Особо разыскиваемый управляющий

Предисловие

Это рассказ о том, как меня искал и нашёл Интерпол первый раз. Это был первый (я не знал тогда, что будет и второй) RedNotice в моей жизни. Это было связано с моей работой. Я писал об этом эпизоде моей жизни в своём Телеграм-канале о моём уголовном деле. В Телеграм-канале «Уголовное дело Вышегородцева И.А.» я писал частями и вспоминая по ходу написания. Сейчас я собрал эти отдельные посты все вместе и дополнил подробностями, которые вспомнил на холодную голову и просмотрев мои старые записи, которые я вёл в тюрьме, и записал сразу как освободился.

Я начал почти десять лет назад писать книгу о банкротстве кооператива «Финансист». Банкротство было сложным. Завершилось оно очень удачно, и я мог гордиться этим проектом. Решил написать о нём. Но неожиданно, в отношении меня возбудили уголовное дело по-другому банкротному делу и закрыли в изолятор временного содержания (ИВС) в Воронеже (Россия). Пока я был в ИВС, в отношении не установленных лиц по делу кооператива «Финансист» возбудили уголовное дело. Затем это дело соединили с моим уголовным делом и писать книгу стало рано. Не понятно, чем это могло закончиться, да и не до книги мне было в то время. В это время отношении меня возбудили одновременно: шесть уголовных дел в Воронеже, одно уголовное дело в Белгороде, и ещё одно уголовное дело в Петербурге. Шли годы. Ситуация развивалась. Уголовные дела появлялись, соединялись, прекращались, передавались в суд. Я уже второй раз стал разыскиваемым Интерполом и в моей жизни появился второй RedNotice. А я всё никак не мог закончить книгу. Мне даже приснилось название этой книги. Во сне у меня спросили, как называется моя книга и я ответил: ««Гангстер» в костюме и галстуке». Я проснулся и записал это название. Конечно, слово «Гангстер» в отношении себя я использовал в качестве иронии. Именно поэтому (по рекомендации моего коллеги) я пишу это слово в кавычках. И я хочу это подчеркнуть, в качестве дисклеймера, что бы генеральная прокуратура России не использовала это моё «признание» в качестве аргумента для того, чтобы третий раз повесить мне RedNotice.

Я понял, что я могу долго ждать момента, когда у книги будет финал. Трагический или счастливый финал всё дальше и дальше отодвигался. Как горизонт, к которому ты идёшь, и он никак не приближается. Поэтому я решил разделить книгу на несколько частей и написать их поэтапно.

Сначала написать, про первый RedNotice и опыт в тюрьмах Европы. Там уже всё закончилось счастливо и справедливо.

Затем хочу написать про банкротство кооператива «Финансист». Там уже есть счастливый, но бесплатный финал. Бесплатный, потому что не смотря на завершение уголовного дела по реабилитирующим основаниям, мне отказал суд в компенсации в размере четверти миллиарда рублей морального ущерба. Это финал банкротства кооператива, и финал уголовного дела (не одного, но трёх) в кооперативе и финал моей борьбы за реабилитацию моего имени из-за уголовного дела в отношении меня, как конкурсного управляющего кооперативом «Финансист».

Далее в планах (и это будет третья часть) рассказать про второй RedNotice и как меня второй раз поймал Интерпол и снова я оказался в цементных стенах европейской тюрьмы. Эта часть тоже завершена и имеет счастливый финал.

Четвертой частью будет уголовное дело по «Военторгу 769». От изолятора временного содержания в Воронеже до Комитета по правам человека при ООН в Нью Йорке. Но эта часть «гангстера» в костюме и галстуке всё ещё пишется.

Дисклеймер

Все совпадения случайны. Каждый, кто узнал себя, может остаться анонимным. Или может написать в чате (), как он помнит этот эпизод.

Ничего из написанного не может быть использовано против меня.

Вы всё равно ничего не докажите, товарищ генерал.

В эту правду не возможно поверить, но всё было именно так.

Искусство лжи состоит не в том, чтобы врать так, чтобы тебе поверили.

Искусство лжи состоит в том, чтобы говорить правду так, чтобы тебе не верили.

Глава первая. «Прелюдия»

Уголовное дело 769 было в разгаре. Я уже отсидел в изоляторе временного содержания (ИВС) и суд отказал следователю в ходатайстве закрыть меня в Следственном Изоляторе (СИЗО). Эпидемия КОВИДа бушевала по всему миру.Путешествовать было трудно, но россиян ещё свободно пускали в разные страны мира, главное наличие визы и прививки. Только российскую прививку не признавали на Западе. Моя работа, которая приносила мне не только деньги, но и удовольствие, требовала командировок за пределы Родины. Прививку Спутник Ви я уже сделал. Нужна была буржуйская прививка и сертификат, чтобы я мог летать в командировку. Так я первый раз попал в буржуйскую тюрьму.

Но я забегаю немного вперёд. Будет непонятно, почему меня задержали, если я не поясню предысторию.

В одной из процедур банкротства было имущество за пределами Родины. Не буханка хлеба. Сложное, громоздкое, дорогое оборудование. Инвентаризация заняла несколько дней. Сама по себе продажа этого оборудования была сложной - не каждому человеку или организации нужно такое оборудование. Доставка его покупателю сложный и дорогостоящий процесс. Нельзя его вывезти на грузовике. И даже на двух грузовиках. Только кораблём. Доставка потом по земле негабаритного груза это отдельная логистика и подвиг. По мимо этого такое оборудование нельзя продавать любому желающему. Производитель присоединился к санкциям. И так выбирать почти не из кого. По пальцам двух рук можно найти во всем мире ту организацию или государство, которые могут купит за несколько десятков миллионов долларов это оборудование или имеют в нем потребность. Так ещё из этого скудного выбора санкции половину покупателей отвергают. Подробно можно поговорить отдельно про этот кейс на несколько лет с его переговорами и мошенниками. Но я не буду отклоняться от основного зигзага судьбы, о котором рассказываю. В итоге оборудование продано и нужно иностранным кредиторам возвращать долги. Один из кредиторов был русский. Он владел иностранной компанией, которая была кредитором. Будем называть его - Кредитор. Он вызвался мне помочь на переговорах с остальными иностранными кредиторами. Без оплаты долгов по хранению и логистики оборудования, никто из порта оборудование не выпустит. Пока несколько лет не было денег, никто и не думал о возврате долгов, но как запахло деньгами и оборудование должно было в буквальном смысле уплыть (и в прямом и переносном смысле), то все захотели денег. Этот Кредитор и вызвался мне помочь с переводом и контактами. Переговоры прошли успешно. Долги были погашены. Оборудование уплыло из Королевства. Напоминаю, что это оборудование было за пределами Родины в одном из Королевств Евросоюза. После успешной процедуры разблокировки оборудования, мы с Кредитором готовились вернуться на Родину. Он не знал про моё уголовное дело. Следователь не знал про мою работу. Да, у меня не было запрета на передвижение и не было запрета на выезд за пределы Родины. Спасибо за это следователю моему. Мы с Кредитором прошлись по магазинам и купили подарки. Как всегда, привозил сувениры и подарки не только своей семье, но и сотрудникам офиса своего. По дороге Кредитор решил зайти на почту. Он сказал, что ему нужно отправить письмо. На почте (уже был КОВИД) было ограничено передвижение людей в помещении, и я просто стоял на отмеченном на полу месте и ждал, пока Кредитор отправит письмо. Вы не скоро поймёте, почему это важно и почему я рассказываю об этом эпизоде больше, чем какой и где я выбирал шоколад в подарок. Мы вернулись на Родину вместе. За время общения, а это было несколько лет как с кредитором и несколько дней при отправке оборудования, мы как-то стали более дружески общаться, чем просто конкурсный управляющий и кредитор. Нормальные человеческие отношения. Я получил квалифицированную помощь переводчика и прямое общение с иностранными кредиторами. А сам Кредитор получил свои деньги. И не малые. Мы потерялись в Москве при прохождении таможни. Летели мы долго, с пересадкой в Турции. Пили по дороге. Беседовали о жизни. Очередь в Домодедово на паспортный контроль нас разделила, и мы уехали из аэропорта по отдельности. Процесс нас объединяющий завершился и каждый пошёл свой жизненной дорогой. Я работал, жил и был под следствием, а затем и как обвиняемый в суде. Жизнь шла своим чередом. Шло время. Месяцы прошли с того момента, как я вернулся из Королевства. Я снова был за пределами Родины. Тёплый вечер в кафе. Вкусная пицца. И вдруг звонок от товарища М. Поднимаю трубку и слышу такую новость. Товарищ М. передает мне от Кредитора новость, что Кредитора задержал Интерпол, его допросили и отпустили. Но это не всё. Кредитор говорит, что Интерпол ищет меня. И если я за границей, то мне нужно быть осторожным. Вкусная, свежая пицца была не доедена. Я положил трубку и задумался.

Билеты домой уже были куплены и вылетать нужно было через два дня. Если меня ищет Интерпол, то меня задержат в аэропорту. Что делать? Как быть? Кто виноват? Вихрь мыслей промчался у меня в голове, как банда махновцев на конях, размахивая шашками. Может быть мне остаться за границей?

Может быть, мне уехать на Родину немедленно (поменяв билеты на более раннюю дату)?

Может быть мне пойти в ближайшее отделение Интерпола (или местной полиции) сдаваться?

