Об истории для фэнтезятников

Введение

Традиционно так сложилось, что большинство из тех авторов фэнтези, кто хочет поддать логичности и правдоподобия своему сеттингу, обращаются к истории. Начиная с деталей, вроде того, что носили и чем рубились в эпоху, наиболее на сеттинг похожую. И продолжая вещами помасштабнее, вроде подсмотреть в реальности битву, кампанию или геополитический расклад, которые можно было бы изящно содрать удачно адаптировать. Ну, и вымышленные царства конструировать по принципу «на две части Флоренции при Медичи добавляем одну часть Египта при Хатшепсут, взбалтываем, приправляем Сенгоку-дзидай по вкусу».

И если предыдущий абзац в целом описывает ваши мысли и намерения на сей счёт... То давайте-ка я вас для начала попытаюсь немного отговорить.

Подумайте, а оно вам правда туда надо? Понимаю, что это может прозвучать непривычно прямо-таки до острого желания возразить, но на самом деле «историческая обязаловка» для фэнтезятников есть искусственный коллективно-бессознательный конструкт. Происходит он от профанического соображения в духе «раз фэнтези в основном подделывается под Средневековье, то с него и надо драть». И, пожалуй, от значительного, как бы некоторые не отпирались, взаимопроникновения ролевиков-фэнтезятников с реконструкторами.

На самом же деле ─ ничего подобного. Большая часть фэнтези, причём, не экспериментально-постмодернистского, не любительско-самиздатского, а самого что ни на есть золотофондового, прямо-таки пестрит исторически невозможными вещами. Туда и Средние века, длящиеся тысячелетиями, и хрестоматийное толкиновское «здравствуйте, я ваш король», и жесточайшая переоценка роли личности в истории, и многое другое. Ничего, читают и нахваливают.

Дело здесь в том, что в основе фэнтези лежит не история, а эпос. И то, что в какую-то легенду загремело некое реальное историческое лицо, сути не меняет. Для эпоса абсолютно нормально, что рыцари Круглого Стола и пэры Карла Великого снаряжаются и ведут себя сообразно реалиям Высокого, а то и Позднего Средневековья, хотя готический доспех и куртуазное поведение в V-м и VIII-м веках соответственно с исторической точки зрения ─ лютый бред. И в отечественных былинах никого не удивляет, что Илья Муромец по приказу князя Владимира Красна Солнышка отправляется бить татар, хотя с точки зрения истории ни богатырь, ни князь, ни татары ни в каких сочетаниях пересечься не могли.

Так и с фэнтези. Забористость эпика и общее качество литературного продукта вполне искупают несоответствие историческим прототипам или аналогам. Если же сюжет ─ дрянь, а слогом тараканов морить можно, то не спасёт и абсолютная историческая достоверность. Так что вы вовсе не обязаны непременно обращаться к достижениям исторической науки, когда выдумываете сеттинг и сюжет.

Впрочем, не тешу себя иллюзиями, что эти аргументы сработают на тех, кто собрался «историфицировать» своё фэнтези не ради бездумного следования мнению общественности, а по зову сердца. А коли так, то у меня есть кое-что и для вас. И нет, не заклёпочного характера, справочные материалы гуглите уж как-нибудь сами. Для вас у меня есть небольшой, не исчерпывающий и несколько поверхностный, но всё-таки анализ нескольких исторических закономерностей, отобранных по сочетанию реалистичности с литературной интересностью. И нет, это ни в коем случае не набор готовых шаблонов. У меня, разумеется, нет никакой возможности помешать использовать его именно так, но просто знайте, что я против. Скорее эти разборы ─ пища для размышлений. И своего рода напоминалка, что аутентичностью, если уж вы взялись за дело всерьёз, должны обладать не только наряд и аммуниция персонажей, но и всякого рода сюжетные активности. В том числе ─ на уровне фракций, королевств, регионов и легендариума в целом.

Итак, поехали.

