НКВД СССР 1934-1941 гг. Структура, задачи и функции, деятельность. 3 -е Управление НКО СССР ( 1941г.)
Глава 1
НКВД СССР 1934-1941: Структура, задачи и функции, деятельность. 3-е Управление НКО СССР ( 1941г.)
В конце 1920-х – начале 1930-х гг. система органов внутренних дел становиться одной из базовых опор СССР. В организации управления правоохранительными органами в указанный период наблюдается заметное усиление централистских начал.
Численность и качественный состав сотрудников ОГПУ-НКВД в 20–30-х годах претерпели существенные изменения. Преобразование ВЧК в ГПУ одновременно означало и избавление от услуг тех, кто оказался наиболее скомпрометирован в период террора гражданской войны, а также показал себя недостаточно профессиональным, идеологически выдержанным, морально устойчивым и т. п. Результатом массовой чистки 1922–1925 гг. стало примерно пятикратное уменьшение численности аппарата ГПУ-ОГПУ, который затем до 1928 г. оставался стабильным по численности. Но когда политика «великого перелома» заставила обратиться к силовому решению политических вопросов, численность и влияние ОГПУ стали быстро расти, логично ориентируясь на «героический» период ВЧК, когда на исходе 1921 г. численность чекистов равнялась 90 тыс. чел.
Текучесть кадров ОГПУ п в конце 20-х годов, в целом по стране, составляла примерно 25 % ежегодно. Мобилизованные в ОГПУ коммунисты, как отмечал Л. М. Заковский в июне 1928 г., ознакомившись с условиями работы, «всеми силами рвутся уйти». В 1928 г. прошло большое увольнение сотрудников органов по собственному желанию из всех территориальных органов, причём большей частью ветеранов. Из нового пополнения 25 % оказалось уволено в том же 1928 г. Из них 38 % были уволены как не соответствующие, 35 % – по личному желанию, сокращению штатов, остальные – по болезни, за проступки и пр.
Для кадровой истории органов ОГПУ-НКВД огромное значение имели постоянные чистки оперативного и вспомогательного состава, которые инициировались как чекистским руководством, так и партийной властью. Руководство ОГПУ строго следило за работоспособностью аппарата, выбрасывая из него тех, кто пьянствовал, манкировал службой и не давал требуемых результатов. В 1928–1929 гг. избавились от большой группы видных чекистов – неработоспособных или скомпрометировавших себя. К примеру, в ПП ОГПУ ЗСК в августе 1928 г. был уволен начальник ИНФО полпредства латыш К. Э. Шенин; в те же месяцы покинул «органы» и старый чекист И. А. Кадушин, работавший начальником Барнаульского окротдела ОГПУ. За служебные и личные проступки была изгнана целая когорта начальников окружных отделов. Основная их часть обвинялась в серьёзных служебных преступлениях, причём часть увольнений была инициирована партийными властями. Начальник Алданского окротдела ОГПУ Н. В. Теплов в 1928 г. был осуждён за некие злоупотребления, но затем амнистирован и в 1930–1931 гг. подвизался замначальника Вишерлага ОГПУ. М. Д. Мухин, замначальника Барабинского окротдела, в 1928 г. был осуждён на 2 года заключение за хищения вещественных доказательств. Начальник Канского окротдела И. А. Ардатьев в 1928 г. был снят за барство, кумовство и постоянную нецензурную брань в обращении с подчинёнными; в 1933 г. он был осуждён за уголовное преступление.
Постоянный рост численности органов ОГПУ-НКВД-НКГБ-МГБ был характерен для всего периода 1930-х – начала 1950-х годов, наглядно отражая увеличивавшееся могущество «органов». И если многочисленность состава ВЧК достигалась в основном за счёт малоквалифицированных сотрудников наружного наблюдения («разведчиков», или «топтунов») и занимавшихся обысками «комиссаров», а также чрезмерно раздутых штатов транспортных ЧК, Особых отделов и военной цензуры, то в ОГПУ-НКВД практически весь оперсостав занимался агентурной и следственной работой. Уступая по общему количеству работников органам ВЧК периода их максимальной численности, аппарат НКВД тем не менее позволял за счёт разветвлённой системы в районах получать гораздо более полную информацию и осуществлять повсеместные репрессии, как массовые, так и выборочные. В течение 1930–1932 гг. структура органов госбезопасности подверглась серьёзным изменениям. Их диктовали изменения в репрессивной политике, обусловленные прежде всего раскрестьяниванием и подавлением выступлений сельского населения. С точки зрения руководства ОГПУ, отдельные подразделения СОУ, а также Экономическое управление, Главное управление погранохраны и войск ОГПУ, Транспортный отдел дублировали друг друга, а в их работе отсутствовали необходимая координация и обмен оперативной информацией . К этому можно добавить и тот факт, что центральный аппарат плохо контролировал местные структуры ОГПУ. Колоссальный рост крестьянских восстаний в течение 1930 г. показал, что чекисты, несмотря на разветвлённую агентурную сеть, оказались не в силах предотвратить основную часть антиправительственных выступлений. В связи с этим было проведено реформирование как прежних структур, так и создание принципиально новых – горрайаппаратов ОГПУ. Решением руководства ОГПУ в сентябре 1930 г. с целью создания мощной карательно-контрразведывательной структуры в единый Особый отдел были слиты Контрразведывательный, Особый и Восточный отделы.