Может быть мне изменить внешность? Но что делать дальше?

Подумав хорошо над ситуацией, я решил возвращаться на Родину по плану и доел пиццу.

В аэропорту, в день вылета, я нервничал. Я не знал методов работы Интерпола. Не понимал, как будет происходить задержание. На паспортном контроле два полицейских (или пограничника, кто их поймёт) болтали друг с другом и мельком посмотрели на мой паспорт и билет и быстро пропустили меня. Аэропорт был не столичный. Поток пассажиров не огромный, как в Дубае и может региональные полицейские беспечны, подумал я и вздохнул с облегчением. Прилетев в Домодедово, я, как всегда, был немного задержан на паспортном контроле. Генерал поставил "маячок" на границе и мой вылет и возвращение в Россию погранцы фиксировали и кому то докладывали. Иногда это был просто звонок пограничника из будки кому-то по телефону, и я слышал свою фамилию. Иногда меня, забрав мой паспорт, специально вызванный пограничник отводил меня к управлению ФСБ в аэропорту. Меня никто не допрашивал. Возвращали паспорт. Отводили без очереди снова на паспортный контроль и не отвечали на мой вопрос: "В чём проблема?". Мои запросы и жалобы в ФСБ России остались без ответа. Точнее ответ был, но он не давал пояснения причины такого интереса ко мне. Только не формально я смог выяснить, что военная контрразведка просила ФСБ контролировать моё пересечение границы.

Вообще город Воронеж маленький. Один миллион человек это не значит, что можно в городе потеряться. Я вообще не понимаю, как в Воронеже кого-то из чиновников и силовиков ловят на взятке? Ведь вся элита города ходит одну в баню. Вся элита пользуется услугами одних и тех же проституток. Не нужно ставить жучков в кабинете чиновника, чтобы узнать в какой стране он купил дом - все просто хвастаются этим друг перед другом. Все общаются между собой не формально. Поэтому узнать, про обыск, возбуждение уголовного дела, прослушку не является проблемой.

Я часто по работе летал за пределы России. Поэтому привык к такому интересу российских пограничников. А после того, как узнал причину, перестал реагировать на их действия. Такая ситуация, так же как СИЗО, дала мне прививку от волнения и опыт. Это мне всё пригодится в реально экстремальной ситуации. Так что спасибо, за такое внимание ко мне правоохренительных органов.

Глава вторая. «Я – Red Notice»

Благополучно вернувшись на Родину, я решил, что опасности со стороны Интерпола мне нет. Мне нужна была прививка от КОВИДа с буржуйским сертификатом. Меня ждала ещё одна поездка за границу. В столице нашей Родины живёт моя сестра Виктория. Я был рад общению с ней, в дни моих командировок в Москву. Всегда спешил я и думал, что будет время встретиться с ней ещё раз. Сейчас я думаю, что нужно было встречаться чаще. По телефону сестра рассказала мне о прекрасной Шахматной стране, где можно получить россиянам прививку и сертификат. Также моя сестра порекомендовала мне не большой семейный отель, где можно остановиться. Я его забронировал. Договорился с хозяйкой, как и где я заберу ключ.

