О реформѣ орѳографiи

Реформа 1917 года

«Сказку о царе Салтане» Пушкина знают все. И читали, и слушали, и в театр ходили, и мультики смотрели. Почти в самом начале этой сказки, после свадьбы царя Салтана и младшей из сестёр, имеется такой пассаж:

В кухне злится повариха,

Плачет у станка ткачиха,

И завидуют оне

Государевой жене.

Под финал, при прибытии царя Салтана на остров Буян, указано:

С ним ткачиха с поварихой,

С сватьей бабой Бабарихой;

Удивляются оне

Незнакомой стороне.

А что это за «оне» такие? Все же знают, что надо писать «они»! Что, Пушкин не справлялся и коверкал слова в угоду рифмам?!

Возьмём у него же другое произведение, «Евгения Онегина» - в 7 главе, когда Татьяна приезжает к родственникам в Москву:

Потом, в отплату лепетанья,

Ее сердечного признанья

Умильно требуют оне.

Но Таня, точно как во сне...

А вот что говорится в той же главе чуть ранее о могиле Ленского:

Бывало, в поздние досуги

Сюда ходили две подруги

И на могиле при луне,

Обнявшись, плакали оне.

Как, и тут - «оне»? Что это с Пушкиным было такое?!. Может, стоит взять другого поэта?..

Открываем стихотворение Тютчева «Два голоса», читаем:

Над вами светила молчат в вышине,

Под вами — могилы; молчат и оне.

Опять эти «оне»; что это такое?!

У того же Тютчева в «Silentium» находим:

Молчи, скрывайся и таи

Все чувства и мечты свои;

Пускай в душевной глубине

Встают и заходят оне

Снова «оне»; как же так?!

Берём Случевского, неозаглавленное стихотворение «Ты не гонись...», читаем:

Ты не гонись за рифмой своенравной

И за поэзией; нелепости оне.

Я их сравню с княгиней Ярославной,

С зарёй рыдающей на каменной стене.

И тут - «оне». И там, и сям - кругом! Что — все поэты были безграмотны?! Возможно ли такое?!

Никакого секрета нет, если взять исходные тексты перечисленных произведений:

У Пушкина, в первом произведении:

Въ кухнѣ злится повариха,

Плачетъ у станка ткачиха

И завидуютъ онѣ

Государевой женѣ.

<...>

Съ нимъ ткачиха съ поварихой,

Съ сватьей бабой Бабарихой;

Удивляются онѣ

Незнакомой сторонѣ.

Во втором:

Потомъ, въ оплату лепетанья,

Ея сердечного признанья

Умильно требуют онѣ.

Но Таня, точно какъ во снѣ...

...

Бывало, въ поздніе досуги

Сюда ходили двѣ подруги

И на могилѣ, при лунѣ,

Обнявшись, плакали онѣ

У Тютчева в первом стихотворении:

Надъ вами свѣтила молчатъ въ вышинѣ,

Подъ вами могилы; молчатъ и онѣ.

Во втором:

Молчи, скрывайся и таи

Всѣ чувства и мечты свои;

Пускай въ душевной глубинѣ

Встаютъ и заходятъ онѣ.

У Случевского:

Ты не гонись за рѵѳмой своенравной

И за поэзiей; нелѣпости онѣ.

Я ихъ сравню съ княгиней Ярославной,

Съ зарей рыдающей на каменной стѣнѣ.

Разгадка проста: в старой, дореформенной орфографии, существовало разделение множественного числа местоимения третьего лица по родам. Они — о мужчинах; онѣ — о женщинах и/или детях. Причём мужской род считался как бы доминирующим: если речь шла совокупно о мужчинах, женщинах и детях, следовало писать «они» (из последнего обстоятельства выводится то, что в сказке Пушкина «удивляются незнакомой стороне» только две сестры и сваха, но не Царь Салтан — иначе было бы не «онѣ», а «они»).

В пореформенной орфографии такого разделения не стало. Одновременно букву «ѣ» отменили, заменив на «е», так что рифмы благополучно «поплыли», и вот ради их сохранения пришлось писать грамматически неверные формы местоимений - «оне». Анекдот? Как есть анекдот.

По итогу реформы возникло ещё много чего удивительного.

Так, из-за слияния «ѣ» с «е» стали визуально похожи слова с исторически различавшимися корнями. Приведу только наиболее явные примеры таких пар: бѣгъ — бегонiя; вѣщать — вещь; вѣче - вечеръ; Вѣна - вена; желѣзо - железа́; зѣница - зенитъ; лѣзть - лезвіе; лѣсъ — ле́ска, лесть; лѣпота - лепетать; плѣсень — плести; мѣлъ — мелочь, мелкiй; мѣра - смерть; мѣсто — месть, межа; мѣтить, замѣчать, — метать, предметъ; пѣстовать — пестикъ; прѣсный - Пресня; рѣдька — редиска; рѣзать - результатъ, прѣнiе (гниение) — пренiе (спор); сѣдло — село́ (селенiе); сѣверъ - севрюга; сѣмя - семья; сѣрый - серебро; стѣна — стенать; тѣло — теленокъ; тѣсто — тесть; тѣсный — тесать; хлѣбъ — хлебать.

Это породило просто прорву лютого, бешеного лингвофричества. Буквально на уровне "Пресня названа так, потому что там много пресной воды", "город Вена назван так, потому что там протекала жизнь, как кровь по вене", "севрюга названа так, потому что она на нерест ходит с севера на юг", "смерть - это когда отмеренный срок жизни вышел", "похлёбка - это суп с кусочками хлеба", и т.д. и т.п.

И это только самые яркие примеры смешений, возникших на письме с отменой буквы «ѣ». Путаница эта возникла на совершенно ровном месте.

«Но ведь выучить слова с ятем так сложно! — тут же воскликнет кто-нибудь, - Это же целый список одних сплошных исключений! Школьники в Российской Империи так мучались, заучивая их!»

А я отвѣчу: можетъ, не надо подавать эти слова какъ отдѣльный списокъ? Какъ насчетъ такой мысли? Если имѣется 130 корней (только корней!) съ буквой «ѣ» - то, можетъ, не стоитъ подавать ихъ какъ «исключенiя»? Ѣ — вполнѣ самостоятельная буква алфавита и нечего выдѣлять ее какъ нѣчто особенное и исключительное. Нечего создавать проблему на ровномъ мѣстѣ.

***

Поглядите для сравнения на греческий язык, письменная традиция которого несоизмеримо древнее письменной традиции русского языка. Как обстоят дела там? Не наблюдается ли в современном греческом "лишних" букв, обозначающих один и тот же звук?

А наблюдаются!

Скажем, звук [о] передаётся двумя буквами: «ο» и «ω». Но пары омофонов на письме различают: «ακριβος» (дорогой) и «ακριβως» (точно); «'ισος» (равный) и «'ισως» (пожалуй, может быть); «καλο» (хорошее) и «καλω» (приглашаю); «μισο» (половина) и «μισω» (ненавижу); «πιανο» (тихо) и «πιανω» (ловлю)... Да, в далёкой-далёкой древности буква «ο» передавала звук [о], тогда как буква «ω» - звук «о долгое», [оо] (т.н. двуморное). Собственно, потому эти буквы и назывались «омикрон» (о малая) и «омега» (о большая). Но за прошедшие века различия в долготе гласных пропали, теперь две эти буквы передают один и тот же звук. И что, отказались греки от «лишней» буквы? Нет.

Со звуком [и] ещё интереснее, поскольку передают его сразу три буквы: «ι», «η», «υ». Но пары омофонов на письме различают и тут: «κλημα» (лоза) и «κλιμα» (климат); «μηλα» (яблоки) и «μιλα» (говорить); «παλη» (борьба) и «παλι» (опять); «φιλαω» (целую) и «φυλαω» (охраняю). Да, в далёкой-далёкой древности буква «ι» передавала звук [и], буква «η» - звук «е долгое», [ее] (т.н. двуморное), а буква «υ» - звук «и огублённое» (как во французском слове «lune», Луна). Это вообще было три разных звука - различных не по долготе-краткости, а прямо качественно разных. Но за прошедшие века много чего изменилось, теперь все три эти буквы передают один и тот же звук. И что, отказались греки от «лишних» букв? Нет.

Встречаются, наконец, просто комбо: «σεκο» (инжир) и «συκω» (вставать).

Чем это принципиально отличается от ситуации с дореформенной орфографией русского языка, где на письме различались одинаково звучавшие слова «есть» (быть) и «ѣсть» (кушать); «лечу» (летаю) и «лѣчу» (врачую)? Если применить логику реформаторов русского языка на язык греческий, из греческого алфавита можно выкинуть сразу три буквы - сократив их количество с 24 до 21 - но почему-то греки так не поступают... Не потому ли, что пытаются во избежание путаницы хотя бы на письме различать слова, произносимые одинаково?

Вышеупомянутое же наличие в русском языке омофонов, одновременно являющихся омографами - типа «есть» и «есть», «лечу» и «лечу» - вовсе не пример занятных каламбуров, а натуральная путаница. Каламбур - это про речь, а не про письмо. Ничего подобного во французском языке - этом «короле каламбуров» - нет ни в каком виде.

К примеру, во французском слова «градоначальник», «мать» и «море» звучат одинаково - «мэр». Но вот на письме они отличаются: «maire», «mère» и «mer» соответственно. На французском легко можно скаламбурить по типу «мать мэра поехала на море» - получится нечто вроде «ла мэр дю а мэр эст аллээ а ла мэр». Но на письме всё будет предельно чётко: «la mère du maire est allée à la mer».

Другой пример: слова «ver» (червяк), «verre» (стеклянный стакан), «vert» (зелёный) и «vers» (предлог со значением «на, при, к, около») звучат одинаково, «вэр». Фраза «зелёный червяк ползёт к стеклянному стакану» будет звучать как «ун вэр вэр рамп вэр ун вэр». Но на письме всё будет предельно чётко: «un ver vert rampe vers un verre».

Желающие могут поискать подобных примеров самостоятельно. Французский язык не зря считается «королём каламбуров», подобного там хватает. Только вот слова, звучащие одинаково, могут быть различены (и различаются) на письме. Именно поэтому тот же французский сохраняет свою непростою письменность - без неё он скатился бы в путаницу, а то и в откровенный хаос.

