Обзор зарубежной литературы

Анн и Серж Голон. Анжелика

Анн и Серж Голон. Анжелика. – С. Петербург: «Тайм-Аут» ФМБ «Пирал», 1991.

Во второй половины XVII в. Франция продолжала оставаться в тяжёлом положении. Большая часть населения влачила жалкое существование: «Согласно сеньоральному праву, голубятня и курятни были только в замке, и почти никто из крестьян не имел домашней птицы». (с. 6)

Бедствовали даже феодалы: «Предписывается барону де Сансе без промедления уплатить задолженность в сумме 875 ливров, 19 су и 11 денье за испольщиков, десятую часть сеньоральной ренты, королевский налог, налог на покрытых кобыл, «пыльное право» – пошлину за перегон скота по королевской дороге, и пени за просрочку платежа. (с. 19)

В самодержавном государстве все подданные в равной степени испытывали гнёт со стороны монархии: «Я немедленно подаю на взыскание в суд и ваш замок и вся мебель будут проданы, а деньги поступят в королевскую казну». (с. 12)

Особенно страдали протестанты, находившиеся на положении «внутренних врагов»: «Я видел, что гугеноты вынуждены хоронить своих покойников ночью. Почему? Да потому, что в эдикте ничего не сказано о том, что похороны гугенота могут производиться днём. А коли так – пусть хоронят по ночам! … В эдикте не говорится ни о предметах преподавания, ни о числе наставников, ни о том, сколько классов должно быть в школе в зависимости от величины общины, а раз так, то решили, что вполне достаточно одного учителя-гугенота на школу и на весь город… Вот к какому мошенничеству привела хитроумная диалектика старой церкви!» (с. 57)

Ситуация усугублялась высоким уровнем преступности и ужасными нравами, царившими в ту эпоху: «Сколько животиков у таких же крошек проткнули вы своей пикой на полях Эльзаса и Пикардии, когда служили австрийскому императору? Сколько хижин подожгли, заперев двери и живьём изжарив там целые семьи? А разве вилланов вы никогда не вешали? … А сколько изнасиловали женщин и девушек, и они, не снеся позора, наложили на себя руки?» (с. 5)

Незыблемость режима объяснялась и мракобесием значительной части граждан: «Кюре, видимо, отправился туда со святой водой, чтобы изгнать злых духов из крыс, после чего они перестанут приносить вред». (с. 46) «Всякое зло исходит от злых духов, которые вселяются в животных, чтобы вредить людям. В прошлом году, например, мои поля были сплошь покрыты гусеницами. Я попросил изгнать их». (с. 46)

В условиях засилья церкви передовые идеи с трудом пробивали себе дорогу: «Ребёнком я из любопытства убил немало жаб. И мне ни разу не удалось обнаружить в их головах пресловутый жабий камень, который, как утверждают, именно там и должен находиться. Что же касается рога нарвала, то скажу вам: я объездил весь мир, и у меня сложилось непоколебимое убеждение, что нарвал – животное мифологическое, вымышленное». (с. 135)

Религия продолжала держать людей в плену невежества: «В архиепископстве под моим началом работает один учёный монах-францисканец, некий Беше. Он уже многие годы занимается проблемой превращения металла в золото, но он получил на это благословение моё и самого Рима. … Он утверждает, что для достижения успеха необходимо просветление свыше, то есть просветление, ниспосланное богом или сатаной». (с. 161)

Духовенство давно погрязло в грехах, что усиливало её конфликт с оппонентами: «Я встретил здесь высочайшую культуру и возвышенные религиозный порыв и вместе с тем – бесстыдные нравы, глубокую развращённость. Солдаты – дезертиры и инвалиды, нерадивые крестьяне идут в монастырь, чтобы прикрывшись сутаной, вести беспечную и беззаботную жизнь, и сними в монастырские стены проникает порок». (с. 66) «А кого в нашем королевстве назначают ныне епископами? Воинственных и распутных вельмож, которые порой не имеют даже священного сана, но зато у них много денег и они покупают епархию и осмеливаются носить духовное платье и прочее облачение служителей бога…» (с. 101)

Уровень образования даже представителей знати желал оставлять лучшего: «Здесь они должны были научиться танцевать, изящно приседать в реверансе, играть на лютне и клавесине, поддерживать с двумя или тремя подругами беседу на заданную тему и даже постичь искусство обмахиваться веером и накладывать румяна. Затем их знакомили с домоводством. … И наконец, в монастыре они получали элементарные знания из истории и географии, … из мифологии, арифметики, теологии и латыни. Больше внимания уделялось стилистике, поскольку эпистолярным искусством в основном увлекались женщины и переписка с подругами и любовниками считалась одним из главных занятий светской женщины». (с. 94)

В плачевном положении находилась и медицина: «В больницах, созданных господином Венсаном, у каждого больного своя постель. Но вы не допустили, чтобы в вашем заведении, где царят возмутительные порядки, тоже произвели перемены… Куда уходят те пожертвования, о которых вы мне говорите, куда уходят деньги, которые дают городские власти? Неужели люди так бессердечны, а государство так бедно, что нельзя купить побольше соломы, чтобы ежедневно менять тюфяки под теми больными, которые пачкают их, а не оставлять несчастных гнить в собственных испражнениях!» (с. 438)

Судебная система полностью зависела от воли монарха и беспощадно карала противников его власти по надуманным обвинениям: «Жоффрей де Пейрак де Моран обвинён и признан виновным в таких преступлениях, как похищение, безбожие, обольщение, магия, колдовство и другие мерзкие дела…, во искупление коих он будет отдан в руки палача, отведён на площадь Собора Парижской богоматери, где принесёт публичное покаяние с непокрытой головой, босой, с верёвкой на шее, держа горящую свечу весом в 15 фунтов. После этого он будет препровождён на Гревскую площадь и заживо возведён на костёр… Всё его состояние будет конфисковано и перейдёт в королевскую казну. А до сожжения он будет подвергнут пытке обычной и чрезвычайной». (с. 417)

В этом отношении Франция заметно уступала более либеральной Британии: «Если в Англии, например, прокурор обязан в письменном виде привести доказательства вины арестованного, в противном случае тот должен быть освобождён в течение 24 часов, то во Франции подсудимый априори рассматривается как виновный». (с. 309)

Роман убеждает читателей в том, что любая единоличная власть постепенно отравляет государство, делая жизнь в нём невыносимой. При деспотизме больше заботятся о сохранении своего трона, чем о повышении уровня жизни населения, поэтому демократия является наиболее передовой формой правления. Странно, что даже в XXI веке находятся люди, которые отвергают её ради диктатуры.

Анн и Серж Голон. Путь в Версаль

Анн и Серж Голон. Путь в Версаль. Анжелика и король. Анжелика в гневе. – Санкт-Петербург: ТПФ «Ореол», 1992.

Проблемы, с которыми сталкивались жители Франции второй половины XVII, отчасти остаются нерешёнными по сей день. Тогда же нищета, преступность и злоупотребления власть имущих просто не знали границ.