При вылете из России, в аэропорту я снова звонил сестре, чтобы понять как на сайте Минздрава этой страны зарегистрировать сертификат «Спутника Ви», чтобы разрешили посадку на самолёт. Был КОВИД и такие правила. Я пообещал сестре позвонить, как размещусь в гостинице. В аэропорт Шахматного государства я прилетел поздно вечером. Аэропорт не большой, как и страна. Два пограничника медленно и тщательно проверяли документы. Каких-то азиатов (явно не японцев) отвели в сторону. Я звонил и писал жене - жаловался, что длинная очередь и долго проверяют документы. Когда подошла моя очередь проверки документов было уже около 11 вечера по местному времени. Пограничник посмотрел мой паспорт. Покопался в компьютере и, не вернув мне паспорт, попросил меня отойти в сторону и подождать. Я понимал, что это не просто так. Я начал размышлять, что мне делать. Бежать назад в самолёт не было смысла - он уже улетел. Убегать без паспорта в глубь страны было возможно (у меня был ещё один паспорт), но как долго я смогу скрываться в незнакомой стране? Звонить консулу страны, где у меня уголовка? Как-то в голове у меня это не срасталось. Адвокаты у меня были, но они все в России. В этой стране я был первый раз и никого там не знал. Я предположил, что произошло то, о чём меня предупреждал Кредитор. Кому бы я сейчас не позвонил (пока не отняли телефон), полиция увидит номер и будет знать с кем я разговаривал после задержания. Я позвонил жене. И сказал, что меня видимо задержат по запросу Интерпола. Сказал ей, с кем нужно связаться. Не называя номера. Всё что нужно я оставил ей перед вылетом. Как чувствовал. Я стоял один в стороне от паспортного контроля в пустом аэропорту. Меня никто не охранял, и я мог спокойно звонить. Достаточно быстро пришла полиция. Я спросил в чем проблема. Услышав ответ, я очень обрадовался. Сказал полицейскому, что я засужу Интерпол за моральный ущерб и потерянное время. Мне сказали, что меня обвиняют в том, что я сбил на машине в Королевстве человека и он теперь в инвалидной коляске. Я смеялся и говорил, что никогда не был за рулём в Королевстве и всё это ложь. Я сказал, что эта ситуация - отличное приключение для меня. Полицейский был очень серьёзен и ответил мне, что это не весело и это не приключение. Теперь я понимаю, что для полиции задержание человека с RedNotice выданное Интерполом это очень важное событие. Тогда мне это не казалось серьёзным. Ведь я же был не виновен. В тот момент, ко мне в голову не закралась мысль, что всё не так просто и вся проблема в не правильном переводе ответа от Интерпола, полученного полицией аэропорта из головного офиса Интерпола в Леоне (Франция). Я попросился в туалет. Там я снова позвонил жене и рассказал какое основания для задержания меня. Я был уверен, что я всё-таки иду по запросу по делу в Королевстве. Мне хотелось верить, что это ошибка и всё быстро закончится. Сердце надеялось на это, но разум и логика говорили, что всё будет плохо. Полиция не видела, что я пользуюсь телефоном. Но он уже разряжался, и я поставил его на зарядку. Да вот так просто, увидел розетку, вытащил шнур, подключил телефон. Полиция аэропорта кого-то ещё ждала. Я был без наручников. Вёл себя я не агрессивно и даже дружелюбно. Как говорил персонаж фильма «Джентльмены удачи»: «Вежливость – лучшее оружие вора». Всегда будьте вежливы в таких ситуация и не нужно «качать права» и орать, что сейчас приедет консул или шестой флот США и спасёт вас. Я был вежлив, спокоен и уверен в себе. Поэтому и полиция относилась ко мне без опасения, хотя персонажа с Red Notice при сопротивлении могут застрелить. Такие прецеденты уже были. Но тут мой телефон зазвонил. Я понял, что сейчас я лишусь связи. Я быстро взял телефон и услышал его голос. Я был в ярости. Потому, что понимал, что сейчас у меня отнимут телефон. Так и случилось. Я уже извинился за свои эмоции перед Егором. Он мне очень помог. Он звонил, потому что волновался за меня. Получив информацию от моей жены, что я задержан, но спокойно говорю по телефону с женой, он решил мне позвонить. Но этот звонок как будто отрезвил полицию. Телефон мне сказали отключить и ни с кем не разговаривать. Так я потерял связь. И потерял связь очень надолго. Я ждал несколько часов под охраной полиции в комнате рядом с залом прилета. Я был без наручников, но уже без связи и рядом со мной постоянно стоял (или сидел) полицейский. Я откинулся на стуле и решил, что буду спать. Я более ничего не мог сделать и решил продемонстрировать полиции свою уверенность и спокойствие. Что может быть проще, чем заснуть? Человек с нечистой совестью так спокойно спать не будет. Через часа два приехала другая полиция и меня отвезли в полицейский участок в городе. Там была камера для временного задержания. Может это был аналог нашего ИВС. Меня обыскали. Обыскали мои вещи. Нашли только два телефона. Третий не нашли. А на четвертый аппарат для связи (который не был телефоном) полиция не обратила внимание. Мне дали воды и какой-то бутерброд перекусить. Полицейские были очень вежливы. Я не знаю, были они вежливы, потому что я RedNotice или иностранец или так обращались со всеми. Вещи закрыли в сейф и отвели в камеру. В камере были вдоль стен что-то типа лежанок каменных с матами как в спорт зале. Без одеял и подушек. Здесь же был туалет, отделенный от камеры стеной, но без двери. Полицейский показал мне кнопку, на которую мне нужно нажать, если будут проблемы и ушёл. В камере был, кроме меня, один человек. Молодой парень. У меня с собой был большой пакет с таблетками. У меня высокое давление, подагра, аллергия и я всё таблетки пью каждый день. Я, как обычно, решил выпить таблетки перед сном. Увидев СКОЛЬКО, я пью таблеток, полицейский, со словами: «Хрен его знает, чем он болеет» перевёл моего молодого сокамерника в другую камеру. Я остался один в камере и уснул. Рано утром меня разбудили и с вещами повезли в другой полицейский участок. Там была комната видеосвязи. По видео связи был суд с переводчиком. Мне пояснили, что я задержан по запросу Интерпола (с отметкой Red Notice) и меня требует выдать Королевство. Тут я узнаю, что мне в аэропорту неправильно сказали причину розыска (итогом которого было мое задержание). То ли с английского местные аэропортовские полицейские не смогли правильно перевести. То ли кто отвечал на их запрос, что мол мы тут в аэропорту задержали персону из списка Red Notice и что теперь с ним делать - не внятно ответили. В результате уже судья мне сказал, что меня ищет полиция Королевства за вымогательство восьми миллионов евро и что я угрожал искалечить человека до стадии инвалида. Статьи «Вымогательство» (в крупном размере) и «Угроза жизни». Что-то около 10 лет тюрьмы. Судья Шахматной республики не будет меня судить за это. Судья решает, что со мной делать: экстрадировать в Королевство или нет. Мне задали вопрос, я согласен добровольно (в сопровождении полиции конечно) поехать в Королевство или нет? Если я согласен, то прямо сегодня лечу в Королевство. Если не согласен, то остаюсь в тюрьме в Шахматной республике и в местном суде будут решать: отправить меня в Королевство или отпустить в Россию. Напоминаю, в это же время в России моё уголовное дело уже в суде. Я выезжаю в командировки в перерывах между заседаниями по моей уголовке в Воронеже. И если я не вернусь к дате суда (которые были примерно раз в неделю), то меня объявят в розыск и изменят меру пресечения. Вместо того, чтобы ходить на свободе по улицам Воронежа и летать в Европу, я буду сидеть в тюрьме в России, до вынесения приговора. Информация о том, что меня обвиняют в вымогательстве и угрозе жизни человеку выбило меня из колеи. Мне нужно было понять, что произошло и подумать, что делать. Плакать было некогда. Ехать в неизвестность я не хотел. Я решил отказаться от добровольной экстрадиции. Судья постановил дать мне меру пресечения заключение под стражу. Хотя адвокат просил под домашний арест и показывал, что у меня оплачена гостиница. Это был адвокат по назначению, и мы 15 минут в коридоре по-русски поговорили перед заседанием. Меня заковали в наручники и увезли в тюрьму. Что будет дальше? Как долго будет моё заключение? Когда суд по экстрадиции? Никто мне ничего не пояснил. Я ехал в неизвестность в наручниках, как преступник в кино. Я столкнулся с другой стороной жизни. Как монета с двумя сторонами: преступник и добропорядочный гражданин. Сейчас судьба подкинула монету, и монета упала стороной «Преступник» для всех окружающим меня людей в этой стране. В тюрьме обыскали и меня лично и мои вещи. Я был с рюкзаком. Я ведь ехал на пару дней, что бы сделать прививку. С моего тела забрали часы, цепочку с крестиком, кольцо с камнем. Обручальное кольцо оставили. Из рюкзака забрали два телефона. Третий снова не нашли. Обыскивали два полицейских. Они нашли у меня два паспорта. Полицейские очень удивились этому. Я пояснил, что один паспорт внутренний, а второй для поездок за границу. Один из полицейских сказал: «Вот что придумал Путин!». Мы общались на английском. Я подумал, а если им сказать, что у меня три паспорта? Внутренний и два загранпаспорта? У них разорвёт мозг? Много что не понятно иностранцам в загадочной русской душе и российской действительности. Я вёл себя вежливо и спокойно. Я попросил разрешения позвонить жене. Мне разрешили, но записали номер и кому я собираюсь звонить. Я включил телефон и позвонил жене. Времени было мало. Она ждала моего звонка. Не было истерик и слёз. Ведь она – жена арбитражного управляющего, в отношении которого (на тот момент) было шесть уголовных дел. Надежда спокойно всё записала. Она уже знала с кем связаться и что делать. Мы такие вещи проговаривали заранее. Начиная с того момента, как я в Воронеже несколько лет назад ушёл в пятницу днем на допрос и вернулся из ИВС в воскресенье вечером. В тот день (В Воронеже) я сказал жене, что меня могут задержать и проговорил с ней, что нужно делать в такой ситуации (я, собственно, поэтому и пошёл в России в полицию с адвокатом). И оказался прав. Меня задержали на двое суток. Но это отдельная история. Я отключил телефон. Подумал, как хорошо, что я без очков, потому что сделал операцию на глаза. Да, предполагая, что меня посадят в тюрьму, я решил сделать операцию на глаза, чтобы в тюрьме не носить очки. Ведь их могут разбить. Например, когда я буду драться за пайку хлеба. Ну и ещё я хочу научиться управлять самолётом и для этого тоже нужно пройти комиссию по зрению. У меня было время подумать, когда я после суда в специальном помещении тюрьмы ждал полицейских для обыска. Я думал, что делать дальше. Нужна связь. Нужно понять, как избежать проблем в России. Там суд и там мои процедуры банкротства. Нужно понять почему такие претензии ко мне в Королевстве и как их решать. Голова шла кругом. Но без связи я ничего не могу сделать. Поэтому я и обрадовался, когда мне дали позвонить жене. Я уже понимал, что ей сказать. А дальше надо было просто ждать. Ждать, догонять, да долги отдавать самое муторное дело. Я продиктовал жене адрес тюрьмы и номер телефона тюремной администрации. Я сказал, с кем связаться и что нужно делать. Но Надежда уже всё, что нужно сделала в тот промежуток времени, когда я был на связи прошлый раз и до сегодняшнего момента. Я рассказал, что отказался от экстрадиции. Я сказал, что люблю её и положил трубку. При разговоре присутствовали два полицейских. Теперь мне нужно было только ждать. У меня забрали вещи, документы и деньги. Я был в куртке и шапке. Мне это пригодились. Как выяснилось, хуже было людям, которые попали в тюрьму в летней форме одежды и дожили в тюрьме до зимы. Я попал в тюрьму в ноябре. Меня отвели вглубь тюрьмы. Подвели к камере. Я был без наручников. У меня не было зубной щетки, часов, таблеток (я каждый день принимаю горсть таблеток от высокого давления и подагры) и уверенности в своём светлом будущем. Полицейский открыл дверь камеры и запустил меня внутрь. Я осмотрелся. Шесть нар. Три двухэтажных кроватей вдоль трёх стен. Одни нары под окном. Окно большое, под потолком, на уровне второго этажа нар, закрытое решеткой и выходило во внутренний двор тюрьмы, где гуляли заключённые. Посередине камеры стол и две лавки с длинных сторон стола. Никаких стульев. Около оставшейся стены железный шкаф и ближе к двери туалет. Туалет — это не большой постамент, огороженный стенкой высотой в полметра, и чаша Генуя в полу. Как привокзальный туалет - дырка в полу и смыв воды. Двери нет и если ты стоишь, то тебя видно выше пояса. Очень было похоже на туалет в ИВС в Воронеже, где я пробыл двое суток. В камере было пять человек. Они смотрели на меня. Как выяснилось, никто не говорил ни по-английски, ни по-русски. Дверь в камеру за моей спиной закрылась, лязгая засовом. Перед этим охранник закрыл дверь -решётку. Я стоял и смотрел на этих людей. Что бы подтвердить свою догадку я сказал им:" я - русский". Они начали между собой переглядываться и разговаривать на своем языке. Меня явно не понимали. Я подошел к свободной кровати. Это была койка на втором этаже под открытым окном. Погода была не летняя. Как оказалось, окно было постоянно открытым. Круглые сутки. Все сокамерники курили и если бы не открытое окно, то нечем было бы дышать. Ни одеяла, ни подушки на кровати не было. Сокамерники показали жестами, что я могу занять эту кровать. Из всех пятерых выделялись два персонажа. Пожилой мужик, который на нижней полке (средние нары) лежал вольготно развалясь и молодой парень, который ему прислуживал. Ну или помогал, оказывая знаки почтения. Я уверен, что я был самым старшим по возрасту, но они все выглядели старше меня. Старее. Почти у всех не было одного или два зуба. Меня очень удивило, что среди сокамерников (да и потом среди тех, кого я видел на прогулке) было много людей без зубов. Один или два- три зуба отсутствовали. Массовое явление. Потом мне пояснили, что зубы лечить (и ставить имплантаты или коронки) это очень дорого. Поэтому, потеряв зуб, человек (не имея на это денег) уже всю жизнь ходил без зуба. Страховки медицинской или нет обязательной или в обязательную страховку не входит стоматолог. Поэтому бедного человека можно определить по отсутствию зубов. Одеты были в не яркое, не маркое и не сильно модное. Никаких тату или пирсинга я не увидел. Хотя нет, вспомнил, у одного на руке была тату орла. Но стиль исполнения как у наших зеков в 70-е. Синяя корявая татуха. Явно не тату якудзы. Люди были не агрессивны. Между собой разговаривали тихо и мирно. Со мной практически не общались. Я залез на "пальму" и решал, что мне делать? Спать? Был день, и я подумал, что, выспавшись сейчас, я не буду спать всю ночь. Но я устал физически и морально. Я реально хотел спать. И мой мозг должен был отдохнуть, чтобы придумать как быть дальше. Общаться с сокамерниками? Требовать российского консула? Я сообщил жене, где я и дальше от меня уже не много зависит. Я знал, что у Надежды не будет паники. Я знал, что Егор и Александр меня не бросят. Я просил ещё рассказать о моей ситуации Александру Алексеевичу и зная его связи, был уверен, что он придумает что ни будь на своём уровне. Мне нужно было ждать.