Конечно, это уже не про буквы как таковые, а про дифтонги, каковых в русском языке просто нет - но принцип-то тот же самый. Если в ходе развития языка какие-то слова стали звучать одинаково, имеет смысл сохранять письменные различия. И раз уж речь зашла про дифтонги - то как не вспомнить английский, с его-то великолепием не дифтонгов уже, но трифтонгов? Типа «bear» (медведь) и «bare» (голый), «deer» (олень) и «dear» (дорогой), «for» (для) и «four» (четыре), «hear» (слышать) и «here» (здесь), «meat» (мясо) и «meet» (встречать), «their» (их) и «there» (там)? В этом смысле, конечно, английский чуть победнее, чем французский - совпадают по звучанию два слова, а не три-четыре - но принцип тот же самый. И да, на английском разговаривает куда больше народа, чем на греческом и французском вместе взятых - но радикального упрощения письменности что-то нигде не производят.

Подобное разграничение наблюдается в письменности любого, абсолютно любого языка: омофоны по возможности не должны оказываться омографами. Если в ходе развития языка какие-то слова совпали по звучанию, их продолжают различать на письме. Потому что это - удобно и полезно, иначе начитается путаница или откровенный хаос.

До реформы тот же принцип соблюдался и в русском: «есть» (быть, находиться) отличалось от «ѣсть» (кушать); «лечу» (летаю) отличалось от «лѣчу» (врачую). Каламбурить можно было сколько душе угодно, на письме разница оставалась очевидной: «у меня есть что ѣсть»; «я лечу и лѣчу», «архивовѣдѣнiе и архивоведенiе»; «левъ не лѣвъ, а правъ». После реформы началась самая банальная путаница - каковая невообразима ни в греческом, ни во французском, ни в английском, ни в каком языке. Не удержусь от классических перлов:

Имѣется фраза: «Некий грешник не выдержал пост и до первой звезды отведал грешника». Какъ понять: грѣшникъ съѣлъ грешневый хлебецъ или же предался людоѣдству?

Имѣется фраза: «все ели да ели, вот всё и вышло». Преобладанiе хвойныхъ деревьевъ привело ко всѣобщему уходу?

Если задуматься хоть ненадолго, то становится очевидным, что путаница творится преизрядная. Но вот выросли поколения, искренне считающие эту путаницу величайшим достижением!

***

Интереса ради я взял несколько текстов в старой орфографии: Херсакова, Державина, Вяземского, Пушкина, Жуковского, Крылова, Петрова, Лескова, Достоевского, Ахматовой, Цветаевой, Ильина, Набокова. Прогнал через автопоиск: сколько раз встречается там та или иная буква? Свёл результаты в таблицу (см. приложения).

Оказывается, что в этих текстах «Ѣ» по частотности - 18-я буква из 35-и. Ровнёшенько посередине! А среди гласных - 7-я из 10-и. Так, буква «Ы» в указанных текстах встречается немного реже (1,718% против 2,010%), буква «Ю» встречается втрое реже (0,613% против 2,010%), а буква «Э» - вшестеро реже (0,300% против 2,010%). И если жители XXI века могут быть не в курсе частотности употребления «ѣ», то хроноаборигены не знать не могли никак.

При этом ни у кого не вызывает сомнения, что «Ѣ» - некая особая, исключительная буква; что вычеркнуть её было необходимо просто позарез. По-моему, с тем же - если с не меньшим! - успехом можно было требовать исключения буквы «Щ» и замены её на диграф «ШЬ» - ведь частотность «Щ» составляла 0,297%. Это втрое ниже, чем у «Ш» и всемеро ниже, чем у «Ѣ».

***

Обратим теперь внимание на вводимую реформой букву «ё».

Согласно базам Национального Корпуса Русского Языка (НКРЯ), частотность этой буквы составляет... 0,013%. Это втрое реже, чем частотность пореформенного "твёрдого знака" - у того она достигает аж 0,037% (по тем же базам НКРЯ). Буква «ё» - самая редкая, просто наиредчайшая буква алфавита. А если сравнивать пореформенный алфавит с дореформенным - то оказывается, что «ё» встречается почти вдвое реже, чем отменённые буквы «Ѳ» (0,013% против 0,028%) и в 154 раза реже, чем «Ѣ» (0,013% против 2,010%). Только почему-то фита и ять - это дикая архаика, от которой нужно было отказываться просто позарез, а вот ё - очень важная и нужная буква.

При этом стоит помнить, что буква «ё» никогда не имеет твёрдой позиции, она вечно беглая: в корне слова её пишут только под ударением и только если можно подобрать проверочное слово с «е»; иначе пишется «о». Жёлтый - желтеть, мёд - медведь, рёв - реветь, тёлка - телец, чёрный - черника, шёпот - шептать. Но: цоколь, чопорный, шорох. Сравните это написание с написанием отменяемого «ѣ», который не особо-то и чередовался.

При этом смыслоразделительную роль буква «ё» играет в считанных парах слов типа «небо - нёбо». Сравниваем это с отменяемым «ѣ»... И какая буква при таком сравнении окажется избыточной?

Как не задаться вопросом: зачем было вводить эдакую новую букву, если в это же самое время ряд старых удаляли под предлогом уменьшения общего их количества? Тем более что буква эта очевидно должна была получиться очень редкой?

Да нужна ли подобная буква вообще?

***

Не будем торопиться обвинять реформаторов в чём-либо. Попытаемся встать на их позицию и восстановить ход мысли: букв в алфавите было очень много, их количество надо было сократить. Быстро, решительно!

Для начала решим вопрос - зачем тогда было вводить новую?

Допустим, буквы «е» для отображения некоего звука на письме было недостаточно; отобразить этот звук хоть как-то, да надо; при этом количество букв в ходе реформы планируется сокращать. Что же можно было сделать при таких вводных?

Функционально «ё» выступает как «о, смягчающая предыдущую согласную». Тот же самый эффект можно было бы отобразить на письме через сочетания «ьо» или «йо», а правила употребления их были бы как у современной «ё». Ну, если так уж необходимо было подчеркнуть именно этот аспект.

В корне слова под ударением писали бы «ьо», а без ударения - «е»: жьо́лтый - желте́ть, мьо́д - медве́дь, рьо́в - реве́ть, тьо́лка - теле́ц, чьо́рный - черни́ка, шьо́пот - шепта́ть. В окончаниях писали бы «йо» после мягких знаков (бьйот, льйот, пьйот) и гласных (дайот, пойот; мойо, ейо). В какой-то мере это даже отражало бы структуру слова, делало бы написание более понятным: би-ть -> [би-йот] -> бь-йот; ли-ть -> [ли-йот] -> льйот, пи-ть -> [пи-йот] -> пь-йот; да-ть -> да-йот; мой ->мой-о, и т.д. т т.п..

И новой буквы придумывать бы не пришлось; сделали бы из 36 букв не 33, а 32 - ведь одной из целей реформы было сокращение алфавита.

Но можно ведь не останавливать полёт мысли, можно развить реформаторский порыв и дальше!

Если так остро стояла необходимость ликвидации «избыточных букв» - почему бы не избавились от, скажем, буквы «ы»? Которая генеалогически является лигатурой «ъi», буквально «ъи», а функционально выступает как «и, не смягчающая предыдущую согласную».

Можно было бы писать так: быль -> бъиль, мыло -> мъило, пыль -> пъиль, рыло -> ръило. Множественное число существительных образовывали бы однотипно: мъишь -> мъиши, столъ -> столъи.

И букв из 36 стало бы уже не 32, а 31. Ведь хотели же убрать «избыточные»?

Развивая эту же логику, зададимся вопросом: почему было бы не избавиться от буквы «ю»? Которая генеалогически является лигатурой «іꙋ» - «ук йотованный», буквально «йу», а функционально выступает как «у, смягчающий предыдущую согласную».

Ровно под вышеприведённым обоснованием могли бы продолжить ряд и писать «мой» - «мой-о» - «мой-у»; «свой» - «свой-о» - «свой-у». Я - «пойу», мы - «пойом», он/она - «пойот», они - «пойут». Мясник забил «свинь-йу» - вся семья наелась досыта «свинь-йой». Подобный шаг делал бы изучение склонений-спряжений более понятным, реально упростил бы школьникам понимание правил.

Да и букв из 36 стало бы не 31, а 30.

Можно было даже «я» отменить под занавес - она функционально выступает как «а, смягчающая предыдущую согласную». А что генеалогически в этой букве слились лигатура «ꙗ» - «аз йотованный» и буква «ѧ» - дело десятое; для современного человека разница уже не видна.

И стали бы писать «бьака», «дьадьа», «мьасо», «пьать», «рьаса», «тьажесть», а так же «йаблоко», «йад», «йазва». Пишут же «йод» - почему бы не писать и «йад»? Склоняли бы в этом случае вообще по полной схеме: «мой» - «мой-а» - «мой-о» - «мой-у» - «[мойи] -> мои». Мне сказали «стой и пой» - и вот я «стойу и пойу», мы «[стойим] -> стоим и пойом». Всё было бы максимально наглядно и понятно. Хотели же упрощать?

И букв стало бы из 36 уже не 30, а 29.

Если кому-то из читателей кажется, что я, фантазируя об отмене лигатур, перегибаю палку и скатываюсь в кривляние, спешу заметить: во всех европейских языках происходил тот же самый процесс. В латинице, на которой основана письменность всех европейских языков, числится 26 букв - однако всего пару веков назад этот набор дополнялся целым рядом лигатур.

Так, лигатурами писали сочетания «fi», «ff», «ft», «st», «fs»... А сегодня их нет даже в юникоде. Потому что когда изобрели печатный станок, для всех этих лигатур требовались отдельные литеры, то есть дополнительные траты. И на них решили сэкономить, печатая каждую букву по отдельности. Были они - и не стало; вот во всех языках, использующих для письма латиницу.

В некоторых германских языках довольно долго сохранялась лигатура «ß» - получившаяся из слияния «ss» и называвшаяся «эсцет», буквально «с острое». Найти её можно, скажем, в оригинале Конституции США - через эсцет там написан Конгресс, выглядит как «Congreß». Конечно, вскоре буква в английском пала, но до 3-й четверти XVIII века вс же дотянула. Дольше всего держался эсцет в немецком языке - например, в словах типа «Straße» или «Floß». Но со временем выходил из употребления и там.

Во французском долго сохранялись лигатуры «Æ» и «Œ» - фактически «AE» и «OE». И если первая использовалась только в заимствованных словах типа Æniade, Cæser, то вторая использовалась как в заимствованных (типа Œdipe или Phœnix), так и в своих родных, французских (типа bœuf - быки, sœur - сестра) словах. Причём во французском-то лигатура «Œ» до сих пор ещё в ходу, т.е. падение её не завершено в полной мере. В ряде скандинавских языков - типа датского - указанные лигатуры сохранились как есть, но это всё же довольно малоизвестные языки по сравнению с английским и даже французским. Если уж отстаивать позицию «меньше букв - проще и понятнее», то отчего бы не сказать, что английский потому и проще датского, что букв там меньше? Да, я понимаю, что это не так работает, но при отыгрыше логики реформаторов это просто напрашивается! Можно было бы сказать, что лигатура «æ» используется и сегодня для передачи специфического звука в английском языке - но это только в транскрипции, а на письме-то её нет.

