанесённой по контуру 3-мм белой полосой, а вокруг корпуса на уровне центра звезды красная незамкнутая спереди полоса шириной 35 мм с 5-мм белой окантовкой сверху и снизу.

Приказом Министра обороны СССР №269 от 25 октября 1967 г. для военнослужащих подразделений регулирования движения была установлена специальная форма. Она включала стальной шлем защитного цвета, куртку и брюки из чёрной ткани с водоупорной пропиткой, плащ-пальто, белые кожаные и трикотажные перчатки, белые краги к перчаткам, белые поясной ремень и кобуру. Все предметы специальной формы носились только во время регулирования движения.

На лобовой поверхности купола шлема масляной краской наносилась красная пятиконечная звезда размером 70 мм, окантованная 3-мм белой полосой. На уровне центра звезды вокруг корпуса шлема шла красная, незамкнутая у звезды полоса шириной 55 мм. Спереди края полосы со скошенными сверху вниз концами не доходили до лучей звезды на 20 мм, а сверху, снизу и в местах разрыва по ней шла белая окантовка шириной 10 мм.

В августе 1969 г. приказом Министра обороны СССР №200 подразделения регулирования движения и комендантской службы преобразовали в комендантские части и подразделения, в связи с чем были внесены доработки в специальную форменную одежду. Среди прочего изменился окрас стального шлема. Теперь он стал белого цвета с наносившейся спереди масляной краской красной пятиконечной звездой размером 70 мм. Расстояние от центра звезды до середины основания козырька составляло 50 мм. Вокруг корпуса, на уровне центра звезды шла красная незамкнутая полоса шириной 55 мм со скошенными сверху вниз концами, не доходящими до лучей звезды на 20 мм. На шлем устанавливался подбородочный ремень белого цвета.

У военнослужащих миссии ООН шлемы окрашивались в голубой цвет с нанесением на переднюю часть купола белой краской литер «UN» (United Nations - ООН). У миротворческих контингентов российский войск шлемы окрашивались в голубой или защитный цвет с нанесением жёлтой краской букв «МС» - «Миротворческие силы». Высота букв составляла 30 мм, ширина буквы «М» - 25 мм, «С» - 18 мм, ширина штриха 5 мм. На окрашенном в защитный цвет шлеме вокруг корпуса на расстоянии 25 мм от края передней части наносились сплошная или прерывистая полоса голубого цвета. Буквы «МС» располагались спереди по центру поверх полосы или в промежутке между её незамкнутыми концами. На окрашенном в голубой цвет шлеме буквы располагались спереди по центру поверх купола или в промежутке между незамкнутыми концами полосы жёлтого цвета. В случае, если стальной шлем был покрыт камуфлированным чехлом, на него пришивалась эмблема Миротворческих сил, выполненная в виде прямоугольной полосы ткани голубого цвета с буквами «МС» в центре. [3]

В комплект к шлему СШ-68 шли чехлы различного типа, как фабричного производства, так и самодельные. Матерчатые чехлы изготавливались из х/б ткани защитного или белого цвета, а также расцветок «Флора» и «Бутан». Самодельные чехлы военнослужащие изготавливали из подручных средств, в качестве которых могли выступать куски ткани различной расцветки, подходящей к условиям местности, отпоротые капюшоны бушлатов, а также куски ткани из комплектов «МКТ» и «КЗС». [4]

Время непрерывного ношения шлема СШ-68 составляет до 8 часов. Согласно «Правилам ношения формы армии и флота СССР» 1973 и 1988 гг. в случаях, когда стальной шлем не используется, он должен укладываться в вещевой мешок. В полевых условиях вещевой мешок военнослужащими не носился, а перевозился и хранился в боевых и транспортных машинах.

СШ-68 стал последним армейским стальным шлемом Советской Армии. Почти за двадцать лет - с 1973 по 1992 гг., на волгоградском металлургическом заводе «Красный Октябрь» по разным оценкам было произведено от 8 до 12 миллионов шлемов этой модели. Точные цифры появятся после снятия грифа секретности с документов Гособоронзаказа тех лет.

Как и свои предшественники, шлем был удостоен прозвищ, которыми стали «гэдээрка» и «афганка». За свою форму на Западе шлем известен как cone head – «коническая голова» или egg head – «яйцеобразная голова». Кроме Вооружённых Сил СССР, СШ-68 состоял на снабжении армий стран Варшавского договора, а также поставлялся дружественным Советскому Союзу государствам Азии, Африки и Латинской Америки. В настоящее время шлем продолжает использоваться армиями большинства стран СНГ. Боевое крещение СШ-68 получил в ходе Афганской войны, а после распада СССР использовался и продолжает использоваться всеми сторонами вооружённых конфликтов.

На снабжении Российской армии шлем СШ-68 состоял до 2007 г., продолжив оставаться и после этого срока в войсках и на мобилизационных складах. Приказом министра обороны №370 от 31 мая 2000 г. ему на смену были приняты общевойсковые защитные шлемы 6Б6 (титановый, с тканево-полимерным подбоем) и 6Б7 (тканево-полимерный). Обе модели разработаны в конце 1990-х гг. НИИ Стали в рамках опытно-конструкторской работы «Борит-М» на основе наработок того же НИИ конца 1980-х гг. Толчком к проводимым в те годы ОКР под шифром «Борит» стало появление шлема PASGT-H, полный отчёт об испытаниях которого в 1984 г. предоставило НПО Специальных Материалов. После ряда экспериментов был создан первый советский тканево-полимерный шлем 6Б7 (П7-Н-1) обр. 1988 г., выполненный из арамидной ткани. По своей конструкции он очень напоминал американский аналог. [5]

Целью «Борит-М» было создание нового общевойскового шлема на замену СШ-68, который должен был значительно превосходить его по защитным характеристикам. Поскольку 6Б6 не имел преимущества по уровню противоосколочной стойкости, но оказался значительно дороже и сложнее в производстве, выбор пал на доработанный в течение 1995 - 1998 гг. тканево-полимерный шлем 6Б7 образца 1998 г. Серийное производство российского общевойскового шлема осуществлялось НИИ Стали с 2002 по 2005 гг.

В том же 1998 г. НИИ Стали в рамках ОКР с шифром «Тулий» приступила к модернизации стальных шлемов СШ-60 и СШ-68 с целью повышения их защитных характеристик до уровня тканево-полимерного 6Б7. Была разработана программа по созданию шлема с комбинированной защитой, в рамках которой пригодился опыт «Борит-М». Новый шлем, в конструкцию которого ввели дополнительный элемент защиты в виде вкладыша из композитного материала, получил обозначение «СШ-68М» и индекс ГРАУ МО РФ 6Б14 «Заготовка». Под наименованием «Модернизированный общевойсковой защитный шлем 6Б14» он был принят на снабжение Вооруженных Сил РФ в 2000 г. (по другим данным не ранее 2003 г.) Выпуск шлемабыл прекращен в 2006 г. В условиях сокращения финансирования на новые разработки установка вкладыша позволила доработать СШ-68 в соответствии с требованиями по увеличению стойкости к высокоскоростным осколкам. На тот момент это оказалось приемлемым выходом в сложившейся ситуации.

Шлем СШ-68М состоит из стального купола, усиленного изнутри по всей площади вкладышем из 15 слоёв арамидной ткани пропитанной полимерным связующим. По всему нижнему краю шлема крепится специальная кайма из арамидной ленты, препятствующая расслоению материала вкладыша и махрению его кромки, а также общей защите края. Подтулейное устройство и подбородочный ремешок остались без каких-либо изменений, за исключением способа крепления к куполу. Теперь вместо 6 заклёпок для соединения всех частей шлема используются 8 специальных болтов. Купол шлема снаружи окрашивался в фирменный трёхцветный камуфляж, использовавшийся на всех армейских шлемах НИИ Стали до 2006 г. Камуфляж состоял из защитного (эмаль ХВ-518), серо-жёлтого (эмаль ХП-5253) и чёрного (эмали ХС-5146 или ХС-5146ТО) цветов. Кайма из арамидной ленты и внутренняя поверхность шлема имели защитный цвет.

Переделки подверглись шлемы всех трёх ростов, в результате чего изменилась размерная сетка, составляющая теперь: 1-й рост – до 56 размера головы, 2-й рост – от 56 до 57 размера, 3-й рост – 58 размер и выше. Масса шлема в зависимости от размеро-ростов составила 1500 гр, 1560 гр и 1600 гр соответственно.

Комбинация в конструкции СШ-68М стали с арамидом позволило поднять класс баллистической защиты до 1-го. Шлем обеспечивает защиту от 9-мм пули пистолета ПМ (патрон 57-Н-181С с пулей Пст) выпущенной с дистанции 5 м со скоростью 306 м/с, а также имитатора осколка диаметра 6, 3 мм и массой 1,03 гр со скоростью 500 м/с и стреловидного поражающего элемента массой 0,87 гр и скоростью200 м/с. Максимальный уровень запреградной травмы при этом не выше 2 степени по ГОСТ Р 50744-95.Время непрерывного ношения шлема, как и ранее, составляет 8 часов.

Количество выпущенных шлемов СШ-68М неизвестно. Впервые в боевых действиях обновлённый шлем был использован российскими военнослужащими в ходе операции по принуждению к миру Грузии в августе 2008 г., Крымской операции 2014 г. и боевых действиях на юго-востоке Украины.

Кроме армейской модели 6Б14, для личного состава ВВ, МВД и ФСИН РФ на основе СШ-68 была создана модель модернизированного защитного шлема СШ-68Н «Заготовка», получившего аналогичный индекс ГРАУ. Шлем разработан ГУ НПО «Специальная техника и связь» МВД РФ, изготавливался корпорацией «Защита». На снабжение Внутренних войск МВД РФ шлем поступил в 2002 г.

Конструкция СШ-68Н несколько отличалась от армейского аналога. Баллистический вкладыш также был выполнен из арамида, однако для сборки и крепления всех деталей шлема использовались 4 болта на верхней части купола и от 2 до 8 болтов вдоль нижнего края. По всему нижнему краю шлема крепится специальная кайма из арамидной ленты. Прежнее подтулейное устройство было заменено на современное, с ременной подвесной и удерживающей системами, позволяющими надёжно зафиксировать шлем на голове и быстро обеспечивать индивидуальную подгонку. Подвесная система обеспечивает дополнительную амортизацию и снижает опасность сотрясений и сильных ударов. Подбородочный ремешок получил матерчатый либо пластиковый подбородочник и пряжку типа «фастекс». Окрашивался шлем в защитный цвет.

Шлем выпускался двух ростов: 1-го – для 56 - 60 размеров и 2-го – от 56 до 62 размеров. Масса шлема в зависимости от размеро-ростов составила 1800 - 2000 гр и 2000 - 2200 гр соответственно. Время непрерывного составляет 8 часов.

Как и в случае с СШ-68М, шлем СШ-68Н имеет 1-й класс баллистической защиты согласно ГОСТ Р 50744-95. Площадь защиты составляет не менее 10 дм2, обеспечивая защиту от 9-мм пули пистолета ПМ (патрон 57-Н-181С с пулей Пст) и 7,62-мм пули револьвера Наган (патрон 57-Н-122 с пулей Р) выпущенных с дистанции 5 м, а также имитатора осколка диаметра 6, 3 мм и массой 1,1 г со скоростью не более 400 м/с. Общая толщина защитного слоя шлема составляет 6 - 6,5 мм, из которых на металл приходятся 1,5 мм.

Опыт, полученный в процессе модернизации стальных шлемов советского производства путём тканевого усиления, оказался востребован после начала Специальной военной операции на Украине. С целью скорейшего насыщения войск современной защитной экипировкой, АО «НПО Специальных материалов» из Санкт-Петербурга был создан шлем «Колпак 20», в качестве элемента защитной композиции которого используются шлемы СШ-40/60/68. На предприятии шлемы разбирают, стальные корпуса очищают и красят заново, после чего они становятся основой для нового шлема.

Шлем состоит из корпуса, амортизирующей и удерживающей систем. Корпус стальной, усиленный баллистическимвкладышем из сверхвысокомолекулярного полиэтилена, заготовка из которого методом термопрессования крепится изнутри к куполу.[6] Снаружи купол закрывает усиленный толстым поролоном чехол из защитной ткани. Амортизирующая и удерживающая системы образуют подшлемник. Удерживающая система имеет четыре точки крепления к корпусу и состоит из подбородочного и затылочного ремней, обеспечивающих индивидуальную регулировку по объёму головы и высоте посадки. Амортизирующая система изготавливается в виде амортизационных подушек из вспененных полимерных материалов. Подтулейное устройство является универсальными, обеспечивая подгонку размера от 55 до 62. Чехол и подшлемник изготавливаются из хлопчатобумажных, смесовых, брезентовых, шерстяных или шелковых тканей защитных окрасок.

Средняя масса шлема составляет 2200 гр.

Согласно заявлению производителя, «Колпак 20» должен обеспечивать пулестойкость по классу защитной структуры Бр2 по ГОСТ Р 57560 на площади 10 дм2. Ряд специалистов ставит под сомнение подобные заявления НПО Спецматериалов, ссылаясь на то, что практически аналогичные по конструкции СН-68М/Н имеют класс защиты Бр1, а Бр2 обеспечиваются более сложными и дорогими в производстве шлемами 6Б6 и «Алтын».

Следует уточнить. ГОСТ Р 57560-2017 был разработан в 2017 г. и распространяется на бронешлемы, предназначенные для защиты головы человека от поражающего действия пуль патронов стрелкового оружия, осколков, а также холодного оружия. Не распространяется на бронешлемы, разрабатываемые по заказу МО РФ. В соответствии с введённым стандартом, классы защитной структуры Бр 1 и Бр 2 соответствуют:

Бр 1 - попадание 9-мм пули Пст со стальным сердечником патрона 9х18 мм из пистолета АПС. Дистанция 5 м, скорость пули 325 - 345 м/с, масса пули 5,9 гр.

Бр 2 - попадание 9-мм пули П со свинцовым сердечником патрона 9х21 мм из пистолета СР-1. Дистанция 5 м, скорость пули 380 - 400 м/с, масса пули 7,93 гр.

Приложение.

[1] Бельков Дмитрий Георгиевич. 19 октября 1914 г. - 26 августа 2003 г.

Одни из разработчиков нового стального шлема для ВС СССР (авторское свидетельство на изобретение №59321, зарегистрировано в Государственном реестре изобретений СССР, 1971 г.) и подтулейного устройства к нему (описание изобретения 204598 к авторскому свидетельству, заявлено 29.12.1965 [№1045799/28-12], опубликовано 20.10.1967, бюллетень № 22, дата опубликования описания 16.01.1968).

[2] 38ХСЗНФМА - высококачественная углеродистая сталь, имеющая в своём составе кроме около 93% железа, 3% кремния, по 1% хрома, никеля, молибдена, ванадия и 0,38% углерода. Буква «А» в конце марки показывает, что сталь высококачественная.

[3] Данные по «Описание и рисунок отличительных знаков Коллективных сил по поддержанию мира». «Приложение к Положению о Коллективных силах по поддержанию мира в Содружестве Независимых Государств». Москва, 19 января 1996 г.

[4] Табельный маскировочный комплект «МКТ» предназначался для маскировки техники на различной местности и при различных метеоусловиях. Его разновидности: «МКТ-Л» (летний) для маскировки техники на растительных фонах и обнаженных грунтах; МКТ-П (пустынно-песчаный) для маскировки в горно-пустынной местности; «МКТ-С» (зимний) для маскировки техники на снежных фонах - изготавливались из специальной хлопчатобумажной сетчатой ткани «МПТ-4» различной окраски. «МКТ-Т» (транспарантный) для маскировки техники на растительных фонахкомплект представлял собой х/б сетку с ячейками 50х50 мм с вплетёнными лентами и кусками материи зеленых оттенков с общим заполнением 50%.

Костюм защитный сетчатый «КЗС» предназначался для увеличения уровня защиты кожных покровов военнослужащего от ожогов светового излучения ядерного взрыва и предохранения обмундирования от термического разрушения. Костюм состоял из куртки с капюшоном и брюк, изготовленных из обработанной огнезащитной рецептурой сетчатой хлопковой ткани с различной камуфлирующей окраской. Сетчатая ткань аналогична МКТ, отличаясь уменьшенными размерами ячеек и толщиной нитей.

Одного штатного комплекта МКТ-П было достаточно для пошива не менее 200 камуфлируемых чехлов на стальные шлемы. Дислоцировавшиеся на территории северного Афганистана моторизованные маневренные группы погранвойск КГБ СССР получили в 1987 - 1988 гг. небольшие партии маскировочных костюмов с камуфлированной окраской. Съёмный капюшон костюма мог использоваться в качестве чехла для шлема.

[5] Достоверная информация о ранних отечественных композитных шлемах отсутствует, чему в немалой степени способствует до сих пор не снятая секретность с советских разработок конца 1980-х гг. Другой причиной является крайняя малочисленность изготовленных для экспериментов опытных образцов шлемов. С уверенностью можно говорить, что первыми советскими тканево-полимерными шлемами стало семейство 6Б7, созданных в рамках ОКР «Борит». Первым из ранних композитных шлемов с известной датой на сегодняшний день считается 6Б7-5 обр. 1987 г. Выпущенная в количестве не более десяти штук для полигонных испытаний, эта модель является прародителем всех современных российских арамидных шлемов. Другие модели, скорее всего, могли не сохраниться, будучи изготовлены в единичных экземплярах, испытаны отстрелом и уничтожены. Хотя, даже при всей своей «мелкосерийности» советские композитные шлемы иногда можно обнаружить на участниках вооружённых конфликтов. Как, например, попавший в кадр октябрьских событий 1993 г. шлем 6Б7-2 на сотруднике одного из силовых подразделений.

В целях усиления защиты лобной части на некоторые образцы шлемов на болтах устанавливались несъёмные (6Б7-5) и съёмные (6Б7-6) стальные бронепластины. Модель 6Б7-6 относится уже к началу 1990-х гг., о чём можно судить по окрашенной внутренней поверхности купола, регулируемой подвесной системе и замене резинового канта по нижнему краю шлема на кайму из арамидной ленты. Наиболее же массовым стал 6Б7-М2, выпущенный после распада СССР в количестве 600 - 700 штук.

Для изготовления шлемом серии 6Б7 (П7) использовался композит, состоящий из баллистической ткани ТСВМ и специального плёночного связующего на основе полиэтилена, проложенного между слоями ткани. Все эти слои, а их число могло доходить до 40, при нагревании спекались. В зависимости от формы и размера, масса шлема составляла от 900 до 1600 гр., обеспечивая 1-й класс защиты по ГОСТ Р 50744-95 от 9-мм пуль со скоростью 320 м/с и осколков массой 1 гр. со скоростью 560 - 700 м/с. Ленточное подтулейное устройство обеспечивало защиту от ударов с энергией 50 Дж. Снаружи купол шлема окрашивался в фирменный 3-цветный камуфляж НИИ Стали, изнутри имел защитный цвет или цвет арамидной ткани.

В своём интервью 2019 г. для сайта «Нефтехимия РФ» генеральный директор НИИ стали Д. Купрюнин так описал эпопею с созданием тканево-полимерного шлема в нашей стране: «...заказчики иногда излишне осторожничают, заставляя нас проверять и перепроверять. В качестве примера приведу историю с тканевополимерным шлемом, модификации которого сегодня с успехом используются в том числе в комплекте «Ратник». В 1978 году НИИ стали предложил вместо стального шлема сделать шлем из композита на основе арамидной ткани (на тот момент она только-только появилась в СССР) и обычной полиэтиленовой пленки. Шлем при этом становился в 1,8 раза легче серийного стального СШ-68 и имел в полтора раза выше уровень противоосколочной стойкости. Потребовалось 22 года, чтобы этот шлем (6Б7) был принят на вооружение – он начал поступать в войска только в 2000-х. Напомню, что американцы аналогичную разработку приняли на вооружение уже в 1980 году».

[6] Сверхвысокомолекулярный полиэтилен (СВМПЭ, Ultra-high molecular weight polyethylene, High performance polyethylene). Термопластичный полимер, разновидность полиолефина, синтезируется из мономера этилена, который соединяется вместе с образованием основного полиэтиленового продукта. Состоит из параллельно расположенных чрезвычайно длинных цепей полиэтилена, имеющих относительно слабые связи между собой, чем отличается от кевлара, имеющего короткие молекулы и сильные связи. Такие свойства способствует более эффективной передаче и распределению нагрузки на материал, что обеспечивает его высокую жесткость и ударопрочность, превосходящую по данному показателю любой другой термопластичный полиэтилен.

Впервые в промышленном производстве СВМПЭ стал применяться в 1950-х гг. немецкой фирмой Ruhrchemie AG. В 1960-е гг. сотрудничавший сголландской фирмой DSM High Performance Fibers докторА. Дж. Пеннингс на основе этого вещества синтезировал высокопрочное волокно. На его основе DSMразработало и запатентовало в 1979 г. новыйсинтетический материал под коммерческим наименованием «Dyneema». Чуть позже американской фирмой Honeywellбыл создан его аналог «Spectra».

СВМПЭ выпускается в промышленных масштабах в виде волокон, листов и стержней, обрабатывается различными способами путём прессования, формования в гель, спекания. Материал устойчив к воздействию влаги, большинства кислот и щелочей, ультрафиолетовому излучению,механическому воздействию. Основные свойства СВМПЭ - очень высокая износостойкость, низкий коэффициент трения и высокая вязкость разрушения. Отношение предела прочности на разрыв к массе у СВМПЭ на 40% больше, чем у кевлара. По соотношению показателей прочность/собственный вес материалможет конкурировать с низкопрочными конструкционными сталями или даже превосходить их. Имеет низкую температуру плавления, не превышающую+150 ℃. Диапазон температур эксплуатации изделий из СВМПЭ, при котором сохраняются его механические свойства, лежит в интервале от -200 ℃ до +100 ℃.

Применение многослойных баллистическихпакетов из СВМПЭ для изготовления средств индивидуальной бронезащиты началось с 1990-х гг. При изготовлении бронеэлементов, волокна из СВМПЭ в отличие от арамидных не перерабатываются в ткани методом текстильных операций, а формуются в виде специальных листов, в которых два однонаправленных слоя некручёной нити развёрнуты под прямым углом относительно друг друга и связаны с помощью полимеров, обладающих адгезией к полиэтилену. Эластичность используемых связующих позволяет нитям вытягиваться из бронепанели и изгибаться вдоль направления воздействия, используя тем самым энергоёмкий механизм торможения поражающего элемента натяжением нитей.

НедостаткомСВМПЭ как материала для СИБЗ являются его провалы в стойкости на определённых скоростях взаимодействия с пулей. Так, при высоких скоростях пуля дефрагментируется или деформируется и останавливается тыльными слоями бронепанели, тогда как разрушения пули при снижении скорости не происходит и она легко проходит сквозь защитную структуру.

Накладывает ограничение на использование СВМПЭ в качестве баллистического материала зависимость его прочностных характеристик от нагревания. Из-за низкой температуры плавления материала температура его деформации находится в диапазоне +67 - 80℃, вполне достижимых в районах со степным или пустынным климатом при температуре +35 - 45℃ на открытом Солнце. Увеличение пластичности СВМПЭ при нагревании затрудняет создание как шлемов, полностью выполненных из высокомолекулярного полиэтилена, так и комбинированных конструкций с баллистическим вкладышем. Связано это с крайне жёсткими требованиями по запреградной травме для средств защиты головы. Если для бронежилета допустимая глубина прогиба в туловище составляет 20 - 22 мм, то для черепа прогиб на глубину 2 - 3 мм при касании стенкой купола шлема приводит к отколу частиц кости с кровоизлиянием в мозг. Травма тяжелая, с летальными последствиями без немедленной медицинской помощи.

Глава 16. Бронежилеты становятся массовыми

Как уже писалось выше, разработка бронежилетов для Советской армии в 1970-е гг. оказалась приостановлена, однако в то же время продолжилась для МВД СССР. Занимался этим НИИ Стали, уже имевший опыт проектирования бронежилетов.

Ещё в начале 1960-х гг. по заданию ГРАУ и 12-го Главного управления Министерства оборонной промышленности группой специалистов 4-го отдела НИИ Стали в составе Б.Д. Чухнина, В.В. Васильевой, Ю.Г. Ивлева и А.М. Глаголевой было создано несколько моделей лёгких бронежилетов. После прекращения работ над бронежилетами для Советской армии, в НИИ Стали с 1969 г. на основании обращения Оперативного управления МВД приступили к созданию бронежилета для сотрудников ведомства.Взяв за образец полицейский бронежилет швейцарской фирмы TIG с титановыми бронепластинами, НИИ Стали разработало несколько моделей бронежилетов, не уступающих ему по защитным характеристикам.

Итогом работ стало принятие на снабжение Внутренних войск и органов МВД СССР в 1971 - 1978 гг. трёх моделей бронежилетов серии ЖЗТ-71, обеспечивающих защиту от пистолетных и ружейных пуль, а в 1974 гг. предназначенного для защиты от холодного оружия бронежилета ЖЗЛ-74.

Все три модели – ЖЗТ-71, ЖЗТ-71У и ЖЗТ-71М имели схожую конструкцию, различаясь толщиной защитного слоя и отсутствием или наличием ряда дополнительных элементов, усиливающих защитные свойства изделия.

ЖЗТ-71 (жилет защитный титановый) состоял из двух частей – переда и спинки, соединённых плечевыми ремнями. Каждая часть представляла собой чехол из капроновой ткани, внутри которого помещалась тканевая основа для титановых бронепластин. Пластины толщиной 3 - 3,2 мм из титана марки ОТ4-1 располагались «внахлёст», перекрывая друг друга не менее чем на 15 мм. Пластины в горизонтальных рядах скреплялись в блоки заклёпками, обеспечивающими полуподвижное соединение. Между собой блоки удерживались тканевой основой. Пластины боков соединялись в блок с пластинами спинки. Верхние края пластин имели выступы-ловушки, препятствующие проникновению пули или лезвия ножа между рядами. Масса бронежилета составляла 7,8 кг.

С 1975 г. начал выпускаться бронежилет ЖЗТ-71У (усиленный), в конструкцию защитного слоя которого с целью снижения запреградной травмы был добавлен демпфер из 30 мм поролона спереди и 10 мм сзади. Для защиты шеи и лица от вторичных осколков бронежилет дополнили съёмным полукруглым воротником из войлока, обшитого капроновой тканью. В 1978 г. поступил на снабжение бронежилет ЖЗТ-71М (модернизированный), в котором поролоновый демпфер был заменён пенополиуретановым толщиной 20 мм спереди и 10 мм сзади. При этом до 4 - 4,3 мм увеличилась толщина нагрудных пластин, выполненных из нагартованного титанового сплава ОТ4-0Н. Масса возросла до 10 - 11 кг.

Бронежилеты серии ЖЗТ-71 предназначались для защиты от пистолетных пуль со скоростью до 430 м/с, от пуль и картечи из охотничьих ружей 12-го и 16-го калибров, а также от холодного оружия. Дистанция непробития пистолетными пулями бронежилета ЖЗТ-71 составляла от 5 до 20 м, попадание пули из охотничьего ружья с дистанции менее 15 м приводила к заброневой контузионной травме III-й степени (тяжёлая травма). ЖЗТ-71М выдерживал попадания пистолетных и ружейных пуль с дистанции 5 м. Общая площадь защиты бронежилетов серии ЖЗТ-71 составляла около 40 дм2. Время непрерывного ношения бронежилета составляло 6 часов.

Всего с 1972 по 1979 гг. было изготовлено 30 000 комплектов ЖЗТ-71 всех моделей, что позволило почти полностью обеспечить потребности подразделений МВД СССР.[1] В процессе эксплуатации бронежилетов проявились такие недостатки, как: большая масса при низком уровне защиты, сложность конструкции и завышенные требования к необходимой площади защиты, ограничивающая подвижность жёсткость конструкции.

Толчком к возобновлению работ над армейским бронежилетом послужил значительный рост потерь среди личного состава Ограниченного контингента советских войск в Афганистане. За первые шесть дней войны в конце декабря 1979 г. погибло 86 советских военнослужащих, а в 1980 г. уже было 1484 убито и 3813 ранено. На начальном этапе войны число военнослужащих, получивших пулевые ранения, более чем вдвое превышало число получивших осколочные. В дальнейшем это соотношение неуклонно менялось и к концу войны число осколочных ранений в 2,5 раза превышало число пулевых. Связано это было с тем, что в начале войны душманы имели на вооружении по большей части стрелковое оружие и незначительное количество миномётов и минно-взрывных средств. По мере развития конфликта, душманы в значительном объёме получили от иностранных покровителей тяжёлое вооружение и разнообразные типы противотанковых и противопехотных мин, что привело к изменению вида и характера ранений. Число комбинированных ранений за время войны увеличилось в четыре раза, а серьезных и критических ранений в два раза. Основной причиной этого стали минно-взрывные травмы, количество которых за время войны увеличилось на 25-30%.

Ещё до начала ввода войск в ДРА, параллельно с созданием бронежилетов для МВД в НИИ Стали проводились эксперименты с новой моделью бронежилета, однако делалось это в инициативном порядке. Завершилось всё в 1978 г. изготовлением опытного образца, отвечающего тактико-техническому заданию ГРАУ, согласно которому противоосколочная защита рассматривалась в качестве основной. Главная заслуга в разработке бронежилета принадлежит Юрию Германовичу Ивлиеву - конструктору средств индивидуальной бронезащиты, с 1967 г. работавшего в НИИ Стали. По его словам, бронежилет был разработан по личной инициативе в сводное от работы время, без технического задания. [2]

Наработки Ивлиева пригодились, когда 10 февраля 1980 г. – через полтора месяца после ввода Ограниченного контингента, в ЦК КПСС состоялось закрытое совещании по вопросу обеспечения СИБЗ личного состава 40-йАрмии. К удивлению руководства страны, директором НИИ Стали М.И. Маресевым и начальником отдела института Б.Д. Мухиным был представлен готовый образец бронежилета. Было принято решение за два с половиной месяца на его основе разработать техническую документацию и выпустить установочную партию.

К работам подключили несколько головных предприятий ведущих министерств, расположенных по всей стране, среди которых были:

Научно-исследовательский институт Стали (Москва),Центральный научно-исследовательский институт швейной промышленности (г.Москва),Всесоюзный Научно-исследовательский институт твёрдых сплавов (Москва),Всесоюзный Научно-исследовательский и проектный институт искусственного волокна (Тверь),Институт сверхтвёрдых материалов Академии наук УССР (Киев),Институт проблем материаловедения Академии наук БССР (Минск),Белорусский физико-технический институт Академии наук БССР (Минск),Светловодский комбинат твёрдых сплавов и тугоплавких материалов (Светловодск, Кировоградская обл.),Центральный Научно-исследовательский институт ортопедии и травматологии им. Н. Н. Пирогова (Москва).

Большой вклад внесли специалисты Военно-медицинской академии им. С.М. Кирова, Главного военно-медицинского управления, Главного ракетно-артиллерийского управления, Ржевского артиллерийского полигона, Центрального вещевого управления и других ведомств.

Однако основную роль сыграли НИИ Стали (Ю.Г. Ивлиев, Е.И. Цесько, Б.Д. Чухнин, Б.Д. Белов, Э.Н. Петрова), ВНИИВпроект (Г.И. Кудрявцев, З.С. Бунарева, Г.Н. Будницкий) и Центральный НИИ швейной промышленности (Н.Д. Никитин, В.А. Фукина). Объединение усилий и координация всех разработок были возложены на НИИ Стали, который в 1983 г. был определён головной организацией по «Проблеме создания и освоения в производстве средств индивидуальной бронезащиты и специальных бронематериалов для них».

Успешное выполнение постановления правительства по созданию бронежилета могло оказаться невозможным, если бы не разработка ВНИИВпроект в начале 1970-х гг. арамидного волокна - материала на основе полиамидбензимидазолтерефталамида, не уступающего американскому кевлару. Первоначально это волокно по названию института получило наименование «Вниивлон», впоследствии изменённое на аббревиатуру СВМ, которая расшифровывается как «синтетический высокопрочный материал». Расположенный в подмосковных Мытищах, Всесоюзный научно-исследовательский и проектный институт искусственного волокна к 1980 г. сумел наладить выпуск материала, превосходящего по своим свойствам Kevlar-29 и Kevlar-129. Благодаря усилиям Ивлиева, НИИ Стали и ВНИИВпроект в кратчайшие сроки организовали производство баллистической ткани ТСВМ ДЖ-1 – «ткани из волокон синтетических высокомодульных для жилетов», ставшей основой защитной структуры армейских бронежилетов в СССР. Как и американская ткань Kevlar, она изготавливалась из арамидных волокон, но отличалась по своему составу, имея при этом схожие физико-механические характеристики.

Физико-механические характеристики арамидных волокон.

Арамид («ароматический полиамид») представляет собой высокомолекулярное волокно, в 5 раз превосходящее по прочности сталь, устойчивое к механическим повреждениям, возгоранию, высоким и низким температурам, обладающее малой плотностью и лёгкостью. Слабой стороной арамидной ткани является ухудшение её качеств под воздействием влаги и ультрафиолета. При производстве ткани СВМ используются достаточно толстые нити из моноволокон диаметром 15 мкм и полотняное или саржевое переплетение. Самым плотным типом плетения является полотняное, при котором каждая нить основы и утка проходят сверху и снизу пересекающих нитей. Ткань с подобным плетением обладает максимальной плотностью, прочным закреплением нитей и максимальным усилием вытягивания нитей. При саржевом переплетении на лицевой стороне ткани преобладают нити одного направления. Характерной особенностью саржевой ткани является наличие на поверхности заметных диагональных полос. Плотность такой ткани меньше, чем у полотняной, нити имеют более высокую подвижность, а усилие их вытягивания заметно меньше по сравнению с полотняной. При этом баллистическая стойкость тканей саржевого переплетения обычно выше, чем у тканей полотняного переплетения.

Характеристики тканей СВМ и Kevlar

Другим нововведением в конструкции защитного слоя бронежилета стало использование в качестве материала для бронеэлементов титанового сплава ВТ-14.

Ранее в НИИ Стали для пластин бронежилетов модели БЗТ-71 были использованы сплавы ОТ4-0 и ОТ4-1Н (системы Ti-Al-Mn), представляющие собой малопрочные, малолегированные псевдо а-сплавы с небольшим количеством β-фазы. Оба сплава относятся к числу наиболее технологичных, хорошо деформируется в горячем и холодном состояниях и предназначены в основном для изготовления листов, лент и полос, трубных заготовок и труб. Характеристики прочности этих сплавов выше, чем чистого титана благодаря легированию a- и β-стабилизаторами. Упрочняющей термообработке сплавы марок ОТ4-0 и ОТ4-1 не подвергаются и имеют предел прочности меньше 700 МПа. Буква «Н» в наименовании марки сплава указывает, что была осуществлена нагартовка металла. Целью операции является поверхностное упрочнение изделия.

Титановый деформируемый сплав марки ВТ-14 относится к высокопрочным α+β сплавам, с превышающей 1000 МПа прочностью в термически упрочнённом состоянии. Основными легирующими элементами для него являются алюминий, молибден и ванадий (алюминий стабилизирует α–фазу титана, молибден и ванадий - β-фазу). Также в состав сплава входит незначительное количество железа, циркония, кислорода, кремния, углерода, азота и водорода. Высокая прочность в сплаве ВТ14 достигается упрочняющей термообработкой (закалка + старение), после чего он приобретает удовлетворительную пластичность и способность к механической обработке.

В процессе организации производства на Ю.Г. Ивлиева было возложено авторское сопровождение работ и решение возникавших при этом технических вопросов. К выпуску бронежилетов приступили на Златоустовской швейной фабрике и уже в конце марта 1980 г. первая партия была отправлена в 40-юАрмию. Спустя год под обозначением Ж-81 и с присвоением ГРАУ индекса «6Б2» первый серийный армейский бронежилет приняли на снабжение Советской армии.

Бронежилет 6Б2 состоял из двух частей – переда и спинки, каждая из которых представляла собой неразборный чехол из капроновой ткани арт. 56007Кр с помещенным в него защитным слоем. По периметру чехла имелся усиливающий кант из такой же ткани. Перед выполнили длиннее спинки с целью обеспечения защиты груди и верхней части живота, тогда как спинка заканчивалась приблизительно на уровне поясницы. Части бронежилета соединялись между собой двумя широкими клапанами на плечах и четырьмя узкими брезентовыми стропами по бокам. Клапаны из капроновой ткани одним концом были пришиты к чехлу спинки, на другом конце имели застежки «контакт» (текстильная застежка «липучка»), с помощью которых крепились к передней части бронежилета. Для большей надежности соединения к передним концам клапанов кроме «липучек» пришивались стропы, каждая из которых крепилась за два D-образных кольца на чехле переда. Для соединения переда и спинки с боков служили по две текстильные стропы с каждой стороны, одним концом пришитые к чехлу спинки, а другим крепящиеся на «липучку» к переду. Никаких приспособлений для регулирования их длины не имелось.

Впоследствии к чехлу спинки на уровне талии добавили шлёвку под армейский поясной ремень для размещения снаряжения и более надежного соединения обеих частей бронежилета. В случае износа или загрязнения «липучек» перед и спинка могли надежно соединяться закрепленными за полукольца лентами клапанов и поясным ремнем. Кроме соединения частей бронежилета, клапаны и боковые стропы служили для подгонки 6Б2 по росту и фигуре.

Конструктивно защитные слои переда и спинки практически не отличались друг от друга, представляя собой комбинацию из бронеэлементов и противоосколочных текстильных пакетов. Основой защитной комбинации служила так называемая «монтажная плата» – выполненная из капроновой ткани несущая панель, на внешнюю сторону которой со взаимным перекрыванием («черепицей») нашивались карманы для пластин, получивших обозначение АДУ-605-80. Пластины прямоугольной формы из титанового сплава ВТ-14 толщиной 1,25 – 1,4 мм имели размер 105х119 мм и массу 70 г. На монтажной плате переда в 13 карманах располагались 19 бронепластин – по три пластины в четырех рядах и одна пластина в нижнем, пятом ряду. В двух рядах в районе сердца в карманах было уложено по три пластины в два слоя. На монтажной плате спинки в карманах помещались 12 бронепластин. В горизонтальных рядах пластины перекрывали друг друга между собой на 16 мм, сами ряды – на 6 мм. Чтобы обеспечить удобство эксплуатации защитного слоя из бронеэлементов, часть АДУ-605-80 имела один срезанный наискосок внешний угол. По две таких пластины находились в боковых карманах первого и четвертого рядов на передней монтажной плате, две пластины – в боковых карманах верхнего ряда на задней плате. У нижней пластины в пятом ряду переда были срезаны два нижних угла.

Каждый текстильный пакет состоял из 30 слоев ткани ТСВМ-ДЖ и располагался изнутри монтажной платы, пришиваясь по контуру с отступом около 20 мм от ее края. В зависимости от размера бронежилета текстильные пакеты на большую или меньшую величину выступали за площадь защитного слоя из-под бронеэлементов. Демпфирующий слой или противоосколочный воротник в конструкции 6Б2 отсутствовали.

Бронежилет выпускался в двух размеро-ростах, в зависимости отчего его масса составляла 4,4 – 4,8 кг. Внешне размеры отличались шириной переда и спинки, а также формой нижней части переда – треугольной, сужающейся книзу у I-го роста, и широкой, слегка закругленной у II-го роста. В зависимости от роста площадь общей защиты бронежилета составляла 28 – 30 дм2, площадь защиты бронеэлементами – около 27 дм2.

Бронежилет 6Б2 предназначался для защиты от пуль, выпущенных из пистолета ПМ с дистанции 5 м, из пистолета ТТ – с 25 м, а также от осколков ручных гранат и миномётных мин, обеспечивая непробитие осколками массой 1 г со скоростью до 750 м/с. Благодаря своей форме, передняя часть бронежилета обеспечивала защиту грудной клетки и брюшной полости, однако с боков, где перед и спинка после застегивания не смыкались между собой, оставались ничем не защищенные места. Отсутствовала и какая-либо защита шеи.

Опыт эксплуатации 6Б2 в Афганистане продемонстрировал высокие защитные свойства бронежилета – им были удержаны 100% осколков и более 40% пуль. Согласно отчёту 1983 г., предоставленному 19-м испытательным полигоном (Ржевский артиллерийский полигон, «Ржевка»), в ходе боевых действий в Афганистане противоосколочный бронежилет 6Б2 предотвратил ранения в 43% случаев попадания пуль. Обусловлено это тем, что количество попаданий под наиболее опасным углом встречи 0° во время боя не велико. Сказываются разница в высоте положения оружия и цели, фактор неожиданности при встрече с противником лицом к лицу и то, что бронежилет имеет изгиб по форме грудной клетки. Поэтому при повороте цели в бронежилете влево или вправо, угол к нормали в точке попадания будет изменяться с 0° до 90°. Кроме того, до 30% попадающих в бронежилет пуль являются рикошетирующими, дестабилизированными и фрагментированными после пробития различных препятствий, утратившими значительную часть кинетической энергии. Задержать их может даже противоосколочная защитная структура бронежилета.

В 6Б2 разработчики отказались от принятой на Западе концепции круговой защиты корпуса, сосредоточившись на повышении защищённости фронтальной и тыльной сторон. Комбинированный защитный слой позволило обеспечить уровень противоосколочной защиты превышавший показатели иностранных образцов СИБЗ не только из баллистического нейлона, но и из современного кевлара. Сочетание титановых бронепластин с гибкой конструкцией 6Б2 обеспечили возможность посредством правильной подгонки бронежилета в соответствии размеро-ростом обеспечить наибольшее закрытие жизненно-важных органов.

В полученном от заказчика техническом задании перед разработчиками бронежилета была поставлена задача обеспечить противоосколочную стойкость V50 равную 645 м/с в зоне усиления. Эксплуатация изделия в войсках показала, что заложенное требование оказалось избыточным. По статистике на 1982 г., бронежилеты 6Б2 ни разу не были пробиты осколками даже вне зоны усиления. Поэтому впоследствии приняли решение о снижении требований к противоосколочной стойкости до 540 м/с, что является нормой для отечественных СИБЗ до настоящего времени.Защитная структура с таким показателем имеет минимально достаточный уровень противоосколочной защиты, вероятность непробития осколком которой приблизительно равна 90%, а пулей – 30%. При этом защита от компактных осколков большинства средств поражения обеспечивается с дистанции 10 - 15 м.

Однако выявился и ряд серьезных недостатков конструкции 6Б2. Применение бронепластин из высокотвёрдого титанового сплава вызывало рикошетирование пуль от наружной поверхности, а в случае пробития защитного слоя способствовало увеличению тяжести ранения из-за деформации и демонтажа пули. Ранее по этой причине при разработке бронежилета 6Б1 отвергли броневые стали, титановые и высокотвёрдые алюминиевые сплавы в пользу мягкого алюминиевого сплава АМг7ц.

Недостатком конструкции 6Б2 стало отсутствие защиты по бокам и на плечах. Однако опыт боевых действий в Афганистане показал, что такое решение оказалось вполне оправданным.При ранениях в корпус 66% пулевых поражений приходилось в грудную секцию, 30% – в спинную и лишь 3% – в бок. Современные бронежилеты типа PlateCarrier имеют или минимальную боковую защиту или же вовсе обходятся без неё.

Использование в защитной композиции небольших бронеэлементов продемонстрировало как свои преимущества, так и недостатки. Расположение титановых бронепластин с частичным перекрыванием друг друга на гибкой монтажной плате позволяло обеспечивать достаточно большую площадь защиты, а «полужёсткая» конструкция создавала сравнительно небольшое сковывающее действие и повышало удобство движения в надетом бронежилете. Однако эта же особенность конструкции обусловила такой недостаток, как возможность «подныривания» пуль и осколков под бронепластины при их смещении, причиной чего могли быть наклон туловища или растяжение монтажной платы. Последнее оказалось недостатком, свойственным всем моделям советских армейских бронежилетов 1980-х гг., особенно с противопулевой защитой, где растяжение происходило под действием значительной массы бронепластин. У бронежилета 6Б2 эта особенность конструкции была не столь заметна.

Использование в защитном слое арамидной ткани со значительно более высокими защитными характеристиками, чем у полиамидного волокна бронежилета 6Б1, позволило выполнить задачу снизить массу 6Б2 на 10 - 15 % по сравнению с ним. Платой за это стала в несколько раз возросшая стоимость изделия из-за применения дефицитной ткани ТСВМ-ДЖ. При этом гарантийный срок хранения уменьшился с 10 до 5 лет.

Негативно на процессе эксплуатации бронежилета сказалось отсутствие в его конструкции какого-либо амортизирующего подбоя, который мог служить для снижения запреградной травмы и к тому же позволил бы обеспечить доступ воздуха для регулирования теплообмена. В декабре 1982 г. группа специалистов Ржевского артиллерийского полигона прибыла в Афганистан для изучения опыта применения бронежилетов в 40-й Армии. При этом подтвердились выводы, сделанные американцами в ходе Вьетнамской войны: бронежилет затрудняет теплообмен и может привести к перегреву бойца с потерей им боеспособности. Это обуславливалось значительными размерами общей защитной площади бронежилета и низкой теплопроводностью пакета арамидной ткани, сравнимой с шинельным сукном. В условиях жаркого афганского климата затрудненный бронежилетом теплообмен приводил к перегреванию организма, утомлению и снижению боеспособности.