Сейсмо-климатический эпик

Представьте себе сеттинг, в котором раз примерно в полторы тысячи лет, иногда больше, иногда меньше, происходит апокалипсис. Сперва, после эпохи относительного процветания, приходит Война. Не то, чтобы до этого царил сплошной мир, и не сказать, чтобы начинающаяся серия конфликтов была самой масштабной в этом цикле. Но, пожалуй, самой ожесточëнной. Союзы становятся непрочными и сиюминутными. Чужакам позволяют грабить и убивать на своей земле ради получения преимущества во внутренних дрязгах. А что, в самом деле, если и свои к своим относятся так же? Не сразу, постепенно, но со временем жестокость и вероломство становятся нормой.

И тогда являются знамения. Трясëтся и раскалывается земля, пробуждаются вулканы. Их пепел скрывает солнце, и день становится слабо отличим от ночи. Потом тьма уходит, но становится холоднее. Холод связывает воду и начинается засуха. Земля не родит, и приходит Голод. А чтобы люди не сомневались, что это им воздаяние за грехи, с ним приходит Мор. Когда же всё заканчивается, на выживших, немногочисленных и катастрофически деградировавших, обрушивается... Нет, не четвёртый. Но всадник. Вернее, всадники. Кочевые варвары с бросовых засушливых земель за окраиной освоенной Ойкумены, до которых прежде никому не было дела за их убожеством, и которые вдруг неисчислимыми полчищами обрушились на останки бывшего цивилизованного мира. А затем всё начинается заново.

Это не антураж философской притчи, и не следствие какого-то проклятья. Этот сеттинг ─ наша с вами Земля. А то, что я описал ─ финал климатического цикла, начинающегося с холодного периода, продолжающегося тëплым и завершающегося катастрофическим извержением супервулкана, которое то ли является причиной начинающегося нового похолодания, то ли наоборот, его следствием. Точно здесь сказать затруднюсь, но, так или иначе, эти явления рядом ходят.

Войны начинаются потому, что на пике тëплого периода благодаря богатым урожаям людей становится многовато на ограниченной территории, которую они принимаются ожесточённо делить. Засуха и голод ─ первое следствие смены периода на холодный, когда земля уже не может прокормить такие толпы, пусть даже прореженные войнами. Мор начинается потому, что при смене климата мутируют возбудители болезней. Наконец, вторжение кочевников объясняется тем, что на их засушливой родине климатические циклы сказываются с точностью до наоборот: похолодание означает рост влажности, высокие сочные травы на пастбищах и, как следствие, взрывной рост населения, избыток которого и учиняет экспансию вовне.

Чтобы вам спалось спокойнее, отмечу, что последнюю такую пересменку между циклами человечество пережило хоть и с потрясениями, но без крупномасштабной катастрофы. Да и варвары с бэдлендов как-то нигде не преуспели, разве что в Китае маньчжурским вторжением смело династию Мин. Прогресс и централизация поспособствовали, а кое-где и регулярные армии с огнестрелом. И это при том, что цивилизация была ещё преимущественно аграрная, к климату чувствительная, не то, что нынче. А что до нынешних времëн, то здесь и вовсе не переживайте, поскольку мы сейчас находимся в конце холодной фазы (пламенный привет Грете Тунберг). И на этой оптимистичной ноте вернëмся всё-таки к литературе.

Применима ли такая ситуация в фэнтези? О, да! Причём, в чернющем, всëм таком гримдарковом. Последние дни великой империи эльфов, когда значительная часть территории уже профукана, а на оставшейся главы домов науськивают друг на друга варварские людские племена, сводя свои мелкие счëты. На носу голод и эпидемии с неизменным расцветом некромантии и прочих тëмных искусств, а где-то в степях уже взращивают неисчислимые полчища суровые ханы орков. Лепота! Для авторов и читателей, разумеется, самим обитателям сеттинга оно как-то не очень. Впрочем, можно описать это от лица орков, и тогда получится помпезный эпик о начале их владычества. Или, если жизнеутверждающего охота, перенестись в середину следующего цикла, когда люди восстают, укрепляются и начинают лупить орковских оккупантов по всем фронтам. Вот, видите, идея целой трилогии проклëвывается.

В чëм подвох? Да в том, что кроме собственно идеи, описанной весьма абстрактно, эта концепция мало что даëт. А я, может, не шибко опытный писака, но авторов, мучающихся от нехватки таких идей, практически и не встречал. Как-то всем больше фактуры не хватает, конкретики с деталями, аутентичного образа мышления персонажей. Так что оно, может, и круто, но на деле применимо весьма ограничено.

