О жизни и творчестве пародиста Александра Александровича Иванова - 8

* * *

Приятно дерзкой эпиграммой

Взбесить оплошного врага;

Приятно зреть, как он, упрямо

Склонив бодливые рога,

Невольно в зеркало глядится

И узнавать себя стыдится;

Приятней, если он, друзья,

Завоет сдуру: это я!

(А. С. Пушкин. «Евгений Онегин (роман в стихах)»)

Дальше — пpоизведение, никак не связанное с эпигpафом, как и положено в большой литеpатуpе.

(М. М. Жванецкий. «Простите меня»)

Давно уж хотелось одну из частей данных «изысканий» сделать непохожей на предыдущие. Монотонность повествования никогда не шла на пользу пробуждению интереса к чтению, обычно всё наоборот. Это и становится причиной появления в различных произведениях авторских и лирических отступлений, вставных эпизодов, преднамеренных нарушений хронологии повествования и прочих разнообразнейших инструментов для привлечения и заострения внимания читателей. Отсюда же, скорее всего, — появление эпиграфа.

Ознакомление с творчеством пародиста Александра Александровича Иванова не может рано или поздно не натолкнуть на вопрос — ну, хорошо, трудился он плодотворно, писал многое и о многих — и что, ему это просто так сходило с рук? И никто не осмеливался повернуть его оружие против него самого, уколоть эпиграммой, «приложить» пародией, пересмешить пересмешника? Ну, конечно же осмеливались — и пародировали, и эпиграммы сочиняли (и очень даже не всегда в виде добродушных посвящений — а было за что!) — литераторы и сочувствующие, известные и не очень, с бо́льшим или меньшим успехом…

Читать подобные сочинения подчас не менее интересно, чем стихи и пародии на них, поэтому я и предлагаю их вашему, читатели, вниманию.

Заранее прошу прощения у читателей — всё написанное далее будет выкристаллизовываться прямо по ходу публикации, поэтому возможны (непременны!) частые отступления от «генеральной» линии сюжета в самую непредсказуемую сторону.

* * *

Первая эпиграмма уже упоминалась. Она была опубликована в № 29 «Литературной газеты» за 1970 год. Её автором стал многолетний коллега Александра Иванова по цеху и по совместительству его же соавтор писатель-сатирик Александр Рейжевский. Многие их совместные творения были опубликованы в сборнике «…О двух концах», вышедшем из печати в том же году, да и сама эпиграмма была адресована так:

Александру Рейжевскому и Александру Иванову

Пусть дуэтом до седин

Будет век наш прожит:

Столько глупостей один

Написать не может.

Автор счёл необходимым сопроводить эпиграмму следующим пояснением:

Обстоятельства заставляют мена адресовать эту эпиграмму самому себе и своему соавтору Александру Иванову. Дело в том, что ещёне опубликованная, она стала известна сразу нескольким творческим дуэтам и каждый из них принял еёна свой счёт.

Теперь, после моего заявления, все пишущие вдвоём могут спать спокойно.

Достаточно резкую, на мой взгляд, оценку творчеству Александра Иванова дал ещё один его «коллега по ремеслу» Владимир Лифшиц в журнале «Вопросы литературы» № 7 за 1971 год. В его публикацию «Братьям-пародистам» им была включена следующая эпиграмма:

Александру Иванову

Поклонник я

твоих пародий,

Но говорю

при всём народе;

Как славно было бы,

кабы

Они бы

не были

грубы!

Конечно же, в творчестве пародиста не обходилось без «огрехов». Известна и в значительной мере ожидаема реакция на эти строки самого Александра Иванова:

— Сию критику приемлю с благодарностью...

Шли годы… Пародист оттачивал своё острое перо, совершенствовал мастерство, являясь постоянным автором всё той же «Литературнойгазеты». В ней в 1979 году в № 49 была напечатана его знаменитая «Реплика пародиста» на несколько достаточно язвительных строк из стихотворения (пока ещё не идентифицированного мною) поэта Сергея Давыдова:

Очень остроумного и злого

жаль мне пародиста записного,

лучшего эстрадника Москвы.

…есть в нем что-то грустное

и даже

что-то есть ещё от тёти Даши,

не заведшей

собственных детей.

(Сергей Давыдов)

Пародист немало озадачен,

Что-то вдруг случилось,

не иначе:

Вдруг да пожалел его поэт!..

Он сравнил беднягу с тётей Дашей,

Видно, осознал,

что в жизни нашей

Горше доли пародиста – нет.

Пародист усталости не знает,

Пишут все!

А он один читает

Горы графоманской чепухи.

Легче быть, наверно, землекопом,

Сутками сидеть над микроскопом,

Нежели всю жизнь

читать стихи.

Пародист, конечно, пишет мало.

Что и говорить,

душа устала

И бумагу портить ни к чему…

Да, не вышло из него поэта!

И, конечно, за одно за это

Можно ставить

памятник ему!

Как видим, уже тогда из числа «обиженных» им стихотворцевнаходились желающиеуказать пародисту причитающееся ему место и готовые использовать в этих целях весь имеющийся поэтический «арсенал» приёмов. Хотя, были оценки творчества Александра Иванова и совсем другого, положительного плана. В № 5 «Литературнойгазеты» за 1980 год, в рубрике «Читалка «Клуба ДС» (ДС — юмористический клуб «Двенадцать стульев», постоянно занимающий 16-ю полосу газеты) появилась публикация, посвящённая выходу новой книги Александра Иванова «Пегас — не роскошь». В этой публикации «дежурный поЧитатеЛь «Клуба ДС» Игорь Двинский от имени «... известного душелюба и людоведа Евг. Сазонова», «прочитавшего книгу», высказал:

Хоть я о оратор не речистый

Сказать сегодня нужно мне

Что Саша — самый пародистый

Из всех поэтов на земле.

И вот тут, уважаемые читатели, Александр Иванов, что называется, «подставился». Что это было — самоуверенность, разбавленная самоиронией? Забронзовелость до уровня утраты инстинкта самосохранения? Язвительное: «— Ну-ну, давайте, дерзайте, посмотрим!..»? Или — наоборот, желание всколыхнуть застоявшийся в покое окружающий литературный мир? Словом, случилось вот что: в № 1 «Литературной газеты» за 1980 год было напечатано следующее:

Александру Иванову (автоэпиграмма)

Своё спокойствие храня,

Я сам себе – не враг:

Нет эпиграммы на меня –

Знать, автор – не дурак!

И, знаете, такое ощущение, что литературная и читательская общественность только и ожидала чего-то подобного! Взвопив «А чё, так можно было, что ли!?» знаменитые, не сильно знаменитые и практически неизвестные авторы один вперёд другого начали сочинять эпиграммы и пародии на «самого» Сан Саныча.

О некоторых из них стало известно уже значительно позже времени их создания. Таковой, например, является эпиграмма-ответ поэтессы и переводчика Аллы Кочубей ( h t t p s : / / s t i h i . r u / 2 0 1 1 / 1 0 / 1 7 / 9 8 8 5 ):

Давно-давно написала эпиграмму на пародиста А. Иванова (помните передачу «Вокруг смеха»?)

Он опубликовал в "Литературке" эпиграмму сам на себя:

Свое спокойствие храня,

Я сам себе не враг,

Нет эпиграммы на меня -

Знать, автор не дурак!

Я написала ответ:

Он был высок, красив и строен,

Носил отлично сшитый фрак,

И был он за себя спокоен,

Знать, этот автор – не дурак.

Одна его терзала мука –

Нет эпиграммы на него.

И одолела парня скука,

Сам и не знал он, отчего.

Ну, где найти ему собрата,

Чтоб был умен и так речист,

И обладал умом Сократа,

Как этот славный пародист.

И у экрана засыпая,

Мне виделось, как аксакал

Вкруг смеха шел, не уставая,..

Но в центр так и не попал.

Сан Санычу понравилось. Я слышала это непосредственно из его уст.

Другим примером можно считать произведение поэта Николая Севирова ( h t t p s : / / p r o z a . r u / 2 0 2 3 / 0 4 / 0 3 / 8 6 6 ), весьма специфическое по своей жанровой принадлежности — по словам самого автора это «пародия на автоэпиграмму» — которое он назвал «Смех без причины»:

Я сам себе не враг.

Достаточно, что все враги.

Жирмунская, Долматовский и даже кунак

Не подали б мне и хромой ноги.

Враги! Они волнуют кровь!!!

И не дают ей застояться в теле хилом.

И потому смеюсь над ними вновь и вновь.

Колю пером их в глаз и бровь,

И радуюсь, что до сих пор

Мне это ржанье с рук сходило.

Нутром трясусь над всем,

На мумии, в усах, спокойствие храня,

Чтобы за мой, порою беспричинный смех,

Не приняли за кой-кого меня.

И в заключении скажу вам так,

А то не будет словоблудию кончины.

Конечно,без сомненья, автор — не дурак,

Но много в нем от этого...

От смеха без причины.

(Под именем «кунак» по признанию самого автора имеется ввиду не кто иной, как Расул Гамзатов).

Творение своё автор и сопроводил комментарием:

Разделяя с глубоко любимым мною пародистом А. Ивановым его давнюю мечту услышать что-нибудь этакое в свой адрес, я решил не жалеть его, не унижать жалостью, а уважить…

Отправил и стал ждать, представляя,как мой кумир однажды выйдет на сцену и скажет:

- Вы знаете, как я долго ждал пародии на себя. Не дождавшись, сам на себя написал автоэпиграмму. Но вот свершилось. Я получил пародию на мою автоэпиграмму. Сейчас зачитаю…

Пародию в «Литгазете» в итоге… отклонили. Стоит ли комментировать «почему?» — при весьма самокритичной оценке самого автора (с использованием определения «словоблудие») — я не уверен. Но готов его поблагодарить за подсказку: в № 6 «Литературнойгазеты» за 1980 год была напечатана «Эпиродия на пародиста» (именно так в подзаголовке!) автора Бориса Львова под названием «Самообслуживание», эпиграфом к которой послужила та самая автоэпиграмма:

Своё спокойствие храня,

Я сам себе – не враг:

Нет эпиграммы на меня –

Знать, автор – не дурак!

(Александр Иванов. «ЛГ» № 1, 1980)

Себя я, как зеницу, берегу,

Спокойствие моё — всего дороже:

Я лишь тогда спокойно спать могу,

Когда мой враг-поэт заснуть не может.

Когда, забыв подушку и кровать.

Он весь во власти сумасшедшей цели:

Куда и как ему меня послать

И чем меня угробить на дуэли.

Поэт! Живи, люби, топчи траву —

Не надо ни истерик, ни капризов!

Я сем себя, как хочешь, обзову,

Я сам себе пошлю дуэльный вызов.

Я сам себя на бой благословлю,

Заранее себе поставлю свечку,

А после — сам себя и пристрелю…

Но, видимо, при этом дам осечку.

Что ещё можно было бы добавить?.. Возможно,читателей ввело в недоумение использованное в подзаголовке слово «эпиродия». Нет, к читателям никаких вопросов быть не может — всё ж «дела давно минувших дней» и всё такое — но они есть к самому Николаю Севирову, который вообще сначала приписал Александру Иванову «блистание» в сатирической программе 70-80-х годов прошлого века… «13 стульев». Также, ничтоже сумняшеся, он утверждал, что Борис Львов «… жанр придумал новый — эпиродия (пародия на эпиграмму).» При этом остаётся непонятным, как он сумел разглядеть автоэпиграмму Александра Иванова в № 1 «Литературной газеты» за 1980 год, и даже ответ на неё Бориса Львова в № 6 той же (!) «Литературной газеты» за тот же (!) 1980 год, а вот заметка из раздела «Новинки «Клуба ДС» в №5 всё той же (!!!) «Литературной газеты» за всё тот же (!!!) 1980 год от его внимания почему-то ускользнула. А говорилось в той самой заметке вот о чём:

Пародия и эпиграмма настолько близкие родственницы, что неопытные и полуопытные читатели (и даже пародисты!) просто иногда путают одну с другой. Опытные же критики, прочитав пародию, укладывают ее в прокрустово ложе и, если что не так, говорят: «Это не пародия. Это эпиграмма, написанная от первого лица. Как минимум – это смесь пародии с эпиграммой!»

И предлагают отсечь или растянуть. Для соответствия.

И тут-то администрация по обыкновению задумалась. А почему это, собственно, плохо? Нужно ли укладывать, отсекать и растягивать? Селекционеры специально скрещивают две добротные породы растений или животных для оживления обеих и получения третьей, не менее интересной и добротной породы. Так появились на свет бельфлер-китайки, зубробизоны, овцебыки, кентавры и даже тяни-толкаи! Пусть же в стойлах и оранжереях «Клуба ДС» тоже появится новая сатирическая порода! Новый жанр!

Если это будет смесью эпиграммы с пародией – пусть назовётся эпиродией. Если это будет смесью пародии с эпиграммой – пусть назовется парограммой. При этом чистокровные эпиграмма и пародия, безусловно, не пострадают и будут продолжать свою благополучную жизнь ещё и в качестве счастливых родителей, родивших удачных детей.

В связи с вышеизложенным администрация предлагает читателю несколько новорождённых эпиродий и парограмм.