Бедность способствовала ухудшению криминогенной обстановки: «По мере того, как они медленно передвигались от улицы к улице, к ним присоединились другие таинственные силуэты. Сначала раздавался лёгкий посвист, подаваемый из тёмных углов, из укрытий или укромных закоулков; затем появились сами бродяги с длинными бородами, с босыми ногами, в своих длинных оборванных накидках; а также старухи, настолько ветхие, что имели вид пугал, перетянутых верёвками или цепочками; слепые и хромые нищие с костылями, настоящие и мнимые горбуны. Большинство из этого сброда только притворялось больными… Встретив их кровожадные волчьи взгляды, молодая женщина наконец осознала опасность своего нового положения, у неё мелькнула мысль о бегстве. Но её уже окружили их грозные силуэты». (с. 8)

В городах появились целые гетто, населённые нищими людьми и уголовными элементами: «Статуя Отца-Родителя отмечала границу, за которую не имел права переступать ни полицейский, ни городской патруль. Это было царство мрака и ужаса. Дома в этом квартале не были пронумерованы, большинство окон заколочены, улицы завалены отслужившими повозками и другой рухлядью. Здесь жили тысячи бедняцких семей без фамилий. Это были безмолвные владения Великого Коэсра. Сюда не проникал городской шум, не слышалась болтовня домохозяек. Только крысы шныряли от дома к дому…» (с. 78)

Имело место похищение людей, работорговля, принудительный труд, причём это затрагивало прежде всего несовершеннолетних: «Жан-Пурри был профессиональным торговцем детьми. Несколько в стороне от пригорода Сен-Дени, во владении самого Великого Коэсра, находилась его «ферма»… И днём, и ночью над домом стоял плач невинных жертв перекупщика. Дети, найденные в городе и деревнях, украденные младенцы относились сюда. Самым уродливым наносились ещё большие уродства, чтобы они могли в дальнейшем просить милостыню. Самые красивые мальчики и девочки росли при хорошем уходе и, подросшие, продавались богатым господам, которые использовали их для извращённых наслаждений… Он подговаривал кормилиц помогать ему, его люди рыскали по окрестностям Парижа, заглядывали в приюты для брошенных и сирот, просто крали детей у бедных людей и особенно у приезжих. Некоторым из малышей суждено было стать эпилептиками. Другие учились воровать. Из девочек готовили проституток». (с. 41)

Элита тоже не оставалась в стороне. Чувствуя свою безнаказанность, знать совершала не менее чудовищные злодеяния: «Я полицейский короля. И не в моих обязанностях мешать развлекаться его ближайшим соратникам. Разве вы не знаете, что это за общество? … Вспомните, что нынче в моде, что считается хорошим тоном: дебоши, распутство, пьянство, оргии. Вы ошибаетесь, моя милая, если считаете этих людей преступниками. То, что они совершают, в порядке вещей. Другое дело те, кто пытается этому противостоять, вот это настоящие враги общества». (с. 114)

Своё безразличие к черни дворянство прикрывало показным благочестием: «Утром в аббатстве Сен-Мартин-де-Шам раздавали бесплатную похлёбку для нищих. В этой благотворительной миссии принимали участие светские дамы, которые пришли к утренней молитве». (с. 81)

Однако и элита была беззащитна перед волей короля. В случае необходимости он мог устроить показной процесс над провинившимися сановниками: «Вам не повезло, господин граф, вас узнали. Народ ропщет, ему нужна жертва. Если виновный не будет наказан… Так что путь ваш лежит в Бастилию. Откровенно говоря, я очень рад подвернувшемуся случаю избавиться от вас» (с. 116)

Сюжет романа наглядно демонстрирует читателям пагубные последствия абсолютизма: правящий класс отрывается от простого народа, не заботится о его благополучии, преследуя лишь собственную выгоду. Это приводит к расколу общества и формированию отдельных враждующих группировок, не признающих установленных порядков. Диктатор же ради сохранения власти не щадит никого, в том числе представителей знати, превращая их в мишень для разъярённых подданных.

Только демократия гарантирует признание и защиту прав и свобод граждан, равенство людей перед законом, справедливый суд и всё то, что делает жизнь каждого человека максимально комфортной, тем самым, позволяя ему наиболее эффективно использовать заложенные в нём таланты как для достижения личного успеха, так и процветания всего государства.

Анн и Серж Голон. Анжелика в гневе

Анжелика попала под домашний арест в замке дю Плесси, где вместе с ней находился Флоримон и сын от Филиппа, трёхлетний Шарль-Энри. Король предложил маркизе стать его любовницей, обещая возвращение всех утраченных привилегий.

Тем временем в провинции Пуату протестанты, подвергшиеся жестоким притеснениям со стороны правительственных войск, вели партизанскую войну. Анжелику попытались уговорить согласиться на условия монарха, что позволило бы прекратить кровопролитие: «Детей забирают из колыбелей и бросают в огонь. Во многих местах полностью уничтожен урожай, люди там обречены на голодную зиму. Солдаты тоже затравлены. Когда подоспеет помощь, они отомстят за свой страх. Сам король никогда не узнает об истинных размерах расправы. Ни он, ни жители соседних мест не будут знать о действиях карателей-католиков, которые будут рады случаю вырезать побольше протестантов». (с. 345)

Однако Анжелика решила поддержать мятежников, за что жестоко поплатилась: замок был взят штурмом, младший сын погиб, а над ней надругался начальник охраны, Монтадур, от которого она родила дочь Онорину.

Случившаяся трагедия не сломила гордую женщину. Теперь она стала фактическим руководителем восстания, которое объединило местных католиков и протестантов против центральной власти: «Это преступление совершили солдаты короля. От них вы не получили ничего, кроме зла. Ничего, кроме виселиц, поджогов и насилия. Они убивают наших детей – неужели мы им простим это? Они прикрываются именем короля, но сам король приказал бы их повесить за произвол. Мы отомстим им». (с. 360)

Анжелика, проявив незаурядные организаторские способности, смогла увлечь за собой народные массы: «Она вспоминала два ужасных неурожайных года – 1662 и 1663, когда им приходилось есть сено и листья, древесную кору и корневища… В том же году в Париже состоялся невиданный по роскоши карнавал, когда король, его брат и принцы появлялись на вечерах, усыпанных драгоценными камнями. А на следующий год, едва они пришли в себя от голода, министром Кольбером был введён налог на соль». (с. 362)

Но силы оказались неравны, и восстание вскоре было подавлено. Крестьяне, ещё вчера верившие каждому её слову, теперь винили маркизу дю Плесси во всех обрушившихся на них бедах: «Жители побережья, не раздумывая, выдавали скрывающихся мятежников властям. Этим занимались даже протестанты: побеждённые королём, они старались заслужить его милость». (с. 396)

Этому способствовала и противоречивая политика в отношении оппозиции. С одной стороны, «еретики» в своих провинциях чувствовали себя хозяевами положения и могли мстить недоброжелателям: «Я не думаю, что король хочет избавиться от всех протестантов в стране. Напротив, он ценит честность, воздержанность наших единоверцев. Посмотрите, здесь, в Сабле, католиков так мало, что из четырёх судей трое протестанты. А так как единственный судья-католик постоянно занят охотой на уток, то чаще всего мы ведём дела католиков и выносим им суровый приговор». (с. 399)

В то же время они испытывали постоянно возрастающее давление: «По новому декрету каждый умирающий протестант должен исповедаться у католического священника, чтобы перед смертью принять праведную веру». (с. 402)

Их противники шли на откровенные провокации: «Господин Лазарь Берн умер без отпущения грехов католическим священником, чем явил опасный пример горожанам. Этот поступок расценивается как преступление, за которое его тело будет провезено для позора через всё перекрёстки города и выброшено на свалку. Кроме того, из оставленного им имущества взимается штраф в 3000 ливров в пользу короля и 100 ливров на нужды тюрьмы города. (с. 413)

Католики не гнушались грязных методов: «Им платит Бомье, чтобы они пытались соблазнять протестантских девушек. Тогда за тех вступаются мужья или отцы, и получается свалка. Вот вам и повод привлечь к суду парочку гугенотов». (с. 423)

Анжелика в любой момент могла попасть в тюрьму, как и приютившая её влиятельная протестантская семья из порта Ля Рошель. Она вместе с друзьями была вывезена в Америку Рескатором, чтобы на новом месте начать жизнь с чистого листа.