Единственное, есть всё-таки во всëм этом один поучительный момент. Если у вас в произведении образовалась загибающаяся империя в таких вот обстоятельствах, и вы пытаетесь претендовать на какое-то правдоподобие -- не вздумайте прописывать успешную попытку вытаскивания еë из задницы. Эта задача принципиально невыполнима без целого фортепианного ансамбля, в нужный момент выскакивающего из кустов. А это, сами понимаете, фу-фу-фу.

Богатыри, не вы. Или вы?

А теперь давайте побеседуем о ещё одной исторической и отчасти социологической закономерности ─ о вопросе чередования поколений.

В стандартном классическом фэнтези он обычно подаëтся, как не странно, в стандартном классическом варианте, что восходит к мифической концепции Золотого века. Которая сводится к тому, что каждое последующее поколение становится всё слабее духом и телом, живёт всё меньше, а грешит всë больше. И если самые давние предки гоняли Тëмного Владыку пинками, то их внуки разве что тайком выцарапывали оскорбления на чëрных стенах Цитадели Ужаса. А нынешние люди и вовсе из страха идут в услужение тому, кто по меркам героического прошлого даже на мелкого пакостника не тянет.

Кто-то видит корни этого мифа в доброй памяти о пасторальном палеолите, когда хомосапиенсы ещё не успели навыдумывать себе всяких условностей, что мешают жить, и потому были счастливы в гармонии с природой. Кто-то, напротив, полагает, что жилось предкам преотвратно, а жизненный опыт подсказывал им, что лучше не будет. Вот они и расцвечивали прошлое самыми яркими красками, чтобы хоть в рассказах о нëм найти отдушину. Наконец, некоторые ухитряются принять миф за чистую монету и на голубом глазу начинают вещать про сверхразвитые доисторические цивилизации, что пали из-за коварства предков какого-то особо не нравящегося сим фантазëрам народа.

Мне же представляется совсем простая штука. Издревле байки о былых временах травили по вечерам именно представители старшего поколения. Те самые, во времена которых такой этой вашей дегенеративной фигни, как интернет, рок-н-ролл, танго, импрессионизм, якобинство, мушкеты, феодальная лестница, геометрия, письменность, земледелие и наскальная живопись, не-бы-ло. Зато было сплошное здоровье, эпичное могущество и бездонный океан духовности. И вот он закономерный результат: намертво въевшийся в коллективное бессознательное архетип утраченного древнего благоденствия.

Как бы там ни было, такой миф объективно есть. И в обычном фэнтези опора на него вполне допустима. Фэнтези, напомню, с мифами в принципе дружит, и конкретно для этого исключений не завезли. Но как насчëт нашего искомого историфицированного фэнтези? Чем в этом случае оперировать ему?

Здесь, как мне думается, не лишним будет поучиться на опыте Джорджа нашего Мартина, у которого идея зимних и летних поколений представляет собой восхитительную метафору реального положения дел. Впрочем, он здесь не первооткрыватель. Ещё у Платона было написано:

«Трудные времена рождают сильных людей. Сильные люди создают хорошие времена. Хорошие времена рождают слабых людей. Слабые люди создают трудные времена».

Насчёт слабых, впрочем, великий эллин, по моему скромному мнению, излишне категоричен. Летние дети отнюдь не слабаки. И неженками, трусами или идиотами они также не являются. Ну, по крайней мере, не в большей пропорции, чем это было у их зимних предшественников. Разница скорее в том, что представители сих предосудительных категорий попросту выживают.

Но проблема в том, что летние, не будучи слабаками, всë-таки несколько расслаблены. Долгий сравнительно благополучный период не способствовал выработке у них привычки всегда быть начеку. И нет, при этом далеко не всегда можно назвать их безответственными. Они добросовестно готовились и теперь способны с самыми минимальными потерями в кратчайшие сроки справиться с проблемами, что некогда докучали зимним.