Вот они — отзвуки закулисных (да и не только) баталий прошлого, настоящего и будущего! Для пущего привлечения внимания, в заголовке разделадаже поместили иллюстрацию ко всему вышеизложенному:

В том числе и поэтому, возвращаясь к началу, — не исключаю, что правильно пародию Николая Севирова в «Литературке» тогда отклонили. Было за что зацепиться, было…

* * *

Попадание в анекдоты можно считать одной из высших форм народного признания. В нашем случае показательным примером этого самого признания является то, что примерно в начале 80-х годов прошлого века в народе стал популярным следующий анекдот (Осторожно! Присутствуют элементы обсценной лексики!):

По телевизору идет передача "Вокруг смеха". Ведущий – поэт-пародист Александр Иванов – объявляет для зрителей традиционный конкурс "Что бы это значило?":

– Уважаемые друзья, перед вами фотография: зима, прорубь, из неё торчит мужской половой орган. Зрителей в студии Останкино прошу передавать записки до конца передачи.

В конце передачи Александр Иванов озвучивает итоги:

– Вот записка, которая понравилась лично мне: "Член ОСВОДа". Неплохо…

В зале – смех.

– Третье место: "Нырнул, %¥й вынырнул". Оригинально…

В зале – аплодисменты.

– Втрое место: "То ли %¥й моржовый, то ли морж %¥ёвый". Очень оригинально…

В зале – бурные аплодисменты.

– И, наконец, первое место. Победителем конкурса стал зритель, сидящий в восьмом ряду, место 28 с ответом: "И вот опять, и вот он снова – %¥й пародиста Иванова!" Попрошу выйти на сцену для получения поощрительного приза!

В зале – овация.

Не одинок был Владимир Лифшиц со своим «… они бы не были грубы»... Литератор и по совместительству кандидат технических наук Вадим Бабичков тоже не стал "отсиживаться в тылу". В «Литературной газете» № 38 за 1980 год появилась и его эпиграмма на мэтра:

Александру Иванову

Он от рожденья ладно скроен:

Проходят годы без следа –

Поэт все так же сух и строен

И даже тонок… иногда.

В 1978 году в издательстве «Правда» в серии «Библиотека «Крокодила» вышла в свет сборник пародий (кстати — прозаических) и эпиграмм Александра Иванова под названием «Красная Пашечка». Авторское предисловие к ней было выполнено в стихотворной форме:

Не желчный, не злой по природе,

Не ястреб совсем, не орёл,

Среди эпиграмм и пародий

Я странную радость обрёл.

Видал я, как водится, виды

И все же сатиру люблю!

Увы, не рубли, а обиды

Писателей наших коплю.

А может, всё бросить? И сдаться?

Достаточно нагородил…

Но вроде бы поздно меняться

И вроде бы рано сдаваться.

И вот за возможность издаться

Спасибо тебе, «Крокодил»!

… Отвлечёмся ненадолго, ибо, поверьте, оно того стоит. В 1978 году стихотворение было ещё совсем небольшим и даже не имело названия. Но шли годы… Наступил год 1982-й и впередаче «Вокруг смеха» № 14 в исполнении Сан Саныча прозвучал новый, переработанный вариант стихотворения. Оно выросло и даже (возможно, тогда ещё — в шутку) стало называться «Исповедь пародиста»:

Не желчный, не злой по природе,

Не ястреб, совсем не орёл,

Среди эпиграмм и пародий

Я странную радость обрёл.

Разгул стихотворчества – благо,

И надо повсюду поспеть,

Конечно, всё терпит бумага,

Но я-то не должен терпеть!

Видал я, как водится, виды

И всё же сатиру люблю!

Увы, не рубли, а обиды

Писателей наших коплю.

Плодятся стишата-уроды,

Растут графоманства плоды,

Идёт загрязненье природы,

Потрава духовной среды!

Чтоб вы не страдали, читатель,

Работает он – не артист,

Не хищник, а скромный старатель,

Советский простой пародист.

И снова — шли годы… В 1988 году на телеэкраны вышла передача «Вокруг смеха» № 35. Вообще-то официально она носила название «Капустник», но некими острословами (возможно, тогда ещё — в шутку) оно было изменено на «Прощание (Отставка Иванова)». Именно в ней Александр Иванов прочёл со сцены ещё один вариант своего стихотворения, который в унисон названию передачи стали затем называть «Реквием или исповедь пародиста». Строки из него мы достаточно часто вспоминали ранее, теперь — пришло время прочесть его в полном объёме:

Не желчный, не злой по природе,

Не ястреб, совсем не орёл,

Среди эпиграмм и пародий

Я странную радость обрёл.

Видал я, как водится, виды…

И всё же сатиру люблю!

Увы, не рубли, а обиды

Писателей наших коплю.

За что я судьбою унижен,

Преследуем вечной грозой?

Ведь мной Евтушенко обижен

И сам Николай Доризо.

Бывает Ваншенкин не в духе,

Читая меня и кляня.

Владимир наш свет Солоухин –

Ох, не одобряет меня

Встречая меня, Лев Ошанин

Качает седой головой,

Моими словами изранен

Мой вечный клиент Островой.

Неужто мне мало уроков?

Уже я почти инвалид…

А Мориц, а Чуев, а Боков…

Как вспомню, так совесть болит.

А дальше, влачить ли мне, право,

Сатиры изъеденный век?

Спокоен один Окуджава –

Советский простой человек!

Поэты насмешек не слышат

(Пора мне разумнее стать)

Все пишут, и пишут, и пишут,

И кто это будет читать?

Напрасно я видно трудился,

Теперь мое дело – труба!

Зачем я таким уродился?

За что мне такая судьба?

Нужны ли мне вечные драмы

(Ведь от роду я не кретин)?

Не пишет давно эпиграммы

Затравленный Гафт Валентин…

Пора мне уже разобраться

В своём беспокойном пути –

Меняю профессию, братцы,

Хочу я в поэты пойти!

Я не Ивано́в, а Ива́нов!

И не пародист, а поэт!

Пополню ряды графоманов,

Поскольку таланта-то – нет!

Пока я судьбою не сломлен

Имеется выход простой:

Я может быть сяду за ро́ман,

как Лев Николаич Толстой!

А может в искатели кладов

Уйду с просветлённым лицом

Иначе джигит наш – Гамзатов

ЗарЭжэт – и дело с концом!

Душа утомилась и тело,

Я горькую правду сказал…

Я бросил любимое дело,

А проще сказать – завязал!

… Вот такое вышло не очень весёлое отступление. Однако, пора вернуться. Первый вариант стихотворения, напомню, появился в 1978 году. И обойдённым вниманием поэтической общественности оно не осталось уже тогда. В 1980 году на страницах журнала «Крокодил» № 1, в рубрике «Таланты и поклонники» была напечатана пародия Льва Самойлова под названием «Не … (Пародия на пародиста)»:

Не желчный, не злой по природе,

Не ястреб совсем, не орёл.

Среди эпиграмм и пародий

Я странную радость обрёл.

Видал я, как водится, виды

И всё же сатиру люблю!

Увы, не рубли, а обиды

Писателей наших коплю…

(Александр Иванов)

Не мрачный, не злой, некурящий.

Не филателист, не гончар,

В густой поэтической чаще

Я вроде бы как санитар.

Щебечет беспечно на ветке

Иной, желторот и игрив.

Сражаю иронией меткой –

Не ястреб, не сокол, не гриф.

Случается, стих у кого-то

На обе ноги захромал.

Не коршун, не кондор – с налёта

Пародией бью наповал.

А тех, в ком таланта ни грана,

Я, ласковый, нежный добряк.

Сбиваю с копыт эпиграммой, –

Не беркут, не сип, не степняк.

Питаюсь я пищей скоромной,

Чужие обиды коплю,

Но труд свой огромный и скромный

До изнеможенья люблю!

Не рыжий, но и не безусый,

Я громкую славу обрёл.

Хожу среди членов Союза –

Не ара, а гордый орёл.

Интересно, что ни пародий Александра Иванова на какие-либо произведения Льва Самойлова, ни его эпиграмм или каких-то других уколовв адрес этого поэта мне обнаружить (в сети) не удалось. Как, впрочем, не удалось найти ни одного стихотворения поэта с таким именем, жившего в те времена. Художник-сатирик — есть, а поэта — нет. Загадка, однако…

* * *

И однако же — не художниками-сатириками едиными, как выясняется… Появлялись и проявляли себя в стройных рядах желающих «уважить» Александра Иванова и люди, владевшие куда более экзотическими профессиями. И тут, уважаемые читатели, рассказ своими словами не пройдёт — только цитирование, обильное и полное. Ну, разве что необходимо сделать некоторые предварительные пояснения.

Постоянной рубрикой 16-й (юмористической) полосы «Литературной газеты» с некоторых пор являлась рубрика «Литературный альбом «Клуба ДС». В ней, как ясно (вроде бы должно быть) из названия, публиковались произведения различных авторов, не состоящих в штате газеты. Как всякая уважающая себя рубрика, она имела своего редактора, коим бессменно являлся уже (немного) знакомый нам маститый литератор, «... известный душелюб и людовед Евг. Сазонов», от имени которого давались (по необходимости) комментарии и пояснения к её содержанию. Рубрика эта, в свою очередь, состояла из подрубрик (не уверен в существовании данного слова, но…), одна из которых называлась «Контргамбит «Клуба ДС». Её назначение и содержание станет понятным из последующей цитаты.

Итак — газета номер 25 от 1981 года, «Контргамбит «Клуба ДС», публикация с названием «Мария Нарокова против Александра Иванова»:

ОТ РЕДАКТОРА ЛИТ. АЛЬБОМА. Когда в моей голове зарождалась, мягко говоря, незаурядная мысль о «Контргамбите «Клуба ДС», я предвидел, что в борьбу за свою честь бесстрашно ринутся отряды опародированных поэтов и своими руками поколеблют безнаказанность пародистов. Однако я не учёл двух факторов. Во-первых – скромности поэтов, которые не используют даже предоставленное им право на защиту, и во-вторых – чувство справедливости отдельно взятых читателей, которые самовольно присвоили себе право защищать своих любимых поэтов.

25 марта 1981 года в моем литальбоме была опубликована пародия А. Иванова на стихи А. Шлёнского, в которой пародист с излишней горячностью упрекал поэта за то, что он разрешил в своих стихах детям писать на асфальте неизвестно что. …

Эх, ну вот опять никак не обойтись без отступлений. Владимир Шлёнский ( h t t p s : / / r u . w i k i p e d i a . o r g / w i k i / Ш л ё н с к и й , _ В л а д и м и р _ Н и к о л а е в и ч ) — советский поэт, автор текстов песен, военный журналист. Его стихи становились песнями с подачи в том числе Александра Журбина и Владимира Шаинского. А исполняли их Иосиф Кобзон и Людмила Гурченко, Армен Джигарханян и Павел Смеян, Николай Караченцов и Ирина Муравьёва (да-да, та самая «Песенка о счастье» из фильма «Самая обаятельная и привлекательная»).

Одно из его произведений гражданской лирики — «Политическая поэма» — содержит отрывок, известный по строке «Рисуйте, дети, на асфальте!»:

Без ухищрения, без фальши,

за совесть, вовсе не за страх

рисуют дети на асфальте

в больших и малых городах.

Рисуют мотыльков и заек,

дома,

заводы,

теплоход.

Из этих маленьких мозаик

планета детства предстаёт.

Занятия важнее нету.

Вот кто-то папу удивил —

и канареечного цвета

заулыбался крокодил.

И, отцепившись вдруг от фалды,

без мамы сделав первый шаг,

малыш рисует на асфальте.

А что?

Нам не понять никак

такое вольное смешенье

сюжетов, красок, форм и тем!

Рисуют дети без смущенья,

и каждый то, что захотел.

Ландшафт Луны.

Хребет Памира.

Ракета.

Просто колесо...

А вот и новый голубь мира.

Так здравствуй, юный Пикассо!

Сияет солнышко на смальте,

полёт — движение руки...

Рисуют дети на асфальте.

Крошатся хрупкие мелки.

Вокруг пылает разноцветье —

зелёный, красный, голубой…

Ревёт двадцатое столетье

сверхзвуковым над головой…

Кружит над площадью Вивальди.

Пребудет в мире мир — пока

рисуют дети на асфальте…

Пусть праздник тянется века.

Рисуйте, дети, на асфальте!

Точно уже не узнать, но мне кажется, что Александр Иванов, прочтя эти — не побоюсь этого слова! — замечательные, проникновенные стихи, захотел… пошутить? Возможно, посыл поэта показался ему уж слишком романтизированным, оторванным от окружающей действительности? В общем, лично мне действительно проще воспринимать написанную им пародию «Ах, дети, дети…», напечатанную в № 13 «Литературной газеты» за 1981 год, как несколько резкую и неуклюжую, но всё же шутку:

Без ухищрения, без фальши,

за совесть,

вовсе не за страх

рисуют дети на асфальте

в больших и малых городах.

(Владимир Шлёнский. «Рисуйте, дети, на асфальте»)

Как изменилось всё на свете.

Как в самых радужных мечтах,

какие знающие дети

в больших и малых городах.

Акселераты…

Мысль во взорах

на расстоянии видна.

И вот повсюду на заборах

уже возникли письмена.

Конечно, слово не игрушка,

ну, вот…

Что взять с него – дитя…

И не смущайтесь, что старушка

упала в обморок, прочтя…

Всё стало темой для поэта

пусть не пугает вас ничто.

Пускай один напишет это,

зато другой напишет то…

Пусть истина родится в спорах

она – я понял –

не в вине.

Пишите, дети, на заборах,

а все претензии –

ко мне.

Вот… Теперь можно вернуться обратно к заметке «Контргамбита «Клуба ДС»:

В. Шлёнский не отпарировал удар, хотя и мог. И вот за поэта вступилась читательница Мария Нарокова, которая скрестила с А. Ивановым свою шпагу. Одобряя этот акт женского мужества, я хочу сказать, что в свободное от контргамбитов время М. Нарокова является балериной Театра имени Станиславского и Немировича Данченко. Если так пойдёт и дальше, из неё может со временем вытанцеваться контрпародист надлежащего класса.