На заседании политбюро ЦК ВКП (б) 20 февраля 1934 года после доклада И. В. Сталина было принято решение об организации союзного наркомата внутренних дел с включением в него реорганизованного ОГПУ. Принципиальные изменения заключались в том, что в проекте постановления предусматривалось упразднение так называемой судебной коллегии ОГПУ.
В проекте отмечалось, что народный комиссариат внутренних дел СССР не имеет судебных органов, что должно было стать свидетельством резкого смягчения карательной политики, проводимой советским государством.
Однако некоторые положения проекта вызвали критические замечания со стороны прокурора СССР И. А. Акулова и наркома юстиции РСФСР Н. В. Крыленко. В служебной записке Сталину от 22 февраля 1934 года прокурор поднял вопрос о более широком ограничении внесудебных полномочий ОГПУ. Он напомнил о существовании помимо судебной коллегии ОГПУ при полномочных представительствах ОГПУ «троек», имеющих право рассматривать по существу дела о преступлениях как контрреволюционных, так и общеуголовного порядка и право выносить приговоры с наказаниями вплоть до расстрела. В связи с реорганизацией ОГПУ он высказался о нецелесообразности сохранения «троек» при Полномочных представительствах ОГПУ.
Попытки сохранения «троек» неоднократно предпринимались руководством НКВД СССР в период разработки положения об НКВД СССР и Особом совещании. Например, в одном из тезисов, не вошедших ни в Положение об НКВД, ни в Положение об Особом совещании, предусматривалось, что для особо отдаленных районов (Дальневосточный край, Восточная Сибирь, Средняя Азия и Казахстан) организуются специальные комиссии в составе начальников управлений НКВД этих краев, начальников соответствующих отделов Управления государственной безопасности.
Этим комиссиям должно было предоставляться право предварительного рассмотрения оперативных материалов и дел о лицах, признаваемых общественно-опасными или деклассированными, с определением мер наказания в пределах прав Особого совещания при НКВД СССР и с направлением своих решений на утверждение Особого совещания при НКВД
Логическим завершением мероприятий по организации единой системы органов внутренних дел явилось учреждение постановлением Центрального исполнительного комитета СССР от 10 июля 1934 г. Народного комиссариата внутренних дел СССР.
Постановлением на НКВД СССР возлагались следующие задачи:
обеспечение общественного порядка и государственной безопасности, охрана общественной (социалистической) собственности, запись актов гражданского состояния, пограничная охрана, разведка и проведение специальных операций (Иностранный отдел), контрразведка (Особый отдел), охрана важных государственных лиц и множество другие задач.
В разное время, НКВД состояло из Главных Управлений, сокращенно «ГУ»
В соответствии с этим в составе НКВД СССР были образованы: Главное управление государственной безопасности (ОГПУ влилось в ново-преобразованное НКВД СССР, становясь Главным Управлением Государственной Безопасности; НКВД РСФСР прекратило своё существование вплоть до 1946 (как МВД РСФСР). В результате, НКВД стало ответственным за все места лишения свободы (включая рабочие лагеря, известные как ГУЛАГ), а также за обычную милицию.), Главное управление рабоче-крестьянской милиции, Главное управление пограничной и внутренней охраны, Главное управление пожарной охраны, Главное управление исправительно-трудовых лагерей и трудовых поселений, Административно-хозяйственное управление. Отдел кадров был разделен на отдел кадров ГУГБ и сектор кадров, занимавшийся должностными лицами, не входившими в состав Главного управления. Главное управление рабоче-крестьянской милиции было объединено с аналогичным республиканским управлением. В составе НКВД СССР был образован Отдел актов гражданского состояния. 31 мая 1935г. в составе АХУ НКВД был образован Отдел трудовых колоний для несовершеннолетних. Реорганизация коснулась и других подразделений
На момент образования НКВД СССР в штатах центрального аппарата числилось 8211 чел. Народным комиссаром внутренних дел был назначен Г.Г. Ягода.
Приказом НКВД № 001 от 13 июля 1934 г. «Об организации органов НКВД на местах» во всех союзных республиках, кроме РСФСР, создавались республиканские НКВД, в автономных республиках, краях и областях – краевые и областные УНКВД. Согласно Положению, об НКВД от
24 августа 1934 г. в административных центрах, имеющих городские Советы, подчиненные непосредственно краю (области) или республике,
организовывались городские отделы народного комиссариата внутренних дел. В административных центрах, имеющих одновременно городские и районные Советы, самостоятельно подчиненные непосредственно краю (области) или республике, формировались горрайотделы НКВД. Наконец, в самых низовых административно-территориальных единицах (районах) учреждались районные отделы (отделения) НКВД.
Если республиканские, краевые и областные НКВД–УНКВД подчинялись непосредственно НКВД СССР, то горотделы, горрайотделы и районные отделения – вышестоящему управлению НКВД. Начальники республиканских, краевых и областных НКВД–УНКВД назначались наркомом внутренних дел СССР, начальники горотделов, горрайотделов и райотделений – вышестоящими начальниками УНКВД.
Территориальные управления внутренних дел имели структуру, аналогичную центральному аппарату НКВД СССР. Согласно приказу НКВД
№ 0044 от 21 августа 1934 г. в их состав входили: управление государственной безопасности (УГБ), инспекция войск внутренней охраны, управление милиции, инспекция резервов, инспекция противопожарной охраны, отдел актов гражданского состояния, отдел связи, хозяйственный отдел, отдел кадров (ОК), финансовое
отделение, секретариат. В некоторых УНКВД также предусматривались отделы (отделения) трудовых поселений. Органам НКВД предоставлялось право проведения обысков, арестов, следственных мероприятий, осведомления и розыска, регистрации лиц, уличенных или заподозренных в преступной деятельности, а также специального надзора за ними.