Глава третья. «На пальме»

«Пальмой» называют нары второго уровня. Кстати, ни где в тюрьмах мира, я не встречал запрета спать на кровати днём. В отличии от такого запрета в тюрьме в России. Я посмотрел в окно, на гуляющих во внутреннем дворике людей и решил, что буду всё-таки спать. Был день и буду ли я спать после дневного сна ночью или нет - я решил, что подумаю об этом потом. Я заснул.

Я проснулся вечером. Хотелось бы проснуться дома в своей постели с женой. Своей. И проснувшись дома, понять, что всё было кошмаром. Но постель была не моя. Та же "пальма", на которую я залез днём. Не смотря, на то, что я спал под открытым окном и был не март месяц и это был не Дубае я не замёрз. Одеяла не было, и я укрылся своей курткой. Подушки не было, и я под голову положил сложенную толстовку. Я спал в одежде. Ужинать я не стал. Вода была только из-под крана, и я боялся её пить. Поэтому я не ел и не пил. Стресс. Сильный стресс от отсутствия связи и непонимания своего будущего меня мобилизовал. Я не хотел есть и пить. Я не хотел говорить ни с кем. Я подождал пока никто не будет есть за столом и сходил в туалет. Из меня вылились остатки мочи. Я помыл руки и вытер их полотенцем, что висело на моей кровати.

Я пил много таблеток. От давления несколько штук. От подагры. Ещё отчего то. И я был без таблеток почти сутки. Меня терзали опасения, что у меня поднимется давление. Или подагра парализует мою возможность ходить. Или от воды из-под крана я оккупирую на долго туалет.

Сокамерники курили и переговаривались между собой, поглядывая на меня. Я не понимал, о чём о они говорили. Моя мама лучше говорила по-английски, чем самый молодой и смелый из них, который пытался что-то спикать. Они были похожи на пехотинцев сицилийской мафии из глухой деревни. Это я про внешний вид и поведение их говорю. А так, они были очень милы и не агрессивны.

Я залез на "пальму". Посмотрел через зарешёченное окно на гуляющих во дворе людей и подумал- почему нас не выводят на прогулку? Но решил, что подумаю об этом позже. Уже был вечер. В отличии от Российского ИВС, здесь свет вечером выключали. Все легли спать. Я укрылся курткой и - заснул.

Я проснулся на следующей день утром от шума проснувшихся сокамерников. Я спал всю ночь и почти весь прошлый день. Я ещё не знал, что у меня появилась суперспособность - я могу спать до бесконечности. Видимо в состоянии стресса, ограниченного пространства и не понимания будущего мой организм решил впасть в анабиоз. Я спал хорошо. Я был спокоен. Я не чувствовал опасности здесь и сейчас. Я не мог повлиять на что-либо за пределами камеры. Мне оставалось только ждать. Со второго этажа нар я мог смотреть через окно на внутренней двор тюрьмы и мог смотреть на всю нашу камеру. Я отказался завтракать и не пил воды. Вода была только из-под крана. Опасаясь подхватить дизентерию, я решил не пить. Я не пил и не ел вторые сутки, но не испытывал голода или жажды. Мою порцию сокамерники съели с удовольствием. Кормили очень хорошо. Большие порции. Пахло вкусно. Обед и ужин я тоже пропустил. Я не хотел есть. Да и боялся я, что не диетическое питание обострит мою подагру.

В камеру больше не приводили заключённых. Сокамерники не спрашивали за что я сюда попал. И мне не было интересно, за что они все здесь. Никто из полиции не заходил и никого не забирали на допрос вторые сутки. Спать без подушки было не удобно. Я сворачивал толстовку и клал её под голову. Одеяло было тонким, и я укрывался ещё своей курткой. Окно было постоянно открытым, и я спал под ним. Сокамерники постоянно курили. И я первый раз в жизни увидел не в кино, а на яву как делают самокрутки. Порезанный специально под размер папиросы лист сигаретной бумаги. Засыпали табак. Вставляли фильтр. Сворачивали. Слюнями склеивали. И курили. Сигареты, как оказалось, очень дорогие в этой стране. Табак был значительно дешевле. И такой процесс подготовки сигарет был очень популярен. У людей не было денег не только на зубы, но и на сигареты.

Я решил спать дальше. Утро вечера мудренее. Я решил набраться терпения. Сокамерники не дрались и не ругались. Постоянно курили самокрутки. Молодой "слюнявил" сигареты самопальные для старшего и для себя. Но еду никто не отбирал. Драк и претензий между сокамерниками не было. Ели три раза в день. Ходили в туалет. Я в этот момент, если не спал, то отворачивался к окну. На прогулку не выводили. Хотя каждый день, с утра до вечера, я видел в окно других заключённых на прогулке во внутреннем дворике. Дворик образовывали здания тюрьмы, построенные квадратом. Как я потом узнал, таких внутренних двориков было два. Тюрьма была построена восьмёркой. Полиция тоже не приходила и никого не забирали на допрос. Я не мог понять, в чём дело? Почему так происходит? Я подумал, что завтра нужно что то делать. Я двое суток в неведении. Я хочу понять, что со мной будет дальше. Сколько мне ждать? Я решил, что буду делать завтра утром. (Представь, мой читатель, что ты болеешь и лежишь в постели двое суток без телефона и жена уехала к маме. Что твориться в мире - ты не знаешь. И не знаешь, когда ты сможешь увидеть окружающих тебя друзей, коллег и семью. Плюс ты вторые сутки не ешь и не пьёшь. Попробуйте. Выходить из комнаты можно только в туалет).

На третий день я узнал у сокамерников как называется на их языке "подушка". Я написал на листе бумаги (в камере были ручки и листы бумаги) по-русски, что мне нужны таблетки от давления. В шкафу была зубная паста и я начал чистить зубы пальцем с зубной пастой. Когда в следующий раз открылась камера я сказал, что мне нужна подушка и отдал лист бумаги с названиями лекарств. Я двое суток не ходил в туалет, потому что не ел двое суток. Сегодня я решился поесть и выпить воды из-под крана. На обед принесли большую жареную куриную ножку с гарниром и хлебом. Я поел только хлеба два куска. Я не чувствовал голода. Почистил зубы. Разговаривать с сокамерниками было не о чем. Я залез на свою кровать и стал смотреть в окно на внутренней дворик. Полное отсутствие информации о будущем. До вечера мне так и не принесли подушку и лекарства. Я также поужинал хлебом и водой. Сокамерники постоянно курили, и я был рад спать около открытого окна.

Третий день без вещей, без телефона, без таблеток, без понимания будущего. Но мой следователь дал мне отличную прививку, когда в Воронеже меня на двое суток отправили в ИВС. Я привык быть один. Я привык быть в закрытом помещении. Я привык дистанцироваться от чужих людей в небольшом помещении. Это была отличная тренировка. Мне вернули мою записку про таблетки. Молча и без таблеток. Я сохранил эту записку. Это возвращает меня в тот период времени, когда я смотрю на эту записку.

Я по-прежнему ел только хлеб и пил воду. Нас не выводили гулять и не водили на допрос. Подушку мне никто не принёс и весь третий день я спал без подушки. Четвертый и пятый дни прошли также одинаково. Я всё время спал. Я отключился от окружающего мира. Я не боялся и не переживал. Я просто ждал. На пятый день из камеры начали забирать людей, что называется с вещами на выход. Никто не возвращался. Когда вызвали самого "центрового" из камеры, я увидел, что он спал на двух подушках. Я пришел в камеру последним и подушку с моей кровати он (или его молодой прихвостень) забрал себе. И всё это время пока я просил подушку у охраны он спал на двух подушках.

Меня вызвали из камеры одним из последних. Перед тем как уйти из камеры я смог выяснить у сокамерника почему нас не выводили на прогулку и куда меня сейчас отведут. Эта камера была карантином. Поэтому нас не выводили на прогулки и не выпускали из камеры вообще. Язык Шахматной республики немного похож на русский. По крайней мере можно было догадаться, что говорят люди. Я спросил, будем ли мы в одной камере, после карантина. Мне сказали, что нет, всех разведут по разным камерам. Мне было жаль, что я их уже не увижу и я уже привык к ним. Не приятно было, что по мере того, как из камеры уходил человек, остальные его начинали обсуждать и с не хорошей стороны.

Глава четвёртая. «Постоянная камера»

Охранник сказал мне выходить из камеры и повел меня по коридорам тюрьмы. Я шёл впереди. Охранник шёл позади меня, говоря куда идти. Я не понимал, что он говорит и постоянно оглядывался. Впрочем, идти, почти всегда было по прямой, и даже повороты были только прямо, без ответвлений. Шли мы не долго. Меня подвели к дверям камеры номер 8. Охранник открыл дверь и запустил меня внутрь. Затем он закрыл дверь у меня за спиной. И камера откуда я пришёл и камера, куда меня привели, были на первом этаже. Всего в тюрьме было четыре этажа. Я осмотрелся. Справа от двери камеры был туалет. Такой же, как и в камере, где я провел пять дней в карантине. В углу две стены по пояс, отгораживали дыру в полу, над которой нужно было сидеть, без унитаза. Тут же - умывальник с зеркалом. Распашные двери, как в ковбойском салуне создавали подобие интима в этом туалете. Напротив входа - большое окно, закрытое решеткой. У правой стены, от входа, между стеной туалета и окном, были шкафы металлические и полки. Над полками висел телевизор. С левой стороны от входа, вдоль стены, стояли нары двухэтажные, также всю стену справа, напротив шкафов, были нары двухэтажные. И вдоль стены напротив входа, подходя к окну, стояли третьи двухэтажные нары. И прямо под окном стояла одна кровать. Посреди камеры стоял стол и две лавки по бокам стола. Камера была чистая и светлая.