Ну и вот, наконец, — ответ балерины Марии Нароковой пародисту Александру Иванову:

Он, как Зевес, гремит всечасно,

Поэтам суд его грозит,

Но блеск острот его ужасный

Всё ж не всегда впопад разит.

Всё стало темой для пародий!

Он замахнулся на детей!

А дети неплохие вроде,

Их головы полны затей…

Рисуйте на асфальте, дети

Больших и малых городов!

Но знайте, что живет на свете

И точит зубы Иванов.

Вы думаете, рисуночно-асфальтово-заборная тема на этом себя исчерпала? Как бы не так! Отступления — так отступления!

В 2019 году вышла в свет книга «Звёздный час» советского, русского поэта, полковника ГРУ в отставке, члена Союза писателей России, члена-корреспондента Академии поэзии, автора более 20 сборников стихотворений и поэм Василия Ловчикова ( h t t p s : / / l g z . r u / a r t i c l e / s k l o n i l i s - n a d - p u s h k o y u - k l y e n y / ? y s c l i d = m g a j c 9 2 y j a 5 0 8 1 9 3 6 2 4 ). В ней он разместил целых два произведения, годом написания которых указан 1990-й, а в подзаголовке — «Антипародия».

Первое (!!!) из них носит название, отлично говорящее само за себя. Правда, к теме рисования-писания детей оно отношения не имеет, но зато имеет отношение к одной из лучших по моему мнению пародий Александра Иванова и не привести его здесь (для этакой затравочки!) я просто не могу. А как же это «вкусно» читается! Встречайте —«Бросай перчатку, Доризо!»:

Нет, жив Дантес, он жив опасно,

Жив вплоть до нынешнего дня,

Ежеминутно, ежечасно

Он может выстрелить в меня!

(Николай Доризо. Стихотворение «Дантес»)

… Стреляться с кем угодно можно…

(Александр Иванов. Пародия «Он может, но…»)

Ах, Доризо! Ну, право ж, грех –

На время Пушкина равняться!

Искать Дантесов среди тех,

Кто спец стрелять, но не стреляться!

Ты лучше б жало дум своих

Вложил в клинок ответный слова,

Чтоб отразить разящий стих

Грозы поэтов – Иванова.

Знай – он стрелок, не дуэлянт,

Остряк! Собаку съел на этом! –

Вознёс насмешника талант

До «Вокруг смеха» с «Литгазетой»!

Так брось перчатку, Доризо,

Дантесу слова – Иванову!

Не пуля пусть рассудит зло –

А метко посланное слово!

Вчитайся в хлёсткие стихи,

Сатирой дышащие строки –

Увидишь: есть и в них грехи

И критикуемых пороки!

Так что дерзай! И докажи:

В век революций и прогресса –

Есть чем хлестнуть за куражи

И современного Дантеса!

Ну?! Каково?!! Внимательный и при этом не слишком терпеливый читатель в этом месте непременно спросит — а второе? Прочь сомнения — незамедлительно будет и второе! И вот уж оно-то — точно в тему! Итак, второе произведение Василия Ловчикова — «Пусть истина родится в спорах!»:

Без ухищрения, без фальши,

За совесть, вовсе не за страх

Рисуют дети на асфальте…»

(Владимир Шлёнский. Стихотворение «Рисуйте, дети, на асфальте!»)

Пусть истина родится в спорах,

Она, я понял, не в вине.

Пишите, дети, на заборах,

А все претензии – ко мне…

(Александр Иванов. Пародия «Ах, дети, дети!..»)

Писала Таня на стекле,

А дети пишут на асфальте,

Она – две буквы: «О» да «Е»,

Они же – всякое в азарте.

Вдруг Иванов приказ спустил,

Писать дозволив на заборах!..

Сей акт оспорить разрешил,

Дав истине родиться в спорах!

Но без вина какой же спор,

О том, что лучше для поэта:

Стекло, асфальт или забор?

Нет! – Не осилить трезвым это!

Хлебнув вина, я вдруг постиг:

«Держись за Пушкина, он гений!»

И никаких сомнений вмиг –

Стекло достойно вдохновений!

Но утром вновь загадка мне!

Гляжу: нахально у балкона

Мальчишка – мелом по стене!

Я щупать – стенка из бетона!

Но как же так?

Ведь есть приказ:

«Пишите, дети, на заборах!»…

Ах, люди! Рассудите нас:

«Пусть истина родится в спорах!»

Ну и — ещё одно «ответвление» повествования. На этот раз — перенесёмся вболее поздние времена, к тем самым детям, когда-то «рисовавшимна асфальте» и «писавшимна заборах», но — выросшим.

А поможет нам в этом Вадим Беднов ( h t t p s : / / i m e n a . a o n b . r u / p e r s o n s / b e d n o v - v a d i m - a n a t o l e v i c h / ? y s c l i d = m g a k f y b s 7 9 4 9 1 6 7 7 9 9 ) — поэт, журналист, член Союза писателей CCCР (России), член Союза журналистов, автор 10 поэтических сборников. Найти его сборники в сети — задачка, мною пока не решённая, поэтому будем работать с тем, что есть. А есть — многочисленные упоминания следующих двух строк за его авторством:

…И даже что-то рифмовали,

мы на асфальте городов. …

Возможно это он и есть — один из тех, о ком писал Владимир Шлёнский! А неизвестное (мне, пока) его стихотворение было своеобразным ответом на призыв поэта «Рисуйте, дети, на асфальте!»? Наверняка Александр Иванов решил, что это стихотворение имеет прямо просматривающуюся связь также и с его предыдущей «работой», поскольку в свою книгу «В тоске по идеалу» (1990) он включил пародию под названием «Было дело»:

…И даже что-то рифмовали,

мы на асфальте городов.

(Вадим Беднов)

Ночами слышен странный шорох,

скрипит чего-то в тишине,

то я рифмую на заборах

и это удаётся мне!

При полном невниманье прессы

я сохраняю бодрый дух,

ведь все районные балбесы

мои стихи бормочут вслух.

Старушки ахают седые,

отцы семейств воротят нос.

А уж мамаши молодые

становятся пунцовей роз.

Но день придёт, меня повяжут,

наступит час держать ответ.

И в приговоре ясно скажут:

Беднов – забористый поэт!..

Можно, конечно, предъявить пародисту претензию (и не одну!) — к чрезмерной резкости высказываний, к недостаточной интеллигентности исполнения — но уж точно не к выбору цели для своего пера. Поскольку на неё. цель эту, покушался вовсе не он один — ещё в 1981 году в напечатанной в Средне-Уральском книжном издательстве книге «Свердловск улыбается» можно было прочесть пародию Валерия Анищенко ( h t t p : / / y a - z e m l ya k . r u / a v t p o e s i a . a s p ? i d _ a v t = 5 6 3 & y s c l i d = m g a l i z o e a 1 5 3 8 3 3 8 6 1 3 ), которая называется «На асфальте»:

…И даже что-то рифмовали

Мы на асфальте городов.

(Вадим Беднов)

Листы бумажные оставьте,

Пишите прямо на столах,

Рифмуйте больше на асфальте,

На стенах зданий, на столбах,

Дерзайте мелом на просторе!

Для выраженья чувств своих

Смелей используйте заборы,

Панели, пни в местах глухих.

На что болотные коряги —

Всё зарифмуется сполна.

И вот тогда у нас бумаги

Проблема будет решена.

И что самое интересное — современники тоже не обходят данную тему стороной. Поэтесса Елена Парич ( h t t p s : / / s t i h i . r u / a v t o r / p a r i c h e l e n a ) скромно помечает многие из своих произведений, как «подражания». Не верьте! Это самые что ни на есть пародии! Причём достаточно во многих из них в качестве эпиграфа используются строки, ранее замеченные и отмеченные Александром Ивановым. Не ему ли «подражает» поэтесса? Но это — вопрос риторический. А вот суть ответа на него — одно из таких «подражаний», датированное 19. 7. 2025 г., которое называется «Поэты поневоле». Итак — сложности жизни поэтов (и поэтесс), альтернативная точка зрения:

...И даже что-то рифмовали,

мы на асфальте городов.

(Вадим Беднов)

Мы все поэтами бывали,

страстишек вирус подхватив,

и неумело «рифмовали»,

благопристойность сдав в архив.

Сменяя города и веси,

теряя совесть, битый час

писали чувством легковесным,

с натуры не спуская глаз.

Пером свехмодного пошиба -

не кое как, не абы как

писали, а не то ж погибель.

Боясь, что намекнут на брак,

хотелось - непечатным словом,

но, продолжением горя,

елейно чушь нести готовы,

боготворя, благодаря.

…Да, было дело, «рифмовали»,

геройски наломали дров.

Сегодня - «облико морале»:

поверив в чудо, ждём любовь.

«Так, ручку отложил, пот с чела утёр, с мыслями собрался, из «ответвления» вернулся!» Это я себе, если что. Пора, пора возвращаться ближе к магистральному пути нашего повествования.

* * *

Вернемсяже, наконец, обратно в 1981 год. Именно этим годом датируется появление на эстраде моноспектакля уже тогда популярного артиста Геннадия Хазанова «Очевидное-невероятное», автором текстов которого был писатель-сатирик Аркадий Хайт ( h t t p s : / / r u . w i k i p e d i a . o r g / w i k i / Х а й т , _ А р к а д и й _ И о с и ф о в и ч ). Тот самый — автор сценариев мультфильмов «Ну, погоди!», «Приключения кота Леопольда» и очень-очень-очень много чего ещё. В числе прочих номеров в моноспектакле прозвучала и пародия на выступление Александра Иванова:

- Сегодня не осталось ни одного современного поэта, на которого бы я не написал пародию, так что мне уже пора приниматься за классиков! Я выяснил, что ни один поэт в своём творчестве не может обойтись без пошлости (я это по себе знаю). Долго я присматривался к весьма способному поэту Тютчеву*, и, совсем отчаявшись, я вдруг наталкиваюсь на такие строчки.

Итак цитирую, Тютчев* пишет:

Осень наступила,

Высохли цветы.

И глядят уныло

Голые…

Вот такая вот пошлятина! …

* Прервёмся буквально на секунду ибо — не могу удержаться… Я понимаю — Хазанов и Хайт, люди творческих профессий, увлекающиеся натуры — им, наверное, можно… хотя… А редакторы всех видов, литературные и прочие консультанты — они-то куда глядели? Элементарно же — обращаешься к первоисточникам и без особого труда обнаруживаешь, что автором приведённых строк был вовсе не Фёдор Иванович Тютчев, а совсем даже другой, не менее замечательный поэт — Алексей Николаевич Плещеев. Как же так случилось?

… Оставим эту ошибку (?) на совести автора, исполнителяи иже с ними. Уверен — лично Александр Иванов такого не допустил бы ни при каких обстоятельствах.

Продолжим, ведь самое интересное — впереди:

… Пародия называется «Голытьба»

Осень наступила,

Всюду листопад,

На меня уныло…

Голые глядят.

Голенькая ветка,

Голая сосна,

Голая соседка,

Голая жена!

Ни куста, ни травки –

Голая земля,

Голые прилавки.

Нет нигде белья!

И дома, и школы –

Все обнажены,

Дворник ходит голый,

Он пропил штаны.

Все поэты ходят

Тоже нагишом,

От моих пародий

Всем нехорошо.

Голые поэты

Шепчут как мольбу:

«Чтоб ты был одетый…

Но лежал… в гробу.»

Возможно, именно эта пародия послужила поводом (хотя не менее вероятно, что произошло это «по совокупности заслуг») к тому, что в выпуске передачи «Вокруг смеха» № 14 в 1982 году в качестве «ответа» прозвучало посвящение Александра Иванова Геннадию Хазанову:

Узнав, что Хазанов меня пародирует,

Я было решил, что артист деградирует.

Потом, посмеявшись, открыл как бы заново

Любимого мною артиста Хазанова.

Впередаче «Вокруг смеха» № 13 (1981 год) один из гостей — писатель-сатирик Аркадий Арканов — подшутил над ведущим Александром Ивановым, читая следующее четверостишие:

Его узнает каждый

По смелости стихов,

Он – длинный, он – отважный,

Кто это?

… Преднамеренная пауза. Взгляды самого Арканова, прочих гостей, зрителей — и не только присутствовавших в студии Останкино, но и сидевших дома, у экранов своих телевизоров — дружно обращаются к Александру Иванову. Тот догадывается, что прозвучавший вопрос по-видимому адресован ему, и несмело предполагает:

– Иванов?

На что последовалмгновенный ответ:

– Вот, Иванов, вы от скромности не умрёте. Это – Михалков!

Прочие гости этого же выпуска передачи тоже в стороне не остались. Эпиграммы собственного сочинения, посвящённые Александру Иванову, прочли поэты Валентин Берестов:

К поэтам проявляя интерес,

Не трогайте хотя бы поэтесс,

Молилась ли ты, поэтесса, на ночь,

Чтобы тебя не высмеял Сан Саныч?!

...и Фазиль Искандер:

Скорбен лик у Иванова –

Хоть пиши с него святого.

Благодушен в скорби он,

Как весенний скорпион.

Интересно, что в этой же передаче досталось от Иванова и самим гостям:

Валентину Берестову (первая публикация — 1975 год, книга «Откуда что…»)

Он археолог. Но на всё готовое

Он, как поэт, являться не привык.

И, выдавая старое за новое,

Успеха добивается. Шутник!

Фазилю Искандеру

О детстве столько написал всего!..

Одно ли детство было у него?..