Работой ГУГБ руководил сам Нарком внутренних дел СССР Г. Г. Ягода. В состав ГУГБ НКВД СССР вошли основные оперативные подразделения бывшего ОГПУ СССР:
Особый отдел (ОО) контрразведка и борьба с вражескими действиями в армии и на флоте
Секретно-политический отдел (СПО) борьба с враждебными политическими партиями и антисоветскими элементами
Экономический отдел (ЭКО) борьба с диверсиями и вредительством в народном хозяйстве
Иностранный отдел (ИНО) разведка за границей
Оперативный отдел (Оперод) охрана руководителей партии и правительства, обыски, аресты, наружное наблюдение
Специальный отдел (Спецотдел) шифровальная работа, обеспечение секретности в ведомствах
Транспортный отдел (ТО) борьба с вредительством, диверсиями на транспорте
Учетно-статистический отдел (УСО) оперативный учет, статистика, архив
Впоследствии неоднократно производились реорганизации, переименования как управлений, так и отделов. Эта система районных и городских органов госбезопасности сохранилась и в 1940—1950-е годы. Только со временем все большая часть городских и районных отделений НКВД переводилась в категорию отделов, то есть повышался их статус и расширялся штат. В данной статье не делается различий между районными (городскими) отделениями и отделами, обозначая их сокращенно: районный (городской) отд. НКВД.
Структура органов согласно приказу НКВД № 0044 от 21.08.1934
Приказ НКВД СССР № 0044 «О структурном построении и подчинении органов НКВД» 21.08.1934
ПРИКАЗЫВАЮ:
Установить следующее структурное построение и подчинение органов НКВД, входящих в состав НКВД союзных республик и управлений НКВД краев (областей) и Крымской, Казахской, Башкирской, Татарской и Якутской АССР:
I. Районное отделение:
Районное отделение НКВД состоит из:
а) аппарата УГБ, с задачами райуполномоченного и райотделения бывш. ОГПУ, формируемого за счет штата последних и состоящего: из непосредственно руководящего работой УГБ — начальника райотделения НКВД, уполномоченных и пом. уполномоченных (последние по существующей численности);
б) отделения милиции, формируемого за счет штата существующего районного управления милиции;
в) аппарата инспекции резервов, где таковой предусмотрен по штату;
г) инспектора противопожарной охраны, с задачами противопожарного надзора по всему району, инспектирования всех пожарных охран и организации и подготовки добровольных пожарных команд;
д) инструкторов АГСа, непосредственно руководящего и отвечающего за запись актов гражданского состояния при сельсоветах и в райцентре;
е) аппарата связи (экспедиция или обменный пункт);
ж) единого секретариата районного отделения НКВД в составе 4-х единиц (секретаря, машинистки, ст. счетовода и обслуживающего).
Примечание: в отдельных небольших районах установить количественно сокращенный штат секретариата.
II. Городское отделение:
Городское отделение состоит из:
а) аппарата УГБ, с задачами горотделения бывш. ОГПУ, формируемого за счет штата последнего и состоящего: из непосредственно руководящего работой УГБ — начальника горотделения НКВД, уполномоченных и пом. уполномоченных (последние по существующей численности);
б) отделения милиции, формируемого за счет штата существующего городского управления милиции;
в) аппарата инспекции резервов, где таковой предусмотрен по штату;
г) инспектора противопожарной охраны, с задачами противопожарного надзора, инспектирования всех пожарных охран и организации и подготовки добровольных пожарных команд;
д) инструкторов АГСа, непосредственно руководящего и отвечающего за запись актов гражданского состояния;
е) аппарата связи (экспедиция или обменный пункт);
ж) единого секретариата городского отделения НКВД в составе 4-х единиц (секретаря, машинистки, ст. счетовода и обслуживающего).
Районные отделения НКВД во всех отношениях подчиняются соответствующему по территориальности управлению или окротделу НКВД, в состав которых входит данный район.
Городские отделения НКВД во всех отношениях подчиняются непосредственно НКВД союзных республик или управлениям НКВД краев, областей, автономных республик по принадлежности.
Районные и городские отделения НКВД, находящиеся на территории обслуживания сектором НКВД, в оперативном отношении, по работе УГБ и милиции подчиняются последнему.
III. Городской отдел и райотдел:
Гор, и райотдел состоит из:
а) аппарата УГБ, с задачами гор, и горрайотделений бывш. ОГПУ, формируемого за счет штата последних и состоящего из непосредственно руководящего работой УГБ — начальника городского (районного) отдела НКВД и работников, распределенных в зависимости от устанавливаемого штата по соответствующим отраслям работы (ЭКО, СПО и т.д.);
б) отдела милиции, формируемого за счет штата существующего районного (городского) управления милиции, кроме особо поименованных городов, где сохраняются городские управления милиции;
в) аппарата инспекции резервов, где таковые предусмотрены по штату;
г) инспектора противопожарной охраны с задачами противопожарного надзора по району и городу, инспектирования всех пожарных охран, организации и подготовки добровольных пожарных команд;
д) инструктора АГСа непосредственно руководящего и отвечающего за запись актов гражданского состояния при сельсоветах и в райцентре (городе);
е) аппарата связи (отделение, экспедиция или обменный пункт);
ж) секретариата в составе: секретаря, ст. счетовода, машинистки, обслуживающего.
Городские и райотделы НКВД подчиняются во всех отношениях непосредственно НКВД союзных республик (а по НКВД УССР — областным управлениям) и УНКВД СССР краев (областей) ... и АССР, — в состав которых входит данный район.