Как видно, графиня де Пейрак была человеком, не торгующим своими принципами. Ненависть к королю, лишившему её двух мужей и одного сына, была сильнее желания обеспечить себе безбедное будущее при дворе. Анжелика не забывала и тех, кто протянул её руку помощи, всегда стараясь отплатить добром на добро.

Но не все люди обладали таким мужеством: многие восставшие предпочли покориться судьбе. В такой ситуации Анжелике ничего не оставалось, как покинуть страну, где воцарилась реакция и свободолюбивые граждане находились на положении «врагов государства». Только вынужденная эмиграция ещё давала шанс на успешное окончание борьбы с правящим режимом за лучшую жизнь – такой выход лидеры демократической оппозиции принимают и в наше время, когда внутри страны опереться не на кого, общество ещё не готово к преобразованиям, а режим грозит неминуемой карой всем, кто пытается оспорить его монополию на власть.

Анн и Серж Голон. Анжелика в Новом Свете

Анн и Серж Голон. Анжелика в Новом Свете. – Санкт-Петербург: ТПФ «Ореол», 1992.

Действие романа разворачивается в 1675-1676 гг. на территории современной Канады. В это время регион активно заселялся французами: «Король Франции заботится о росте населения в своих колониях. И время от времени он присылает сюда корабль, полный барышень, и местные холостяки в течение двух недель обязаны разобрать их себе в жёны. Тот, кто отказывается это сделать, должен платить штраф или даже может угодить в тюрьму». (с. 58)

Новый Свет пугал европейцев своей непохожестью на их родную землю, что укрепляло веру в суеверия даже у просвещённых людей: «И тут ей (Анжелике) на память пришли… жуткие истории, которые случаются в дебрях Нового Света, населённых ещё и поныне нечистой силой; сколько раз миссионеры, путешественники и торговцы, попавшие в эти места, испытывали на себе её злобные колдовские чары. Здесь кругом затаились дикие чудища, здесь блуждали неприкаянные души язычников, принимающие самые неожиданные обличья, чтобы легче заманивать путников в свои сети…» (с. 22) Всё здесь казалось необычным, например, наблюдавшиеся в небе яркие всполохи огня, называемые сейчас северным сиянием: «Канадцы считали, что в этот момент по небу плывут объятые пламенем лодки, везущие души их мертвецов, трапперов или миссионеров, замученных ирокезами; англичане – что это планета, возвещающая великие кары их грешникам, и тут же принимались поститься и молиться…» (с. 258)

Из Голдсборо семья Пейрака в сопровождении слуг и индейцев прибыла в принадлежавший ему форт Катарунк. Вскоре выяснилось, что он захвачен французами, получившими приказ любой ценой покончить с опасным вольнодумцем. Однако Жоффрею удалось путём хитрой дипломатии выдворить незваных гостей из своего дома и наладить контакт с ирокезами.

Правда, колониальные власти, подстрекаемые инквизиторами, не оставили графа и его близких в покое. По Канаде поползли слухи, что Анжелика вовсе не жена Пейрака, а демон, приход которого предсказан местной монахиней. Она якобы должна погубить французов и помешать христианизации индейцев.

Вот как отзывался о пришельцах один из церковников: «Вы мне говорили…, что вас восхищает в этом человеке то, что он свободен, истинно свободен. Но разве мы не знаем, что культ сатаны целиком зиждется на проблеме свободы? Припомните писание святого Тома: разве сатана не дошёл до того, что пожелал стать богом? Но сатана хотел получить свою честь и своё счастье только от самого себя. Это и есть его признак, определённый и характерный признак». (с. 334) Иными словами, стремление Пейрака избавиться от тирании, жить своим умом и уповать только на себя уже расценивалось клерикалами как проявление его демонической сущности.

Далее религиозный фанатик обрушивается с критикой на ту искреннюю любовь, которая связывает Анжелику и Жоффрея: «Не знаю, осознаёте ли вы, что любовь, подобную той, которая, по вашему убеждению, связывает этих двух особ, открыто отдалившихся от бога и даже – более того – поддерживающих врагов своей родной религии, можно встретить только у тех, кто окончательно сбился с пути, указанного нам господом нашим, и здесь, собственно говоря, должна идти речь об оскорблении бога. Ибо обожание не может проявляться одним смертным по отношению к другому смертному, а только смертным по отношению к богу. Любовь извращённая не есть любовь». (с. 334)

Наконец, выдающиеся способности графа, его богатство, самостоятельность супруги и её пленительная красота также провозглашаются доказательством их связи с дьяволом: «А в той поразительной учёности, которая покорила вас в этом человеке, не проглядывает ли обольстительное лицо зла? Все теологи согласно допускают, что бог уступил дьяволу свою власть над познанием, над телом, над женщиной и над богатством. Вот почему церковь в своей мудрости и благоразумии отказывает женщине во власти, во влиянии, ибо общество, которое согласится дать ей такие права, вверяет себя тому, что представляет собою женщина, то есть плоти. А если это допустить, наше поражение близко, мы впадаем в самое слепое язычество. Плоть и идолопоклонство – вот те опасности, кои подстерегают разум, обольщённый расположением другого пола, каким бы это расположение ни было…» (с. 334) Такие мракобесы, как мы можем убедиться, действуют и в наше время. Всех неугодных власти, как и в XVII в., порой провозглашают «прислужниками сатаны».

Подобные обвинения представляли серьёзную угрозу: «Чудовище, которое поджидало её (Анжелику) в Америке, не было столь необузданно, как в Старом Свете, но вместе с тем это был тот же самый враг и даже, возможно, ещё более злобный и опасный. Потому что для неё не было тайной, что на территории испанских колоний инквизиция беспрестанно устраивала самые жестокие аутодафе, какие только помнит человечество». (с. 343)

В этом отношении европейцы, привыкшие видеть в слабом поле некую тёмную сущность, явно проигрывали менее образованным индейцам: «У ирокезов женщины решают, сколько провизии нужно заготовить на зиму, в какие края переселяться, если земля оскудеет, на кого идти войной, если от этого будет зависеть жизнь племени. Мужчины говорят: «Мы, мужчины, созданы для сегодняшнего дня, для действия. Мы ведём войну, но не предрешаем её… решают женщины…» (с. 358)

Руками аборигенов в Катарунке во время заключения мирного договора было убито несколько ирокезских вождей – французы рассчитывали на месть со стороны их соплеменников. Но Жоффрею и Анжелике в очередной раз удалось расстроить козни своих недругов: разобравшись в том, кто на самом деле виновен в совершённом злодеянии и получив удовлетворение от Текондероги («Человек Гром»), как здесь прозвали графа, белым разрешили беспрепятственно уйти в Вапассу – небольшой форт, также принадлежавший Пейраку. Там шла добыча золота и серебра, которая уже к концу года принесла всем поселенцам целое состояние.

Несмотря на тяготы зимы, они выжили и весной продолжили перестройку форма, начатую ещё осенью.