Кстати, во многих источниках неоднократно упоминается о том, что эпиграмму Фазиля Искандера Александр Иванов считал лучшей из всех, что были ему адресованы, и очень любил её вспоминать и приводить в качестве примера на своих творческих вечерах.

В 2010 году была издана книга дневников «Я побит – начну сначала!» актёра Ролана Быкова. Среди записей, датированных 1981 годом, можно прочесть две его эпиграммы, посвящённые Александру Иванову, «мушкетёру-пародисту» по собственному изречению Ролана Быкова:

I

Как правильно ты мыслишь о стихах!

Как хороши твои пародии при этом!

Ты стольких раздраконил в пух и прах,

Что самому пора уж сделаться поэтом!

II

Среди поэтов ищешь ты, мой друг,

Дерьмо и пошляков — и коль это не мания,

Скажу: у каждого свой круг,

У каждого своя компания.

В том же 1981 году удостоился Александр Иванов и поэтической реакции на своё творчество одного из тех поэтов, по отношению к произведениям которых он занимал особо непримиримую позицию. Конечно же, поэт, о котором идет речь — это Эдуард Асадов. Творение было названо им «Александр Иванов (пародия на пародиста)», хотя, как по мне — это как раз и есть типичный образчик развёрнутой эпиграммы, написанной от имени самого пародиста. А как пародия на всё творчество Иванова она — опять же, как по мне — несколько малоубедительна:

Я злей зубов, хотя и Иванов,

Грызу, жую и извожу поэтов.

Но смеха мало. Часто нет и нету,

Хоть лезь из кожи, хоть меняйся цветом,

Хоть вылезай из собственных штанов!

Ну не хотят смеяться, как на грех!

И я порою чуть не вылезаю.

Другого просто выхода не знаю,

Пускай хоть это вызывает смех.

Мне говорят: – Учись сперва писать,

Тогда и крой. – Ей-богу, вот артисты!

Да научись я вправду сочинять,

Зачем бы я подался в пародисты?!

Я не поэт? А мне чихать, что нет!

Вот вам, к примеру, дорог Евтушенко?

А для меня он все равно что стенка,

Возьму измажу дёгтем – и привет!

Короче, чем известнее поэт,

Тем я в него отчаянней впиваюсь.

Рождественского жру, как людоед,

От Вознесенского уже один скелет,

За Окуджаву завтра принимаюсь.

Еще Асадов мне не по нутру.

Я оплевал бы всех его издателей,

Стихи его и всех его читателей,

Эх, даже сам себя, как злопыхателя,

Да вот боюсь, слюны не наберу.

Я – пародист, ну разве кисло это?

Валяй когда угодно дурака,

Глумись, дразни любого из поэтов,

А вот в ответ – ни слова, ни пинка!

Вовек такой кормушки не оставлю.

Хоть убивай – не выпущу из рук.

А если вас смеяться не заставлю,

Плевать, я все равно себя прославлю:

Возьму и вправду вылезу из брюк!

Ощущение, как от забрызганности слюной оппонента в ходе жаркой дискуссии. Что-то такое, вроде «… ну чего же он именно ко мне привязался?! Других ему, что ли, мало?!» И демонстрация — вот как, мол, приходится «опускаться до уровня». А заслужено ли? А художественно ли?

Совсем другого качества «Пародия на пародиста» была опубликованав рубрике «Безымянка «Клуба ДС» «Литературной газеты» (№ 9 за 1982 год). Сама рубрика представляла собой конкурс пародий, в котором читателям предлагалось по текстам пародий угадывать пародируемых авторов и их произведения. В 14-м выпуске рубрики почитатели творчества Александра Иванова имели возможность оценить произведение неизвестного (к сожалению, материалы газеты определить авторство пародии не позволяют) пародиста и собственные внимательность и начитанность. Название пародии — «В ночь под Рождество» — уже само по себе на многое намекает. Итак:

На Арбате ёлка продаётся,

Скоро буду Новый год встречать.

Что-то больно ёлочки мне хотца,

очередь не хотца занимать.

Это из пародии «Для того ли?» на стихотворение Василия Журавлёва — «… что-то нынче яблочка мне хотца – / очередь не хотца занимать!»

– Надо в лес идти, –

я сделал ручкой

и пошёл, как добрый Дед Мороз,

А это — из пародии «Я к вам пишу» на стихотворение Майи Борисовой — «…И вижу вдруг, что едет мимо окон / И делает мне ручкою Дантес».

вместе с Красной Пашечкою, внучкой.

У неё был старческий склероз.

Девочка шагала полусонно,

прихватив в неполных восемь лет

к ОРЗ с болезнью Паркинсона

камень в почке, тиф и диабет.

Ну, кто же не помнит знаменитейшую «Красную Пашечку» — пародию на творчество Людмилы Уваровой?

У меня был тоже камень в почке,

Он теперь за пазухой храним.

У поэта вырвал две-три строчки

И шутя разделываюсь с ним.

Тут прослеживается явный намёк напародию «Спасибо» на стихотворение Алексея Николаева — «… Не беспокоюсь я во сне, / Опять без инцидентов ночка. / Нет лишней жидкости во мне… / Я говорю: – Спасибо, почка!» Одна из не вполне светлых страниц в творчестве Александра Иванова…

Только ёлку взял я втихомолку,

волк выходит.

– Ой ты, гой еси!

В общем смысле это прозрачный намёк на отношение пародиста к творчеству так называемых поэтов-«деревенщиков», а в частности — на пародию «На задворках» на стихотворение Евгения Елисеева: «Если ж мыслей нету, / господи спаси, / выручить поэта / может «гой еси»!»

Я несу рождественскую ёлку,

ты с Рождественского и спроси!

Но зимою волки, как бандиты,

Точат лясы прямо на виду.

Говорит мне серый волк:

– Иди ты!..

А куда?

Не знаю,

Но иду…

Ну, а это уже даже не только и не столько про самого Александра Иванова. Это действительно — Роберт Рождественский. В качестве гостя одной из передач «Вокруг смеха» он представил свою пародию (!!!) на поэму Евгения Евтушенко «Станция Зима», напечатанную в 1956 или 1957 году. Передача вышлав 1984-м (№ 21), но и безымянный автор пародии, и зрители, да и сам Иванов явно могли быть знакомы с этой пародией и ранее — «… А он, насупившись сердито, / У всей деревни на виду / Мне мрачно говорит: — Иди ты!.. / И я пошёл, и я иду…»

Этосочинил явно не просто любитель творчества Александра Иванова. Такое мог «сотворить» только незаурядный поэт, непринуждённочувствующий себя на пародийно-сатирическом поле. Кто же это, всё-таки? Маска, я вас знаю?..

* * *

На волне успеха моноспектакля «Очевидное-невероятное» Аркадий Хайт и Геннадий Хазанов переработали отрывок из него в отдельный номер специально для Новогоднего «Голубого огонька» 1982 года. Пародируемые строки были взяты у другого автора и — получилось то, что получилось:

— Сегодня не осталось ни одного современного поэта, на которого бы я не написал пародию. Мне уже пора приниматься за наших классиков! Я выяснил, что ни один поэт в своём творчестве не может обойтись без пошлости (я это по себе знаю!). Долго я присматривался к весьма способному поэту — Корнею Чуковскому. И уже совсем отчаявшись, я вдруг наткнулся на такие строчки — цитирую, Чуковский пишет:

…Вдруг из маминой из спальни,

Кривоногий и хромой,

Выбегает…

Вот такая пошлятина! Пародия называется «Спальня-выбегальня»:

Как из маминой из спальни,

Кривоногий и хромой,

Выбегает вдруг начальник

И бежит к себе домой.

Вслед за ним плешивый слесарь,

Почтальон с одной ногой,

Редкозубый хмырь-профессор

И вспотевший постовой…

Кто-то лезет из-под шкафа,

Кто-то спрятался в матрас

И куда же смотрит папа?

Или он уже без глаз?

Чтоб порвать сей круг порочный,

Непреклонен и суров,

Вдруг из скважины замочной

Вылезает Иванов!

– Волноваться нет причины,

Я душой и телом чист!

Я сегодня не мужчина,

Я сегодня пародист!

1982 год. Два посвящения прозвучали в передаче «Вокруг смеха» № 14.

Первое из них — краткое «Посвящение Александру Иванову» — прочёл поэт-сатирик Алексей Пьянов:

Он может стать ещё опасней,

Когда писать возьмётся басни.

Вторым было посвящение поэта Юрия Левитанского. Направленность его была куда более глобальна — «Передаче «Вокруг смеха»:

Есть в жизни всё: есть грусть и есть потеха,

Есть радости сладчайшие и муки,

И есть в ней передача «Вокруг смеха»,

И есть в ней передача «Вокруг скуки».

Желаю ж вам и в жизни, и в эфире

Чтоб всюду — и на море, и на суше

Тот первый круг всё шире был и шире,

А тот второй — всё уже был и уже!

Поэту БулатуОкуджаве на его творческих встречах довольно часто задавали вопрос: «— Писали ли на вас пародии, и ваше отношение к этому?» Он всегда отвечал примерно следующее:

— Да, писали довольно много пародий. Особенно усердствовал Саша Иванов. Он написал пять пародий. Но должен сказать, что они неудачные, потому что мы с ним большие друзья, он ко мне очень хорошо относится, и все его пародии — комплиментарного свойства. А пародия должна быть едкой. Едкой. Тут у него не получается пока что. Пока что… А вообще я отношусь к этому жанру в высшей степени благожелательно. Я получал записки из зала, очень часто возмущенные против Иванова, в защиту меня: «— Как вы можете терпеть, это беспардонно!..». Ну, это просто люди, которые не имеют чувства юмора и не понимают, что такое пародия.

По-видимому, устав ждать от Александра Иванова «удачных» пародий на своё творчество, Булат Шалвович решил взять это непростое дело в свои руки. Итогом такого решения стало появление в 1982 году стихотворения под названием «Автопародия на несуществующие стихи», предварённого посвящением «А. Иванову»:

Мы убили комара.

Не в бою, не на охоте,

а в домашней обстановке, в будний вечер.

Видит бог,

мы не крадучись его, а когда он был в полёте…

Мы его предупреждали — он советом пренебрёг.

Незадолго перед тем дождь пошёл — осенний, мелкий.

За стеной сосед бранился.

Почему-то свет мигал.

Дребезжал трамвай.

В шкафу глухо звякали тарелки.

Диктор телевизионный катастрофами пугал.

Расхотелось говорить.

Что-то вспомнилось дурное,

так, какая-то нелепость, горечи давнишней след…

В довершенье ко всему меж окошком и стеною

вдруг возник, как дуновенье, комариный силуэт.

Мы убили комара.

Кто-то крикнул: «Нет покоя!

Неужели эта мерзость залетела со двора!..

Здесь село или Москва?..»

И несметною толпою

навалились, смяли…

В общем, мы убили комара.

Мы убили комара.

Он погиб в неравной схватке —

корень наших злоключений, наш нарушивший покой…

На ладони у меня он лежал, поджавши лапки,

по одёжке — деревенский, по повадкам — городской.

Мы убили комара.

За окошком колкий, мелкий,

долгий дождичек осенний затянуться обещал.

Дребезжал трамвай.

В шкафу глухо звякали тарелки.

Диктор телевизионный что-то мрачное вещал.

Согласитесь, было бы удивительно, если бы пародист Александр Иванов оставил данный случай безо всякого внимания. Но — нет, не оставил и уже в 1983 году в его книге «Плоды вдохновения» появилась «Антипародия на автопародию». Вот что получилось у Александра Иванова на этот раз:

Мы убили комара.

Он погиб в неравной схватке…

(Булат Окуджава)

Жил на свете таракан,

Был одет в атлас и замшу,

Аксельбанты, эполеты,

по-французски говорил,

Пил шартрез, курил кальян,

был любим

и тараканшу,

Если вы не возражаете, без памяти любил.

В то же время жил поэт

жизнью странной и тревожной,

только он любовь такую

описать достойно смог,

хоть давно сменил Арбат,

ходят слухи, на Безбожный*,

безобразное названье, как не стыдно, видит Бог!

Все куда-нибудь идут.

Кто направо, кто налево,

кто-то станет завтра жертвой,

а сегодня – палачом…

А пока что тараканша

гордо, словно королева,

прикасалась к таракану алебастровым плечом.

Жизнь, казалось бы, прекрасна!

И безоблачна!

Но только

в этом мире все непрочно,

драмы стали пустяком…

Появилась злая дама,

злую даму звали Ольга,

и возлюбленную пару придавила каблуком.

Бейте громче, барабаны!

Плачьте, трубы и гобои,

о развязке вам поведает серебряный кларнет:

значит, жили тараканы,

тараканов было двое,

было двое тараканов,

а теперь обоих нет…

* Так с годы Советской власти назывался Протопоповский переулок.

1984 год. В № 36 «Литературной газеты» за подписью «Вн. Новиков» появилась публикация, неоригинально (уже на тот момент) озаглавленная «Пародия на пародиста»:

Представим на минуту, что в печати только что появилось несколько необычное по смыслу и по ритму стихотворение, скромно подписанное: «Ф. Тютчев» и начинающееся словами:

Молчи,

скрывайся

и таи

И чувства

и мечты свои –

Пускай

в душевной глубине

Встают и заходя́т оне́

Безмолвно

как звезды́ в ночи –

Любуйся ими –

и молчи…

А теперь представим, как на эту поэтическую дерзость отреагировал бы Александр Иванов.

Молчание – золото

От публикации

таи

Нескладные

стихи свои!