Получается, что вся эта прорва лигатур в массе своей исчезла.

Только две лигатуры латиницы пережили своё время, став самостоятельными знаками. Первая - «et», предлог «и» - сегодня понимается как самостоятельный знак «&», т.н. «апмерсанд». Вторая - «at», предлог «по» - сегодня понимается как самостоятельный знак «@», т.н. «собака».

Если помнить о таком передовом европейском опыте - то почему было бы не отказаться от «ы», «ю», «я» как от лигатур и не начать писать «ъи», «йу»/«ьу», «йа»/«ьа»?

И правила реформаторы радикально упростили бы, и количество букв радикально же сократили бы. Ведь ради этого формально всё и затевалось, почему же так не сделали?.. Имеется у меня ответ, но дам я его в конце.

***

Вернёмся от фантазий к реально отменённым буквам.

Вот, говорили реформаторы, есть буква «I» - т.н. «и десятеричная», отображающая тот же звук, что и буква «и». Пишут её только перед гласными, а так же перед «й» (как бы полугласной): бiологiя, влiянiе, грацiя, дiалогъ, зiять, iонъ, Кiото, Лiонъ, мiокардъ, Нiагара, пiявка, сiонизмъ, тiофенъ, фiолетовый, цiанидъ; Арсенiй, Бiйскъ, Вiй, кiй, и т.д. и т.п.. При этом исключениями являются случаи, когда буква стоит на стыке морфем, тогда следует писать «и»: приодеться, семиаршинный, т.д. и т.п..

И - всё. Всё, других правил употребления этой буквы нет. Сравните это с правилам употребления буквы «ё».

Частотность буквы «i» в обработанных мною текстах составляет 0,513%. Это практически совпадает с частотностью буквы «ю» - 0,613%. Сравниваем это с частотностью новой буквы «ё» - 0,013%; получается почти в 40 раз чаще.

Подумайте, какая же буква при таких вводных избыточна?

Стоит так же помнить, что буква «i» занимает на письме значительно меньше места, чем «и». Это очевидно и без проверок - одна вертикальная черта против двух, соединённых наискось - но для точности измерения всё же проверим. Открываем текстовый редактор и пишем две строчки - из соответствующих букв. У меня 12-м шрифтом в одну строку помещается 75 «и» против 140 «i» (попробуйте, читатели, проверьте сами). Неплохая же экономия! Если что, после отмены «ъ» на конце слов сторонники реформы указывали, что тексты стали значительно короче. Зачем же одновременно было отменять «i» и удлинять строку?

Строго следуя логике цели сокращения числа букв и длины строки, следовало бы поступать ровно наоборот! Отменять не букву «i», а букву «и» - она же отображает ровно тот же самый звук, а места на письме занимает почти вдвое больше. Ну или не букву «и» отменять, а букву «й»: тогда писали бы моi, твоi, своi; доiка, плоiка, соiка и т.д. и т.п.. Кстати, буква «й» тоже редкая - частотность её составляет 0,988% - и вполне сопоставима с частотностью «i». Нет особой разницы, какую из них сократить (кроме того, что «i» занимает меньше места в строке). Да и на названии буквы - «и краткая» - сыграть можно было бы. Мол, она и звук краткий передаёт - и пишется коротко! А если сочетать это с ранее предполагаемыми «сокращениями лишних букв» типа «ы», «ю», «я» - вышел бы двойной эффект.

Писали бы по типу: «iодъ», «iадъ», «iазь», «iаблоко», «iазва», «iугъ»; «бъиль», «пъиль», «мъило», «ръило». Склоняли бы по типу: «дъимъ» - «дъимъи», «мъишь» - «мъиши», «столъ» - «столъи», «съичь» - «съичи». Местоимения изменялись бы по родам по типу: «моi» - «моiа» - «моiо» - «моiи». Глаголы спрягали бы по типу: «поiу» - «поiомъ» - «поiошь» - «поiоте» - «поiотъ» - «поiутъ». И букв стало бы - радикально меньше. И словообразование прозрачнее стало бы. Всё в одном флаконе! Раззудись, плечо! Размахнись, рука!

Если целью было именно это, как и заявлялось - отчего не сделали именно так?

***

С буквой Ѳ аргументация реформаторов была такова: мол, используется эта буква так редко и в таких специфичных случаях (заимствованиях из греческого), что проще её вовсе забыть и писать везде букву Ф, передававшую тот же самый звук.

И стали Ѳедоръ — Федоромъ, Ѳекла — Феклой, Парѳiя — Парфiей, а каѳедра — кафедрой. Звук был — один, а букв было — две; вот и упростили. Вроде, логично?

В такие моменты я киваю на Европу. Где использующие латиницу почему-то передают звук [ф] тоже двумя способами: как буквой «f» так и диграфом «ph». Есть имена Freddy или Freada – и есть имена Stephan или Sophy. Есть песня «fear of the dark» - и есть мюзикл «phantom of the opera». Звук вроде как один, а способов его передачи на письме - два. И никому там это не зазорно. А как так?

Строго говоря, буква «f» в латинице — своя, родная. Она фигурирует с самых ранних римских текстов. А вот «ph» возникает в латинице для отображения… греческих заимствований, содержащих букву «φ». Stephan – это Στεφανος, Sophy – это Σοφια, phantom – это φαντασμα. Попробуйте определить самостоятельно, как выглядят при написании латиницей следующие заимствованные из греческого слова: σφαιρα, φοτογραφια, φιλια.

Внедрение диграфа «ph» произошло на самой заре контактов древних римлян с древними греками — когда в ещё молодом Риме греческий считался языком науки и образованности. На том этапе развития древнегреческого языка, когда буква «φ» передавала звук [пх], буквально «п с придыханием». Это было почти 2500 лет назад. Уже потом, века спустя, звук изменился в [ф] и оба варианта написания стали передавать один общий звук.

Потом латиница стала основой письменности множества европейских языков - зачастую ни к римлянам, и к Италии отношения не имеющим. Но написание «ph» сохранилось во всех этих языках до сих пор!

Вот как так-то?

Конечно, есть тут слабое место: в русском-то языке никакого «своего» звука [ф] не было никогда! Все — вот вообще все — слова с этим звуком в русском языке являются заимствованиями! Однако этот процесс заимствования происходил на тысячу лет позднее, чем с латинью; никакого «п придыхательного» к тому моменту в греческом уже не было и буква «φ» передавала звук [ф] точно так же, как передавала его буква «θ». Строго говоря, с самого начала один и тот же звук передавался двумя буквами.

А теперь опять глядим на латиницу...

И да, там имеется диграф «th» - введённый для отображения греческих заимствований, содержащих букву «θ». Заимствование это происходило, опять же, на заре контактов древних римлян с древними греками; тогда буква «θ» передавала звук [тх], буквально «т с придыханием». Так сформировалось написание слов типа arithmetic, cathedra, myth, pathos, Theodorus и многие другие.

Потом латиница стала основой письменности для множества европейских языков, зачастую ни к римлянам, ни к Италии отношения не имеющим. И в современных европейских языках всё это держится до сих пор!

Арифметика в английском — arithmetic, в немецком — arithmetik, во французском - arithmétique. «Кафедральный» пишется во французском – cathédrale, а в немецком — Kathedrale. Миф во французском будет — mythe, в английском — myth, в немецком — mythos. Пафос и в итальянском, и в английском, и в немецком пишется как pathos, а во французском — pathétique. Имя Теодор — оно и в английском, и немецком Theodor, а во французском Théodore.

Примеры накиданы из трёх довольно разных языков. Везде диграф сохраняется. А чем же так трудно или плохо написание ариѳметика, каѳедра, миѳъ, паѳосъ и Ѳедоръ для русского языка?

Англичане, немцы и французы хранят письменные традиции, зародившиеся не просто без них, а задолго до них. И ничего, не стыдятся, не надрываются — а для русских это какая-то непосильная задача, причём на куда более коротком временном отрезке? Да неужели?

Особенно интересно всё это смотрится, если помнить о частотности фиты: 0,028%. Это, извините, вдвое выше, чем у нововведённой «ё» (0,013%) и лишь немногим ниже, чем у пореформенного твёрдого знака (0,037%). Всё познаётся в сравнении.

Насколько же произошедшее упразднение буквы было логично?..

Если уж отменяли букву на основании того, что она встречается только в заимствованных словах - то почему бы по той же логике было не отменить букву «э»? Она тоже встречается только в заимствованных словах, а частотность её ещё выше - 0,300%. Получается, заучивать её употребление ещё сложнее, верно же?

Все эти «эра», «эхо», «эвкалипт», «экзамен», «экономика», «электричество», «этаж», «этанол», «этнос», «поэт», «мэр», «пэр», «сэр» - они же заимствованные поголовно! При этом различение внутри пары «е/э» по формальному правилу «как слышится, так и пишется» почему-то не работает, если буква оказывается в середине слова: «гротеск», «орхидея», «проект», «реестр».

Заимствования вообще редко когда бывают точны, звуки в разных языках хоть немного, да различаются. Многие люди до сих пор спорят, как точнее писать: «секс» или «сэкс»? «Бренд» или «брэнд»? «Сленг» или «слэнг»? «Фейспалм» или «фэйспалм»? Люди до сих пор путаются! Отменили бы вслед за фитой по той же логике букву «э» - и дело с концом.

Кстати, функционально «э» выступает как «е, не смягчающая предыдущую согласную» - а способ отображения подобных функций уже обкатан на йотованных гласных. Так что можно было бы заменить «э» на «ъе» во всех случаях.

Писали бы «гротъеск», «орхидъеiа», «проъект», «реъестр». А написание составных слов - типа фамилии «Шварценъегер» - отображало бы происхождение («чёрный егерь»). Правило «как слышится, так и пишется» исполнялось бы буквально. Ну да, появились бы слова, формально начинающиеся с твёрдого знака - типа «ъехо» или «ъетаж» - но и что с того? Главное ведь, что цель реформы - сокращение количества букв - была бы выполнена в ещё большем объёме! Из 36 осталось бы уже не 29, а 28 букв!