Анжелика сумела переубедить некоторых влиятельных французов, веривших, что она – «демон Акадии»: «Неужели нигде нет страны, где можно было бы укрыться от подобных глупостей? Вы нарочно сеете раздор, и всё это – под предлогом, будто спасаете души или служите королю. Вы появляетесь всюду, чтобы мешать честным людям жить в мире!.. Спокойно жить!.. Даже умыться спокойно нельзя… В этой стране пятьдесят тысяч озёр и ни в одном из них я не могу освежиться в знойный день без того, чтобы кто-нибудь из ваших не очутился бы там и не превратил бы это купание в воплощение пророчества Апокалипсиса…» (с. 347)

Граф и его жена отправились в Голдсборо, чтобы уладить свои дела. Казалось, что жизнь теперь им ничто не угрожает. Однако, как покажут дальнейшие события, впереди Пейраков ждали новые опасные испытания.

Свободных и успешных людей притесняли всегда, видя в них помеху для своего единоличного правления, опирающегося на невежество и рабскую покорность народа. Французы в конце XVII в., как и россияне, находились под властью самодержца, поэтому, даже перебравшись в Америку, продолжали придерживаться господствующих представлений. Но Франция и Канада давно миновали период диктатуры и стали демократическими государствами, чего нельзя сказать о некоторых современных державах, где по сей день бытуют суеверия, женщины находятся в приниженном положении, основная масса граждан остаётся бесправной, а церковь пытается контролировать общество, вместе с политическим руководством жестоко карая за любое проявление свободолюбия.

Луи Буссенар. Капитан Сорви-голова

Буссенар Л. Капитан Сорви-голова. Пер. с фр. – М.: Совэкспорткнига, 1991.

Французский писатель Луи Анри Буссенар посвятил эту повесть событиям англо-бурской войны 1899-1902 гг., описав ход военных действий глазами вымышленного героя – богатого подроста Жана Грандье, который на свои деньги сформировал и вооружил отряд молодых людей, получивший название «Молокососы».

16-летним юношей двигали благородные мотивы: «Если большие государства так эгоистичны и подлы, а эта отвратительная вещь, которую называют политикой, потворствует их эгоизму и подлости, то все честные люди, люди большого сердца, должны откликнуться и действовать, не щадя своей жизни… И поэтому я стану добровольцем трансваальской армии». (с. 24)

Весь мир понимал, что Британия ведёт несправедливую захватническую войну: «С одной стороны – могущественная, богатейшая в мире империя с населением в 400 млн человек, с превосходной армией, флотом, колониями, первоклассной промышленностью, огромными финансовыми ресурсами. Колосс, господствующий на морях и на суше – целой трети земного шара! С другой стороны – два крошечных народца, едва насчитывающих 400 тысяч жителей, мирных крестьян, занимающихся земледелием и мечтающих только о том, чтобы жить в мире и быть подальше от всех тревог, которые потрясают человеческое общество». (с. 24)

Глава Южно-Африканской республики, Пауль Крюгер, воодушевил своих подданных на борьбу за независимость Родины. Он пользовался огромным уважением не только буров, но и жителей других стран: «В Трансваале не существовало никаких преград между президентом и его посетителями: ни приёмных, ни адъютантов, ни секретарей – свободный доступ для всех, у кого была надобность в этому высокочтимому народом государственному деятелю, чью нечеловеческую энергию, казалось, впитал в себя весь храбрый, сражающийся за свою независимость народ Трансвааля». (с. 29)

Жертвы агрессии Британии до конца не осознавали нависшей над ними угрозы, переоценив свои силы: «Во время войны с англичанами … буры холодно, почти с недоверием встречали иностранных добровольцев, стекавшихся к ним со всех концов света… Замешательство, с каким они принимали бескорыстное самопожертвование добровольцев, граничило с неблагодарностью». (с. 33)

Они вели честную войну, что было несвойственно для того времени: «Буры, гуманность которых, проявленная во время этой войны, завоевала им всеобщую симпатию, поспешили оказать помощь раненым. (с. 47) В каждой палатке до сотни раненых – буров и англичан, причём последних вдвое больше… Примирённые одинаковыми страданиями, буры и англичане относятся друг к другу без всякой вражды». (с. 49)

Мобилизованным крестьянам и охотникам так и не удалось стать профессиональной армией уровня конца XIX в., что делало их поражение лишь вопросом времени: «Буры – храбрые, но беспечные воины – были плохими сторожами и разведчиками. Впрочем, дисциплина вообще не пользовалась особенно большим уважением в этой скроенной по-семейному армии. Приказы командиров выполнялись спустя рукава, а часовые были далеки от сознания лежащей на них огромной ответственности, которое свойственно дозорным европейских армий». (с. 60) «Иностранные офицеры умоляли Кронье атаковать англичан. Тот наотрез отказался. Тщетно указывали ему иностранцы на беспорядочное бегство деморализованной армии англичан. Достаточно было отправить галопом в обход войскам королевы хотя бы 2000 кавалеристов, чтобы отрезать англичанам возможность отступления». (с. 98)

Таким образом, успехи на фронте не привели к коренному перелому в конфликте: «Буры неизменно одерживали победы, но не умели пользоваться их плодами». (с. 120)

Англичане, опьянённые своим величием, изначально отказались признавать право буров на суверенитет: «Но это наше внутреннее дело: мы подавляем бунт в своей стране… Южноафриканские республики находятся в самом центре сферы английского влияния, и мы считаем, что они составляют неотъемлемую часть королевских владений». (с. 56)

Лондон полагал, что для него не существует международно признанных границ. Если какая-то страна привлекала его внимание, она автоматически становилась объектом экспансии: «Они наши на том же основании, что и Бечуаналенд, и Родезия, и Капская земля, и Англо-Египетский Судан, и другие аннексированные империей территории. И разве буры не такие же дикари? … Мы, англичане, ставим их не выше краснокожих, или арабов, или каких-нибудь кочевников Центральной Азии». (с. 57)

Встречая сопротивление, британцы приходили в ярость и были готовы пойти на всё ради победы: «Мы сражаемся здесь за самое существование Британской империи, и последнее слово в этой войне скажем мы, хотя бы ради этого нам пришлось принести в жертву двести тысяч человеческих жизней и потратить двести миллионов фунтов стерлингов». (с. 57)

В отличие от своих врагов, «цивилизованные» подданные королевы Виктории вели себя как настоящие варвары: «Pigsticking» – свирепая игра английских улан, которые любили предаваться ей, заменяя свинью пленниками «низшей расы». (с. 65)

Они жестоко обращались с солдатами бурской армии: «Несчастных пленников разместили в товарных вагонах, приставили к ним достаточное количество солдат-конвоиров – и в путь! … Двое суток без хлеба и воды, в вагонах, набитых людьми, как бочка сельдями. Пленные не имели возможности выйти оттуда ни на минуту». (с. 69)

Пленники содержались в нечеловеческих условиях: «Как страшен был путь побеждённых среди враждебной и насмешливой толпы! Ей жестокость не знала пощады: оскорбления так и сыпались на бедняг… Опять нумерование, опять перекличка, опять «куча мала» в бронированной башне, без воздуха, без света…» (с. 70) «Грязная клетка, до отказа набитая людьми. Их тела покрыты ранами, по которым ползают насекомые. Прибавьте к этому невыносимую жару, от которой можно сойти с ума, и питание, отпускаемое лишь в количестве, необходимом для «поддержания жизни». (с. 71)