К недостатку конструкции 6Б2, присущему первым моделям отечественных бронежилетов, следует отнести и отсутствие в их конструкции каких-либо карманов или подсумков, не говоря уж об элементах интегрированной транспортной системе. Советские военнослужащие в Афганистане предпринимали попытки доработать 6Б1, пришивая к его передним частям самодельные подсумки под магазины. Для ношения с бронежилетом 6Б2 различного снаряжения обычно служил поясной ремень, на котором размещались подсумок для 4 магазинов, гранатная сумка на 2 ручные гранаты, штык-нож, фляга и малая пехотная лопата. Альтернативой ремню стали трофейные «лифчики» – боевые нагрудники китайского и пакистанского производства, а также изготовленные местными умельцами. Впоследствии к ним добавились нагрудники, пошитые военнослужащими из подручных материалов. С 1986 г. в войска начинают поступать советские нагрудники «Пояс-А». Как трофейные, так и советские нагрудники позволяли разместить 6 автоматных магазинов для АК-74, 2 - 4 ручные гранаты, 2 реактивных осветительных патрона.

Первой попыткой использовать интегрированные подсумки под боеприпасы и амуницию в конструкции СИБЗ станет разработка усовершенствованного чехла для новой модели бронежилета 6Б2-3Т. Сделано это будет, хотя и не совсем удачно, с целью уменьшения предельной массы носимой бойцом экипировки. В полной же мере совместить функции бронежилета с транспортной системой удастся в бронежилетах серии 6БЗ.

Недостаточным у бронежилета 6Б2 оказался и уровень защиты от огня из стрелкового оружия. Защитный слой, рассчитанный на попадание пистолетных пуль и осколков, пробивалась пулей из 7,62-мм автомата АК с дистанции менее 400 м. Согласно введенного позже ГОСТ Р50744-95, уровень защиты, обеспечиваемый этим бронежилетом, отвечает 2-му классу защиты. [4]

В итоге защитные свойства 6Б2 признали неудовлетворительными, в отличие от самой конструкции комбинированного защитного слоя, состоящего из баллистического пакета арамидной ткани и монтажной платы с бронепластинами. На десятилетие эта комбинация предопределила направление развития бронежилетов в СССР.

Из-за секретности, первые поступающие в 40-ю Армию бронежилеты 6Б2 не имели никакой маркировки, послужив причиной появления предположений об их «заграничном» происхождении. Способствовали этому блестящая капроновая ткань чехла с застёжками-«липучками» на плечевых и боковых клапанах, что резко контрастировало с шинельной тканью и тремя пуговицами на 6Б1. Командира 7-й роты 56-го десантно-штурмового батальона Александр Тумаха пишет: «Однажды дело дошло до стрельбы: Валера Ларионов (командир артбатареи) и мой ротный поспорили, чей бронежилет лучше. Ротный взял мой титановый броник, я его в кабульской роте спецназа на саблю бабайскую выменял, а Валера наш батальонный чехословацкий надел. Это ж надо было так нажраться, чтобы друг в друга стрелять из ПМ! Дуэль устроили, аристократы хреновы. После выстрелов сразу отрезвели, получив по огромному синяку на всю грудь. Потом только додумались на забор их повесить и со стрелкового оружия по ним пулять. В моём пробоин не было, в чехословацком же пробивало переднюю стенку и пуля гуляла внутри».

Отношение к бронежилетам у советских солдат и офицеров в Афганистане было двойственным. Их ценность как средства защиты от пуль и осколков в целом не ставилась под сомнение. Однако в условиях жаркого климата и высокогорья эксплуатация бронежилетов ограничивалось физическими возможностями военнослужащих. По этой причине обеспечивающие меньший уровень защиты бронежилеты 6Б2 чаще, чем последующие модели 6Б2-3Т и 6Б3, использовались при ведении активных боевых действий. Не высоко оценивались и защитные свойства первых моделей бронежилетов. А.И. Лебедь, командир 1-го батальона 345-го отдельного парашютно-десантного полка считал, что бронежилет спасал от холода, камней, пуль из ПМ и ППШ, а также мог выдержать попадание любой пули на излете или по касательной. Кроме того, ношение бронежилета формировало ложное чувство защищенности, до известной степени расслабляя людей. В своей книге «За державу обидно...» Александр Лебедь так это описывал: «Погиб мальчишка-афганец. Я его неоднократно видел и даже один раз с ним разговаривал. Было ему лет шестнадцать, не больше. В батальоне «командос» он был что-то вроде сына батальона. Наверное, именно поэтому единственный из всего батальона он был одет в каску и бронежилет. Может быть, именно это сыграло с ним злую шутку. Паренек решил, что он - танк. И за это жёстоко поплатился. Пуля через бронежилет попала прямо в сердце».

Иногда отсутствие информации о защитных возможностях бронежилета и вызванные этим завышенные ожидания приводили к неожиданным последствиям. Так, командир 3-го батальона 345-го отдельного гвардейского парашютно-десантного полка майор В.А. Востротин, получив новую партию бронежилетов, в целях агитационно-пропагандистской работы лично отстрелял один из них перед построенным батальоном. Автоматные пули пробили бронежилет навылет на дистанции 100, 200 и 300 м. Востротину немедленно пришлось искать выход из создавшегося положения. Он потом рассказывал сослуживцам: «Когда принесли и увидел свежие пробоины, ну думаю, вляпался. Хотел достичь одного эффекта, а достиг чего-то диаметрально противоположного. Надо как-то выкручиваться, ну я им и сказал: «Орлы, какое же оружие делают наши тульские и ижевские умельцы! Ни один бронежилет в мире не держит ни на 100, ни на 200, ни на 300 метров. С таким оружием не пропадешь. Хоть бронежилеты и хреновые, зато оружие хорошее. Не носил я его никогда и носить не буду».

Тем не менее, не смотря на все нарекания к конструкции 6Б2 и его защитным возможностям, бронежилет массово поставлялся в войска, где использовался во всех вооружённых конфликтах на территории СССР. После распада Советского Союза, запасы 6Б2 вместе с прочим армейским имуществом перешли по наследству армиям новообразованных государств, где продолжали использоваться до их полного износа и замены на более совершенные модели СИБЗ. Большинство из которых то же были произведены или разработаны в СССР.

Нельзя пройти мимо оценки бронежилета 6Б2 специалистами вероятного противника.

В середине 1980-х гг. в Великобританию из Афганистана был доставлен для технической оценки в SCRDE - Stores and Clothing Research and Development Establishment (Научно-исследовательский центр вещевого имущества и военного обмундирования) советский бронежилет 6Б2. Конструкцию бронежилета тщательно изучили и проанализировали химический состав материалов, из которых он был изготовлен.

Анализ материала бронепластин показал, что они изготовлены из титанового сплава с поверхностной плотность 6,43 кг/м2 и твёрдостью пластины с обеих сторон 35,4 HRC. Пластины имели размер 121х105 мм, толщину 1,54 мм и им был придан изгиб с радиусом кривизны около 200 мм. Бронепластины изготовлены из титанового сплава, в котором доля титана составляла около 91%, а всё остальное приходилось на легирующие добавки и примеси, из которых: 3,72% алюминия, 3,03% молибдена, 1,06% ванадия, <0,30% кремния, 0,22% циркония, 0,14% железа, 0,05% хрома, 0,02% меди, <0,10% олова.

Больше интерес английских специалистов вызвала ткань противоосколочных текстильных пакетов. Она имела коричневато-желтый цвет, несколько темнее, чем у кевлара и содержала частицы ткацкой смазки. Исследование методом дифференциальной сканирующей калориметрии показало, что материал представляет собой арамид, сопоставимый по своим свойствам с кевларом. Выполненная из арамидных нитей ткань саржевого плетения 2х2 имела поверхностную плотность 140 – 150 гр/м2 и прочность нитей основы на растяжение 2400 МН/м2 (у Kevlar-49 эти показатели составили 2760 МН/м2).

Взвешивание дало следующую массу деталей бронежилета: перед - 2,02 кг, спинка - 1,86 кг, общий вес - 3,88 кг. Площадь защиты при этом , закрываемая баллистическими пакетами, составила: перед – 0,177 м2 , спинка – 0,166 м2, общая – 0,343 м2. Для бронепластин закрываемая площадь составила: перед – 0,156 м2, спинка – 0,150 м2, общая – 0,306 м2. Площадь покрытия ими составила по 10,43 кг/м2 для переда и спинки, а общая, соответственно – 20,86 кг/м2.

Испытания отстрелом защитной композиции бронежилета 6Б2 производилось 5,56х45 патронами М193 с полным и приведёнными зарядами, а также имитатором осколка массой 1,1 г.

Монтажная плата была свободно подвешена на раме мишени на расстоянии 5 м от стрелка. Первый выстрел произвели патроном с полным зарядом, что дало сквозное пробитие титановых бронепластин и пакета арамидной ткани. Затем вес порохового заряда в патроне постепенно уменьшался до тех пор, пока преграда не смогла остановить пулю. Её скорость в этот момент составляла 511 м/с, что соответствует дальности приблизительно 450 м.

Затем вся защитная композиция и её отдельные части были испытаны с помощью 1,1 г имитатора. Первоначально тканевой пакет разделили на две отдельные части, которые были испытаны по отдельности и вместе, чтобы получить результаты при двух разных поверхностных плотностях. Вероятность 50% непробития у советского образца в обоих случаях оказалась несколько выше по сравнению с Kevlar-49 (Du-Pont style 328), который использовался как эталонный образец при сравнении. Это подтверждало высокое качество советской ткани ТСВМ-ДЖ, особенно с учетом того, что на ней осталась смазка от ткацкого станка, что обычно приводит к снижению баллистических характеристик подобного материала.

Вторым этапом стало испытание защитной композиции в сборе, в ходе которого было получено 50% непробитие при достижении имитатором максимально возможной для лаборатории SCRDE скорости 675 м/с. Тогда там отсутствовало оборудование, позволяющее разогнать 1,1 г имитатор до больших скоростей.

Проанализировав полученные в ходе всесторонних исследований данные, специалисты SCRDE сделали следующие выводы. Советский бронежилет 6Б2 является противоосколочным и не обеспечивает защиту от винтовочных и автоматных пуль. Однако по этим параметрам он превосходил как недавно начавший поступать в войска американский бронежилет PASGT-V, так и разрабатываемый для армии Великобритании новый армейский бронежилет. Масса всех трёх при этом оценивалась как примерно сопоставимая.

Недостатком конструкции 6Б2 признали малую площадь защиты туловища, составлявшую менее половины от той, что должен был обеспечить английский бронежилет. Причиной были ничем не прикрытые зазоры по бокам и защитный слой, ограниченно прикрывающий бойца только спереди и сзади.

При этом отмечалось, что, несмотря на меньшую площадь защиты, 6Б2 обеспечивает «очень хорошую защиту» от осколков и стреловидных пуль. Связано это было с тем, что «мягкий» бронежилет с дополнительными стальными или титановыми бронеэлементами позволяет создать более надёжную защиту от высокоскоростных поражающих элементов чем просто тканная броня. Благодаря этому в случае, если в будущем патроны со стреловидными пулями получат широкое распространение, советский бронежилет даст на поле боя явное преимущество по сравнению с бронежилетами США и Великобритании.

Описывая бронежилет модели 6Б2 необходимо отметить, что при выработке тактико-технических заданий для новых образцов вооружения он стал ориентиром как для вероятного противника, так и для отечественных разработчиков.

В 1990 г. в странах НАТО начались работы по проекту CRISAT (Collaborative Research Into Small Arms Technology – «Совместные исследования в области технологий малокалиберного оружия»), итогом которых стал опубликованный в 1994 г. меморандум CRISAT, содержащий стандартизованные исходные данные по целям и требования к поражающему действию оружия и боеприпасов ближнего боя. Меморандум вводил понятия «стандартной цели CRISAТ» и «индивидуальной бронезащиты CRISAT», в роли которых выступали СИБЗ государств бывшего Варшавского Договора и вооружённых сил Российской Федерации. За основу характеристик бронежилета CRISAT были приняты обобщенные характеристики советских бронежилетов моделей 6Б2 и 6Б5-1. Предполагалось, что указанные характеристики в обобщённом и экстраполированном на дальнейшее развитие СИБЗ виде позволят правильно оценить минимальный уровень защиты живой силы противника. Соответственно, исходя из предоставленных данных, будет производиться разработка оружия и боеприпасов ближнего боя, обеспечивающих поражение целей с заданным уровнем вероятности. Сам проект CRISAT базировался на Small Arms Master Plan – «Основном плане развития стрелкового оружия», выпущенном в 1989 г. центром разработки тренировочных программ и доктрин Армии США (US Army TRADOC). Данные CRISAT были использованы для разработки документа Infantry Small Arms Post-2000 («Пехотное стрелковое оружие после 2000 года») и соглашения по стандартизации STANAG 4512, содержащего описание спешившейся защищенной живой цели.

В процессе создания в середине 1980-х гг. советского бесшумного автомата по теме «Вал» в качестве одного из требований выдвигалось возможность поражения живой силы в бронежилетах 6Б2 на дистанции 400 м. От винтовки ВСС, на основе которой создавался автомат, требовалось только поражение цели в армейском шлеме. В результате конструкторами было решено в качестве боеприпасов для ВСС и АС выбрать дозвуковые 9х39 патроны СП-5 и СП-6. Пуля калибра 9 мм со стальным сердечником снайперского патрона СП-5 отвечала предъявляемым требованиям, пробивая бронежилеты 2-го класса защиты. Патрон СП-6 с бронебойной пулей на дистанции до 400 м гарантирует пробитие бронежилетов 3-го класса защиты.

В 1982 г. в ГРАУ было принято решение отказаться от продолжения работ над патронами с оперёнными стреловидными пулями. Однако накопленный опыт повышения прочности и твёрдости малоуглеродистых сталей за счёт их термоупрочнения был использован в работах ЦНИИТОЧМАШ по усовершенствованию 5,45-мм патрона 7Н6. Перед специалистами института в 1982 –1983 гг. была поставлена задача повысить пробивную способность 5,45-мм пули до уровня стандартизованного в НАТО 5,56-мм патрона SS109, имевшего термоупрочнённый сердечник (ТУС). Для предварительных испытаний отстрелом в опытном производстве ЦНИИТОЧМАШ было изготовлено 6 вариантов патронов 7Н6 с пулями, различавшимися материалом, формой и твёрдостью сердечников.

Все сравниваемые варианты патронов были испытаны на пробивное действие отстрелом 4-мм и 5-мм листов Стали 3, а также бронежилетов моделей 6Б1 и 6Б2. При этом отмечалось, что количество 6Б2 было ограниченно двумя штуками и «поэтому не удалось получить необходимого количества попаданий и результаты испытаний – сугубо ориентировочные».

В дальнейшем были проведены расширенные серийные испытания, для чего на Тульском патронном заводе изготовили опытные партии патронов 7Н6 с ТУС из сталей 10, 15, 20, 35 и 45, в том числе с утончённой оболочкой. Форму стальных сердечников у всех вариантов пуль приняли штатную. Целью испытаний была оценка возможности термоупрочнения сердечников из малоуглеродистой стали и уровней получаемой при этом твёрдости, проверка пробивного действия сердечников.

Испытания опытных и штатных патронов 7Н6 путём отстрела прошли в ЦНИИТОЧМАШ с 14 октября по 14 декабря 1983 г. Испытания проводились на:

стальном шлеме СШ-68 из 1,6 мм стали 38ХС3НМФА;грудной части бронежилета 6Б2;пластинах из алюминиевого сплава АМг7ц (НВ 95), закреплённых поверх слоя войлока на деревянном щите из 25-мм сосновых досок;3-мм стальных листах из Сталь 1 или Сталь 2 (НВ 123 – 125);5-мм стальных листах из Сталь 3 марки БСТ.3 Пс (HV 134 – 137).

При этом шлем СШ-68 был принят как равнопрочный американскому стальному шлему М1 Helmet, а 3-мм лист из Сталь 3 как равнопрочный стандартной плите НАТО. Отстрел производился из 5,45-мм автомата АК74 (V0 900 м/с) и 5,45-мм ручной пулемёта РПК74 (V0 960 м/с) пулями штатных патронов 7Н6, пулями с ТУС, пулями с ТУС и утончённой оболочкой.

По итогам испытаний термоупрочние сердечников было признано отвечающим поставленным требованиям. Отмечалось существенное увеличение дальности пробития шлема СШ-68 на 100 – 175 м, 3-мм стальных листов на 100 – 120 м, 5-мм стальных листов на 100 – 200 м. Дальность пробития бронежилетов 6Б1 и 6Б2 при этом увеличилась в значительно меньшей степени, составив всего 10 – 30 м. Было выявлено увеличение дальности пробития бронежилетов из ручного пулемёта. Так, если при использовании сердечника из Стали 45 дальность пробития 6Б2 из автомата АК74 составила 490 м, то у пулемёта РПК74 она повышалась до 575 м. Для 6Б1 при аналогичных условиях дальность пробития составила 580 ми 620 м соответственно.

Примечания.

[1] Бронежилеты серии ЖЗТ-71 не стали единственными СИБЗ, поступившими на снабжение МВД СССР. В 1973 - 1974 гг. в ходе совместной работы специалистов НИИ Стали и Центрального НИИ швейной промышленности был разработан бронежилет для защиты от колюще-режущего оружия. Предназначенный в первую очередь для сотрудников исправительно-трудовых учреждений, под обозначением ЖЗЛ-74 он был принят на снабжение в 1974 г.

Ещё одним и самым массовым бронежилетом в структурах внутренних дел стал «Кора-1», созданный в 1989 г. в НИИ специальной техники МВД СССР. Бронежилет относился к типу «мягких» и предназначался для защиты от выпущенных с 5 м револьверных и пистолетных пуль калибра 5,6 мм - 11,43 мм, дроби и картечи из ружей 12-го калибров, а также холодного оружия. Защиту обеспечивали пакеты из 28 слоёв арамидной ткани СВМ и 1,8-мм пластина из алюминиевого сплава размером 200х150 мм с демпфирующей подкладкой, размещаемая в кармане в районе сердца. «Кора-1» предназначался как для скрытого, так и для наружного ношения, при этом во втором случае он мог комплектоваться паховым фартуком (напашником). Общая площадь защиты, обеспечиваемая бронежилетом составляла 46 дм2, площадь защиты жизненно-важных органов - 3 дм2. Масса бронежилета 2,5 кг.

В 1981 г. в дополнение к обычным армейским шлемам СШ-60 и СШ-68, для бойцов специальных подразделений МВД и Внутренних войск был разработан титановый шлем СТШ-81 «Сфера». Сделано это было Институтом научного исследования Специального оборудования по заказу МВД СССР. Массовое производство изделия началось в 1985 г.

Шлем состоит из четырёх 3-мм профилированных титановых пластин, помещённых в карманы тканевого чехла, имеющего регулирующую шнуровку. Две центральные дуговые пластины предназначены для защиты лобной, теменной и затылочной частей головы, а две боковые полусферические – височных. Изнутри к чехлу крепятся подтулейно устройство и демпферы из пенополиуретана. Конструкция шлема предусматривает регулировку при помощи подбородочного ремешка с пластиковой чашкой и верхней внутренней шнуровки от 56 до 60 размера головы.

СТШ-81 при массе 2,5 кг обеспечивает защиту от пуль по 2-му классу ГОСТа на площади 10 дм2. Несмотря на то, что в настоящее время шлем «Сфера» снят с производства и заменён на ССШ-94 со стальными бронепластинами, он до сих пор используется подразделениями МВД. Предпочтение при этом отдаётся старой титановой модели.

[2] Юрий Германович Ивлиев родился 29 марта 1941 г. в городе Ногинск Московской области. Выпускник школы №2 имени В.Г. Короленко. Окончив в 1966 г. МИСиС, он со следующего года поступил на работу в НИИ Стали, связав с институтом всю жизнь. Автор 40 изобретений, награжден бронзовой (1976) и золотой (1981) медалями ВДНХ. В 1989 г. награждён премией СМ СССР. Ивлиев принимал участие в создании многих образцов СИБЗ для сухопутных войск, танкистов и лётчиков, внедрении их в серийное производство. Разработчик технологии прессования тканевополимерного шлема. Созданные при его участии средства индивидуальной бронезащиты были приняты на снабжение силовых структур, использовались в ходе военных кампаний в Афганистане и Чечне.

[3] Согласно ГОСТ 19807-74 и ГОСТ 22178-76, на титан в химическом составе сплава ВТ14 приходится 86,85 - 92,8%. Содержание других веществ в сплаве: 3,5 - 6,3% алюминия, 2,5 - 3,8% молибдена, 0,9 - 1,9% ванадия, по 0,3% железа, циркония и азота, по 0,15% кислорода и кремния, 0,1% углерода, 0,015% водорода.

[4] ГОСТ Р50744-95 «Бронеодежда. Классификация и общие технические требования» является первым государственным стандартом Российской Федерации на средства индивидуальной бронезащиты, введённый 07.01.1995 г. Распространялся на бронеодежду, предназначенную для защиты туловища и конечностей человека (за исключением стоп ног и кистей рук) от холодного и огнестрельного стрелкового оружия, а также поражения осколками. Стандарт устанавливал классификацию бронеодежды и общие технические требования к ней, необходимые для разработки, изготовления и испытаний соответствующей продукции. Стандарт не распространялся на бронеодежду, разрабатываемую и (или) производимую по заказу Министерства обороны Российской Федерации, а также на средства защиты головы. С изменениями от 1998 и 2002 гг. ГОСТ Р50744-95 действовал до 01.03.2019.

Классы защитной структуры бронежилетов по ГОСТ Р50744-95. Дата введения 07.01.1997

Специальный.

Холодное оружие. Кинжал, нож. Энергия удара 45 - 50 Дж.

1 класс.

Пистолет Макарова (ПМ), револьвер типа «Наган». 9-мм пистолетный патрон 57-Н-181С с пулей Пст, 7,62-мм револьверный патрон 57-Н-122 с пулей Р. Пули со стальным и свинцовым сердечниками соответственно, дистанция обстрела 5 м.

2 класс.

Пистолет Токарева (ТТ), пистолет специальный малокалиберный ПСМ. 7,62-мм пистолетный патрон 57-Н-134С с пулей Пст, 5,45-мм пистолетный патрон 7Н7 с пулей Пст. Пули со стальным сердечником, дистанция обстрела 5 м.

2а класс.

Охотничье ружьё 12-го калибра. 18,5-мм охотничий патрон со свинцовой пулей массой 35 гр, дистанция обстрела 5 м.

3 класс.

Автоматы АКМ, АК-74. 7,62-мм патрон 57-Н-231 с пулей ПС, 5,45-мм патрон 7Н6 с пулей ПС. Пули со стальными нетермоупрочнёнными сердечниками.

4 класс.

Автомат АК-74. 5,45-мм патрон 7Н10 с пулей ПС. Пуля со стальным термоупрочнённым сердечником.

5 класс.

Автомат АКМ, винтовка СВД. 7,62-мм патрон 57-Н-231 с пулей ПС, 7,62-мм патрон 57-Н-323С с пулей ЛПС. Пули со стальным термоупрочнённым и нетермоупрочнённым сердечниками соответственно.

5а класс.

Автомат АКМ. 7,62-мм патрон 57-БЗ-231 с пулей БЗ. Пуля со специальным сердечником.

6 класс.

Винтовка СВД. 7,62-мм патрон 7Н13 с пулей СТ-М2. Пуля со стальным термоупрочнённым сердечником.

6а класс.

Винтовка СВД. 7,62-мм патрон 7-БЗ-3 с пулей Б-32. Пуля со специальным сердечником.

С 2017 г. действует новый ГОСТ 34286-2017 регламентирующий параметры бронеодежды. Согласно ему, в основных классах защиты произошли следующие изменения. Прежние 1-й, 2-й и 3-й классы стали соответствовать классам Бр1, Бр2 и Бр3, классы 4-й, 5а и 6-й были исключены, 5-й класс стал соответствовать Бр4, класс 6а соответствовать Бр5. Добавился класс Бр6, обеспечивающий защиту с дистанции 50 м от 12,7-мм пули со стальным термоупрочнённым сердечником патрона 12,7х108 мм.

На смену Специальному классу защиты и классу 2а пришли классы С (холодное оружие), С1 (18,5-мм охотничий патрон ), С2 (имитатор осколка).

Путаницу в классификацию уровней защиты советских СИБЗ вносит и то, что в конце 1980-х гг. для МВД СССР был принят «Общегосударственный типаж средств индивидуальной бронезащиты», разработанный в НИИ СТиС. Согласно ему имелось 5 классов средства индивидуальной бронезащиты, обеспечивающие защиту:

1-й класс - от колюще-режущего оружия и ударов различными предметами.

2-й класс - от пуль пистолетов типа ПМ, т.е. калибра 9 мм и выше.

3-й класс - от пуль пистолетов всех типов и пистолетов-пулеметов типа ППШ.

4-й класс - от пуль гладкоствольных охотничьих ружей 12-го калибра.

5-й класс - от пуль автоматов АКМ, АК-74.

Действовал этот нормативный акт до 1995 г., однако отсылки к нему продолжались ещё в начале 2000-х гг. Поэтому при описании одного и того же бронежилета в разных источниках его класс защиты мог указываться и как 2-й, и как 4-й...

Глава 17. Уроки Афганистана.

Анализа эффективности боевого применения бронежилетов 6Б1 и 6Б2 в ходе первых двух лет войны в Афганистане послужил толчком к началу работа по усилению защитных свойств армейских бронежилетов. Рост потерь среди личного состава 40-й Армии от огня стрелкового оружия потребовал создания в кратчайшие сроки бронежилета с противопульной защитой.

Как и ранее, задача была поставлена перед НИИ Стали, к выполнению которой коллектив института приступил в 1982 г. Постановлением ЦК КПСС и Совета министров СССР №250-98 от 25 марта 1983 г. к работам дополнительно привлекли ряд организаций и предприятий, в том числе Физико-технический институт Академии наук БССР. Выбор белорусского института, сыгравшего ведущую роль в создании бронеэлементов для нового бронежилета, был не случаен. В нём с 1974 г. проводились исследования титановых сплавов с градиентной структурой, предназначенных для бронирования самолётов.[1] К середине 1983 г. для испытаний были подготовлены образцы бронеэлементов из титана, стали и керамики. Наилучшие показатели пулестойкости продемонстрировали предоставленные Верхнесалдинским металлургическим заводом пластины из 6,5 мм листа экспериментального биметалла – соединённых между собой слоёв титановых сплавов ВТ22 и ВТ23. Стальные и керамические бронеэлементы были отвергнуты представителями заказчика.

Однако вскоре выяснилось, что предложенные титановые сплавы дороги и сложны в производстве, что потребовало отказаться от биметалла в пользу однородных пластин с аналогичными характеристиками. В качестве материала для изделия выбрали деформируемый титановый сплав марки ВТ-23, представляющий собой комплексно-легированный α+β сплав универсального применения.Согласно ОСТ 1-90013-81 его основу составляет титан, на который приходится 84 - 89% и легирующие добавки, из которых: 4 - 6,3% алюминия, 4 - 5% ванадия, 1,5 - 2,5% молибдена, 0,8 -1,4% хрома, 0,4 - 0,8% железа. Кроме них в состав сплава входят до 0,3% циркония, 0,15% кислорода и кремния, 0,1% углерода, 0,05% азота, 0,015% водорода. Предел кратковременной прочности сплава составляет 1100-1600 МПа. Твердость материала после отжига - 255-270 МПа, после закалки и старения - 300-420 МПа.Материал ограниченно сваривается, поддается термической обработке в виде отжига, закалки и старения, после которых обладает высоким уровнем прочности и трещиностойкости. Сплав ВТ23 технологичен при обработке резанием и давлением, энергетически малоёмок и имеет сравнительно невысокую стоимость. Используется в конструкциях ракетной, авиационной и космической техники.[2]

В сжатые сроки учёным белорусского Физико-технического института А.И. Гордиенко, В.В. Ивашко, А.С. Дымовскому удалось разработать технологические процессы прокатки и поверхностного упрочнения сплава ВТ23. Была создана особая технология поверхностного упрочнения бронеэлемента, благодаря которой образовывалась градиентная структура с максимальной твёрдостью внешнего слоя и с минимальной внутреннего. Изготовление бронепластины, получившей обозначение АДУ605Т-83, осуществлялось в три этапа. Первоначально производилось термоупрочнение заготовки из проката сплава ВТ23 токами высокой частоты на установках Физико-технического института в Минске. Далее на Одесском заводе «Военохот» заготовке придавался необходимый изгиб, а на соседнем предприятии по изготовлению ходовых винтов осуществлялось старение металла – дополнительная термообработка, позволяющая управлять процессами выделения новых фаз в материале и его структурой. С 1983 по 1985 гг. на экспериментальных установках Физико-технического института было изготовлено около 23 000 серийных комплектов бронепластин.

Для расширения производства в 1985 г. решением Госплана СССР технологические процессы и установки были переданы Балашихинскому литейно-механическому заводу в Подмосковье, на котором до 1990 г. выпустили ещё 250 000 комплектов. По мере изготовления комплекты отправлялись на Златоустовскую швейную фабрику.

Поиском новых материалов для бронеэлементов работы по созданию бронежилета не ограничивались. Специалисты «Ржевки» проанализировали причины и тяжесть ранений полученных военнослужащими, носившими СИБЗ в Афганистане, после чего предоставили рекомендации по улучшению условий эксплуатации бронежилетов в жарком климате.

Выяснилось, что пулевые и осколочные поражения распределяются примерно поровну (данные на 1982 г.). При этом большинство случаев пулевых поражений – 66%, приходилось на переднюю часть бронежилета, 30% на заднюю часть и лишь 3% на ничем не защищённый бок (или 60:30:10 соответственно по другим данным). Большой процент поражений в спину был обусловлен условиями горной войны, когда душманы осуществляли нападения из засад. Всего же в ходе Афганской войны 1979 – 1989 гг. потери от пулевых поражений составляли 50 - 55% убитыми и 32,2% ранеными, от осколочных 12% и 45,4% соответственно. При этом число поражений осколками к концу войны почти втрое превышало число пулевых. По различным источникам, локализация огнестрельных повреждений распределялась следующим образом: голова, шея – 15,7 - 16,4%; грудь, позвоночник – 12,4%; живот, таз – 10,9 - 12,1%; конечности – 59,1 - 61,2%. [3]

Особое внимание было уделено изучению последствий ношения СИБЗ в жарком климате и снижению запреградной травмы. Решением проблемы перегрева стало создание КАП – конвекционно-амортизационного подпора, позволившего отодвинуть секции бронежилета от тела, тем самым обеспечивая охлаждение за счёт свободной циркуляции воздуха. Одновременно с этим удалось уменьшить запреградную травму при непробитии бронежилета до безопасного уровня.

Летом 1983 г. в Туркестанском военном округе на различных моделях бронежилетов были проведены исследования с целью изучения эффективности КАП и влияния массы СИБЗ на боеспособность бойца. В экспериментах были задействованы 40 военнослужащих, в надетых бронежилетах совершавших марш-броски, передвижение по пересечённой местности, подъём и спуск с гор и т.д. Исследования проводились под наблюдением специалистов военно-медицинской службы.

Было установлено, что применение на бронежилете 6Б2 конвекционно-амортизационного подпора толщиной 30 мм в 2 - 3 раза увеличивает время его ношения при температуре воздуха +40°С. Действовал тот же принцип, что лежит в основе применения летом свободных ватных халатов и другой плотной одежды народами Средней Азии. Вата служит для защиты от тепловых потоков горячего ветра, а при их отсутствии уже достаточно плотной ткани. В случае с бронежилетом открытые солнечные лучи нагревают его, а не тело, тем самым отводя ему роль ватного халата. При этом КАП осуществляет пассивную вентиляцию, позволяя поту испаряться, охлаждая поверхность тела и не позволяя ей прижимается к нагретой структуре. Одновременно с защитой от теплового воздействия наличие КАП позволило уменьшить запреградную травму при непробитии бронежилета до I-й степени тяжести (лёгкой) при поражении из АКМ и до II-й степени тяжести (средней) из СВД. Также по результатам исследований специалистами был сделан вывод о необходимости ограничить массу бронежилета 7,5 - 9 кг и шлема 1,5 - 1,6 кг, при общей массе экипировки не более 24 кг. Увеличение массы экипировки с 14 до 45 кг сокращает дистанцию 8-ми часового перехода с 30 до 16 км, а с экипировкой 55 кг - до 10 км. Каждый килограмм снаряжения в диапазоне от 4 до 46 кг увеличивает время выполнения задачи в среднем на 2%, в результате чего боец в экипировке массой более 40 кг будет находиться под огнём противника почти вдвое дольше, чем без нее.

В 1983 г. НИИ Стали разработало общевойсковой бронежилет, получивший обозначение «6Б2-3Т» (Ж-83), ставший переходной моделью от 6Б2 к будущему 6Б3.[4] Его конструкция во многом повторяла 6Б2, однако уже включала элементы, ставшие обязательными для всех последующих советских армейских бронежилетов.

Бронежилет 6Б2-3Т имел перед и спинку, каждая из которых состояла из капронового чехла с помещённым в него защитным слоем. Части бронежилета соединялись между собой, как и на 6Б2, двумя широкими клапанами на плечах и матерчатыми лентами (стропами) на груди и по бокам, однако на этом сходство заканчивалось. На этом сходство конструкций заканчивалось.

Без изменений в новой модели бронежилета осталось только крепление наплечных клапанов к переду с помощью «липучек». Число матерчатых строп возросло и теперь они крепились не к чехлу, а к монтажным платам. Шесть боковых и две нагрудные стропы пришивались к передней плате, ещё шесть боковых и две плечевые стропы с полукольцами пришивались к задней плате. Все стропы передней платы и боковые стропы задней платы пропускались наружу через прорези в чехлах. Стропы с полукольцами продевались сквозь наплечные клапаны и также выводились наружу через прорези в них. На свободных концах боковых строп имелись ответные части застёжки «липучка», при помощи которых стропы застёгивались по бокам бронежилета. Нагрудные стропы продевались сквозь двойные полукольца клапанов и завязывались.

Вторым существенным отличием 6Б2-3Т от предшественника стала конструкция защитного слоя. Если у 6Б2 перед и спинка представлялисобой неразборные чехлы с помещенным в них защитным слоем, то у 6Б2-3Т защитный слой состоял из противоосколочного текстильного пакета и монтажной платы из ткани ТСВМ-ДЖ, имевших одинаковую конструкцию для передней и задней секций. В застёгивающихся на «липучку» карманах монтажной платы помещалось по 12 пластин из титанового сплава ВТ23 толщиной 6,5 мм, расположенные в четыре ряда по три пластины в каждом. Из общего количества пластин 10 имели квадратную, немного изогнутую форму и ещё у двух боковых пластин верхнего ряда был срезан угол для удобства эксплуатации защитного слоя. Карманы, пришитые на монтажную плату в своей верхней части располагались с частичным перекрыванием друг друга, а для предотвращения их расползания в горизонтальных рядах использовались стягивающие эластичные ленты. Пакет, монтажная плата и чехол соединялись между собой посредством пуговиц и матерчатых петель. В капроновый чехол текстильный пакет и монтажная плата помещались снизу через широкий разрез на его внутренней поверхности, закрываемый клапаном на «липучках».

Бронежилет обеспечивал защиту от поражения пулями автоматов АК74 и АКМ со стальным нетермоупрочненным сердечником. Масса бронежилета составляла 12 кг.

Имелось и ещё одно отличие у 6Б2-3Т - размещение на чехлах бронежилета подсумков для боеприпасов и имущества. Советские военнослужащие в Афганистане уже пришивали к бронежилетам 6Б1 самодельные подсумки, однако это была инициатива «снизу»… Теперь же было решено сделать подобное дополнение частью конструкции бронежилета.

Чехол бронежилета спереди был дополнен противоскользящими капроновыми вставками с валиками для автоматного ремня и большим нагрудным карманом для размещения носимого имущества. На спине к чехлу были пришиты большой карман под плащ-палатку и четыре небольших кармана-подсумка на уровне пояса. Каждый подсумок предназначался для размещения 30 патронов калибра 5,45-мм в двух 15-зарядных обоймах. Подсумки пришивались к чехлу верхней и нижней частями, образуя шлёвку для поясного ремня. Карманы застёгивались клапанами на «липучках».

Использование в конструкции 6Б2-3Т интегрированных подсумков стало первой попыткой воплотить рекомендации специалистов по оснащению чехла бронежилета карманами под боеприпасы и амуницию для уменьшения предельной массы носимой бойцом экипировки.

С первого раза сделать это не удалось. Размещение подсумков под обоймы сзади на уровне поясницы затрудняло доступ к ним и вызывало много нареканий. В ряде случаев военнослужащие, пользуясь новым устройством боковых застёжек и тем, что перед и спинка имела одинаковые размеры, надевали бронежилет задом наперёд. В полной же мере совместить функции бронежилета с транспортной системой удалось в бронежилетах серии 6БЗ.

Бронежилет 6Б2-3Т производился с 1983 по 1985 гг. и использовался военнослужащими Ограниченного контингента советских войск в Афганистане до самого окончания боевых действий. В дальнейшем бронежилеты этой модели не использовались. К недостаткам конструкции6Б2-3Т можно отнести отсутствие, как и прежде, боковой защиты и защиты шеи; уменьшение площади защиты живота за счёт изменения формы нижней части переда, который стал иметь ту же длину, что и спинка; неудачную конструкцию боковых застёжек; отсутствие демпфера и большую массу.

С целью исправления выявившихся недочётов конструкции 6Б2-3Т, в НИИ Стали в 1983 г. создали бронежилеты серии 6Б3 (модели 6Б3ТМ и 6Б3ТМ-01). Бронежилет состоял из двух частей – переда и спинки, соединённых клапанами с текстильной застёжкой и ременно-пряжечными креплениями. Обе части имели одинаковую форму и состояли каждая из капронового чехла с помещённым в него защитным слоем из пакета ткани ТСВМ-ДЖ, демпфера и монтажной платы с бронеэлементами. В конструкции 6Б3 были учтены негативные отзывы на неудобную систему застёжек из строп с «липучками». Их заменили системой из капроновых ремней с люверсами и однозубыми пряжками, крепящихся к монтажным платам. К передней плате пришивались четыре боковых ремня с пряжками и два нагрудных ремня с люверсами, а к задней - четыре боковых ремня с люверсами и два плечевых ремня с пряжками. Все ремни пропускались наружу через прорези в чехлах и наплечных клапанах. При надевании и подгонке бронежилета длинные боковые и нагрудные ремни застёгивались на пряжки, после чего свободные концы ремней продевались в шлёвки на коротких ремнях и плечевых клапанах.

Защитный слой бронежилетов серии 6Б3 состоял из противоосколочного текстильного пакета и монтажной платы из ткани ТСВМ-ДЖ с бронеэлементами, однако между 6Б3ТМ и 6Б3ТМ-01 имелись существенные различия. Каждая монтажная плата бронежилета 6Б3ТМ представляла собой тканевой блок с расположенными с взаимным перекрыванием карманами для бронеэлементов АДУ-605Т-83 из титанового сплава ВТ23 толщиной 6,5 мм. Титановые пластины прямоугольной формы с небольшим дуговым изгибом имели размер 105х119 мм и массу 300 гр. Для удобства эксплуатации бронежилета верхние крайние пластины в защитном слое имели скошенный край. В зависимости от размера бронежилета число бронеэлементов могло варьироваться, составляя для I-го роста 12 штук, располагавшихся в четыре ряда по три пластины в каждом. Для II-го роста количество пластин увеличивалось на 2 штуки, образовывающие пятый ряд на нижней части монтажной платы.

Количество арамидной ткани в защитном слое переда уменьшилось почти вдвое – до 8 слоёв ткани ТСВМ-ДЖ у монтажной платы и у текстильного пакета, составляя вместе всего 16 слоёв, но был добавлен демпфер в виде тонкого листа поролона между 3 и 4 слоями пакета. Защитный слой спинки включал монтажную плату с карманами для бронепластин и текстильный пакет из 24 слоёв ткани ТСВМ-ДЖ. На бронежилетах раннего выпуска блок карманов изготавливался из арамидной ткани, в дальнейшем заменённой на авизент. Часть бронежилетов выпускалась с текстильными пакетами переда и спинки состоящими из 30 слоёв ткани ТСВМ-ДЖ.

Скреплённые между собой пуговицами текстильный пакет и монтажная плата помещались в нейлоновый чехол так же, как на 6Б2-3Т, но было сделано дополнение. Теперь их фиксация внутри чехла осуществляясь с помощью ремней пропущенных через прорези в нём и пуговиц на верхних краях монтажных плат, посредством которых они пристёгивались к чехлу изнутри. Чехлы изготавливались из капроновой ткани защитного цвета с противоскользящими вставками в районе плеч, на которых были выполнены плечевые валики для предотвращения сползания лямок оружия и носимого имущества, а также валики для упора оружия при стрельбе. С 1990 г. чехлы начали изготавливаться из хлопчатобумажной ткани камуфляжной, песчаной или белой расцветок. Объединение транспортной системы с СИБЗ в конструкции бронежилетов 6Б3 было исполнено более продумано, чем на 6Б2-3Т. На чехле переда располагались четыре накладных подсумка под автоматные магазины и нагрудный карман для размещения носимого имущества или радиостанции. Подсумки пришивались к чехлу верхней и нижней частями, образуя шлёвку для поясного ремня. На спинке имелся большой карман под плащ-палатку, а на уровне пояса четыре небольших подсумка для ручных гранат, служившие также в качестве шлёвок для поясного ремня. Все карманы и подсумки (кроме гранатных) застёгивались клапанами на «липучках». Гранатные подсумки располагались слева и справа по два, один над другим, застёгиваясь на пуговицы и матерчатые петли.

Поскольку масса бронежилета 6Б3ТМ составляла 12,2 кг, выходя за рамки рекомендованной, в НИИ Стали была разработана модель 6Б3ТМ-01 с дифференцированной защитой. Защитный слой переда включал текстильный пакет из 30 слоёв ткани ТСВМ-ДЖ и монтажную плату с расположенными с взаимным перекрыванием карманами для 8 бронеэлементов АДУ-605Т-83 и 4 - 6 бронеэлементов АДУ-605-80. Верхние крайние титановые пластины имели скошенный край. Защитный слой спинки состоял из текстильного пакета с 30 слоями ткани ТСВМ-ДЖ и 12 - 14 бронеэлементов АДУ-605-80. Применение дифференцированной защиты на модели 6Б3Т-М-01 позволило снизить массу бронежилета в зависимости от роста до 7,4 - 8,2 кг.

Бронежилет модели 6Б3ТМ обеспечивал защиту спереди и сзади от поражения пулей из автоматов АКМ с дистанции 10 м и АК74 с дистанции 35 м. Бронебойно-зажигательная пуля БЗ из автомата АКМ пробивала защитный слой с дистанции 200 м. Дальность непробития пулями пистолетов ТТ и ПМ составляла 5 м, пулей ЛПС из снайперской винтовки Драгунова – 150 м. Защита от огня штурмовых винтовок М16А1 и М16А2 обеспечивалась с дистанции более 100 м.

Грудная секция бронежилета 6Б3ТМ-01 обеспечивала аналогичную защиту, при этом дальность непробития спинной секции составляла: пулями пистолета ПМ – 5 м, пистолета ТТ – 25 м, автоматов АКМ – 450 м и АК74 – 600 м. Общая площадь защиты бронежилетов 6Б3ТМ и 6Б3ТМ-01 составляла 49,6 дм2, площадь защиты бронеэлементами 25,2 - 29,4 дм2 и 20 - 24,2 дм2 соответственно.

Уже после распада Советского Союза на снабжение был принят бронежилет модели 6Б3ТМ-01Р, в котором защитный слой из титановых бронеэлементов небольшого размера был заменён стальными бронеэлементами-моноблокам, предназначенными для защиты жизненно-важных органов. В бронежилете 6Б3ТМ-01Р защитный слой переда состоит из пакета ткани ТСВМ-ДЖ и двух стальных пластин большого размера, обеспечивая защиту от поражения пулей с термоупрочнённым сердечником из автоматов АКМ и пулей «ЛПС» из снайперской винтовки Драгунова с 10 м. Защитный слой спинки состоит из пакета ткани ТСВМ-ДЖ и одной стальной пластины обеспечивая защиту от поражения пулей пистолета ТТ с 5 м. Для смягчения последствий контузионной травмы перед и спинка бронежилета дополнены климатическим амортизационным подпором. Чехлы бронежилетов 6Б3ТМ-01Р изготавливались из ткани камуфляжной расцветки «Барвиха» и «Флора» с водоотталкивающей пропиткой.

Бронежилеты серии 6Б3 были приняты на снабжение Советской Армии в 1985 г. приказом №0253 с присвоением индексов «6Б3ТМ» (наименование Ж-85ТМ) и «6Б3ТМ-01» (наименование Ж85-85ТМ-01). К этому времени большое количество бронежилетов уже находилось в войсках с 1983 г. Бронежилеты изготавливались двух ростов: I-й – размер до 176 см и II-й – размер более 176 см. Ношение бронежилетов 6Б3 могло осуществляться поверх летнего или под зимнее штатное обмундирование. Время непрерывного ношения составляло до 8 часов, защитные свойства изделия сохранялись в диапазоне температур от -40оС до +50оС. В памятке по эксплуатации указывалось на необходимость избегать воздействия открытого пламени и контактов с раскалёнными предметами. Гарантийный срок хранения бронежилета составлял 5 лет.

Бронежилеты моделей 6Б3Т и 6Б3ТМ вместе с 6Б2 и 6Б2-3Т применялись советскими войсками в ходе боевых действий в Афганистане, однако в связи с большим весом изделия были в значительной мере вытеснены бронежилетами 6Б3Т-М-01. Бронежилеты серии 6Б3 были сняты со снабжения Советской Армии всего через год со времени их принятия – в 1986 г., однако оставлены в эксплуатации до полной замены бронежилетами серии 6Б5. В связи с распадом Советского Союза, этот процесс затянулся и окончательно 6Б3 сняли со снабжения только 31 мая 2000 г. приказом №273 министра обороны Российской Федерации. До того времени они, вместе с бронежилетами серии 6Б5, оставались основным нательным средством индивидуальной бронезащиты военнослужащих Российской армии и Внутренних войск. Однако в подразделениях сохранившиеся бронежилеты моделей 6Б3ТМ-01 и 6Б3ТМ-01Р продолжают использоваться вплоть до настоящего времени.