Примечание: Подчинение гор. и райотделов секторам НКВД допускается лишь с разрешения НКВД СССР.
Содержание секретариатов районного и городского отделения и районного отдела НКВД отнести — секретаря и машинистку за счет сметы милиции с упразднением в отделении милиции двух должностей канцелярско-технического состава, ст. счетовода — за счет специальных кредитов НКВД и обслуживающего — за счет сумм связи (края, области).
IV. Приграничные райотделения НКВД:
Слитые с опер аппаратами управлений погранотрядов отдельных и неотдельных комендатур, в порядке п. 4 приказа ОГПУ 1900/115 от 17/IV-1931 г. за единым секретариатом районного отделения НКВД в составе 4-х единиц (секретаря, машинистки, ст. счетовода и обслуживающего), аппараты райотделений и райуполномоченных бывш. ОГПУ выделить и реорганизовать в самостоятельные районные отделения НКВД, в порядке п. 1 данного приказа.
Старшим оперативным начальником по работе УГБ по отношению к приграничным районным отделениям НКВД, расположенным на территории действия пограничного отряда (отдельной и неотдельной комендатуры), является начальник соответствующего пограничного отряда (комендант отдельной и неотдельной комендатуры).
V. Установить, что в отсутствие Начальника Районного (городского) Отд. НКВД его заместителем является ближайший помощник по работе УГБ или Начальник отделения милиции (если последний имеет опыт оперативной работы по УГБ).
VI. Всех начальников отд. милиции районных и городских отд. НКВД считать помощниками начальников районных и городских отд. НКВД по милиции.
VII.Народным Комиссарам внутренних дел УССР, БССР и ЗСФСР и начальникам самостоятельных управлений НКВД, за счет перераспределения действующего штата, содержащегося за счет сметы бывш. ОГПУ, изыскать необходимое количество штатных единиц для дополнительного введения работника по работе УГБ в те районные отделения НКВД, в которых, после переименования РУПов 2-й категории в нач. райотделения НКВД, не осталось работника по линии УГБ. Проект необходимых штатных изменений выслать в Сектор Кадров НКВД СССР в двухдекадный срок.
VIII. Запретить организацию городских и районных отд. НКВД в городах, где дислоцируются НКВД союзных республик, управления НКВД краев, областей, республик, окротделы НКВД и сектора НКВД, а там, где они созданы, — их ликвидировать, обратив освобождающийся штат на усиление соответствующих органов НКВД с подчинением установленных в этих городах и районах аппаратов милиции, ЗАГСа и противопожарной охраны соответствующим вышестоящим управлениям милиции, отделам АГСов и пожарной охраны. Обслуживать эти города (районы) по УГБ обязаны непосредственно соответствующие аппараты указанных органов НКВД.
IX. Районные отделения бывш. ОГПУ городских районов г. Москвы, Ленинграда и Киева реорганизовать за счет штата последних, установив райуполномоченных без административных функций, возложив на них работу только по Управлению государственной безопасности, с непосредственным подчинением их УГБ Управлений НКВД СССР по Московской, Ленинградской областям и НКВД УССР — соответственно.
X. Зам. нач. по МТС и совхозов:
Заместителей начальников политотделов МТС и совхозов по работе бывш. ОГПУ именовать заместителями начальников политотделов МТС и совхозов по работе Главного управления государственной безопасности НКВД.
Заместители начальников политотделов МТС и совхозов по работе ГУГБ НКВД во всей своей агентурно-оперативной работе, в соответствии с приказом б. ОГПУ за № 0017 от 33 г. и циркуляром б. ОГПУ № 22-33 г. подчиняются соответствующим по территориальности управлениям и секторам НКВД.
Начальникам районных отделений НКВД в отношении дислоцируемых на территории района заместителей начальников политотделов по работе ГУГБ НКВД предоставить права старших оперативных начальников.
XI. Сектора НКВД:
1. Сектор НКВД состоит из:
а) аппарата УГБ с задачами оперсектора бывш. ОГПУ, формируемого за счет штата последнего и состоящего из непосредственно руководящего работой УГБ — начальника сектора НКВД и работников, распределенных в зависимости от устанавливаемого штата по соответствующим отраслям работы (ЭКО, СПО и т.д.);
(Оперативные секторы ОГПУ были, по сути, внетерриториальными образованиями. Они не имели какого-либо аналога с принятой в то время системой административно-территориального деления и являлись специфическим, присущим только госбезопасности промежуточным звеном в системе управления. В состав окротдела также входили 2–4 участковых уполномоченных, контролировавших ситуацию, делая упор на насаждение агентуры, в нескольких наиболее крупных и развитых районах. Важной стороной изменений 1930 г. стало заметное увеличение количества участковых уполномоченных, которые годом позднее превратились в районных уполномоченных и появились во всех районах.
Оперативники окружных отделов насаждали агентуру в городах и сёлах округа, лично контролируя резидентов и наиболее ценных агентов. На местные органы ОГПУ во второй половине 20-х годов возлагались преимущественно информационные функции, а какие-то серьёзные оперативные мероприятия на местах проводили уполномоченные аппарата ПП ОГПУ. Наиболее характерным в этом отношении выглядят командировки сотрудников Контрразведывательного отдела (КРО) в период кампаний борьбы с уголовно-политическим бандитизмом 1926–1930 гг.: выезжая в отдалённые районы, они, опираясь на местных чекистов, войска ОГПУ, милицию и партийно-советский актив, достаточно эффективно агентурным путём выявляли местоположение бандитских отрядов и уничтожали их.