Хоть по редакторской

вине

В печать

прони́кают оне́, –

Но слабо Федя

ты знаком

С великим

Русским языком

Прими совет

от всей души:

Молчи,

скрывайся,

не пиши!

И непонятно, кому досталось больше — Александру Иванову, или Фёдору Тютчеву, или … ?

Впередаче «Вокруг смеха» № 21 (1984 год) свою пародию на Александра Иванова представил на суд зрителей писатель-сатирик Григорий Горин:

- Я … впервые в жизни написал пародию, причём, пародию на Александра Иванова. Мне показалось что … существует какая-то несправедливость: он пишет на всех пародии, а на него — никто. А ведь Саша уже перепародировал почти всех — знаменитых поэтов, широко известных, менее известных, известных только ему самому, и если так дело пойдёт, то он перейдёт на совершенно безвестных и даже безымянных. Я думаю, что лет через 10 в каком-нибудь 1000-м выпуске передачи «Вокруг смеха» выступление Александра Иванова может звучать примерно так:

— Недавно, перечитывая отрывной календарь за 1911 год, я с удивлением обнаружил до сих пор не спародированные мною строки. Они довольно известны:

У попа была собака,

Он ее любил,

Она съела кусок мяса –

Он ее убил!

Автор, к сожалению, не подписался, очевидно предчувствуя, что эти стихи всё-таки попадутся мне на глаза. Между тем они сами так и просятся в пародию, поскольку я люблю животных и ненавижу безграмотность! «Он ее убил!» – кто, кого, кусок или поп — непонятно?! Так родилась дружеская пародия на безымянного автора, которую я так и назвал — «Собаке – собачья смерть!»:

Сижу, держу ладонь у лба,

И старый календарь листаю.

Читаю сказку про попа –

И ни черта не понимаю!

Был поп, был автор, бегал пёс –

И все исчезли одним часом.

Меня же мучает вопрос:

А что случилось с этим мясом?

Оно-то — где? Оно — при чём?

Ведь просто не поймёшь из текста —

Тот бедный пёс — убит попом

Иль подорвался на бифштексе?

Я в гневе сам убить могу,

Но — шуткой или меткой фразой,

А так — я добр!

Врагу — рагу

Отдам,

пусть давится,

зараза!

Но к автору подобных строк

Я буду беспощадно строг

И на его могильном камне

Впишу строкою эпиграммной:

«У попа была собака,

Он её любил,

Иванов, узнав про это,

Автора убил!»

Вследующей передаче (№ 22) своё посвящение «Александру Иванову» представил поэт-сатирик Борис Брайнин (кстати, тот самый редактор, который «завернул» в своё время «пародию на автоэпиграмму» Николая Севирова «Смех без причины»). Текст его можно также найти в вышедшей в издательстве «Советский писатель» книге Бориса Брайнина «Прошу высечь» (1983 год):

Он не пишет разгромных статей,

Он скорей гуманист по природе.

Автор книг стихотворных пародий.

Им поэты пугают детей…

Забегая чуть вперёд — его перу принадлежит и другая, более поздняя эпиграмма Александру Иванову, напечатанная в 1989 году в «Литературнойгазете» № 34:

Он больше всех поэзию читает

(Причина здесь прозрачна и проста),

Хотя поэты многие считают:

Он – Иванов, не помнящий родства.

Отступая чуть назад — он же является автором двустишия «Возможный диалог с Александром Ивановым» (ну, мы-то с вами прекрасно понимаем — эпиграмма в чистом виде!), которое появилось в 1976 году на страницах «Литературной газеты» № 25:

«Откуда вы?» –

читатель спросит

ангельски.

«Я из Москвы».

«А говорят –

Архангельский!»

И снова — чуть вперёд: 1995-м годом датируется ещё одна эпиграмма Бориса Брайнина Александру Иванову, напечатанная в сборнике «Золотой клуб «12 стульев» (2003 год) с намёком на «чрезмерное увлечение» Александра Иванова написанием публицистических статей на околополитические темы:

Застыла на челе его

Большая дума о народе.

Но все заждались от него

Сан-сан-технических пародий.

Что ж, «собака на сене» — это явно не про Бориса Брайнина. Да и конкуренции о боялся вряд ли...

* * *

Следом за Борисом Брайниным в выпуске передачи «Вокруг смеха» № 22 1984 года своё послание Александру Иванову озвучила поэтесса Римма Казакова:

… Сегодня мне выпало просто редкое счастье здесь, в передаче «Вокруг смеха» встретиться, так сказать, глаза-в-глаза, лицом в лицо с Сан-Санычем Ивановым… Я помню как-то смотрела передачу «Вокруг смеха» и поэт Валентин Берестов особенно предупреждал нас, поэтесс, по отношению к которым сегодня Сан-Саныч ведет себя столь элегантно! Если мне не изменяет память, там были такие строчки: «…молилась ли ты, поэтесса на ночь, чтобы тебя, там что-то, не ущемил Сан-Саныч?!»

Ну, что касается меня, то я на протяжении многих лет молюсь совсем на другую тему. У меня много есть стихов, на которые пишут пародии. Пишут пародии Борис Брайнин, Алексей Пьянов, Виктор Завадский и другие наши известные пародисты. Пишет и Александр Иванов, но его пародии какие-то, ну, не ивановские, что ли. Мне даже как-то по-хорошему обидно, что он меня своей этой когтистой пародистской рукой как-то нежно гладит. И вот я сегодня хочу обратиться к нему публично с такой нежной и нервной просьбой, которую я выразила в «Послании к пародисту»:

Саша Иванов, творец пародий,

Вредное, признаться, существо:

Заявил при всём честном народе,

Что поэты пишут для него.

У меня стихи иного рода,

Я грехом всеобщим не грешу.

Я пишу, однако, для народа,

А для Иванова — не пишу.

Знаю, к пародистам жизнь сурова,

И из них отдельных я щажу.

Я пишу, местами, для Пьянова,

А для Иванова — не пишу.

Да, мои стихи такой закваски,

Что над ними, хоть и не прошу,

Бородою тряс не раз Завадский,

Но для Иванова – не пишу!

Ну а если уж признаться честно,

Всё никак вопроса не решу:

Неужели я пишу так пресно,

Что для Иванова не пишу?!

О, женщины!.. Это она, конечно, напрасно. Есть, есть у Александра Иванова прекрасная пародия на стихи Риммы Казаковой — но об этом уже в другой раз.

В том же 1984 году, впередаче «Вокруг смеха» № 24 писатель-сатирик Лион Измайлов выступил с номером «Телепередача «Вокруг смеха»:

У каждого из нас есть свои любимые телепередачи. Мы ждём их с нетерпением. Включаем телевизор – и слышим:

– В эфире – передача «Вокруг смеха».

Звучат позывные, на экране появляется лицо, шея и меньшая часть туловища сидящего за столом Ведущего передачи. Надеюсь, вы понимаете, о ком я говорю?!

Ведущий окидывает зал орлиным взором и начинает легко и непринуждённо импровизировать, время от времени сверяясь с текстом передачи.

Ведущий:

– Сегодня наша передача посвящается сфере обслуживания. Это – очень важная и хорошо нам знакомая тема. Одним словом — сфера обслуживания у нас замечательная и, думаю, вы это замечали. У кого-то может возникнуть вопрос: что общего между сферой обслуживания и нашей передачей? Отвечу: во-первых, сфера – это значит «вокруг». И наша передача тоже «Вокруг…» да около; а во-вторых, еще неизвестно, вокруг чего у нас больше смеха (величественно ухмыляется).

Человек, которому я хочу предоставить слово, на первый взгляд к сфере обслуживания не имеет никакого отношения. На второй взгляд он не имеет никакого отношения вообще ни к чему, кроме отдела фельетонов и юмора одной из литературных газет.

На сцену выходит Представитель отдела и хорошо посаженным голосом произносит:

– Последние новости.

Так поступают пионеры! Пионеры Витя Ёлкин и Костя Палкин перевели старушку через дорогу в неположенном месте несмотря на ее упорное сопротивление и крики о помощи.

Новости медицины. В Тучинском институте экспериментальной медицины впервые в истории человечества создана искусственная язва желудка. Ее создатели – «люди в белых халатах» – повара местной столовой.

Ведущий:

– Человек, который будет сейчас выступать перед вами, никакого отношения к сфере обслуживания тоже не имеет, но его обслуживает вся страна (Ведущий терпеливо пережидает взрыв непонятно почему возникшего хохота. Затем продолжает). Отовсюду читатели шлют ему свои глупости, так что глупости ему, как говорится, не занимать. Он и не занимает, а берет их навсегда. Надеюсь, вы понимаете, что речь идет о рубрике «Нарочно не придумаешь».

Представитель рубрики вдумчиво зачитывает:

– Докладная записка. Я не пришел на работу, потому что у меня в проходной после вчерашнего лицо не сходилось с фотокарточкой.

Объяснительная. Сегодня утром мастер заявил мне, что вчера я в пьяном виде запорол деталь. Это стало для меня приятной неожиданностью, потому что вчера мне казалось, что их было две.

Ведущий:

– Человек, который будет сейчас выступать, пишет фразы.

На сцену выходит Большой мастер малого жанра, читает:

– Доска объявлений.

Продается бешеная собака за бешеные деньги.

Пропал кот, масть палевая, откликается на кличку «Пётр Семёнович».

Кандидату технических наук срочно требуются деньги, звонить в любое время.

И последнее: Сниму дублёнку, обращаться за угол.

Ведущий:

– Думаю, пора зачитать ответы на вопрос «Что бы это значило?» (Поднимает фотографию. На ней две женщины укладывают шпалы, одна женщина забивает костыль, вторая смотрит на первую).

Третье место получил ответ «Восьмое марта».

Второе место получил ответ «Ух, ты, какая!»

И первое место получает ответ «– Нормально, Григорий? – Отлично, Константин!» Пятый ряд, шестое место.

На сцену выходит Зритель.

Ведущий (Зрителю):

– Дарю вам свою книжку, вот только сейчас поставлю автограф.

Зритель:

– Не надо автографа, с автографом не примут в букинистический магазин!

Ведущий идет к микрофону своей популярной походкой, поднимает микрофон на недосягаемую для других высоту и говорит:

– Я работаю в сфере обслуживания. Я обслуживаю поэтов. Если волк является санитаром леса, то я – ветеринарный врач поэзии. Недавно, читая сборник известного своей семье поэта Тютькина, я наткнулся на такие строки:

Брожу с корзинкой по лесным полянам

И у меня – Есенин в голове

Вот такая вот патология. Пародия называется «Безмозглая лирика».

У всех в башке – мозги, а тут – Есенин,

В глазах стоят Ахматова и Блок,

В ушах – то Маяковский, то Асеев

И Северянин – горла поперёк.

В устах моих – Сурков и Безыменский,

На языке – Сельвинский и Светлов.

На сердце – тяжесть, в сердце – Вознесенский.

А в душу заглянул – там Михалков.

Я рассказал врачу про все про это,

А врач сказал, что я вполне здоров,

Но просто я – поэт, а у поэтов

У всех сидит в печёнках Иванов.

Актёр и певец ОлегАнофриев в своей книге «Есть только миг» поместил следующее стихотворение-посвящение, написанное им в 1985 году:

Александру Иванову

(эпиграмма)

В голове его пародии

Зреют с легкостью травы.

Удивляюсь плодородию

Ивановской головы!

Может, дело в одобрении

Иль в восторженной молве?

Может, много удобрения

В ивановской голове?

Над проблемой долго думали

Все сатирики в Москве:

Что творится, в смысле юмора,

В ивановской голове?

Принят план на полугодие

В обстановке деловой:

Отвечаем за пародии

Ивановской головой!

На страничке поэтессы Нины Красновой ( h t t p s : / / k r a s n i n a r . l i v e j o u r n a l . c o m / 3 9 4 0 0 8 . h t m l ) также можно найти достаточно интересные посвящения. Одно из них, датированное 4 ноября 1985 года, названо было — ни много, ни мало — «Королю пародии – Александру Иванову»:

На днях получу зарплату,

Пришью на джинсы заплату,

Красную розу в киоске куплю

И пойду к моему Королю.

Приду к нему на приём,

Сброшу с себя при нём

Куртку свою и баретки,

Встану на три табуретки,

Приподнимусь на носочки,

Короля поцелую в щечки

И на грудь моему Королю

Розу красную приколю.

О, женщины!… Или я это уже говорил? Впрочем, неважно. Её же перу принадлежит коротенькое посвящение, сделанное в 1987 году:

Этот пародист –

Пародист.

Я вот тут гадаю, что именно вложено в смысл данного изречения — то, что Александр Иванов является Пародитстом с большой буквы? Или по аналогии с «… самый пародистый из всех поэтов на земле!» имеется в виду порода, которую невозможно утаить или скрыть, как ни старайся?

Телепередача «Весёлые Ребята» № 5 снималась осенью 1984 года, но по цензурным соображениям вышла в эфир лишь в начале 1986 года. Называлась она «Конкурс Пародий» и состояла из — кто бы мог подумать — пародий на многие популярные в те времена телевизионные передачи. Нашлось среди них место и для «Пародии на пародиста», объектом которой стал бессменный ведущий передачи «Вокруг смеха» Александр Иванов:

– Не так давно мне попался сборник одного поэта, мне лично неизвестного – по крайней мере, его фамилия мне не знакома. Он сам из села Михайловское, Псковской области, и вот в одном из своих стихотворений он пишет: «Мой дядя, самых честных правил, когда не в шутку занемог…» ну и так далее, в том же духе. Я написал пародию, которую назвал «Племянничек».

Один поэт, не шутки ради,

А так – чтоб выдать пару строк –

Решил писать стихи про дядю –

Он лучше выдумать не мог.