Поступающие в войска бронежилеты серии 6Б3 были весьма популярны, даже не смотря на большой вес. Выбор между защищённостью и уменьшением нагрузки военнослужащие делали в зависимости от своих предпочтений, физических качеств и боевого опыта. Не редко отмечались случаи как выбрасывания 6,5-мм титановых пластин в местах расположения подразделений, так и наоборот, замены ими 1,25-мм пластин на бронежилетах 6Б3ТМ-01.

Кроме веса, к недостаткам 6Б3 следует отнести неудачную конструкцию боковых и плечевых соединений переда и спинки бронежилета. Из-за медленного процесса застёгивания и расстёгивания боковых ремней, распространение получило ношение бронежилета незастёгнутым для быстрого надевания и снятия. Последнее особенно важно было при ранении. Однако болтающиеся на теле при передвижении массивные передняя и задняя части бронежилета никак не способствовали удобству его ношения и подвижности, значительно снижая при этом защищённость бойца. Зачастую бронежилет надевали через голову, используя боковые ремни только с одной стороны, оставляя остальные после подгонки постоянно застёгнутыми. Выполненные из капрона ремни растягивались или обрывались на местах люверсов. В процессе эксплуатации наименее долговечным оказались плечевые соединения. При длительном ношении, а особенно хранении в вывешенном состоянии происходило вытягивание плечевых клапанов и креплений монтажных плат, из-за чего верхняя часть груди оказывалась не прикрыта бронепластинами. Как и на всех предыдущих моделях бронежилетов, по-прежнему отсутствовала защита шеи, паха и боков, а также отсутствовал КАП.

Примечания.

[1] Градиентные материалы характеризуются целенаправленно изменёнными по глубине от поверхности структурой и свойствами. Формирование градиентных структур в материалах производится посредством пластической деформации или термической обработки материалов, а также их сочетанием в различной последовательности. При этом деформация, возникающая под воздействием механических усилий и тепловых полей распределяется неравномерно по объёму изделия, локализуясь в отдельных его участках и слоях, что приводит к созданию соизмеримых с размерами изделия градиентов структурнофазового состояния в объёме материала. В результате изменяются такие эксплуатационные технологические характеристики, как твердость и прочность, пластичность и коррозионная стойкость, внутренние напряжения и плотность трещин и пр. Во многих случаях наличие градиентной структуры позволяет материалу приобрести новые, ранее неизвестные свойства.

Градиентные структуры возникают не только в результате различных видов воздействия на поверхность материала, но и при объемных способах обработки материала, например, при ковке, прокатке, волочении, штамповке и пр.

[2] Как написал один из ведущих специалистов ВИАМ, д-р тех. наук А.И. Хорев: «Важнейшим достижением, безусловно, следует считать получение из сплава ВТ23 гетерогенной брони для бронежилетов, спасшей жизнь тысячам наших военнослужащих в «горячих точках» планеты».

[3] Вид и степень ранений от огня противника и минно-взрывных средств, %

[4] Встречается предположение, что у бронежилета 6Б2-3Т было и другое обозначение - 6Б3Т.

Глава 18. 6Б4 – максимальная защита.

Начав массово поступать в войска, бронежилеты серии 6Б3 вскоре перестали отвечать предъявляемым к армейским СИБЗ требованиям, поскольку к середине 1980-х гг. уже и их уровень защиты оказался недостаточным. Этому было две причины.

Как показал опыт боевых действий в Афганистане, бронежилеты с титановыми бронеэлементамине обеспечивали защиту от бронебойно-зажигательных пуль автомата АКМ и пуль винтовки СВД, которые стали получать всё большее распространение у душманов. Кроме того, пробитие бронеэлементов из титанового сплава толщиной 6 - 7 мм стало возможным после появление пуль со стальным термоупрочнённым сердечником (ТУС). В 1980 г. на вооружение армий блока НАТО был принят разработанный бельгийской компанией FN Herstal патрон 5,56х45 SS109, пуля которого в головной части имела ТУС. Одним из требований предшествовавшего этому конкурса было пробитие по нормали 3,5-мм стальной бронепластины с твердостью 55 - 70 НRС. Вероятно, сказалось влияние советских разработок пуль для 5,45-мм автоматных патронов 7Н6 обр. 1974 г. Использование в их конструкции сердечника из незакалённой стали позволило увеличить пробивное действие и в несколько раз снизить расход свинца при производстве.

Пуля патрона SS109 массой 4 гр. пробивала 3,5-мм пластину бронежилета НАТО с дистанции 640 м, а американский шлем М1 и немецкий шлем FJ60 с 1300 м. Пуля со свинцовым сердечником американского 5,56-мм патрона М193 массой 3,56 гр. показала дистанцию пробития для всех трёх преград 400 м, 515 м и 485 м соответственно. Советскими специалистами шлем М1 принимался равнопрочным шлемам СШ-60 и СШ-68. Патрон SS109 был стандартизирован для армии США под индексом «М855».

Не всё гладко было и с противодействием обычным пулями калибра 5,56 мм со свинцовым сердечником. Испытания бронежилета 6Б3 специалистами ЦНИИТОЧМАШ отстрелом американскими патронами М193 продемонстрировали неутешительные результаты. Благодаря высокой начальной скорости, выпущенная из М16А1 пуля пробивала защитный слой из 16 слоёв ткани ТСВМ-ДЖ и 6,5-мм ранней пластины из сплава ВТ23 с постоянной твёрдостью 35 - 37 НRС с дистанции 120 м. При тех же условиях пули штатного патрона 7Н6 из АК-74 давали 33% пробитие на дистанции 40 м. Пластина из сплава ВТ23 с твёрдостью 46 - 49 НRС на лицевой стороне и твердостью 35 - 37 НRС на тыльной стороне пробивалась с вероятностью 50% со 100 м. Во всех случаях непробития отмечался недопустимый уровень запреградной травмы. Было очевидно, что требуются новые защитные материалы и конструктивные решение.

С появлением патрона SS109 пробивное действие стрелкового оружия вероятного противника резко возросло, что не могло не повлиять на аналогичные разработки в СССР. К середине 1980-х гг. они завершились созданием патрона 7Н6М, пуля которого в 1986 г. получила ТУС. Модернизация патрона позволила 1,5 - 2 раза увеличить пробивную способность по сравнению со штатным 7Н6. Производство 7,62-мм автоматного и винтовочного патронов с пулей с ТУС началось в 1989 – 1990 гг.

Решить проблему защищённости советских военнослужащих от пуль с ТУС должно было создание новой модели общевойскового бронежилета, в котором на смену титановым бронеэлементам пришли керамические.

Отправной точкой в работах над советской керамической бронёй стало принятое в ноябре 1970 г. специальное постановление Совмина СССР №390-137. Уже 1971 г. в ВИАМ спроектировали конструкцию спинки пилотов вертолётов с применением керамики марки С-2 (карбид кремния) на стеклопластиковой подложке, а к концу 1970-х гг. для защиты башни танка Т-64А от кумулятивных боеприпасов была внедрена комбинированная броня с керамическим наполнением.[1] Важным шагом в создании бронекерамики стало решением военно-промышленной комиссии при Совмине СССР №224 от 8.09.1976 г., согласно которому головным разработчиком керамической противопульной брони для машин ЛКМ был определён НИИ Стали. Тогда же к работам по данной тематике привлекли ведущие научно-исследовательские институты страны.

В 1970-е гг. специалистами НИИ Стали изучались вопросы армирования керамики, создания градиентных материалов, оптимизации материала подложки. После исследования более чем двух десятков керамических материалов было установлено, что наилучшими характеристиками среди них обладают корунд (Al2O3), карбид кремния (SiC) и карбид бора (B4C).[2] Однако до начала Афганской войны НИОКР по бронекерамике для СИБЗ в нашей стране не проводилось. Этому мешали разногласия в самом Министерстве обороны СССР, где продолжали делать ставку на титан и его сплавы. Положение изменилось после критических замечаний некоторыми руководителями Минобороны об уровне защиты бронежилета 6Б3 и поступления информация о работах над броневевой керамикой за рубежом.

В наши дни несколько научно-исследовательских институтов бывшего СССР претендуют на своё первенство в разработке советского бронежилета с керамическими бронеэлементами. Среди них НИИ Стали, НИИ-3, Институт общей и неорганической химии и ряд других. Обоснованием служат проводимые ими в конце 1970-х – начале 1980-х гг. исследования физико-химических свойств керамических материалов. Тем не менее, приоритет в создании бронежилета, в защитном слое которого была использована керамическая броня, принадлежит НИИ-3 МО СССР.

Институт баллистики и артиллерийского вооружения, больше известный как НИИ-3, был образован согласно постановлению Совета Министров СССР № 1538-665 от 10 июня 1946 г. Организация института была возложена на Главное артиллерийское управление и к концу марта 1947 г. его формирование было закончено. Наряду с другими научно-исследовательскими институтами, НИИ-3 стал одним из основных органов научно-исследовательской работы и экспериментальной базой Академии артиллерийских наук. В пределах утвержденной программы работ и установленной сметы институт имел полную оперативную и хозяйственную самостоятельность. В составе НИИ-3 было образовано шесть научных подразделений, занимавшихся: внутренней и внешней баллистикой, материальной часть артиллерии, стрелковым вооружением, боеприпасами (снаряды, трубки, взрыватели), порохами и взрывчатыми веществами. Институт также занимался изучением вопросов теории взрыва, специальной металлурги и материаловедения.

В 1950 – 1980 гг. в НИИ-3 велись работы по разработке наземных ракетно-артиллерийских и зенитных комплексов, средств разведки наземных и воздушных целей, радиоэлектронных средств и средств автоматизации управления войсками. Специалисты института внесли существенный вклад в создание советского ракетно-артиллерийского и ракетно-ядерного вооружения. Так, в НИИ-3 был создан опытный образец первого отечественного противотанкового ракетного комплекса. Выполняя задания ГРАУ, институт проводил полный цикл работ по научному обоснованию и разработке тактико-технико-экономических требований к образцам вооружения, определяя их технический облик и обеспечивая военно-научное сопровождение образцов.

К работе над бронежилетом с повышенной пулестойкостью коллектив НИИ-3 приступил во второй половине 1970-х гг. Толчком послужило ознакомление с доставленным из Вьетнама трофейным бронежилетом, защитный слой которого включал бронеэлементы из карбида кремния. Так же, как и в случае с бронежилетом 6Б2, работы на начальном этапе осуществлялись в частном порядке, с одобрения генерала Г.П. Мамышева. Инициатором разработки стал начальник конструкторского отдела института Борис Геннадиевич Балашов.[3] Поднять вопрос перед начальством о создании бронежилета Балашову предложил его друг, работник отдела стрелкового дела НИИ-3 Дмитрий Забелин. Периодически выезжая за границу на выставки, он воочию мог наблюдать там за развитием иностранных образцов СИБЗ.

Не умаляя заслуг всех участников создания советского бронежилета с керамическими бронеэлементами, следует отметить важность исследований Института общей и неорганической химии, который был основан в 1934 г. в Ленинграде как ИОНХ Академии наук СССР путём объединения Лаборатории общей химии, Института платины, Института физико-химического анализа и физико-химического отдела Лаборатории высоких давлений. Первым директором нового института стал академик Н. С. Курнаков, в честь которого ИОНХ в 1944 г. получил своё название. В довоенный период в институте проводились исследования комплексных соединений платиновых металлов, лёгких сплавов для электротехнической промышленности, были созданы методы получения соединений магния и калия. В годы войны проводимые сотрудниками НИОХ исследования позволили наладить выпуск новых марок нержавеющих и жаростойких сталей, а также высококачественного хрома и феррохрома. Основными направлениями деятельности института после 1945 г. были синтез, изучение и возможное использование самых разнообразных неорганических веществ и создаваемых на их основе неорганических материалов.

С середины 1970-х гг. в лаборатории термодинамических основ неорганического материаловедения НИОХ проводились работы, связанные с термодинамическими аспектами стойкости твёрдых неорганических веществ при высокоскоростных деформациях. Среди них выделялись керамические материалы, способные, в отличие от известных металлических материалов, противостоять более интенсивным динамическим нагрузкам. Это противоречило воззрениям автора гидродинамической теории процесса разрушения академика М.А. Лаврентьева. Согласно им, стойкость керамических материалов из-за существенно меньшей плотности должна быть в 1,5 - 2 раза меньшей по сравнению с металлами. Ю.И. Соловьёв в своём историческом очерке, посвящённом деятельности ИНОХ пишет: «Развитая в лаборатории физико-химическая теория разрушения твёрдых металлических и керамических материалов при высокоскоростных деформациях позволила объяснить особенности поведения этих материалов в широкой области изменения скоростей нагружения, в зависимости от температуры и физико-химических параметров вещества… Развитые представления заложили научные основы для подбора материалов, используемых для защиты от высокоскоростных деформаций».

Проводимые в НИОХ исследования керамических материалов оказались крайне полезны в военной сфере. Ведущая роль в их использовании при создании бронеэлементов принадлежала заведующему лабораторией института Владимиру Ярославовичу Шевченко. Занимаясь в 1970-е гг. изучением полупроводниковых соединений группы AIIBV (CdSb, Cd3As2 и др.), В.Я. Шевченко параллельно, с целью решения прикладных задач, исследовал предназначенные для защиты от тепловых и механических нагружений материалы. Благодаря его усилиям в СССР была разработана теория прочности керамических материалов при интенсивных механических и тепловых нагрузках и были созданы экспериментальные керамические бронеэлементы, продемонстрировавшие высокую эффективность. В дальнейшем это позволило приступить к выпуску первых отечественных бронеэлементов для бронежилетов и боевых машин. Работы В.Я. Шевченко были высоко оценены министром обороны СССР Д.Ф. Устиновым и его заместителем по вооружению В.М. Шабановым.

Сам Шабанов принял непосредственное участие в работе по созданию первых образцов керамической брони для СИБЗ. В 1981 г. Виталий Михайлович предложил Шевченко организовать производство натурных образцов для стрелковых испытаний, дав указание министру черной металлургии И.П. Казанцу в кратчайшие сроки изготовить 200 кг плиток из карбида кремния. Выбор материала, производившегося в то время на заводе порошковой металлургии в Броварах под Киевом, был обусловлен необходимостью изготовить плитки размером не меньше 90×90 мм.

Изкарбида бора изделия такого размера никто не делал, а корунд оказался излишне тяжёлым в качестве материала для бронеэлементов. За неделю в Броварах вместо 200 кг плиток изготовили 50 кг, но в ИОНХ сочли этого количества для испытания отстрелом достаточным. Наклеив в институте на дюралевые пластины керамические плитки толщиной 6 мм, созданные таким образом бронеэлементы отвезли на полигон в Климовск для испытаний отстрелом.

В целом испытания прошли успешно, подтвердив возможность создания керамической брони для бронежилета. Однако при этом выявился такой существенный недостаток карбида кремния как хрупкость. По воспоминаниям Шевченко, при попадании автоматной пули с дистанции 10 м от внешнего слоя бронеэлемента на расстояние до 7 м отлетали осколки керамики, а на дюралевой подложке образовывались трещины. С 50 м на подложке следы попадания уже отсутствовали.

Ознакомившись с результатами испытаний, В.М. Шабанов 17 ноября 1981 г. назначил заседание Технического совета Министерства обороны, где В.Я. Шевченко предоставил отчёт и образцы бронеэлементов. По итогам заседания председателем ВПК Л.В. Смирновым было принято решение о широком развертывании производства керамических материалов и комплексной программе создания новых керамических материалов. Послезаседания Технического совета помощник Шабанова полковник Е.М. Силин передал материалы доклада Шевченко в НИИ-3, лично познакомив его с Г.П. Мамышевым. Владимир Ярославович передал институту плитки из карбида кремния и карбида бора, и дальнейшие работы в НИИ-3 уже осуществлялись самостоятельно, без участия ИОНХ и В.Я. Шевченко.[4]

В НИИ-3 при создании керамической брони пришлось отказаться от карбида кремния в качестве материала для бронеэлементов из-за его хрупкости. Кроме того, требовалось удержать пулю, которая, даже будучи деформированной, после разрушения пластины продолжала движение.По совету начальника лаборатории Всесоюзного научно-исследовательского и проектного институт тугоплавких металлов и твердых сплавов (ВНИИТС) А.А. Максимова было решено заменить карбид кремния (SiC) на карбид бора (B4C). Изучив свойства материала, Г.П. Мамышев, Б.Г. Балашов, Е.И. Соболев, С.Г. Лебедева и другие специалисты института сочли его наиболее подходящим по сочетанию защитных и массовых характеристик. Решением проблемы с разлётом осколков стала защитная оболочка бронеэлемента, по предложению специалистов из Мытищ выполненная путём обклеивания керамической пластины тканью ТСВМ-ДЖ. Итогом совместной работы НИИ-3 и ВНИИТС стало создание в начале 1980-х гг. опытного образца керамического бронеэлемента, удовлетворяющего требования военных по стойкости.

Однако это было только началом пути и до создания серийных армейских СИБЗ с керамической бронёй оставалось ещё далеко.

Для понимания тех сложностей, с которыми столкнулись сотрудники НИИ-3 и других институтов, следует хотя бы в общих чертах описать процессы, происходящие при изготовлении и использовании керамических бронеэлементов. Их создание - даже сейчас сложный технологический процесс. Используемая в бронежилетах керамика представляет собой высокотвёрдый, но очень хрупкий материал, получаемый спеканием или горячим прессованием порошков минеральных веществ. Обычной технологией производства керамических изделий является спекание при высокой температуре предварительно отпрессованных заготовок. Керамику на основе карбида бора В4С (соединение бора с углеродом в виде чёрных кристаллов) получают с помощью горячего прессования при температуре 2200оС.[5] Керамический бронеэлемент состоит из монолитной керамической пластины, поверх которой с целью повышения эксплуатационной живучести изделия наноситься защитный слой, дополняемый с внутренней стороныподложкой. При взаимодействии ТУС пули с керамической пластиной происходит торможение пули, сопровождаемое разрушением (срабатыванием) её головной части со снятием рубашки. Далее следует проникновение сработанного сердечника в разрушенную керамику с образованием вспучивания («грибка») на тыльной стороне подложки. На месте воздействия пули образуется область разрушенной керамики в форме усечённого конуса, обращённого большим основанием к подложке. Подложка служит для предотвращения полного разрушения керамического слоя и удержания фрагментов керамики. Наличие высокотвёрдых фрагментов различного размера, находящихся в сжатом состоянии, служит важным дополнительным фактором торможения остатков пули.

Для получения керамической плитки из карбида бора в ВНИИТС использовалась технология горячего прессования, однако оборудование института с трудом позволяло прессовать за раз одну плитку размером 90х90 мм. Причиной был сам процесс прессования, проводившийся в графитовой прессформе с усилием в 250 кг/см2 при температуре в 2000 - 2500°С. При этом прессформа оказывалась практически одноразовой, рассыпаясь после одной - двух операций по прессованию. Соответственно, стоимость изделия была запредельно высокой, составляя 1500 рублей за пластину, тогда как на бронежилет их требовалось от 30 до 50 штук. И это без учёта того факта, что сам опытный образец бронеэлемента оказался далёк от оптимального. Проблемы со стоимостью изделия и слабостью производственной базы оказались не единственными. Их дополняли отсутствие требований как к исходному сырью, от которого зависело качество получаемой керамики, так и к самому контролю этого качества.

Следует добавить, что при создании СИБЗ с противопульной защитой одними проблемами с керамическими бронеэлементами дело не ограничивалось. Препятствием на пути к массовому производству бронежилета и началу его поставок в войска в том числе встали и межведомственные дрязги. На начальном этапе разработанный в НИИ-3 прототип бронежилета изготавливался сотрудниками у себя в мастерской и в отделе института с использованием принесённых из дома швейных машинок. В качестве бронеэлементов в нём служили керамические пластины, обёрнутые пропитанной эпоксидной смолой арамидной тканью. Весили такие бронежилеты 8 кг и выдавались высокопоставленным офицерам перед отправкой в Афганистан. Сравнительные испытания отстрелом показали, что изделие выдерживает попадания автоматных пуль с дистанции 8 м. Используемые для сравнения американские, английские и израильские бронежилеты с бронекерамикой из карбида кремния при этом пробивались насквозь. Присутствующий на испытаниях президент АН СССР академик А.П. Александров заявил, что такой результат достоин Ленинской премии и пообещал в случае принятия бронежилета на вооружение госнаграды всем участникам его создания.

К сожалению, последствия от «смотрин» на тот момент оказались иными. По словам Б. Г. Балашова, коллектив НИИ-3 «начали, как говорится, гнобить со всех сторон, в том числе и со стороны военных, и со стороны гражданских, и тормозить принятие на вооружение нашего бронежилета».Положение изменила только Афганская война. Использование душманами в ходе большинства боестолкновений стрелкового оружия, а не артиллерии, потребовало организовать обеспечение советских военнослужащих бронежилетами с противопульной, а не противоосколочной защитой. Вопрос был поднят на самом высоком уровне, когда в ЦК партии задали вопрос замминистру обороны Шабанову о наличии у Советской армии таких моделей бронежилетов. За консультацией тот обратился к Г.П. Мамышеву и получил ответ, что в наличии имеются опытные образцы. После этого НИИ-3 было отдано распоряжение немедленно приступать к выпуску нового бронежилета.

К сотрудникам НИИ-3 присоединились их коллеги из других научно-исследовательских институтов Советского Союза, среди которых основными были:

Научно-исследовательский институт Стали,Всесоюзный научно-исследовательский и проектный институт тугоплавких металлов и твердых сплавов,Институт общей и неорганической химии имени Н.С. Курнакова,Институт проблем материаловедения,Светловодский комбинат твёрдых сплавов и тугоплавких металлов, Институт сверхтвёрдых материалов им. В.Н. Бакуля,Институт проблем прочности им. Г.С. Писаренко.Как и при создании других моделей бронежилетов, координацию работ поручили имеющему соответствующий опыт НИИ Стали. Будучи головным институтом,онкоординировал работы, проводил всесторонниеиспытания, разрабатывал методическое обеспечение. Взяв за основу созданную в НИИ-3 бронекерамику, специалисты НИИ Стали приступили к отработке серийной технологии изготовления бронеэлементов на основе карбида бора и проектированию бронежилета с керамической противопульной защитой. Для этого они использовали наиболее удачные из своих ранее опробованных конструктивных решений с внесением ряда дополнений.

Был решён вопрос с получением карбида бора в необходимом количестве. Его источником стало крупнейшее в СССР Дальнегорское боросиликатное месторождение, расположенное в Приморском крае. При этом выяснилось, что исходное сырье для керамической брони - бориды (соединения бора с металлами), практически полностью отправляются на экспорт. По цене 9 копеек за килограмм оно продавалось на удобрения в Японию, откуда возвращалось уже в виде борной кислоты стоимостью 30 копеек. Благодаря усилиям В.Я. Шевченко было подготовлено решение Совета министров, включившее бориды в список стратегического сырья. Дляполучения порошкакарбида боранеобходимогокачества и размера, в НИИ Сталиизучили несколько технологий егоизготовления, выбрав наиболее производительную и экономичную.

К процессу создания бронежилета с керамической бронёй подключились десятки исследовательских институтов и предприятий различных министерств СССР, однако основной упор на создание исследовательской базы был сделан на институты Академии наук Украинской ССР. Среди них ведущая роль в организацииисследовательской и производственной базы по изготовлению бронекерамики принадлежала Институту проблем материаловедения. Первоначально институт был образован в Киеве в 1952 г. на базе отдела физико-химии металлургических процессов Института чёрной металлургии АН УССР как лаборатория специальных сплавов. В ней проводились фундаментальные исследования и разработки материалов с высокими показателями жаростойкости, жаропрочности и эрозионной стойкости, в том числе с широким использованием методов порошковой металлургии. В 1955 г. лаборатория была реорганизована в Институт металлокерамики и спецсплавов АН УССР, а с 1964 г. получил наименование Институт проблем материаловедения. Возглавлял институт в описываемый период вице президент АН УССР Виктор Иванович Трефилов. Благодаря его усилиям в кратчайшие сроки удалось приобрести 10 современных прессов и организовать в районе Днепропетровска производство сверхчистого графита для прессформ. Изготовление керамических плиток размером до 92х92 мм и толщиной от 6,5 мм до 9,5 мм наладили на оборудовании Института проблем материаловедения (ИПМ) и Института сверхтвёрдых материалов (ИСМ). При этом были опробованы две технологии получения керамических пластин - горячего прессования и реакционного спекания. В отличие от предложенной ВНИИТС первой технологии, реакционное спекание виделось менее сложными и затратным. При нём пропитанная жидким кремнием пористая заготовка из карбида бора спекалась без давления при температуре ок. 1800°С в защитной среде или в вакууме. Произведённые в НИИ Стали испытания образцов показали, что полученные методом горячего прессования изделия по физико-механическим и броневым характеристикам превосходят полученные реакционным спеканием. Для испытаний отстрелом плитки наклеивались на подложку из баллистической ткани, количество слоёв которой составляло от 26 до 70.

К началу 1984 г. процесс создания в СССР серийной бронекерамики на основе карбида бора для средств индивидуальной бронезащиты был завершён. Итогом стали подготовленные Академией наук УССР «Технические условия на ПЛАСТИНЫ БК 90х7,5» (ТУ 06584-84), согласно которым организовывались параметры серийного производства, правила приёмки и контроля качества изделий. Головная роль среди множества участвовавших в работах организаций и исполнителей принадлежит: НИИ Стали (Б.Д. Чухин, О.Б. Дашевская, М.И. Маресев), НИИ-3 (Б.Г. Балашов, Г.П. Мамышев), ИПМ (Л.Л. Сухих, М.С. Ковальченко, Г.Г. Карюк), ИСМ (П.С. Кислый), СКТСиТМ (М.Н. Пивоваров).

Первоначально серийное производство керамических бронеэлементов из карбида бора, получивших индекс К-136, было организовано в Кировоградской области УССР на Светловодском комбинате твёрдых сплавов и тугоплавких металлов (СКТСиТМ). С расширением объёмов выпуска основные производственные мощности были перенесены в г. Луга Ленинградской области, а позднее к производству бронеэлементов были подключены и другие предприятия, в частности, Ленинградский абразивный завод им. Ильича. На нём не только в совершенстве освоили технологию изготовления керамических бронеэлементов, но и выполняли большой объём работ по пошиву тканевых модулей бронежилета.

Однако, даже после того, как в Светловодске был налажен выпуск новой модели бронежилета, его под различными предлогами по-прежнему не принимали на снабжение армии. Среди прочего, курирующему работы В.М. Шабанову было дано указание проверить безопасность использования карбид бора с медицинской точки зрения – как может повлиять это вещество на самочувствие военнослужащего при попадании кровь. НИИ-3 организовало и провело научно-исследовательскую работу по исследованию влияния вещества на живой организм. В Ленинградской военно-медицинской академии изучили вопрос, вживляя крысам и свиньям порошок карбида бора и дали заключение, что при попадании в организм вещество не представляет вреда. Неожиданно возникли проблемы у НИИ Стали с приёмкой керамической брони заказчиком. Разработчикам бронеэлементов было предъявлено требование обеспечить их целостность при падении на бетонный пол с высоты 5 м. С трудом удалось убедить военных проводить испытания не на отдельном элементе, а в составе бронежилета. Пришлось даже вводить специальную обклейку углов бронеэлемента.

Но всё когда-нибудь заканчивается. Создание бронежилета с повышенной пулестойкостью шло параллельно с работами НИИ Стали над бронежилетами серии 6Б3 и завершилось с отставанием всего на несколько месяцев. Новая модель бронежилета получила индекс «6Б4» (наименование Ж-85К) и была принята на снабжение в 1985 г. приказом министра обороны №0253 одновременно с серией 6Б3. Как и в случае с 6Б3, модель 6Б4 с полной противопульной защитой впоследствии была дополнена моделью с дифференцированной защитой, которой присвоили индекс «6Б4-01» (наименование Ж-85К-01).

Следует привести поимённый список коллектива создателей бронежилета 6Б4 и керамических бронеэлементов для него.

Г.П. Мамышев — лауреат государственных премий, доктор, профессор, генерал-майор, заместитель начальника НИИ-3 по науке.

Б.Г. Балашов — кандидат технических наук, доцент, лауреат премии Совета Министров СССР, полковник.

Е.М. Силин — академик РАМТН, кандидат технических наук, дважды лауреат премии Совета Министров СССР, полковник.

А.А. Максимов — кандидат технических наук, заслуженный изобретатель РСФСР, заместитель заведующего лабораторией ВНИИТС.

Е.И. Соболев — заслуженный изобретатель РСФСР, лауреат премии Совета Министров СССР, подполковник.

С.Г. Лебедева — лауреат премии Совета Министров СССР, старший инженер-конструктор.

Кроме них в создании бронекерамики для 6Б4 участвовали: В.Б. Лазарев, А.Д. Изотов, С.И. Аксенов, Н.А. Златин, Б.П. Степанов, В.И. Кондратьев, В.М. Шабанов, Б.Д. Чухин, Н.М. Гришина, М.В. Захаров, В.П. Орловский, А.В. Лавров.

Бронежилет 6Б4 состоял из трёх частей – переда, спинки и паховой секции (напашника), соединённых клапанами с текстильной застёжкой и ременно-пряжечными креплениями. Передняя и задняя части состояли, каждая, из капронового чехла с помещённым в него защитным слоем из пакета ткани ТСВМ-ДЖ, монтажной платы с бронепластинами и демпфера. Соединение частей бронежилета с помощью ременно-пряжечного крепления сохранилось только как дополнение к плечевым клапанам с «липучками». Длинные капроновые ремни с люверсами пришивались теперь к чехлу спинки, а короткие ремни с однозубыми пряжками к чехлу переда. После застёгивания свободные концы длинных ремней продевались в шлёвки на коротких ремнях. Боковые ремни были заменены широкими клапанами из капроновой ткани, пришитыми к чехлу спинки. На концах боковых клапанов имелись ответные части застёжки «липучка», нашитые с внешней и внутренней сторон на левом клапане и с внутренней стороны на правом клапане. Широкая «липучка» также нашивалась в районе пояса на всю ширину чехла переда. При застёгивании бронежилета сначала на «липучку» чехла накладывался левый клапан, а затем правый, заходящий при этом на него внахлёст своим концом. Противоскользящие вставки и валики для упора оружия на чехле переда были убраны, плечевые валики оставлены. Накладные подсумки нашивались на боковые клапаны и после застёгивания бронежилета располагались по бокам, а не как ранее спереди. На каждый клапан последовательно нашивались три подсумка, из которых два передние предназначались под магазины и один универсальный задний под различное имущество. Подсумки позволяли переносить как стандартные магазины к автоматам АКМ и АК74 на 30 патронов, так и магазины повышенной ёмкости для ручных пулемётов РПК и РПК74 на 40 и 45 патронов. Для этого клапаны подсумков имели увеличенную длину. Подсумки служили шлёвками для поясного ремня. При необходимости в универсальные подсумки могло поместиться ещё по паре магазинов, что увеличивало носимый боекомплект вдвое.

Большой нагрудный карман был убран, вместо него на «липучках» крепились два небольших откидных подсумка под запасные бронепластины из ЗИП. Большой карман под плащ-палатку и четыре небольших подсумка для ручных гранат на спинке остались без изменений. Чехлы для бронежилета изготавливались из капроновой ткани защитного цвета. В комплекте к бронежилету был принят специальный поясной ремень с однозубой пряжкой и люверсами, выполненный из покрытого чёрным полихлорвинилом брезента.

Бронежилеты моделей 6Б4 и 6Б4-01 выпускались одного размеро-роста с регулировкой, обеспечивающей их использование для типовых фигур с обхватом груди от 88 до 116 см. Чехлы для бронежилетов выпускались одного размера, а все типоразмеры: три – «О», «П», «С» для 6Б4 и два – «О», «П» для 6Б4-01, отличались количеством бронепластин на монтажной плате.

Защитный слой бронежилета модели 6Б4 включал монтажную плату с бронепластинами АДУ 14.20.00.000, тканевой панели из 30 слоёв ткани ТСВМ-ДЖ и демпфер.

Бронепластина из карбида бора представляла собой плитку квадратной формы с небольшим дуговым изгибом, размером 95х95 мм и толщиной 13 мм. Оболочка плитки, основу которой составляла керамическая пластина толщиной 9 мм, изготавливалась из пропитанной эпоксидной смолой арамидной ткани. С внешней стороны она состояла из 3 слоёв ткани, с внутренней - из 18, образующих подложку, предназначенную для удержания осколков керамики и элементов пули. Масса керамической пластины составляла 209 гр., общая масса бронепластины – около 225 гр. Бронепластины АДУ 14.20.00.000 помещались в карманы монтажной платы, располагаясь со взаимным перекрыванием в 4 - 6 рядов по 4 - 5 штук в каждом. Выполненная из капроновой ткани монтажная плата не пристёгивалась изнутри к чехлу, а для большей надёжности крепления пришивалась к нему в верней части.

В зависимости от типоразмера, количество бронепластин у модели 6Б4 составляло: для 6Б4-О – по 16 штук на груди и спине, для 6Б4-П – по 20 штук и у наиболее защищённого 6Б4-С – 30 на груди и 26 на спине. У бронежилета 6Б4-01-О защитный слой на груди состоял из 16 керамических бронепластин АДУ 14.20.00.000 и 12 титановых бронепластин АДУ-605-80 на спине. У бронежилета 6Б4-01-П их количество составляло 20 и 14 штук соответственно.

Для защиты паха к нижней части чехла переда пришивался напашник с 4 керамическими бронепластинами, расположенными в два ряда и помещёнными в карманы с клапанами на «липучках». Напашник мог складываться пополам и прикрепляться в таком положении к чехлу переда на две пуговицы. Конструкцию бронежилетов с 1986 г. дополнил противоосколочный воротник, аналогичный используемому на бронежилетах серии 6Б5. Гарантийный срок хранения бронежилета составлял 5 лет при сроке эксплуатации 4 года.

Бронежилеты серии 6Б4 имели наибольшую площадь защиты из всех советских армейских бронежилетов, при которой на общую противоосколочную защиту приходилось от 43,6 до 49,6 дм2 и от 22 до 38 дм2 на защиту бронепластинами. Благодаря этому, а также расположению бронепластин на монтажной плате «черепицей» (что повышало гибкость частей бронежилета), при правильной подгонке по фигуре бронежилет обеспечивал практически круговую защиту туловища от пуль и осколков. Дальность непробития для бронежилетов с противопульной защитой составляя: 5 м – для пистолетов ПМ и ТТ: 10 м – для автоматов АКМ, АК74, М16А1, М16А2, в том числе с бронебойно-зажигательными пулями и пулями с ТУС; 25 м – для винтовки СВД с бронебойно-зажигательной пулей Б-32. У бронежилетов с дифференцированной защитой такие показатели были для передней части, тогда как задняя обеспечивала защиту от пуль из пистолета ПМ с 5 м и пистолета ТТ с 25 м.

Однако за защищённость пришлось заплатить значительной массой у части моделей бронежилетов и огромной, по советским меркам, стоимостью. Так масса моделей 6Б4-0 и 6Б4-П составляла 10,5 и 12,2 кг соответственно, а наиболее защищённой модели 6Б4-С – 15,6 кг. Последняя применялась в основном личным составом подразделений охраны стратегических объектов, при этом время непрерывного ношения бронежилета составляла 2 часа. Масса модели 6Б4-01-П составляла 8,6 кг, модели 6Б4-01-О была немного меньше – 7,6 кг. Стоимость бронежилетов серии 6Б4 колебалась в пределах 4 - 6 тысяч рублей в зависимости от количества керамических бронеэлементов в защитном слое. Цена АДУ 14.20.00.000 составляла 90 рублей. При этом бронежилет 6Б2 стоил 983 рубля, бронежилет 6БЗТ – 687 рублей, стальной шлем СШ-68 – 5 рублей. Средняя зарплата в СССР в середине 1980-х гг. составляла 180 - 200 рублей, автомобиль ВАЗ-2102 можно было приобрести за 6000 рублей.[5]

Ещё одной отличительной чертой бронежилетов серии 6Б4 стало наличие в их конструкции демпфера, выполненного из 8 проклеенных между собой слоёв капроновой ткани и 8-мм слоя пенополиэтилена. Его использование позволило снизить уровень контузионной травмы на единицу, то есть с недопустимойIII-й степени до приемлемойII-й, которая приводит к ограниченной боеспособности на срок до 10 суток и полному выздоровлению через 15 - 20 суток. Демпфер пристёгивался изнутри к тканевому пакету посредством пуговиц и матерчатых петель. В передней части бронежилета он, для большей гибкости конструкции, состоял из двух частей, в задней из одной. Внутрь чехлов демпфер и пакет из ткани ТСВМ-ДЖ помещались через нижний разрез, закрываемый клапаном на «липучке».

В 1989 г. за разработку и внедрение в производство противопульного бронежилета четверо сотрудников НИИ-3, девять из НИИ Стали и ещё ряд специалистов других институтов удостоились Премии Совета Министров СССР. Среди награждённых былиБ.Г. Балашов, Б.Д. Чухнин, Э.Н. Петрова и Ю.И. Белкин.

связи со значительной массой бронежилеты серии 6Б4 ограниченно применялись во время боевых действий в Афганистане, где спасли более 3 тысяч жизней. Со снабжения Советской Армии они были сняты в 1986 г. приказом №217 и оставлены в войсках до полной замены бронежилетами серии 6Б5. В Российской армии 6Б4 вместе с 6Б5 служили основными средствами СИБЗ военнослужащих до конца 1990-х гг.

Примечания.

[1] Усилиями специалистов ФТИ и ВНИИ-100 разработка брони с керамическим наполнителем для противокумулятивной защиты танков началась с 1958 г..Исследования проводил ВНИИ-100, работами руководил В.С. Старовойтов. В 1960-е гг. различными НИИ рассматривались варианты использования в комбинированной броне вставок из ультрафарфора (цилиндры) и корунда (шары). Итогом длительной и непростых работ стало принятие на вооружение в 1973 г. танка Т-64А с башней с шаровым керамическим наполнителем. В 1979 г. на вооружение поступил Т-72А с защитой башни в виде песчаных стержней, представляющих собой высокопористую керамику.

[2] Как пишут Д. Г. Купрюнин и Е. Н. Чистяков в статье «Так создавалась броня», итогом этих исследований стали выводы, что: «...броневой противопульной керамикой может считаться материал имеющий: твердость HRA не ниже 85, относительную плотность - не ниже 95%, динамический модуль упругости не ниже 20х1011н/м2, предел прочности на изгиб не ниже 900Мпа, упругий импеданс - не менее 20х106н/м2, удельную работу разрушения - не менее 170 кг×см/м2...».

[3] Б.Г. Балашов родился 20 августа 1925 г. в городе Алма-Ата Казакской АССР. Получив среднее образование, в 1943 г. он был призван в армию и направлен в Рязанское артиллерийское училище, эвакуированное в то время под Алма-Ату. Пройдя до 1944 г. обучение на разведчика, около года прослужил в артиллерийской инструментальной разведке тяжёлой артиллерии. Участвовал в боях в Прибалтике, Восточной Пруссии, служил в Монголии и Северной Корее. После войны Борис Геннадиевич окончил Артиллерийскую Академию им. Ф. Э. Дзержинского и до пенсии проработал начальником конструкторского отдела в НИИ-3 Министерства обороны СССР. Принимая активное участие в разработке современных образцов вооружений и техники, Балашов стал автором 50 запатентованных и внедрённых изобретений, 125 рационализаторских предложений. Самое известное детище конструктора - бронежилет с керамическими бронеэлементами.

Скончался Борис Геннадиевич в Москве 27 ноября 2023 г.

[4] По словам Балашова, В.Я. Шевченко подключился к работе НИИ-3 на этом этапе.«Есть у меня такое предложение», — сказал он и пригласил на испытания на стрелковый полигон под Подольском. И что получилось? Пулю поймали, получился «грибок», но она пролетала сквозь ткань, то есть могла убить человека. В это время мы уже работали с Институтом твёрдых сплавов и начальником лаборатории А. А. Максимовым., который посоветовал нам использовать вместо карбида кремния, карбид бора, удельный вес которого меньше.

В дальнейшем, оказавшись в командировке в Швеции, Шевченко смог ознакомится с прессами, которые позволяли изготавливать за раз целый ряд пластин, а не по одной.

[5] Карбид бора - бинарное соединение бора с углеродом, имеющее формулу B4C (B12C3). В промышленных масштабах карбид бора получают из борной кислоты (источник бора) и нефтяного кокса (источник углерода). Плотность вещества 2,52 г/см³; твёрдость 49,1 ГПа; модуль упругости 450 ГПа. Один из самых твёрдых керамических материалов, уступающий только алмазу и кубическому нитриду бора. Карбид бора применяется для изготовления шлифовальных и абразивных материалов, химической посуды, в электронике и ядерной промышленности. Сочетание низкой плотности с высокой твёрдостью обусловило его использование в СИБЗ.

«...Карбид бора (B4C)обладает высокими механическими характеристиками, прежде всего твердостью, износостойкостью, высокими модулями упругости. Кроме того, относительно низкая плотность в сочетании с высокими механическими характеристиками обусловливают широкое использование этого материала. Керамика на основе B4C применяется в качестве режущего инструмента, шлифовальных порошков, износостойких покрытий. Основным методом получения керамики на основе B4C является горячее прессование при температуре около 2300K. Также широко используется для получения B4C керамики метод спекания в искровой плазме. Однако, несмотря на высокие твердость и износостойкость, B4C обладает невысокой прочностью и трещиностойкостью. Для увеличения прочностных характеристик керамики на основе B4C при спекании материала используются различные виды добавок, повышающих пластичность и трещиностойкость материала...».

Высокотвердая керамика на основе карбида бораи производных фуллерита.Физика твердого тела, 2017, том 59, вып. 2

[6] В сравнении с иным армейским имуществом, цена бронежилетов 6Б4 выходила запредельной. Так, на 1988 г. стоимость имущества артиллерийско-технического вооружения составляла:

Станковый противотанковый гранатомёт СПГ-9 - 3000 руб.

Автоматический гранатомёт станковый АГС-17 - 2100 руб.

Снайперская винтовка СВД - 620 руб.; она же с ночным прицелом НСПУ - 2232 руб.

Автомат АК-74 - 104 руб. 20 коп.; он же с ночным прицелом НСПУ - 1534 руб.

Ручной пулемёт РПК - 510 руб.

Ручной противотанковый гранатомёт РПГ-7 - 485 руб.

Бинокли армейские Б-12 - 74 руб.; Б-8 - 50 руб.

Ручная граната РГН - 15 руб. 50 коп.

Сигнальный пистолет СПШ - 11 руб. 30 коп.

Ручная граната РГД-5 - 3 руб.

Патрон 5,45х39 ПС (7Н6) - 5,2 коп.

Согласно приказа МО СССР № 0190 от 1986 г. «Руководство по списанию с учёта пришедших в негодное (предельное) состояние или утраченных материальных и денежных средств», выдатьинспекторское свидетельство на списание утраченных материальных и денежных средств на сумму до 4170 руб. мог только командир дивизии (бригады), а на сумму до 8340 руб. уже командир корпуса. Ничего удивительного нет, что сочетание огромной стоимости с чрезмерной массой сделало 6Б4 менее распространённым в войсках, чем 6Б2 или 6Б3. Это подтверждается воспоминаниями сотрудников НИИ Стали, которым поручили после вывода 40-й Армии из ДРА изготовить ремонтную документацию для скопившихся на армейских складах бывших в эксплуатации бронежилетов. При осмотре имущества было обнаружено, что многие бронежилеты 6Б4-01 не имели следов эксплуатации, пролежав войну на складах.

Глава 19. «Улей».

Не смотря на все вложенные в их создание средства и усилия научных коллективов, бронежилеты серий 6Б3 и 6Б4 официально находились на снабжении армии всего один год. Обусловлено это тем, что к 1986 г. в НИИ Стали были закончены НИОКР под шифром «Улей» над унифицированным средством индивидуальной бронезащиты. Их итогом стало появление серии из 19 моделей бронежилетов, выполненных на единой тканевой основе и отличающихся только комплектацией защитного слоя. Добиться этого удалось благодаря накопленным знаниям и усилиями специалистов института, имевших к тому времени огромный опыт создания бронежилетов: Ю. Г. Ивлиева, А. А. Малкина, Н. А. Храмовой, В. К. Казакевича, Ю. Ю. Лебедева, О. Б. Дашевской, Ю. И. Белкина, Б. Д. Чухина, В. П. Янькова, А. П. Матевосьяна, Н. М. Гришиной, В. П. Толкачева, Э. Н. Петровой, Д. К. Швайкова. Кроме них в работах над серией 6Б5 участвовали сотрудницы ЦНИИШП В. А. Фукина и А. А. Полегенькая.

Под индексом «6Б5» (наименование Ж-86) бронежилет в 1986 г. был принят на снабжение Советской армии и Военно-Морского Флота приказом министра обороны №217. Приказ подписал первый заместитель министра обороны СССР маршал С.Ф. Ахромеев. Производились бронежилеты серии 6Б5 с 1986 г. по 1998 г.