Я сказал на русском: "Меня зовут Игорь. Я - русский".

На всех нарах, кроме одинарной кровати, были люди. Внизу, с нар слева от входа и меня встал мужик. Как оказалось позже, Кики (это была его кличка) был старшим в камере. Он, обращаясь к молодому парню на верхних нарах на против меня, сказал: " Это русский. Ты же славянин. Поговори с ним и расскажи наши правила". Язык Шахматной республики похож на русский от части. Поэтому я понял, что сказал Кики. С верхней кровати спрыгнул вниз на пол молодой, поджарый парень. Со словами, "какие мы братья славяне, если у нас с ними - война" он решительно направился ко мне. Я напрягся.

Сейчас я вспоминаю, всё, что было за эти годы, и мне кажется, что это было не со мной. Мне кажется, что мои воспоминания, это - я просто читаю книгу, про кого-то другого. Даже когда я встречался с людьми из камеры номер восемь уже на свободе, мне не верилось, что я познакомился с ними в тюрьме.

Жизнь нужно прожить так, чтобы тебя искал Интерпол.

Дважды.

Я протянул ему руку и сказал: «Меня зовут Игорь». Мы пожали друг другу руки. Сергей показал, где моя кровать – около окна. На следующей день я переехал на первый уровень двухярусной кровати, так как оттуда выехал на волю сокамерник. Так что на кровати под окном я спал одну ночь и потом мы ее собрали. Над моей кроватью, на втором этаже, было место спортивного парня с татуировками красивыми в стиле рун и скандинавских узоров. Не буду называть его реальное имя, но между собой мы с Сергеем называли его – Спортсмен.

Сергей сидел за помощь нелегалам (принимал людей из леса в машину и вез до точки сброса). Он отсидел свой небольшой срок и со штрафом вышел потом, после меня. Сергей был моим переводчиком с местного. Но я общался по-английски (Спортсмен на нем говорил очень хорошо) и пытался понимать местный язык.

Камера (по-местному - соба) номер восемь была интеллигентной. Я думал, что это удача, а это была коррупция и помощь друзей с воли. Пока я был на карантине, жена связалась с кем нужно и началась работа, по-моему, вызволению и созданию для меня комфорта в тюрьме. Оказалось, что адвокат Кики, так же был моим адвокатом. Кики сел на 8 лет за распространение наркотиков.

Спортсмен был невиновен (как и все, кто был в тюрьме) - его взяли недалеко от вскрытого банкомата. Доказать никто ничего не смог и его в итоге отпустили.

Ещё одного посадила жена (дочь большого полицейского чина) из-за семейной ссоры. Тихий, спокойный парень. Всё время рисовал проект дома своего. В итоге его отпустили. Приглашал в гости в свой новый дом, и я обязательно к нему приеду с женой.

Ещё один был из столицы за финансовые махинации. По-моему, что-то с налогами. Он спал до обеда, и все ржали над ним, что он столичный мажор и ему нужно с утра круассан и чашку кофе. Он не обижался и добродушно улыбался на эти шутки. Он не ел обычную еду, а как и Кики заказывал себе еду из местного ресторана за отдельную плату.

Скрывать за что тебя взяли нет смысла. Всем выдают бумагу с обвинением, где всё написано. Так как я по-местному не мог читать, то я дал свою бумагу Кики. Так народ в камере узнал, что меня искал Интерпол за вымогательство 8 миллионов евро и угрозу сделать человека инвалидом от имени русской мафии. Да, письмо с угрозами было подписано – Русская мафия. На мои пояснения, что я не виновен и меня подставили, народ в камере ржал, хлопал меня по плечу и говорил - здесь все невиновны! Спортсмен называл меня – Вор в законе. Спорить было бесполезно.

Я спокойно говорил, раз за разом, что это ошибка и я - невиновен. Не смотря на усмешки и подмигивание сокамерников, я всегда пояснял, что это ошибка и суд разберётся.

Я вышел из карантина. С меня сняли отпечатки пальцев. Сделали фото. Измерили рост и вес. Попытались (без успешно) найти особые примеры для досье. Первые отпечатки пальцев я сдал в Воронеже (Россия) в изоляторе временного содержания. Теперь вот я сдавал их в Шахматной республики. Как показала жизнь, это были не вторые и не последние отпечатки, которые я сдавал в полиции. После этих мероприятий, ко мне (в другой день) пришел адвокат. Он передал мне информацию от жены и друзей: что офис работает (собрания переносятся), что суд по уголовке переносит заседания (им не говорили реальной причины, но находили уважительные причины - была пандемия), российский консул готов меня забрать в Россию, моя жена и друзья должны на днях приехать ко мне.

Я всё это прочитал на бумажке, которую распечатал мой местный адвокат. Ему эту информацию прислали друзья. Они же нашли и наняли этого адвоката. Мне нужно было решить, что делать дальше: или согласиться на выдачу в Королевство или уйти с российским консулом на Родину. Мне пояснили, что если я уеду с консулом, то меня отпустят, но визу в Евросоюз я уже не получу. Я буду не въездным. Как мне не хотелось покинуть тюрьму, я мыслил стратегически. Мне нужно было иметь доступ к Шенгенской визе. Потому, что уже тогда я понимал, что мне нужно будет иметь план «Б» - уехать из России от уголовного преследования. Вариантов, куда уехать было несколько, и Шенгенская виза мне будет нужна как транзитная или для получения убежища. Да, не любого смертного консул берет за руку и выводит из тюрьмы. Спасибо за эту помощь Бойко Александру Алексеевичу. Моё СРО всегда меня поддерживало. И я признателен и Александру Алексеевичу, и моему СРО за это.

Много мистики и странных вещей происходило в моем уголовном деле в России. Иногда мне казалось, что кто-то принёс дьяволу в жертву сотню девственниц, чтобы посадить меня в тюрьму. Но об этом я расскажу в другой раз.

Я отказался уехать с консулом в Россию. Я сказал адвокату, что хочу добровольно уехать в Королевство. Да, было много проблем. Судья в России могла подумать, что я сбежал и объявить меня в розыск. Проекты по банкротству могли рухнуть из-за пропущенных сроков собраний. Спасибо моему офису и моим сотрудникам за поддержку. Даже от них скрывали истинную причину моего исчезновения. Но они держали удар и держали фронт. Я им очень благодарен. Моя сестра Вика не могла понять куда я пропал и почему не выхожу на связь. Но я не мог ей сказать правды. С прошедшим днём рождения тебя, Вика! И моя мама не знала, почему я не звоню, как всегда, ей и где я. Но я не мог сейчас просто уйти из тюрьмы. Это было легко с помощью консула и Бойко (мне легко, но не им), но не дальновидно. Я выбрал сложный путь, и в будущем мне это помогло.

Я надиктовал адвокату что мне нужно. Он мне сказал, что жена и один из друзей приедет ко мне. Реально, у меня стоял ком слёз в горле. Было сложно и трудно и если до этого момента я был спокоен и твёрд, то в момент принятия решения остаться в тюрьме, а не уйти прямо сейчас - было сложно это сказать. Адвокат всё записал. Уточнил ещё раз, что я готов к депортации и свидание закончилось.

Я шёл обратно в камеру коридорами тюрьмы чужой мне страны. Охранник спросил - за что меня задержали? За перевозку людей? Здесь было много за участие в незаконной миграции. Я сказал, что меня ищет Интерпол. Я ещё не знал, что Интерпол будет искать меня и второй раз. А может я чего-то не знаю и меня будут искать в третий раз? Я вернулся в камеру. Это был как курорт. Диетическое питание. За деньги я заказывал себе сверх рациона стандартного продукты. В тюрьме был магазин, где можно было по прайсу купить продукты питания, средства гигиены, часы и много что было необходимо для комфортной жизни. Но про быт я расскажу отдельно. Я также занимался спортом.

Глава пятая. «Быть в камере»

В первый же день в собе (так там называли камеру) номер восемь я увидел, как сокамерники занимаются спортом. Они это делали без утяжеления. Просто силовые упражнения, много кратное повторение и быстро делать без перерывов (на выносливость) разные упражнения. Я попросил научить меня и взять в тренировку. Камера была небольшая и даже убирая стол и лавки мы не могли все одновременно тренироваться. Было слишком мало места. Два человека не тренировались - столичный мажор (это не в обиду будет сказано, просто что бы не палить его имя) не тренировался никогда и посаженный женой тренировался не регулярно. Я решил, что мне делать нечего и лучше так проводить время, чем спать. В соседних камерах тренировались с утяжелением. Пустые полтора литровые пластиковые бутылки наливали водой и связывали по три штуки. Но охрана их отбирала (без скандала и избиений) регулярно и регулярно эти гантели появлялись вновь. Ведь можно было купить сок, воду и газировку в бутылках в тюремном магазине. В беседах с русскоговорящим сокамерником (а потом и в разговоре с женой) я говорил: это как курорт. Поэтому, что нет работы и стресса от работы, нет телефона и новостей, диетическое питание и физические нагрузки, сон и прогулки по расписанию.