Может, читающие эти строки исполняли бы «фъеiспалм», а то и бились бы «фъеiсом об тъеiбл» - но и что с того? Цель-то, цель поставленная была бы достигнута! Вот что важно!

Если же появление слов, начинающихся с твёрдого знака, кажется чем-то совершенно недопустимым, можно обыграть отмену буквы в паре «е/э» наоборот: пусть вместо «е» пишется «йе» или «ье», а вместо «э» - «е». Будут «ера», «ехо», «етаж» - и «йель», «йересь». Будут «мер», «пер», «сер» - и «зьемля», «льето», «ньебо».

Не мытьём, так катаньем можно оставить в пореформенном алфавите 28 букв.

Если цель реформы - сокращать количество букв, то почему нет? Особенно, если эти буквы встречаются только в заимствованных словах и, по этой причине, уяснение употребления этих букв считается необычайно сложным? Придерживаясь такой логики, к иным итогам прийти просто невозможно.

***

Букву «ъ» реформаторы не то чтобы отменили - а, скажем так, сократили её употребление. Предписывалось прекратить писать её в абсолютном конце слов, если перед «ъ» стоял согласный. Был «бакъ» - стал «бак», был «домъ» - стал «дом», был «тортъ» - стал «торт». Мотивировка была в том, что раз буква всё равно не читается - то и не нужна она, только место зря занимает.

Допустим. Не будем спорить. В этих словах есть логика. Но попробуем довести эту мысль до логического завершения.

Как насчёт буквы «ь» в аналогичных случаях? Зачем писать её на концах слов, ведь она там точно так же не читается? Зачем писать «ветошь», «дочь», «жечь», «лечь», «мышь», «ночь», «печь», «речь», «сечь», «течь»? Там же, на конце, никакого звука нет. Значит, «ь» по той же самой логике не нужен, только место зря занимает.

В вышеприведённых примерах произношение букв «к», «м», «т» никак не меняется, если после них перестать писать «ъ». И точно так же в вышеприведённых примерах произношение букв «ч» и «ш» никак не меняется, если после них перестать писать «ь». Если отменять написание «ъ» в абсолютном конце слов после согласной на основании того, что он там никакого специфического звука не передаёт и «место зря занимает» - то почему бы не отменить написание «ь» в абсолютном конце слов, поскольку он там точно так же никакого специфического звука не передаёт и «место зря занимает»?

Это абсолютно логично и внутренне непротиворечиво. Это просто неоспоримо. Почему не сделать так? Почему не проводить реформу последовательно?

Нет ответа.

Теперь поглядим на последствия описанной отмены.

Вообще в дореформенной орфографии «ъ» на конце слов выполнял свою роль.

Так, в существительных он был окончанием для 2-го склонения м.р. в И.П., В.П.: дом-ъ (И.П.) - дом-а (Р.П.) - дом-у (Д.П.) - дом-ъ (В.П.) - дом-омъ (Т.П.) - дом-е (П.П.). Точно так же, как «ь» является окончанием для 3-го склонения женского рода в И.П., В.П.: «мыш-ь» (И.П.) - мыш-и (Р.П.) - мыш-ь (В.П.) - мыш-ью (Т.П.) - мыш-и (П.П.). Это была стройная система, понятная любому школьнику. После реформы окончание И.П., В.П. у сущ. м.р. 2-го склонения м.р. вдруг пропало. Или, как деликатно говорят, стало «нулевым». На ровном месте возникло какое-то исключение из общего правила. Стройность системы оказалась нарушены.

Аналогичная история произошла и с иными частями речи.

До реформы местоимения менялись по родам по типу «он-ъ (-а, -о)», «сам-ъ (-а, -о)». После реформы для м.р. образовались формы, строго говоря, без окончаний - или, деликатно говоря, «с нулевым окончанием». На ровном месте возникло какое-то исключение из правила. Стройность системы оказалась нарушена.

До реформы краткая форма прилагательного в зависимости от рода имела окончания «-ъ», «-а», «-о». От кратких форм образовывались полные формы на «-ый/-iй», «-ая», «-ое» соответственно. После реформы парадигма кратких форм приобрела вид: «с нулевым окончанием», «-а», «-о»; полные формы остались неизменны. Н.р., до реформы было: «красив-ъ (-а, -о) -> красив-ый (-ая, -ое)», «хорош-ъ (-а, -о) -> хорош-iй (-ая, -ее)». После реформы формы м.р. внезапно оказались «с нулевым окончанием»: «красив», «хорош» - при сохранении всех остальных форм! На ровном месте возникло какое-то исключение из правила. Стройность системы оказалась нарушена.

Ведь на ровном же месте эти исключения возникли! Наверное, это очень упростило жизнь школьникам?

На концах предлогов «ъ» тоже был не просто так.

В пореформенной орфографии принято писать: «к обеду» - но «ко двору»; «из озера» - но «изо всех сил». Письменность передает плавность речи: слово, начинающееся с согласной, требует предлога, оканчивающегося на гласный. Как в парах «под огнём» - «подо льдом», «над облаками» - «надо мною». Никто не говорит «к двору» или «над мною». В дореформенной орфографии те же пары выглядели бы так: «къ обѣду» - «ко двору»; «изъ озера» - «изо всѣхъ силъ», «подъ огнемъ» - «подо льдом», «надъ облаками» - «надо мною». Потому что предлоги «къ» и «ко» - не просто так похожие, они парные в самом прямом смысле; потому что буква «ъ» некогда обозначала сверхкраткий «о», и именно в этот сверхкраткий звук стягивалось завершающее предлог «о» в случае, если следом шло слово, начинающееся на гласный.

Через дореформенную письменность можно было увидеть некоторые аспекты истории языка. После это стало, мягко говоря, несколько труднее.

Обратим, кстати, внимание и на другие европейские языки: нет ли там чего похожего? И, оказывается, есть! В ранее упомянутых примерах со французским были слова типа «maire», «mère» - классическая "немая гласная", её не читают. Тут, конечно, пример неидеален - буква нужна для слово различения - так что глянем на английский. Там тоже распространена "немая е" в абсолютном конце слов: "come", "give", "love". В отличии от слов типа "bite", "strike" тут эта буква не делает предшествующий слог открытым; она немая в самом прямом смысле, её всё равно как нет, почти точь-в-точь как "ъ" в русском до реформы. Однако же на письме сохраняется.

Да что там "немая е" - в английском согласные бывают "немыми"! Скажем, "autumn", "damn" - "немая n" в конце; "who", "wrong" - "немая w" в начале; "knock", "know" - "немая k" в начале; "daughter", "sight" - пара "немые gh" в середине... Там, в английском, творится много чего, что и не снилось нашим реформаторам В слове "knight" находится сразу комбо немых, в начале и в середине. И ничего, живут люди, пишут себе. И никак им это не мешает.

Что же получилось? Реформаторы ради маня-фантазии "сокращения длины строки" порушили систему склонений и затуманили понимание истории языка. Обучение в школе проще явно не стало. И стоило ли такую реформу затевать?!

***

Въ новой орѳографiи нѣтъ ничего новаго, это орѳографiя заднихъ партъ. Это замѣтилъ еще Иванъ Шмелевъ, и по здравому разсуденiю съ нимъ нельзя не согласиться.

Да, проекты реформы разрабатывались еще съ 1904-го года. Да, съ 1911 года печатались отдѣльныя изданiя текстовъ въ новой орѳографiи. Однако вводить эту самую новую орѳографiю въ масштабахъ всѣй станы въ обязательномъ порядкѣ никто не планировалъ. Не было такого, чтобы лингвисты и филологи дружно требовали реформы - и для науки это норма, единственно вернаго мнѣнiя тамъ нѣтъ и быть не можетъ. Потому что наука не открываетъ ИСТИНУ, она используетъ тѣ или иныя описательныя и аналѵтическiя сѵстемы.

Условному ученому принципiально неважно, измѣрять разстоянiе въ метрахъ и сантимертахъ - или въ футахъ и дюймахъ; измѣрять вѣсъ фунтами и унцiями - или килограммами и граммами; измѣрять объемъ кубометрами или галлонами. Не бываетъ такого, чтобы ученые требовали введенiя единой системы мѣръ и вѣсовъ. Подобныя заявленiя были бы уже не научными, а политическими.

Собственно, когда 11 (24) мая 1917 самозванное Временное Правительство своимъ "Постановленiемъ объ упрощенiи русскаго правописанiя" объявило о переходѣ на новую орѳографiю, это было политическимъ дѣйствiемъ. Только вотъ собственно научной базы подъ это дѣло не было. Постановленiе было въ разы короче, чѣмъ этотъ разсказъ.

А послѣ октябрьскаго переворота большевики уже не могли отмѣнить то постановленiе - вѣдь это было бы уступкой капиталистамъ, а потому контрреволюцiонно. Большевики являлись квазирелигiозной сектой, а потому и дѣйствовали какъ сектанты. И стало такъ, какъ стало.

Рефрматорскiй зудъ революцiонеровъ - единственная причина реформы. "Новая орѳографiя" была введена Постановленiемъ Временнаго Правительства произвольно въ самомъ прямомъ смыслѣ этого слова. Всѣ научныя обоснованiя реформы были попросту подогнаны подъ желаемый результатъ. Да и само Временное Правительство никто не избиралъ ни на какихъ выборахъ: оно возникло какъ результатъ договорняка между Временнымъ Комитетомъ Государственной Думы и Петросовѣтомъ. Собственно В.К.Г.Д. - это участники февральскаго государственнаго переворота изъ числа депутатовъ Государственной Думы, а Петросовѣтъ - ультралѣвые политики, которые даже въ Думу не прошли.

И вотъ эти вотъ чудесные люди реформу и провели. Однимъ днемъ, однимъ засѣданiемъ.

Никто изъ нихъ былъ знатокомъ предмета - лингвистомъ и филологомъ. Въ этом вопросѣ они были профанами - такъ же, какъ и я (а то и хуже). Никто изъ нихъ не имѣлъ ни права, ни достаточной квалификацiи для осуществленiя реформы. Да, даже Министръ просвѣщенiя Мануйловъ - вѣдь по спецiальности онъ былъ... экономистомъ. Причем спецiализировался товарищъ Мануйловъ на изученiи аграрной политики Англiи и Ирландiи, въ своихъ работахъ пользовался марксистской трудовой теорiей стоимости, а главным трудомъ своей жизни считалъ переводъ на русскiй языкъ книги Карла Маркса "Къ критикѣ политической экономiи".

Извините, другихъ реформаторовъ у насъ для васъ нѣтъ.