Бронежилет 6Б5 состоял из переда и спинки, соединённых клапанами с текстильной застёжкой и ременно-пряжечными креплениями. От паховой секции было решено отказаться, удлинив переднюю часть бронежилета. Как и ранее, передняя и задняя части состояли, каждая, из капронового чехла с помещённым в него защитным слоем из пакета ткани ТСВМ-ДЖ и монтажной платы с бронеэлементами. На плечах части бронежилета соединялись с помощью клапанов с «липучками» и ременно-пряжечных креплений. Длинные ремни из текстильной ленты с люверсами и железными накладками на концах пришивались к чехлу спинки, короткие ремни с однозубыми пряжками пришивались к чехлу переда. При застёгивании длинные ремни перекидывались через наплечные клапаны и застёгивались спереди, после чего их свободные концы продевались в шлёвки на коротких ремнях. На чехол переда нашивались плечевые валики и валики для упора оружия.

Элементы боковых застёжек вновь подверглись изменению. Пришитые к чехлу спинки широкие боковые клапаны остались, однако стали длиннее и застёгивались теперь внахлёст не снаружи, а под чехлом. Для этого они заводились в разрезы на боках чехла переда и скреплялись между собой и с монтажной платой при помощи широких застёжек «липучка». Детали текстильных застёжек нашивались с внешней и внутренней сторон на обоих клапанах и на всю ширину монтажной платы переда. Для дополнительной фиксации бронежилета на теле использовался поясной ремень от 6Б4, который, как правило, шёл в комплекте лишь с «тяжёлыми» бронежилетами моделей 6Б5-13, 6Б5-14 и 6Б5-15.

Подсумки для 4 магазинов у бронежилета 6Б5 располагались на чехле переда аналогично 6Б3, позволяя переносить как стандартные автоматные магазины, так магазины повышенной ёмкости для ручных пулемётов. Никаких иных подсумков спереди или по бокам не было. На спине имелся большой карман под плащ-палатку и четыре небольших подсумка для ручных гранат, расположенных ниже пояса горизонтально, по два слева и справа. Выше них пришивались две широкие шлёвки под поясной ремень. Застёгивались гранатные подсумки на матерчатые петли и пуговицы.

Для бронежилетов серии 6Б5 производились два варианта чехлов - для изделий 6Б5 – 6Б5-8 и 6Б5-11 – 6Б5-19. Первоначально чехлы изготавливались из капроновой ткани арт. 56007К зелёного или серо-зелёного цвета, а с 1990 г. из хлопчатобумажной саржи арт. 3221, в том числе двухцветной и трёхцветной камуфлированной расцветки «серая олива», «Бутан», «Флора». Трёхцветный камуфляж могли иметь чехлы бронежилетов ВДВ и морской пехоты, тогда как двухцветный бронежилеты КГБ и ВВ МВД СССР.

Защитный слой переда и спинки включал текстильный пакет из 30 слоёв ткани ТСВМ-ДЖ и монтажную плату из капроновой ткани с расположенными «черепицей» карманами для стальных, титановых или керамических бронепластин. На передней монтажной плате на уровне пояса нашивалась широкая ответная часть застёжки «липучка» боковых клапанов. Внутри чехла монтажная плата крепилась посредством 4 матерчатых петель и пуговиц, а также 2 карабинов и полуколец. Закреплённые на коротких ремешках стальные карабины пришивались к верхней части монтажной плате, стальные полукольца пришивались к чехлу.

Для исключения снижения защитных свойств арамидной ткани при намокании, каждый пакет из ткани ТСВМ-ДЖ помещался во влагостойкий чехол из ткани «Рустам» с водоотталкивающей пропиткой. Чехол в верхней части по всей ширине имел разрез, закрываемый клапаном с застёжкой «липучка». Через прорези в чехле продевались две пуговицы, пришитые к текстильному пакету, с помощью которых он пристёгивался к монтажной плате. Бронежилеты серии 6Б5 стали первыми советскими общевойсковыми бронежилетами, имеющим противоосколочную защиту шеи. Воротник состоял из трёх взаимоперекрывающихся частей – двух пришитых к чехлу груди и одной к чехлу спинки, в которых была помещена ткань ТСВМ-ДЖ.

Бронежилеты выпускались двух размеро-ростов: I-й рост – до 176 см, II-й рост – более 176 см и имели регулировку для подгонки по фигуре. Масса бронежилета зависела от его размера, составляя от 2,7 до 12 кг. Количество бронепластин для II-го роста увеличивалось на 2 штуки. Гарантийный срок хранения бронежилета составлял 5 лет при сроке эксплуатации 4 года. Время непрерывного ношения зависело от модели бронежилета и могло состоять от 2 - 4 до 24 часов. В комплектацию каждого бронежилета входил ЗИП, состоящий из лоскута ткани чехла, запасных пуговицы и 2 запасных бронепластин.

При испытании отстрелом бронежилетов серии 6Б5 (как и предыдущих моделей советских СИБЗ) использовались следующие боеприпасы:

7,62-мм пистолетный патрон 7,62х25 (57-Н-134С) с пулей Пст со стальным сердечником. Масса пули 5,5 гр., начальная скорость 415 - 445 м/с. Пуля пробивает армейский стальной шлем с дистанции 175 м.

9-мм пистолетный патрон 9х18 (57-Н-181С) с пулей Пст со стальным сердечником. Масса пули 5,9 гр., начальная скорость 205 - 325 м/с.

7,62-мм автоматный патрон 7,62х39 (57-Н-231С) с пулей ПС со стальным нетермоупрочнённым сердечником. Масса пули 7,9 гр., начальная скорость 710 - 740 м/с. Пуля пробивает армейский стальной шлем с дистанции 900 м, противоосколочный бронежилет с 600 м.

7,62-мм автоматный патрон 7,62х39 (57-Н-231С) с пулей ПС с ТУС. Масса пули 7,9 гр., начальная скорость 710 - 725 м/с. Пуля пробивает армейский стальной шлем с дистанции 1000 м, противоосколочный бронежилет с 700 м, с противопульный бронежилет со 100 м.

7,62-мм автоматный патрон 7,62х39 (57-БЗ-231) с бронебойно-зажигательной пулей БЗ. Масса пули 7,4 гр., начальная скорость 720 - 750 м/с. Пуля пробивает армейский стальной шлем с дистанции 1100 м, бронежилет с противоосколочной защитой с 1000 м, лист броневой стали 2П толщиной 7 мм с дистанции 200 м.

5,45-мм автоматные патроны 5,45х39 (7Н6) с пулей ПС со стальным нетермоупрочнённым сердечником и 5,45х39 (7Н6М) с пулей ПС с ТУС. Масса пули 3,4 гр., начальная скорость 890 - 910 м/с.Пули пробивают армейский стальной шлем с дистанции 800 м, стальной лист Ст3 толщиной 6 мм с 300 м, 60% пробитие бронежилета6БЗТ-М со 100 м.

7,62-мм винтовочный патрон 7,62х54 (57-Н-323С) с пулей ЛПС со стальным нетермоупрочнённым сердечником и патрон 7,62х54 (7Н13) с пулей СТ-М2 с ТУС. Начальная скорость пуль ЛПС и СТ-М2 массой 9,6 гр. составляет 820 - 840 м/с.

7,62-мм винтовочный патрон 7,62х54 (57-БЗ-322) с бронебойно-зажигательной пулей Б-32. Масса пули 10,5 гр., начальная скорость 800 - 835 м/с. Пуля пробивает лист броневой стали 2П толщиной 10 мм с дистанции 200 м.

5,56-мм автоматный патрон 5,56х45 М183. Масса пули 3,5 гр., начальная скорость 991 м/с. Пуля со свинцовым сердечникам пробивает лист броневой стали толщиной 3,5 мм с дистанции 400 м, стальной шлем с 500 м.

Не смотря на то, что первоначально НИИ Стали разработало 19 моделей бронежилета серии 6Б5, на снабжение войск были приняты только 9, совмещающих в себе защитные функции и транспортную систему. Это были модели с индексами с 6Б5-11 по 6Б5-19, внешние чехлы которых имели интегрированные подсумки. Модели с индексами с 6Б5 по 6Б5-10 предназначались для ношения вместе с ременно-плечевой системой обр. 1957 г. и от их принятия на снабжение было решено отказаться.[1] На различия в конструкции бронежилетов указывает цифра после индекса.

Бронежилеты серии 6Б5 выпускались в трёх вариантах комплектации – противоосколочном, противопульном и комбинированном, отличающихся друг от друга количеством и типом бронеэлементов (стальных, титановых, керамических), площадью защиты ими, а также массой бронежилета в зависимости от его размера. Общая площадь защиты бронежилетов всех моделей оставалась неизменной, составляя 49,6 дм2, площадь усиленной защиты от 6,3 дм2 до 20,1 дм2.[2] Тканевые пакеты защитного слоя бронежилетов всех моделей состояли из 30 слоёв арамидной ткани ТСВМ-ДЖ.

В противоосколочном варианте комплектации были созданы бронежилеты моделей 6Б5, 6Б5-11 (наименование Ж-86-1) и 6Б5-1, 6Б5-12 (наименование Ж-86-2).

Бронежилеты 6Б5 и 6Б5-11 предназначались для защиты от пуль пистолета ПМ и осколок массой 1 гр. на скорости 500 - 550 м/с. Защитный слой состоял только из пакетов арамидной ткани. В зависимости от размера масса составляла 2,7 - 3,0 кг.

Бронежилеты 6Б5-1 и 6Б5-12 предназначались для защиты от пуль пистолета ПМ с дистанции 5 м, пистолета ТТ с 25 м, автомата АКМ с 450 м, автомата АК74 с 600 м, осколков массой 1 грамм на скорости 600 - 620 м/с. Защитный слой передней части в зависимости от роста имел 11 - 13 титановых бронепластин АДУ-605-80, задней части – 10 бронепластин АДУ-605-80. Площадь защиты бронепластинами 20 дм2. У бронежилета 6Б5-1 I-го роста масса составляла 4,7 кг, II-го роста - 4,8 кг. У бронежилета 6Б5-12 I-го роста масса составляла 4,75 - 5,25 кг, II-го роста – 4,85 - 5,35 кг.

Бронежилеты моделей 6Б5-11 и 6Б5-12 предназначались для защиты личного состава артиллерийских расчётов, штабов и подразделений обеспечения.

В противопульном варианте комплектации были созданы бронежилеты моделей 6Б5-2, 6Б5-13 (наименование Ж-86-3), 6Б5-3, 6Б5-14 (наименование Ж-86-4) и 6Б5-4, 6Б5-15 (наименование Ж-86-5).

Бронежилеты 6Б5-2 и 6Б5-13 предназначались для защиты от пуль пистолетов ПМ и ТТ с дистанции 5 м, автомата АКМ с 10 м, автомата АК74 с 35 м, винтовки СВД со 150 м. Защитный слой передней части в зависимости от роста имел 11 - 13 титановых бронепластин АДУ-605Т-83, задней части – 7 - 9 бронепластин АДУ-605Т-83 и 3 - 5 бронепластин АДУ-605-80. Площадь защиты бронепластинами 18,3 дм2. Масса бронежилета 6Б5-13 составляла 11,0 кг.

У бронежилетов 6Б5-3 и 6Б5-14 защитный слой передней части состоял из 11 - 13 стальных бронепластин АДУ-14.05 толщиной 3,8 мм, задней части – из 7 - 9 бронепластин АДУ-14.05 и 3 - 5 бронепластин АДУ-605-80. Площадь защиты бронепластинами 18,3 дм2. Дистанция непробития бронежилетов пистолетными и автоматными пулями остались те же, для винтовки СВД она сократилась до 100 м. Масса бронежилета 6Б5-14 составляла 11,0 кг.

Бронежилеты 6Б5-4 и 6Б5-15 предназначались для защиты от пуль пистолетов ПМ и ТТ с дистанции 5 м, автоматов АКМ и АК74 с 10 м, винтовки СВД со 100 м. Защитный слой бронежилета кроме пакетов из арамидной ткани включал керамические бронепластины АДУ 14.20.00.000, расположенные в количестве 17 - 20 штук спереди и 18 - 20 штук сзади. Площадь защиты бронепластинами 20,1 дм2. Масса бронежилета 6Б5-4 составляла 11,8 кг, бронежилета 6Б5-15 – 11,5 кг.

Бронежилеты моделей 6Б5-13, 6Б5-14 и 6Б5-15 предназначались для защиты личного состава, выполняющего кратковременные боевые задачи.

В комбинированном варианте комплектации были созданы бронежилеты моделей 6Б5-5, 6Б5-16 (наименование Ж-86-6), 6Б5-6, 6Б5-17 (наименование Ж-86-7), 6Б5-7, 6Б5-18 (наименование Ж-86-8) и 6Б5-8, 6Б5-19 (наименование Ж-86-9).

Защитный слой бронежилетов 6Б5-5 и 6Б5-16 в передней части имел 8 титановых бронепластин АДУ-605Т-83 и 3 - 5 титановые бронепластины АДУ-605-80, в задней части – 7 бронепластин АДУ-605-80. Площадь защиты бронепластинами составляла 19 дм2. Спереди бронежилеты этой модели обеспечивали защиту от пуль пистолетов ПМ и ТТ с дистанции 5 м, автоматов АКМ с 10 м, автомата АК74 с 35 м, винтовки СВД со 150 м. Сзади защита обеспечивалась от пуль пистолетов ПМ с 5 м, пуль пистолета ТТ с 25 м, автомата АКМ с 450 м, автомата АК74 с 600 м. Масса бронежилета 6Б5-5 составляла 6,7 кг, бронежилета 6Б5-15 – 7,5 кг.

Защитный слой бронежилетов 6Б5-6 и 6Б5-17 в передней части имел 8 стальных бронепластин АДУ-14.05 и 3 - 5 титановые бронепластины АДУ-605-80, в задней части – 7 бронепластин АДУ-605-80. Площадь защиты бронепластинами составляла 19 дм2. Бронежилеты предназначались для защиты спереди от пуль пистолетов ПМ и ТТ с дистанции 5 м, автомата АКМ с 10 м, автомата АК74 с 35 м, винтовки СВД со 100 м. Защита со спины была аналогична предшествующим моделям бронежилетов. То же относится и к массе бронежилетов.

Защитный слой бронежилетов 6Б5-7 и 6Б5-18 спереди имел 14 - 18 керамических бронепластин АДУ 14.20.00.000, сзади – 7 титановых бронепластин АДУ-605-80. Площадь защиты бронепластинами составляла 15,5 дм2. Спереди бронежилеты предназначались для защиты от пуль пистолетов ПМ и ТТ с дистанции 5 м, автоматов АКМ и АК74 с 10 м, винтовки СВД со 100 м. Защита со спины была аналогична предшествующим моделям бронежилетов. Масса бронежилета 6Б5-7 I-го роста составляла 6,7 кг, II-го роста – 7,5 кг. Масса бронежилета 6Б5-18I-го роста составляла 6,65 -7,35 кг, II-го роста – 7,6 - 8,4 кг.

Наименьшая пулестойкость среди бронежилетов с комбинированной защитой была у моделей 6Б5-8 и 6Б5-19, чей защитный слой спереди, кроме пакета арамидной ткани, имел монтажную плату для 6 титановых бронепластин АДУ-605Т-83 и 5 - 7 бронепластин АДУ-605-80. Спину защищал только пакет из 30 слоёв ткани ТСВМ-ДЖ.. Площадь защиты бронепластинами составляла 6,3 дм2. Бронежилеты предназначались для защиты спереди от пуль пистолетов ПМ и ТТ с дистанции 5 м, автомата АКМ с 10 м, автомата АК74 с 35 м, винтовки СВД со 150 м. Сзади обеспечивалась защита от пуль пистолета ПМ с 10 м и осколков. Масса бронежилетов 6Б5-8 составляла 5,7 кг, бронежилета 6Б5-19 –5,9 кг.

Бронежилеты моделей 6Б5-16, 6Б5-17, 6Б5-18 и 6Б5-19 предназначались для защиты личного состава Сухопутных и Воздушно-десантных войск, Морской пехоты ВМФ, Специальных войск Российской армии. 6Б5-19 был принят на снабжение морской пехоты приказом МО РФ №223 от 07.07.2003 г. после Государственных испытаний летом 2002 г.

Первым вооружённым конфликтом, в котором были использованы бронежилеты серии 6Б5, стала война в Афганистане, куда они ограниченно поступили перед самым её окончанием в 1988 - 1989 гг. Это стало боевым крещением последнего советского бронежилета, за которым последовали конфликты на территории распавшегося СССР – Приднестровье, Карабах, Грузия, Абхазия, Ингушетия, Осетия. В ходе Первой и Второй Чеченских войн бронежилеты серии 6Б5 наряду с 6Б3ТМ-01 оставались самыми массовыми бронежилетами Российской армии. Производство бронежилетов серии 6Б5 в Российской Федерации продолжалось до 1998 г. Официально они были сняты со снабжения приказом № 370 от 14 июля 2000 г, однако оставлены в войсках до полной замены более современными образцами российских бронежилетов моделей 6Б11, 6Б12 и 6Б13 серии «Забрало». В начале 2000 гг. НИИ Стали предприняло попытку доработать ряд моделей серии 6Б5, усилив их защиту, дополнительно оснастив «транспортной» системой и КАП. Прошедшие модернизацию модели поучили обозначение 6Б5М-11, 6Б5М-12 и 6Б5М-13. Они обеспечивали защиту груди от 5,45-мм пули ПП с ТУС патрона 7Н10 с дистанции 5 - 10 м, спины от пистолетных пуль со стальным сердечником с дистанции 5 м. Площадь усиленной защиты составляла 16,2 - 17 дм2 при массе бронежилет 8,2 - 8,8 кг.

Бронежилеты серии 6Б5 стали не только последними советскими армейскими бронежилетами, но и последними отечественными бронежилетами, защитный слой которых состоял из баллистических пакетов и расположенных «черепицей» небольших бронеэлементов.

Подобная конструкция имеет как свои преимущества, так и недостатки. Военнослужащими отмечалось сравнительно небольшое сковывающее действие и удобство движений в надетом бронежилете, что объясняется его «полужёсткой» конструкцией. Расположение бронепластин с частичным перекрыванием друг друга на гибкой монтажной плате позволяло обеспечивать достаточно большую площадь защиты со стороны груди и спины. Однако это же обусловило и такие недостатки как: большая масса бронежилетов с противопульной защитой и возможность «подныривания» пуль и осколков под бронепластины при их смещении. Расположение небольших бронеэлементов внахлёст влекло образование лишней массы в местах перекрывания ими друг друга, что делало защитный слой д о 15% тяжелее, чем в случае с одним крупноразмерным моноблоком. Подныривание поражающих элементовпроисходило при наклонах или из-за растяжения монтажной платы под действием значительной массы бронепластин. По опыту использования бронежилетов в Афганистанебыл сделан вывод в необходимости выполнить противопульную защиту в виде нескольких крупных панелей большей площади и толщины с целью уменьшения зоны стыков и повышения пулестойкости в целом. По прежнему полностью отсутствовала боковая защита и защита плеч, хотя. последнее имеет не менее важное значение. При перемещении военнослужащего на поле боя перебежками или при переползании верхняя часть туловища и плечи находятся в крайне уязвимом положении.

Как и на всех советских общевойсковых бронежилетах, кроме модели 6Б4, отсутствовал климатический амортизационный подпор, не только обеспечивающий повышение комфорта при ношении бронежилета, но и снижение уровня запреградной травмы. Анализ ранений показал, что при попадании пули с небольшой дистанции военнослужащий получал переломы рёбер или повреждения внутренних органов даже без пробития бронеэлемента. Этому в немалой степени способствовали небольшие размеры бронепластин и их полужёсткое крепление. У пришедших на смену 6Б5 бронежилетах серии «Забрало» было решено использовать стальные, титановые или керамическиебронеэлементы-моноблоки большого размера. Модели 6Б11, 6Б12 и 6Б13 для защиты жизненно-важных органов имели два таких бронеэлемента спереди и один сзади. Вместе с климатическим амортизационным подпором это позволило обеспечить контузиционное воздействие не выше II-й степени. [3]

Имелись нарекания к расположению гранатных подсумков на спинной секции и способу застёгивания бронежилета. Места для подсумков и их конструкция значительно затрудняли доступ к ручным гранатам, особенно при намокании или обмерзание чехла. Сложность с застёгиванием боковых клапанов приводила к необходимости носить их соединёнными внахлёст поверх чехла переда, а не заправляя в разрезы на боках. Это могло препятствовать доступу к подсумкам, но значительно ускоряло и упрощало надевание и снятие бронежилета.

Как уже упоминалось выше, в главе посвящённой бронежилету 6Б2, в 1990 г. в странах НАТО начались работы по проекту CRISAT (Collaborative Research Into Small Arms Technology - «Совместные исследования в области технологий малокалиберного оружия»). Их итогом стал меморандум CRISAT, который ввёл понятия «стандартной цели CRISAТ» и «индивидуальной бронезащиты CRISAT». Образцом послужили отечественные бронежилеты. Стандартной целью CRISAT служила живая сила противника в бронежилете, защитный слой которого состоял из титановых пластин толщиной 1,6 мм с «черепичным» расположением и пакета из 20 слоёв ткани «кевлар». Предполагалось на основе этих характеристик производить разработку оружия и боеприпасов ближнего боя.

Примечания.

[1] Ременно-плечевая система (полевое снаряжение для сержантов и солдат мотострелковых частей сухопутных войск) предназначалась для удобной переноски снаряжения при выполнении учебно-боевых задач. Штатный и самый массовый вид полевого снаряжения для военнослужащих срочной службы Советской Армии, а также подразделений Морской пехоты ВМФ СССР, ВВ МВД СССР и ПВ КГБ СССР. Состояла из поясного ремня со стальной пряжкой и Y-образной портупеи (плечевой лямки), изготовленных из брезента с пленочным покрытием или из искусственной кожи. Поясной ремень продевался через шлёвки портупеи и снаряжения, портупея имела две плечевые накладки для смягчения нагрузки. При ношении снаряжения с облегченной выкладкой на ремне размещаются: брезентовая сумка для четырёх магазинов к автомату или ручному пулемёту, брезентовая сумка гранатная двухгнездная, штык-нож, брезентовый чехол для малой пехотной лопаты, тканевый чехол для фляги. Плащ-палатка складывается и укрепляется наспинным ремнём лямки.

Скатку шинели, вещевой мешок с уложенным в нём продовольствием, котелком и другим имуществом, а также чехол с защитными чулками и перчатками предписывалось оставлять в транспортных и боевых машинах.

[2] Цифры скромнее, чем у 6Б4. Однако стоит учитывать, что сегодня армейские бронежилеты имеют площадь усиленной защиты не более 16 - 18 дм2.

[3] Заброневая контузионная травма в большинстве случаев проявляется как локальная контузия внутренних органов ударной волной в направлении прилета пули. Ударная волна возникает при контакте высокоскоростного тыльного прогиба структуры с телом человека. Несколько реже (для стальных бронеэлементов) причиной травмы становится инфразвук, приводящий к дисфункции внутренних органов. Степень тяжести определяется пиковыми величинами нагрузки, её продолжительностью и точкой приложения.

Согласно ГОСТ 50744-95 в РФ установлены четыре степени тяжести такой травмы.

I-я степень (лёгкая). Симптоматикой травмы считаются: ссадины кожи, кровоподтеки и ограниченные подкожные гематомы. Возможны единичные очаговые субплевральные кровоизлияния. В результате травмы происходит утрата боеспособности до 1 - 3 минут, ограничение боеспособности до 15 минут. На полное восстановление требуется до 1 суток.

II-я степень (средней тяжести). Симптоматикой травмы считаются: ссадины и разрывы кожи с кровоизлияниями вокруг повреждения, ушибленные раны кожи, очаговые внутримышечные кровоизлияния, множественные очаговые субплевральные кровоизлияния, единичные очаговые кровоизлияния в брыжейку кишечника. В результате травмы происходит утрата боеспособности до 3 - 5 минут, ограничение боеспособности до 10 суток. На полное восстановление требуется до 15 - 20 суток. Вероятность возвращения в строй 85%.

III-я степень (тяжёлая). Симптоматикой травмы считаются: разрывы и отслоения кожи, закрытые и открытые переломы ребер и отростков позвонков без повреждения спинного мозга, разрывы плевры, кровоизлияния в паренхиму легких, субсерозные кровоизлияния в кишечнике, разрывы брыжейки, ограниченный гемопневмоторакс, гемоперитонеум, субэпи- и субэндокардиальные кровоизлияния, подкапсульные гематомы паренхиматозных органов брюшной полости и забрюшинного пространства. В результате травмы происходит полная утрата боеспособности, ограничение боеспособности до 15 - 20 суток. Возможны летальные исходы. На полное восстановление требуется до 1 - 2 месяцев. Вероятность возвращения в строй 25%.

IV-я степень (крайне тяжелая, летальная). Симптоматикой травмы считаются: разрывы кожи и мышц, разрывы и размозжения внутренних органов, закрытая травма позвоночника с повреждением спинного мозга. Травма приводит к смерти на месте или вследствие осложнений, инвалидности и полной утрате боеспособности у выживших.

ГОСТ 50744-95 на защитную экипировку допускает заброневую контузионную травму не выше II-й степени, рассматривая III-ю степень как неприемлемую.

Испытания сравнительным отстрелом с использованием находящихся под наркозом живых собак и свиней, а также трупов людей проводились на специальных стендах «Ржевки» и Военно-медицинской академии. На блоках мыла производили замеры фактического отпечатка или раневого канала. Недостатком использования трупов является возможность показывать ими запреградную травму только IV-й степени, когда присутствуют явные разрушения. При III-й степени получить корректную картину патологии живых внутренних органов оказывается затруднительно. А это имеет особо важное значение, позволяя составить представление о развитии ишемических процессов в травмированных органах, приводящих к летальному исходу в течение 2 - 3 суток на фоне внешне обнадёживающей картины выздоровления.

Глава 20. Вероятный противник.

Чтобы оценить сильные и слабые стороны советских бронежилетов, следует сравнить их с СИБЗ вероятного противника. Лучше всего для этого подходит армия наиболее развитого в военном и технологическом плане члена НАТО – Соединённых Штатов Америки.

В войну во Вьетнаме американцы вступили, располагая бронежилетами М1952А и М1955, обеспечивающими противоосколочную защиту. По прежнему сохранялось деление моделей бронежилетов по родам войск.

Основываясь на анализе угроз и боевом опыте применениябронежилета М1951 для Корпуса морской пехоты после Корейской войныбыла создана модель М1955 Flak Vest. Как и у предшественника, защитный слой М1955 представлял собой композицию из гибк0их пакетов баллистического нейлона по 13 слоёв в каждом и пластин дорона. Перекрывающие друг друга 23 пластины толщиной 3,2 мм частично обеспечивали дополнительную защиту плеч и груди, а также круговую защиту нижней части грудной клетки, живота и спины. Помещался защитный слой в чехол из хлопчатобумажной или нейлоновой водоотталкивающей ткани. Как и М1951, бронежилет М1955 оставался противоосколочным, обеспечивая защиту от пуль, выпущенных из пистолетов-пулеметов ППШ-41 с дистанции 6 м, осколков 81-мм минометной мины с 4,5 м и осколков ручной гранаты с дистанции меньше 1 м, а также от ударов американским штыком.

Бронежилет застегивался на металлическую молнию и клапан с четырьмя кнопочными застёжками. У двух типов бронежилетов, остававшихся в начале 1980-х гг. на снабжении морпехов – М1955 Flak Vest 2-rd pattern и М1955 Flak Vest 3-rd pattern, спереди на чехол пришивались два больших и один малый накладной карман. Большие карманы, закрывающиеся широкими клапанами, являлись универсальными, рассчитанными на ношение различного имущества и боеприпасов. Понизу чехла шёл пояс с люверсами, предназначенный для подвеса различного снаряжения с помощью крючков системы креплений снаряжения М1910. В реальных условиях он оставался свободным, поскольку предпочтение отдавалось ременно-плечевым системам. Для удобства ношения оружия на плечах нашивались валики. Последняя модификация бронежилета – М1955 Flak Vest 3-rd pattern (принята на снабжение в 1969 г.) - получила противоосколочный воротник из шести слоёв баллистического нейлона.Весил бронежилет в среднем 4,6 - 4,8 кг и стоил 47 долларов.

Кроме бронежилетов М1955, на начальном этапе войны во Вьетнаме военнослужащие Корпуса морской пехоты и ВМФ США использовали бронежилет BUAER Flak Vest. Разработанный в Бюро по Аэронавтике ВМС США в 1957 г., бронежилет изготавливался из баллистического нейлона и предназначался для защиты верхней части туловища от осколков с низкой начальной скоростью. В комплекте с ним шли противоосколочные шорты из баллистического нейлона для защиты нижней части живота и паха. Как и бронежилет, шорты спереди имели молнию, закрытую клапаном с кнопками. В промежности был вшит регулируемый ремешок.

Поступивший в 1953 г. на снабжение сухопутных подразделений Армии США бронежилет М1952А к середине 1960-х гг. в целом не претерпел изменений. С 1968 г. в его конструкцию был добавлен противоосколочный воротник из баллистического нейлона.

В том же году ему на смену приняли бронежилет М69 Flak Vest, представлявший собой развитие предыдущей модели. Массово эти бронежилет начали поступать в войска с 1969 г., хотя их первые образцы были представлены значительно раньше и выпускались в ограниченном количестве с 1963 по 1968 гг.

Защитный слой бронежилета М69 состоял из 12 слоёв баллистического нейлона, уменьшаясь до десяти слоёв на боковых участках спины и увеличиваясь до 14 слоёв в районе позвоночника. Шею закрывал воротник из шести слоёв баллистического нейлона высотой 19-мм, имеющий вырез сзади и неполное схождение спереди. Вырез должен был облегчать движения головой, однако воротник всё равно затруднял использование стального шлема M1. Покрой жилета обеспечивал практически круговую защиту грудной клетки и верхней части живота. Защитный слой помещался в чехол из нейлоновой ткани, снабженный снизу люверсами для слива воды и обеспечения циркуляции воздуха. Система шнуровок по бокам позволяла регулировать размер бронежилета, подгоняя его по фигуре. Спереди чехол имел два больших накладных кармана и стропы над ними, за которые могли подвешиваться фонарь или цепляться для ношения предохранительными рычагами ручные гранаты. Внутри левого кармана имелось отделение для авторучки или дозиметра. От бесполезных при удержании снаряжения клапан-погон на пуговицах оказались, заменив их плечевыми накладками из дополнительных слоев нейлона. Застегивался бронежилет на молнию и клапан с пятью кнопками.

По уровню защиты М69 мало отличался от М1955, имея несколько большую длину. Бронежилет выпускался в четырех размерах для американских солдат (S, М, L, XL) массой 3,5 - 4,8 кг и трех дополнительных меньших размерах для южновьетнамских - массой 3,5 - 4 кг. Масса бронежилета среднего американского размера «М» составляла 3,9 кг, цена - 35 долларов.

В 1969-1970 гг. бронежилет дважды модернизировался. В 1969 г. на снабжение поступила модель М69 Flak Vest Stiffeners («бронежилет повышенной жёсткости»), в которой по бокам между пятым и шестым слоями баллистического нейлона добавили полиэтиленовые пластины. Сделали это для предотвращения деформации и смещения слоёв ткани. В 1970 г. на снабжение приняли последнюю модель серии М69 – М69 Flak VestStiffenersVelcroFastener, у которой застёжку «молния» и кнопки на клапане и карманах заменили текстильной застёжкой «Velcro». Масса бронежилетов возросла и в зависимости от размера составляла 3,8 - 4,8 кг, среднего размера «М» - 4,1 кг.

Бронежилеты М1955 и М69 носились совместно с ременно-плечевой системой ALICE, пришедшей в 1972 г. на смену ременно-плечевым системам M-1956 LCE и M-1967 MLCE, а так же бандольерам для переноски автоматных магазинов.

Система ALICE - All-Purpose Lightweight Individual Carrying Equipment («Универсальная облегчённая индивидуальная носимая экипировка») изготавливалась из нейлоновой ткани и состояла из «боевой» и «расширенной» выкладки, позволявших обеспечить военнослужащему ведение боевых действий в полном отрыве от источников снабжения на протяжении минимум трёх суток. Боевая выкладка включала поясной ремень с плечевыми Y-образными ремнями, два подсумка для трёх магазинов на 30 патронов к винтовке М16 и двух ручных гранат в каждом, чехол для пехотной лопаты, 1 - 2 фляги в чехлах и подсумок под индивидуальный перевязочный пакет или компас. Подсумки и чехлы крепились к ремню с помощью металлических клипс и в зависимости от выполняемой солдатом задачи их количество и тип могли меняться. В расширенный вариант выкладки кроме всего вышеперечисленного входили средний и большой рюкзаки с унифицированной рамой.

Несколько специализированных моделей бронежилетов были созданы для личного состава сил ВМФ и Береговой охраны США, патрулировавших протяжённую береговую линию и внутренние водные пути Южного Вьетнама. Они отчасти заменили бронежилеты М1955 и М69, главным недостатком которых было отсутствие плавучести. Одним из изделий таким стал противоосколочный бронежилет ВМФ, получивший обозначение Vest Buoyant, Ballistic, Fragmentation Small Arms, Protective и прозвище «Brown Water Navy's». При значительной массе в 12,7 кг и габаритах он, тем не менее, обеспечивал удержание военнослужащего на плаву. В большом количестве «речными силами» использовались разработанные в 1964 г. противоосколочные бронежилеты Body Armor, Fragmentation Protective, Titanium/Nylon Composite («Противоосколочный бронежилет из титаново-нейлонового композита»). Предназначавшиеся для специальных подразделений армии и флота, жилет имел комбинированный защитный слой из квадратных титановых пластин размером 56х56 мм и толщиной 0,8 мм, а также четырёх слоёв баллистического нейлона. Защиту дополнял воротник. С целью повышения подвижности жилет был разделён на одиннадцать секций, каждая из которых состояла из трёх слоёв баллистического нейлона, покрытого титановыми пластинами. Плечи защищали специальные наплечники, напоминающие используемые игроками в американский футбол. Выполненный из ткани серо-оливкового цвета чехол бронежилета расположением карманов, строп и клапана застёжки мало отличался от М69. Стоил бронежилет 174 доллара и при весе 3,9 кг обеспечивал баллистическую защиту на уровне стального шлема М1.

В 1965 - 1968 гг. для экипажей армейской авиации, ВВС, ВМФ и Корпуса морской пехоты США, а также пехотных подразделений армии, было создано несколько моделей бронежилетов с керамическими бронеэлементами, обеспечивающими противопульную защиту. Среди них лётный бронежилет Aircrewman Body Armor «Chicken Plate» и пехотный бронежилетGTVBA. В качестве материалов для бронеэлементов были выбраны оксид алюминия, карбиды кремния и бора.

Работы начались в 1962 г., когда Управление материально-технического обеспечения Сухопутных войск инициировало программу по снижению уязвимости армейской авиации и экипажей - Aircraft Armor Program. Появление лётного бронежилета с противопульной защитой было обусловлено переходом американских сил к «аэромобильным» операциям, в ходе которых экипажи вертолётов и самолётов-разведчиков подвергались опасности обстрела с земли с близкой дистанции. Изначально члены экипажей носили бронежилеты M1952А и M1955, однако те не обеспечивали защиту от высокоскоростных и бронебойных поражающих элементов, а также от последствий поражения техники огнём из крупнокалиберных пулемётов. Лётные бронежилеты предназначались для пилотов и бортстрелков самолётов и вертолётов без катапультных кресел.

В соответствии с требованиями Aircraft Armor Program специалист из аэрокосмической и оборонной компании Goodyear Aerospace Corporation Ричард Л. Кук (Richard L. Cook) разработал композитную броню с твердым покрытием - Hard Faced Composite Armor (HFC; «Комбинированная броня с лицевым слоем высокой твердости»). Новый композитный материал, сочетающий дробяще-отклоняющий и задерживающий слои - керамику с подложкой из стеклопластика, продемонстрировал свою эффективность против бронебойных пуль стрелкового оружия.

В том же году из для лётчиков были изготовлены противопулевые жилеты, защитный слой которых состоял из композитных (керамика/стеклопластик) пластин размером 152х152 мм. Вскоре проявились такие недостатки конструкции жилетов, как быстрое протирание пластинами карманов, в которых они помещались и отсутствие какой-либо дополнительной баллистической защиты. Вследствие этого жилеты носились редко и обычными бронежилетами для лётного состава в то время оставались M1955 и М1952A, а иногда даже ещё сохранившиеся на складах лётные жилеты FlakVestвремён Второй мировой войны.Бронежилету М1952А отдавалось предпочтение, поскольку отсутствие у него воротника не мешало надеванию лётного шлема. Уложенными в несколько слоёв бронежилетами также закрывали низ передней части кабины пилотов или, сшив их между собой наподобие одеяла, клали на пол в грузовом отсеке. Опыт боевых действий продемонстрировал, что всё это не более чем паллиатив, в лучшем случае обеспечивающий защиту от 7,62-мм винтовочных пуль.

В январе 1963 г. в состав комплектов брони для вертолетов H-21 и UH-1 были включены нагрудные 25-мм плит из «дорона», разработанные «Армейским транспортным научно-инженерным командованием» (TRECOM; Army Transportation Research and Engineering Command). Весила такая пластина более 8 кг и при ношении упиралась на бёдрах лётчика.

К 1965 г. вертолёт UH-1 (модификации B/C/D/H/M), ставший «рабочей лошадкой» американской армейской авиации во Вьетнаме, получил от TRECOM комплект бронезащиты для пилотов и бортстрелков из HFC. Произведённый в Натике (Natick Laboratories), он включал по два сиденья и две нагрудные плиты, пулестойкое покрытие которых было выполнено из пластин оксида алюминия и карбида бора, закреплённых на алюминиевой и стекловолоконной подложках соответственно. Бронированное сиденье обеспечивало защиту от 7,62-мм винтовочных пуль снизу, по бокам и сзади, а нагрудная плита спереди от ключицы до паха, что фактически позволило обеспечить экипажу вертолёта круговую защиту. [1] Собранная из 13 пластинок карбида бора плита была изготовлена таким образом, чтобы своей нижней частью опираться на специальной кронштейн сиденья, снимая с лётчика нагрузку почти в 8,5 кг. Проведённые «Агентством перспективных исследовательских проектов» (ARPA) испытания подтвердили, что плита обеспечивала защиту от 7,62-мм винтовочных пуль на дистанции 90 м под углом от 0° до 45°. Правда, опыт эксплуатации плит TRECOM показал, что они неизменно врезались в бёдра, вызывая сильный дискомфорт, мешающий пользованию средствами защиты и управлению техникой.

Когда стала очевидна бесперспективность TRECOM, основной поставщик материалов для армии США - Army Material Command (AMC; «Командование материально-технического обеспечения армии») в августе 1964 г. передало все полномочия по разработке бронежилетов для лётного состава Natick Army Laboratories (Natick Labs; «Натикские армейские лаборатории»). Размещённые в городе Натик штат Массачусетс, «Натикские лаборатории» являются крупнейшим подразделением Исследовательского центра солдатского снаряжения армии США (United States Army Soldier Systems Center) – военного научно-исследовательского центра при Министерстве обороны США.

Там объединили ранее созданную нагрудную плиту из 13 керамических пластинок с экспериментальной транспортно-разгрузочной системой. Мягкие плечевые элементы равномерно распределяли вес брони, а тканевая основа с боковыми клапанами на «липучках» и ремни с быстрорасстёгивающимися пряжками надёжно фиксировали её на теле. Комфортному ношению лётного жилета, получившего обозначение T65-1Frontal Torso Armor («Фронтальная защита туловища Т65-1»), также способствовала профилированная форма керамических бронеплит.

Посетившая в феврале 1965 г. Вьетнам команда специалистов из Natick Laboratories и AMC предложила установить в жилет плиты HFC, обрезав их для этого снизу на 75 мм. Идея была поддержана в Military Assistance Command, Vietnam (MACV; «Командование по оказанию военной помощи Вьетнаму»), после чего согласно одобренной программе было переделано 500 плит и изготовлено столько же жилетов под них. Работы выполнили на месте, в 92-й роте по ремонту и хранению авиационного оборудования армии Южного Вьетнама.

Собранная в ходе поездки во Вьетнам в 1965 г. информация позволила доработать Т65-1, в результате чего изменения коснулись как конструкции самого жилета, так и бронеэлементов. Новый лётный жилет Т65-2 был выполнен несколько увеличенного размера для удобного размещения плит, получил новую систему соединения передней и задней частей, а также предотвращающий расстёгивание в воздушном потоке пояс. Застёгивался жилет только на правом плече, где на смену оригинальным кнопкам пришли ремни. Спереди на чехол добавили карман для карт.

По ряду причин при изготовлении бронеплит было решено отказаться от мозаичной конструкции из небольших керамических элементов в пользу монолитной панели. Это позволило избежать тщательной подгонки керамических пластинок друг к другу, что ранее значительно усложняло производство профилированных бронепластин. Решалась проблема возникающего ослабления защитной конструкции на стыках пластинок. Новые бронеплиты имели противоосколочное (противорекошетирующее) покрытие из армированного пластика и резиновую окантовку по краю. Защитный слой был усилен противоосколочными пакетами из баллистического нейлона, помещёнными в районе плеч и в подкладку карманов для бронеплит. [2]

В зависимости от используемого материала плиты делились на три класса и изготавливались из оксида алюминия (класс I), карбида кремния (класс II) и карбида бора (класс III). Плиты из карбида бора и карбида кремния весили меньше на 10% и 22% соответственно по сравнению с плитами из оксида алюминия, но были в 2 - 4 раза дороже. Выпускались бронеплиты малыми партиями, с использованием ресурсоёмкой технологии горячего прессования в одноразовые графитовые пресс-формы. Лётчикам ВМФ, ВВС и Корпуса морской пехоты вместе с жилетами выдавались плиты II-го и III-го классов, тогда как экипажи армейской авиации получали более тяжелую и менее дорогую броню I-го класса. Разница по весу и стоимости изделий при этом действительно была весьма существенной, варьируясь от 13 кг и 195 долларов за оксид алюминия до 9,3 кг и 1 018 долларов за карбид бора. Все плиты вне зависимости от своего класса обеспечивали защиту от 7,62-мм винтовочных пуль по нормали с дистанции 91 м.

Бронежилет T65-2 был стандартизирована как MIL-C-43544 в сентябре 1967 г. после более чем года эксплуатации в войсках, где получил одобрительные отзывы. Всего же в течение 1966 - 1967 гг. в Юго-Восточную Азию было поставлено более 20 000 комплектов защитной экипировки для лётного состава. Отчёт USARV за 1967 г. информировал, что согласно репрезентативной выборки из 72 ранений лётчиков в период с июля 1966 г. по июнь 1967 г. только 3,6% из них получили ранения от огня стрелкового оружия в грудь или спину. При этом, однако, уточнялось, что 30,5% лётчиков носили Т65-2 надевая его поверх или под бронежилет M1952A из-за недостаточной противоосколочной и противорикошетной защиты лётного бронежилета. Весьма серьёзные изъяны конструкции СИБЗ, как показал опыт. Так, 17 ноября 1969 г. пилоту ударного вертолёта 134-й авиационной роты уорент-офицеру 1-го класса Морису Х. Ричи (Maurice H. Richey) в нижнюю правую часть бронеплиты попала 7,62-мм пуля с дистанции около 150 м. Военнослужащий получил лишь ушиб туловища, но рикошетом ему оторвало большую часть правого бицепса. И это был не единичный случай, когда рикошет поражающего элемента от твёрдой поверхности бронеплиты или разлёт его частиц и частиц керамики приводил к ранениям конечностей с возможной травматической ампутацией и к поражению глаз.

Решить проблему позволила новая модель лётного бронежилета - Body Armor, Fragmentation Small Arms protective, Aircrewman («Бронежилет для лётных экипажей защищающий от осколков стрелкового оружия»). Разработанная в 1968 г., она предназначалась для пилотов и бортстрелков самолётов и вертолётов без катапультных кресел. Недостатком конструкциипредыдущих моделей лётных бронежилетов Т65-1 и Т65-2 была невозможностьих использования бортстрелками, работа которых требовалаподвижности. Получившее за свою форму прозвище «Chicken Plate» - «Куриная тарелка», изделие представляло собой жилет,состоящий из двух частей, предназначенных для размещения защитного слоя. Между собой перед и спинка жилета соединялись посредством системы быстрого сброса, состоявшей из регулируемых ремешков с кнопочными застёжками на плечах и широкого эластичного пояса. Две половины пояса пришивались к спинке и при застёгивании соединялись спереди внахлёст на кнопки и «липучки». Эта же система служила и для подгонки бронежилета по фигуре. Материалом для жилета служили нейлоновая и хлобчатобумажная ткани зелёного или оливкового цвета. Защитный слой, включающий баллистические противоосколочные пакеты и керамические плиты, помещался в большие карманы на груди и спине жилета. Бронежилет пилота из-за наличия бронеспинки у кресла комплектовался только передней плитой и имел сетчатую спину, тогда как жилет бортстрелка имел обе плиты. «Chicken Plate» выпускался трёх размеро-ростов.

Отформованные по форме туловища плиты представляли собой комбинацию из стекловолоконной подложки с наклеенными на неё керамическими пластинами. Снаружи плита покрывалась слоем баллистического нейлона с целью предотвращения рикошетов и разлёта осколков при попадании в неё. По краю шёл защитный кант. Плиты выпускались трёх типов и в зависимости от используемой керамики подразделялись на тяжёлые (оксид алюминия), средние (карбид кремния) и легкие (карбид бора). С внутренней стороны на плиты крупным шрифтом наносилась надпись, предупреждающая о необходимости осторожного обращения с ними - «do not drop» («не бросать»). Такая же надпись имелась на большом нагрудном кармане, предназначенном для размещения аварийной рации.

Для дополнительной защиты в переднем и заднем карманах под плиты вставлялись противоосколочные пакеты из баллистического нейлона толщиной 12 мм, а также имелись вставки на плечах из того же материала. У ранних образцов жилета пакеты отсутствовали.