Затянувшийся конфликт привел к массовой истерии и всплеску шовинизма: «Превратив армию в одно тусклое пятно, хаки обесцветил и всю английскую нацию. В каких-нибудь несколько дней этот цвет стал символом крикливого, грубого, беспокойного и кровожадного империализма… Прежде всего этим цветом завладела мода… Газеты, выпущенные на бумаге хаки, выдерживали десятки изданий… Потом бурно разрослась литература хаки… Хаки стал также цветом теперешнего правительства». (с. 92)

В СМИ шла не менее ожесточённая информационная война: «Известие о взятии бурских позиций на Спионскопе вызвало в Англии один из тех взрывов энтузиазма, которые превращают великую нацию в посмешище всего мира. По существу, то была простая военная операция, стычка на аванпостах, в результате которой, как это часто бывает на войне, вскоре завязалось действительно большое сражение». (с. 146)

Британцы не гнушались идти на уловки, но никогда не держали своих обещаний: «Генерал Уоррен попросил перемирия, и Жубер, верный своим правилам, великодушно согласился. Другой на его месте, безусловно, отказал бы и тем самым сделал бы свою победу более полной и надёжной. Скоро, увы, именно так и поступят англичане, воспользовавшись неизмеримо более тяжёлым положением буров. Мы увидим, как они будут испепелять огнём стопушечной артиллерии своих великодушных противников и жестоко истреблять истощённых, умирающих от голода и ран бойцов, не щадя ни женщин, ни детей». (с. 151)

После оккупации республик, население перешло к партизанской войне: «Буры угоняли обозы завоевателя, снимали его часовых, захватывали врасплох его разведывательные отряды, уничтожали его мелкие воинские соединения… партизаны геройски отстаивали каждый клочок своей земли, каждый холм, каждое дерево, каждый дом и при этом оставались невидимыми врагу, тогда как силы и маршрут англичан были прекрасно известны бурам. Им охотно сообщали об этом женщины и дети – единственные обитатели разграбленных неприятелем ферм». (с. 230)

Тогда британцы начали открытый террор: «Взбешённое сопротивлением буров, английское высшее командование не отступило перед мерами, жестокость которых опозорила великую нацию и вызвала возмущение всего цивилизованного мира… Английские солдаты методически грабили, уничтожали, сравнивали с землёй не только хутора, фермы, селения, но даже и небольшие города. Началось зверское истребление буров. Женщины, дети и старики безжалостно изгонялись из своих жилищ. Лишённые крова, голодные и оборванные, они бродили по степи и гибли от истощения и усталости… те самые англичане, которые не переставали кичиться своим либерализмом, благотворительной и цивилизаторской миссией, творили здесь, под снисходительным оком начальства, самые мерзкие дела… Кровавое безумие охватило и многих офицеров. Нередко встречались джентльмены, с чудовищным наслаждением исполнявшие обязанности палачей». (с. 231)

В итоге Лондон добился всех поставленных целей: бурские республики прекратили своё существование, став частью Британской империи. Правда, англичане заплатили за это высокую цену: их престиж был подорван.

Однако, как показала дальнейшая история человечества, эта агрессивная война ничему не научила великие державы: они продолжили перекраивать карту мира по своему усмотрению, что вылилось в многочисленные кровавые конфликты, не прекращающиеся по сей день.

Артур Кларк. Город и звёзды

Артур Кларк. Город и звёзды. Научно-фантастический роман. - Вильнюс: "Полина", 1991.

Роман повествует о человечестве далёкого будущего, которое, после успешного освоения космоса, вернулось на Землю, находящуюся в состоянии экологической катастрофы, где и оставалось в течение миллионов лет в добровольной изоляции.

Все люди жили в двух мегаполисах: Диаспаре и Лизе. Первый был отгорожен от внешнего мира высокими стенами и куполом, а второй представлял собой скопление небольших поселений, расположенных в пригодной для обитания зоне.

Разделение землян на две культуры произошло вследствие различия путей их дальнейшего развития. Основатели Диаспара сделали ставку на машины. Город являлся идеальным механизмом: он управлялся Центральным Компьютером, за порядком следили роботы, а все необходимое для жизни синтезировалось с помощью специальных устройств («преобразователи материи»).

В Лизе люди овладели психической энергией, став телепатами. Население преимущественно занималось ручным трудом, хотя имело в своём распоряжении различные высокотехнологичные устройства.

Со временем образ жизни двух обществ привёл к изменениям и в облике хомо сапиенса. Диаспарцы воспроизводились на свет уже взрослыми людьми в Зале Творений. Учёные научились записывать информацию, накопленную мозгом, которая помещалась в Хранилище Памяти, а затем переносилась на клон человека – так было достигнуто бессмертие. Кроме того, они избавились от всех болезней и физического уродства, никогда не спали и не имели способность к деторождению. У них отсутствовали пупы, за ненадобностью исчезли зубы и ногти. Ненужные воспоминания также стирались по воле гражданина, перед тем как уйти в небытие на какой-то срок.

Жители Лиза, напротив, остались обычными людьми, поэтому среди них жили дети и старики.

Обе популяции объединяла одна общая черта – тоталитаризм, пусть и не в такой жесткой форме, каким мы привыкли его видеть в ХХ веке.

Диктатура базировалась на ложной трактовке истории, переписанной в интересах отцов-основателей этих городов. Позже людям открылась истина, которая оказалась для многих неудобной, ведь она ломала привычную картину мира.

Выяснилось, что после освоения Солнечной системы человечество проникло в глубины космоса, где встретило братьев по разуму, стоящих на более высокой ступени развития. Уязвлённое самолюбие заставило землян вернуться на родную планету. Они потратили уйму времени на то, чтобы раскрыть все возможности своего организма и стать равными пришельцам.

Затем была создана Галактическая империя.

Желая понять, какой на самом деле является Вселенная (восприятие мира зависит от органов чувств), земляне и инопланетяне создали Чистый разум, который взбунтовался и начал войну против материи. Его удалось заключить в темницу (Чёрное солнце), после чего разумные существа, используя звёзды и планеты в качестве космических кораблей, улетели на задворки мироздания, а часть людей вернулась на Землю.

Эти репатрианты решили отказаться от полётов в космос и придумали миф о войне с Пришельцами, которую якобы удалось свести к ничьей.

Вымышленная история позволила им пребывать в спокойствии до тех пор, пока Олвин из Диаспара не докопался до истины. В итоге человечество объединилось и стало восстанавливать свою планету.

Проблемы, с которыми столкнулись люди как в эпоху своего расцвета, так и стремительного падения Империи, прямо истекают из установившегося в их мире порядка. Это было тоталитарное общество, для которого во все времена характерен ряд особенностей.

Любая диктатура обречена на Застой, неизбежно приводящий к деградации и краху системы, поэтому создатели Диаспара предусмотрели легальную оппозицию в виде Шута (Хедрон). Он привносил оживление в размеренный быт города, но действовал исключительно в рамках дозволенного.

Желание уберечь себя от любых трансформаций оборачивается фальсификацией прошлого, созданием патриотических мифов и героизацией их участников.

Разумеется, все это не имеет смысла без опускания «железного занавеса» и борьбы с диссидентством. Инакомыслящих («Неповторимые»), бежавших в стан противника, пытаются привлечь на свою сторону, чтобы они послужили подтверждением превосходства их общества над «варварами».

Для успеха пропаганды культивируется страх перед вымышленной внешней угрозой («Пришельцы»).

Наблюдается стабильность установившегося положения: в Диаспаре проживали одни и те же люди, сохранялась одна и та же социальная структура.