Квалификацiи у нихъ не было. Полномочiй - тоже. Зато возможность - была. Зря, что ли, государственный переворотъ устраивали? И сдѣлать нѣчто эдакое, вотъ прямъ революцiонное, имъ очень хотелось. Ну вотъ захотели - и сдѣлали! Облагодѣтельствовали народъ въ мѣру своего пониманiя. Счастья - всѣмъ, и чтобъ никто не ушелъ обиженнымъ! Даешь простоту, долой костныя правила!

И какая разница, что третiй годъ идетъ Мировая Война? Разве это препятствiе для реформы правописанiя? Для настоящихъ революцiонеровъ это, наоборотъ, возможность воплотить всѣ свои фантазiи. Потому что въ мирное время - кто жъ имъ это дѣлать-то позволитъ?

Всѣ эти пламенные революцiонеры прекрасно умѣли произносить рѣчи - а больше ничего не умѣли. Собственно, потому они и пошли въ революцiю: а что они могли дѣлать еще? Наукой заниматься - сложно. Въ армiи служить - тяжело, да и опасно. На заводѣ работать - непрестижно. А вотъ ревмассами руководить - это самое оно. Чего бы революцiонеръ ни сдѣлалъ - это было сдѣлано для благой цѣли; если чего у революцiонера не получилось - ему помѣшали реакцiонеры. Если народныя массы чѣмъ недовольны - то это потому, что они своего счастья еще не поняли. Сектанство въ чистомъ видѣ - только что квазирелигiозное. И, дорвавшись до власти, означенные революцiонеры начали воплощать всѣ свои сектантскiя фантазiи.

Вот и навоплощали: тамъ погнули, тутъ поломали, зато какъ революцiонно это все было! Ажъ духъ захватвало! И въ отчетѣ написали - молъ, побороли костную систему (тм), сократили количество буквъ на столько-то штук и текстъ на столько-то процентовъ, вотъ какiе молодцы! Что значитъ - ущербъ нанесли, когда облагодѣтельствовали?! Вы просто своего счастья не понимаете! Эхъ, раззудись, плечо, размахнись, рука!

Какъ по мнѣ, если сѵстема дала сбой - умѣстно откатить ее на послѣднюю рабочую версiю. А ужъ если сбой организовали сектанты - и подавно. Это хотя бы логично и разумно.

Реформа 1708 года.

Букву «Ѵ» в ходе реформы 1917 года даже отменять не пришлось — она вышла из употребления, так сказать, явочным порядком. Не то что к началу XX века — к последней четверти XIX века ижица использовалась только в специфических религиозно-церковных терминах типа «Сѵнодъ» или «мѵро». Да и то - осмелюсь предположить - лишь потому, что Сѵнод был государственным органом по управлению Церковью, а мѵром называлось освящённое масло, которым совершалось помазание Государя при восхождении на престол. Это были официальные государственные термины, выпасть из письменности они не могли. А всякие «ѵподiаконы» или «ѵпостаси» - выпали. Потому что были исключительно внутрицерковными. И если для богослужебных целей и документооборота внутри Церкви имелся церковнославянский язык, отражавший все необходимые нюансы — то логично возникал вопрос «зачем тащить эту букву в гражданском письме?» Логично, что «в миру» от ижицы спокойно отказались и забыли про неё.

Вспомним, опять же, происхождение этой буквы: откуда она такая чудная взялась?

Никакого секрета тут нет: ижица (ѵ) — это калька с греческого ипсилона (υ).

Тут мы смотрим на европейские системы письменности, основанные на латини: не было ли у них чего похожего?

И — не просто «было похожее», а «было точь-в-точь»! Латинская буква «y» - это прямая калька того же самого ипсилона, что отражено даже в названии «игрек» - т.е., «и греческое». Используется эта буква, как можно догадаться, только в словах, заимствованных из греческого языка.

Analysis, cytology, dynamics, hyppodromo, lysis, myocardium, pyrotecknics, symphonia, syntaxis, systema, typhus, physica, psyche…

И да, наше кириллическое письмо латиницей записывается — cyrillic. Потому что Кирилл — это Cyrillus.

Вообще-то говоря, при таких вводных ижица должна была бы быть очень частотной буквой. Кажется просто невероятным — как она «вымылась» из письменности русского языка? Ведь пишут люди — кириллицей. Имеют какую-никакую, но систему ценностей. В школе среди прочих предметов изучают химию и физику, в которой имеется раздел динамика. На новый год запускают салюты, взрывают хлопушки и пользуются прочей пиротехникой. Ездят на современных машинах — с гидроусилителем руля. Закупаются в гипермаркетах. Анализируют всё подряд — от рынка жилья до тараканов в своих головах. Про психологов и вспоминать как-то неудобно на таком фоне…

А если поглядеть на научные термины?

«Брахи-» - от гр. «βραχύς» (короткий), не путать с «брахио-» - от гр. «βραχίων» (плечо); «гигро-» - от гр. «'υγρό-» (влага); «гидро-» - от гр. «'ύδωρ» (вода); «гипер-» - от гр. «'ύπερ» (над, выше); «гипо-» - от гр. «'ύπο» (под, ниже); «дактило-» - от гр. «δάκτυλος» (палец); «дис-» - от гр. «δυς-» (отрицание, утрата чего-либо); «крио-» - от гр. «κρύος» (холод); «ксило-» - от гр. «ξύλος» (дерево, древесина); «ларинго-» - от гр. «λάρυγγος» (гортань); «лизо-» - от гр. «λύσις» (растворение); «мио-» - от гр. «μυς» (мышца); «поли-» - от гр. «πολύς» (множество); «психо-» - от гр. «ψυχή» (душа); «син-» - от гр. «συν-» (совместно), причём в зависимости от следующей согласной возможны варианты (сиг-, сил-, сим-, син-, сис-); «фаринго-» - от гр. «φάρυγγος» (зев); «фито-» - от гр. «φύτον» (растение); «хим-» - от гр. «χύμος» (сок, эссенция); «цикло-» - от гр. «κύκλος» (круг); «цито-» - от гр. «κύτο» (клетка, вместилище)...

Попробуйте найти аналоги всему вышеперечисленному в латини. Часто ли в выделенных местах будет стоять «y»? Конечно, парой абзацев выше часть уже была приведена, но проведите самостоятельную работу.

В русском же везде «и», но не «ѵ». Полная противоположность всякой латинице! Да как так-то?

А так, что «ѵ» не сама из письма вымылась, ей помогли. Происходило это вполне последовательно ещё со времён реформ Петра I. Введённый им в 1708 году гражданский шрифт не содержал никакой ижицы; её просто не было, вот вообще. Это, конечно, был предельно радикальный шаг, так что уже в 1710 году букву вернули — но оцените масштаб реформы и последовательность Петра!

Вот была Европа, на тот момент сохранявшая свою письменную традицию почти 2 тысячи лет — а вот был Император Российский, формально прорубавший окно в эту самую Европу, но при этом активно рушивший аналогичные письменные традиции своей страны. Всё очень логично.

Потом, в 1735 году, ижицу отменяли повторно— и вновь попытка оказалась неудачной, в 1758 году букву вернули. Третий забег предприняли в 1799 году — и, как можно догадаться, опять же откатили в 1802 году. Букву отменяли три раза! Как знать, если бы подобного не было - может, ижица на письме и сохранилась бы?

Я не в курсе, какова была частотность буквы «Ѵ» в допетровские времена, выдумывать не буду. Однако в современном английском частотность буквы «Y» составляет 2,00%; она занимает 17-е место из 26 букв. И это - в текстах в целом; в научной литературе встречаться она должна ещё чаще. Смею предположить, что при сохранении в русском алфавите ижица занимала бы место явно не в последнем квартиле.

Подумайте, стоило ли её отменять?

***

В ходе той же реформы упразднили ещё несколько букв.

Так, упразднили букву «Ѯ», «кси». Которая выступала полным аналогом латинской буквы «X».

Имена Александръ, Алексей, Максимъ, Ксенiя до того писали как Алеѯандръ, Алеѯiй, Маѯимъ, Ѯенiя. Ровно как в какой-нибудь латини: Alexander, Alexey, Maximus, Xenia. И это мы не берём ещё более экзотических имён - типа Аксий, Евпраксия, Ксанф или Ксенофонт. А ведь тогда такие имена на Руси были вполне в ходу, называли-то детей по святцам.

Да и сам Пётр до 1708 года был по батюшке - Алеѯiевичъ. И сына своего, родившегося в 1690 году, называл Алеѯiй.

Вот отправлялся молодой Пётр в 1697 году в Великое Посольство - и, посещая Амстердам, заказал портрет себя любимого. Художником был голландец Ян Веникс (Jan Weenix). Прибыв в Англию, Пётр посетил Оксфорский (Oxford) университет. Название королевства Саксония вся Европа писала как «Saxon» по названию древнегерманского народа саксов (от них ещё знаменитые одноимённые мечи-саксы остались) - и только в самой Саксонии писались через «ch», «Sachsen», поскольку подгоняли написание под устную норму.

И никому в Европе та буква «X» не жмёт.

Научная литература вообще пестрила буквой «X». Все эти «examen», «exotic», «export», «extractum», «lexic», «maximum», «mixtura»... И это, опять же, мы не касаемся более специфических терминов - типа «exploatation», «extirpation» или «xanthoma», «xenophobia», «xeroderma», «xerophyte».

И да, в петровской армии солдаты не «упражнялись», а «выполняли эксерсиции». Мелкий штришок к масштабам заимствований.

Однако же, вводя гражданский шрифт, Пётр букву «Ѯ» в него не включает, как бы «забывая» про неё.

Отменив в 1708 году букву «Ѯ», в 1710 году Пётр I вернул её назад; внезапно оказалось, что с нею удобнее. Однако же - два года для осознания этого потребовалось. Повторно отменяли ту букву при Анне Иоанновне в 1735 году, уже окончательно. Чем-то похоже на эпопею с ижицей.

А ведь в современном мире существуют страны типа «Mexico» и «Texas», приборы «mixer» и «xerox», а ездят люди на «taxi». Если хотя бы немного подумать - то не получится ли, что за прошедшие века употребление буквы «X» в языках, использующих латиницу как основу письма, не сократилось, а расширилось? И что употребление буквы «Ѯ» в современном русском было бы оправдано?

Не знаю, как часто встречалась буква «Ѯ» в допетровские времена, выдумывать не буду. Однако в современном английском языке частотность буквы «X» составляет 0,15% - это больше, чем у «Q» или «Z». Но это, опять же, в текстах вообще; в научной литературе встречаться она должна ещё чаще.