Лётный бронежилет «Chicken Plate» обеспечивал защиту от попадания 7,62-мм бронебойных пуль под углом от 0о до 45о, выпущенных с дистанции более 90 м. Его масса зависела от размера, количества плит и типа керамического материала. Так, жилет большого размера с передней и задней плитами из оксида алюминия весил около 15 кг. По причине высокой стоимости, из трёх видов керамики идущих на изготовление плит, сухопутные силы Армии США остановили свой выбор на оксиде алюминия, в то время как ВВС, ВМФ и морская пехота использовала все три.

Вместе с «Chicken Plate» использовался лётный защитный шлем AFH-1 Flyers Helmet, созданный в «Натикских лабораториях» на замену лётному шлему модели APH-5, выполненному из стеклопластика и обеспечивающего только противоударную защиту. Работы над AFH-1 - Anti-fragmentation Flight Helmet («Противоосколочный лётный шлем») начались в 1962 г. после анализа боевого опыта экипажей вертолетов армии США на начальных этапах конфликта в Юго-Восточной Азии.[3] Их нарекания вызывала недостаточная баллистическая защита, предоставляемая шлемом APH-5.

Купол AFH-1 изготавливался из спрессованного композита на основе пропитанного фенольной смолой баллистического нейлона, что обеспечивало лётчику защиту от пуль и осколков с небольшой начальной скоростью. Изнутри он был облицован покрытым винилом пенополистиролом. Шлем имел выдвижной противоударный лицевой щиток, убираемый под внешний козырёк, радиогарнитуру и крепления для кислородной маски.

AFH-1 был принят на снабжение в 1965 г. и стандартизирован как MIL-H-43388 в феврале 1966 г. Первоначально лётный бронешлем производился только в малых и средних размерах (S и M соответственно), но в августе 1968 г. было закуплено и отправлено во Вьетнам 7000 шлемов большого размера (L). Первая ограниченная партия из чуть более 1870 экземпляров бронешлемов AFH-1 от 14500 заказанных попали во Вьетнам в январе 1967 г., а массовым он стал только к началу 1969 г. Срок службы AFH-1 оказался довольно непродолжительным. В конце того же 1969 г. фирмой Gentex была представлена новая модель лётного шлема SPH-4 - Sound Protective Helmet-4 («Звукозащитный шлем-4»). В сентябре 1972 г. как AFH-1, так и более старые модели APH-5 были официально объявлены устаревшими и постепенно выведены из эксплуатации.

Выполненный из ударопрочного стеклопластика, лётный шлем SPH-4 обеспечивал высокий уровень защиты от травмы головы, чему также способствовали толстый энергопоглощающий вкладыш из пенополистерола и сложная подвесная система крепления на голове. Наушники радиогарнитуры устанавливалась в литые пластиковые амбушюры толщиной 6 мм с отличными характеристиками шумоподавления. Шлем среднего размера весил 1,54 кг. В ходе модернизаций в 1974 г. и 1982 г. защита от ударов была улучшена примерно на 33% по сравнению с первоначальной. Баллистическую защиту шлем практически не обеспечивал и в середине 1990-х гг. ему на смену пришёл шлем HGU-56/P (Head Gear Unit 56 Personal) фирмы Gentex.

Для защиты от ОМП вместе со шлемами AFH-1 и SPH-4 мог применяться лётный противогаз М24 с панорамной маской. В его комплект входили фильтрующая коробка с несъёмной гофротрубкой, встроенный микрофон с коммуникационным шнуром, светозащитная плёнка на стекло, а также защитный капюшон из нейлоновой ткани, напоминающий аналогичный от противогаза М17.

В дополнение к защите туловища и головы, для бортстрелков и командиров экипажей армейской авиации была разработана баллистическая защита ног. Нагрузку на нижние конечности пилотов в полёте посчитали и так излишней, чтобы перегружать их ещё чем-то, пусть даже средствами защиты. Изготавливались «бронепоножи» из композитной стальной брони двойной твёрдости с керамическими бронеэлементами и состояли из накладок на передние части бедра и голени с шарнирным соединением в области колена. Весил комплект защиты около 17,2 кг, обеспечивая защиту от обычных 7,62-мм винтовочных пуль. Первые 500 пар «бронепоножей» были доставлены во Вьетнам в феврале 1966 г.

Кроме лётчиков, во Вьетнаме защитный комплект из «Chicken Plate» и AFH-1 (иногда дополненный«бронепоножами») использовали бортстрелки катеров на воздушной подушке PACV SK-5. Два 7,62-мм пулемета M60 открыто размещались на установках вертолетного типа с правого и левого борта. Patrol Air-Cushion Vehicle (PACV) применялись ВМС США в дельте Меконга с 1966 по 1970 гг.[4]

Успешное применение бронеэлементов из керамических материалов в лётных бронежилетах подтолкнуло военных к созданию пехотного бронежилета с противопульной защитой. Проблему представляла чрезмерная масса такого изделия в случае использования керамики из оксида алюминия. Однако в ходе экспериментов с материалами выяснилось, что замена его на карбид бора позволяет обеспечить сопоставимую защиту при снижении веса на 20%.

К работам над пехотным бронежилетом в1965 г. приступилив «Натикских армейских лабораториях» итогом стало создание противопульного защитного комплекта Ground Troops Variable Body Armor (GTVBA,Variable Body Armor; Variable Armor, Small Arms Fragmentation Protective, for Ground Troops; «Бронежилет наземных войск вариантной комплектации») который состоял из противоосколочного жилета из баллистического нейлона и 1 - 2 керамических бронепластин. Прототипом жилета послужил разработанный в 1966 г. теми же специалистами бронежилет T66-2 LightweightFelt FragmentationProtective Vest весом около 2,7 кг, проходивший испытания в 1-й кавалерийской дивизии во Вьетнаме с января по май 1967 г. Предполагалось, что имеющий несколько меньшую площадь защиты, но более лёгкий T66-2 придёт на смену бронежилетам M1952A и M69. Этого не произошло, но полученный задел было решено использовать при создании новой модели бронежилета. Противопулевую защиту комплекта GTVBA обеспечивали две композитные керамические плиты из стекловолоконной подложки с пластинами из оксида алюминия. Каждая из них помещалась в чехол со специальной системой креплений, позволявшей носить плиты как поверх противоосколочного жилета, так без него. Благодаря анатомической форме,плиты комплекта GTVBA прилегали к туловищу лучше, чем у «Chicken Plate». Масса противоосколочного жилета составляла всего 2,5 кг, однако в комплекте с бронепластинами возрастала до 10 кг.Стоимость одного комплекта GTVBA составляла 385 долларов.

Комплект GTVBA прошёл испытания с января по май 1967 г. в 1-й кавалерийской дивизии. Хотя его признали излишне тяжёлым для использования пехотными подразделениями в ходе мобильных операций, комплект был рекомендован для личного состава несущего караульную службу или осуществляющего моторизованное патрулирование. Всего было заказано 42 000 защитных комплектов по цене 800 долларов каждый, которые планировалось распределить в войсках из расчёта: 1 комплект на 10 человек должны были получить пехотные подразделения, 1 комплект на 5 человек – артиллерийские и 1 комплект на 2 человек – транспортные. Всего во Вьетнам к началу 1970 г. было отправлено около 28 000 комплектов GTVBA, после чего по различным причинам от дальнейших поставок было решено отказаться.

Бронежилеты серии М69 стали самыми массовыми в американской армии в 1970 - 1980 гг. и оставались на снабжении вплоть до полной замены новым поколением СИБЗ из кевлара. В ходе боевых действий они ограниченно использовались в операциях «Правое дело» (Панама, 1989 г.) «Буря в пустыне» (Ирак, 1991 г.) и «Готический змей» (Сомали, 1993 г.). В составе экипировки Национальной гвардии США они оставались большую часть 1990-х гг.

Бронежилеты М1952А и М1955 также продолжали использоваться в 1980-е гг., несмотря на то, что считались устаревшими. Так, М1952А до конца 1980-х гг. оставался на снабжении ряда подразделений армии США (в том числе расквартированных в Берлине), хотя еще в 1963 г. ему на смену официально приняли новую модель. То же относится и к морской пехоте, которая продолжала использовать М1955 в ходе локальных конфликтов, таких как операция в Бейруте в 1983 - 1984 гг.

Что же касается «Chicken Plate», то эта модель лётного бронежилетапроизводилась с 1969 по 1980 гг. (по другим источникам, с 1967 по 1985 гг.) и использовалась американской армией во Вьетнаме, Гренаде, Панаме, Сомали. В австралийских ВВС он оставался на снабжении ещё в начале 2000-х гг.

Средством баллистической защиты головы в американской армии до середины 1980-х гг. продолжал оставаться стальной шлем М1. После окончания Второй мировой войны его выпуск был приостановлен, однако с началом Корейской войны возобновился и с 1951 г. новые партии М1 начали поступать в войска. В дальнейшем производство шлемов, в конструкцию которых неоднократно вносились изменения, продолжалось до конца 1980-х гг. Размеры и масса шлема в сборе при этом варьировались в зависимости от года выпуска.

Ко времени войны во Вьетнаме основной стала модель, принятая на снабжение в 1961 г. Её подшлемник был выполнен из органотекстолита (пять слоёв нейлоновой ткани, пропитанных фенолформальдегидной смолой). Изменение в конструкции позволило улучшить эргономику и на 10 - 15% повысить противоосколочную стойкость шлема. На испытаниях стандартным осколочным имитатором 1,1 гр этот показатель составил 415 м/с. Масса шлема М1 образца 1961 г. в сборе составила 1550 гр. Форма стального купола подверглась модернизации уже в ходе войны, когда была понижена его высоты, увеличен наклон передней части и изменена тыльная часть для удобства ношения рюкзака. Претерпели изменения амортизационная система подшлемника и способ крепления к шлему подбородочных ремешков. Амортизационная система теперь выполнялась из трёх перекрещивающихся на макушке лент, а пришивное крепление ремешков к подвижным кольцам было заменено на металлические скобы. После 1975 г. подбородочные ремешки изготавливались из нейлона и застёгивались на кнопки. В ценах 1987 г. стоимость шлема составляла порядка 30 долларов.

Вместе со шлемами М1 американская армия во Вьетнаме продолжала использовала шлемы М1С, в первую очередь в аэромобильных подразделениях. В воздушно-десантных войсках эта модель шлема оставался частью снаряжения до замененына PASGT-Н.

Кроме американской армии, шлем М1 и его копии использовали союзники США по НАТО – Австрия, Греция, Испания, ФРГ, Норвегия, Нидерланды, Бельгия, Дания, Турция. В Австралии шлемы местного и американского производства использовались с 1960-х по 1990-е гг., в Новой Зеландии по 2000-е гг. На снабжении канадской армии шлем М1 оставался с 1960 г. по 1997 г. Армия обороны Израиля использовала шлем как в его первоначальном виде, так доработанную в 1970-е гг. модель с трёхточечным подбородочным ремешком. Для Сил самообороны Японии шлем M1 послужил основой при создании шлема Type 66, остававшегося на снабжении до 2011 г.

Кроме вышеперечисленных стран, М1 Helmet использовался армиями многих государств Юго-Восточной Азии, Южной и Центральной Америки, Ближнего и Среднего Востока, так или иначе связанных военными союзами с США или получавшими их от других стран.

В 1958 г. на смену Tank Helmet М38 был принят новый танковый шлем T56-6 Combat Vehicle Crewman helmet («Шлем члена экипажа боевой машины»), предназначенный для экипажей танков и других боевых машин.Материалом купола служили фенольная смола и ламинированный многослойный баллистический нейлон. Внутри помещалась энергопоглощающее подтулейное устройство с вмонтированными в него наушниками. Отформованный под большим давлением, полусферический купол имел развитые боковые части, полностью закрывающие амбушюры. Шлем комплектовался комплектом радиогарнитуры, включавшим микрофон на регулируемой штанге, трёхпозиционный переключатель для радиосвязи и системы внутренней связи танка, кабель с быстроразъемным соединением для экстренной эвакуации из боевой машины и плотно прилегающие наушники. Весь шлем в сборе весил около 1300 гр. и в первую очередь обеспечивал противоударную защиту, однако мог предотвратить поражение осколками и пулями пистолетов-пулемётов. Для защиты от ОМП, вместе с танковым шлемом использовались противогазы с панорамной маской М14, М14А1, М14А2, рассчитанные на подсоединение как фильтрующих коробок, так и системы коллективной защиты. Последняя состояла из фильтро-вентиляционной установки и гибких шлангов по числу членов экипажа боевой машины (танка или БТР) для подсоединения к маскам.

T56-6 CVC приобрел повсеместную известность как «костяной купол» во время войны во Вьетнаме, где использовался подразделениями американских сухопутными сил и морской пехоты. Тогда же выявились его недостатки - неудобная посадка на голове, недостаточная противоударная защита подтулейника, слабое прилегание амбушюров и, что хуже всего, неприспособленность к жаркому и влажному климату Юго-Восточной Азии.

Учтя недостатки конструкции Т56-6, в 1972 г. корпорацией Gentex была разработана новая модель шлема CVC, получившая обозначение AVC helmetDH-132. Шлем AVC - Armoured Vehicle Crewman («Члена экипажа бронетранспортёра») внешне напоминал FlakHelmet М4 или современные «безухие» тактические шлемы, прародителем которых он и является. Изготовленный из баллистического нейлолона, купол шлема обеспечивал защиту не только от ударов, но также от 9-мм пуль и осколков массой 1,1 гр. с 50% вероятностью при скорости 660 м/с. Регулируемое подтулейное устройство обеспечивало удобную посадку шлема на голове и плотное равномерное прилегание амбушюров. Шлем имел комплект радиогарнитуры, включавший микрофон с функцией шумоподавления на регулируемой гибкой штанге, ларингофон, наушники с шумоподавлением, трёхпозиционный переключатель и кабель с разъёмом. Для флота выпускалась модификация с водонепроницаемым подтулейным устройством. Все модификации шлемов CVC и AVC были рассчитаны на использование с противогазами М25 и М25А1, имеющими панорамные маски, гофротрубки с фильтрующими коробками, на которые устанавливались переходники-адаптеры для подключения к шлангам системы коллективной защиты бронетехники. В комплекте к ним шёл защитный капюшон.

В середине 1980-х гг. была выпущена модель DH-132A, в которой для изготовления купола шлема был использован кевлар.

Доля смертельных ранений, полученных от огня стрелкового оружия в ходе Вьетнамской войны, продемонстрировала заметный рост по сравнению со Второй мировой и Корейской войнами, составив 51% против 32% и 33% соответственно. Обусловлено это было как характером боевых действий,так и высоким поражающим действием стрелкового оружия под промежуточный патрон, пули которого вызывали серьезные повреждения тканей и повышали риск множественных ранений. При этом, с 1966 г. по 1970 г. процент попаданий из стрелкового оружия сократился с 42,7% до 16%, тогда как попаданий осколками (включая мины и мины-ловушки) возрос с 49,6% в 1966 г. до 80% в 1970 г. Широкое применение мин во Вьетнаме привело к росту числа тяжёлых минно-взрывных травм, сочетающих обширные повреждения тканей с загрязнением раны землей и наличия в ней инородных тел.

Анализ ранений показал, что бронежилеты оказались эффективными против 3/4 осколков, попавших в грудную клетку. Так, в декабре 1966 г патруль роты «С» 1-го батальона 1-го полка 1-й Дивизии морской пехоты подорвался на 155-мм артиллерийском снаряде, установленном на дереве в качестве мины-ловушки. Семь человек получили тяжёлые ранения, однакоблагодаря ношению бронежилетов и шлемов погибших не было. У одного изморских пехотинцев, чей бронежилет М1955 оказался изорван в клочья, насчитали более 200 ранений в ягодицы, ноги и руки, но ни одного в голову или туловище.

Следует отметить, что хотя ни M1955, ни M69 не были спроектированы в расчёте на обеспечение защиты от огня из стрелкового оружия, из-за своих конструктивных особенностей бронежилет морской пехоты обеспечивал более высокую защиту. Наставления морпехов требовали использовать бронежилеты в ходе любых боевых действий, даже в джунглях при температуре выше 38°С. Этот факт был отражен в анализе данных о потерях, который показывает, что 73% раненых морских пехотинцев были одеты в бронежилеты, по сравнению только с 19% в армейский подразделениях.

Вообще же, мотивация ношения бронежилетов американскими военнослужащими, особенно на начальном этапе войны, стало серьёзной проблемой для командования. В условиях влажного и жаркого климата Вьетнама многие отказывались носить «бесполезные и тяжёлые», по их мнению, бронежилеты. Если войска, находящиеся на стационарных позициях или имеющие транспортные средства обычно использовали шлемы и бронежилеты, то действовавшие в пешем порядке подразделения предпочитали защищённости мобильность и уменьшение потерь от теплового воздействия.

Для борьбы с подобными настроениями командованием был издан приказ об обязательном наличии бронежилета для получения страховки по ранению. При этом опрос солдат показал, что 85% из них, несмотря на увеличение общего веса носимого снаряжения, чувствуют себя увереннее, если на них надеты бронежилет и шлем.

Исследования, проведённые в начале 1970-х гг. группой специалистов Армии и ВВС США показали, что бронежилеты М1955 и М69, почти на 100% закрывающие грудь влаго- и воздухонепроницаемым слоем, способствуют уменьшению теплоотдачи организмом на 20 %. При выполнении пехотным взводом марш-броска по дороге со скоростью 4,8 км/ч, спустя 35 минут из-за нарушения теплообмена у солдат начинались тепловые удары. В другом эксперименте группа из 14 военнослужащих в течение почти полутора часов выполнила аналогичный марш-бросок в климатических условиях, схожих с условиями Юго-Восточной Азии. При этом одна половина солдат была экипирована в бронежилеты М1955, а другая половина передвигалась без бронежилетов, но с дополнительным весом в 4,5 кг и обычным снаряжением. Только 39 % солдат в бронежилетах смогли завершить марш-бросок, тогда как без бронежилетов 77 %.

Также было установлено, что с увеличением массы бронежилета и защищаемой им площади тела количество ранений уменьшается по причине увеличения числа задерживаемых осколков и пуль. Однако продолжается это только до определённого момента, когда при увеличении количества задерживаемых поражающих элементов начинает увеличиваться, а не уменьшаться, общее количество ранений. Причиной является снижение боеспособности солдата из-за усталости и теплового перегрева, вызванное большим весом СИБЗ и закрываемой ими площади тела. Требовалось уменьшить массу и размеры бронежилета.

В 1980 г. на снабжение американской армии был принят защитный комплект PASGT – Personnel Armor System for Ground Troops USArmy («Система персональной бронезащиты наземных войск армии США»). Комплект, состоящий из шлема PASGT-H, бронежилета PASGT-Vи промежуточного бронежилета ISAPO,в первую очередь предназначался для защиты от пистолетных пуль, сколков ручных гранат, артиллерийских снарядов, готовых поражающих элементов. В войсках комплект PASGT пришёл на смену бронежилету М69 и шлему М1, которые по итогам Вьетнамской войны были сочтены не отвечающими требованиям по обеспечению защищённости военнослужащих. В войска первые партии защитного комплекта из шлема PASGT-H и бронежилета PASGT-V начал поступать с октября 1981 г, однако к их массовому производству приступили только в 1984 г. С этого времени защитным комплектом PASGT стали заменять предыдущие модели СИБЗ. Одной из первых в США производство бронежилета наладила фирма GentexCorp, его стоимость составила 350 долларов.

Характеристики советских и американских бронежилетов начала 1980-х гг.

БронежилетPASGT-V, который упоминается в отчете британского SCRDE, представляет собой противоосколочное СИБЗ для всех родов войск, предназначенное для круговой защиты туловища. Выполненный в виде жилета с воротником-стойкой, он состоит из задней и двух передних частей, соединенных в нескольких местах на плечах и по бокам. Каждая из частей представляет собой водоотталкивающий нейлоновый чехол с помещенными в него текстильными пакетами защитного слоя, обработанными специальным водоотталкивающим составом. Изнутри по низу чехлов имеются люверсы для слива просочившейся воды. Способ соединения частей бронежилета зависит от места соединения. Если на плечах они сшиты между собой, то с боков снаружи соединяются эластичными лентами шириной 35 мм, а изнутри нейлоновыми лентами (тех и других по две с каждой стороны). Возможность подгонки бронежилета по объему (на предыдущих моделях для этого служила боковая шнуровка) производится за счет растяжения эластичных лент. Наплечники треугольной формы пришиваются к жилету со стороны несъемного воротника-стойки шириной 79 мм, а стропами из эластичного материала с кнопками крепятся спереди и сзади к чехлам.

Защитный слой состоит из шести тканевых пакетов - двух передних и четырех задних, по 13 слоёв ткани Kevlar-29 в каждом. На спине три верхних пакета внутри своего чехла расположены таким образом, что имеют возможность скользить друг по другу и по нижнему пакету для повышения гибкости. Дополнительную защиту обеспечивают мягкие наплечники и воротник со своими вставками из кевларовой ткани. По бокам заключенные в чехлы тканевые пакеты спины и переда соединяются друг с другом с взаимным перекрыванием, за что отвечают внутренние и наружные ленты.

ВPASGT-V был устранен существенный недостаток конструкции прежних моделей бронежилетов – ничем не защищенная передняя застежка-молния, прикрываемая только клапаном чехла. Правый борт переда заходит на левый борт внахлёст, застегиваясь с помощью широкого клапана с застежкой «липучка». При этом в месте соединения удваивалось количество слоёв кевларовой ткани, закрывающих грудную клетку и живот военнослужащего. Отказ от металлической «молнии» позволил уменьшить количество вторичный поражающих элементов, которые образовывались при поражении места соединения бортов.Также благодаря наплечникам были прикрыты имевшиеся ранее зазоры в защитном слое в районе плеч, что значительно повысило защищенность военнослужащего при переползании и перебежках.

Чехолдля PASGT-V изготавливается из водоотталкивающей нейлоновой ткани (271 гр/м2) и изнутри имеет оливковый цвет, а снаружи камуфлированный окрас под лесистую местность «woodland». Спереди на чехол нашиты стропы для крепления мелкого снаряжения и два больших накладных кармана, закрывающиеся клапанами на «липучках». Для ведения боевых действий в пустынной местности служат дополнительные чехлы расцветки «desert-chocalatechip», надеваемые поверх стандартных. Бронежилет выпускался в пяти размерах (XS, S, М, L, XL); его масса составляет от 3,2 кг до 4,9 кг, масса среднего размера «М» - 4 кг.

PASGT-V обеспечивает защиту торса, а также горла и шеи от пистолетных пуль с цельнометаллической оболочкой калибра от 9 до 11,43 мм со скоростью 275-398 м/с, а также 50% вероятность непробития осколком массой 1,1 г со скоростью 485 м/с. Площадь защиты для бронежилета размера «M» (средний) составляет около 58 дм2.

В 1990-е гг. жилет прошёл испытания в России, показавшие проникновение пуль патронов 9х19 Luger FMJ и .357 Magnum внутрь манекена на глубину 44 мм, что вдвое превышает допустимое повреждение по российским стандартам.[3] При испытании отстрелом на полигоне института испытания металлов НТИИМ в посёлке Старатель (Нижний Тагил, Свердловская область) летом 1998 г, PASGT-V на дальности 550 м пробивался навылет пулями автомата АК-74 при 75% попаданий, пулями автомата АКМ на дальности 800 м при 100% попаданий. Тем не менее, согласно статистическим данным сухопутных войск США, ношение бронежилета PASGT обеспечило снижение потерь на 18-53% по сравнению с бронежилетами предыдущих моделей.

Достичь подобного результата удалось благодаря использованию в защитном слое параарамидного волокна, впервые полученного группой Стефани Кволек в лаборатории концерна DuPont в 1964 г. Материал создавался для армирования шин, однако в дальнейшем нашёл широкое применение в технических целях, для производства различных композитных материалов, канатов и т.п. Волокно в несколько раз превосходит сталь по прочности на растяжение и разрыв, обладает небольшой плотностью и массой, высокой упругостью, химической стойкостью, низкой электропроводностью, устойчиво к горению, нетоксично. При понижении температуры вплоть до -200 Со происходит усиление его прочности. К недостаткам материала относятся нестойкость к воздействию ультрафиолетового излучения, снижение прочности при длительном повышении температуры, намокании и истирании.

В 1975 г. новый сверхпрочный материал поступил в продажу под торговой маркой Kevlar. Тогда же начался выпуск волокна марки Kevlar-29, чьи механические свойства привлекли внимание разработчиков СИБЗ. Исследования показали, что изготовленные из него многослойные тканевые и тканевополимерные преграды при небольшой массе обеспечивают высокие показатели противопульной и противоосколочной стойкости. При этом кевларовая ткань, изготовленная из комплексных нитей (750 - 1000 моноволокон диаметром 9 мкм), является достаточно мягкой и имеет способность к воздухообмену. К 1973 г. «Национальным Институтом правоприменения и уголовного правосудия (Law Enforcement and Criminal Justice; NILECJ) был разработан бронежилет скрытого ношения, пришедший в полиции на смену армейским моделям бронежилетов. Испытания отстрелом СИБЗ из кевлара проводились на Абердинскомполигоне в штате Мэриленд с привлечением в качестве биологических объектов сотни коз. Было установлено, что баллистический пакет толщиной 12,7 мм надёжно предохраняет от пуль наиболее распространенных калибров .38 Special и .22 LR, обеспечивая при этом допустимую запреградную травму.

После этих испытаний была начата обширная программа исследований и разработок по разработке пуленепробиваемых жилетов для сотрудников полиции. В качестве материала для них была выбрана ткань полотняного переплетения из нитей Kevlar-29 плотностью 1000 денье. Пакет из 5 слоёв такой ткани обеспечивал защиту от полуоболочечной пулис круглым носиком патрона .38 Special (масса 10,2 гр при скорости 244 м/с) или .22 LR (масса 2,6 гр при скорости 305 м/с), из 7 слоёв от пули .45 АСР (масса 14,9 гр при скорости 260 м/с) и 28 слоёв от пули .44 Magnum (масса 13 гр при скорости 452 м/с).

Жилет состоял из переднего и заднего баллистических пакетов из 7 слоёв кевларовой ткани каждый, помещённых в свето- и влагонепроницаемые чехлы. Между собой обе части бронежилета соединялись посредством боковых и наплечных строп с «липучками». Металлические застёжки и иные элементы были исключены из конструкции во избежание поражения вторичными осколками. Весил бронежилет 6,3 кг и предназначался для защиты от пуль основных калибров, с которыми в середине 1970-х гг мог столкнутся полицейский - .38, .32,.25 и .22. Оружие этих калибров составляет 80% всего конфискованного огнестрельного оружия в США и составляет 95% личного арсенала огнестрельного оружия в стране. В 1975 году первая партия 5000 семислойных жилетов были розданы 15 полицейским управлениям по всей территории Соединенных Штатов. Благодаря своей конструкции и небольшой массе первый полицейский кевларовый бронежилет оказался очень удобен в качестве СИБЗ скрытного ношения, значительно уменьшив число погибших сотрудником полиции, в том числе и от автомобильных аварий.

Практически одновременно с полицией к разработке СИБЗ из нового материала приступили в «Натикских лабораториях». Итогом работ стало создание в 1975 - 1977 гг. прототипа комплекта PASGT.

Свойства волокон

В марте 1996 г. для усиления защитных свойств PASGT-V на снабжение американской армии был принят промежуточный бронежилет ISAPO – Interim Small Arms Protective Overvest («Промежуточная защита от стрелкового оружия») в виде накладки на жилет.

ISAPO предназначался для совместного использования с PASGT-V в качестве усиления противопульной защиты бронежилета спереди и сзади. Он состоял из двух чехлов для керамических бронеэлементов, соединённых плечевыми и поясными тканевыми лямками. Каждый бронеэлемент представлял собой прямоугольную пластину размером 254х305 мм, толщиной около 20 мм и массой 3,65 кг. Пластина состояла из внешнего слоя толщиной 10 мм, выполненного из пластинок карбида алюминия размером 50х50 мм, закреплённых на подложке из стекловолокна толщиной 9,5 мм. Керамическая бронепластина предназначалась для защиты от пуль патронов 9х19 Luger FMJ, .357 Magnum, .45 АСР, 5,56х45 M193 и M855, 7,62x39, 7,62х51 M80 и стреловидных поражающих элементов. Защита от пуль автоматов АК (только с нетермоупрочненными сердечниками) обеспечивалась керамическими пластинами комплекта ISAPO с дистанции 550 м.

ISAPO выпускался одного размера и весил 7,48 кг, а в комбинации с PASGT-V среднего размера их общая масса составляла 11,5 кг. Всего было изготовлено 4000 комплектов, из которых 1146 зарезервировали для военной полиции. В войсках ISAPO хранились на складах, выдаваясь военнослужащим подразделений, подвергающихся большой опасности. По устранении опасности они подлежали возврату на склад.

Кроме выпущенного ограниченной партией ISAPO, вторым бронежилетом с противопульной защитой армии США стал RBA – Ranger Body Armor («Бронежилет рейнджера»). Разработанный и производившийся специально для личного состава 75-го полка рейнджеров (75th Ranger Regiment), RBA включал в себя «гибкий жилет» - Flexible Vest и керамические сменные пластины – Ceramic Upgrade Plate.

Flexible Vest представлял собой противоосколочный жилет и состоял из двух частей – переда и спинки, соединены на плечах матерчатыми клапанами с застёжкой «липучка». Каждая из двух частей имела одинаковую конструкцию, состоящую из нейлонового чехла с помещённым в него пакетом кевларовой ткани. В отличии от PASGT-V, при изготовлении пакета был использован не Kevlar-29, а Kevlar KM2, на 20% превосходящий его по прочности на растяжение при равной поверхностной плотности. Пакет изготавливался из меньшего количества слоёв более толстой и жёсткой ткани. На переднем чехле имелся большой карман под керамическую пластину из карбида алюминия, обеспечивающую противопульную защиту жизненно-важных органов. Площадь защиты составляла 7,7 дм2. Керамическая пластина по защитным свойствам была идентична используемой в ISAPO, имея только несколько иную форму – для удобства упора приклада у неё был срезан правый верхний угол. Жилет надевался через голову и фиксировался на теле с помощью широкого тканевого пояса, застёгивавшегося спереди на «липучках». При этом боковые части переда и спинки частично накладывались друг на друга, обеспечиваю круговую защиту туловища. В районе шеи имелся ничем не прикрытый широкий вырез, противоосколочный воротник в конструкции RBA отсутствовал. «Бронежилет рейнджера» обеспечивал уровень противоосколочной защиты туловища аналогичный PASGT-V, противопульной защиты спереди – ISAPO.

Бронежилет выпускался трёх размеров, масса ранней модели RBA среднего размера с одной керамической бронепластиной весом 3,65 кг составляла 7,3 кг. Более поздние модели бронежилета с двумя бронепластинами, обеспечивающих защиту груди и спины, возросла до 11,4 кг. При необходимости поверх бронежилета RBA, как и поверх PASGT-V, мог надеваться ISAPO.

Впервые бронежилет PASGT-V в ходе боевых действий опробовали бойцы 82-й воздушно-десантной дивизии Армии США в ходе операции «Вспышка ярости» при вторжении в Гренаду в октябре 1983 г. В дальнейшем эта модель бронежилета, оставаясь основным СИБЗ вооруженных сил США, использовалась американцами во всех вооруженных конфликтах с 1980-х гг. до первой половины 2000-х гг. В 2003 г. началась его плановая замена на «тактический» бронежилет наружного ношения OTV (OuterTacticalVest) системы бронезащиты IBA (InterceptorBodyArmor). Процесс замены происходил постепенно и завершился в 2009 г., при этом от комплекта PASGT полностью не отказались: он применяется тыловыми подразделениями армии США, Национальной гвардией, частными военными и охранными компаниями. Кроме того, PASGT-V продолжают оставаться на снабжении армий ряда стран-союзников США (как переданные американцами, так и собственного изготовления) и широко используются силами охраны правопорядка по всему миру.

Первое использование бронежилета RBA произошло в 1993 г. в ходе операции рейнджеров в Сомали. В дальнейшем бронежилетами этой модели частично экипировались американские военнослужащие других родов войск на Балканах, в Гаити, Афганистане и Ираке.

У бронежилета PASGT-V, как и всех предыдущих моделей американских армейских бронежилетов, отсутствовали интегрированные подсумки, специально предназначенные для размещения боеприпасов. Нашиваемые только спереди на чехол накладные карманы для носимого имущества также были меньшего размера, чем на советских бронежилетах.

По этой причине летом 1983 г. в «Натикских лабораториях» приступили к созданию транспортно-разгрузочной системы, позволяющей равномерно распределить вес в индивидуальном снаряжении солдат. Она должна была придти на смену системе ALICE, к которой накопился ряд претензий, в том числе к толщине подсумков для магазинов, составлявшей около 9 см и нехватке места на поясном ремне под дополнительные подсумки.

На начальном этапе работ была создана система IFLS – Improved Fighting Load System («Улучшенная система боевой нагрузки»), основным компонентом которой стал жилет TLBV – Tactical Load-Bearing Vest («Тактический жилет для переноски нагрузки». Планировалось, что жилет заменит в снаряжении поясные подсумки от ALICE, поскольку вместимость шести расположенных на его груди подсумков была практически аналогична – 6 магазинов и 2 ручные гранаты. Тем не менее, использование TLBV без поясного ремня всё равно оказалось невозможно. В 1984 г. и 1986 г. система IFLC прошла испытания в подразделениях Армии и Морской пехоты, однако была отвергнута заказчиками из-за ряда недоработок. В конце 1986 г. тестовая партия системы IFLC под новым обозначением IIFS –IndividualIntegratedFightingSystem («Индивидуальная интегрированная боевая система») поступила на испытания в 7-ю пехотную дивизию, 10-ю горную дивизию, 82-ю воздушно-десантную дивизию и Силы специального назначения. В октябре 1987- марте 1988 гг. все основные компоненты системы IIFS были стандартизированы и приняты на снабжение американской армии. В марте 1989 г. к ним добавился модель жилета TLBV для бойца с 40-мм гранатомётом М79 или М203 (т.н. «гренадёрский» жилет). После всесторонних испытаний в Натике с одновременным заключением контрактов с фирмами-производителями, систему IIFS с январе 1990 г. запустили в серийное производства с условием выполнения контракта в 1991 г.

Система включает поясной ремень, тактический разгрузочный жилет, предметы снаряжения системы ALICE и тактический рюкзак. Разгрузочный жилет ITLBV – Individual Tactical Load-Bearing Vest («Индивидуальный тактический жилет для переноски нагрузки») состоит из двух грудных и одной спинной панелей, соединённых между собой по бокам регулируемой шнуровкой и нейлоновыми лентами с мягкими наплечниками. Передние панели застёгиваются посредством двух лент с замками «фастекс». На каждой из передних панелей размещаются по два подсумка для магазинов к М16 (на один и два магазина) и один подсумок для ручной гранаты. По низу жилета имеются шлёвки для поясного ремня, на который можно подвешиваться подсумки и чехлы от системы ALICE. На задней панели жилета расположены полукольца и нейлоновая лента для крепления дополнительного снаряжения. Масса пустого жилета, принятого на снабжение в 1988 г, составляла 800 гр., увеличившись впоследствии до 1400 гр. из-за применения более плотной ткани.

Жилет ITLBV позволил лучше распределить снаряжение, а соответственно и его вес, на теле бойца. При этом 6 магазинов и 2 ручные гранаты могли быть при необходимости дополнены подсумками системы ALICE, что доводило общий размер носимого солдатом боекомплекта до 12 магазинов и 6 гранат. У пулемётчика с ручным пулемётом М249 SAW, кроме подсумков на жилете под магазины отМ16, на поясной ремень вешались подсумки для коробок с лентами на 100 или 200 патронов. «Гренадёрский» жилет предназначался для переноски 18 выстрелов к 40-мм гранатомёту, остальные боеприпасы размещались на поясе в подсумках системы ALICE.

До 1991 г. бронежилет PASGT-V использовался вместе с ременно-плечевой системой ALICE. СистемаIIFS начав поступать в войска после 1991 г. не успела к операции «Буря в пустыне» и использовалась американской армией вместе с элементами системы ALICE до постепенной замены в середине 2000-х гг. системой MOLLE – Modular Lightweight Load Carrying Equipmen («Облегченная модульная система переноски снаряжения»).

Если PASGT-V и ISAPO ничем не выделялись на фоне советских разработок СИБЗ, а в ряде случаев и уступали им, то о тканево-полимерном шлеме PASGT-H этого сказать нельзя. Разработка в 1977 г. кевларового шлема стала для своего времени значимым конструкторским и технологическим прорывом. Работы над созданием шлема из кевлара начались в «Натикских лабораториях»ещё в 1968 г. и спустя четыре года завершились изготовлением егоопытного образца. После многочисленных испытаний в различных климатических условиях, кевларовый шлем в 1978 г. был одобрен Комитетом начальников штабов. Он стал первым армейским шлемом, полностью выполненным из полимерного материала, в конструкции купола которого отсутствовали какие-либо металлические детали. Шлем образца 1980 г. изготавливался методом горячего прессования из пропитанных фенольной смолой PVB лоскутов ткани Kevlar-29. Количество слоёв ткани первоначально составляло 19, а после 1990 г. возросло до 29. Тогда же произошла замена материала на Kevlar KM2, благодаря чему шлем стал на 10% легче при том же уровне защиты. За свою форму, полностью отличавшуюся от американского стального шлема М1 и напоминавшую немецкий Stahlhelm, PASGT-H получил прозвище «Фриц». Шлем выпускался пяти размеров, в зависимости от чего его масса составляла от 1,4 до 1,9 кг.

Кевларовый шлем имел низкое положение центра тяжести, полностью закрывая лоб, ушные раковины, височные и затылочную части головы. Площадь защиты у PASGT-H составляла 11 - 13 дм2, что на 11% больше чем у М1. Шлем обеспечивал уровень противопульной защиты аналогичной бронежилету PASGT-V, а по противоосколочной стойкости почти вдвое превосходил шлем М1. Его использование позволило снизить смертность от ранений в голову и шею на 12%. PASGT-H обеспечивал 50% непробитие осколком массой 1,1 гр. со скоростью 620 м/с, тогда как стальной шлем только со скоростью 415 м/с. Для того, что достичь таких же показателей у М1, толщину стальных стенок его купола пришлось бы увеличить до 2,5 мм, а массу до 2350 гр. В дальнейшем, за счёт совершенствования физико-механических свойств волокна и конструкции шлема, противоосколочная стойкость возросла на 15 - 20%, демонстрируя 50% непробитие осколком со скоростью 715 м/с.

Не смотря на то, что PASGT-H по всем показателям превзошёл своего предшественника, в ходе эксплуатации выявился ряд недостатков конструкции кевларового шлема. Нарекания у солдат вызвала его большая масса, приводящая при ношении к болям в голове и области шеи. Ремни подтулейного устройства оставляли следы на коже головы, сохранявшиеся после снятия шлема в течении нескольких часов и даже дней. При этом из-за подбородочного ремня шлем сидел на голове не достаточно надёжно, особенно при ношении прибора ночного видения, а подтулейник не обеспечивал в достаточной мере амортизацию. Боковые уширения на корпусе шлема ограничивали слышимость, форма корпуса создавала затруднения при использовании бинокля и защитных очков. Выяснилось, что высокий воротник бронежилета PASGT-V при ведении огня из положения лёжа сдвигает PASGT-H на глаза. Затратным шлем стал и для Пентагона, в ценах 1990 г. оказавшись почти втрое дороже М1 - 87 долларов против 30. В дальнейшем недостатки были учтены и исправлены в новой модели кевларового шлема модели АСН - Advanced Combat Helmet(«Усовершенствованный боевой шлем»), принятого на снабжение американской армии в 2002 г.

Впервые в боевых действиях PASGT-V и PASGT-H был опробован бойцами 82-й воздушно-десантной дивизии в ходе операции «Вспышка ярости» при вторжении в Гренаду в октябре 1983 г. Как заявлял один из разработчиков шлема Лоренс Мэк Мэйнес, было зафиксировано два случая, когда PASGT-H выдержал попадание пули из АК-47 и осколков 20-мм снаряда. Следует отметить, что на подобные поражения шлем изначально не рассчитывался.

После Гренады комплект индивидуальной бронезащиты PASGT использовался американскими войсками во всех конфликтах, которые вели США до конца первого десятилетия ХХI века. Официально эти модели шлема и бронежилета оставались на снабжении сухопутных сил и морской пехоты американской армии до 2003 г, когда начали постепенно заменяться шлемами MICH (АСН), LWH и бронежилетамиIOTV, IBA. Происходил это процесс постепенно, окончательно завершившись к 2018 г. С этого времени защитный комплект PASGT остаётся на снабжении только Резерва армии США, Национальной Гвардии и ВМФ США.

США оказались не первой страной, принявшей в 1980-е гг. на снабжение армии защитный комплект из кевларового бронежилета и шлема. Их примеру последовал Израиль, создав для замены в войсках американского бронежилета М69 собственный кевларовый противоосколочный бронежилет Rabintex RAV200. По своей конструкции и защитным свойствам он мало отличался от PASGT-V. Впервые RAV200 были использованы израильской армией в ходе операции «Мир Галилее» в 1982 г, однако на тот период ими экипировали только бойцов спецподразделений и десантников. К 1989 г. бронежилет получили все израильские подразделения в Южном Ливане.

Вместе с RAV200 и остававшимися на снабжении ЦАХАЛ до начала 1990-х гг бронежилетами М69, израильские военнослужащие носили шлемы Orlite 201 моделей M76 и М76/85. Шлем OR-201, разработанный частной фирмой Orlite Engineering Company, был представлен в 1976 г. и под обозначением М76 принят в армии Израиля для замены прежних стальных шлемов английского и американского образцов. OR-201 имел полусферическую форму купола с толщиной стенок 8 мм и изготавливался методом прессования под высоким давлением из стекловолокна, пропитанного этилцеллюлозной смолой. По нижнему краю купола шла чёрная резиновая лента. При массе 1,65 кг, шлем обеспечивал защиту от 9-мм пистолетных пуль выпущенных с близкого расстояния. В 1985 г. была создана улучшенная модель шлема OR-201, получившая обозначение М76/85. Для повышения пулестойкости её купол имел композитную конструкцию из стекловолокна или баллистического нейлона, усиленных кевларом.

Первой европейской страной, принявшей на снабжение армии изготовленные из кевлара СИБЗ, стала Испания. В 1942 г. в качестве общевойскового шлема для испанских вооружённых сил был утверждён шлем Modelo «Z» M42. Внешне напоминая немецкие модели Stahlhelm М35 и Stahlhelm М40, шлем М42 заметно уступал им, будучи выполненным из более тонкой и менее качественной стали. Испанский шлем имел крепящийся к куполу заклёпками трёхлепестковый кожаный подтулейник с кожаным подбородочным ремешком. В 1979 г. большинство М42 прошло модернизацию, заключавшуюся в замене подтулейника, который стал комбинированным из кожаный и текстильных лент, а подбородочный ремешок текстильным. Данная модель получили обозначение Modelo «Z» M42/79.

Кроме шлема М42 и поступившего на снабжение с середины 1960-х гг. шлема М65 (копии американского М1), в отдельных частях продолжали оставаться шлемы M26 и М38, сохранившиеся со времён гражданской войны. После её окончания оставшиеся стальные шлемы были собраны, отремонтированы и отправлены на склады для выдачи резервистам, где хранились до 1970-х гг. Небольшое количество шлемов М38 и М26 было распределено среди военного медицинского персонала, которыми использовались до конца 1950-х гг.

К началу 1980-х гг. испанским военным стало очевидно, что повысить защитные свойства устаревшегошлема M42, даже после проведённой модернизации, не удалось. Чтобы восполнить нехватку современных СИБЗ в испанских вооружённых силах,Министерство обороны летом 1985 г.объявило международный конкурс на разработку для армии новой модели шлема и бронежилета. В нём приняли участие 4 испанских и 4 иностранные компании,победу одержала испанская фирма Induyco S.A. Технологический отдел Induyco S.A. в 1986 г. представил выполненный из арамидного материала шлем MARTE 01-85,который был рекомендован к принятию на снабжение. Заказ на первую партию из 30 000 шлемов фирма получила в сентябре 1986 г, а всего в течение 3 лет планировалось изготовить для подразделений испанской армии и флота 75 000 шлемов и заказать 10 000 противоосколочных бронежилетов. Кроме Испании, шлемы MARTE 01-85 у фирмы Induyco S.A. закупались Великобританией, ФРГ, Италией и Францией.

В армиях других государств-членов НАТО процесс переоснащения войск современными образцами средств индивидуальной бронезащиты начался позже.

Вооруженные силы Великобритании начали получать современные СИБЗ уже после окончания Фолклендской войны. До того момента основными армейскими бронежилетами у англичан оставались американские М1955 и М69 с чехлами местного изготовлениятёмно-зелёного и тёмно-серого цветов с увеличенными нагрудными карманами.Вместе с ними военнослужащие носили разработанные в годы Второй мировой войны стальные пехотные шлемы Mk III, Mk IV и десантный шлем Mk III. На смену пехотным шлемам, всё ещё сохранявшим общие черты шлема Броди - Helmet Steel Mk I, был разработан шлем из баллистического нейлона, получивший обозначение Mk VI Ballistic Combat Helmet («Баллистический боевой шлем Модель VI»). Работы над его прототипами продолжались в 1975 - 1978 гг. и завершились выпуском первой партии из 1500 штук в 1981 г. Шлем Mk VI успешно прошёл испытания, в том числе в боевых действиях, после чего был принят на снабжение в 1984 г, начав поступать в войска со следующего года. Новый шлем весил 1300 гр. и обеспечивал защиту от осколков и пистолетных пуль, превосходя на 48% по пулестойкости своих предшественников. Хотя Mk VI не являлся специализированной десантной моделью, благодаря подтулейному устройству мог использоваться при прыжках с парашютом.