Значительная часть населения не приемлет перемены и ведёт скучную жизнь, посвящённую достижению целей, несущественных на фоне разразившейся на Земле катастрофы (спорт, искусство, философия). Ярые консерваторы, напуганные начавшимися преобразованиями, даже попытались спастись в Хранилище Памяти, надеясь воскреснуть в более спокойные времена.

В период, когда Империя стала рушиться, возродилась религия, до этого полностью искоренённая научным знанием. Космическая экспансия, неподконтрольные обществу исследования – это уже черты, характеризующие процветание подобных систем.

Но отличие от современных тоталитарных обществ всё же прослеживается. Новые Чистый разум, созданный для выяснения причины провала первого эксперимента, получивший имя Вэйнамонд, рассказал людям правду, и многие её приняли, после чего переосмыслили свою жизнь и взяли курс на восстановление Земли и единой человеческой цивилизации.

Данный роман, с одной стороны, служит предостережением для всех поклонников диктаторских режимов, наивно полагающих, что их строй сохранится веками, а с другой стороны, призывает либералов вести борьбу при любых обстоятельствах, ведь их усилия служат гарантией успеха демократии в будущем. Само появление Неповторимых было заложено в программу Компьютера одним из основателей Диаспара, выступавшего против изоляции города. Пусть его позиция тогда не получила поддержки, но спустя миллионы лет эта точка зрения взяла верх, поэтому реакции необходимо всегда оказывать сопротивление, хотя бы ради счастья следующих поколений.

Александр Дюма. Повести и романы

Дюма А. Жорж. – Повести: Пер. с фр. / Художник А. Р. Балтин. – Ижевск: РИО «Квест», 1992.

Известный французский писатель оставил после себя поистине богатое литературное наследие. Взять хотя бы те произведения, которые вошли в этот сборник – из них можно почерпнуть немало полезной информации.

Повесть «Калабрийские пираты» служит предупреждением для смельчаков: борясь со злом, можно самим превратиться в негодяев. Двое молодых пастухов, убив опасного разбойника и получив за его голову крупное вознаграждение, быстро привыкли к праздной жизни и стали грабителями. Позже, спасаясь от солдат, один из них пал от руки своей любовницы. Так женщина отомстила злодею за смерть грудного ребенка.

Колесо истории сделало полный оборот: эта особа положила конец преступной эпопеи бывшего пастуха, а выплаченную ей премию отдала в монастырь, где осталась замаливать грехи, тем самым, разорвав порочный круг и добившись справедливости.

Герой другой повести, «Невеста республиканца», генерал Марсо, предал свои убеждения ради дочери маркиза де-Болье, хотя до этого клялся в верности республике. Но ему не удалось спасти возлюбленную от смерти, и это было лучшим наказанием за измену: он лишился дамы сердца и навсегда остался с запятнанной совестью. Как видно, женщины часто играют роковую роль в жизни мужчин и могут подбить их на преступные деяния.

В основе другого произведения «Невеста республиканца», лежит легенда историка Цуриты. В 1357 году король Кастилии Педро, также известный по прозвищу «Друг Правосудия», продемонстрировал свою приверженность идее равенства всех перед законом. Правитель убил стражника на улице Кандиль, за что полагалась смертная казнь. До этого он сделал верховным судьей Севильи простого горца Жуана Пасквиля, поразившего Педро своей прямолинейностью, мудрыми высказываниями и добродетельностью: «Сначала Бог…, после Бога – закон, король – после закона».

Новый судья быстро навел порядок в столице, уволив всех коррумпированных чиновников (три четверти госаппарата), выведя на улицы патрули, введя комендантский час и приняв ряд других неотложных мер, чем сразу заслужил уважение горожан. И это при том, что у него отсутствовал опыт подобной работы! Но монарх с самого начала не сомневался в правильности своего выбора: «У вас есть больше, чем знание, которое приобретается – у вас есть совесть, которая дается Богом».

Предстоящее наказание короля оказалось испытанием как для Пасквиля, так и для всей судебной системы страны: он не мог пойти против закона, но и казнить короля было немыслимо. Вынеся публично приговор главе государства, судья приказал палачу обезглавить статую Педро, каменная голова которой навсегда осталась на месте преступления, дабы напоминать людям о торжестве правосудия.

Поразительно, но в некоторых странах мира даже спустя 650 лет Фемида по-прежнему действует выборочно, распространяясь только на простолюдинов. Представить себе независимость судебной власти и неподкупность судей нельзя и в современной России, хотя эти нормы прописаны в нашей конституции.

Более того, читатель может провести другие параллели с российской действительностью. Например, жена Пасквиля рассуждает как многие сторонники авторитаризма, принижая простых граждан и возвеличивая правителя, а также открыто признаваясь в своем эгоизме и безразличном отношении к судьбе народа: «Не безумие ли это … говорить подобные вещи о короле, придворных, правительстве и о всей севильской знати? Что вам за дело, что в Севилье убивают по ночам на улице, раз вы сами в безопасности? И с чего это у вас появилась такая жалость к идиотам, позволяющим отнимать у себя кошельки? Ах, ты, Господи Боже мой, занимались бы лучше вашими коровами да полями, что вы умеете делать на славу, и не совали бы своего носа в дела государственные, в которых вы ничего не смыслите».

Она же предупреждает об опасности наказания за вольнодумство и любовь к правде: «Вы полагаете, что достаточно быть честным, платить свои долги, ходить к обедне, снимать перед всеми шляпу и говорить поэтому все, что вам приходит в голову. Дай Бог, чтобы вы не поплатились за это!»

Наконец, в романе «Жорж» описано противостояние сына плантатора из Маврикия (до 1810 года называвшегося Иль-де-Франс) местной знати, которая не признавала равенства белых и цветных жителей острова. Вернувшись домой спустя 14 лет, Жорж, будучи мулатом, решил положить конец расовым предрассудкам. Его приезд совпал с подготовкой восстания чернокожими рабами, которое он возглавил, но, ввиду ненадежности и трусливости большинства мятежников, потерпел неудачу. Лишь благодаря помощи своих близких и друзей, Жоржу удалось жениться на белой девушке, племяннице де Мальмеди, давнего врага его семейства, и покинуть Маврикий, надеясь, что недавнее сражение колонистов с невольниками послужит толчком для отмены рабства. Герой не сдавался даже в самых безвыходных ситуациях и готов был пожертвовать дружбой с английским губернатором Мурреем, когда их пути разошлись – преданность идеям выше отношений с теми людьми, для которых вы становитесь чуждыми по духу.

Учтя ошибки, совершенные персонажами этих произведений, и воодушевившись их смелыми поступками, можно постараться откорректировать свою линию поведения, став более гармоничной личностью и достойным членом общества, в каком бы государстве вы не находились.

Артур Конан Дойл. Долина страха

Артур Конан Дойл. Долина страха. Роман. – Издательство журнала «Андрей», 1990.

1875 год. Вермисса. Небольшой шахтерский городок в США безнаказанно терроризировала преступная группировка под названием «Чистильщики», члены которой к тому же были масонами. Бандиты занимались вымогательством, грабежами, убийствами. От них страдали даже руководители крупных компаний. Половина полицейских была подкуплена, другая половина боялась связываться с преступниками. Мафия проникла даже в органы местного самоуправления: лидер ОПГ, Мак-Гинти, являлся советником, то есть главой городской администрации. Если дело и доходило до суда, то за отсутствием улик негодяи всегда оставались на свободе, а посмевших выступить против них ждала смерть.