Конечно, логично по аналогии предположить, что, сохранись буква «Ѯ» в русском алфавите, занимала бы она одно из последних мест. Но в современном-то алфавите существует очень нужная буква «ё» с феноменальной частотностью 0,013% - напоминаю, что у фиты, которую отменили в 1917 году по причине исключительной редкости, частотность была вдвое выше и составляла 0,028%. Извините, всё познаётся в сравнении.

И стоило ли «Ѯ» отменять?

Упразднили так же букву «Ѱ», «пси». В латинице, конечно, аналогов у неё уже не было, но в русском языке своё место эта буква занимала законно. И речь не только об одной из основных богослужебных книг - «Псалтири» - и псалмах, хотя для общества того времени это было важно. Были ещё и имена типа Алепсий, Варипсав, Евпсихий, Оропс, Псой, Рипсимия, Сампсон. Не забывайте, имена-то детям давали по святцам.

Имелись в русском языке (и дошли до наших дней) многие внецерковные термины с той же буквой.

Прямые кальки с греческого: апсида - это «αψιδος» (свод), гипс - это «γύψος» (одноименный минерал), каталепсия - это «κατάληψις» (схватка, удержание), клепсидра - это «κλεψύδρα» («κλέπτω»+«'ύδωρ», буквально «скрадывающая воду»), псефит - это «ψήφος» (галька), сепсис - это «σήψις» (гниение), синопсис - это «σύνοψις» («συν»+«όπτος», буквально «обозрение»), эклампсия - это «έκλαμψις» (вспышка), эллипс - это «έλλειψις» (недостаток, выпадение), эпилепсия - это «επιληψις» (схваченый, застигнутый). Ну а приставка «псевдо-» восходит к «ψέυδος» (ложь) и где только ни встречается!..

Более сложные термины, составленные на базе греческих корней: от гр. «οψόνω» (готовлю пищу) берут имя опсонины; от греч. «πέψις» (пищеварение) - диспепсии, пепсины и катепсины; от гр. «ωψ» (лицо) - динозавры цератопсы («κέρας»+«ωψ», буквально «рогатолицые») и трицератопсы; от греч. «ψάμμος» (песок) - псаммофиты; от греч. «ψυχή» (душа) - психология, психиатрия, психоз и т.д..; от греч. «ψύ́χρια» (холод) - психрометр и психрофилы, от греч. «ψώρα» (струп) - псориаз...

Научная терминология во многом восходит к греческому. Употребление буквы «Ѱ» с учётом этого было бы вполне уместно в русском языке.

***

Отдельно замечу, что употребление обеих этих букв могло быть существенно шире, чем в непосредственно заимствованных словах. Продемонстрирую это на ряде примеров.

Все знают, что закон в Древнем Риме обозначался словом «lex» - и даже поговорка была, «dura lex, sed lex». Закон суров, но это закон. При этом производные от него словах типа «legitimus» (имеющий законную силу) или «legislature» (законоустановление) никакого «икса» не содержали. Разгадка проста: написание «lex» - позднее; более древнее написание было «legis», но в какой-то момент римляне стали стягивать на письме «legis» до «lex».

Или вот титул правителя в Древнем Риме был «rex», буквально «правитель» - при том что имелись однокоренные ему слова типа «regnum» или «regio». Да, древнее написание титула было «regis», просто в какой-то момент римляне начали стягивать на письме «regis» до «rex».

Словом «lux» обозначается свет — наверное, все слыхали фразу «lux aeterna», «свет вечный». При этом есть женское имя «Lucia», дословно «светлая». А обычный эпитет бога Марса — «lucis». Ну и про персонажа католического ЛОРа по имени «Lucifer» — дословно «светоносный» — слышали тоже все. Как можно понять, более древнее написание слова было «lucis». Просто в какой-то момент римляне стали стягивать на письме «lucis» до «lux».

Состояние мира обозначается как «pax», в то время как имеются производные от него слова «pacificus» (мирный) и «pacificare» (примирить). И вновь более древнее написание слова было «pacis». Просто в какой-то момент римляне стали стягивать на письме «pacis» до «pax».

Голос — это «vox». Поговорку «vox populi – vox dei» слыхали все; глас народа — глас бога. При этом имелись однокоренные слова типа «vocalis» (звучащий) или «evocatio» (вызывание). Да, древнее написание было «vocis», просто в какой-то момент римляне стали стягивать на письме «vocis» до «vox».

Имеется латинское имя «Felix» - со смыслом «удачливый». Одновременно женская версия того же имени — «Felicia». Конечно, древнее написание мужской формы было «Felicus», просто в какой-то момент римляне стали стягивать на письме написание «Felicus» до «Felix».

Другое латинское имя — «Maximus», означающее «самый большой, величайший» и являющееся по сути превосходной формой прилагательного «magnus». Прилагательное это относится к небольшой группе, образующих сравнительную и превосходную степени от иной основы, чем положительную: «mai-», а не «magn-». Сравнительная степень для него выглядит как «mai-or, mai-us»; превосходная — как «mai-issim-us». И да, в какой-то момент римляне начали стягивать на письме «maiissimus» до «maximus».

Попробуйте угадать, как выглядят поздние написания слов типа «appendicis» (прибавка), «mendacis» (лжец), «suspicacis» (подозрение)?

Как видно, заведя у себя букву «X» на греческий манер, римляне не запаривались и писали её там, где слышали.

Потому что письмо вторично по отношению к речи.

Точно так же поступали и греки!

Чуть выше было упомянуто слово «κλεψύδρα» (крадущая воду), образованное слиянием «κλέπτω» (краду) + «'ύδωρ» (вода). Равно и слово «σύνοψις» (обозрение), образованное как «συν» + «όπτος» (взгляд). От слова «λέπτος» (брать, хватать) образованы слова «επίλεψις» и «κατάληψις». От слова «καλύπτιν» (покров) образован всем известный «αποκάλυψις» (снятие покрова, откровение). Сложно не заметить, в какой-то момент греки стали стягивать на письме сочетание «πτ» до «ψ» перед окончанием «-ις».

Потому что, повторюсь, письмо вторично по отношению к речи.

Что же имелось в русской письменности к моменту реформы Петра? Находим Азбуковник, читаем:

Везде пиши пса покоем, а не псями. Кое общение псу со псалмом?

Для хроноаборигенов буква «Ѱ» представлялась относящейся к области Св. Писания и только. Извините, но они хотели быть третьим Римом - а были рабы мёртвых букв.

Буква — это просто символ на письме, передающий звук.

Ничто, кроме предубеждений, не мешает писать «ѱы», «ѱина», «ѱарь», «ѱарня». Равно как и породу собак — «моѱы». Да, «ѱы моѱы», какие проблемы? Известный мультик назывался бы - "Симѱоны", а известный музыкант - Леѱꙏ.

Что, кроме предубеждения о принадлежности буквы к «высокому стилю», мешает писать «ваѯа», «кеѯъ», «слаѯы» или «пуѱикъ», «чиѱы», «шнаѱъ»? Вообще-то — ничто.

Полагаю, этих иллюстраций достаточно для демонстрации того, что и буква «Ѯ», и буква «Ѱ» могли бы занимать своё законное место в письменности русского языка.

***

Не вошла в «гражданский шрифт» 1708 года ещё одна буква кириллицы - «Ѡ». История, приключившаяся с ней, куда интереснее, чем история трёх предыдущихъ букв.

Для начала, буква «Ѡ» по традиции писалась в заимствованных из греческого словах, содержавших аналогичную букву. И это были не только специфические названия типа «островъ Кѡсъ».

Собственно, до 1708 года название страны писали «Рѡссiя», а части света — «Еѵрѡпа». Книга Данилевского, если б её издали в той орфографии, называлась бы «Рѡссiя и Еѵрѡпа». Аналогичным образом выглядели ставшие нарицательными названия «Лакѡнiя» и «Марафѡнъ», а так же не менее известные имена «Кѡнстантинъ» и «Мавзѡлъ».

Съ этой буквой писали целый набор терминов: «бѡѯиты», «iѡдъ», «кивѡтъ», «мелѡдiя», «монопѡлiя», «мѡзаика», «ѳеѡрiя», «хлѡръ», «хрѡмъ», «циклѡнъ», «эгѡ», «эрѡсъ», «эхѡ», «эѡнъ», «ѡкеанъ», «ѡрать» и «ѡхра». А равно и все производные от нихъ. Но, конечно, это далеко не всё.

Через «ѡ» писали многочисленные тематические приставки, генеалогически являющиеся греческими корнями: «геѡ-», земле- («геѡграфiя», «геѡлогiя», «геѡметрiя»); «гѵдрѡ-», водо- («гѵдрѡлогъ», «гѵдрѡкарбонатъ»); «графѡ-», пишу- («графѡлогiя», «графѡманiя»); «диплѡ-», вдвоесложенный («диплѡмъ», «диплѡматъ», «диплѡкоккъ»); «зѡ-», жизне- («зѡлогiя», «зѡпаркъ»); «неѡ-», ново- («неѡлогизмъ», «неѡлитъ»); «прѡто-», прежде- («прѡтоколъ», «прѡтозухiи»); «фагѡ-», пожирать («фагѡцѵты»); «филѡ-», любить («филѡлогiя», «филѡсофiя»); «фѡто-», свет- («фѡтографiя», «фѡтонъ»); «эѯѡ-», вовне («эѯѡнъ», «эѯѡгенный», «эѯѡскелетъ»); «ѡто-», ухо- («ѡтитъ», «ѡтоларѵнгологъ»); «ѡо- / ѡво-», яйце- («ѡоцѵтъ», «ѡвуляцiя»);

Аналогично писались многие корни: «агѡн-», борьба («агѡнъ», «агѡнiя»); «герѡ-», доблестный муж («герѡй», «герѡизмъ»); «глѡсс-», язык- («глѡссарiй», «глѡссололiя»); «-гнѡз-», знание («гнѡстики», «прогнѡзъ»); «гѵпнѡ-», сон- («гѵпнѡтизеръ», «гѵпнѡжаба»); «-гѡнъ», -угол («Пентагѡнъ», «полѵгѡнъ», «дiагѡналь»); «идiѡ-», особый («идiѡтъ», «идiѡма»); «ирѡнiя»; «кѡм-», смешной («кѡмикъ», «кѡмедiя»); «кѡнусъ»; «метеѡ-», относящийся к погодным явлениям («метеѡритъ», «метеѡрологiя»); «наркѡ-», оцепенение («наркѡзъ», «накрѡманъ»); «парѡдiя»; «стрѡма»; «тѡра-», грудная клетка («тѡракальный», «тѡраѯъ»); «-фѡн-», голос («микрофѡнъ», «телефѡнъ», «фѡнограмма»);

Так же писали и заимствованные суффиксы: «-ѡзъ» (гр. -ωσις; означает процесс, состояние: «некрѡзъ», «неѵрѡзъ», «ѱѵхѡзъ») и «-ѡма» (гр. -ωμα; означает скопление, массу: «гематѡма», «липѡма», «меланѡма»).