В середине 1980-х гг. Министерством обороны Великобритании был создан бронежилет INIBA - Improved NorthernIreland BodyArmour («Улучшенный бронежилет Северной Ирландии») с противопульной защитой, предназначенный для военнослужащих, несущих службу в Северной Ирландии. Бронежилет обеспечивал круговую защиту туловища от пистолетных пуль и осколков (особо было обращено внимание на защиту в районе плеч и с боков у подмышек), а использование двух бронепластин MK2 SAPI из оксида алюминия обеспечивало защиту от винтовочных пуль снайперов ИРА. INIBA весил 3 кг. и изначально должен был использоваться как бронежилет скрытого ношения, однако через несколько лет стал носиться поверх униформы. Бронежилеты INIBA использовались английскими войсками в Северной Ирландии, Боснии, Ираке и Афганистане, показав хорошие результаты пулестойкости.

По ряду причин эта модель бронежилета не стала общевойсковой. В качестве такового в конце 1980-х гг. был разработан кевларовый противоосколочный бронежилет CBA МК1 – Combat Body Armour MK1 («Бевой бронежилет Модель 1»), принятый на снабжение в 1990 г.

Защитный слой бронежилета состоял из запаянных в водоотталкивающие чехлы баллистических пакетов толщиной 8 - 10 мм, выполненных из кевларовой ткани. Пакеты помещались в защитный чехол жилета через разрезы на его внутренней стороне. Жилет застёгивался спереди на двойной клапан с широкой «липучкой», с боков имелись по две стропы для утягивания на талии с фиксацией на «липучку». CBA обеспечивал только противоосколочную защиту и в 1995 г. ему на смену пришёл бронежилет ECBA – Enhanced Combat Body Armor («Улучшенный боевой бронежилет»), конструкцию которого дополнили бронеэлементы из керамики или прессованного арамида, обеспечивающие противопульную защиту. Баллистические плиты помещались в карманы чехла бронежилета спереди и сзади, прикрывая жизненно-важные органы. Первым вооружённым конфликтом, в ходе которого массово был использованы защитный комплект из бронежилета CBA и шлема MK6 стала операция «Буря в пустыне». Кроме боевых действий в Персидском заливе, британские военнослужащие носили бронежилеты СВА и ЕСВА в Северной Ирландии и в бывшей Югославии.

В ходе операции на Фолклендах британский контингент впервые использовал лётные бронежилеты с керамической защитой из карбида бора. Двадцать два комплекта Noroc 1 Armor Systems производства компании Norton из городаВустер, штат Массачусетс, получили экипажи вертолётов десантного корабля HMS Intrepid (15 штук) и контейнеровоза «Atlantic Conveyor» (7 штук). Четыре комплекта бронежилетов были утеряны после потопления выполнявшего роль авианосца «Atlantic Conveyor» и всего два комплекта использовались в боевых действиях экипажем единственного уцелевшего с него вертолёта HC-1 Chinook «Bravo November» 18-го эскадрона Королевских ВВС. Однако оценить эффективность защиты бронежилетов от Norton не удалось, поскольку за 1310 часов налёта экипажа попаданий в них зафиксировано не было.

Для Бундесвера в середине 1980-х гг. немецкой фирмой Kayser GmbH был создан бронежилет с противопульной защитой, однако в итоге от керамических бронепластин и дополнительного пахового бронеэлемента было решено отказаться. Принятый на снабжение немецкой армии бронежилет Splitterschutzweste Ersatzhülle («Противоосколочный жилет с запасным чехлом») обеспечивал только противоосколочную защиту. При его проектировании внимание уделили не только обеспечению защиты туловища спереди и сзади, но также плеч и шеи, для чего служили плечевые клапаны с баллистическими пакетами и состоящий из двух частей воротник-стойка. Защитный слой бронежилета включает шесть пакетов из 10-15 слоев кевларовой ткани, помещенных в чехол их хлопчатобумажной ткани. Всё это обеспечивало защиту от пуль FMJпатрона 9х19 массой 8 гр. со скоростью 365 м\с. Масса бронежилета составляла в среднем около 3 кг. Всего 1987 г. решили заказать 37 000 бронежилетов Splitterschutzweste; первыми их получили в январе того же года воздушно-десантные бригады. В следующем году было принято решение оснастить кевларовыми бронежилетами и шлемами все сухопутные войска ФРГ, закупив для этого 160 000 комплектов до 1992 г. по цене от 600 до 1000 западногерманских марок.Бронежилеты этой модели до настоящего времени используются Бундесвером в учебных центрах. Для подразделений Бундесвера участвовавших в операции UNOSOM II в Сомали были закуплены английские бронежилеты Bristol фирмы Meggitt Armor Systems. В отличие от немецких противоосколочных бронежилетов, они обеспечивали защиту от пуль калибра .308 Winchester VMS/HK массой 9,75 гр. на скорости 830 м/с. В дальнейшем бронежилеты Bristo использовались немецким контингентом на Балканах.

С 1956 по 1992 гг. на снабжение сил Бундесвера оставался стальной шлем, представлявший собой копию американского М1. Под обозначением M-56 Stahlhelm («zweiteiliger Stahlhelm» - «стальной шлем, состоящий из двух частей»), изготовленный в 1956 г. фирмой Schuberth GmbH, шлем начал поступать в войска в том же году. Ранее, в 1953 г., Schuberth уже разработал подтулейное устройство для стальных шлемов пограничной службы и полиции земель. В 1958 г. шлем М-56 был доработан с заменой подтулейника американского образца на немецкий и переименован в Stahlhelm М1А1, а в 1981 г. появилась его последняя модификацияHelm1A1 .

В конце 1960-х гг. Федеральное управление оборонных технологий и закупок (Bundesamt fur Wehrtechnik und Beschaffung) поручило Федеральному министерству обороны изучить возможность создания для Бундесвера новой модели шлема. В ходе работ были изучены различные варианты формы купола и материалы для него. Процесс активизировался в 1980-е гг. после принятия на снабжение американских войск шлема PASGT-H. В 1983 г. фирма Schuberth GmbH, ориентируясь на американский шлем,.представила собственную модель шлема Schubert М826. Изготовленный из кевлара, шлемвесил 1,5 кг и обеспечивал уровень защиты, сопоставимый с PASGT-Н. Снаружи купол имел влагостойкое, антибликующее полиуретановое покрытие серо-зеленого цвета, В демпфирующем регулируемом подтулейнике был использован трёхточечный ременной подвес.

15 января 1992 г. производство стальных шлемов было прекращено и на снабжение Бундесвера принят шлем M92 Gefechtshelm («Боевой шлем»), который сразу выпустили в количестве 14 500 штук. Из этого количества 9100 штук произвели на Schuberth GmbH, а остальное на испанской фирме Induyco.

Кроме стального шлема М-56 и его модификаций у Бундесвера, в Германии до середины 1990-х гг. несколько моделей стальных шлемов использовалось Федеральной пограничной охраной (BGS; Bundesgrenzschutz). Это были доработанные шлемы моделей М35/53, М40/53 и М42/43, на производства которых иногда шли ещё шлемы Вермахта. Кроме использования внутри страны, их носил немецкий миротворческий контингент за рубежом. Так было в ходе миссии ООН «UNTAC» в Камбодже 1992 - 1393 гг., где шлемы M35/53 получили чехлы светло-голубого цвета с белыми аббревиатурами «UN».

Во Франции до начала 1990-х гг. на снабжение армии состоял защитный комплект изпротивоосколочныхбронежилетов Тип II и Тип III и стальных шлемов М51 и М78. Первый бронежилет собственной разработки - Тип I, французы приняли на снабжение во время войны в Алжире, взяв за его основу американский бронежилет модели М1952А. Произведённые фирмой Ariel бронежилеты Тип II и Тип III из баллистического нейлон, выпуск которых начался в 1957 г. и 1962 г. соответственно, использовались французскими военнослужащими в вооружённых конфликтах на Ближнем Востоке и Африке в 1960 - 1980 гг., а Тип III - в 1991 г. в Кувейте. В 1984 г. им на смену был принят бронежилет «общей модели», созданный под влияние американского PASGT-V, а спустя шесть лет начался выпуск противоосколочного кевларового бронежилета F1 TTA, практически полностью вытеснившего после 1991 г. модель Тип III. В пришиваемой к его подкладке инструкции указывалось, что бронежилет не рассчитан на защиту от пуль калибра 9 мм, 7,62 мм и 5,56 мм.

Стальной шлем Modele М51, как и бронежилет Тип I, был принят на снабжение французских вооруженных сил (армии, флота, военно-воздушных сил и жандармерии) в ходе войны в Алжире в 1956 г. По своей конструкции М51 напоминал американский М1, имея купол слегка изменённой формы из 1,2-мм марганцевой стали и внутренний вкладыш, однако обладал несколько лучшей пулестойкостью.Шлемвыпускался до 1976 г. (оставался в войсках в 1980-е гг.), когда ему на смену был принят Modele 1978 F1, ставший последним стальным шлемом французской армии.

В 1992 г. по итогам анализа действий французского контингента в Югославии была создана современная модель шлема из синтетического материала, получившего обозначение SPECTRA F1 или CGF Gallet Combat Helmet. Новый шлем проектировался на основе американского PASGT-Н, однако вместо кевлара фирма CGF Gallet при его изготовлении использовала волокно из высокомолекулярного полиэтилена Dyneema. Шлем SPECTRA при массе 1,4 кг обеспечивает 50% защиту от осколков весов 1,1 гр. со скоростью 680 м/с, на 80% превосходя защитные свойства шлема М78.

В итальянской армии приняли решение оснастить противоосколочными бронежилетами только танкистов, бойцов спецподразделений и, в ряде случаев, расчёты полевой артиллерии. Всем остальным сухопутным подразделениям выдавались одни стальные шлемы. Бронежилеты изготавливались из многослойной кевларовой ткани и могли дополнительно комплектоваться лёгкими защитными пластинами из стали. Масса бронежилета в этом случае возрастала в среднем с 2,7 кг до 5,3 кг. Первоначально итальянская армия планировала закупить по 2000 кевларовых шлемов и бронежилетов, однако планы скорректировали. В итоге войска получили 1500 - 1600 шлемов и около 8200 бронежилетов.

Изготовленные из кевлара фирмой Sistema Compositi пехотные шлемы Mod SEPT2 F.A. (Forze Armate) и десантные Mod SEPT2 T.P. (Truppe Paracadutiste) начали поступать в войска в начале 1990-х гг. Внешне они напоминали американский PASGT-H, но являлись полностью итальянской разработкой. Первое применение пехотной модели в ходе боевых действий относится к миротворческой операции в Сомали в 1993 г. Однако и после этого в подразделениях оставались пехотные шлемы М33 и десантные M42/60. В альпийских войсках М33 использовались до начала 2000-х гг., а последней от них отказалась национальная лесная служба в 2014 г.

К концу 1980-х гг. программы по принятию на снабжение армий современных моделей СИБЗ существовали в Австрии, Бельгии, Швейцарии, Дании и других европейских государствах, однако процесс их реализации растянулся до середины 1990-х гг. Среди причин этого: высокая стоимость СИБЗ из современных материалов, меньший срок хранения и эксплуатации изделий из арамида, появление новых материалов, не решённый к тому времени вопрос о необходимом уровне защитных свойств бронежилетов.

Как видно, приведённые выше в качестве примера СИБЗ вероятного противника в полной мере демонстрируют разницу в подходе к их созданию в СССР и на Западе в то время.

Основной моделью бронежилета войск НАТО являлся жилет «мягкого» типа, выполненный из 12 – 15 слоёв баллистической ткани, массой до 5 – 6 кг, обеспечивающий общую площадь защиты до 60 дм2. В ряде случаев защитная композиция кроме пакетов текстильной брони могла включать бронеэлементы, однако в целом было решено отказаться от дополнительной противопулевой защиты. Благодаря своей конструкции, бронежилеты обеспечивали круговую защиту туловища и частичную шеи, первоначально имея ослабленные зоны в местах передней застёжки и плеч. В дальнейшем, при создании СИБЗ из кевлара, эти уязвимые места бронежилетов были усилены - на плечах за счёт дополнительных тканевых панелей и спереди путём застёгивания нагрудных панелей внахлёст, с соединением на широкую текстильную застёжку вместо молнии. Была доработана форма противоосколочного воротника.

Однако общий уровень пулестойкости бронежилетов по-прежнему оставался не выше II-го класса защиты, предохраняя от осколков миномётных мин калибра до 82 мм и 9-мм пистолетных пуль с дистанции более 3 м. Даже использование в бронежилетах пластин из дорона толщиной 3,2 мм позволило задерживать только 24,4% попавших в него пуль. Против компактных осколков естественного дробления, осколков заданного дробления и, особенно, стреловидных поражающих элементов, «мягкие» бронежилеты оказались недостаточно эффективными. [4]

В СССР при создании армейского бронежилета было решено отказаться как от концепции круговой защиты туловища, так и от использования одной лишь текстильной брони, сосредоточившись на повышении защищённости фронтальной и тыльной сторон. В защитную композицию был включён слой из титановых или керамических бронеэлементов, который значительно повысил стойкость к воздействию высокоскоростных поражающих элементов. Комбинированный защитный слой позволил обеспечить уровень противоосколочной защиты превышавший показатели иностранных образцов СИБЗ не только из баллистического нейлона, но и из современного кевлара. При этом общая площадь защиты бронежилетов составляла от 28 до 49,6 дм2.

Испытания продемонстрировали, что при поражении комбинированных структур не только результат воздействия элементов кубической формы, но также СПЭЛ и стреловидных пуль оказался значительно меньше. Свою роль тут сыграли бронепластины. Имеющие высокую скорость, но небольшую массу и значительную длину, стреловидные элементы из нетермоупрочнённой стали при столкновении с твёрдой преградой деформируются, резко теряя скорость и отдавая всю кинетическую энергию защитному слою. В целом же, как показала эксплуатация бронежилетов в войсках, требования по противоосколочной стойкости оказались даже избыточными.

Высоким у советских бронежилета оказался и уровень противопулевой защиты при значительно большей площади защиты бронеэлементами, составлявшей 6,3 - 38 дм2 против 7,7 - 15,5 дм2. Способствовало этому наличие бронепластин и сама конструкция бронежилета, при которой изгиб грудной и спинной частей снижал вероятность попадания поражающего элемента по нормали. Имелась и ещё одна особенность конструкции советских бронежилетов, многократно повышающая их эффективность по сравнению с зарубежными аналогами. Первоначально титановые, а в дальнейшем керамические бронеэлементы из карбида бора стали частью защитной композиции всех общевойсковых бронежилетов. В армиях других стран керамические бронеэлементы в то время оставались частью защитной экипировки военнослужащих специальных подразделений или некоторых родов войск.

Недостатком конструкции советских бронежилетов было отсутствие защиты по бокам и на плечах, а также использование в защитной композиции небольших бронеэлементов на гибкой монтажной плате. Последнее способствовало увеличению тяжести запреградной травмы, что привело в итого к отказу от подобных бронеэлементов в пользу плит-моноблоков. К сожалению, полностью отсутствовал какой-либо КАП, однако его наличия не наблюдалось и у зарубежных образцов СИБЗ.

Что же касается работ над новыми моделями армейских шлемов, то первые образцы советских композитных шлемов появились лишь с незначительным отставанием от европейских. Только распад СССР на длительное время задержал замену ими в войсках стальных шлемов.

И ещё один важный момент. При создании в СССР современных общевойсковых СИБЗ подтвердилась старая поговорка, гласящая, что «на Руси долго запрягают, но быстро едут». С 1980 по 1985 гг. в нашей стране коллективами ряда НИИ было спроектировано и запущено в производство пять моделей армейских бронежилетов (6Б2, 6Б2-3Т, 6Б3, 6Б4, 6Б5), три модели лётных бронежилетов (БЖ-1, БЖ-2, БЖ-3), бронежилет для спецназа КБСН и прошёл испытания экспериментальный защитный костюм сапёра.

Речь о некоторых из них пойдёт в следующих главах.

Примечания.

[1] Массовое применение композитной брони на основе керамики для защиты кабины пилотов и жизненно-важных агрегатов летательных аппаратов начинается в авиации США с 1965 - 1966 гг. В период Вьетнамской войны керамическая броня устанавливалась на вертолётах «Bell» UH-1B/C/D, AH-1 «Huey Cobra», OH-58, Sikorsky CH-54, на военно-транспортном самолёте С-130, тактическом истребителе А-7 «Corsair» и других машинах, заменив собой в ряде случаев Dual Property Steel Armor (DPSA; «Стальную броню с двойным свойством твердости») и перфорированную броню.

За период с середины 1960-х по начало 1970-х гг. было разработано и зарегистрировано несколько типов авиационной композитной брони. Основными стали карбид бора и оксид алюминия на фиберглассовой подложке и оксид алюминия на алюминиевой подложке. На летательные аппараты они могли монтироваться как в порядке оперативной доработки в строевых частях, так и уже быть встроенным элементом защитной конструкции.

К первому типу принадлежат панели из брони марки Starmat (зарегистрирована в 1965 г.) компании Aerojet General Corp, устанавливаемые на ранние модификациях вертолётов UH-1 и CH-54. Комбинированная бронепанель состояла из слоя оксида алюминия марок AD85 или AD95 и подложки из алюминиевого сплава 2024-Т4. Между собой бронепанели соединялись внахлёст и крепились непосредственно к трубчатому каркасу сидений пилотов. Для боковой защиты по бортам кабины в специальных полозьях устанавливались сдвижные бронепанели общей массой 49,6 кг. Масса бронированного сидения составляла 65 кг.

В бронированном сиденье «Helicopter Armored Crashworthy Seats Mark 1 (HACS 1)», выпуск которого в дальнейшем наладили фирмы Norton, Ceradyne, Simula, Martin-Baker, керамические бронеэлементы уже были частью конструкции, чем достигалось снижение общей массы изделия. Следует отметить, что разница в весовой эффективности позволила снизить массу бронезащиты вертолётов. Так, установка на AH-1G сиденья из керамической брони (9,6 мм карбида борана подложке из 6,4 ммфибергласса) позволило снизить его массу относительно DPSA на 10,4 кг.

Комбинированная броня марки Noroc, изготовленная отделением Protective Products Division компании Norton Company, была зарегистрирована в 1967 г. Выполненные из неё бронепанели обеспечивали защиту экипажа и уязвимых систем ударного вертолёта AH-1G/Q Cobra. Сиденье пилота изготавливалось из DPSA, спинка и сиденье кресла стрелка, а также сдвижные боковые щитки были выполнены из композитного материала на основе карбида бора и фибергласса.

У предназначавшегося для разведки и наблюдения вертолёта OH-6A Cayuseброневая защита была выполнена из керамики и DPSA общим весом ок. 60 кг. Пилот и второй пилот имели в сиденьях бронеэлементы из композита (карбид бора/фибергласс), вместе с нагрудной плитой обеспечивавшие круговую защиту. Бронеплиты под сиденьями и у компрессора двигателя изготавливались из DPSА.

Многоцелевые вертолёты UH-1 B/C/D/H/M Iroquois получили защиту рабочих мест пилотов и бортстрелков, выполненную с использованием бронеэлементов из композита на основе оксид алюминия с подложкой из алюминия. К спинкам сидений пилотов дополнительно крепилась броневая панель, вместе с нагрудной плитой обеспечивая круговую защиту, как на OH-6A.Сиденье стрелка снабжалось плитой из композитного материала, на которую крепилась специальная амортизационная подушка для того, чтобы сидеть в полёте.

Транспортный вертолёт CH-47 Chinook получил бронеэлементы из композитного материала (оксид алюминия/фибергласс) и DPSА. Это обеспечивало защиту противоударных кресел пилотов от пуль винтовочного калибра, а ряда критически важных узлов от пуль калибра 12,7 мм.

Экипаж тяжёлого транспортного вертолёта CH-54А Tarhe (вертолёт-кран) –два пилота и оператор погрузочно-разгрузочных работ, получил круговую защиту своих рабочих мест. Композитная броня, выполненная из DPSА и композита (карбид бора/фибергласс), устанавливалась на сиденьях и вокруг них, а также на критически важные узлов машины.

Вес брони для сиденья пилота составляла 54 кг, для сиденья второго пилота - 50 кг, а для сиденья оператора, сидящего лицом к корме - 39 кг. Совместно с нагрудной плитой она обеспечивала круговую защиту от винтовочных пуль.

Защита экипажа разведывательнo-ударного самолёта OV-1 Mohawk обеспечивалась бронестеклом, полом кабины из алюминиевой брони, бронеспинками, а также дополнительными съемными 4 - 5 комплектами бронеэлементов перед приборной панелью и позади кресел. Крепились бронеэлементы к корпусу самолёта, поскольку катапультируемые кресла пилота и наблюдателя не были рассчитаны на лишнюю массу. Лобовое остекление фонаря кабины из бронестекла толщиной 25 мм и 6,5-мм листы композитной брони из оксида алюминия обеспечивающего защиту от обычных пуль винтовочного калибра и мелких осколков. Вес бронезащиты экипажа составлял 82 кг для самолета модели OV-1B и 165 кг для модели OV-1C.

За период 1962 - 1968 гг. потери среди лётного состава армейской авиации составили 4065 человек, из которых 478 со смертельным исходом. С 1968 г. до 1970 г. потери значительно возросли - было зарегистрировано 8250 пострадавших, в том числе 1499 со смертельным исходом. Анализ данных о ранениях показал, что в течение первого периода броня лётного состава позволили предотвратить 23% от общего числа ранений и 49% случаев со смертельным исходом, а также соответственно 27% и 53% во время второго периода. Попадания в ноги в 1962 - 1970 гг. составили 27,5% от общего числа ранений, но лишь в 18 случаях закончились смертельным исходом.

Однако, не смотря на столь позитивные показатели от обеспечения броневой защитой лётного состава, до 1970 г. предотвратившей 3403 случая ранений различной степени тяжести, выявился ряд её недостатков. В то время как число ранений превышало число травм в соотношении два к одному, число смертельных травм в большинстве аварий с последующим пожаром превышало число смертельных ранений в соотношении пять к двум. По этой причине лётные комбинезоны Nomex из огнестойкого арамидного волокна имел для экипажей большее значение, чем СИБЗ .Было очевидно, что массовое оснащение бронёй летательных аппаратов и членов экипажей имеет ограничения в плане сокращения общего числа жертв со смертельным исходом. Кроме того, значительный вес брони негативно влиял на время нахождения в воздухе за один боевой вылет или количество полезной нагрузки.

[2] Только в конце 1990-е гг. из реакционно-связанной карбидной керамики удалось наладить массовый выпуск относительно недорогих фасонных керамических заготовок двойной кривизны. Итого работ стало применение с 2000 г. в американских армейских СИБЗ монолитных бронеэлементов SAPI и ESAPI, представляющих собой элементы комбинированной брони с лицевым слоем из карбида бора или карбида кремния и тыльным слоем из органита.

При этом создание комбинированных бронепанелей для военной техники и СИБЗ в виде бронеэлементов размером 50х50 мм и аналогичных, оставалось в Великобритании, Германии и ряде других европейских стран приоритетным на протяжении 1980 - 1990 гг.

[3] Другое название шлема - Crash Ballistic Protective Flying Helmet, Nylon Outer Shell(«Противоаварийный баллистический защитный лётный шлем, Нейлоновая внешняя оболочка»).

[4] Проанализировав опыт боевого применения англичанами амфибийных судов на воздушной подушке против партизан в Малайе, американские военные закупили партию британских Bell Aerosystems SK-5. После доработки и установки вооружения шесть таких катеров, получивших обозначение Patrol Air-Cushion Vehicle (PACV) и Air Cushion Vehicles (ACV),с 1966 по 1970 гг. использовались для патрулирования в дельте Меконга и на самой реке. Катера водоизмещением 7,1 т. развивали максимальную скорость хода 110 км/ч и имели запас хода ок. 306 км. Особенностью катеров PACV было наличие полноценной РЛС. Экипаж каждого катера состоял из водителя, оператора РЛС, двух пулеметчиков, а также до 12 солдат с вооружением. Вооружение катеров состояло из спаренных 12,7-мм пулемётов M2 Browning, 7,62-мм пулемётов M60 и 40-мм автоматические гранатомётов M75. Предназначавшиеся для штурмовых действий катера ACV несли лёгкую броню.

По скорости, маневренности и способности уверенно передвигаться по пересеченной местности три армейских катера ACV и три флотских PACV часто сравнивались с вертолётами. Однако они оказались недостаточно надёжными, требующими сложного технического обслуживания и слишком дорогими в эксплуатации.

[5] Согласно зарубежным стандартам, оценка запреградной травмы осуществляется по глубине отпечатка на специальном пластилине, оставленного пулей после её попадания в бронежилет, лежащий на пластилиновом блоке. В США допускается глубина вмятины 44 мм, в Германии и Великобритании вдвое меньше. При этом, по данным Национального института юстиции США за 1977 г. было установлено, что при глубине вмятины 44 мм имеется 10% вероятности летального исхода и для её предотвращения глубина отпечатка не должна превышать 17 мм.

В СССР и РФ оценка запреградной травмы осуществляется по вероятности и длительности выхода бойца из строя, а также по глубине отпечатка на специальном пластилине. Предельно-допустимая глубина отпечатка для пистолетных пуль при этом составляет не более 20 мм, для ружейных и автоматных пуль - 10 мм. В этом случае обеспечивается запреградная травма II-й степени тяжести. Для отпечатка в 44 мм уровень запреградной травмы ухудшается до III-й степени.

Тяжёлому (летальному без экстренной медицинской помощи) ранению в голову при касании тыльным прогибом шлема соответствует глубине отпечатка на пластилине глубиной 2 - 3 мм. В этом случае происходит выбивание кусочка кости из черепной коробки с внедрением в мозг и кровоизлиянием. Проникающее ранение мозга даёт 94% вероятность летального исхода.

[6] Как защитная преграда, текстильная броня обладает способностью к двустороннему смещению при ударно-проникающем воздействии поражающего элемента – в направлении воздействия и в плоскости ткани. При этом обеспечивается возможность преобразования кинетической энергии элемента в энергию упругого растяжения нитей ткани, что определяет баллистическую стойкость текстильного пакета. Также значительную роль играет способность пакета за счёт силы трения поглощать энергию пули.

Взаимодействие многослойного текстильного пакета с поражающим элементом, в данном случае с пулей, проходит ряд стадий. На начальной, при взаимодействии с пулей происходят процессы уплотнения ткани в лицевых слоях пакета, сжатия и ускорения материала в направлении движения пули, раздавливания части нитей. Смещение пробитых слоёв ткани невелико, а торможение пули незначительно. На стадии проникновения пули в текстильный пакет происходит растяжение, вытягивание и последующий обрыв нитей в слоях ткани. Деформация растяжения нитей превосходит предельную, происходит торможение пули с поглощением части её кинетической энергии. На последней стадии осуществляется торможение и остановка пули с образованием тыльного деформационного купола без разрушения слоёв ткани. Растяжение и вытягивание нитей из ткани продолжается. Все эти процессы в сочетании с работой деформации материала обеспечивают поглощение оставшейся части кинетической энергии пули и её полную остановку.

Наилучшим образом защитные свойства многослойного текстильного пакета проявляются при противодействии поражающему элементу с полусферическим торцом. Волокна ткани в зоне повышенного давления, возникающего от удара, оказываются разрушенными по причине раздавливания. Однако разрушению в пакете подвергаются лишь определённое количество внешних слоёв ткани, на что затрачивается часть кинетической энергии элемента. При этом в остальных слоях продолжаются процессы растяжения и вытягивания нитей, приводящие первоначально к дальнейшему уменьшению скорости поражающего элемента до безопасной величины, а в итоге к его полной остановке.

Хуже дела обстоят при взаимодействии с поражающими элементами заданного дробления кубической или цилиндрической формы, а также сердечниками пуль с головной частью в форме усечённого конуса. Причиной являются острые кромки и рёбра, которые вызывают не растяжение нитей, а эффект «резания». Проявляясь на начальной стадии взаимодействия элементов и пуль с текстильным пакетом, он уменьшает баллистическую стойкость ткани за счёт уменьшение слоёв в пакете, формирующих силу торможения на последующих стадиях проникания. Аналогичная картина наблюдается при воздействии с осколками естественного дробления, имеющими случайную форму с многочисленными режущими кромками.

Наименьший уровень защиты проявляется при поражении бронежилета стреловидными пулями, которые не разрушают нити ткани, а раздвигают их. Начальная скорость flechette при этом составляет 1350 – 1430 м/с, скорость у цели 900 – 950 м/с. Таким образом, защищающая от пистолетных пуль и осколков тканевая панель оказывается просто проколота. Минимальное трение, отсутствие процессов растяжения и вытягивания нитей не позволяют слоям ткани обеспечить поглощение кинетической энергии стреловидной пули.

Глава 21. Доспехи Красных соколов.

Первым советским истребителем, получившим броневую защиту, стал биплан И-15. Во время боёв в Испании на несколько машин винициативном порядке на кресла пилотов были закреплены кустарно изготовленные защитные бронепластины. У самолётов И-15бис и И-16 бронеспинки толщиной 8 мм уже стали частью конструкции и устанавливались на заводе. Аналогичную доработку прошли и «испанские» бомбардировщики СБ.

В СССР к работами по повышению боевой живучести самолётов приступили с 1937 г. обобщив опыт советских добровольцев в Испании. Одним из основных направлений при этом стало обеспечение защиты экипажа и жизненно важных частей самолёта от поражения пулями калибра до 12,7 мм и осколками зенитных снарядов. До 1941 г. в целом удалось отработать схемы броневой защиты экипажей, мотора и ряда важнейших агрегатов самолёта. Согласно предъявляемым требованиям, защита лётчиков, штурманов и воздушных стрелков должна была обеспечиваться от поражения пушечно-пулемётным огнём со стороны задней полусферы. При этом на истребителе надлежало защитить лётчика в передней полусфере от огня атакуемой им цели, а на штурмовике весь экипажа и наиболее важные части самолёта от огня истребителей и зенитной артиллерии.

Первоначально на самолёты устанавливались бронеспинки из 6,5-мм стали марки ИЗ, на смену которой по опыту боёв в Испании пришли цементованная сталь марки ХД(ц) и гомогенная сталь АБ-1. Толщина брони из цементованной стали составляла от 8 мм до 15 мм, гомогенной - от 4 мм до 6,5 мм. Из них изготавливались бронеспинки, бронесиденья, бронезаголовники, подлокотники и различные бронеплиты. Кроме стальной брони, была создана «прозрачная броня» для бронестёкол и бронекозырьков. Выпускавшаяся на ленинградском заводе К-4 прозрачная броня представляла собой комбинацию из органического стекла (плексигласа) с наклеенными на него пластинами закалённого силикатного стекла «сталинита». Испытания показали, что тыльная прочность 65-мм прозрачной брони сохранялась при попадании 7,62-мм бронебойной пули Б-30 по нормали с дистанции 400 м, а при угле встречи 45о с дистанции 100 м.

К началу Великой Отечественной войны все современные образцы истребительной и бомбардировочной авиации ВВС РККА имели штатную бронезащиту. При этом, говоря о защищённости советских самолётов, следует учитывать фактор зависимости их бронирования от мощности моторов. Поскольку рост веса брони приводил к снижению лётных данных машин, приходилось соблюдать компромисс при расчётах схем бронирования. Соответственно, одномоторные самолёты имели только бронеспинки и дополнительные бронепластины, прикрывающие пилотов и штурманов со стороны задней полусферы. Двух и четырёх моторные самолёты комплектовались более мощными системами бронезащиты. На них уже предпринимались попытки обеспечить бронезащиту с большинства направлений не только пилотов и штурманов, но и стрелков.

К сожалению, как показал опыт боевых действий, этого оказалось недостаточно. Все предложенные различными комиссиями доработки схем бронирования на серийных самолетах так и не были реализованы. В докладе о состоянии бронирования отечественных боевых самолётов, сделанном в феврале 1942 г. начальником НИИ ВВС П.И. Фёдоровым отмечалось, что: «... в связи с применением на самолётах противника 15 мм калибра пулемётов и 20 мм калибра пушек, существующая броня на серийных и опытных самолётах ВВС Красной Армии является совершенно недостаточной и не обеспечивает надлежащую защиту экипажа в бою». Положение не изменилось даже к концу войны. В апреле 1944 г. руководитель спецбюро завода №156 инженер В.Я. Шатерников в письме к Маленкову среди прочего указывал: «Достаточно сказать, что у нас за период войны из-за не совершенства средств защиты безвозвратные боевые потери материальной части от огня противника составляли: истребители — 63 - 68%, бомбардировщики — 70 - 73%, штурмовики — 84 - 86%, от общего числа потерь. Приведённые данные свидетельствуют о том, что боевая живучесть наших самолётов была не достаточна».

Анализ потерь среди личного состава ВВС КА показывает, что осколочные ранения от снарядов авиационных пушек преобладали над пулевыми. При этом их доля с каждым годом уменьшалась с одновременным возрастанием доли ранений осколками зенитных снарядов. Объясняется это утратой господства в воздухе немецкой истребительной авиацией к середине войны. Так, в 1941 г. на осколки снарядов авиационных пушек приходилось 56% ранений, на осколки зенитных снарядов 15% ранений и 29% на пулевые попадания. В 1944 г. эти цифры составляли уже 38,4%, 51,4% и 10,2% соответственно.

Усреднённые данные по локализации ранений лётчиков штурмовой, истребительной и бомбардировочной авиации за весь период войны дают следующую картину: череп - от 8 до 8,9%, лицо - от 10,7 до 14,5%, шея - от 0,8 до 1,5%, грудная клетка и позвоночник - от 7,3 до 8%, живот и таз - от 2,7 до 5,2%, верхние конечности - от 20,1 до 24,1%, нижние конечности - от 26,8 до 32,7%, множественные ранения - от 11,3 до 16,4%. Если же за 100% взять все ранения лётчиков, то 30,4% из них приходилось на ранения головы, 29,7% - нижних конечностей, 23,3% - верхних конечностей и 16,6% - туловища Все остальные случаи относятся к ушибам и травмам.

За годы войны предпринимались попытки усилить противоосколочную защиту экипажей самолётов. Одной из них стало внесение доработок в бронирование самолётов, не влияющие на их лётные данные. Примером подобной модернизации может служить установка на бомбардировщиках и штурмовиках дополнительного экранаиз «шлемовой» бронитолщиной 1,5-2 мм на расстоянии 35 - 40 мм от бронеспинки.

Причиной модернизации стало расположением членов экипажа двух- и трёхместных самолётов. В декабре 1942 г. начальник отделения материалов УОС ГУ ВВС КА военинженер 2-го ранга А.К. Огилько подготовил справку «по вопросу использования противоосколочного бронеэкрана». В ней отмечалось, что «...на самолетах Ту-2, Пе-2, Пе-3 и Ил-2 в двухместном варианте позади летчика, непосредственно за его бронеспинкой, находится стрелок (радист, штурман, бомбардир). При попадании пули или снаряда в бронеспинку летчика, от пуль и снарядов, а также от цементованного слоя бронеспинки, получаются сотни осколков, которыми неизбежно поражается стрелок (радист, штурман, бомбардир).После ряда экспериментов для их защиты предложили экранировать бронеспинку так называемой «шлемовой» броней, которая «на броневых заводах имелась в достаточном количестве».

Также предпринимались попытки снабдить лётный состав советских ВВС средствами индивидуальной бронезащиты. Первые эксперименты по данной тематике относятся ещё ко времени советско-финской войны и связаны с обеспечением защищённости стрелков дальних бомбардировщиков ДБ-3. На первых образцах ДБ-3М установка бронеспинок для лётчиков первоначально осуществлялось уже в войсках и только спустя какое-то время их начали монтировать прямо на заводах. Речи о защите других членов экипажа тогда не шло. Специально для стрелков бомбардировщиков изготовили партию из 100 броненагрудников спроектированных в НИИ-46 Народного комиссариата судостроительной промышленности. Отзывы из частей последовали отрицательные – нагрудники мешали пользоваться верхним и люковым пулемётами, препятствовали вращению турелью и вызывали преждевременное утомление лётного состава в полёте. В итоге на ДБ-3Ф в 1940 г. штатно установили бронеспинку лётчика толщиной 8,5 мм, бронеплиты толщиной 5 мм над его головой поверх фонаря кабины, а также шесть бронеплит по 5 мм каждая, прикрывающие стрелка со стороны задней полусферы, снизу и с боков. Возобновились работы по лётным СИБЗ уже с началом Великой Отечественной войны.

Их целью стало обеспечение защиты лётного состава бомбардировочной авиации от ранений в голову, доля которых в 2 – 2,5 раза превышала аналогичные показатели в сухопутных войсках. В отличие от действующих на высоких скоростях истребителей, относительно тихоходные бомбардировщики значительно чаше подвергались интенсивному обстрелу зенитной артиллерии. Защита лётчиков снизу и сзади, как правило, обеспечивалась бронеэлементами сидений, однако голова оставалась не защищённой. В особенно уязвимом положении находились штурманы-бомбардиры и стрелки оборонительных пулемётных установок, вся защита которых состояла из плексигласа и тонкой дюралевой обшивки фюзеляжа. Подавляющее большинство ранений наносилось мелкими осколками снарядов авиационных пушек и имело множественный характер. Также присутствовали ранения от сколков снарядов зенитной артиллерии различных калибров. Характер ранений в большинстве своём оказывался непроникающим в полость черепа, приходящимся на лобно-теменную, иногда на височную и, редко, на затылочную область.

Было очевидно, что снизить потери лётного состава можно снабдив экипажи средствами индивидуально бронезащиты, способными обеспечить защиту от пуль на излёте и потерявших большую часть энергии при пробитии обшивки самолёта осколков.

В начале августа 1941 г. завод №232 «Большевик» совместно с НИИ-13 разработал для стрелков-радистов бомбардировщиков нагрудник Н-1 и шлем Ш-1. Нагрудник толщиной 7-мм изготавливался из броневой стали марки ИЗ. Шлем, переделанный из армейского путём установки выполненных из 1,3-мм стали марки 36СГНА налобника с наушниками, имел внутренние амортизаторы из мягкой губчатой резины. Заказчиком работ выступило командование 54 БАО Северного флота, куда для проведения испытаний в боевых условиях была направлена опытная партия из 16 нагрудников и 18 шлемов. Конструкция Н-1 и Ш-1 оказалась удачной и, по сообщению начальника технического отдела 54 БАО военинженера 1-го ранга Чертовского, лётные части потребовали организовать обеспечение этими средствами защиты.

По итогам испытаний завод «Большевик» получил задание изготовить партию из 100 нагрудников и шлемов. Все необходимее материалы должны были предоставить предприятия Ленинграда и области, а также командование Ленинградского военного округа. Начальнику штаба округа предписывалось выдать 105 пехотных шлемов размера №5, Ижорскому и Кировскому заводам поставить броневую сталь, заводу РТИ губчатую резину, остальным предприятиям кожу и парусину. Работники завода «Большевик» за девять дней выполнил подготовительные работы, однако производство Н-1 и Ш-1 так и не было начато. Причиной стало переданное 26 августа указание главного инженера ВВС Ленинградского фронта Агеева прекратить изготовление партии нагрудников и шлемов. Ссылаясь на опыт советско-финской войны, их сочли полностью непригодными для использования лётным составом. 31 августа 1941 г. работы на заводе «Большевик» были остановлены, но вскоре вновь возобновились по причине ухудшения ситуации на фронте. Получив указания от командующего ВВС Балтийского флота и ленинградского горкома ВКП(б), завод за пять дней изготовил 30 шлемов и 29 нагрудников. Испытания на пулестойкость прошли 19 сентября в тире школы связи округа. Отстрел налобников и наушников производился из револьвера Наган с дистанции 15 м по нормали, шлемов из пистолета ТТ с дистанции 50 м по нормали. Стрельба по нагрудникам производилась с дистанции 50 м по нормали из «трёхлинейки» лёгкой винтовочной пулей и из пистолета ТТ. Также был произведён отстрел нагрудников бронебойными пулями Б-30 с дистанций 50 м под углом 40-50° и 125 м под углом 35°.

Представленные на испытания образцы выдержали все испытания, полностью подтвердив своё соответствие предъявляемым требованиям. Комиссией было предложено изготовить опытную партию в количестве 10 - 15 стальных нагрудников и шлемов, внеся некоторые изменения в конструкцию изделий. Так, для уменьшения веса нагрудника предлагалось уменьшить его толщину с 7 до 5 мм и ввести дополнительное крепление на спине для обеспечения плотного прилегания. Замечания к шлему отсутствовали и он принимался без изменений. Тем не менее, дальше испытаний дело не пошло. Возобладало мнение командования ВВС Ленинградского фронта и производство Н-1 и Ш-1 на заводе «Большевик» прекратили.

Осенью 1943 г. свою модель стального шлема предложила группа медицинских работников ВВС ВМФ, состоявшая из майора медицинской службы профессора В.И. Спасского, капитана медицинской службы В. Левашёва и доцента А. Минкевича. 26 октября 1943 г. ими была направлена в бюро изобретений и предложений Наркомата ВМФ детально проработанная заявка с описанием «каски для лётного состава». Шлем был разработан на основе трофейного лётного бронешлема SSK 90, с которым имел значительное внешнее сходство. [1]

Все металлические части купола немецкого шлема изготавливались из хромоникелевой стали толщиной 1 мм. Купол прикрывал затылок и лоб, по бокам были сделаны вырезы для наушников шлемофона. Снаружи шлем обтягивался чехлом из козьей кожи с нашитым на него спереди плотно набитым противоударным валиком. Изнутри к куполу крепился подтулейник из вспененного каучука, обтянутого хлопчатобумажной тканью. Подбородочный кожаный ремешок Y-образной формы пристёгивался снаружи к чехлу на кнопки и при необходимости мог быть быстро снят. Ремешок, фурнитура и способ застёгивания были идентичны десантному шлему Fallschirmjägerhelm М38. Надевался SSK 90 поверх шлемофона и обеспечивал защиту от мелких осколков и пуль винтовочного калибра.

Конструкция советского лётного бронешлема имела ряд существенных отличий от немецкого образца. Полусферический купол должен был состоять из четырёх скреплённых заклёпками сегментов и, с учётом локализации и характера ранений головы лётчика, иметь дифференцированную защиту. Толщина переднего сегмента составляла 1,3 мм, двух боковых сегментов – 0,9 мм, заднего сегмента – 0,7 мм. Для их изготовления предполагалось использовать стали марок 35ХГС, 30ХГ, 36СГНА, 8С.

Выпускать шлем предлагалось только одного размера, но, благодаря прорезям на переднем и заднем сегментах, ему можно было придать нужный размер за счёт сдвига заклёпок. Шлем мог комплектоваться специальным матерчатым чехлом, выполненным из ткани с огнеупорной пропиткой, хотя это требование признавалось необязательным. Сверху на чехол нашивался продольный гребень в виде матерчатого валика, а по бокам два клапана в форме усечённого треугольника, к которым пришивались две части подбородочного ремешка. Набитый ватой валик служил защитой при ударах. В случае если чехол не использовался, к боковым сегментам приклёпывались две петли для подбородочного ремешка. Шлем должен был надеваться поверх шлемофона, не мешать ношению лётных очков и не вызывать неприятных ощущений при длительном ношении. Для удобства надевания шлема на лётный шлемофон, на нижней части боковых сегментов были выполнены полукруглые вырезы. Масса шлема составляла 800 гр., что более чем на килограмм было меньше, чем у немецкого SSK 90.

В ноябре-декабре 1943 г. изобретение рассмотрели в медико-санитарном управлении ВМФ и инженерно-авиационной службы Главного управления ВВС ВМФ, а в начале 1944 г. все материалы по нему передали в научно-испытательный институт специальных служб ВВС (НИИ ВВС РККА). Изучение защитных свойств стального шлема и целесообразности его принятия на снабжение ВВС продолжалось до лета 1944 г. 8 июня начальник 8-го отдела НИИ А.И. Демидов предоставил заключение, в котором «каска» признавалась пригодной для использования воздушными стрелками штурмовиков Ил-2. Также отмечалось, что пилоты истребителей и штурмовиков в защите головы не нуждаются, поскольку кабины их самолётов имеют бронезащиту. Указывалось в заключении и на то, что масса шлема может негативно сказаться на физическом состоянии пилотов. На этом рассмотрение заявки закончилось.

Тем не менее, от самой идеи использовать средства индивидуальной защиты в авиации не отказались. Так, для защиты головы во время вылетов лётчики надевали поверх лётных шлемофонов обычные пехотные стальные шлемы СШ-39 и СШ-40. Герой Советского Союза лётчик-торпедоносец Василий Иванович Минаков вспоминал, что именно приказ командира полка надевать каски непосредственно перед атакой для защиты от осколков зенитных снарядов спас ему жизнь 18 августа 1942 г. под Новороссийском.«Нам сказали: обязательно возьмите каски. А я всегда летал просто в шлеме, каска была неудобной, поэтому обычно болталась возле кресла. Но здесь почему-то я её надел. И только натянул, как начался ад. Три снаряда разорвались рядом с моим самолётом, и большой осколок попал в металл. Всё лицо залило кровью. Если бы не она - конец». От удара Минаков потерял сознание, выпустив управление самолётом из рук и пришёл в себя на высоте всего 500 м, едва не столкнувшись с землёй. Раненый лётчик смог вывести машину из пике и вернуться на аэродром, где его уже считали погибшим, поскольку видели как падал его самолёт.

В частях 4-й воздушной армии в 1943 г. воздушным стрелкам на Ил-2 и Пе-2 некоторое время в обязательном порядке выдавались стальные шлемы и специальные нагрудные щитки. Однако от этих мер пришлось отказаться. При выводе самолёта из пикирования защитное снаряжение приводило к воздействию на стрелков недопустимых перегрузок, заметно снижавших их способность к отражению атак истребителей.