В 1930–1933 гг. численность окружных отделов быстро возрастала, а в условиях начавшейся коллективизации все оперативные работники окротделов самым активным образом участвовали уже не столько в сборе информации, сколько в «острых» опермероприятиях: обысках, арестах, облавах и следствии по делам «кулаков» и «бывших» Массовые акции крестьянского неповиновения, появление значительного числа антикоммунистических повстанческих отрядов, резкое обострение бандитизма обусловили переход от политики «информационной профилактики» к силовому подавлению народного протеста. В этих условиях органы ОГПУ стали стремительно наращивать свою численность и влияние, а также интенсивно реформироваться. При возникновении в составах республик и краев новых областей или округов оперативные секторы немедленно преобразовывались в областные или окружные отделы ОГПУ. Так, с организацией областей на Украине и в Казахстане приказом ОГПУ № 140/с от 14 февраля 1932 г. оперативные секторы в указанных ПП ОГПУ были расформированы и, в полном соответствии с новым административно-территориальным делением, созданы областные отделы ГПУ. Точно так же в Дальневосточном крае приказом ОГПУ 9 мая 1933 г. оперативные секторы и ряд окружных отделов ОГПУ были преобразованы в областные отделы ОГПУ.
Оперативные секторы ОГПУ (а с июля 1934 г. — оперативные секторы НКВД) просуществовали в большинстве регионов до 1935 г., а в отдельных удаленных от областных и республиканских центров городах функционировали и позже (например, Алданский оперативный сектор существовал и в 1937 г.). Уже в 1934 г. началась постепенная их ликвидация. Это напрямую было связано с происходившим тогда же разукрупнением областей и краев. Вместо оперативных секторов ОГПУ в пунктах их бывшей дислокации организовывались РГО и РО ОГПУ. Решения принимались для каждой области или края отдельным приказом. Так, приказами ОГПУ—НКВД № 1182 от 5 июня 1934 г. были расформированы оперативные секторы в ПП ОГПУ Западной области, № 00261 от 13 июля 1935 г. — в УНКВД Ленинградской области, № 00262 от 14 июля 1935 г. — в Азово-Черноморском крае и т.д.)
б) межрайонного отделения милиции, формируемого в составе сектора НКВД за счет бывш. Межрайонного сектора милиции (там, где они есть) с сохранением задач последнего;
в) аппарата инспекции резервов, где таковой предусмотрен по штату;
г) аппарата связи (отделение, экспедиция, обменный пункт);
д) секретариата сектора.
2. Сектор НКВД подчиняется во всех отношениях непосредственно Народным комиссариатам внутренних дел союзных республик, самостоятельным управлениям НКВД СССР краев (областей), республик — по территориальности.
3. Штатные помощники (заместители) начальников бывш. оперсекторов ОГПУ сохраняются на положении пом. нач. (зам. нач.) секторов НКВД. Там же, где нет штатного помощника (заместителя), в отсутствие начальника сектора НКВД его заместителем является ближайший помощник по работе УГБ.
XII. Окружные отделы НКВД:
Окружной отдел НКВД состоит из:
а) аппарата УГБ с задачами оперсектора бывш. окружного отдела ОГПУ, формируемого за счет штата последнего и состоящего из: непосредственно руководящего работой УГБ — начальника окружного отдела НКВД и работников, распределенных в зависимости от устанавливаемых штатов по отраслям работы (ЭКО, СПО и т.д.);
б) отдела милиции, формируемого за счет штата существующего окружного управления милиции;
в) аппарата инспекции резервов, где таковой предусмотрен;
г) инспектора противопожарной охраны, с задачами противопожарного надзора по всему округу, инспектирования всех пожарных охран, организации и подготовки добровольных пожарных команд;
д) старшего инструктора АГСа, непосредственно руководящего и отвечающего за запись актов гражданского состояния в районах округа и окружном центре;
е) аппарата связи (отделение, экспедиция или обменный пункт);
ж) секретариата окружного отдела.
2. Окружной отдел НКВД подчиняется во всех отношениях Народным комиссариатам внутренних дел союзных республик и соответствующим по территориальности управлениям НКВД.
3. Штатные помощники (заместители) начальников бывш. окружных отделов ОГПУ сохраняются на положении пом. нач. (зам. нач.) окротделов НКВД. Там же, где нет штатного помощника (заместителя), в отсутствие начальника окротдела НКВД его заместителем является ближайший помощник по работе УГБ.
XIII. Управления НКВД областей и республик, входящие в состав: НКВД союзных республик, краевых (областных) управлений НКВД СССР (кроме управлений НКВД ЗСФСР по Грузинской, Армянской, Азербайджанской ССР и областных управлений НКВД УССР).
1. Эти управления НКВД состоят из:
а) аппарата УГБ с задачами бывш. ГПУ и областных отделов ОГПУ, формируемых за счет штата последних и состоящих из: непосредственно руководящего работой УГБ — начальника управления НКВД и работников, распределенных в зависимости от устанавливаемого штата по соответствующим отраслям работы (ЭКО, СПО и т.д.);
б) инспекции войск внутренней охраны, где таковые предусмотрены;
в) управления милиции, формируемого за счет штата соответствующего областного, республиканского управления милиции;
г) аппарата инспекции резервов;
д) инспекции или ст. инспектора (в зависимости от штата) противопожарной охраны с задачами противопожарного надзора по области (республике), инспектирования всех пожарных охран, организации и подготовки добровольных пожарных команд, планирования капиталовложений и снабжения противопожарным инвентарем по области;
е) старшего инструктора АГСа, непосредственно руководящего и отвечающего за запись актов гражданского состояния в районах республики (области) и в их центрах;
ж) аппарата связи (отделение, экспедиция или обменный пункт);
з) финотделения или фингруппы, где таковые предусмотрены;
и) секретариата (адмхозотделение), коему подчинены аппараты: связи, комендатуры и гараж.