Кажется, это уже шире правил употребления вышеупомянутых букв «Ѵ», «Ѯ», «Ѱ» в заимствованных словах? Да. Но ведь это - всё ещё про заимствования, а потому - только начало!

До реформы 1708 года буква «ѡ» принимала участие в словообразовании. Вот именно в рамках русского языка.

Так, через неё писали предлог «о», а равно соответствующие приставки «о-», «об-», «от-»: «ѡглавленiе», «ѡзадачить», «ѡстепениться», «ѡхладеть»; «ѡбзываться», «ѡблокотиться», «ѡборвать», «ѡбъяснить»; «ѡтбой», «ѡтвѣтъ», «ѡтзывъ», «ѡтходъ».

Комбо-пример без едной буквы «о»: «Рѡссiя ѡмывается тремя ѡкеанами».

Через ту же букву «ѡ» писали окончание наречий для различения с краткими прилагательными ср.р.: «это труднѡ сдѣлать» — «это дѣло трудно».

Через неё же писали окончания прил. и мест. «-ого», «-его», «-аго», «-яго» в Р.П. для различения с В.П.: «нѣтъ егѡ, моегѡ хорошагѡ» — «вижу его, моего хорошаго».

Через неё же писали окончания сущ. «-овъ», «-омъ» во мн.ч. для различения с ед.ч.: «помнимъ нашихъ дѣдѡвъ» — «это дѣдовъ самоваръ».

Наконец, если у каких-либо сущ. и прил. формы ед. ч. и мн. ч. совпадли в падежах, черех «ѡ» писали формы мн.ч.: «одинъ рогъ» — «безъ двухъ рѡгъ».

Словом, буква «Ѡ» на момент реформы 1708 года использовалась очень активно. Куда активнее, чем вышеупомянутые буквы «Ѵ», «Ѯ», «Ѱ». Даже вместе взятые!

Заострю внимание: здесь речь идёт только о букве как таковой, не касаясь её вариаций и лигатур. Вариативными формами являлись «Ꙍꙍ» («широкая омега», употребляемая только в восклицании типа «О!») и «Ѽѽ» («омега с великом апострофом» aka «омега торжественная», употребляемая для аналогичной цели в священных текстах); буква по сути была та же, отличия в надстрочных знаках - так что опустим. Также не будем говорить про достаточно распространённую лигатуру «Ѿ» («от»), через которую писали соответствующие предлог («ѿ простого къ сложному») и вышеупомянутую приставку («ѿвѣтъ», «ѿпускать»). Все их мы сбрасываем со счетов скопом, равно как формы иных букв - типа «е широкая», «о широкая», «о двойная», «о множественная». Равно как титла, апострофы и иные знаки, специфически используемые в религиозной литературе. Понятно, что гражданский шрифт не содержал никаких апострофов и титл — как бы в противоположность церковному — а потому различные формы одной буквы упразднить было только логично. Однако лигатура «ѿ» вполне была в ходу, а упразднение буквы «Ѡ» как таковой казалось немыслимымъ.

Самое интересное, что это не моё личное, авторское, оценочное суждение. Литеры буквы «Ѡ» для гражданского шрифта Петра первоначально изготовлены были! Их отлили в Амстердаме в 1707 году, но в «финальный релиз» 1708 года не запустили Получается, с точки зрения реформаторов, отказаться от использования буквы «Ѡ» было труднее, чем от «Ѵ», «Ѯ», «Ѱ». На них-то в 1707 году даже литер не изготавливали! От использования «Ѡ» отказались в самый последний момент. А почему — загадка.

***

Остаётся ещё сказать про оформление современной буквы «Я», возникшей при слиянии буквы «Ѧ» и лигатуры «Ꙗ».

Поскольку в описываемое время обе эти буквы передавали один и тот же звук, на письме они смешались совершенно. Различение их происходило по формальному признаку. Чем-то похоже на пары «И» — «Ѵ», «Ф» — «Ѳ»? Да. Только вот было важное отличие: различение «Ѧ» — «Ꙗ» не имело единого правила, но существовало как бы две параллельные системы:

1) После согласных писали «Ѧ», в остальных случаях - «Ꙗ».

2) «Ꙗ» использовали как заглавную букву, «ѧ» - как строчную.

Это означает только одно: даже специально обученные люди, писцы и монахи, уже не понимали разницы между двумя этими буквами. Конечно, подобный параллелизм был неудобен. И, конечно, надо было его стандартизовать. Пётр I поступил по-простому: объединил обе буквы в одну. Наверное, в те времена поступить иначе было бы просто невозможно.

Но, оглядываясь назад, сложно не задаться вопросом: лучшее ли это было решение? Не разумнее ли было бы, наоборот, чётко разграничить две эти буквы?

Во-первых, писали бы «ꙗ» в позициях, где слово очевидно членилось.

Прежде всего, это были бы окончания женского рода у частей речи, изменяемых по родам. А именно, у прил. и мест.: «добраꙗ», «красиваꙗ», «смѣлаꙗ», «умнаꙗ»; «моꙗ», «твоꙗ», «своꙗ», «общаꙗ». Сложно не заметить, что все эти формы возникают как производные от м.р. путём добавления окончания «-а». Отображать это на письме было бы только полезно. К слову сказать, аналогичная ситуация наблюдается у всех этих слов в В.П., где имеется окончание «-ю» — тоже лигатура, «ук йотованный».

Так же на «ꙗ» оканчивалась бы и часть сущ. ж.р. (оканчивающихся на «-я»): бадьꙗ, ладьꙗ, семьꙗ, фофудьꙗ. Можно было бы вывести и общее (проверочное) правило: все имена, в форме В.П. оканчивающиеся на лигатуру «-ю», «ук йотованный», в форме И.П. оканчиваются на лигатуру«-ꙗ», «аз йотованный». Например: «моꙗ семьꙗ» — «мою семью».

А вот т. н. «разносклоняемые существительные» остались бы с «я»: бремя, время, вымя, знамя, имя, пламя, племя, сѣмя, темя. Имеющаяся там «я» генеалогически «ѧ» в самом прямом смысле: она возникает из слияния «ен», ср. изменения при склонении: бремя — бремени, время — времени, т.д.. Таким образом, разносклоняемые существительные выделялись бы как самостоятельный тип склонения уже визуально, что только облегчило бы обучение.

Во-вторых, писали бы «ꙗ» в начальных позициях в случаях заимствований. Общеизвестно ведь, что все слова в русском языке, начинающиеся на йотованные — заимствованные. Хоть на «я», хоть на «ю», хоть «й» - все поголовно. Исключений нет, вот вообще. Это отличительная черта восточной ветки славянских языков, она просто базовая. Ср. пары: «агнец» — «ягненок»; «озеро» — «езеро», «олень» — «елень», «один» — «един»; «ужин» — «южин», «уг» — «юг». Первые слова в приведённых парах — восточнославянские, вторые — из других веток.

Руководствуясь этим принципом, можно было писать с начальной «ꙗ» все слова, начинающиеся с [йа], по умолчанию. Например: «ꙗблоко», «ꙗвь», «ꙗгненокъ», «ꙗдъ», «ꙗзва», «ꙗзыкъ», «ꙗйцо», «ꙗкъ», «Ꙗлта», «Ꙗмалъ», «ꙗнварь», «ꙗпонецъ», «ꙗрмо», «ꙗсакъ», «ꙗтаганъ», «ꙗхта», «ꙗчейка», «ꙗщеръ».

Здесь в очередной раз напомню: буква «Ю» - это лигатура «Iꙋ», буквально «ук йотованный». Слова типа «юбка», «ювелир», «юг», «юдоль», «юз», «юла», «юмор», «юность», «Юпитер», «юстиция», «Юта», «юфть» - заимствованы поголовно. И написание их никого не смущает.

Ну а во всех остальных случаях писали бы «Я», начертание которой было выведено из гражданского полууставного написания «Ѧ». бязь, вязать, дятел, зябнуть, ляд, мясо, няка, пясть, ряса, тянуть. Всё просто и прозрачно.

***

Наконец, была ещё буква «S» («зело») употреблявшаяся в актуальное время ровно в шести (шести!) словах: «sверь», «sвѣзда», «sелiе», «sло», «sмiй», «sѣлѡ». Ну ОК, в современном понимании было ещё одно, седьмое, слово - «sеленый» - но тогда его рассматривали как однокоренное с «sелiе». Во всех остальных случаях для передачи звука [з] писали букву «З» («землю»). Вот уж что было исключением и уникумом в русском языке того времени - так это указанная буква. Но, надо заметить, употреблялась она до реформы 1708 года как надо.

Причина была проста: исходно ту букву создали для передачи особого славянского звука - нечто типа [dz] - со временем павшего и слившегося со звуком [z]. Именно поэтому в исходной кириллице и было две буквы: Ss - для "славянского" звука, Zz - для заимствованного.

***

Чтобы не выглядеть огульным хулителем, оговорюсь: реформа 1708 года была не так чтобы совсем плоха. По части стандартизации начертаний букв к реформе 1708 года вопросов нет вообще: из 7-9 бывших в употреблении оставили два, «заглавный» и «строчный». Это было действительно важно и нужно. Но что мешало остановиться на этом? Зачем было изымать из употребления буквы, бывшие в ходу?

Если что, «бывшие в ходу» - это не фигура речи. Данные буквы именно что были в ходу. Когда Великое Посольство в 1697 году останавливалось в Амстердаме, там уже который год успешно работала типография Яна Тессинга, в каковой набирали книги на актуальном русском языке. Именно эта типография получила от Петра привилегию печатать для России книги, карты и гравюры на русском языке. С 1699 года к Тессингу, недостаточно разбиравшемуся в предмете, нанялся Илья Копиевский, и типография вышла на пик производства. Там не только буквы «Ѵ», «Ѯ», «Ѱ» использовали - там различали буквы «З» и «S», имелись буква «Ѡ», а сверх того были лигатуры «Ѿ» (от) и «Ꙗ» (аз йотованный).

При этом печатали там, в амстердамской типографии, отнюдь не Псалтири. Печатали там учебники по мореходству, учебники латини, учебники арифметики, руководство по тактике и стратегии, руководство по риторике и ораторскому искусству, переиздания античных басен и переводы стихов с польского. Словом, всё то, что требовалось Петру для его реформ; именно поэтому типография Тессинга и имела привилегию на поставку продукции в Россию.