Неудивительно, что жители прозвали эту местность «Долиной страха». Ужас сковал население, и оно оказалось не в состоянии себя защитить. Узнав о происходящем в Вермиссе, сюда прибыл сыщик из агентства Пинкертона, Берди Эдвардс. Выдавая себя за члена чикагской ложи и назвавшись Джоном Мак-Мердо, он сумел войти в доверие «Чистильщиков», а затем, собрав доказательства их вины, сдать отряду солдат.

Бандиты предстали перед законом в столице штата, однако не все из них поплатились жизнями. Выйдя на свободу, они стали разыскивать Эдвардса, что вынудило его сменить имя на Джона Дугласа, покинуть США и поселиться в Англии. Но и здесь он с женой не мог чувствовать себя в безопасности. Когда один из членов группировки попытался убить ее разоблачителя, бывший сыщик устранил нападавшего, а затем выдал его за себя, тем самым сымитировав свою смерть в надежде навсегда избавиться от врагов. Супруга и лучший друг ему в этом охотно помогли.

Их тайну раскрыл Шерлок Холмс. Он предупредил Дугласа, что угроза жизни еще не миновала, поскольку «Чистильщиков» на его след навел профессор Мориарти. Холмс был прав: на пути в ЮАР герой Вермиссы погиб от руки наемного убийцы.

В этой драматичной истории для нас интересны некоторые факты. Во-первых, организованная преступность старается проникнуть во властные структуры. Во-вторых, продажные судьи и полицейские встречаются всегда и в любой стране. В-третьих, несовершенство законов часто играет на руку злоумышленникам: против Мориарти не было улик, поэтому, обвиняя его в руководстве ОПГ, можно было поплатиться за «клевету», а у «Чистильщиков» всегда находились «свидетели», обеспечивавшие им алиби. В-четвертых, люди из страха отказываются от совместной вооруженной борьбы, и в лучшем случае действуют в одиночку, что равносильно гибели. В-пятых, чаще всего журналисты пытаются привлечь внимание общественности к проблеме, но их борьба заканчивается печально.

А итог можно обозначить словами редактора вермисской газеты: «То, до чего мы теперь дошли, вызывает ужас и отвращение всего цивилизованного мира… Террор и беззаконие свили себе гнездо в тени священных полос звездного флага свободы. Они упрочились так, что в нас зашевелилось бы отвращение, узнай мы о чем-либо подобном, происходящем в деспотической монархии на Востоке. Имена преступников известны. Их организация существует явно и открыто. Долго ли мы будем терпеть такое положение вещей?» (с. 89-90)

Это поразительно напоминает происходящее на протяжении многих лет в нашем государстве. То, что было характерно для США почти 150 лет назад, прочно укоренилось в нашей жизни. В произведении даже встречается одна любопытная фраза: «Пока в полиции служат такие господа, как вы, в Вермиссе будет житье не лучше, чем в России» (с. 98). Увы, данное высказывание является абсолютно справедливым, хотя оно звучало в контексте произвола правоохранительных органов и бесправия граждан.

Иными словами, перемен к лучшему у нас не произошло. Показателен всего один пример: в Англии 1890 года Джон Дуглас, убив преступника, проникшего в его дом, не подвергли наказанию, поскольку британская судебная система уже на тот момент была справедливой. В России спустя более 130 лет за подобное человеку грозит тюремное заключение, поскольку он «превысил предел допустимой самообороны».

Пожалуй, уже этого достаточно, чтобы понять, что наше положение даже несколько хуже, чем у персонажей данного произведения. Мог ли Конан Дойль представить себе, что нечто похожее будет возможно в начале XXI века, причем не в каком-нибудь африканском государстве, а на европейском континенте!

Артур Конан Дойль. Собрание сочинений

Артур Конан Дойль. Избранное. Вып. 1. Записки о Шерлоке Холмсе. — Минск: СП "Интердизайн", 1990.

Цикл рассказов английского писателя Артура Конан Дойля посвящен гениальному сыщику, Шерлоку Холмсу, и его другу, доктору Уотсону. Вместе они расследуют запутанные дела, которые поставили полицию в тупик, а также охотно помогают гражданам, обратившимся к ним напрямую, не желая огласки случившегося.

Чтение, безусловно, увлекательное, но для себя я извлёк не так много полезной информации. Всё однообразно: истории убийств, похищений, вымогательств, мошенничества — одним словом, криминальная хроника. Ничего нового — с подобными злодеяниями сталкиваются и в наше время.

Мы лишний раз убеждаемся, что тёмное прошлое человека рано или поздно всплывёт. Нередко преступления совершаются близкими — родственные связи ослебевают, когда речь идёт о личной выгоде. Порой виновными признаются случайные люди, и только беспрестрастное расследование позволяет спасти их от незаслуженного наказания. Эпохи меняются, а природа преступлений остаётся прежней.

Особенно хотелось бы отметить несколько интересных фактов.

Первое. Антагонист Шерлока Холмса, профессор Джеймс Мориарти, происходил из хорошей семьи, имел блестящее образование, был талантливым математиком, но в то же время возглавлял преступную группировку, наводившую ужас на Лондон. Его сообщник, полковник Себастьян Моран, считался одним из лучших охотников во всей империи и пользовался всеобщим уважением, однако это не помешало ему стать хладнокровным убийцей. Вот доказательство того, что негодяи есть в любой социальной группе и если человек умён, воспитан, богат, знаменит, то это ещё не значит, что он порядочен, как считают многие. Данные персонажи встречаются в рассказах "Последнее дело Холмса" и "Пустой дом".

Второе. В рассказе "Одинокая велосипедистка" мисс Вайолет Смит пытались насильно выдать замуж за Джека Вудли, состоятельного, но злобного человека, привыкшего добиваться своего любой ценой. При попытке воспользоваться оружием мерзавец был легко ранен Каррутерсом, желавшим не допустить беззакония. Стрелявшего приговорили к аресту на несколько месяцев — выражаясь современным языком, он был наказан за превышение предела допустимой самообороны. Таким образом, это не только проблема нынешней России: она существовала в Европе ещё в позапрошлом веке.

В другом рассказе, "Конец Чарльза Огастена Милвертона", Холмсу и Уотсону пришлось пробраться в дом известного шантажиста. Если бы их поймали, то отправили бы под суд, как и ту женщину, которая застрелила Милвертона, отомстив негодяю за искалеченную жизнь. С точки зрения морали их поступки были оправданы, но перед лицом закона все трое совершили преступление — как видно, права злодеев строго охранялись и охраняются во многих странах мира, что, естественно, противоречит здравому смыслу.

Третье. Даже сильные люди впадают в депрессию. Когда Холмса одолевала тоска, он целыми днями лежал на диване, занимаясь чтением книг. Кроме того, сыщик имел странные привычки: стрелял прямо в доме, хранил табак в персидской туфле, ложил вещи где попало и даже принимал морфий. Его старший брат, Майкрофт, обладал ещё более развитым умом, но из-за своей лени зарывал талант в землю и большую часть времени проводил в клубе "Диоген", где собирались любители тишины. Иными словами, от гениальности до безумия всего один шаг, поэтому не будем слишком строги к тем, кто ведёт себя чудаковато — может быть, перед нами человек, мыслящий креативно, а вовсе не душевнобольной.

Как было сказано выше, это увлекательные рассказы, но я бы предпочёл читать русских классиков: английскую душу нам, живущим в России, не понять.

Арчибальд Джозеф Кронин. Памятник крестоносцу

Роман известного английского писателя повествует о жизни Стефена Десмонда, молодого человека из небогатой аристократической семьи, который наперекор мнению окружающих выбрал свой жизненный путь и ни разу с него не свернул, как бы трудно ему не приходилось.