Штатные помощники (заместители) начальников бывш. областных отделов ОГПУ и ГПУ республик, подчиненных бывш. ПП ОГПУ, сохраняются на положении пом. нач. (зам. нач.) управления НКВД по работе УГБ.
XIV. Народным комиссарам внутренних дел УССР, БССР и ЗСФСР, начальникам управлений НКВД СССР краев (областей) и начальникам управлений НКВД СССР по Крымской, Казахской, Башкирской, Татарской и Якутской АССР принять меры к тому, чтобы все аппараты НКВД (управления милиции, ДТО, ВТО и проч.), расположенные в одном городе, районе, разместить в одном или смежных зданиях, не допуская впредь занятия зданий в разных частях города (района).
XV. Общий Отдел ГУРКМ НКВД СССР — расформировать, передав его работу вместе с соответствующим штатом и личным составом в Админхозупр НКВД СССР на следующих основаниях:
а) вахтерскую и надзирательскую службу, хоз. обслуживание, охрану зданий и имущества возложить на комендатуру АХУ;
6) гаражное хозяйство передать в отдел связи АХУ;
в) гособеспечение рядового состава РКМ — возложить на АХУ;
г) хранение вещественных доказательств передать в отдел уголовного розыска;
д) общее делопроизводство, архив, кодификационную работу — передать в секретариат ГУРКМ;
е) санитарную инспекцию сохранить в составе ГУРКМ.
В местах, где управления милиции НКВД союзных республик, управления НКВД СССР краев (областей) и республик расквартированы в тех же или близ расположенных зданиях с управлением НКВД, — общие отделы управлений милиции расформировать, передав их работу в АХО (АХУ) органов НКВД на тех же основаниях.
Примечание: Общие отделы гор. упр. милиции г. Москвы, Ленинграда и Киева не сливаются.
Народным комиссарам внутренних дел союзных республик и начальникам УНКВД в местах, где будет проведено расформирование общих отделов РКМ и объединение их работы в составе АХО, не только обеспечить сохранение существующего состояния адмхозобслуживания аппаратов РКМ (особенно средств связи), но и добиться его улучшения.
XVI. Установить при Народных комиссарах внутренних дел УССР, БССР и ЗСФСР, при начальниках Управлений НКВД СССР краев (областей) и при начальниках управлений НКВД СССР по Крымской, Башкирской, Татарской и Казахской АССР — должность особоуполномоченного.
XVII. Всех начальников управлений милиции УНКВД СССР краев (областей) и АССР Казахстана, Крыма, Башкирии, Татарии и Якутии считать одновременно помощниками начальников управлений НКВД по милиции, причем приказы и директивы последних по работе милиции обязательны к исполнению для аппаратов милиции и отменяться нижестоящими органами НКВД не могут.
XVIII. Мобилизационный отдел бывш. ОГПУ расформировать, передав его работу Сектору Кадров НКВД СССР.
В составе сектора кадров НКВД организовать мобилизационное отделение, на формирование которого обратить штаты и личный состав бывш. Моботдела ОГПУ.
Мобилизационные инспекции (группы) бывш. ПП ОГПУ — расформировать, передав их работу секторам кадров соответствующих Народных комиссариатов внутренних дел союзных республик, управлений НКВД СССР краев, автономных республик и областей. В составе секторов кадров, указанных НКВД и управлений организовать моботделения (мобгруппы), на формирование их обратить штаты и личный состав мобинспекций (групп) бывш. ПП ОГПУ.
XIX. Управления исправительно-трудовых лагерей бывш. ОГПУ с их местными аппаратами переименовать в управления исправительно-трудовых лагерей Народного комиссариата внутренних дел СССР.
Бывший отдел ОГПУ по «Дальстрою» переименовать в отдел Народного комиссариата внутренних дел СССР по «Дальстрою».
Отделы, отделения инспекции по спецпереселенцам бывш. ПП ОГПУ с их местными аппаратами (районные, участковые, поселковые комендатуры и пр.) переименовать соответственно в отделы, отделения и инспекции трудовых поселений соответствующих Народных комиссариатов внутренних дел союзных республик, краевых (областных) и республиканских управлений НКВД.
XX. За работниками бывш. ОГПУ и его органов, включенных в состав НКВД, сохраняется тариф заработной платы, государственное обеспечение, нормы снабжения вещевым и продуктовым довольствием, а также прочие установленные виды льгот и преимуществ, которыми они пользовались до образования НКВД.
За работниками РК Милиции сохраняется то правовое и материальное обеспечение, которым они пользовались до образования НКВД.
Временно, до соответствующего правительственного решения, за работниками АГС НКВД СССР и его органов сохранить правовое материальное обеспечение на тех же положениях, как они пользовались до образования НКВД.
Денежные расходы по содержанию штатов районных и городских аппаратов АГС, в том числе инструкторов относятся за счет местного бюджета. Содержание штатов окружных, областных и республиканских аппаратов АГС отнести за счет НКВД.