Никаких выносных букв, титл, особенных надстрочных знаков там уже не было - за редчайшим исключением типа «Царь Государь» на обложке книги «Введение в историю». Для любителей отмены «ъ» на концах слов замечу: «вариант Копиевского» двигался в этом направлении, предполагая ставить в подобных случаях т.н. «паерки» - «'» - как бы обозначая то самое «нулевое окончание», не пропечатывая сам «ъ». Н.р.: «дом'», «пол'», «стол'»; «Этот' предмет' хорош' и понятен' есть». Прошло бы поколение-другое - и «паерки» органично вышли бы из употребления.

Такой вариант уже можно было брать как готовый «гражданский» шрифт как бы в противопоставление «церковному». Однако по какой-то причине Петра I такой подход не устроил. И за основу своего «гражданского шрифта» Пётр Ι взял наработки Петра Могилы и Франциска Скорины. Где как раз были «упрощены» все «лишние» буквы, так что сам Skoryna стал Скориной.

Рискну предположить, что Пётр I, никогда не любивший московских священников и по молодости собиравший «Всепьянейший и всешутейший собор», при реформе письменности сделал выбор в пику этим самым священникам. Мол, и Франциска Скорину, и Петра Могилу часть московских священников называла криптокатоликами, сочувствующими папизму, попустителями униатства и идейными западниками? Ну, вот Пётр I им нос-то и утёр! Пусть знают царя-реформатора!

А ведь история могла пойти совсем иначе...

***

Наконец, стоит помнить, насколько масштабна и последовательна была та реформа.

В 1708 году Пётр I ввёл гражданский шрифт, где не было букв - загибайте пальцы: «З», «И», «Й», «Ф», «Ѵ», «Ѯ», «Ѱ», «Ѡ», «Ꙗ». Да-да, по реформе 1708 года полагалось писать «S» вместо «З» во всех случаях - хотя, повторюсь до того эта буква употреблялась в 6 словах и их производных. Это была очень логичная замена. Так же полагалось писать «I» вместо «И» при отмене «Й», отчего получалась одна буква вместо двух. Ещё полагалось писать «Ѳ» вместо «Ф» во всех позициях, что тоже предельно разумно. А про отменённые буквы повторять не стоит.

И как оно, прижилось? Вопрос риторический.

Уже в 1710 году в гражданский шрифт «ввели» буквы «И», «Й», «З», «Ф», «Ѵ», «Ѯ» - по сути говоря, вернули.

Интересно, как это сказалось на работе типографий? На обучении подрастающего поколения? Кто-то задумывался над этим? Литеры же в типографиях собирают вручную. Живые люди. А им раз в два года всю систему меняют. На дворе XVIII век, никаких других способов книгопечатания нет и не предвидится. Как учащимся быть - переучиваться заново, больше никак? Как учителям быть, если у них через два года опять алфавит поменяли? А господа реформаторы устраивают вот такие вот повороты - и им норм.

И да, вся эта свистопляска происходила в разгар войны со Швецией aka Северной Войны - и даже во время Русского похода Карла XII. Вся это реформа проводилась в перерывах между боями. Гениально! Ведь гениально же?

Но возврат 1710 года был, конечно, не последним аккордом. При Анне Иоанновне, в 1735 году, начали вторую волну отмен: повторно убрали буквы «S», «Ѵ», «Ѯ». Да, полные аналоги букв «X» и «Y» реформаторам казались «избыточными». Россия же - окно в Европу прорубила, так что всё сходится. И всё, работники типографий - набирайте всё по новой, все грамотные люди - переучивайтесь. Опять!

И, как было сказано в начале главы, в 1758 году ижицу в алфавит вернули. Потом, в 1799, опять отменили. И в 1802 опять вернули. Да, как там типографским работникам и грамотным людям приходилось жить - угадайте сами.

Менее чем за сто лет произошло 6 (шесть!) изменений письменности, как минимум два из которых сопоставимы по масштабу с реформой 1917 года. Издержки этого великолепия, как мне кажется, очевидно перевесили все мыслимые и немыслимые плюсы.

Проиллюстрируем это примером - скажем, фразой:

Пётр Алексеевич был последним Царём России и первым её Императором. В его правление был проведён целый комплекс реформ системного характера. Масштаб и методы царя-реформатора до сих пор порождают споры: для одних Пётр - мудрый правитель, спасший страну; для других - псих, зверь и антихрист. На фоне правления Петра зачастую забывают правление его предшественников - Софьи Алексеевны и Фёдора Алексеевича".

На семи указанных отрезках реформ орфографии эта фраза имела бы различный вид:

До 1708 года: Петрꙏ Алеѯѣевичꙏ былꙏ послѣднимꙏ Царемꙏ Рѡссіи и первымꙏ ея Императоромꙏ. Вꙏ его правленіе былꙏ проведенꙏ цѣлый комплеѯꙏ реформꙏ сѵстемнаго характера. Масштабꙏ и методы царя-реформатора до сихꙏ порꙏ порождаютꙏ споры: для однихꙏ Петрꙏ - мудрый правитель, спасшiй страну; для другихꙏ - ѱѵхъ, ѕверь и антихристꙏ. На фонѣ правленія Петра зачастую забываютꙏ правленіе его предшественниковꙏ - Софіи Алеѯѣевны и Ѳеѡдора Алеѯѣевича.

1708-1710: Петрꙏ Алексѣевічꙏ былꙏ послѣднімꙏ Царемꙏ Россіі і первымꙏ ея Імператоромꙏ. Вꙏ его правленіе былꙏ проведенꙏ цѣлыі комплексꙏ реѳормꙏ сістемнаго характера. Масштабꙏ і методы царя-реѳорматора до сіхꙏ порꙏ порождаютꙏ споры: для одніхꙏ Петрꙏ - мудрыі правітель, спасшіі страну; для другіхꙏ - псіхъ, ѕверь і антіхрістꙏ. На фонѣ правленія Петра ѕачастую ѕабываютꙏ правленіе его предшественніковꙏ - Соѳіі Алексѣевны и Ѳеодора Алексѣевіча.

1710-1735: Петрꙏ Алеѯѣевичꙏ былꙏ послѣднимꙏ Царемꙏ Россіи и первымꙏ ея Императоромꙏ. Вꙏ его правленіе былꙏ проведенꙏ цѣлый комплеѯꙏ реформꙏ сѵстемнаго характера. Масштабꙏ и методы царя-реформатора до сихꙏ порꙏ порождаютꙏ споры: для однихꙏ Петрꙏ - мудрый правитель, спасшiй страну; для другихꙏ - псѵхъ, ѕверь и антихристꙏ. На фонѣ правленія Петра зачастую забываютꙏ правленіе его предшественниковꙏ - Софіи Алеѯѣевны и Ѳеодора Алеѯѣевича

1735-1758: Петрꙏ Алексѣевичꙏ былꙏ послѣднимꙏ Царемꙏ Россіи и первымꙏ ея Императоромꙏ. Вꙏ его правленіе былꙏ проведенꙏ цѣлый комплексꙏ реформꙏ системнаго характера. Масштабꙏ и методы царя-реформатора до сихꙏ порꙏ порождаютꙏ споры: для однихꙏ Петрꙏ - мудрый правитель, спасшій страну; для другихꙏ - психъ, зверь и антихристꙏ. На фонѣ правленія Петра зачастую забываютꙏ правленіе его предшественниковꙏ - Софіи Алексѣевны и Ѳеодора Алексѣевича.

1758-1799: Петрꙏ Алексѣевичꙏ былꙏ послѣднимꙏ Царемꙏ Россіи и первымꙏ ея Императоромꙏ. Вꙏ его правленіе былꙏ проведенꙏ цѣлый комплексꙏ реформꙏ сѵстемнаго характера. Масштабꙏ и методы царя-реформатора до сихꙏ порꙏ порождаютꙏ споры: для однихꙏ Петрꙏ - мудрый правитель, спасший страну; для другихꙏ - псѵхъ, зверь и антихристꙏ. На фонѣ правленія Петра зачастую забываютꙏ правленіе его предшественниковꙏ - Софіи Алексѣевны и Ѳеодора Алексѣевича.

1799-1802: Петрꙏ Алексѣевичꙏ былꙏ послѣднимꙏ Царемꙏ Россіи и первымꙏ ея Императоромꙏ. Вꙏ его правленіе былꙏ проведенꙏ цѣлый комплексꙏ реформꙏ системнаго характера. Масштабꙏ и методы царя-реформатора до сихꙏ порꙏ порождаютꙏ споры: для однихꙏ Петрꙏ - мудрый правитель, спасшій страну; для другихꙏ - психъ, зверь и антихристꙏ. На фонѣ правленія Петра зачастую забываютꙏ правленіе его предшественниковꙏ - Софіи Алексѣевны и Ѳеодора Алексѣевича.

После 1802: Петрꙏ Алексѣевичꙏ былꙏ послѣднимꙏ Царемꙏ Россіи и первымꙏ ея Императоромꙏ. Вꙏ его правленіе былꙏ проведенꙏ цѣлый комплексꙏ реформꙏ сѵстемнаго характера. Масштабꙏ и методы царя-реформатора до сихꙏ порꙏ порождаютꙏ споры: для однихꙏ Петрꙏ - мудрый правитель, спасший страну; для другихꙏ - псѵхъ, зверь и антихристꙏ. На фонѣ правленія Петра зачастую забываютꙏ правленіе его предшественниковꙏ - Софіи Алексѣевны и Ѳеодора Алексѣевича.

И это - одна только фраза, в общем-то простая и понятная. Вообразите теперь, что творилось в литературе - особенно в специфической, учебной и научной, где присутствовали различные специальные термины?

***

Совершенно справедливо замечают, что у типографий того времени были проблемы с набором книг на русском языке, а у учащихся - с обучением. Под этим однозначно подразумевается, хотя никогда не проговаривается прямо, что проблема была в большом количестве букв как таковом. Конечно, в этот момент где-то плачут от умиления японцы с их тремя разными алфавитами (кандзи и две каны)... А я, глядя на последовательность действий реформаторов, задаюсь вопросом: а что, если проблема была не в большом количестве букв, а в офигительном руководстве? Ведь любой, даже не особо сложный процесс, можно усложнить вплоть до невыполнимости такими вот метаниями туда-сюда. И, сдаётся мне, всю эту реформу можно рассматривать как эталонный пример неудачного менеджмента. При других руководителях всё могло быть совсем иначе.