Вот только те проблемы не возвращаются. Вместо них приходят новые. И, столкнувшись с ними, милое летнее дитя испытывает непередаваемый спектр эмоций, подобный чувствам славного английского рыцаря, с разгона напоровшегося на шотландские пики где-нибудь под Фолкирком или Баннокберном. Как вариант, рыцаря французского при Куртре или Креси. Шок. Ужас. Непонимание. И всесокрушающее ощущение, что его где-то очень крупно надурили.

Поначалу выжившим кажется, что против них применили какое-то зловредное колдовство. Что им противостояли демоны из самых глубин Ада, сжимавшие в когтистых лапах какое-то фантастически эффективное вундерваффе. Во власти таких представлений они начинают делать глупости, закономерно получая добавки. И лишь потом до тех, кто уцелел, доходит, что никакого колдовства не было. Что это всего-то были длинные заточенные дрыны и грамотное применение неровной местности. Что этот самый их хвалëный лонгбоу есть тупо большой лук, в котором нет ни грамма фантастики. Вот тогда новоиспечëнные зимние становятся очень сердитыми. Они начинают думать головой, а не стереотипами, и находят способ противостоять тому, чем их поначалу так жестоко отделали. А после этого им недостаëт уже только одного. Некоего яркого символа. Знамени. Попросту говоря, доходчивого сигнала всем собираться в кучу, чтобы наконец врезать супостатам по первое число. И так велика может быть их готовность переходить к этой фазе, что символом, знаменем и сигналом становится буквально что угодно. Например, простая крестьянская девушка, утверждающая, что слышит голоса.

Пример, на который я намекаю, думаю, очевиден. Множество других, концептуально схожих, полагаю, вы без труда припомните самостоятельно. А значит, можно переходить от пафосных описаний к контрастно-прагматичным соображениям насчёт того, что мы здесь можем умыкнуть для своего фэнтези. Кроме того, чтобы в лоб содрать историю Столетней войны, разумеется.

Соображение здесь, в общем-то, одно. Зато с достаточно обширной областью применения.

Если вы не наплевали на драму и саспенс, то какое-то время стороне вашего протагониста придëтся капитально проигрывать. И речь здесь не только и не столько о боевых действиях. Это ведь далеко не единственный способ создать в произведении конфликт.

Но с этим может возникнуть непредвиденная проблема: а как потом всë-таки выиграть-то? Если условные силы добра умудрились к этому моменту деградировать, либо если угроза с самого начала была неодолимо крутой, то резервы, с помощью которых можно было бы переломить ситуацию, просто неоткуда взять. Если, конечно, у вас нет желания прибегать к метанию бижутерии в жерло вулкана, или к какому-то его функциональному аналогу.

Вот здесь и помогает приведëнный выше пример. Силы и резервы для того, чтобы отбиться, имелись в наличии с самого начала. Их просто нужно направить в правильное русло. А этого фракция протагониста не сделала, поскольку была идеально готова к предыдущей войне и на этой почве заработала самоуверенность, помешавшую заметить опасные тренды. Но вполне может быть ещё не поздно исправить это упущение. И если сделать это, то мы получаем пафосный и драматичный реванш, наделëнный железобетонным обоснованием.

А'гхиважное и а'гхинужное

Дорогие друзья, позвольте поделиться с вами небольшой фанатской теорией.

Если бы любимая многими, в том числе и мной, оригинальная трилогия «Звёздных войн» не была на всю голову сказкой, то её финал, при сохранении в относительной неприкосновенности основных сюжетных событий, был бы совсем иным.

Нет, саму по себе победу при Эндоре мы отменять не будем. Регулярную армию могучей галактической Империи издевательски отметелили какие-то забавные низкорослые мишки? Курьёз, конечно, но ничего невозможного. При наличии фактора своей территории с одной стороны и недооценки противника с другой что-то подобное вполне могло случиться. Гибель Императора? Не вижу особой аномалии в том, чтобы правитель переоценил послушность своего военачальника и за то поплатился. То есть, конечно, он здесь сам себе злобный буратино, но, право слово, для того, чтобы так косякнуть, завиральных фантдопущений не нужно.