Переводимым на работу в аппараты АГС штатным работникам бывш. ОГПУ от пом. уполномоченного и выше сохранить в персональном порядке:
а) красноармейский паек по нормам органов б. ОГПУ;
б) получаемый оклад содержания по последней должности, в том числе и надбавку за выслугу лет, если содержание по новой должности вызывает понижение в зарплате;
в) все прочие льготы, объявленные для штатного состава бывш. ОГПУ.
Работники аппаратов АГСа могут быть членами кооперации НКВД и ПОО Динамо.
Личный состав управлений и отделов пожарной охраны НКВД СССР, союзных республик, управлений НКВД СССР краев (областей), АССР и инспекторов пожарной охраны управлений НКВД областей, республик и окротделов НКВД — в правах и льготах приравнять к личному составу отделов военизированной пожарной охраны бывш. ОГПУ.
За работниками районных и городских аппаратов пожарной охраны НКВД, в том числе инспекторами противопожарной охраны, и за работниками пожарных команд НКВД на 1934 г. сохраняется то правовое и материальное обеспечение, которым они пользовались до образования НКВД, с отнесением содержания штата за счет местного бюджета.
Народным комиссарам внутренних дел союзных республик и начальникам УНКВД СССР краев (областей) и АССР, через соответствующие местные исполкомы, принять меры к улучшению материального и бытового положения (зарплата, снабжение) работников пожарной охраны и аппаратов АГС, состоящих на местном бюджете.
XXI. Весь личный состав аппаратов АГС и пожарной охраны, переданный в систему НКВД, равно как и вновь принимаемый в эти аппараты, подлежит спецпроверке на общих основаниях.
XXII. Указания о построении аппаратов управлений пограничной, внутренней и пожарной охраны, а также аппаратов АГС будут даны дополнительно.
Приказ разослать по принадлежности.
Народный Комиссар Внутренних Дел Союза ССР Г. ЯГОДА
По сектору кадров НКВД — Нач. сектора кадров НКВД ВЕЙНШТОК
Глава 2
Правовые акты о функционировании НКВД.
В 1934 году второй раз в истории Советского государства органы госбезопасности и внутренних дел были объединены в составе одного ведомства (напомним, что первый раз это было сделано в 1922—1923 гг., когда НКВД РСФСР и ГПУ возглавлял Ф. Э. Дзержинский).
Объединив органы государственной безопасности и внутренних дел в единый НКВД СССР, государство должно было разработать и утвердить Положение о деятельности НКВД и его органах. Однако этого сделано не было. В итоге, сложилась картина, когда основные звенья государственного механизма, призванные обеспечивать порядок и безопасность, оказались в различных ведомствах. С точки зрения общесоциальных интересов все более обнаруживалась потребность их организационного объединения.
Но определяющими началами реорганизации явились иные обстоятельства. Реформирование пошло другим путем. Именно в этом время появляются исправительно-трудовые лагеря, которые сразу стали рассматриваться как основные места лишения свободы.
Согласно Постановлению ЦИК СССР, СНК СССР от 05.11.1934 № 22 «Об Особом совещании при НКВД СССР» решения Особого совещания принимались в следующем составе:
народный комиссар внутренних дел СССР;
заместители наркома внутренних дел СССР,
уполномоченный Народного комиссариата внутренних дел СССР по РСФСР,
начальник Главного Управления рабоче-крестьянской милиции,
народный комиссар союзной республики, на территории которой возникло дело.
В заседаниях Особого совещания при НКВД СССР обязательно участвовал Прокурор СССР или его заместитель, который в случае несогласия как с самим решением Особого совещания, так и с направлением дела на рассмотрение Особого Совещания, имел право протеста в Президиум Центрального исполнительного комитета СССР. В этих случаях исполнение решения Особого Совещания приостанавливались впредь до постановления по данному вопросу Президиума ЦИК СССР. Рассматривало дела заочно.
Создавались «тройки» на местах из 1-го секретаря обкома или ЦК, начальника, соответствующего НКВД, прокурор края, области или республики.
Особое совещание имело право применять к лицам, признаваемым общественно-опасными:
ссылку на срок до 5 лет под гласный надзор в местности, список которых устанавливается НКВД СССР;
высылку на срок до 5 лет под гласный надзор с запрещением проживания в столицах, крупных городах и промышленных центрах СССР;
заключение в исправительно-трудовые лагеря на срок до 5 лет;
высылку за пределы СССР иностранных подданных, являющихся общественно-опасными.
Особому совещанию также было предоставлено право:
в зависимости от поведения сосланных или заключенных в исправительно-трудовые лагеря, на основании отзывов соответствующих органов НКВД СССР, сокращать срок пребывания в ссылке или в исправительно-трудовом лагере;
освобождать от дальнейшего пребывания в специальных трудовых поселениях.
В решении Особого Совещания о ссылке и заключении в исправительно-трудовой лагерь каждого отдельного лица должно быть указано основание применения этих мер, а также определен район и срок ссылки или заключения в лагерь. Этим комиссиям должно было предоставляться право предварительного рассмотрения оперативных материалов и дел о лицах, признаваемых общественно-опасными или деклассированными, с определением мер наказания в пределах прав Особого совещания при НКВД СССР и с направлением своих решений на утверждение Особого совещания при НКВД СССР. Однако вплоть до мая 1935 года, когда были созданы «тройки» при Главных управлениях рабоче-крестьянской милиции, в республиках, краях и областях подобного рода внесудебные органы не создавались. Но в мае 1935 года в соответствии с оперативным приказом НКВД СССР № 00195 милицейским «тройкам» предоставлялись права особого совещания в отношении деклассированных и уголовных элементов. Их появление в 1935 году можно объяснить следствием убийства С. Кирова в декабре 1934 года и ужесточением карательной политики советского государства.