Вновь к работам по созданию СИБЗ для лётного состава приступили в 1970-е гг. За десять лет на Машиностроительном заводе «Звезда» (НПП МЗ Звезда), расположенном в городе Томилино Московской области, были разработаны и запущены в серийное производство лётные бронежилеты БЖ-1, БЖ-2, БЖ-3 и бронешлемы ЗШ-3Б, ЗШ-3МБ, ЗШ-5Б.[3]

Вернуться к идее оснащения экипажей армейской авиации средствами индивидуальной бронезащиты заставило кардинальное изменение военной доктрины в 1960-е гг. На смену эйфории от «всемогущества» ядерного оружия пришло трезвое понимание рациональности его применения, накладывающее значительные ограничения по использованию на поле боя. Стало очевидно, что невозможно отказаться от обычных средств поражения в пользу тактического ядерного оружия. По этой причине в СССР к концу 1960-х гг. оформилось понимание необходимости авиационной поддержки как одного из средств огневого поражения противника. На учениях для эффективной поддержки сухопутные войск выделялось до 70% сил привлекавшейся фронтовой авиации.

Однако, одновременно стал очевиден и настоящий кризис ударной авиации, напрямую связанный с трудностями точного поражения целей летчиками реактивных машин. На результативности атак с использованием обычных средств поражения негативно сказывались такие факторы, как: трудности поиска и обнаружения целей, низкие точностные характеристики имевшегося прицельного оборудования и слабое взаимодействие с поддерживаемыми войсками. Для надежного обнаружения и поражения целей необходимо было уменьшить скорость полёта до 700-800 км/ч, что делало машину лёгкой целью для ПВО противника.

Составлявшие основу советской фронтовой авиации Су-7Б, МиГ-19, МиГ-21 и Як-28 не удовлетворяли требованиям, предъявляемым к ударным самолётам, действующим непосредственно над полем боя. Большие рабочие скорости полёта и плохая маневренность не позволяли им эффективно атаковать малоразмерные наземные цели, особенно«лишённые чётких демаскирующих признаков».[2] При этом из-за отсутствия бронирования кабины и силовых агрегатов, машины оказывались сильно уязвимы перед огнём стрелкового оружия, малокалиберной зенитной артиллерии и недавно появившихся первых ПЗРК.

Как и в годы Великой Отечественной войны, важными свойствами ударных машин становилась живучесть и способность выдерживать значительные повреждения. Авиаконструкторам пришлось уделить внимание схемам построения многократно резервируемых бортовых систем и броневой защите машин. С последним возникли значительные затруднения.

В процессе освоения сверхзвуковых реактивных самолётов у многих сложилось впечатление, что скорость разом решит вопрос обеспечения выживаемости лётчика и машины. Стремительная и внезапная атака сокращала время нахождения ударного самолёта в районе цели, тем самым компенсируя отсутствие брони и других конструктивных мер защиты, от которых поспешили отказаться вместе со штурмовой авиацией. Броневая защита большинства советских реактивных истребителей и истребителей-бомбардировщиков в 1960 гг. ограничивалась 65-мм бронестеклом и стальными бронеплитами толщиной 8 - 10 мм, прикрывающими пилота спереди и сзади. Фронтовой истребитель МиГ-19С имел бронирование кабины, включавшее 64-мм лобовое бронестекло, 10-мм переднюю бронеплиту, 16-мм бронеспинку и 25-мм бронезаголовник. У истребителя-бомбардировщика МиГ-23Б бронирование кабины было выполнено из накладных 10-мм бронеплит, крепившихся к корпусу самолёта снаружи на болтах.

На общем фоне своей защищённостью выделялся фронтовой бомбардировщик Ил-28, бронирование которого включало: 10-мм бронеспинки и 6-мм бронечашки сидений штурмана и пилота, 8-мм стальные бронепанели и бронестёкла толщиной 68 мм и 106 мм кабины стрелка-радиста, алюминиевые бронепанели толщиной 10 - 30 мм кабины штурмана и пилота. Однако, в начале 1960-х гг. под влиянием господства ракетно-ядерной доктрины, самолёт попал под массовое сокращение. Попытка возродить на рубеже 1960-х - 1970-х гг. в советских ВВС штурмовую авиацию привела к появлению штурмовой версии бомбардировщика - Ил-28Ш. От базовой модели он отличался размещаемыми на подкрыльевых пилонах блоками неуправляемых ракет и подвесными пушечными контейнерами. Предполагалось, что Ил-28Ш будет иметь глубину боевых действий в среднем сопоставимую с фронтовым истребителем Су-7, но превосходить его по количеству средств поражения в 2 - 3 раза. По оценке испытателей, самолёт подходил для штурмовых действий с малых и предельно малых высот, но был признан не в полной мере отвечающим требованиям, предъявляемым к штурмовику. Сказались недостаточная бронезащита экипажа и жизненно важных систем, а также отсутствие возможности катапультирования на предельно малых высотах.

В опытно-конструкторских бюро Сухого, Ильюшина, Микояна и Яковлева развернулся поиск концепции нового самолёта непосредственной поддержки сухопутных войск. Итогом стало появление лёгкого самолёта-штурмовика (ЛСШ), тактико-техническое задание на который в 1969 г. выдало ВВС. Победила на конкурсе машина, представленная инженерами ОКБ Сухого. На их первом прототипе - ЛСШ Т-8, комбинированная брононезащита из алюминиевого сплава АК-4 полностью прикрывала кабину, днища и стенки топливных баков, частично капоты двигателей. Устанавливалось толстое лобовое бронестекло. Пилот должен был экипироваться бронешлемом и броненагрудником.

В мае 1974 г. вышел приказ Министерства авиационной промышленности о постройке первых двух «опытно-экспериментальных самолётов Су-25». Система боевой живучести предусматривала защиту лётчика и основных агрегатов самолёта от снарядов калибра до 20 мм. Для этого кабину штурмовика выполнили из сварных плит авиационной титановой брони толщиной от 10 до 24 мм. Сзади голову лётчика защищал 6-мм стальной бронекозырёк, спереди - лобовой прозрачный бронеблок ТСК-137 толщиной 57 мм, выполненный из четырёх слоёв силикатного и одного слоя органического стекла. Речи об обеспечении лётчика СИБЗ уже не шло.

Вспомнили о них в связи с необходимостью обеспечить бронезащиту экипажам ударных вертолётов армейской авиации, начавших поступать в войска с 1968 г. Первоначально ими стали около 200 ударно-транспортных вертолётов Ми-4АВ, переоборудованных из обычных Ми-4 путём установки вооружения. Поскольку они создавались на базе транспортного вертолёта, то имели малую энерговооруженность, а также отсутствие защиты экипажа и жизненно важных систем.

С 1968 по 1969 гг. в ОКБ Миля был спроектирован и подготовлен к серийному выпуску многоцелевой ударный вертолёт Ми-24. У его первой модификации - Ми-24А, экипаж размещался тандемом в единой двухместной кабине, получившей неофициальное название «веранда». Место лётчика (командира) находилось за стрелком-оператором с небольшим смещением влево.Защита кабины обеспечивалась лобовым бронестеклом, боковыми бронеплитами, включенными в силовую схему фюзеляжа и бронированным сиденьем лётчика. Предусматривалось использование экипажем бронешлемов и бронежилетов, но ко времени окончания проектирования вертолёта они не были разработаны.Это произошло уже в начале 1970-х гг., когда первая модель лётного бронежилета поступила в войска

Опыт эксплуатации Ми-24А в частях выявил неудовлетворительный обзор из кабины и недостаточную защищённость экипажа из-за небольшого переднего бронестекла. Кроме того, общая кабина без каких-либо элементов внутренней бронезащиты повышала вероятность одновременного вывода из строя стрелка-оператора и лётчика. В начале 1971 г., была спроектирована принципиально новая передняя часть вертолёта, получившего обозначение Ми-24Б. Лётчик и оператор теперь размещались тандемом на разных уровнях в двух узких и хорошо защищённых изолированных кабинах. Каждая из них имела своё большое лобовое бронестекло, борта и пол были дополнительно усилены бронёй, как и дверь лётчика по правому борту кабины. Регулируемое по высоте кресло лётчика снабжалось откидной бронеспинкой (для прохода в грузовую кабину при заклинивании двери) и бронезаголовником. Кабина стрелка-оператора имела откидной люк в фонаре по левому борту и не бронированное кресло. В чашках сидений обоих кресел укладывались парашюты.

Из транспортных и транспортно-десантных советских вертолётов бронезащиту на то время имел только Ми-8ТВ. Созданная в 1974 г. на базе Ми-8Т, тяжёловооруженная машина по своей огневой мощи превосходил Ми-24, не уступая ему по защищённости. Кабину экипажа от пуль и осколков прикрывали 19 съёмных бронеплит из листовой стали КВК-2 толщиной 5 - 8 мм. Несколько бронеплит монтировалась в переборке со стороны грузового отсека, частично были забронированы топливные насосы, маслобаки и гидравлические агрегаты системы управления. Сиденья пилота и штурмана имели бронечашки и бронеспинки. Часть остекления кабины спереди выполняли из плоских бронестёкол толщиной 50 мм. По причине большой массы вооружения и брони, существенно ухудшивших лётные данные вертолёта, Ми-8ТВ были изготовлены ограниченной серией.

Первый советский лётный бронежилет, получивший обозначение БЖ-1, был разработан в 1972 г. специалистами НПП «Звезда». Предназначалось изделие для защиты экипажей вертолётов от поражения пулями и вторичными осколками, образующимися при повреждении корпуса и силовых агрегатов винтокрылой машины.

Бронежилет состоял из двух частей – переда и спинки, каждая из которых имела многослойную конструкцию. Передняя и задняя части представляли собой неразъёмные пакеты, окантованные тесьмой, каждый из которых состоял из чехла, защитного и амортизирующего слоёв. Чехол изготавливался из капроновой ткани, с наружной части усиленной авизентом. Наружная часть чехла имела пять отверстий с люверсами, через которые пропускались стропы (тяги) системы быстрого сброса. Защитный слой из бронеэлементов помещался в блоке глухих карманов из авизента и располагался между наружной частью чехла и амортизирующей подложкой из 4-мм листового войлока. Перед и спинка бронежилета соединялись между собой посредством двух плечевых и двух поясных лямок с замками. Длина лямок регулировалась с помощью двойных пряжек-скобок и лент. За счёт подгонки плечевых лямок по длине достигалась защита наибольшей поверхности тела и удобство ношения бронежилета, а изменением длины поясных лямок плотность прилегания. Надевался лётный бронежилет поверх подвесной системы парашюта.

Защитный слой состоял из комплекта пластин, выполненных из 2,5-мм титана марки ВТ6, общей массой 6,44 кг. Всего в комплект входили одна большая шейная пластина массой 330 гр. и 110 - 130 малых пластин квадратной формы, размером 50х50 мм и массой 26 гр. каждая. Пластины располагаются в карманах с взаимным перекрытием. Шейная пластина, кроме выполнения защитной функции, служила для скрепления переднего блока бронеэлементов с остальными частями пакета. Между собой они соединялись четырьмя винтами с гайками через отверстия в шейной пластине. Конструкция БЖ-1 обеспечивал круговую защиту туловища, прикрывая не только грудь, живот и спину лётчика, но и бока. Достичь этого удалось благодаря тому, что после застёгивания бронежилета боковые части переда и спинки перекрывали друг друга, соединяясь внахлёст. Кроме того, с помощью выступа («гульфика») на нижней части переда обеспечивалась защита паха.

Испытания показали, что БЖ-1 обеспечивает защиту с дистанции 1 м от летящих со скоростью не менее 600 м/с осколков массой 3,3 гр, а также от пуль со свинцовым сердечником, выпущенных из пистолета ТТ с дистанции 50 м. При попадании в бронежилет поражающего элемента защитный слой действовал следующим образом. Ударяясь о титановые пластины, осколок расплющивался и дробился на мелкие части, при этом перемещение пластин амортизировалось войлочной подложкой и ударная нагрузка распределялась на большую площадь. Мелкие рекошетирующие осколки задерживались слоями капроновой ткани и авизента. Недостатком подобной конструкции защитного слоя было то, что небольшие размеры бронеэлементов при попадании в них могли вызывать значительную запреградную контузионную травму.

В дальнейшем инженерами предприятия НПП «Звезда» на основе бронежилета БЖ-1 была создана модель БЖ-2, предназначенная для использования лётчиками в кабине вертолёта в комплексе с бронеспинкой кресла. Новый лётный бронежилет частично повторял прежнюю конструкцию, но имел и существенные отличия, обусловленные условиями его ношения.

БЖ-2 состоял из трёх частей – переда, мягкой спинки и двух плечевых щитков. Перед был по своему устройству аналогичен использованному на БЖ-1, однако форму шейной пластины изменилась и изготавливаясь теперь с подбородочным отгибом для защиты шеи спереди. С той же целью добавился воротник. Количество титановых пластин размером 50х50 мм в бронежилете уменьшилось до 91, масса шейной пластины возросла до 560 гр. Для усиления защиты были добавлены два плечевых щитка, представлявшие собой две титановые пластина массой 500 гр. каждая, помещённые в чехол из капроновой ткани. Щитки крепились к грудной секции бронежилета посредством турникетов, для фиксации на руках имелись регулируемые по длине лямки. Общая масса бронеэлементов в БЖ-2 составляла 4 кг. Спинка бронежилета состояла из верха и подкладки, выполнены из капроновой ткани. От защиты спины в этой модели лётного бронежилета было решено отказаться из-за наличия бронеспинки кресла лётчика, что позволило почти на 5 кг снизить массу БЖ-2 при увеличении общей площади защиты. Способ соединения переда и спинки остался таким же, как у БЖ-1.

Конструктивной особенностью бронежилетов моделей БЖ-1 и БЖ-2 было наличие устройства быстрого сброса. Для этого соединительные лямки передней части и спинки оснащались специальными замками, позволявшими за счёт одновременного натяжения тяг разъединить плечевые и поясные соединения.

Каждый из четырёх замков имел по два турникета – металлического шпенька с пружинной шайбой, к которым крепились тяги пропущенные через четыре отверстия под наружной частью чехла и выведенные единым шнуром наружу через пятое центральное отверстие между поясных лямок. На конце шнура крепилась ручка сброса жилета со специальным карабином. После размещения лётчика на рабочем месте в кабине вертолёта (подвесная система парашюта при этом должна быть надета и застёгнута), кольцо карабина крепилось к пряжке поясного ремня привязной системы кресла. Обязательным условием при этом было крепление кольца к пряжке поясного ремня, расположенного с противоположной стороны от направления аварийного покидания лётчиком своего рабочего места. То есть, если покидание кресла происходило в правую сторону, то кольцо должно было крепиться к пряжке левого поясного ремня привязной системы кресла и наоборот. При резком натяжении шнура тяги срывали пружинные шайбы со шпеньков и бронежилет распадался на две части. У БЖ-2 предварительно лётчиком расстёгиваются турникеты плечевых щитков.

Освободиться от бронежилета также можно было, потянув ручку сброса рывком вниз влево или вправо под углом 30 - 60°, в результате чего должны были раскрыться, как минимум, оба плечевых и один поясной замок. В случае, если бронежилет снимался лётчиком в спокойной обстановке, могут расстёгиваться только турникеты поясных замков, после чего он стягивался через голову. При этом требовалост не допускаеть падение бронежилета на твёрдую поверхность.

БЖ-1 и БЖ-2 выпускались трёх размеров, которые соответствовали: с 156 по 168 - I-й размеро–рост, с 168 по 179 - II-й размеро–рост и с 179 по 188 - III-й размеро–рост. Бронежилеты были рассчитана на эксплуатацию по температуре -60 - +60°С и влажности 95 - 98%. Масса лётного бронежилета зависела от размера и составляла от 11 до 13 кг у БЖ-1 и от 6,6 до 8 кг у БЖ-2.

В 1980-е гг. на НПП «Звезда» был разработан и внедрён в серийное производство бронежилет БЖ-3, ставший частью бронекомплекта для экипажей вертолётов, в который также вошли бронешлемы ЗШ-3Б и ЗШ-5Б.

Лётный бронежилет БЖ-3 повторял конструкцию БЖ-2 и состоя из переда, мягкой спинки, воротника и двух плечевых щитков. Отличием было использование в защитном слое жилета кроме титановых пластин арамидной ткани СВМ, которой они были обернуты. Из арамидной ткани также были выполнены баллистические пакеты жилета и воротник. Кроме того, в конструкции БЖ-3 попытались объединить бронежилет с носимым аварийным запасом лётчика[4]. Подсумки различного размера для средств сигнализации и связи, боеприпасов, аптечки, лагерного снаряжения и фляги размешались на грудной и спинной секциях. Чехол бронежилета изготавливался из ткани камуфляжной расцветки «Бутан». Масса бронежилета составляла 8 кг.

В отличие от БЖ-1 и БЖ-2, лётный бронежилет БЖ-3 производился в небольшом количестве и не получил распространения в войсках.

Бронешлемы ЗШ-3Б и ЗШ-5Б представляли собой бронированную модификацию лётных защитных шлемов ЗШ-3 и ЗШ-5, используемых экипажами советских самолётов и вертолётов с 1960-х гг.

Лётные шлемы предназначались для защиты головы лётчика от возможных ударов об элементы кабины самолёта или вертолета в полёте или при её аварийном покидании, защиты лётчика от ослепления солнечными лучами и от шума, обеспечения двухсторонней радиосвязи и крепления кислородной маски. [5]

Шлем ЗШ-3 был разработан НПП «Звезда» и с 1961 г. начал поступать в авиацию ВВС и ВМФ СССР. Шлем изготавливался из алюминиевого сплава и имел полусферическую форму с двумя шарнирными откидными створками. Изнутри на металлические детали наносился подбой из слоя пенополистерола, снаружи шлем покрывался белой эмалью. На передней части купола шлема были выполнены три прямоугольных отверстия, предназначенных для свободного прохода воздуха при катапультировании. Для защиты от ослепления служил выполненный из оргстекла светофильтр наружного расположения без защитного кожуха. Светофильтр крепился к шлему на двух кронштейнах и мог вручную опускаться или подниматься, занимая три положения.

Подтулейного устройства ЗШ-3 не имел, в его роли выступал кожаный шлемофон ШЛ-61. Сверху на шлемофоне располагался поперечный валик прямоугольной формы, служивший для амортизации и соединения шлемофона со шлемом. Для этой цели в подбое шлема была выполнена выемка соответствующей формы, в которую плотно входил валик Фиксацию шлема на голове обеспечивал подбородочный ремешок.

ШЛ-61 имел металлические крепления под кислородную маску, систему натяга маски с резиновой подушкой, вшитые резиновые чашки наушников и ларингофон. Резиновая подушка в затылочной части шлема подсоединялась с помощью шланга к кислородной маске и в ходе манёвров с большими перегрузками раздувалась, прижимая лицо пилота к маске. Шлемофон выпускался в обычном, летнем и зимнем вариантах. Масса ЗШ-3 зависела от размера и составляла в среднем около 1,5 кг.

Бронированный шлем ЗШ-3Б (ЗШ-3МБ) – литера «Б» в названии означает «бронированный», конструктивно повторял ЗШ-3, однако его главным отличием была выполненный из титана или стали купол без прорезей в передней части, обеспечивающий защиту от попаданий пуль и осколков. Кроме того, на шлем был установлен прозрачный защитный щиток для лица, располагавшийся под светофильтром. Окрашивание шлема производилось в защитный, а не белый, цвет. ЗШ-3Б выпускался двух ростов: I-й соответствовал размеру головы с 54 по 57, II-й – с 58 по 61. Эта модель бронешлема использовалась в основном вертолётчиками в ходе боевых действиях в Афганистане. Масса шлема II-го роста составляла 2,9 кг.

В конце 1960-х гг. на смену ЗШ-3 был разработан новый лётный шлем ЗШ-5, начавший поступать в войска с 1972 г. По сравнению с предшественником, конструкция нового шлема претерпела кардинальные изменения.

При изготовлении оболочки было использовано стекловолокно, убраны откидные створки, установлено подтулейное устройство. Подтулейник состоял из пенопластового вкладыша с дополнительными амортизационными подушечками, крепящимися изнутри на «липучках» спереди, сверху и сзади. Обтянутые тканью пластмассовые чашки наушников крепились на подпружиненных подковообразных прижимных механизмах. Под шлем надевался подшлемник из хлопчатобумажной ткани белого цвета. Светофильтр из дымчатого оргстекла крепился к шлему на двух кронштейнах. Его установка в одно из трёх положений – верхнее, среднее и нижнее, производилась вручную с помощью рукоятки управления на левом кронштейне.

Присоединение кислородной маски изменилось и располагалось не на шлемофоне, как у ЗШ-3, а по бокам шлема. К внутренней поверхности шлема с помощью двух лямок с регулировочными пряжками крепился компенсатор натяга маски, представлявший собой резиновую камеру в матерчатом чехле. Камера резиновой трубкой соединялась с трубкой маски. Фиксация шлема на голове осуществлялась при помощи подбородочного ремешка. Шлем окрашивался в белый цвет. Масса ЗШ-5 зависела от размера (шлем и пенопластовый вкладыш изготавливались двух размеров) и составляла в среднем около 1,7 кг.

Бронированная модификация лётного шлема состояла из шлема ЗШ-5 и надеваемой на него титановой бронекаски («скорлупы»), крепление которой к поверхности купола производилось с помощью текстильных застёжек «липучка». Подобная конструкция позволила лётчику снимать или устанавливать бронеэлемент в зависимости от ситуации. Как и ЗШ-ЗБ, на шлем ЗШ-5Б под доработанный светофильтр устанавливался прозрачный защитный щиток. Бронешлем окрашивался в защитный цвет.

Война в Афганистане стала для советской армейской авиации первым настоящим испытанием. В первую очередь это касалось вертолётных частей, на которые пришлась основная нагрузка в ходе боевых действий. Таким же испытанием война стала и для средств индивидуальной бронезащиты экипажей, прошедших проверку в реальных боевых условиях

Достаточно быстро выяснилось, что у винтокрылых машин имеется ряд серьёзных недостатков как в номенклатуре средств поражения целей, так и в защищённости. Анализ потерь показал необходимость обеспечения защиты лётчиков от зенитного огня, особенно вертолётов Ми-8. Его кабина с развитым остеклением обеспечивало хороший обзор, но не давала никакой защиты. Кроме того, кресла всех членов экипажа - лётчика, штурмана и борттехника, не имели какого либо бронирования.

Одной из мер повышения защищённости экипажей вертолётов Ми-8Т и Ми-8МТ стало внедрение бронезащиты кабины. Снаружи её прикрыли закреплёнными на кронштейнах стальными экранами толщиной 6 мм. Внутри броня навешивалась на перегородку за спиной экипажа и дверь грузовой кабины, по бокам у блистеров, снизу на полу и спереди под приборными панелями. Позднее, для улучшения обзора при взлёте и посадке, нижние бронелисты сделали откидывающимися на шарнирах. Бронепанелями прикрыли место кормового стрелка, укладывая под ноги бронежилеты.

Анализ полученных повреждений вертолётов Ми-8Т (к их модернизации приступили с июня 1980 г.) показал, что броня задерживала 70% попадавших пуль, в том числе крупнокалиберных. Общая масса брони при этом дала прирост веса 180 кг., что на тот момент сочли приемлемой платой за безопасность. К сожалению, бронирование вертолётов имело и негативные последствия. Значительная дополнительная масса - а вес штатного комплекта брони в итоге возрос до 414 кг, существенно ограничивала полезную нагрузку, снижала маневренность и скороподъёмность, увеличивала расход топлива, сказывалась на возможности зависания. При высокогорных полётах Ми-8 предельно облегчали, снимая не только сиденья и створки люков в грузовой кабине, фермы подвески и часть вооружения, но иногда и броню. Хотя её старались сохранять до последнего. Особенно утяжеление машин сказывалось на Ми-8Т с их менее мощными двигателями.

Внедрения в конструкцию вертолётов одних лишь бронеэлементов для обеспечения безопасности экипажей оказалось недостаточно. До 50% всех повреждений вертолёты получали в местах высадки десанта, при этом 40 - 42% пробоин приходилось на остекление кабины и 10 - 12% на сиденья и приборные панели. Из общего числа потерь Ми-8 от огня стрелкового оружия 39 - 41% приходилось на гибель или ранения лётчиков, 28 - 30% на последующее возгорание машины и 29 - 31% на потерю управляемости. Душманы старались сосредоточить огонь не на корпусе или корме вертолёта, а на кабине, поскольку поражение лётчиков обычно имело фатальное значение. Большая часть несовместимых с жизнью ранений приходилась на аварийные посадки и пожары подбитых машин. 30% всех смертельных исходов были вызваны травмами головы и позвоночника, 55% – обширными ожогами и 9% – повреждениями внутренних органов. При этом имеющаяся броневая защита вертолётов не всегда могла обеспечить требующийся уровень безопасности, особенно при столкновении с организованной ПВО противника.

Так, 22 августа 1981 г. один из вертолётов вернулся из полёта с пробоиной не только в днище кабины, но и в нижнем бронелисте. Выбив кусок броневой стали прямо под рабочим местом борттехника, автоматная пуля прошла насквозь и застряла в его сиденье. В октябре того же года в ходе операции в Куфабском ущелье против группировки Абдуллы Вахоба, погиб командир экипажа Ми-8Т старший лейтенант С.Н. Скрипкин. При высадке десанта на площадке Сайдан его машина была поражена огнём из крупнокалиберного пулемёта ДШК. Прошедшая по кабине очередь смертельно ранила Скрипкина в грудь и только действия штурмана В.П. Романова позволили посадить подбитый вертолёт.

В ходе высадки десанта в Панджшерской операции 17 мая 1982 г., вертолёт Ми-8Т капитана А. Шипунова попала под мощный зенитный огонь. Все находившиеся в кабине члены экипажа оказались ранены осколками боковой бронеплиты, которую пробила 12,7-мм пуля. Из рук и лица командира врачи извлекли 72 мелких осколка. Потерявшая же большую часть энергии 50-граммовая пуля вонзилась в сиденье пилота и вырвав кусок чашки, остановившись в парашюте. Такая же пуля засела в бронечашке сиденья вертолета Ми-24 майора Е. Рыбенко, которому под Баграмом очередью ДШК разворотило низ фюзеляжа и подкабинный отсек.

При ведении заградительного зенитного огня из гранатомётов РПГ-7, опытный стрелок мог точно определить дистанцию для выстрела с расчётом на то, что и без прямого попадания в вертолёт разрыв гранаты на самоликвидации даст массу летящих к цели поражающих элементов. Осколочным ударом в кабине выбивались всё стёкла, фюзеляж и лопасти получали большое количество пробоины, выводилось из строя множество приборов и агрегатов.

Случались в горячке боя и «самострелы». Ведя огонь с борта вертолёта при поддержке высадки десант, летом 1980 г. в Файзабаде лётчик едва не был задет рикошетом от собственной очереди из автомата, попавшей в прикрывающую его броню.

Для обеспечения индивидуально защиты уже с 1980 г. летчикам начали выдавать защитные комплекты, состоящие из лётных бронежилетов и бронешлемов. В первую очередь их получили экипажи вертолётов Ми-8Т и Ми-24.

Защищенность Ми-24 в целом признавалась неплохой. Прикрывавшая кабину экипажа и ряд узлов стальная броня толщиной 4 - 5 мм задерживала более 2/3 попадавших пуль, а бронестёкла во всех случаях вообще ни разу не были пробиты. И это при том, что во время атаки наибольшее число попаданий у Ми-24 приходилось спереди, на рабочее места оператора. Однажды в лобовом стекле насчитали 6 пулевых отметин. Размещавшиеся в хорошо защищённой кабине, лётчик и оператор ударного вертолёта в основном использовали бронежилеты БЖ-2, в то время как обеспечивающие круговую защиту бронежилеты БЖ-1 предназначались для экипажей транспортно-десантных машин. Кроме специальных лётных бронежилетов, вертолётчики получали и обычные армейские, которые обычно укладывали на пол под ноги или вешали на спинки сидений, стенки кабины и блистеры - желающих надевать их в летнюю жару не было. Ими же укрывали дополнительный бак в грузовой кабине. Ещё одной мерой защиты стало укладывание запасных парашютов на нижние панели остекления. Делалось это в расчёте на то, что пуля застрянет в плотно спрессованном шёлке купола парашюта.

Однако при эксплуатации защитного комплекта выявился ряд серьёзных проблем, связанных как со значительной массой бронежилетов и бронешлемов, так и с условиями афганского климата. Бронежилеты сковывали движения, а в жару вызывали быстрое утомление. Летом обшивка накалялась до +80°С, превращая пространство внутри кабины в сущее пекло. В отчётах констатировалось:«В жару при выполнении работ в кабине и, тем более, в хвостовых балках вертолётов вообще невозможно находиться». Экипажи нередко летали в трусах и панамах. Использовались бронежилеты большей частью зимой, в том числе в качестве дополнительной детали утеплённой формы. Кроме лётчиков, бронежилеты БЖ-1 использовали заступающие в караул военнослужащие авичастей, а также водители 221-го отдельного батальона материального обеспечения Военно-воздушных сил 40-й общевойсковой Армии. Его транспортные колонны - 1311-я, 1312-я и 1313-я («бомбовозы»), осуществляли подвоз авиационных боеприпасов и топлива.

Бронешлемы ЗШ-3Б и ЗШ-5Б носились лётчиками чаше бронежилетов, но тоже подвергались нареканиям за большой вес (особенно ЗШ-3Б), сказывавшийся при резком маневрировании. Виктор Марковский в своей книге «Жаркое небо Афганистана» пишет, что «три килограмма просто сворачивали голову набок». Бывали случае, когда в начале вылета шлемы ЗШ-3Б одевали, а возвращались на аэродром уже в одних кожаных шлемофонах.

Пилотам штурмовиков Су-25 первоначально также выдавались бронешлемы. Предназначенные для защиты лётчика от поражения сверху, они из-за перегрузок оказались ещё менее пригодными для использования, чем у вертолётчиков. В августе 1987 г. в Афганистан стали поступать Су-25ПБЖ – штурмовики с повышенной боевой живучестью, в кабинах которых были смонтированы бронешторки фонаря, защищавшие голову лётчика от огня в ущельях с боков и сверху.

Примечания.

[1]Luftwaffe первыми в годы Второй мировой войны озаботились защитой лётчиков от ранения в голову. Экипажи немецких бомбардировщиков, участвовавших в налётах на Британию, с этой целью использовали обычные или доработанные армейские шлемы М35. Опыт их боевого применения показал, что переделка конструкции М35, как и сама форма армейского шлема, ограничивают обзор и подвижность головы. По этой причины с 1941 по 1944 гг. на снабжение лётного состава Luftwaffe были приняты три специально разработанные модели лётных бронешлемов.

Первым стал спроектированный в 1941 г. фирмой Siemens шлемSSK 90 или Fliegersturzhelm («Шлем пикировщика»). Позднее его дополнила упрощённая версия LKH W. Принятый на снабжение 8 мая 1941 г., SSK 90 по причине чрезмерного веса практически сразу - 26 мая, оказался признан непригодным для применения в войсках. Что, впрочем, не мешало отдельным экипажам использовать его на фронте до 1943 г. Долгое время среди коллекционеров шлем SSK 90 ошибочно считался созданным для пилотов истребителей Messerschmitt Me.262 иназывался «шлемом пилота реактивного истребителя»,

В 1943 г. под руководством медицинской службы Luftwaffe был разработан стальной шлем, принятый на снабжение зимой 1944 г. под обозначением Fliegerstahlhelm 44 «Лётный стальной шлем». Модель была избавлена от недостатков предшественников и могла использоваться не только лётчиками, но и наземным персоналом. Третьей, наиболее редкой моделью немецкого лётного шлема, стал Fliegerstahlhelm, выполненный на основе армейского шлема М40. Шлем не получил никакого официального обозначения и внешне отличался от М40 двойными вентиляционными отверстиями и вырезами под наушники шлемофона.

Никакими иными средствами индивидуальной бронезащиты кроме лётных бронешлемов немецкие пилоты не располагали. При обеспечении живучести ставка делалась на элементы броне- и пожаро- защиты самолёта.

[2]Как продемонстрировали прошедшие в сентябре 1967 г. учения«Днепр», наиболее эффективными ударными самолётами оказались устаревшие истребители МиГ-17. Разбор учений показал, что по эффективности поражения точечных целей эти машины превосходят сверхзвуковые истребители-бомбардировщики Су-7Б. Сочетание отличной манёвренности и дозвуковой средней скорости позволяли пилотам уверенно распознавать и поражать наземные объекты, не теряя при этом визуального контакта с целью при повторном заходе на неё. Защищённость лётчика обеспечивалась бронестеклом фонаря толщиной 64 мм, бронеплитой перед кабиной, бронеспинкой и бронезаголовником кресла.

Позднее, уже в ходе Афганской войны, продемонстрировали высокую надёжность и живучесть устаревшие реактивные бомбардировщики Ил-28. В боевых вылетах не был потерян ни один из афганских самолётов этой модели, даже не смотря на небольшую среднюю скорость 700 км/ч. В немалой степени этому поспособствовали наличие кормовой установки Ил-К6 с двумя 23-мм пушками НР-23, обеспечивающей защиту задней полусферы и броня общим весом до 454 кг. Ведение огня из казавшейся архаичной кормовой пушечной установки при выходе самолёта из атаки оказалось весьма эффективным средством защиты от обстрела с земли.

[3] НПП МЗ «Звезда» было образовано в 1952 г. приказом министра авиационной промышленности Союза ССР №1150 «Об организации работ по средствам обеспечения безопасности экипажей скоростных и высотных самолётов». Директором и главным конструктором завода назначен С.М. Алексеев. Первоначально на предприятии выпускалось защитное снаряжение для лётчиков военной авиации – авиационные скафандры для истребителей и бомбардировщиков, высотный компенсирующий костюм, катапультные кресла, наземный аварийный запас НАЗ, а также система заправки самолётов топливом в полёте. В 1959 - 1960 гг. начались работы связанные с созданием космических средств безопасности и спасения, ставшие для завода основными. В 1960-е гг. коллектив завода участвовал в подготовке и проведении полётов первых советских космонавтов, их выходу в открытый космос. В 1964 г. главным конструктором был назначен Г.И. Северин, под руководством которого параллельно с космической и гражданской продолжались НИОКР по военной тематике.

[4] Во время Афганской войны в СССР для лётного состава был разработан жилет носимого аварийного запаса «HAЗ-И».Он представлял собой разгрузочный жилет из плотной синтетической ткани оливкового цвета, который надевался поверх лётного обмундирования. В основном жилеты этого типа выдавались экипажам вертолётов и самолётов, не оборудованных катапультными креслами. В конце войны некоторое их количество получили пилоты реактивных самолётов в дополнение к НАЗ-7 и НАЗ-7М, размещённым в катапультных креслах. Предназначался «HAЗ-И» для обеспечения члена экипажа, покинувшего летательный аппарат в аварийной ситуации, средствами двухсторонней радиотелефонной связи, оказания первой медицинской помощи, лагерного снаряжения, ориентации, ведения активного вооружённого сопротивления, аварийным запасом питьевой воды и средствами обеззараживания воды. Обычно в снаряжение входили радиостанция Р-855 УМ, три магазина к автомату АКС-74У, пистолет ПМ с двумя магазинами, две гранаты, перевязочный пакет, 15-мм сигнальные патроны с приспособлением для отстрела, сигнальное зеркало, спички ветроустойчивые, компас, фляга 0,5 л.

[5] Алексей Гершин даёт следующие определение советского защитного шлема лётчика: «...индивидуальное средство защиты лётного состава. Является разновидностью шлемофона и представляет собой пластиковую (или металлическую) конструкцию (оболочку), оборудованную средствами связи, светофильтром, креплением для кислородной маски, а также другими техническими приспособлениями, в зависимости от модели и модификации. Шлем предназначен для защиты головы от ударов и для правильного взаимодействия с воздушным потоком при катапультировании».

Создание «Защитного шлема» для советских ВВС, а именно так расшифровывается аббревиатура «ЗШ», связано с переходом реактивной авиации на сверхзвуковые скорости к началу 1960-х гг. До того экипажи реактивных истребителей и бомбардировщиков обходились изготовленными из кожи и меха лётными шлемофонами ШЛ-50, ШЛ-58 и ШЛ-61. Шлемофоны комплектовались наушниками, ларингофонами, лётными очками и креплениями для обычных или высотно-компенсирующих кислородных масок. Запущенный в производство в 1961 г. шлемофон ШЛ-61 предназначался для использования как с первым серийным советским защитным шлемом ЗШ-3, так и без него. После получения фронтовой авиацией и авиацией ПВО достаточного количества защитных шлемов, в кожаных шлемофонах продолжали летать экипажи военно-транспортной авиации, бомбардировщиков, вертолётов и курсанты лётных училищ.

Глава 22. Редкие, уникальные, парадоксальные.

Не смотря на тяжелейшее положение окружённого Ленинграда, в городе не прекращались работы по созданию новых образцов вооружения, включая средства индивидуальной бронезащиты. Были разработаны и запущены в производство не только панцирь ПЗ-ЗИФ-20 и несколько образцов защиты для лётчиков, описание которых уже приводилось ранее, но также стальной шлем МПВО и морской панцирь МПЗ-ЗИФ-22.

В СССР специальная модель стального шлема для экипировки сил МПВО и частей ПВО был разработана и запущена в массовое производство после начала войны. До того момента необходимость в этом отсутствовала.

Начиная с 1925 г. советское правительство издало ряд постановлений, направленных на создание и укрепление противовоздушной обороны страны. Территория СССР была разделена на две зоны – приграничную (угрожаемую), города в которой стали именоваться городами-пунктами ПВО и тыловую. 4 октября 1932 г. Советом Народных Комиссаров было принято «Положение о противовоздушной обороне СССР», положившее начало создания местной противовоздушной обороны – МПВО. Новая организация предназначалась для защиты населения от воздушного нападения противника и в её задачи входило: предупреждение населения об угрозе воздушного нападения, осуществление маскировки и особенно светомаскировки населённых пунктов и объектов народного хозяйства, подготовка и обслуживание газоубежищ (бомбоубежищ), ликвидация последствий авианалётов, организация медицинской помощи пострадавшим, обезвреживание неразорвавшихся авиабомб, поддержание общественного порядка в угрожаемых районах. Общее руководство МПВО в стране осуществлялось Наркоматом по военным и морским делам. Помимо воинских частей МПВО, из военнообязанных запаса, групп самозащиты городов и населенных пунктов, а также из неработающих, служащих и работников предприятий создавались добровольные формирования МПВО. Это были участковые команды в городских районах, объектовые команды на предприятиях и группы самозащиты при домоуправлениях. Существенную поддержку структурам МПВО

оказывал Осоавиахим, инструкторы которого осуществляли подготовку групп самозащиты и проводили обучение населения правилам противовоздушной и противохимической обороны.

Накануне Великой Отечественной войны, 7 октября 1940 г., руководство МПВО передали Наркомату внутренних дел СССР, а 2 июля 1941 г. была введена всеобщая обязательная подготовка населения к противовоздушной обороне. С первых дней войны подразделения МПВО во взаимодействии с формированиями Осоавиахима и Красного Креста, частями Красной армии и НКВД, местными органами власти и партийными комитетами приступили к защите гражданского населения и объектов народного хозяйства. Особая ответственность возлагалась на них в ходе ликвидации последствий массированных налётов немецко-фашистской авиации. При сборе и обработке сведений об очагах поражения главная роль отводилась вышковым наблюдательным пунктам и постам, выставленным на крышах наиболее высоких домов или на водонапорных башнях в разных районах города. Выполненные в виде небольшой будки, а иногда и просто навеса из толстого железа, они оборудовались телефоном для связи со штабом МПВО, биноклем, измерителем силы ветра, арифмометром, плакатом идентификации самолётов.

Служба на вышковых наблюдательных пунктах была связана с большой опасностью. Вышковый наблюдатель не имел права покидать свой пост во время налёта, подвергаясь при этом опасности быть поражённым близкими разрывами авиабомб или падающими сверху осколками снарядов зенитной артиллерии, пулями зенитных и авиационных пулемётов. В его обязанности входило знать на память улицы города, помнить расположение и номера домов, особенно стратегически важных объектов.[1] Вышковый наблюдатель должен был быстро и точно передать информацию на командный пункт МПВО района о том, где произошли взрывы или упали неразорвавшиеся авиабомбы, возникли пожары, нарушена светомаскировка и другие сведения. На основе его донесений высылалась наземная разведка и принимались меры по ликвидации очагов поражения. Разведка, которая уже на месте точно определяла тип авиабомбы и масштабы разрушения, проводилась сразу после доклада вышкового наблюдателя, еще до окончания налёта.

При несении службы наблюдатели и разведчики из всех средств индивидуальной защиты могли рассчитывать лишь на стальной шлем. Личный состав воинских частей МПВО получал комплект обмундирования и снаряжения, соответствовавший обмундированию частей внутренних войск НКВД. Бойцам добровольных формирований МПВО военное обмундирование не выдавалось, за исключением противогазов, санитарных сумок, средства наблюдения и ручных сирен. Тем не менее, женщины-бойцы МПВО во время службы использовали различные предметы обмундирования РККА – гимнастёрки без знаков различия, головные уборы, обувь. Не редко поверх гражданской одежды надевались летние комбинезоны РККА, пошитые из хлопчатобумажной ткани синего, тёмно-синего, серого цветов или цвета хаки. Защита головы обеспечивалась пожарными или армейскими шлемами.

Однако после развёртывания с началом войны дополнительных подразделений МПВО и специальных строевых частей милиции выявилась нехватка предметов снаряжения, в том числе защиты головы. Особенно остро вопрос обеспечения бойцов сил МПВО встал в Ленинграде. Специально для них в августе - сентябре 1941 г. специалистами Ленинградского филиала НИИ-13 Народного комиссариата вооружения И.Н. Соловьёвым и М.И. Корюковым была создана новая модель стального шлема. Под обозначением «СШН» - Стальной шлем наблюдателя, разработка была утверждёна 29 августа 1941 г. Предназначался шлем для защиты наблюдателей и бойцов МПВО от осколков авиационных бомб и зенитных снарядов. Согласно краткому отчёту НИИ-13 о научно-технической деятельности за 1941 г., его специалистами по заданию Ленинградского городского комитета ВКП(б) была «...разработана конструкция стального шлема для наблюдателей МПВО. Разработана технология и необходимый инструмент для изготовления указанных шлемов, Организовано производство шлемов на двух Ленинградских заводах. Первая партия изделий поступила на снабжение бойцов, милиции и команд МПВО Ленинграда».

После решения ряда сложных вопросов, связанных со складывающимся в окружённом городе положением, в сентябре 1941 г. было организовано массовое изготовление изделия. За первые два месяца на Листопрокатном заводе и Ленинградском электротехническом заводе было выпущено 17272 шлемов. Вся техническая документация, необходимая для организации изготовления шлемов МПВО была разослана в другие города СССР, включая Москву.

Выбор формы шлема МПВО был произведен на основе зарубежного и отечественного опыта. Его внешнее сходство с английским шлемом Brodie было обусловлено необходимостью прикрыть развитыми полями голову и плечи наблюдателей и бойцов МПВО от падающих обломков и осколков.

На данный момент можно говорить как минимум о двух разновидностях ленинградского шлема МПВО. Купол шлема изготавливался методом холодной штамповки из стального листа. Толщина стенок купола составляла 1,5 - 1,8 мм, ширина полей 35 мм, масса шлема от 950 до 1200 гр в зависимости от используемого листового проката. Края шлема оставались просто обрезанными, без какой либо дополнительной обработки, что отличало его от английской модели. Поверхность СШН окрашивалась матовой или глянцевой краской зелёного цвета, некоторые имели красный цвет. Шлем выпускался только одного роста и его подгонка по голове осуществлялась при помощи подтулейника.

Подтулейное устройство купольной формы изготавливалось из серой диагонали, для регулировки размера служил шнур, выполненный изпеньковой верёвки. Крепление подтулейника к шлему осуществлялось посредством двух заклёпок на передней и задней частях купола. Это отличало шлем МПВО от шлема Brodie, у которого подтулейник крепился с помощью одной заклёпки расположенной в центральной части купола шлема. Конструкция подбородочного ремешка у советского и английского «тазиков» так же различалась. Подбородочный ремешок советского шлема изготавливался из сложенной вдвое хлопчатобумажной стропы и крепился с помощью прямоугольных колец со специальными держателями, припаянными по бокам к нижней части купола. Длина ремешка регулировалась с помощью небольшой рамочнойквадратной пряжки. У английского шлема одна часть кожаного подбородочного ремешка крепилась под сводом купола той же заклёпкой, что и подтулейник, а вторая часть закреплялась с помощью прямоугольного кольца на полях шлема. Для регулировки длины ремешка служила прямоугольная пряжка.

Из-за небольшой глубины шлема и двухточечного крепления к куполу, подтулейное устройство не обеспечивало в полной мере амортизацию удара, чему также способствовало отсутствие специальной амортизационной подушечки. У шлема Brodie таковая устанавливалась в верхней части свода купола, препятствуя его касанию головой.

В ходе войны ленинградские шлемы использовались силами МПВО, расчётами ПВО и сотрудниками милиции, нёсшими дежурство на улицах блокадного города.[2] Какое-то количество шлемов данной модели в условиях нехватки экипировки могли получить солдаты и ополченцы, защищавшие Ленинград. С этим связаны случаи обнаружения поисковиками шлемов МПВО на «Невском пятачке».