Поэт, набив на дяде руку,

Свои стихи – такую скуку –

Читал ему же день и ночь,

Не отходя ни шагу прочь.

Все пишут – понемногу вроде –

Чего-нибудь да как-нибудь:

От анонимок до пародий,

Да так, что некогда вздохнуть.

Но достаю из-под подушки

Я лучшие из всех стихов.

На них написано «А. Пушкин»,

Зачёркнуто – «А. Иванов».

В № 36 журнала «Крокодил» за 1986 год была опубликована пародия на Александра Иванова, в которой писатель-сатирик Лион Измайлов (чуть выше уже отметившийся своим номером «Телепередача «Вокруг смеха») пофантазировал, как знаменитый пародист мог бы оценить художественные качества детской сказки «Курочка Ряба»:

Чушь курячья

Дед бил, бил, не разбил.

Баба била, била, не разбила.

Мышка бежала,

Хвостиком махнула,

Яичко упало и разбилось.

Дед плачет, баба плачет…

(Сказка «Курочка Ряба»)

Посмотрим,

что тут, в сущности, случилось.

Скандал, как говорится, налицо.

А что стряслось?

Всего-то лишь разбилось

Какое-то куриное яйцо.

Позвольте! Но они же сами били,

Пытаясь золотишко раздолбать.

Разбив яйцо, об этом позабыли

И почему-то начали рыдать.

Курячья чушь, глупейшая идейка.

Не стоит даже говорить о том.

Бездельник дед и бабка-прохиндейка,

А мышка – тварь и серая притом.

Тут автор сказки на приманку клюнул,

Сознавшись в том, что полный идиот.

Мне возразят: «Её народ придумал».

Народ? Возможно. Но какой народ?

Десятки лет, а может, даже сотни

Мусолят эту сказку тут и там.

На кой она вообще сдалась сегодня?

Да пусть она идёт ко всем... курям.

И вдруг я понял, вот что получилось.

Пусть сказка бред, и пусть сюжет не нов.

Она лишь для того на свет явилась,

Чтобы на ней кормился Иванов!

В эфире передачи «Вокруг смеха» № 28 (1986 год) состоялся «обмен любезностями» между её гостем, поэтом-сатириком и с недавних (в то время) пор главным редактором журнала «Крокодил» Алексеем Пьяновым, и ведущим. Алексей Пьянов прочёл Александру Иванову свою эпиграмму:

Много лет упорно бьющий

По рифмованным огрехам,

Он сейчас поэт ведущий…

Передачи «Вокруг смеха».

… на которую пародист ответил незамедлительно:

«Крокодил» – журнал хороший

И его редактор смел!

Только ты смотри, Алеша,

Как бы он тебя не съел!

Прямо тебе словами классика — «…майский день, именины сердца!»

* * *

Поэт, главный редактор журнала «Молодая гвардия», «… один из столпов русского патриотизма…» (это в сети так!) Валерий Хатюшин ( h t t p s : / / r u . w i k i p e d i a . o r g / w i k i / Х а т ю ш и н , _ В а л е р и й _ В а с и л ь е в и ч ) снискал себе репутацию человека, на лица не взирающего и в выражениях, мягко говоря, не стесняющегося. Поэзия, проза, публицистика, критика, драматургия — вот далеко не полный список жанров, к которым обращалось его перо. Выходили из-под него (из-под пера! а не то, что вам там показалось!) и эпиграммы, одну из которых — в 1987 году — он адресовал «Пародисту А. Иванову»:

Торчит на сцене, точно глист,

зовётся всеми – пародист.

Как солитер в заду больном,

он стихотворным сыт дерьмом.

Первое впечатление — откровенное хамство! Да и второе… Не защищаю, не оправдываю, не оцениваю художественные достоинства произведений, не считаю себя вправе «рубить с плеча» — но всё же, всё же…

То ли дело — в «Литературной газете» № 36 за 1987 год, где были напечатаны целых две — и вполне интеллигентные, хотя и достаточно едкие — эпиграммы на Александра Иванова одного автора. Причём в рубрике под названием «Нелицеприятки «Клуба ДС». Причём автор их — не кто иной, как кинорежиссёр Эльдар Рязанов. Возможно, сделано это было в прямой связи с тем, что годом ранее, в 1986 году, в передаче «Вокруг смеха» № 31 со сцены и с экранов телевизоров прозвучала эпиграмма Александра Иванова «Эльдару Рязанову»:

В нем не пропал комедиограф.

Его нашел кинематограф.

Так, может, он ещё поэт?

Но чего нет, того уж нет…

И вот — то, что с некоторой долей вероятности можно принять за двойной ответ режиссёра пародисту:

I

Его пародии порою искромётны,

Жаль, что ведущий «Вокруг смеха» не таков:

Читает по бумажке как экспромты

Чужие шутки и остроты Иванов.

II

Конечно, Иванов –

не раскрасавица,

Но, боже, как он хочет

всем понравиться!

Иногда встречаются и сюжеты, в которых пародист Александр Иванов присутствует в качестве не первого лица — пародирующего кого-то — и даже не второго — пародируемого кем-то, — а, представьте себе, — третьего, то есть к месту упоминаемого в чьих-то пародиях или в пародируемых произведениях. Сложно объяснил? Ничего, думаю,с примером станет понятнее.

Николай Парилин — журналист. Профессия, просто обязывающая своего носителя бережно относиться к использованию языка — как в прямом, так и в переносном смысле — и того же ожидать от окружающих. Поэтому не вызывает сильного удивления, что не чурался он при случае написать произведение в жанре пародии, а порою — и пародии поэтической. Так, например, в № 40 «Литературной газеты» за 1987 год была напечатана его пародия на творчество поэта Сергея Мнацаканяна под названием «Кошмсон приснился мне…»:

А что потом? Потом смотри, включая телик,

как многоцветна жизнь – от мировых истерик

до арт и спортлото, от мастеров худслова

до Микеланджело и Саши Иванова!..

. . . . .

… по ночным закоулкам земшара…

… пишмашинкив темном помещеньи

втихаря работать начали

(Сергей Мнацаканян)

Предусмотрительно запасшись жеврезинкой,

я горбился весь день за старой пишмашинкой.

Трамваи за окном гремели, как в тяжроке,

и мне с большим трудом давалися стихстроки.

Тут из-за писстола я встал – ломило спину -

и все, что настучал, забросил в мускорзину.

Я о поступке том жалел потом едва ли,

не думал о былом – футматч передавали.

Команду Блохина покалывал цветтелик

(а Запад представлял профклуб шотландский «Селтик»).

…Поздравив киевлян с заслуженным успехом,

телеканал сменил: вот хохма – «Вокруг смеха»!

Сан Саныч Иванов, он так любим в народе

за двести тыщ своих зубастых литпародий.

И я его ценил за этот дар особый.

но вдруг смеяться стал он над… моей особой.

Се – выше сил моих, я вырубил свой телик

и через пять минут уже лежал в постели…

И наконец уснул, хоть злость в душе кипела.

Мне снится Ватикан, вернее – Сиксткапелла.

Вверх с ужасом гляжу – ах, до чего сон страшен! –

расписан потолок… пародиями Саши.

И не вздумайте мне тут говорить, что поэту «прилетело» незаслужено!

Свою «Пародию на пародиста» посчастливилось увидеть опубликованной в «Литературной газете» №11 за 1988 год Владимиру Волину. О самом авторе информации, мягко выражаясь, мало, но с творчеством пародиста Александра Иванова, судя по содержанию его пародии, он явно знаком не понаслышке. Отсылок — масса, начиная уже с эпиграфа:

«Видал я вас всех!..»

(Александр Иванов)

Ближе всего — «… Видал я, как водится, виды…» из стихотворения «Реквием или исповедь пародиста».

Отсидев не стульях зады,

Сочиняете вы стихи.

Это близко к «Свой стул ненадолго покинув,…» из пародии на Ярослава Смелякова «Табуретка». Либо же это намёк на пародию «Поэт и табурет» на стихи Льва Озерова: «… Поэта угадал в нём табурет / По одному седалищному нерву!»

В них полным-полно ерунды,

Стоеросовой чепухи!

Это, без всяких сомнений, отсыл к пародии «Стоеросовый дубок» на стихи Владимира Гордейчева: «… Только оченно уж стоеросово, / Да иначе и быть не могёт…»

И хоть мне это все равно,

Говорю вам не в бровь, а в глаз:

Вас на свалку пора давно,

Жаль, что нет Дантеса на вас!

Дантес встречается в пародиях Александра Иванова неоднократно, как последнее средство от некоторых поэтов. Это, например, пародия «Я к вам пишу» на стихи Майи Борисовой: «… И вижу вдруг, что едет мимо окон / И делает мне ручкою Дантес.» Или известнейшая «Он может, но…» на стихи Николая Доризо. Самого Иванова нередко сравнивали…Ефим Самоварщиков, опять же… но об этом ниже.

Повторяю вам не впервой:

Вы объелись все белены!

Сочиняете не головой,

А тем местом, что ниже спины!

Ну, да, не впервой, в смысле — смотри выше, было уже о том самом месте, было.

Проклиная, ругая, кляня,

Вас достану я, всех найду.

Никуда на сбежать от меня –

Ни в Калькутту, ни в Катманду!

Скорее всего, строки навеяло знакомство с пародией А. Иванова «Летающий поэт» на стихи Александра Николаева: «Будь же славен, дивный дар / Сочиненья на ходу!.. / Покидаю Катуар, – / Посылают в Катманду!»

Покажу вам кузькину мать,

Все открою, как на духу!

Все читатели будут знать –

Кто есть кто, или «ху из ху»!

Беспощаден я, и притом

У меня один разговор:

Этот – мается животом,

Ну, а этот – вышел во двор.

Явно имеются ввиду пародии «Маясь животом» на стихи Льва Ошанина и «Уход Фонякова из дома рано утром по своим делам» на стихи, не удивляйтесь, Ильи Фонякова: «… Да просто вышел он во двор, / Сейчас вернется…»

Мне под буквами «М» и «Ж»

Нет запретов и нет табу.

Однозначно — пародия «Мужчина на проверке» на стихи Игоря Кобзева: «… Я бyду в «М» ходить до самой смерти, / Хотя меня и посылают в «Ж»…»

Я вас всех видал в неглиже,

В белых тапочках и в гробу!

Отсыл к пародии «Суаре на пленэре» на стихи Льва Горбовского: «… Вася – сторож. В шалаше / Пребывает неглиже…» А ещё — к пародии «Они студентами были…» на стихи Эдуарда Асадова: «… Обул он белые тапочки / и ушёл навсегда…»

Впрочем, вашей тут нет вины:

Это я, ребята, шучу.

Пародисту вы очень нужны:

Я ведь тоже кушать хочу!

Заканчивается всё еще одной знаменитой пародией «Призыв» на стихи Григория Корина: «Ты пиши и мой призыв / Не сочти за лесть, / Потому что пародист / Тоже хочет есть!»

Такая вот получилась мини-энциклопедия для эрудитов.

Выше к случаю был упомянут Ефим Самоварщиков. Это — собирательный образ поэта-графомана, этакий Козьма Прутков советской эпохи. А ещё это — коллективный псевдоним поэтов, писавших стихи для юмористического раздела «Парнас, пегас и кое-что про нас...» в альманахе «Поэзия». В этом альманахе — а именно в его выпуске № 47, вышедшем из печати в 1987 году, за авторством Ефима Самоварщикова было напечатано стихотворение «Александр Иванов». Поработать с экземпляром этого выпуска мне, к величайшему сожалению, пока не довелось (но надежда, как известно, …) Поэтому — работаю с тем, что есть. А есть восемь строк, которые были использованы, вы удивитесь, самим Александром Ивановым в качестве — не поверите — эпиграфа к его пародии на это стихотворение. Она появилась на страницах «Литературной газеты» № 9 за 1988 год под названием «Послание Ефиму Самоварщикову»:

Два редких свойства:

юморист

плюс дар баскетболиста.

Высокий эпиграмматист!

Нет выше пародиста!

Ведёт трансляции с небес

весомо, зримо, грубо.

Ему нет равных…

Жорж Дантес

уже давно дал дуба.

(Ефим Самоварщиков. «Александр Иванов»)

Спешу уведомить, Ефим:

прочёл твоё посланье.

Решил отдать не радость ИМ

меня ты на закланье.

ОНИ – поэтов тьма и рать

растерян наш читатель…

Но вот что хочется сказать,

любезнейший приятель.

Твой стих, где друг за друга мстит,

читал я с интересом.

И мне, признаться, даже льстит

сравнение с Дантесом.

Взаимосвязаны подчас

истории процессы.

Знать, много Пушкиных у нас,

раз водятся Дантесы!

Увы! В бездействии они…

Ты что, с луны свалился!

Да жил бы Пушкин в наши дни

я б тут же застрелился!

Вот ведь как бывает в жизни подчас… Кажется, опасность минула, обошла стороной, а как представишь, что могло бы случиться — аж передёргивает всего. Примерно такое состояние души описала в одном из своих стихотворений поэтесса Инна Кашежева. Лично от Александра Иванова ей «достались» всего-то четыре строчки — и притом весьма, кстати, добродушные. Поводом для их появления стала звучащая в те времена «из каждого чайника» песня на стихи поэтессы (музыка Александра Колкера) «Опять стою на краешке земли». И были в этой песне такие строки:

… Опять стою на краешке земли,

Опять плывут куда-то корабли, …

Имея ввиду эти строки. Александр Иванов и написал своё посвящение поэтессе:

Плывут куда-то корабли

Свободно и раскованно.