Но вот события после этой победы меняются кардинально. Никаких празднований, никаких награждений и никаких ликований насчёт того, что раз теперь Императора нет, то и Империи конец. Вместо этого из гиперпространства вдруг вывалится несколько штук звёздных разрушителей под командованием кого-нибудь из моффов или адмиралов, которые дружным залпом разнесут всю повстанческую шайку-лейку на атомы. После чего безутешный мофф или адмирал отправится на Корусант строить мавзолей Палпатина, с трибуны которого будет впоследствии приветствовать парады штурмовиков и шагоходов. Конец.

Вариант разрешения сюжетообразующего конфликта, в котором для победы сил добра и свержения тёмной диктатуры достаточно поколотить самого главного гада и сломать его самую крутую игрушку, исключительно фэнтезийным в наши дни считаться уже не может, поскольку обильно эксплуатировался где ни попадя. Однако, это не отменяет того, что он, строго говоря, приемлем только в фэнтези. В ЗВ, кстати, можно, поскольку оно фэнтези и есть ─ и попробуйте меня в этом переубедить.

Суть здесь не в том, что с фэнтези строго спрашивать нельзя, ибо, видите ли, лёгкий жанр. Не такой уж лёгкий, если автор подошёл к нему серьёзно. Просто здесь опять прослеживается глубокое сродство фэнтези с мифами.

Мифический архетип, что играет в этом случае ─ это сакрализованная фигура правителя, что в обычных обстоятельствах неподсуден и отвечает за свои действия исключительно перед высшими силами. Удобно утроился? А вот не скажите. Дело в том, что за высшими силами, в рамках этого архетипа, разумеется, совсем не ржавеет продемонстрировать, что конкретно этого самодержца они не одобряют. Иногда ─ чисто природными явлениями, что во времена, когда во всё это на полном серьёзе верили, доставляло массу проблем правителям, которых угораздило оказаться при власти в эпоху упоминавшихся выше пересменок между климатическими циклами. Иногда ─ эпической невезухой, когда грозные штурмовики начинают позорно мазать, а Звезда Смерти по нелепому стечению обстоятельств взрывается трудами одного пилота истребителя. Потому никого по умолчанию и не удивляет свержение угодившего в немилость царя теми самими личностями, по которым мазали. Не спорить же с высшими силами, в самом деле?

Но это в мифе и в основанном на нём фэнтези. В реальности же оно работало не совсем так даже в те времена, когда мифологизированные предрассудки были мейнстримом. То есть, провозгласить, что богам не угоден государь такой-то, и в этом ключе толковать всё, что происходит в стране ─ это запросто. Но одно лишь это ещё ничего не решает.

«Для наступления революции обычно бывает недостаточно, чтобы низы не хотели, а требуется ещё, чтобы верхи не могли жить по-старому».

И вы можете как угодно оценивать изрёкшего это В. И. Ленина, кем угодно его считать, хоть Азатотом во плоти, и как угодно воспринимать его учение. Это, в любом случае, категорически не тема данного разговора. Но уж в чём, а в революциях он понимал. У него, как-никак, было в этом деле больше успешного опыта, чем у подавляющего большинства тех, кто пытался.

В общем, возвращаясь к фэнтези. До тех пор, пока Тёмный Властелин находит эффективные ответы на возникающие перед ним управленческие вызовы, как бы кому с морально-эстетической стороны от этих ответов плохо не становилось, никакой Избранный благородный протагонист ничего особого ему не сделает. Ну, ладно, лично Властелину ─ сделает. Убьёт, например, если повезёт. Но на место одного Властелина быстро придёт другой. Аналогично и со Светлыми Властелинами. Если добродетельный годный король действительно справляется с правлением, то без геноцида всей его опоры в народе (до свержения, не после) ничего никакие заговорщики из служителей мрака не поделают.

Это не значит, что сюжеты, основанные на успешном восстании кого-то против кого-то, в принципе не нужно трогать, если вам вдруг взбрело строить их не на классических жанровых архетипах, а с некоторым историческим правдоподобием. Просто тот, против кого восстают, должен непосредственно перед восстанием начать конкретно терять контроль над ситуацией. Иначе получается штука практически невозможная, какой магии в сеттинг не понапихай.