В различных источниках шлем СШН фигурирует под обозначениями М38, «Шлем ПВО», «Блокадный», с указанием на довоенную разработку изделия. При этом за подтверждение версии о создании шлема перед войной ошибочно принимаются выполненные из прессованного фетра шлемы «ЮВС» - Юных Ворошиловских стрелков. Принятые в первой половине 1930-х гг. в качестве элемента униформы этой юношеской организации Осоавиахима, фетровые шлемы внешне напоминали британскую модель, а защитный окрас и большая красная звезда придавала им армейский вид. Шлемы использовались на парадах и слётах.

В боевых действиях в Финском заливе и на Ладожском озере значительные потери несли экипажи малых морских охотников МО-4 и торпедных катеров. Выполняя боевые задачи на открытой палубе под артиллерийским огнём и бомбовыми ударами авиации противника, моряки из всех средств бронезащиты располагали только армейскими стальными шлемами. Анализ ранений показывал, что большинство попаданий пуль и осколков приходятся на грудь, область живота и спину – то есть на верхнюю часть тела, которую можно было бы защитить панцирем.

Попыткой решить задачу по обеспечению средством нательной защиты флотских экипажей стало письмо №0790 от 19 июля 1943 г. направленное уполномоченным Артиллерийского управленияВМФ капитаном 2-го ранга Афиногеновым руководству завода имени Фрунзе. В нём он предлагал эскиз морского варианта панцирной защиты.

Панцирь Афиногенова состоял из закрывающей грудную клетку и спину кирасы с прикреплёнными к ней сегментами сложной формы для защиты живота и поясницы. По четыре сегмента крепились снизу к передней и задней пластинам кирасы. Между собой обе части панциря соединялись посредством системы быстрого сброса, состоявшей из четырёх резиновых ремешков – по два на плечах и по бокам кирасы и застёжек-шпеньков. Ремешки крепились к задней пластине, шпеньки припаивались к передней. Гибкое соединение пластин кирасы между собой и с сегментами обеспечивало требуемую свободу действий при обслуживании орудия, а использование шпеньков позволяло самостоятельно мгновенно сбросить бронезащиту при падении в воду.

Имея опыт создания панциря ПЗ-ЗИФ-20, коллектив завода №7 разработал и изготовил образец морской панцирной защиты, получившей обозначение МПЗ-ЗИФ-22, что расшифровывалось как: МПЗ – морская панцирная защита, ЗИФ – завод имени Фрунзе, 22 – сквозной порядковый номер. Морской панцирь завода №7 отличался от предложенного Афиногеновым варианта и состоял из трёх частей, закрывавших грудную клетку, спину и живот. Детали панциря изготавливались из броневой стали толщиной 2,2 - 2,6 мм и соединялись между собой ремнями, застёгивающимися на кабурные кнопки. Масса панциря в сборе составляла 9 кг. По пулестойкости морской панцирь был идентичен ПЗ-ЗИФ-20.

8 августа 1943 г. были проведены испытания МПЗ-ЗИФ-22, включавшие боевую работу расчёта у 45-мм орудия на палубе катера МО-4 и имитацию падения за борт. Комиссия признала панцирь полностью пригодным для боевого применения на флоте, что позволило заводу №7 приступить к выпуску первой партии. В сентябре 1943 г. было изготовлено и передано Артиллерийскому управлению ВМФ 200 панцирей модели МПЗ-ЗИФ-22 для проверки на кораблях Балтийского флота.

Планировалось, что морские панцири будут использоваться не только рядовым и офицерским составом, находящимся во время боя на верхних палубах кораблей, но и расчётами зенитной артиллерии и тяжёлой артиллерии резерва Главного Командования. Однако распространения эта модель панциря не получила, ограниченно применяясь экипажами малых охотников и торпедных катеров.

В ходе боевых действий в Афганистане испытания прошли не только армейские и лётные бронежилеты, но и бронежилет КБСН, экспериментальный защитный костюм сапёра, а также, в неожиданной для себя роли, противорадиационный жилет ДСП И-1.

КБСН – «Комбинированный Бронежилет Специального Назначения» был разработан офицером спецподразделения «Вымпел» Святославом Омельченко. Первоначально Омельченко создал разгрузочный жилет, включавший в себя рюкзак и расположенные на груди и по бокам подсумки различного назначения. Жилет успешно прошёл испытания на учениях в Златоусте, после чего была изготовлена партия из двадцати штук. Однако при дальнейшей эксплуатации выявился ряд конструктивных недостатков, показавших, что жилет подходит лишь для применения в ходе непродолжительных операций.

К доработке жилета привлекли лабораторию НИИ Стали, возглавляемую Дмитрием Константиновичем Швайковым.[3] Итогом совместной работы стало появление КБСН, сочетавшего в себе возможности разгрузочного жилета и бронежилета. При создании комбинированного бронежилета были использованы наработки по бронежилету 6Б4.

КБСН состоял из переда и спинки, соединённых на плечах двумя узкими матерчатыми ремнями и с боков широким поясным матерчатым ремнём. Плечевые ремни с люверсами одним концом пришивались к чехлу спинки, перекидывались через наплечные клапаны и застёгивались на однозубые стальные пряжки, пришитые к чехлу переда. Широкий поясной ремень с люверсами и стальной пряжкой продевался через шлёвки, пришитые по две к чехлам переда и спинки. Ремни позволяли производить подгонку жилета по росту и размеру.

Обе части жилета представляли собой сшитые из прочной хлопчатобумажной ткани защитного цвета чехлы, внутри которых помещался защитный слой. Спереди он состоял из монтажной платы с титановыми бронепластинами, пакета из арамидной ткани и демпфера, сзади только из тканевого пакета. Между собой чехлы, монтажная плата, пакеты и демпфер скреплялись посредством пуговиц и матерчатых петель. Такая конструкция КБСН позволила в зависимости от поставленной перед бойцом задачи использовать всё элементы защитного слоя, их часть или вынуть их полностью. В книге «Вымпел» - диверсанты России» это описывается так: «Получилось замечательное изделие. В зависимости от предстоящей задачи бронезащиту можно было снять или надеть. Да и защита разная — одно дело броневые пластины, другое — лёгкий кевлар. В предвидении того или иного боя можно варьировать. А ведь это всё вес. В пути его снижение очень важно». Масса КБСН без бронепластин составляла 4,6 кг.

В КБСН удалось объединить бронежилет с транспортной системой. На внешней стороне чехлов были пришиты подсумки для автоматных магазинов, ручных гранат, компаса, перевязочных средств, бинокля, откидывающийся кармашек для карты. На спине помимо одного большого и трёх средних подсумков для плащ-палатки или радиостанции, фляг и иного носимого имущества были пришиты матерчатые лямки с люверсами и пряжками для крепления к жилету дополнительных предметов снаряжения. КБСН позволял совершать в нём прыжки с парашютом.

Комбинированный бронежилет Омельченко использовался спецназом ГРУ в Афганистане, а после распада СССР в ходе боевых действий в Чечне.

После удачного применения КБСН в Афганистане, в конце 1980-х гг. НИИ Стали разработало для подразделения «А» КГБ СССР бронежилет «Эльбрус». Развивая заложенные в жилетe Омельченко идеи, он представлял собой комбинацию из разгрузочного жилета, демфирующего жилета с КАП, противопульного бронежилета с 5-мм титановыми пластинами и баллистическими пакетами из ТСВМ-ДЖ. Для дополнительной защиты бронежилет был снабжён несъёмной шейно-плечевой накладкой из арамидной ткани (кокеткой) и выдвижным бронеэлементом для паховой зоны. Кроме спецподразделения КГБ, в начале 1990-х гг. бронежилет «Эльбрус» использовался морской пехотой, в том числе в ходе конфликта в Абхазии.

Во второй половине 1980-х гг. Научно-исследовательский институт специальной техники МВД СССР на основе деталей уже имеющихся на то время бронежилетов создал для сотрудников спецподразделений МВД и КГБ пулезащитную куртку «Мираж». [4]

Внешне изделие выполнено в виде куртки с воротником «стойка», несколькими карманами, погончиками, застёжками «молния» и кнопки. Для этого служат маскирующие верхние чехлы типа «ветровки» из болоньевой ткани или теплой куртки из кожзаменителя. Чехол (в документах - «куртка») изготавливалась двух условных размеро-ростов: I-й для типовых фигур с обхватом груди 96 - 100 см и ростом 164 - 170 см; II-й для типовых фигур с обхватом груди 104 - 108 см и ростом 176 - 182 см. Окрас чехлов чёрный, тёмно-коричневый, синий, серо-голубой, «Бутан».

Сам бронежилет состоит из поджилетника с пенополиуретановыми вкладышами, основного (торсового) модуля, шейно-плечевого модуля, съёмных рукавов. Торсовой модуль выполнен из трёх частей - двух передних и спинки, каждая из которых представляет собой чехол из капроновой ткани зелёного, чёрного или коричневого цветов, в котором помещается защитный слой. для бронеэлементов защитного слоя.

Между собой сзади и с боков три части на уровне груди и поясницы соединяются внахлёст посредством регулируемых по длине строп и «липучек», спереди внахлёст смещенной вправо передней молнией, а в районе плеч за счёт застёгивающейся на кнопки кокетки. Защитный слой торса представляет собой композицию из баллистических пакетов арамидной ткани и 2-мм стальных пластин размером 100х100 мм. Пакеты выполнены таким образом, что при их отстрочке образуются карманы для бронеэлементов, размещаемых с перекрытием не менее 15 мм. С внутренней стороны чехлов карманы имели закрывающиеся на застёжку «липучка» клапаны. Плечи и съёмный воротник кокетки, а также рукава также были выполнены из ткани ТСВМ-ДЖ. Рукава крепятся к кокетке с помощью застежки «молния» и имеют баллистическими панелями из 16 слоев арамидной ткани. На левой передней части основного модуля тремя стропами закреплена оперативная кобура для пистолета, внешне закрываемая камуфлирующим чехлом куртки. Защитный модуль, кокетка и рукава изготавливались одного размеро-роста с регулировкой, обеспечивающей его использование для типовых фигур с обхватом груди 96 - 108 см и ростом 176 - 182 см.

Пулезащитная куртка «Мираж» обеспечивала защиту торса от пуль пистолетов всех типов и обрезов охотничьих ружей, а так же защиту рук, шеи и плеч от пуль пистолета ПМ.[5] Кроме того, защитный слой торса и рукавов предохраняют от холодного оружия. Общая площадь защиты составляет 60 дм2, основная 45 дм2. Общая масса куртки 12 кг, из которых 8,5 кг приходятся на бронеэлементы. Время непрерывного ношения изделия 6 часов. Интервал температур, при которых оно сохраняет свои эксплуатационные качества, находится в пределах от - 30оС до +30оС.

Аналогичное по назначению изделие с середины 1980-х гг. выпускало НИИ Стали под обозначением БЖ-К 41/42. Пулезащитная куртка состояла из маскирующего чехла, кокетки и бронежилета. Чехол изготавливался из болоньевой ткани чёрного цвета и внешне выглядел как гражданская куртка с несколькими карманами, застёгивающуюся на металлическую «молнию» и кнопки. Защитный слой составляли шейно-плечевой модуль (кокетка) и бронежилет БЖ-СН 41/42.

Кокетка с воротником-стойкой изготавливался из арамидной ткани и имела усиление из пяти 2-мм бронеэлементов. Общая масс кокетки с пластинами составляла 2560 гр, масса без пластин - 600 гр, воротника - 400 гр. В отличие от куртки «Мираж», БЖ-К 41/42 не имел баллистических пакетов в рукавах, а только противоударные защитные элементы. Вес куртки с кокеткой 4,3 кг, без рукавов 3,8 кг.

Созданный в НИИ Стали бронежилет БЖ-СН 41/42 состоял из переда и спинки, соединённых между собой на плечах и поясе посредством тканевых клапанов с застёжками «липучка» и регулируемых строп. Перед и спинка состоят из внешнего чехла, водозащитного чехла, баллистического пакета из арамидной ткани и бронеэлементов. Спереди защитный слой включал две 4,7-мм асимметричные титановые пластины, закрывающие грудь и живот, две боковые и одну паховую 2,3-мм пластины. Со стороны спины расположены две аналогичные передним 4,7-мм пластины и четыре 2,3-мм боковые пластины. Все пластины расположены внахлёст.

В комплект к бронежилету прилагается надеваемый под рубашку поджилетник(демпфирующий жилет, подпор амортизационный климатический), обеспечивающий нормальный теплообмен и снижающим уровень запреградной травмы до безопасного. Сам бронежилет изготавливался двух условных размеро-ростов: I-й для типовых фигур до 52 размера при росте до 176 см; II-й для типовых фигур от 54 размера и выше при росте более 176 см. Все бронежилеты серии БЖ-СН имеют увеличенную площадь защиты, включающую грудь, спину, бока, паховую область. Система подгонки изделия по фигуре предусматривает оптимальное распределение его массы по туловищу. В зависимости от размеро-роста, БЖ-СН имели массу от 6 до 10 кг и обеспечивали защиту от 3-го до 5-го классов на площади 42 - 49 дм2 (общая) и 23 - 28 дм2 (усиленная).

Кроме маскирующей защитной куртки, которой БЖ-СН комплектовался при скрытом ношении, имелся сменный разгрузочный чехол «Ангар» из камуфлированной ткани для размещения элементов боевой экипировки. Чехол обеспечивал фиксацию носимого снаряжения (рации, автоматных магазинов, гранат, фонаря и т.п.) при движении и позволял рационально распределить его тяжесть. Мог использоваться как в сочетании с бронежилетом, так и самостоятельно. Конструкция чехла предусматривала возможность установки выдвижного бронеэлемента для усиления защиты паховой зоны. Масса изделия 2,1 - 2,7 кг, площадь дополнительной защиты 2 - 3 дм2 по 2-му классу защиты.

Опираясь на свой опыт создания ЖЗТ-71, в 1973 г. НИИ Стали приступило к разработке для МВД СССР более лёгкой модели бронежилета, в первую очередь обеспечивающей защиту от холодного оружия. Работа над текстильной частью изделия была поручена ЦНИИШП. Под обозначением ЖЗЛ-74 (жилет защитный лёгкий) новый бронежилет поступил на снабжение Внутренних войск и органов МВД СССР в 1974 г.

Бронежилет состоял из из двух частей – переда и спинки, соединённых в плечевой области и в области поясницы текстильными застёжками и ременным креплением, позволяющим подогнать бронежилет по фигуре. Каждая часть представляла собой чехол из капроновой ткани, внутри которого помещалась тканевая основа для бронепластин защитного слоя.Для обеспечения плотного облегания грудной клетки были установлены внутренний и внешний поясничные пояса.

Защитный слой ЖЗТ-74 состоял из выпуклых металлических дисков, закреплённых попарно с перекрытием на тканевой основе заклепками типа хольнитен, что обеспечивало полуподвижное соединение. Выполненные из алюминиевого сплава АБТ-101 диски диаметром 45,7 мм и толщиной 0,8 мм (ранние) - 1 мм (поздние), имели выпуклую форму, что позволяло придать сферическую форму панелей переда и спинки.

Жилет обеспечивал защиту груди, живота, боков, спины от 7-го шейного позвонка до пояснично-крестцового отдела от ударов колюще-режущими предметами, наносимых под различными углами, а также попадания дробью из охотничьего ружья с дистанции более 10 м. Благодаря жёсткой конструкции защитного слоя обеспечивалась надёжная защита туловища от ударов арматурой, обрезком трубы, куском кирпича. Площадь защиты составляла 43 дм2, масса – 3,65 кг, время непрерывного ношения – 8 часов.

ЖЗТ-74 оказался удобен в ношении, не стеснял движений и был достаточно компактен, что позволяло носить его под верхней одеждой. К недостаткам конструкции относятся издаваемый при движении шум, появление незащищенных зон при перегибах бронежилета и длительном ношении за счет расползания дисков на тканевой основе. В сидячем положении из-за жёсткости защитного слоя отмечалось перегибание части дисков с их дальнейшим надламыванием, а также сильное давление на подбородок.

Следует отметить материал выбранный для изготовления дисков. Им стал высокопрочный алюминиевый сплав АБТ-101 (алюминиевая броня танковая), разработанный для бронетехники в 1962 - 1965 гг. НИИ Стали с привлечением институтов ВИЛС, ВИАМ и МАТИ. Работы велись под руководством Б.Д. Чухина.

АТБ-101 относится к термоупрочняемым деформируемым и сложнолегированным сплавам системы Al‒Zn‒Mg. Основу сплава составляет алюминий, а всё остальное приходится на легирующие добавки и примеси, из которых доля цинка составляет 5,4-6,2%, магния – 2,4-3,0%, железа до 0,3%, кремния и меди – до 0,2%, марганца – 0,1-0,3%, титана – 0,1-0,03%, циркония – 0,07-0.12%, хрома – 0.12-0.25%, бериллия – 0,0002-0,005%, прочие примеси – до 0,1%. Суммарное содержанием цинка и магния до 9% и их отношением 2:1 почти вдвое больше, чем в зарубежных алюминиевых броневых сплавах. Сплав выделяется своей повышенной твёрдостью, которая доходит до 160 НВ. Материал в термообработанном состоянии обеспечивает оптимальное сочетание прочности и пластичности. Сплав АТБ-101 стал основой для проектирования боевых машин десанта.

В середине 1980-х гг. в Афганистане в 45-ом отдельном инженерно-саперном полку (45-й ОИСП) прошёл испытания защитный костюм сапёра, разработанный в НИИ Стали и послуживший основой при создании штурмового комплекта «Воин-1».

45-й оисп был сформирован 10 февраля 1980 г. в городе Термез для полноценного инженерного обеспечения воинских частей 40-й Армии. В задачи полка входило разминирование дорог и местности для обеспечения действий советских войск, возведение фортификационных сооружений, оперативное устранение завалов на горных дорогах, обслуживание дорог и мостов, минирование караванных путей душманов и местности вокруг режимных объектов. Кроме того, к полку на постоянной основе были прикомандированы группы специалистов из Ленинградской военно-инженерной академии и военных институтов, задачей которых было на практике осуществлять доработку новейших модификаций мин, средств их установки, обнаружения и ликвидации.

Защитный костюм предназначался для защиты сапёра от таких поражающих факторов взрыва, как: избыточное давление воздушной ударной волны, осколков, воздействие открытого пламени. В отличие от обычного армейского бронежилета, он обеспечивал круговую защиту туловища и фронтальную защиту головы, верхних и нижних конечностей. Защитная композиция костюма включала противоосколочный модуль из арамидной ткани, титановые бронеэлементы и бронещиток забрала.

Состоял защитный костюм сапёра из куртки, рукавов, штанов и забрала. Куртка, рукава и штаны представляли собой чехлы из ткани защитного цвета, внутри которых находились защитный и амортизирующие слои. Куртка полностью закрывала всю верхнюю часть туловища, рукава к ней были изготовлены как отдельные детали костюма. Для защиты шеи и головы служил высокий воротник, охватывающий их полукругом. Спереди лицо прикрывал откидной бронещиток забрала с прозрачным пулестойким экраном («визором»), голову защищал армейский стальной шлем.

Штаны обеспечивали защиту нижней часть туловища только спереди и с боков. Штанины не были сшиты и при надевании обёртывались вокруг ног, скрепляясь ремешками. На бёдрах штаны удерживались широким поясным ремнём, который позволял равномерно распределить их значительный вес. Ступни прикрывались особыми бронеэлементами.

Забрало состояло из двух шарнирно соединённых титановых бронепластин толщиной 7 - 8 мм. В верхней пластине, предназначенной для защиты лица и шеи, для наблюдения был установлен визор из стекла триплекс толщиной 30 мм. Визор мог быть узким, прямоугольной формы, или широким квадратным. Забрало крепилось на костюме при помощи нижней пластины, которая дополнительно усиливала защиту груди. Защитный слой куртки, рукавов, штанин состоял из бронепластин квадратной формы, обёрнутых арамидной тканью. Пластины располагались в специальных кармашках поверх противоосколочных пакетов из ткани ТСВМ-ДЖ и демпфирующего слоя.

О сапёрном костюме крайне мало достоверной информации – неизвестна даже его масса, но у штурмового броневого комплекта «Воин-1» она составляет 62 кг, из которых 10 кг приходятся на забрало, 30 кг на штаны и 32 кг на куртку. Сам же комплект «Воин-1» был создан НИИ Стали в конце 1980-х гг. и предназначался для использования бойцами спецподразделений при проведении штурмовых действий. Бронекостюм обеспечивал защиту от пуль, выпущенных из автоматов АКМ, АК-74 и снайперской винтовки Драгунова с расстояния 10 - 25 м, а также от близких разрывов ручных гранат.

Параллельно с изделием НИИ Стали свою разработку представил НИИСТ МВД СССР - «КЗС» (Костюм Защитный Сапёра) для инженерных войск Минобороны. Летом 1984 г. прошли его испытания, после чего зимой 1985 г. была выпущена опытная партия, которую отправили в Афганистан. Весил костюм 35 кг, площадь противоосколочной защиты составляла не менее 100 дм2, скорость 50% непробития 480 м/с.

Совершенствование ядерного оружия и средств его доставки привело к появлению в военных доктринах концепции «ограниченной ядерной войны». В СССР к разработке средств противорадиационной защиты для экипажей бронетехники ещё в конце 1950-х гг. приступило НИИ Стали. В процессе работ осуществлялся широкий поиск и разработка эффективных материалов, предназначенных для поглощения гамма и нейтронного излучения. За короткое время для танков была создана первая в мире система ПАЗ – противоатомной защиты, которой оснастили Т-55. На Т-55А уровень противоатомной защиты был дополнительно повышен благодаря установке комплект пластин различной толщины и конфигурации, выполненных из противорадиационного материала на основе смеси полиэтилена и полиизобутилена с добавками соединений бора и свинца. Пластины противорадиационного покрытия крепились на винтах к броне танка изнутри (подбой) и снаружи (надбой) корпуса и башни.

Для защиты жизненно важных органов членов экипажей танков от поражения ионизирующим излучением был разработан жилет ДСП И-1 («для специального пользования, индивидуальный»). Жилет состоял из спинки и двух передних деталей, выполненных в виде прочных чехлов из ткани тёмно-синего или защитного цвета, с помещённым в них защитным слоем из поглощающих гамма-излучение элементов. Спинка имела один такой элемент большого размера, каждая из передних деталей – по два расположенных один над другим элемента, прикрывающих грудь и живот. В области пояса между ними имелось небольшое расстояние, соответствующее ширине поясного ремня. Каждый поглощающий элемент состоял из пластин толщиной размером 150х150 мм и толщиной 25 мм, закреплённых на гибкой резиновой основе. Пластины массой 495 гр. изготавливались из композита, состоящего из смешанной со свинцовой и графитовой пылью твёрдой резины со вставками из листового свинца. Для улучшения подвижности бойца в надетом жилете, боковые пластины поглощающих элементов имели выполненные по краям утоньшения. Спинка и передние детали соединялись на плечах с помощью регулируемых по длине лямок с широкими наплечниками, а по бокам продетыми сквозь люверсы шнурами. Передние детали застёгивались на пристроченную тракторную металлическую застёжку-молнию. Дополнительно жилет стягивался поясным ремнём, продетым сквозь муфту на спинке. Общая масса жилета состояла 7,2 - 7,5 кг. Жилет ДСП И-1 входил в комплект укладки танков T-62M (имевших локальное противорадиационное покрытие) и должен был надеваться экипажем по команде «Атом».

В ходе боевых действий в Афганистане из-за отсутствия у советских танкистов средств индивидуальной бронезащиты предпринимались попытки использовать ДСП И-1 в качестве противоосколочного жилета. Однако вскоре выяснилось, что для этой задачи он абсолютно не приспособлен. Резиновые элементы были не в состоянии обеспечить защиту не только от пистолетных пуль, но и от мелких осколков и холодного оружия. Однако мнение, что противорадиационный жилет может служить альтернативой бронежилету, утвердилось в сознании и в 1990-е гг. способствовало обогащению недобросовестных продавцов.

Примечания.

[1] В книге воспоминаний «Мурманск в огне войны» Александр Воронин так описывает происходившее: «...вышковый наблюдатель, который постоянно находился на вышке во время воздушных налетов, сообщал на командный пункт, с какой стороны и на какой объект заходит авиация противника, куда падают бомбы, что подверглось разрушению. Конечно, обозревать с высокого дома в солнечный ясный день небесную голубизну – одно удовольствие, но когда вокруг пикируют бомбардировщики, падают бомбы, а потом где-то внизу, рядом с домом, взрываются, когда от этих взрывов содрогается дом, когдавышковый наблюдатель один-одинешенек в этом огненном смерче и не может, не имеет права уйти, покинуть свой пост, – тогда приятного мало, тогда от человека требуется величайшее напряжение сил».

[2] На основании постановления Военного совета Ленинградского фронта от 15 ноября 1941 г. была создана самостоятельная военная организация, получившая наименование Управление внутренней обороны города (ВОГ). На неё возлагалась организация обороны Ленинграда и побережья Финского залива. В числе различных частей и подразделений в ВОГ вошли 12 батальонов из личного состава УНКВД, сформированные 31 августа 1941 г. на основании приказа УНКВД Ленинграда №0103 «О формировании специальных строевых частей милиции». 27 октября личный состав этих батальонови других подразделений милиции свели в стрелковую дивизию. При этом все сотрудники милиции продолжили нести службу на своих штатных должностяхи только после объявления сбора должны были перейти на должности в подразделениях дивизии.

[3] Швайков Дмитрий Константинович (1944 - 1998).Окончил МВТУ им. Н.Э. Баумана в 1967 г. Работал в НИИ стали с 1970 г. по 1998 г. С 1983 г. один из организаторов и первый руководитель отдела по разработке средств индивидуальной бронезащиты. В 1989 г. лауреат Премии СМ СССР за разработку специальных материалов и внедрение их в производство. Награжден орденами «Знак Почета» (1971) и «Трудовое Красное Знамя» (1976), юбилейной медалью «За доблестный труд. В ознаменовании 100-летия со дня рождения В.И. Ленина» (1970) и медалью «Ветеран труда».

[4] Научно-исследовательский институт специальной техники МВД СССР (НИИСТ) был создан 1 августа 1983 г. согласно постановлению Совета Министров СССР. Он был образован на базе Специального конструкторского бюро оперативной и криминалистической техники ВНИИ безопасности дорожного движения, Специального конструкторского бюро внутренних войск и Специального конструкторского бюро Центральной автобазы. Кроме куртки «Мираж», институт до конца 1980-х создал цельноформованный стальной шлем «Маска-1», мягкий бронежилет «Кора-1» и многие другие образцы СИБЗ для МВД СССР. При этом самой первой разработкой стал сапёрный костюм «КЗС».

[5] Согласно «Общегосударственному типажу средств индивидуальной бронезащиты» пулезащитная куртка «Мираж» обеспечивала 4-й класс защиты, тогда как по ГОСТ Р50744-95 не выше 2-го. Для БЖ-СН это 5-й и 3-й классы соответственно.

Список использованных источников.

Книги.

Ардашев А.Н. Великая окопная война. «Позиционная бойня Первой мировой». М.: Яуза, Эксмо, 2009.

Барсуков Е.З. «Артиллерия русской армии (1900-1917 гг.)». М.: Воениздат МВС СССР, 1948-1949.

Барсуков Е.З. Подготовка России к мировой войне в артиллерийском отношении. - М. ; Л., 1926.

Бабкин A.B., Велданов В.А., Грязнов Е.Ф. «Средства поражения и боеприпасы»: Учебник. М.: МГТУ, 2008 г.

Болтунов М.E. «Вымпел» — диверсанты России. М.: Яуза, Эксмо, 2003.

Галицкий И.П. «Дорогу открывали саперы». М.: Воениздат, 1983.

Гиннэ С.В. «Материаловедение». - Красноярск, 2017.

Григорян В.А., Кобылкин И.Ф., Маринин В.М., Чистяков Е.Н. «Материалы и защитные структуры для локального и индивидуального бронирования». – М.: РадиоСофт, 2008.

Гроховский В. И., Мальцева Т. В. «Материаловедение»: учебное пособие. - Екатеринбург. УрФУ, 2014.

Дворянинов В.Н. «Боевые патроны стрелкового оружия». Кн. 2, 4. - Климовск: Д'Соло, 2015.

Дерябин А.И., Паласиос-Фернандес Р. «Гражданская война в России. Национальные армии 1917-1922». М.: Харвест, 2000.

Дик В.Н. «Средства индивидуальной бронезащиты. Справочное пособие. Кн. 1. История доспеха». - Минск, 2017.

Дрожжин О. «Удар и защита». Детиздат ЦК ВЛКСМ. Москва, Ленинград.1939

Иванов В.А., Горовой Ю.Б. «Устройство и эксплуатация артиллерийского вооружения Российской армии». – Тамбов. Издательство ТГТУ, 2005.

Иванов С.В. «Sturmgewehr 44: Оружие германской пехоты». («Солдат на фронте» №49) АРС, 2005.

Игнатьев А.А. «Пятьдесят лет в строю».- М.: Воениздат, 1986.

Кибовский А., Степанов А., Цыпленков К. «Униформа российского военного воздушного флота. 1935-1955 гг». Т. 2: Фонд содействия авиации «Русские витязи», 2007.

Козлов Н. «Очерк снабжения русской армии военно-техническим имуществом в мировую войну Часть 1: От начала войны до половины 1916 года». Госвоениздат, М., 1926

Лебедь А.И. «За державу обидно...» - М.: Московская правда, 1995.

Мальцева Л.А., Карабанов И.М. «История русского стального шлема. 1916-1945». Москва. Принтлето, 2016.

Марковский В.Ю. «Жаркое небо Афганистана 1979-1989». М.: Техника-молодежи, 2000.

Марковский В.Ю., Приходченко В.И. «Штурмовик Су-25 «Грач». Бронированный наследник Ил-2» - М.: Яуза, Эксмо. 2011.

Марковский В.Ю., Приходченко В.И. «Незаменимый Ми-8. Полвека в строю». - М.: Яуза, Эксмо. 2012.

Мельников Н.П. «Защита отъ пуль панцырями и передвижными щитами». С.-Петербургъ. 1908.

Мороз С., Приходько И. «Универсалный армейский вертолет Ми-24». М.: Экспринт, 2005.

Никифоров Н.И. «Штурмовые бригады Красной Армии в бою». М.: Яуза, Эксмо, 2008.

Норригаард Б. В. «Великая осада (Порт-Артур и его падение)». — СПб.: М. А. Леонов, 2004.

Озерецковский Л.Б., Гуманенко Е.К., Бояринцев В.В. «Раневая баллистика: история и современное состояние огнестрельного оружия и средств индивидуальной бронезащиты». - Санкт-Петербург. Калашников, 2006.

Рагузин Е.В. «Влияние средств индивидуальной бронезащиты на безопасность военнослужащих». - СПб, 2018.

Родченко А.М., Степанова В.Ф. «Красная Армия». (Фотоальбом). ИЗОГИЗ. Ленинград, 1938.

Соловьев Ю.И. «Институт общей и неорганической химии им. Н. С. Курнакова Российской академии наук». Исторический очерк. – М.: Наука, 1993.

Урланис Б.Ц. «История военных потерь: Войны и народонаселение Европы. Людские потери вооруженных сил Европейских стран в войнах XVII-XX вв». СПб.: АОЗТ «Полигон», 1994.

Унгерман Н.И. «Легкие броневые закрытия. (Краткий очерк развития)», Москва, ВИА им. Куйбышева, 1939 г.

Федосеев С.Л. «Пушечное мясо Первой мировой. Пехота в бою». М.: Яуза, Эксмо, 2009.

Фёдоров В.Г. «Холодное оружие». М.: Яуза : Эксмо, 2010.

Харитонов О. В. «Иллюстрированное описание обмундирования и знаков различия Советской Армии. (1918-1958 гг.)». - Ленинград, 1960.

Чириков А.А. «Структура и механические свойства неразъемных соединений сверхвысокомолекулярного полиэтилена и материалов на его основе, формируемых с помощью электромагнитной индукции». ФГБУН ФИЦ «Якутский научный центр СО РАН».Институт проблем нефти и газа СО РАН. Комсомольск-на-Амуре - 2022

Шавров В.Б. «История конструкций самолетов в СССР.1938-1950 гг». Издание 3-е, исправленное. Редакторы: Ю.В. Засыпкин, К.Ю. Косминков, И.Г. Султанов. М. Машиностроение, 1994.

Титан и титановые сплавы, обрабатываемые давлением. Марки. ГОСТот 20 мая 1974 г. № 19807-74. - Издательство стандартов, 1980.

Военная одежда Вооруженных Сил СССР и России (1917—1990-е годы).- М. Воениздат, 1999.

Война и оружие. Новые исследования и материалы. Труды Одиннадцатой Международной научно-практической конференции 17 – 19 мая 2023 г. Часть III. Санкт-Петербург ВИМАИВиВС, 2023.

Материалы архива И. Павлова, М. Павлова.

DunstanS.FlakJackets.20th Century Military Body Armour. - Osprey Publishing Ltd., 1984 . Leonard Dudley Heaton, John Boyd Coates, James C. Beyer. «Wound Ballistics (in World War II: Supplemented by Experiences in the Korean War)». Office of the Surgeon General, Department of the Army, 1962.

"Les casques de combat du monde entire de 1915 a nos jours" Pierre-Paul Struye, Editions PSD, 1996.

MeisnerА., Russell L. Modern American soldier. Uniforms illustrated №16. - Arms&Armour Press Ltd., 1986.

Paolo Marzetti. Elmetti / Helmets. Albertelli 2003.

Major Allan Palmer, MD, «Survey of Battle Casualties, Eighth Air Force, June, July and August 1944», U.S. Army Medical Department.

Technical Memorandum. Technical assessment of a Soviet body armour (s). By A.L. Marsden. October 1985.

Helmets and Body Armor in Modern Warfare. Yale University Press. 1920.

Периодические издания.

В. Болтиков. «Для служебного пользования: Череп, каска, шлем». // Братишка. №7, 2010.

С.Б. Монетчиков. «Униформа: От каски к стальному шлему». // Братишка. №6, 2009.

М.А. Бер. «Дело о панцирях (1908)». // Военная быль. №41, 1960.

К.Р.Т. Послесловие к статьям. «Вооружение и снаряжение русского солдата в войну 1914-18 гг». // Военная быль. №129, 1974.

А. Гришин. «Каска про Буденного». // Военно-промышленный курьер. №32 (745) за 21 августа 2018 г.

Б. Константинов. «На голову сильнее». // Военно-промышленный курьер. №42 (755) за 30 октября 2018 г.

А. Карпов. «Керамическая броня». // Военно-промышленный курьер. № 26 (443), за 4 июля 2012 г.

Д. Федюшко. «В основном гибнут на минах». «Военно-промышленный курьер» № 45 (513), за 20 ноября 2013 г.

Ю. Пономарев. «Л» или «Д». К истории создания 7,62-мм патрона с лёгкой пулей со стальным сердечником – «ЛПС». // Калашников. Оружие, боеприпасы, снаряжение. №8, 2008.

Э. Петрова. «Сверкая блеском стали». // Калашников. Оружие, боеприпасы, снаряжение. №2, 2000

Р. Чумак. «Биография ПБС» // Калашников. Оружие, боеприпасы, снаряжение. №9, 2010.

Ю. Пономарёв. «Биография ПБС». // Калашников. Оружие, боеприпасы, снаряжение. 2010. №10

Ю. Пономарёв. «Последний стальной». // Калашников. Оружие, боеприпасы, снаряжение. №1, 2012.

Ю. Пономарёв. «СШ-68. Дополнение». // Калашников. Оружие, боеприпасы, снаряжение. №4, 2012.

Ю. Пономарёв. «Нательная броня Красной Армии». // Калашников. Оружие, боеприпасы, снаряжение. №№6, 11. 2015.

С. Кирилец. «Автомобили-зенитки Народной армии Эстонии». // Техника и вооружение. №6, 2016.

А. Платонов, Ю. Сагун, П. Билинкевич, И. Парфенцев. «Артиллерийский снаряд типа «шрапнель». // Техника и вооружение. №№3, 4. 2010.

И. Павлов, М. Павлов «Ленинградские доспехи». // Техника и вооружение. №4, 2018.

Смирнов В.П. «История и концепции создания армейских средств индивидуальной защиты» // Техника и вооружение. №7, 2013.

О.В. Растренин. «Приказано выжить». // Техника и вооружение. №№ 3, 5, 7, 10, 12., 2015.

Е. Чистяков._»Российские бронежилеты и новые броневые материалы». // Техника и вооружение. №8, 2013

А. Кихтенко. «История касок, панцирей, бронежилетов». // Оружие. №№ 8, 14. 2021.

Ю.П. Пучков, А.В. Хаустов. «Ми-4 достигает цели». // Авиация и время.№3, 1995.

Д. Салахов. «Американская экипировка – уроки Вьетнама». // Ружьё. Оружие и амуниция. № 4, 2007.

Д. Салахов. «Американская экипировка – война во Вьетнаме». // Ружьё. Оружие и амуниция. № 1, 2008.

Д. Салахов. «Американская экипировка – Нейлон». // Ружьё. Оружие и амуниция. №2, 2008.

Д. Салахов. «Американская экипировка – Кордура». // Ружьё. Оружие и амуниция. №3, 2008.

Беспалов И.А., Смирнов В.П. «Противоосколочная стойкость средств индивидуальной бронезащиты». Научно-исследовательский институт стали. // Боеприпасы. №3, 2013 г.

А.Е. Гвоздев, О.С. Морозов. «3-й Центральный научно-исследовательский институт Министерства обороны Российской Федерации: 70 лет на службе». // Военная Мысль. № 3, 2017 г.

Б.А. Джерелиевский. «3-й ЦНИИ Минобороны России – ведущий центр военной науки». // МТО ВС РФ. №4, 2020 г.

А. Первушин. «Камуфляж в Афганской войне: маскировочная одежда». // Полководец. №1, 2023

Мыльников В.В., Абросимов А.А., Романов И.Д., Романов А.Д. «Анализ материалов и их свойств, применяемых для средств индивидуальной бронезащиты». // Успехи современного естествознания. 2014, № 9-2

Чернышов Е.А.,Абросимов А.А.,Романов И.Д.,Романов А.Д.,Романова Е.А. Современнаябоеваятравмаиразвитиесредствиндивидуальнойбронезащиты // Международный журнал прикладных и фундаментальных исследований. – 2014, №9.

Самсонов В. «Броник Балашова» // Спецназ России. – 2021, №2 (291).

Вепринцев В. «Средства индивидуальной бронезащиты военнослужащих Сухопутных войск и морской пехоты США» // Зарубежное военное обозрение. – 2007, №9.

Чистяков Е. «Первый массовый бронежилет для Советской армии» // Защита и безопасность. – 2018, №3.

Чистяков Е, Ивлиев Ю. «Бронежилеты: как это было?» // Мастер-ружье. – 1999, №34, 35.

В.Я. Шевченко. «Стекло как фирменное блюдо». // Санкт-Петербургские ведомости. № 038 (5655) от 04.03.2016 г.

Ю. Фокин. «Пуля ударила в бронежилет … Варианты диагноза различны, но без «броника» вариантов нет». // Солдат удачи. №7, 2002.

Ю. Кнаппворст. «Атлантический компромисс. Принятие на вооружение патрона 5,56х45 НАТО». // DWJ. №1, 2019.

Д. Мамонтов. «Чугунный лоб: Берегите голову». // Популярная механика. №2, 2007.

А.И. Хорев. «Разработка конструкционных титановых сплавов для изготовления деталей и узлов авиакосмической техники». // Сварочное производства. №3, 2009

В.Я. Шевченко. «Как в СССР была создана керамическая бронеплитка». // Защита и безопасность. N1, 2018

Д.Г. Купрюнин, Е.Н. Чистяков. «Так создавалась броня. О статье В. Шевченко Как в СССР была создана керамическая бронеплитка». // Защита и безопасность. N2, 2018

В.Я. Шевченко. «И все-таки она была создана!». // Защита и безопасность. N2, 2018

Л.Б. Озерецковский, М.В. Тюрин, А.В. Денисов. «Особенности судебно-медицинской экспертизы при огнестрельных ранениях через бронежилет». // Судебно-медицинская экспертиза. №3, 2013

Электронные ресурсы

Абрамов М.К. «Специальная техника в ОВД»()

Ананьин О. «Спецпроизводство на Лысьвенском металлургическом заводе». ()

Антонов В. «Стальная броня для красноармейца». Ч. 1, 2. ()

Антонов В. «Стальной шлем для «сталинских соколов». ()

Антонов В. «Сам себе цитадель». ()

Антонов В. «Найдено в архиве: скандал из-за «троцкистской звезды». ()

Антонов В. «Чья каска была лучше?». ()

Белозеров Б.П. «Битва за Ленинград, оборона города» // Наука. Общество. Оборона (). №1, 2013.

Дегтярёв М. «Своевременный «эрзац». Защитный шлем «Колпак 20». ()

Ивлиев Ю.Г. «Первый массовый бронежилет для Советской армии». ()

Лазарев К. «Московский СОБР». ()

Лазарев В. «Эффективное средство». ()

Николаев И. «Общевойсковой шлем 6Б14 «Заготовка». ()

Николаев И. «Общевойсковой полимерный защитный шлем 6Б7 (обр. 1998 г.)». ()

Онянов В.А. «Каска. Краткая история создания стальной каски для нашей Красной Армии». 1983 г. ()

Петрова А. «Храни от пуль и осколков…». //Деловой интерес. Люди Пермского края. 2015. ().

Петров Д.А. «Стальная каска. Россия/СССР/РФ. 1916 – 2007». Книжное издательство «Электронная книга». ()

Петров Д.А. «От СШ-40 к СШ-60». Книжное издательство «Электронная книга». ()

Петров Д.А. «Стальной шлем образца 1940 года послевоенного выпуска в фотографиях и эскизах». Книжное издательство «Электронная книга». ().

Петров Д.А. «Стальной шлем образца 1960 года в фотографиях и эскизах». Книжное издательство «Электронная книга». ()

Петров Д.А. «Стальной шлем образца 1968 года в фотографиях и эскизах». Книжное издательство «Электронная книга». ()

Прохоров П. «Интервью с профессором Швердом из Ганновера, создателем немецкого стального шлема». ()

Смирнов В.П. «Средства Индивидуальной Бронезащиты (СИБЗ)». ()

Тягаенко Ю.В. «Сборник планов-конспектов по специальной и боевой подготовке рядового и начальствующего состава органов и подразделений внутренних дел». Учебный центр Главного управления внутренних дел Ставропольского края., Ставрополь, 2004. ()

Цвершиц А. «Японские бронежилеты и бронещитки».(http://lautlesen.livejournal.com)

Бронежилеты «НИИ стали» — от поколения к поколению. ОАО «НИИ Стали», 2012 /

«Не нужно. Слишком мало. Слишком поздно или История одного бронежилета» ()

«Бронежилеты «НИИ стали» — от поколения к поколению». ОАО «НИИ Стали», 2012. ().

Техническая документация.

«Каталогъ панцырей, изобретенных подполковникомъ А.А. Чемерзинымъ». С.-Петербургъ. 1909.

Давыдов З.А. «Руководство къ изготовленiю своими средствами при помощи ближайшей кузницы панцырей, защищающихъ от пуль, штыковъ и шрапнелей». Москва, 1915.

Приказ Армiямъ Юго-Западнаго фронта №594. 26 мая 1917 года.

Инструкция по пригонке и носке стальных шлемов. Глав. интендант. упр. Красной армии. Техн. ком. Куйбышев, 1941.

Главное интендантское управление РККА. Инструкция по укладке, пригонке, сборке и надеванию походного снаряжения бойца пехоты Красной армии. ВОЕНИЗДАТ НКО СССР, 1941.

Инструкция по зимней маскировочной окраске стальных шлемов в белый цвет. Куйбышев, 1941.

Альбом чертежей фортификационных сооружений немецкой обороны.

Памятка по использованию стальных нагрудников «СН-42».2.11.42.

Постановление № ГОКО-2442сс от 23 октября 1942 г. «Об изготовлении броненагрудников на заводе №700 Наркомчермета».

Отзыв о применении частями 309 СД стальных нагрудников

«СН-42» в уличных боях за г. Бреслау. НКО СССР. Штаб 309 Стр. Дивизии. 26.06.1945.

«Средства индивидуальной бронезащиты». (Руководство службы). М.: 2004 г.

Изделие 6Б3Т-М-01. Техническое описание и инструкция по эксплуатации. 967-87.00.000 ТО.

Центральный НИИ швейной промышленности. Изделия типа 6Б4, 6Б4-01. ТУ 17-08-238-85

Изделие 6Б5. Техническое описание и инструкция по эксплуатации. 954-84.00.000-ПТО.

Изделие 6Б5-12. Техническое описание и инструкция по эксплуатации. ТУ 954-84.00.000

Изделие 6Б5. Техническое описание и инструкция по эксплуатации. 954-84.00.000-15 ТО.

Бронежилет БЖ-1 (БЖ-2). Руководство по технической эксплуатации. 5А-9040-600 РЭ.

ГОСТ Р57560-2017. Национальный стандарт Российской Федерации. Бронешлемы. Классификация. Термины и определения. М.: Стандартинформ, 2017.

Бронещиток защитный БЗТ-75. Паспорт на изделие БЗТ-75-1156.000 ПС

Справочник по патронам стрелкового оружия Советской Армии. Военное издательство МО СССР. М, 1965.

Ил-28. Управление Главнокомандующего военно-воздушными силами Советской Армии. Издание ЛКВИИА. 1951.

Специальные средства нелетального действия, состоящие на вооружении полиции. Калининград, 2012.

DTIC AD0503387: Ballistic Test and Evaluation of Formed Sections of Heat-Treatable Dual- Property Steel Armor. Defense Technical Information Center.Publication date 1969-06-01

FM 101-20, US Army Aviation Planning ,Department of the Army.February 1976

Использован материал из архива автора и из общедоступной сети Интернет.