События разворачиваются в первой четверти ХХ века. Действие происходит в Великобритании, Франции и Испании. Подробно описывается природа этих мест, социальное-экономическое положение людей до и после Первой мировой войны, приводятся интересные исторические факты.

Читатель узнаёт, как тяжело приходилось безызвестным художникам, к тому же отрицавшим принятые стандарты и отстаивавшим своё видение прекрасного.

Английское общество было консервативным, оно душило всё новое, тормозя прогресс в области искусства. Прошло время, и гении получили заслуженную славу, а их идейные противники ушли в небытие.

Герою пришлось пройти через многие испытания: разрыв с близкими, отказавшимися принять его выбор; расставание с невестой; острую нужду; болезнь, которая в конце концов забрала его в могилу; яростную критику своего творчества, получившего объективную оценку только после смерти художника.

Но он всё стойко вынес, и был за это щедро вознагражден: развил свой талант; занимался любимым делом; повстречал много хороших людей, в том числе свою супругу. Стефен оставил после себя богатое наследие: его картины попали в художественные галереи, а семья получила средства для безбедного существования.

Этот персонаж может послужить нам примером: подобно ему, мы не должны соглашаться с мнением своих недоброжелателей. Необходимо продолжать работать в выбранной сфере, и рано или поздно наши труды принесут отдачу.

Герберт Уэллс. Первые люди на Луне

Учёный Кейвор создал материал, способный отталкивать притяжение Земли ("кейворит"). Построив из него космический корабль, он вместе с приятелем Бедфордом отправляется на Луну.

Наш спутник оказался населён разумными существами, напоминающими муравьёв. Они обитали в недрах планеты, которая была полой.

Бедфорду, захватившему с собой золото, в изобилии встречающееся на Луне, удалось вернуться на Землю. Тем временем Кейвор рассказал селенитам о жизни людей, чем привёл их в полное замешательство. Они поняли, что человек — опасное существо, которое непременно погубит их цивилизацию, поэтому местные жители поспешили убить пришельца, дав землянам понять: здесь им не рады.

Идея романа сводится к тому, что мы, прежде чем лезть в чужую жизнь, должны вначале разобраться в своей. Люди не сумели построить справедливое общество на своей планете, а полетели на Луну, чтобы превратить её в сырьевую колонию.

Справедливости ради стоит заметить, что общество селенитов тоже было далеко не идеальным. Каждому гражданину с рождения отводилось своё место в социуме. Он был призван выполнять строго определённую функцию, ради чего его могли подвергнуть физической трансформации. Изменить свою участь селенит был не в силах. Так достигался жесткий порядок — никакой свободы воли.

Однако даже тоталитаризм в государстве лунных жителей не давал землянам права строго судить о них и обрекать на уничтожение ради наживы, ведь они, если разобраться, ничуть не лучше этих существ.

Герберт Уэллс. Война миров

Роман посвящён вторжению марсиан на Землю. Посредством гигантской пушки инопланетяне перебросили на нашу планету капсулы-снаряды, которые упали в южной Англии.

Марсиане походили на огромных осьминогов. Они питались человеческой кровью. Управляя боевыми машинами-треножниками, пришельцы, посредством тепловых лучей и ядовитого газа, стирали всё на своём пути. Сопротивление землян было сломлено. При обстреле из пушек удавалось взорвать неприятеля, но чаще всего враг уничтожал артиллерию и военные корабли ещё до того, как они успевали открыть огонь.

Потери марсиан были ничтожны. Лондон эвакуировали. Население беспорядочно уходило на север. Наступила анархия.

Некоторые пытались приспособиться к новым условиям и уйти в подполье. Переняв знания марсиан, можно было предпринять попытку отбить у них планету. Другие впали в депрессию и уже не помышляли о сопротивлении.

Однако вскоре марсиане погибли: их погубили земные бактерии. Таким образом, человечество избежало уничтожения. Правители переосмыслили политику своих стран. Народы стали сплоченнее. Люди начали изучать марсианскую технику и готовиться к отражению нового вторжения. Тем временем, потерпев неудачу на Земле, обитатели Марса атаковали Венеру.

Идея произведения заключается в том, чтобы призвать людей к мирному сосуществованию. Мы должны научиться уживаться друг с другом, решать проблемы путём переговоров, ведь все мы, независимо от своей расы, религии, гражданства или убеждений — люди.

Именно к этому призывал Герберт Уэллс накануне военных конфликтов. нацеленных на передел мира, которые в конце концов привели к кровопролитной войне 1914-1918 гг. Его гуманистический призыв остаётся актуальным по сей день.

Герберт Уэллс. Когда спящий проснётся

Согласно сюжету романа, тридцатилетний англичанин Грэхэм, живший в конце XIX века, долгое время страдал от бессонницы, а затем впал в летаргический сон, продлившийся 203 года. Проснулся он в начале XXII века, причём Правителем всего мира. Дело в том, что крупные капиталисты завещали ему все свои деньги, при этом назначив себя его опекунами. Постепенно совет опекунов увеличился до 12 человек. Он превратился в транснациональную корпорацию — Белый Совет, подчинивший себе весь мир.

Ко времени пробуждения Грэхэма назрел заговор. Острог, руководитель Управления Ветряных Двигателей, подготовил и осуществил государственный переворот, превратив Грэхэма, поддержавшего его выступление, в свою марионетку. Жизнь не улучшилась. Прежние порядки сохранились, что вызвало недовольство населения. Оно хотело свободы и равенства, поэтому Спящий повёл их против Острога, возглавив революцию в Лондоне. Грэхэм жертвует собой, чтобы спасти город от налета авиации Острога, тем самым, дав людям шанс на победу.

Интересно то, каким писатель представлял себе мир будущего. Перед читателем разворачивается следующая картина. 75% населения разговаривало на английском языке и его диалектах. Денежной единицей был лев. Изменилась система счёта: она стала двенадцатиричной. 12 дюжин называли гроссом (144), 12 гроссов — доцандом (1728), а доцанд доцандов — мириадом (2985984). Люди жили в огромных мегаполисах (в одном Лондоне проживало 35 миллионов человек), представлявших собой одно многоуровневое сооружение под стеклянной крышей. Улицы были самодвижущимися, как эскалатор. Наверху был целый лес ветряных двигателей, дававших экологически чистую и возобновляемую энергию. В яслях за детьми ухаживали роботы. Были Машины Новостей (радио) и Болтающие Машины (телевизор). Людям посредством гипноза давали все необходимые знания, что значительно упростило систему образования. Развилась авиация: были аэропланы (авиалайнеры) и аэропилы (маленькие самолеты).

Разные слои общества проживали на разных ярусах. Существовало 14 родов полиции, самой свирепой из которых была та, что состояла из африканцев. Богачи проводили большую часть времени в Городах Наслаждений, куда стремились и простолюдины. Были легализованы проституция и эвтаназия. Социальное расслоение достигло своего апогея. Большинство людей находилось на положении рабов. Они носили синюю робу и были трудиться ради пищи, крова и одежды. Протестующим клеймили большой палец и выгоняли с работы. Впоследствии они не могли найти вакансию и умирали с голоду.

На мой взгляд, идея произведения сводится к тому, что правителям нет дела до простого народа — им нужны только власть и богатство. Люди лишь пешки в их руках. Так быть не должно! Нужно бороться за справедливость, для чего порой приходится идти на жертвы и начинать революцию.