Стоишь на краешке земли,

А это, брат, рискованно…

И — всё! По крайней мере мне ничего другого не попалось. Но этого оказалось достаточно для… чего? Что же произошло с внутренним миром Инны Кашежевой такого, что на свет появилось стихотворение, напечатанное в 1988 году в «Литературной газете» № 18 в рубрике «Реплика читателя-писателя»? Ведь произошло же что-то. Не могло не произойти, раз после него — и такое?! Называлось это стихотворение «Откровенная ода»:

«Литературная газета»,

шестнадцатая полоса,

убили вы во мне поэта,

я честно говорю, в глаза.

Что ты со мною сотворила,

еженедельный мой Дантес?!

Не светит для меня светило

с метафорических небес.

Чуть что, как дура, скалю зубы

и – только б в рукописный бой.

За что же Чацкий в Скалозубы

так точно воплощен тобой!?

Где моя прошлая основа?!

Простите, милые друзья:

глазами А.А. Иванова

теперь стихи читаю я.

Ищу в любой строке огрехи,

плевать: собрат ли, враг ли, друг,

чтоб всем досталось на орехи,

но ведь искусство – не фундук.

Готовая для новой взбучки,

бурчу, как сломанный сортир,

выбрасываю авторучки,

но возвращает их Сатир –

брат Юмора (а не сестра ли!)

Порою Пушкиным лечусь…

Но по насмешливой спирали

я в ад Иронии качусь.

Быть может, выражаюсь длинно,

но, что заслуженно вполне,

как на войне, мне на спине

жизнь выжжет: «Осторожно – Инна!»

Простите, братцы, ради бога,

мой нетактичный рубикон!

А ода вместо некролога:

всегда в конце газеты он.

«К священной жертве Аполлон…»

О, женщи… Да что ж такое! Повторяюсь и уже не первый раз. А с другой стороны — ведь лучше классика и не скажешь!

* * *

В 1988 году в передаче «Вокруг смеха» № 35 с экранов телевизоров прозвучала ещё одна «Пародия на Александра Иванова» в исполнении тогда ещё начинающего артиста пародийного жанра Карена Аванесяна:

Молодой поэт Андрей Белибердюк написал стихотворение:

На дворе опять стояло лето,

Птицы пели весело в лесу,

И, прикрывшись свежею газетой,

Пародисты ели колбасу!

Я написал пародию «Кончайте колбаси́ть…»:

На дворе опять стояло лето,

Ожидали страшный снегопад,

Но, прикрывшись свежею газетой,

Пародисты ели сервелат.

Колбаса у них откуда, кстати?

Знамо пародистам повезло!

Был концерт на мясокомбинате,

Там и дали всем по три кило.

О поэт, коллега мой речистый,

Я скажу тебе не для красы,

Если б меньше было пародистов,

Может больше б было колбасы!

В вышедший из печати в «Библиотеке «Крокодила» в 1988 году сборник стихов «Монолог старого актёра» писателя Владимира Рецептера входит проникновенное стихотворение — без названия, но с посвящением — «Александру Иванову»:

Ты заметил, как чайка сварлива,

как ворона картава и зла?

Как мотаются возле залива.

как холёные носят тела?

Как нахальны и как беспардонны!

Как уверены в праве на крик!

Ах, и ты потерпел от вороны?

К этой чайке и ты не привык?

Вон одна загорает у лодки.

а другая глядит в небеса…

Да, конечно, конечно, красотки!..

Голоса выдают, голоса…

В журнале «Крокодил» № 4 за 1990 год можно прочесть паро… а, нет, просто стихотворение, подписанное «Василий Андреев» и озаглавленное «Вокруг да около, или Главохота по добыче смеха». Думаю, после его прочтения ни у кого не возникнет сомнений по поводу того, в чью конкретно сторону оно было направлено:

Брожу ли я вдоль улиц шумных,

Вхожу ль во многолюдный клуб,

Я вижу лица многих умных

Поэтов, коим я не люб.

Для них – стихи, а мне – потеха…

Главпародист всея Страны,

Я, как Ведущий мастер смеха,

Могу с любого снять штаны.

Могу! На то я и посажен

За подобающий мне стол,

Где, как король, сижу я, важен,

Хоть, как и он, бываю гол.

Заметим: «Брожу ли я вдоль улиц шумных, / Вхожу ль во многолюдный храм, …» — это Пушкин, которого сам Александр Иванов не раз называл своим любимейшим поэтом. Потом — опять про снятые штаны… Не давала покоя сочинителям стихов бессмертная рифма «Иванов — без штанов», ой, не давала…

Следующая «Эпиграмма на Александра Иванова, поэта-фельетониста» обнаружилась среди произведений поэта и композитора Сергея Савенкова ( h t t p s : / / s e r g e y s a v e n k o v . n a r o d . r u / i n d e x . h t m ):

Самодовольный и усатый:

Ни дать, ни взять – сибирский кот!

Среди дерьма он – литератор,

А в их среде – наоборот!

Никому ничего не напомнило? Во времена оные при посещении общественных, пардон, уборных в любом месте необъятной нашей Родины лично ко мне частенько приходило ощущение, что граждане, преуспевшие в своих основных устремлениях, считали своим святым долгом это событие неким образом увековечить. А именно — надписями на стенах, причём в стихотворной форме. И самым популярным изречением везде было:

Писать на стенах туалета,

Увы друзья, не мудрено.

Среди говна — мы все поэты,

Среди поэтов мы — говно!

Вот это творчески переработанное заявление и посвятил поэт пародисту. «Хороший человек, солонку спёр — не побрезговал!»

Не менее зло воздал пародисту ещё один редактор журнала «Молодая гвардия» (кстати, предшественник ранее упоминавшегося Валерия Хатюшина) поэт и прозаик Евгений Юшин. В № 1-2 этого самого журнала за 1992 год он напечатал свою «пародию на пародиста», в качестве эпиграфа для которой им были взяты строки из (пока!) неизвестной (мне!) пародии Александра Иванова. Назвал Евгений Юшин свою пародии «Кровью поэтовпитаясь»:

…Поэт корпел, в экстазе скаля зубы,

Пытаясь, в прошлое вперяя взгляд,

Чтоб голос вышел из него сквозь губы.

Но голос вышел из него сквозь зад.

(Александр Иванов)

То кровью поэтов питаясь,

То падалью собственных строф,

Шакальей улыбкою скалясь,

Скулитпародист Иванов.

Списался, что делать, списался:

Нет юмора, пошлости — воз.

И вправду, видать, отметал свой

Словесный, простите, навоз.

А выйдет, бывало, как циркуль,

Эстрадную нотку возьмёт,

И то Евтушенкою взвизгнет,

А то Окуджавой взбрыкнёт.

Он рад превратиться в любого.

Себя потерявши стократ.

Вот вспомнит сейчас про Щуплова*

И сразу же пишет про зад.

* А. Щуплов – работник «Книжного обозрения», в котором постоянно печатается пародист Ал. Иванов (примечание Евгения Юшина).

Поэт Давид Самойлов — один из любимых Александром Ивановым (по его личным признаниям) поэтов современности — юмористом себя не считал. Но вот однажды заведующий шестнадцатой полосой («Клуб 12 стульев») «Литературной газеты» поэт Павел Хмара обратился к нему с просьбой дать для печати что-нибудь «смешное». Ответное послание Павлу Хмаре в «Литературную газету» содержало следующие строки (известные (мне!) по публикации в предисловии к книге Давида Самойлова «В кругу себя» (1993 год)):

Если б был я, Павел Хмара,

Настоящий юморист,

Я б прислал тебе товара

Не один печатный лист.

Но поскольку, милый Павел,

Я серьезного ума,

Ничего я не отправил,

Кроме этого письма.

Не могу острить за плату.

И хотя я долго жил,

Славу – пеструю заплату –

Смехом я не заслужил.

В пиджачке гуляю новом,

Словно птичка я пою,

А обноски Ивановым

Александрам отдаю…

В журналах «Вопросы литературы» № 1 за 1994 год и «Крокодил» № 8 за 1995-й были напечатаны отрывки из книги Бориса Никитина, которая называется «Звездная пыль. Байки и были из жизни знаменитостей». Один из отрывков посвящён Александру Иванову:

В 1992 г. поэт-пародист Александр Иванов побывал в Израиле. Когда он выступал на литературном вечере, кто-то из слушателей поинтересовался его национальностью. Сан Саныч честно сказал , что он не еврей, но и на абсолютную чистоту русской крови тоже не претендует.

Вскоре среди местных газетных отзывов об этом вечере он прочитал такое четверостишие неизвестного автора:

Жаль, Иванов не иудей.

Литературный волк совковский,

В нём много смешано кровей.

Ну, а характер — наш, жидовский!

Представьте себе, в 2003 году благодаря всемирной сети покров неизвестности с имени автора спал — им оказалась проживающая с 1991 года в Израиле поэтесса Стелла Подлубная (Stella Podlubny) ( h t t p s : / / s t i h i . r u / 2 0 0 3 / 0 8 / 1 8 - 1 8 8 ).

Поэт Георгий Фрумкер в свою книгу «Я плохо помню чудное мгновенье» (1995) включил строки, посвящённые Александру Иванову:

Как жанр, пародия – не нов.

Был пародистов мощный клан,

Но появился Иванов –

И все ушли на задний план.

Что ж, возможно это похоже напанегирик, но, как по мне — достаточно справедливая оценка уровня творчества пародиста.

В 1986 году в передаче «Вокруг смеха» № 31 впервые на всю страну прозвучало следующее посвящение Александра Иванова:

На Гафта?

Эпиграмму?

Ну, уж нет!

Ведь от него же никуда не скроешься.

А Гафт, хоть он актер, а не поэт,

Так припечатает, что не отмоешься…

Во многом пародист, конечно, был прав. Острого на эпиграмму языка актёра Валентина Гафта серьёзно так побаивались в театрально-кинематографическом сообществе. И не беспочвенно — досталось от него многим, и весьма, порой, известным, и весьма, порой, нелицеприятно. Не лез актёр за словом в карман, примером чему с полным правом можно считать следующую эпиграмму — ответ:

Я Сашеньку люблю давным-давно,

Он худ, опрятен, говорит любезно,

Но нюх такой на свежее говно,

Что рядом ковыряться бесполезно.

Но это, кстати, самая резкая из его эпиграмм на Иванова. В других он высказывается о пародисте в более добродушном ключе:

Высок и ростом и талантом

Гроза поэтов-дилетантов.

Другой печататься и рад,

Но в море книжном есть пират.

С нетерпеньем ждёт тираж

И вмиг берёт на абордаж!

… и подытоживал, прекрасно понимая, что без Иванова и его «пиратства» — никуда:

Когда стихи нехороши,

Судить поэта не спеши,

В них заложил поэт основу

Для ближнего – от всей души,

И, возлюбя, сказал: «Смеши!»,

И дал работу – Иванову.

* * *

Вот так незаметно, неожиданно и вдруг оставили мы позади незримую границу — 1996 год. Год смерти мэтра. Дальше — только воспоминания о нём, только послания вослед ему — в вечность! — без возможности ощутить обратную связь, узнать мнение, поспорить, поговорить по душам, посмеяться вместе…

В 2005 году поэт Виктор Пицман написал посвящение, которое назвал «Александр Иванов (сонет)»:

Пародия в поэзии – не нова.

Я сам грешу порою, как могу.

Успешного поэта Иванова

Мне было жаль, как путника в пургу.

В глазах – печаль. Жизнь прожита, а слово,

Что сказано, – как детское «Агу!»

Я б никому не пожелал такого –

Ни другу, ни заклятому врагу.

Мне скажут: врёшь ты, дядя! Там – всё чисто:

И тиражи, и деньги, и успех…

И пусть в поэзии не создал вех,

Стихи его сверкали, как монисто,

И вызывали смех почтиу всех…

Но что ж тоска в глазах у пародиста!..

Кстати, по-видимому с уходом Иванова житьё поэтов легче не стало — нашлось кому подхватить падающее из ослабевших рук знамя. И вот уже в следующем, 2006 году Виктор Пицман пишет ещё одно посвящение — и не кому-то одному, конкретному, а в глобальном масштабе — которому даёт заглавие «Армии пародистов:

Хлеб Иванова не даёт покоя -

Ни сонмищу «писателей», ни мне…

Рванём строку и высмеем чужое, -

И кажется, что мы уж на коне.

Но этот конь – не конь отнюдь, а – кляча.

Пегаска здесь и близко не ходил!

А нам сдаётся, будто резво скачем

В поэзию – без шпор и без удил.

Когда-то рифмовать учили в школе,

И каждый неленивый, выбрав путь,

Мог воспитаньем – мене или боле -

(И разве мудрено!) подчас блеснуть.

У нас же, две строки скропав в созвучьи

(А часто и созвучия-то нет!),

Иной уже стоит на перепутьи:

А может, я – действительно поэт?

О нет!

Поэзия – не ржанье, не ужимки.

Пусть даже в рифму, что не видел свет.

На жатве слов горазд лишь на обжинки

Такой вот – стихотворец, не поэт.

И о себе, и о себе… Не дуйтесь!

И на свою я сетую судьбу.

Порой такое у коллег «ущучишь» -

И у живых, и тех, что уж в гробу, -

Что так и тянет, бросив о высоком,

Язвительные строчки рифмовать,

В надежде слабой хоть каким-то боком

В когорту поэтическую встать…

…Кто труд наш пересмешичий заметит?

Тем более, он, в общем-то, не нов…

…Ну, был, пускай один на целом свете,

Большой такой сатирик Иванов,

Ну, хохотали над его строками,

Ну, были – и большие – тиражи…

А был ли счастлив – с грустными глазами?