Еду можно заказывать диетическую! С учётом твоего здоровья и аллергии! Меня на воле так не кормили. Силовые упражнения были трудными, но это была приятная усталость. Я похудел, стал выносливым. Кроме того, я гулял каждый день, в любую погоду и время дня. Мы выходили во двор и ходили по кругу внутри квадратного двора. Люди двигались группами и по одиночке. Обычно с одинаковой размеренной скоростью и в одну сторону. Почему-то против часовой стрелки. Иногда одиночка или пара быстро шла по кругу, обгоняя всех и завершая очередной круг раньше основной массы. Кто-то сидел на лавочках и курил. Здесь же во дворе был телефон-автомат и имея разрешение и деньги на счету можно было звонить. Можно было звонить из тюрьмы! Официально. Я не успел этим воспользоваться. Затянулся процесс перевода денег для оплаты телефона и получения разрешения звонков на заранее согласованный телефон. Хотя деньги на покупку продуктов из тюремного магазина. Я думаю, что этот магазин принадлежал кому-то из тюремной администрации. Очень выгодный бизнес. Я покупал продукты для себя и туалетную бумагу на «общак». Так же я начал угощать сокамерников конфетами и шоколадом. Сокамерники стали делать также. Не у всех были деньги на покупку продуктов. Сергей сказал мне, что до меня, никто в «собе» не угощал друг друга. Мне было приятно думать, что я изменил жизнь сокамерников к лучшему. Мы подружились в камере. Охраны не было во дворе. Перед выходом во двор, нас обыскивали в коридоре возле камеры. Однажды у Кики нашли в кармане ножницы. Охранник, который его обыскивал вместо того, чтобы отобрать и избить, начал ворчать, что под камеры такое он достаёт у Кики из кармана. Кики извинился, вернулся в камеру, оставил ножницы и вышел на прогулку. У нас кстати была даже "мойка". Тут, конечно, не использовали такой сленг, у нас в камере было лезвие бритвы. Мы им разрезали материал, простыни. Ну и вообще нужная, но запрещенная, вещь. Мы держали ее на видном месте, под салфеткой на столе. Да, у нас была салфетка и даже телевизор со спутниковой антенной. Эта роскошь у нас в камере, как мне рассказали, осталась от предыдущего криминального авторитета. Он купил и как-то принёс в камеру телевизор и кабельное телевидение. Многие каналы были запрещены и их нужно было выключать, когда (не часто) к нам в камеру приходили охранники. Он владел пультом, и только он решал, что нужно смотреть. Не всегда его вкусы совпадали со вкусами остальных сокамерников. После того, как он из этой тюрьмы уехал, камере в наследство осталась эта роскошь. И теперь мы все решали, что смотреть. И когда мы все вечером, перед сном, выбирали фильм для просмотра, мы делали это с учётом пожелания всех. Все в камере знали, что я – русский. Когда на одном из каналов (и да, у нас было спутниковое телевидение, взломанное и бесплатное, прямо в камере) нашли фильм "Побег из ГУЛАГа", все начали ржать и спрашивать меня - будем ли мы смотреть этот фильм? И мы его посмотрели. Это не тот фильм, где немецкий военнопленный бежит в Германию три года. Там вор в законе (я так и не смог убедить сокамерников, что я не вор в законе. Надеюсь, что они просто шутили) и политические бегут через Монголию в Индию. Вор возвращается в СССР. Девушка умирает. Двое или трое добираются до Британской Индии. Они смотрели этот фильм из уважения ко мне. Я ходил на прогулку каждый день в любую погоду и любое время. Мы разговаривали во время прогулки с Сергеем и Спортсменом. Из камеры на нашем этаже был парень молодой из Литвы. Он сел за нелегальную миграцию. Он возил нелегалов, пользуясь тем, что у него машина с номерами Евросоюза и он с документами ЕС. Мы гуляли кругами и говорили. И я был свидетелем того, как люди в замкнутом пространстве становятся очень агрессивными. И могут не только поругаться, но и подраться из-за простого слова или даже интонации. Или - просто из-за спора. Вы знаете, что значит слово "мгла"? Вы могли бы убить за это слово? Оказывается, эти двое (литовец и Сергей) поспорили - есть ли такое слово "мгла". Литовец утверждал, что такого слова нет.Сергей до хрипоты спорил, что такое слово есть. Спорили они до того, как я к ним сел. И теперь они задали вопрос мне - рассудить их, есть такое слово или нет. Я процитировал "Тучи мглою небо кроют ..." и получил взрыв эмоций и ругани между ними. Никто из них не сомневался, что я прав. Я так и не понял, почему они не учили в школе Пушкина. И теперь, Сергей орал на литовца, получив мою поддержку его правоты. Они разосрались вдрыз за мгновение на этом тюремном дворе. Дело почти дошло до драки. Оскорбление и угрозы сыпались как из рога изобилия изо рта пьяного сапожника от обоих. Они угрожали друг другу сексуальным насилием и убийством. После этого они не здоровались и не общались друг с другом. Мне было дико видеть, как люди почти убили друг друга из-за слова "мгла". Я пытался их остановить и успокоить, но это было бесполезно. Удалось только избежать драки. Через пару дней, я убедил Сергея, что это не причина для таких отношений и он предложил мир и подал руку литовцу. Тот отказался, и Сергей послал его нах@й. Более мириться они не стали. Вот среди такого напряжения я становился авторитетом и третейским судьей для своих сокамерников и соседей по камерам на этаже. Было это не привычно, но интересно. Контингент тюрьмы был не из моего привычного круга общения, но с подобными людьми я познакомился в СИЗО в Воронеже. Это были интересные и хорошие люди, со своей судьбой, интересами и правилами жизни. Среди них не было юристов, интеллигентов и ботаников. Я слышал про насилие в тюрьме, но не сталкивался с ним. И в России не было с этим проблем. И в разных странах, тоже я этого избегал сам и не видел со стороны. Но в Шахматной республике, я стал очевидцем насилию полиции над заключённым. К нам в камеру перевели седьмого человека. Он был местный. Не помню, за что сел (но не авторитет). Не высокий, молодой, без понтов. Занимался с нами спортом. Спал под открытым окном (он переехал на мою нижнюю кровать, после моего отъезда) и убирал кровать, когда мы занимались спортом. Соседнюю камеру расформировали из-за конфликта. Заключённый вырвал из бритвы узкую полоску металла и грозился порезать себя. Полиция обвиняла, что он угрожал им. Нового жильца пришёл убеждать дать показания на своего сокамерника с бритвой охранник. Помните, у Кики обнаружили при обыске перед прогулкой кусачки лля ногтей? И этот охранник только поворчал. Так вот сейчас этот охранник при всей камере хлестал по лицу новичка и требовал, что бы он подтвердил угрозу и нападение на охрану. Я смотрел на это и во мне боролись два чувства. Заступиться за парня и заткнуться. Все молча смотрели на унижение парня. Тот проявил стойкость и не стал подтверждать угрозы охране. Новичок говорил, что его сокамерник хотел порезать только себя. И более никому не угрожал. Охранник ушел ничего не добившись. Сергей потом кричал в окно потерпевшему, что новичок не сдал его. Я гулял по этому квадратному двору и понимал, что из окна карантинной камеры я смотрел не на этот, но подобный двор. Их было в этой тюрьме два. Тюрьма была построена как цифра 8. В камере у меня были нормальные отношения со всем сокамерниками. Мы регулярно, почти все выходили на прогулку. Я знал, как строился дом руками Славко. Я видел фотографии семьи Кики. Я с интересом общался со Спортсменом. Он и сейчас присылает мне видео своих тренировок. Матэ приглашал меня на курорт, где он живёт. Сергей бросил курить и рассказывал мне про свою семью. Я, после освобождения, звонил жене Сергея, чтобы рассказать ей про её мужа. У него не было денег для звонков. Я завёл деньги на счет магазина тюремного и мог по каталогу выбирать еду или вещи в камеру. Туалетную бумагу я, как и все, покупал на камеру, для всех. Еда была вкусной, даже та, что приносили без оплаты. Я заказал себе питание по диете. И меня так и кормили, не просто еда, а диетическая. Плюс спорт каждый день в камере и прогулки (я ходил по 1,5 часа каждый день) держали меня в тонусе. Таблетки мои мне не давали. Но врач меня осмотрел и от всех моих болезней (высокое давление, высокий уровень холестерина, подагра) он мне выписал ОДНУ таблетку! У меня не было приступов подагры, и я не страдал от давления, я так думаю, из-за диеты и спорта. Я ждал, когда деньги переведут на телефон тюремный и я смогу позвонить жене. Но жена и друг Егор приехали ко мне раньше, чем я им позвонил.

Глава шестая. «Ко мне приехали»

Достаточно быстро, после адвоката местного ко мне приехала жена и друг Егор. День этот нарушил привычный ритм - проснуться, умыться, заправить постель («Кики" явно был в армии не один год и строго следил, чтобы все постели были заправлены красиво), позавтракать, спорт, прогулка, просмотр телевизора, обед, ужин, сон. Время прогулки не было фиксированным, и мы могли гулять и рано утром, и после обеда и вечером, перед сном. Никто не предупреждал, что у меня свидание. Просто зашел охранник, назвал моё имя (никто кто из буржуев может произнести мою фамилию) и меня вывели из камеры. Мы шли по коридорам тюрьмы. Я впереди и охранник сзади. Дошли до комнаты свиданий. Я там встречался с адвокатом. Длинное прямоугольные помещение, перегороженное посередине в длину, по широкой части комнаты. Перегородка — это комбинация стола и стекла между посетителем и заключённым. В стекле есть прорези и можно передавать документы. Или подержать за руку жену.