Без мани не заманчиво

А теперь, дорогие друзья, немного сложный момент. Такой, про который только самый занудный зануда скажет что-нибудь неодобрительное, если вы решите в такое не соваться и обойдёте его по широкой дуге, а там, где от него не увернуться, отделаетесь максимально широкими мазками. Но если ввяжетесь и справитесь, то внутренней логики добавится преизрядно. Это вопрос экономической подоплёки сюжета.

Скажем, есть некое королевство, состоящее из семи, упрощённо говоря, герцогств. Каждое из которых очень сильно отличается от прочих. Те на римлян похожи, иные на кельтов, кто на севере ─ викинги натуральные, в степях ─ конкретные скифы, на окраинах где-то даже а-ля японцы затесались, и так далее. Достаточно распространённый ход, у многих авторов возникает желание побольше фэнтезийных культур в повествование впихнуть. А существует это королевство уже достаточно давно.

Внимание, вопрос: а что вообще такие разные культурно герцогства вместе держит? Военную мощь метрополии можете не предлагать, это вариант недолговечный, посыплется всё вскоре после смерти основателя-завоевателя. Торговлю между герцогствами тоже, она как-то выгоднее, когда не нужно часть выручки теми или иными путями в центр отстёгивать. Верность вассальному долгу ─ тоже не вариант. Сама по себе штука хорошая, но не тогда, когда она единственная. Что остаётся? На имеющихся данных, если честно, совсем непонятно.

А теперь возьмём, да и примем, что все эти герцогства нанизаны, аки бусины, на большой торговый маршрут. Причём, альтернативных параллельных трактов особо не водится, связывает этот путь две и более в высшей мере платежеспособные точки, а вход и выход на маршрут центральная власть контролирует исправно. Скажем, на севере, где вход, расположен домен наследника престола, а на юге, где выход ─ домен лично короля. И потому всем, кто между, чтобы иметь возможность собирать сливки с маршрута и подкидывать на него свои товары, буде такие окажутся конкурентоспособными на внешнем рынке, приходится слушаться. Вот он, собственно, и объединительный фактор. Не будем разводить дурной цинизм, утверждая, что единственно возможный. Но весомый, этого не отнять.

Как видите, существование такого лоскутного королевства уже приобрело какой-то смысл. Но это ещё не та закономерность, о которой я хотел рассказать ─ фраза «без экономики никуда» на таковую не тянет. Закономерности возникают дальше.

Например, когда какой-нибудь из королей, возжаждав ратных подвигов, завоёвывает восьмое герцогство, которое от связывающего королевство маршрута находится в стороне. Результат? Это герцогство будет в любой непонятной ситуации поднимать бунт, держаться особняком настолько, насколько ему это будет доступно, и рано или поздно таки удерёт в свободное плавание. Причина такого результата ─ в том, что восьмому герцогству ловить в компании основной семёрки решительно нечего, поскольку оно толком не получает выгоды от нахождения в составе королевства. То есть, не снимает сливки с тракта, который по его территории и не проходит.

Другая закономерность сходного характера имеет место, когда маршрут вдруг утрачивает актуальность. Или между точками А и Б маршрута нашёлся более удобный путь, нашему королевству неподконтрольный. Или в точках А и Б вдруг стало по каким-то причинам очень плохо с платежеспособностью ─ может, вторжение у них там чьё-то, или эпидемии, или ещё какая-то гадость. В общем, выгод с маршрута больше нет. И тогда, как нетрудно догадаться, удержать герцогства от становления независимыми королевствами никакой возможности более не становится. Иные короли, которые помудрее, могут начать об этом догадываться заранее. Варианты их действий: либо своевременно придушить феодальную вольницу, либо опять же в завоевательные походы отправиться. Только не ради не пойми чего, как в прошлом примере, а целенаправленно, чтобы пробиться на другие важные маршруты и не зависеть от одного единственного.

Что делать, если провинции задуманного региона чисто географически очень плохо нанизываются на маршрут? Как вариант, не выпендриваться. И либо снизить культурное разнообразие, чтобы они получше без денежной смазки в одно королевство влезали. Либо оставить разнообразие, но плюнуть на заталкивание всех в одно королевство. Поскольку, в конце концов, а оно принципиально ли?