Любим ли был?.. Любил?.. Всё – ми-ра-жи!..

…И мы – смеёмся часто без Любови,

Издёвку, злобу – тащим на горбу:

Идём тропою горькой Иванова,

Надеясь на счастливее судьбу…

Ничто не ново под небесами — всё таже «тётя Даша, не заведшая собственных детей».

Ранее мы уже вспоминали пародию Вячеслава Воробьёва из его книги 2008 года «ЛиПа. Избранные литературные пародии». Но в тот раз поводом вспомнить был «первоисточник», эпиграф — строки из пародии Иванова. Здесь же её законное место, как произведения пародийного жанра, направленного против самого известного пародиста страны. Итак, перед нами вновь «Кухня пародиста»:

… Ты пиши, и мой призыв

не сочти за лесть,

потому что пародист

тоже хочет есть.

(Александр Иванов. Пародия «Призыв» на стихи Григория Корина)

Ты, приятель, не клади

мне свой палец в рот.

Для меня твои стихи –

с маслом бутерброд.

Если встретится одна

слабая строка,

обеспечит мне она

суп из языка.

Коль в поэзии пока

вес твой невелик,

из тебя наверняка

сделаю шашлык.

Ну, а если ты не юн

и известен всем,

я пародию собью

в шоколадный крем.

Пусть фруктовое суфле

не сочтут за лесть.

Надо помнить: корифей

тоже может съесть.

2009 год — и поэт Александр Голенко представляет на суд читателей сразу три своих… м-м-м… произведения, посвящённые жизни и творчеству Александра Иванова. Первое из них им самим было представлено, как «Эпиграмма Александру Иванову», однако же стихотворный размер с первоисточником не совпадает, а ещё она содержит… эпиграф:

Я не зря рождён поэтом, я уже едва дышу,

Я об этом, я об этом непременно напишу!

(Александр Иванов. Пародия «Бес соблазна» на стихи Евгения Храмова)

Кто сказал, что он зря поэтом

Появился на свете этом

И в роддоме кричал при этом,

Чтобы было легче дышать.

А когда отнесли на кормление,

Понял он своё провидение,

С молоком впитал озарение,

Что пародии будет писать.

Дальше вроде бы дело пошло получше, второе произведение озаглавлено им «Пародия Александру Иванову», хотя — опять же вопросы к размеру не сняты окончательно:

У меня Москва

Да в печёнках вся.

И чего я в ей

Ошиваюся?..

Иссушила кровь

Маета моя.

И не тута я,

И не тама я…

(АлександрИванов. Пародия «Али я не я» на стихи Бориса Примерова)

Не даёт мне ливер покоя,

Москва заменила цирроз,

Я печёнку лечил пародией,

Но меня волновал вопрос.

Когда утром я просыпаюся,

Ведь была ты мечта моя,

И чего я в ней ошиваюся,

И не тута я, и не тама Я.

Ну и, наконец, третье и с моей точки зрения — лучшее произведение этого «цикла» — классическая «Эпиграмма»:

Его стихи сарказмом дышат,

Нутром в пародию влюблён.

Он очень тонко ненавидит

И очень тонко любит он.

Поэтические баталии не прекращаются и доныне. В сети можно найти, например, вот такую «Пародию на пародию», написанную Евгением Гусаченко в 2013 году:

Покамест Пушкин есть и Блок,

литература нас врачует.

Литература нам не впрок,

покамест Кобзев есть и Чуев…

(Александр Иванов. Пародия «Покамест я…» на стихи Станислава Куняева)

Пародия на пародию

Я уверяю всех: «Я не поэт!»

Да и не стану ни за что на свете,

Покамест деньги есть на Интернет,

Где пародисты расставляют сети

Клянусь постичь, в натуре, смысл всех слов,

Следить за каждым оборотом в оба,

Покамест есть в Инете Железнов,

И чтобы Ивановне встал из гроба

С РэмбО я ни за что не подружусь,

Верлен со мною встречи не дождётся,

Покамест есть в Сети известный гусь,

Который над Куняевым смеётся.

Я брошу всё, архив отдам врагу,

И вычищу страницу «Тайдом» чисто,

Сожгу компьютер, чтобы ни гу-гу,

Покамест хулиганят пародисты!

… а следом за нею — хлёсткий комментарий Владимира Удода, способный основательно пошатнуть самоуверенность не одного поколения стихослагателей:

Не ведая поэзии основ

Резвимся на просторах Интернета.

Давно ушёл из жизни Иванов.

Кто приземлит убогого поэта?

2015 годом датируется «Посвящение Александру Иванову» автора Ольги Жуковской:

Отточен глаз, слов брызжет сок.

Из строчки вырезан кусок,

Подсо́лен, в меру поперчён,

И публике преподнесён

Под острым соусом – словцом,

Сатиры преданным жрецом.

Поэт страшись кривого слова –

Ведь это хлеб для Иванова.

И ещё россыпи с просторов сети.

Владимир Калитвянский (vladimir_anski), 2015 год:

Я ему, когда он был в силе и шумел на телевидении и в театрах, посвятил свои стихи:

Ты не воздвиг себе нерукотворный,

Вокруг тебя – зевак толпа,

Зато вознесся ты своей главою сорной,

До уровня Александрийского столпа.

Эдуард Кукуй — «Александру Иванову», 2015 год:

«Явление Христа народу»?

Нет, хоть художник так же был –

он эпиграммою разил –

поэтов даже с именами!

Жаль, нет его сегодня с нами –

вот порезвился б над «стихами» –

достойных смехо-панорамы!

Сгорел, промчавшись как цунами –

ровесник,

сатирический поэт…

Сергей Шрамко — «Возражение пародисту», 2016 год:

… Он не хочет затянуть

Туже поясок,

Для него

Твои стихи

– хлебушка кусок…

(Александр Иванов. Пародия «Призыв» на стихи Григория Корина)

Напрасно верит

пародист,

что ради бутерброда

марать весь день

бумажный лист

ему дана свобода.

А я пишу, пишу, пишу…

Мне, в общем,

наплевать на то,

что думает какой-то шут,

любитель водки и тортов.

Но я надеюсь,

что не он

оплатит мой товар.

Не зря ведь

получил Вийон

пеньковый гонорар.

Намылят петельку и мне

однажды

тёмной ночью,

поскольку думал о стране,

и все такое прочее.

Но я с расчётом не спешу

и обойдусь без премий.

Вот и пишу,

пишу,

пишу,

пока ещё есть время.

Алла Ященко — «Памяти поэта-пародиста Александра Иванова», 2016год:

Исчо – так исчо! Не обмык я мельчать.

Мне и́звестность ну́жно и по́чет!

Что я накостря́ю, редактор в печать

Нехай поскорей ухандо́чит.

(АлександрИванов. Пародия «Исчо так исчо!» на стихи Ивана Лысцова)

На сцену выходил, как гвоздь, –

Высокий, тонкий и прилежный.

Писаку видел он насквозь

По строчке, писанной небрежно.

С коварной миною уста

Медовым голосом вещали,

И все мы знали, – неспроста:

Его восторги обещали

Изящных шуток чудный сплав,

Шквал юморных неологизмов

И поэтических забав,

В чем была суть его харизмы.

И в предвкушении потехи

Без сострадания к тому,

Кому досталось на орехи,

Мы отдавали дань уму,

И где бы мы ни собрали́сь,

Мы в «Юности»* взапой читали

Очередных пародий лист

И от души до слез смеялись.

А мы, писавшие стишата,

Искали «слово» вновь и вновь,

И мысль во лбу была зажата:

«А что сказал бы Иванов»?

*«Юность» – литературный журнал.

Василий Лекомцев — «Пародисту Александру Иванову», 2016 год (дата публикации в сети, написано, скорее всего, ещё при жизни мэтра):

В навозной куче из стихов копаетесь,

Дерьмом в ней с удовольствием питаетесь.

И на экране Вы, товарищ Иванов,

Болтаетесь как в проруби дерьмо.

Ярополк Поморов приводит воспоминание, 2016 год:

Припоминаю... незадолго до его кончины, на каком-то юбилее, прозвучало:

Наш Иванов - хорош во всём:

В пародии, стихах и злободневной прозе,

Да!

Вкусом, ведь не обделён -

С такой женой!

и на свободе...

Алексей Маров — «Пародистам», 2017 год:

Неблагодарное занятье -

К стихам пародии писать.

Поэты шлют в ответ проклятья,

А могут даже в морду дать.

Пиши свои стихи, раз можешь,

Не можешь — нечего язвить!

Не вышел для поэта рожей —

Не надо их кусать и выть.

Никто не любит пародиста,

С его язвительным умом.

Как глист он сыт, когда нечисто.

Питается чужим дерьмом.

Юрий Насыбуллин — «Поэт и пародист», 2017 год:

Скорбен лик у Иванова —

Хоть пиши с него святого.

Благодушен в скорби он,

Как весенний скорпион

(Фазиль Искандер. Эпиграмма Александру Иванову)

Поэт наивен и влюблён,

Несёт немало вздора.

А пародист, как скорпион,

Всех жалит, без разбора.

Поэт — возвышенный чудак,

К тому ж нередко пьяный.

А пародист — всёсмотрит как

Найти в стихах изъяны.

Поэт — витает в облаках,

Поэту в них просторно.

А пародист — копает прах

Ища плевела в зёрнах

Поэт — то грезит, то дерзит,

Про то поёт и это.

А пародист — лишь паразит

На теле у поэта.

Поэт — рождает строй и стиль

В порыве озаренья,

А пародист — глотает пыль

Чужого вдохновенья.

Поэт — всю душу вам отдаст

В переизбытке чувства!

А пародист — лишь передаст

Иллюзию искусства…

Вера Непершина — «Памяти А. Иванова», 2017 год:

Александр Иванов…

Строгий вид, ровный тон…

Геометрии скромный учитель,

Но знаток тайны слов.

Трепетал пустозвон:

«Иванов?! Вот судья и мучитель»

«Вокруг смеха» он жил

На канале ТВ,

Восхищая всех ярким талантом,

Делу верно служил

С графоманством в борьбе,

Став в пародиях главным гигантом.

Словом острым, как штык,

Попадал точно в цель,

Не щадил никаких великанов.

Лаконичный язык,

В своей мощности — сель,

Становился грозой графоманов.

Удивлял пародист

И давал нам урок

Острословия от Иванова.

Математик-артист

Убедительно смог

Показать красоту, силу слова.

Юрий Заров — «Пародист», 2017 год (публикация, написано в 1987):

И`роничен,

В` стихах коварен.

А`ртистичен,

Н`еординарен.

О`пасный Читатель,

В`есёлый Писатель!

Александр Климов — «Литературный Дантес (воспоминания о пародисте АлександреИванове)», 2018 год:

Идёт на сцену пародист —

Худ, и язвителен, и важен.

Своих стихов не смог родить.

Творцов он поднимает на смех.

Не пощадил фронтовика

С его простецкими стихами.

Поднялась хамская рука,

И Человека Шут охаял.

А что о русских скажет он?

Оценки пародиста хлестки —

Мол, русские не чтят закон

И норовят украсть селёдку.

Вещал язвительно и бойко,

И вот уже пошел процесс.

Приблизил резко перестройку

Литературный наш Дантес.

Виктор Потапенко — «Памяти пародиста Александра Иванова», 2020 год:

Когда читаю автора стихи,

Не озабоченного правильностью слова,

Я вспоминаю Александра Иванова,

Умельца осмеянья чепухи.

Известным всем он пародистом был,

ТВ-программы – шоу «Вокруг смеха»,

Соавтором огромного успеха,

Что низвергал вмиг «стихотворцев» пыл.

И повсеместно от его острот

Немало «мельниц ветряных» стихосложенья

Под градом «копий» потерпело пораженье.

Сатиры нашей храбрый Дон Кихот.

«Копьём» пера разил дурацкий смысл,

Корявый слог, косноязычие и пошлость

Тех, кто по глупости имел неосторожность

Не думать, как к стихам приладить мысль.

Своим благим и праведным трудом

Хочу восполнить, пусть и скромным, своим даром

(Про «свято место» ведь народ твердит недаром)

Пробелы в этом деле непростом.

* * *

Ну, конечно же, здесь — не всё. Здесь — далеко не всё. Начиная с того, что не все произведения, посвящённые Александру Иванову могли попасться мне на глаза — сеть весьма объёмна и многогранна. Заканчивая тем, что не всякое произведения я сам (волюнтаристским, сознаюсь, методом) посчитал нужным сюда включать. Возможно, в дальнейшем передумаю, но пока — так. В любом случае читатели вольны в возможности указать автору на… да на что угодно, буду искренне благодарен к любому проявлению внимания к моей «работе» со стороны.

Изыскания в плане пародий самого Александра Иванова будут продолжены. Их тоже пока была вынесена на обозрение читателей лишь малая часть. Есть, конечно, среди них весьма популярные, из тех, что всегда были «на слуху», но есть и удостоенные в своё время куда меньшего внимания. Что не мешает им быть весьма достойными образцами пародийного творчества.

Ну и под занавес вспомнился анекдот:

После успешной премьеры в театре (а возможно — в честь какого-нибудь юбилея) на сцене идёт шумный банкет труппы. В это же время в тесной гримёрке у маленького скромно накрытого (недорогая водочка, огурчики в банке) столика сидят два актёра — Трагик и Комик, — которых не позвали к общему столу. Налито.

Трагик выпивает, закусывает и — грустно вздыхая:

— Не пригласили… забыли…

Комик выпивает, закусывает и — счастливо:

— Не пригласили… Помнят!

Ну, стало быть, и мы — будем помнить.