Они прилетели ко мне, чтобы поддержать и обсудить, что делать дальше. Я благодарен и Егору, и Александру за их поддержку и материальную и моральную. Мне было бы очень трудно без их поддержки. Егор ещё и встречал меня в России, когда вернулся. Арест, обыск, разные тюрьмы, конфликты в тюрьме, неопределенность будущего, изоляция, отсутствие информации, голод, плохие условия — это не сломило меня, не испугало, не заставляло меня страдать или жалеть себя. Но когда я увидел жену, когда я понял, что у меня есть друг- горло схватило спазмом, я не мог говорить, я еле сдерживал слёзы. Но это продолжалось не долго. Я улыбнулся, и начал отвечать на их вопрос - как я. "Я как на курорте», ответил я. Диетическое питание, прогулки каждый день, сон по расписанию, приятные люди как собеседники, спорт, отсутствие алкоголя, никто не купит рядом, новые знакомства и впечатления - чем не курорт? Я не хотел их расстраивать. Мы обсудили ситуацию в офисе моём, что по проектам происходит, какие планы на будущее, что делает адвокат для моей добровольной депортации. Вы когда-нибудь платили взятки, чтобы вас быстрее депортировали из одной тюрьмы в другую? Мои друзья – заплатили. Они привезли мне вещи, которые я просил (через адвоката), книги, бумагу для записей и это отправили мне посылкой. Иначе было нельзя. Жена уже второй раз, но в разных тюрьмах и странах привозила мне вещи. Интересна и не предсказуемая жизнь арбитражного управляющего. И прожить её нужно так, чтобы было что рассказать внукам, даже не привирая. Ну и что бы вас искал Интерпол дважды. Свидание не могло длится вечно. Мы попрощались и меня увел охранник.

Никто не знал, как долго мне тут ещё сидеть. В любой момент меня могли подать на розыск в России. В любой процедуре банкротства меня могли отстранить за не проведение собраний кредиторов. Спасибо за это моим сотрудникам. Всему офису. Я три недели был в тюрьме в другой стране. И мой офис держал фронт без меня. Я им очень признателен за это.

К этому свиданию, я уже был вторую неделю в тюрьме. Во время карантина ко мне никого не пускали. Адвокат, которого нашёл Егор, всё пояснил про карантин Егору, но не мог рассказать мне. "Дорог" и тюремной почты там не было. Поэтому все (жена и друзья) просто ждали, когда закончится карантин и можно будет увидеть меня. Посылку с вещами я вскоре после свидания получил. Я также потом отправлял ребятам в камере вещи, письма и деньги близким их.

Я начал читать книги и потом перечитывать их. Потому, что прочитал их очень быстро. Все три книги. Кстати, нельзя было передавать книги в плотных картонных обложках. Не знаю точно почему, но были такие требования. Я приехал в Шахматную республику, чтобы сделать прививку от КОВИДа. Поэтому, когда в тюрьме объявили, что будут желающим делать прививку, я сначала улыбнулся, как судьба поржала надо мной, а потом записался на прививку. Я рассказывал сокамерникам, что именно за этим и приехал в эту страну. Никто не верил.

Камера разделилась на желающих сделать прививку и на тех, кто не хотел чипироваться. Помните эти битвы с антиваксерами?

Желающих записали в список. В один из обычных дней, нас вызвал охранник и мы под конвоем, собирая заключённых из других камер по дороге, пошли в спортзал. Там было больше охраны и нас рассадили по стульям на "безопасном," в медицинском смысле, расстоянии друг от друга. Подходил врач, отмечал имя фамилию, делал укол. Затем давали бумагу с номером. Поэтому номеру, через месяц, на сайте министерства здравоохранения Шахматной республики, можно было получить сертификат о вакцинации. Этот сертификат не действовал на территории России, но действовал на территории ЕС и US. Собственно, для этого мне и была нужна прививка - передвигаться по Евросоюзу. Это требовалось для моей работы. Только вот этот сертификат за прививку из тюрьмы я так и не получил. Пришлось прилетать ещё раз, в туже Шахматную республику. В тот же аэропорт. Но уже снятым с розыска (первый раз) Интерполом. Сотрудник паспортного контроля смотрел меня на этот второй приезд в аэропорт как на странного человека и спрашивал- за что меня задержали. В ответ я показал сотруднику паспортного контроля бумагу от полицейского из Королевства.

Когда меня привезли на допрос в Королевстве и сняли (за пять минут) с Red Notice, я вежливо выразил сомнение в таком быстром снятии с розыска по всему миру и попросил бумагу. Окончательную бумажку. Броню. Что бы меня никто не задержал, по этому же запросу ещё раз. И мне такую бумагу дали. Сотрудник паспортного контроля прочитал эту бумагу и пропустил нас с женой в страну, которую я увидел первый раз через решётку.

Из этого инцидента я сделал вывод - ничего не исчезает в файлах полиции. На контроле аэропорта увидели и что я был задержан и что я был задержан именно здесь.

Мы поехали в город. В итоге я сделал себе третью прививку от КОВИДа и получил сертификат для путешествий по миру за пределами России.

Глава седьмая. «Депортация»

Погода ухудшалась. Близился новый год. Декабрь подкрадывался к своему финалу. Поэтому теплая одежда из посылки мне пригодились. Сокамерники обсуждали как будут встречать новый год. Я хотел встретить его дома, в кругу семьи. Ситуация напрягала меня: уголовка в России идёт и каждый день я могу свалится в розыск. Ведь я не прихожу в суд! Дела в бизнесе идут, но могут повалить отстранения. Меня вообще по закону Королевства могут посадить на 10 лет за угрозу и вымогательство. Непонятно, когда моё согласие на депортацию будет реализовано. И что я вам скажу - коррупция, это наше всё и она - не истребима. Вы когда-нибудь платили за то, что бы вас из одной тюрьмы отвезли в другую тюрьму, и вообще в другой стране?! Спасибо тебе Егор. Спасибо тебе Александр. Мне было бы очень тяжело без вашей поддержки. Моральной и материальной. И даже Кики (старший в камере, по тяжкой статье) меня прикрывал не по доброте душевной. Мой адвокат, был и его адвокатом. Егор, ты - гений. Кроме удачи, друзей и денег было и ещё, что помогало мне выживать. Это реально понять не реально. Не имея связи с друзьями и женой, я стал анализировать свои сны. Я как владелец огнестрельного оружия (не рекомендую меня "брать" дома или в машине, или на улице в России) проходил психиатра. Так что со мной всё в порядке с психикой. И когда я ждал депортации я анализировал, что мне снилось. Когда я забывал сон, то просил сон повторить. Сон повторялся. Я его запоминал. Анализировал. И понимал, что меня ждёт в будущем. Я не буду рассказывать про сны и анализы. Вы подумаете, что я сумасшедший. Мне сказали, что я буду депортирован. Даты не было. Куда и через сколько дней, я угадал через сон. Утром, в один прекрасный день, мне сказали - ты сегодня уезжаешь из Шахматной республики в Королевство. День в остальном был обычный и я даже пошёл на прогулку. "Даже" это к тому, что за мной мог прийти конвой, когда я гуляю. Сергей, на прогулке в этот день, мне сказал: "Даже не хочется, чтобы ты уезжал". Я понимал, что это комплимент, а не повод для драки. С одной стороны, я был польщён - общение со мной комфортно, с другой стороны, я не хотел здесь оставаться. Я купил ему в магазине продуктов про запас. У него не было денег. Мы были одни славяне в этой камере. Хотя Спортсмен был сербом и тоже славянином. Я оставил Сергею теплые вещи под клятву, что он их заберёт из тюрьмы с собой. Плохая примета - оставлять в тюрьме свои вещи. Это значит, что ты за ними вернёшься в камеру. Сергей сдержал своё слово. Мы с ним встречались на воле. Но наше совместное фото на воле я не опубликую. Когда за мной пришёл конвой (для депортации) я попрощался с каждым в камере отдельно. И сказал каждому, что я думаю о нем хорошего. Что Кики хороший семьянин и у него отличная семья и его маленький сын его дождется. Что... в общем я знал, что сказать каждому. Потому, что там были нормальные люди. Большинство, кроме Кики вышли через месяц- три после меня. Когда я выходил из камеры, мои сокамерники- аплодировали мне. Они мне - рукоплескали. Я был очень горд этим проявлением отношения ко мне. Три недели в одной собе (так здесь называют камеру) и мы - друзья. С двумя сокамерниками я встречался на воле. Один долго со мной не встретится. Если я не сяду в тюрьму в Шахматной республике. Другой ждёт меня в гости в доме, который он построил своими руками. И у него есть комната для меня и моей жены.И я - приеду к нему. Я вышел из камеры под аплодисменты. Меня переполняла гордость и благодарность этим людям, с которыми я провел три недели взаперти. И мы не убили друга друга. Меня сначала поместили в тот же предбанник (помещение небольшое перед воротами на выезде из тюрьмы), где я ждал заезда в тюрьму. Я ждал там более часа. Потом меня посадили в машину и повезли в аэропорт. Там я прошел контроль без контроля. Я въехал в Шахматную республику официально и выехал из нее без отметки в паспорте! И в Королевство я попал тоже без отметки въезда в паспорте. Мне пришлось долго, несколько часов ждать полицейских из Королевства. Они забрали мои вещи (так и не обнаружив мой третий телефон). Я был в наручниках. С Королевскими полицейскими я пошел по коридорам аэропорта. Мы сели в машину и поехали к самолёту. Я сказал полицейским что давно не видел закат без решётки. Они поржали, что я - романтик. А я стоял на взлетном поле и смотрел на закат без решётки, но в наручниках. Мы с полицейскими сели в самолёт из Шахматной республики в Королевство первыми. Без таможни и паспортного контроля. И без дьюти фри! Мы прошли в самый конец салона. Я сел у окна в ряду, который мне указали. Рядом (ряд был из двух сидений) сел королевский полицейский в штатском. Я был в наручниках. Второй полицейский сел в этом же ряду через проход. Мы - взлетели. Кстати, я не летаю уже третий год и очень скучаю по перелетам и аэропортам. Нас ждала посадка в Королевстве. Мы приземлились в аэропорту столицы Королевства, которое меня разыскивало и так добивалось экстрадиции. Мне нравилась эта страна. Но не столица. Мой сон предсказал мне, куда меня повезут. Там меня ждали два местных адвоката. Спасибо, что Егор нашёл их. Мы дождались, пока (после приземления в столичном аэропорту Королевства) все пассажиры выйдут. И только потом, я в наручниках, и двое полицейских вышли из самолёта. Я опять не проходил паспортный и таможенный контроль. Мой рюкзак с вещами был у полицейских. Они опять не нашли мой третий телефон. Мы сели в полицейскую машину. Они включили сирену, и мы помчались по ночным улицам столицы Королевства в сторону провинциального города, где я работал три года как конкурсный управляющий из России.