Впрочем, есть и ещё один способ. Но он, как видится лично мне, достаточно злобный, и подобает скорее тëмной империи мрачных антагонистов. А суть этого способа заключается в том, что средства, необходимые в том числе и на пробуждение у провинций интереса оставаться в империи, добываются продолжением экспансии. Да, вот так вот запросто. И да, это пузырь. Потому я и назвал этот вариант скорее злодейским. Не как Мордор, пожалуй. Где-то на уровне Нильфгарда. Хотя, здесь со мной можно не согласиться, и это будет нормально.

Особенность этого варианта в том, что он очень сильно перекликается с темой предыдущего раздела. В процессе безудержной экспансии такая империя рано или поздно перерастает предел эффективности своих управленческих методов. А реформировать их не возникает повода, так как до поры кажется, что всё в порядке. Верхи уже объективно не могут управлять по-старому, но пока идëт экспансия, низы всё устраивает, поскольку им с этого кое-что перепадает. Те самые римские хлеб и зрелища. Кстати, в Риме хлеб был подороже других продуктов питания, так что если это и было подачкой, то не такой уж мелкой.

Однако, потом экспансия заканчивается. Империя либо выходит на рубежи, за которыми с нищих аборигенов просто нечего взять, либо становится уже просто слишком громоздкой, чтобы расширяться дальше. И вот тогда все составляющие революционной ситуации сходятся. Разумеется, находятся те, кто этим пользуется. Вот только ситуация от этого не меняется практически никак, так как эти проблемы не сменой власти решаются. Так империю и трясëт до тех пор, пока она не рассыплется.

Этот сценарий, пожалуй, можно обыграть тысячей и одним способом в каком-нибудь особо тëмном фэнтези. Но, повторюсь, сделать это от экономики будет сложнее, чем может показаться. Так что даже в историфицированном фэнтези не стоит строго судить тех, кто предпочёл сделать тëмную составляющую на уже привычных магической хтони и человеческом свинстве.

Заключение

Напоследок мне бы хотелось сказать вот что.

Как говорил один известный общественный деятель, «у меня есть мечта». Впрочем, применительно к данному конкретному случаю это слишком сильная формулировка. Но почему-то захотелось её ввернуть.

Так вот. Рассмотрев все закономерности, про которые собирался написать, я вдруг понял, что хочу странного. Хочу, чтобы нашёлся автор, который это бы всё прочитал, покивал с пониманием ─ и художественно вывернул все эти закономерности наизнанку. Чтобы без нарушений в логике, без рояля из машины и без бога в кустах получались результаты, прямо противоположные ожидаемым. Поскольку это, на мой взгляд, и есть то, что именуется творчеством. А ещё это нереально круто и я бы почитал. Собственно, это, на мой взгляд, пиковая форма правильного отношения к любым шаблонам. Сначала они помогают вам сориентироваться. Потом сподвигают к размышлениям. А потом вы их изящно гнёте об колено.

Конечно, что бы не говорили на этот счёт отдельные горячие головы, история ─ это наука. Раз наука, то у неё есть законы. И если бы мы говорили об исторических романах, то никуда от этого нельзя было бы деться. Но мы говорим о фэнтези, а оно примечательно тем, что позволяет смоделировать и показать невозможное. В плохоньком исполнении ─ по принципу «а это правило у нас не действует, ибо магия». В хорошем ─ через искусное добавление факторов, в нашем мире объективно не существующих, зато приводящих вымышленный сеттинг в нравящееся автору состояние. Ибо а почему, собственно, нет?

Потому последнее, чего я ожидаю ─ это того, что кто-то скажет «да он же прав» и начнёт следовать всему вышеописанному. Напротив, прекрасно, если с этим начнут спорить. А самый лучший вариант ─ если контраргументами будут становиться не комментарии или посты в блогах, а хотя бы рассказы. Нет, правда. Хотите мне показать, что я что-то упустил ─ пишите рассказ, который это иллюстрирует. Хотите ткнуть меня носом в то, где я, по-вашему, в корне неправ ─ опять же, пишите рассказ. Это, конечно, в идеале. Но к такому нему почему бы не стремиться?