Я поймал себя на мысли (когда наша машина с мигалкой проезжала на красный свет светофора и все другие машины замирали в почтении), что только я и Путин ездили по улицам этой европейский столицы на красный свет светофора и нам все уступали дорогу. Мы приехали в знакомый мне до боли провинциальный портовый город Королевства очень поздно ночью в декабре. Я должен был ночевать в их аналоге нашего СИЗО. Отдельная камера на одного. Каменная лежанка и матрас плюс плед. Туалет тут же. Через дверь дали бутерброд и воду. Полицейский, с кем я летел рядом, мило пообещал забрать меня в семь утра. Раньше он не мог. Полицейский (как выяснилось позднее - мой Королевский следак) был очень мил и любезен. Не потому, что был милым, потому что был опытным. Он уже понял, что я - не виновен. Да, так бывает у нормальных полицейских. Я поел и выпил воды. Таблетки от давления? Я их не жрал уже почти больше месяца. Я решил спать. Утром меня, как и обещали, забрали в семь утра и повезли в суд. Самое прикольное, что я знал этот суд. Я там был по моим делам по банкротству российской компании. Только раньше я заходил в суд через главный вход как судьи и адвокаты. А теперь меня завезли в наручниках м тюремной машине через подвал и до суда поместили опять в тюрьму, в одиночную камеру. Я сдал ждать евросудия. Через пару часов меня повели в Королевский суд. Я зашёл в зал суда из подвала в наручниках и в сопровождении двух охранников. А, не. Не помню уже когда, в день прилета или на следующей день перед судом, я встретился со своими Королевскими адвокатами. Спасибо тебе Егор и Александр, что вы мне их нашли и оплатили. Я поговорил с ними. Вадим говорил по-русски. Они мне рассказали, в чем меня обвиняют. Я рассказал, почему я не виновен. Я дал полицейскому пароли от двух своих телефонов. Третий они так и не нашли. Но это был кнопочный телефон с российской сим-картой для приёма смс и там не было никакой информации. На одном из телефонов у меня было два пространства. Это помогло защищать данные. Я дал пароли от реальных данных. Полиция просканировала мои телефоны по нужным для них контрольным словам. Моё плохое знание английского языка помогло мне доказать мою невиновность. Пока я рассказывал полицейскому о красоте заката, полицейский сделал вывод, что я не мог написать письмо с вымогательством на английском языке. Реально, этот полицейский хотел разобраться в ситуации, а не как российские полицейские просто сделать меня виновным. Далее мы встретились с адвокатами и полицейскими в зале суда.

Глава седьмая. «Европравосудие»

Я зашёл в зал суда в наручниках и в сопровождении двух вооружённых полицейских. Судья сказала снять с меня наручники. Я поблагодарил её за это. Я стал чувствовать себя увереннее и не чувствовал себя преступником. На её вопрос я ответил вопросом. Это был вопрос упрёк. Вопрос претензия. Вопрос атака. Моя ярость благородная кипела во мне чётко, спокойно и уверенно. Я спросил у судьи - почему меня не вызвали повесткой, а объявили в розыск? Я - арбитражный управляющий. Я часть их (в том числе) судебной системы. Почему меня ищут по всему миру, вместо того чтобы просто пригласить дать показания? Мне пояснили, что первый подозреваемый не явился на вызов суда и его пришлось объявлять в розыск через Интерпол. На что я снова спросил: " Суд меня приглашал добровольно явится для дачи показаний?". Суд промолчал. Адвокаты дали свои пояснения по делу. Я дал свои. Я дал показания ещё и полицейскому до суда. Меня обвиняли, что я написал письмо собственнику страховой компании с требованием отдать 8 миллионов евро или он проведет остаток жизни в инвалидной коляске. В письме фигурировали слова - " Русская мафия". И один мой кредитор, которому я в рамках банкротства вернул ДВА МИЛЛИОНА ЕВРО, обвинил меня в написании этого письма. Сам этот кредитор проходил обвиняемым номер один по данному делу и его задержали в Греции, по запросу Интерпола, после того как он не явился в суд Королевства. Поэтому судья решила, что и я добровольно не являюсь. Но у неё не было ответа на мой вопрос. У меня она спросила, почему я вначале отказался от депортации в королевство? Вероятно, это было у неё аргументом в пользу моей виновности. Я ответил, что я дайвер и у нас есть правило, в случае не понятной ситуации просто замереть на мете и разобраться в ситуации. Поэтому я решил понять, за что меня разыскивают и когда разобрался, то дал согласие на депортацию. Я высказал своё мнение по обвинению вообще. Затем два мои адвоката дали аргументы. Ржачно, но судья спросила, почему у меня два телефона. Это они ещё третий не нашли. А был ведь ещё и четвертый аппарат, не телефон, для связи. Мой ответ был правдив. Один телефон был для звонков по России. Второй для звонков по ЕС. Судья, по итогам заседания, меня отпустила домой. Просто под честное слово, что я приеду по первому требованию. Я, в своем выступлении, говорил суду : я такой же как вы. Я принимал участие в судебных заседаниях в соседнем зале в этом суде. Почему вы меня искали, вместо того чтобы - пригласить? Судья молчала в этот момент и не смогла дать ответ. Адвокат отвёз меня в отель. Отель мне забронировали друзья, пока я летел в Королевство. Мне отдали мои телефоны. Я позвонил жене и Егору. Я купил билет домой. И я на следующий день улетел на Родину.

К моей жене и детям.

К маме.

К моему офису.

К моей уголовке в России.

Никто не должен был знать об этом деле. Суд в Королевстве шёл без меня.

Я полетел на Родину на следующей день.

Если вы помните, то я полетел в Шахматную республику делать прививку от КОВИДа

Меня обвинил, что я был на почте и отправил письмо с угрозами. Это было не правдой (я про письмо, не о прививке). С тех пор мы шутим, что мне не нужно ходить на почту. А я шлю Егору фото со всего мира, как я захожу на почту или подхожу к почтовому ящику.

Я не брился весь месяц моего заключения.

Мы встретились с Егором в одном из аэропортов Москвы. Выпили. И я полетел домой. К жене. К семье. К маме. К сотрудникам. И я всегда помнил аплодисменты моих сокамерников. Один из них остался в тюрьме на восемь лет.

Глава восьмая. «Правосудие в России»

Пока в России шло уголовное дело, мои адвокаты судились в Королевстве. Суд шёл больше года. В итоге меня полностью оправдали. У меня есть решение Королевского суда. Я был оправдан. Кредитор признан виновным и ему дали год условно. Я подал в России иск о клевете и поиграл. Жду мотивировку. Решения суда нет уже полгода. Я не могу подать апелляцию на это решение.

В итоге - я честный, оправданный арбитражный управляющий, отсидел месяц, но иск о защите о клевете я проиграл. Вот так меня искал и нашел Интерпол первый раз. Спасибо, что вы были со мной. Спасибо, что дочитали. Жизнь нужно прожить арбитражному управляющему так, чтобы его искал Интерпол. Дважды. И я ни о чём не жалею. Будь собой. Дерись за свою честь. Сейчас меня снял с розыска Интерпол второй раз. Может будет и третий? Быть арбитражным управляющим это - круто. И - трудно. Будем вместе и мы - выстоим. Я буду рад вас поддержать, если вы - арбитражный управляющий.