Первым нормативным актом следует назвать принятое Президиумом ЦИК СССР 1 декабря 1934 года постановление «О порядке ведения дел по подготовке или совершению террористических актов». Срок ведения дел по террору устанавливался 10 дней, обвинительное заключение вручалось обвиняемому за сутки до суда, дела в судебном заседании рассматривались без участия сторон, то есть прокурора и адвоката. Обжалование и подача ходатайств о помиловании не допускались. Приговор к высшей мере наказания – расстрелу, приводился в исполнение немедленно. Такой же порядок устанавливался и по делам о вредительстве, диверсиях и контрабанде.
Версия о переходе оппозиции к террору была наиболее полно изложена секретарем ЦК ВКП (б) и председателем Комиссии партийного контроля Н.И.Ежовым в брошюре «От фракционности к открытой контрреволюции». Ее черновик был подготовлен к маю 1935 года и направлен Сталину.
16 января 1935 в Ленинграде Военной коллегией Верховного суда СССР к лишению свободы на сроки от пяти до десяти лет были осуждены Г.Е.Зиновьев; Л.Б.Каменев; начальник Главного управления молочной промышленности Наркомата пищевой промышленности СССР Г.Е.Евдокимов; управляющий трестом Главэнергосети И.П.Бакаев; начальник управления трикотажной промышленности Наркомата местной промышленности РСФСР Я.В.Шаров; начальник сектора Госплана РСФСР И.С.Горшенин и др., всего 19 человек. Суд признал их виновными в том, что, являясь в прошлом активными участниками зиновьевской оппозиции, они проводили подпольную антисоветскую деятельность, некоторые из них входили в контрреволюционный «Московский центр», который был связан с «Ленинградским центром», организовавшим убийство Кирова. На всех подсудимых судом была возложена политическая и моральная ответственность за совершенный террористический акт.
Убийство С.М.Кирова было использовано Сталиным для расправы со своими политическими противниками, прежде всего, Зиновьевым, и Каменевым, а позднее и с Бухариным, Рыковым, Томским, Рудзутаком, Постышевым и другими представителями старой ленинской гвардии. Вокруг этого факта возник ряд версий по поводу его вдохновителей, соучастников преступления. Однако многие документы, проливавшие свет на обстоятельства покушения, были уничтожены, а работники, принимавшие участие в расследовании, репрессированы.
Очевидно одно: покушение было использовано руководством страны для организации крупномасштабной политической акции.
Расследование дела возглавил сам Сталин, сразу же указавший на виновников – зиновьевцев. Террорист-одиночка был представлен пропагандой в качестве члена контрреволюционной подпольной антисоветской и антипартийной группы во главе с «Ленинградским центром». Никаких документальных доказательств существования такого «центра» те было, да в них и не нуждались. Арестованная группа местных партийных, государственных, военных деятелей была спешно расстреляна
Еще в июле 1934 года был принят закон, устанавливающий ответственность за измену Родине (шпионаж, выдачу тайны, бегство за границу), в том числе и для членов семьи обвиняемого
В том же 1935 году Прокурор СССР отметил необходимость усиления прокурорского надзора за административными действиями органов госбезопасности. «В настоящее время, — писал Акулов, — по инструкции от 8 мая ОГПУ имеет право производить аресты без предварительного согласования с прокурорским надзором по ряду дел (теракты, взрывы, поджоги, шпионаж, перебежчики, политбандитизм и КР антипартийные группировки». Не возражая против сохранения такого порядка и впредь, Акулов потребовал, чтобы все аресты по этим делам по истечении срока в 10 — 14 дней санкционировались прокуратурой.
На момент образования НКВД СССР действовала практика во взаимоотношениях между Прокуратурой СССР и ОГПУ, которая являлась отступлением от «Инструкции губернским, военным и военно-транспортным прокурорам по наблюдению за органами ГПУ», утвержденной наркомом юстиции РСФСР Д. И. Курским и зампредом ГПУ И. С. Уншлихтом 1 ноября 1922 года. В инструкции, принятой в развитие постановления ВЦИК от 16 октября 1922 года о предоставлении ГПУ права на внесудебную расправу в отношении бандитов, взятых с поличным на месте преступления, предусматривалось извещение органов прокуратуры об арестах, произведенных органами ГПУ, по делам политическим и шпионаже не позднее 14 суток. Таким образом, Прокурор СССР предложил не только существенно ограничить внесудебные полномочия НКВД СССР, но и повысить роль прокурорского надзора.
В ходе работы комиссии И. А. Акулов настаивал на том, чтобы НКВД расследовал не все дела, попадающие к нему, а ограниченно. В проектах положения об НКВД СССР и постановления ЦИК СССР об образовании НКВД СССР, подготовленных ОГПУ, речь шла об отстранении прокуратуры от надзора за следствием в ОГПУ. Споры возникли в комиссии по вопросу о порядке контроля прокурора за расследованием дел. Должен ли он осуществлять контроль в процессе расследования или после окончания расследования должен контролировать правильность ведения следствия и правильность отдачи под суд? Последнее ограничивало права прокуратуры, и не было принято комиссией Л. М. Кагановича, созданной политбюро ЦК ВКП (б) для подготовки документов об образовании НКВД СССР.
Наиболее серьезные возражения по проектам документов, связанных с образованием НКВД, были высказаны Н. В. Крыленко в отношении прав ОГПУ на рассмотрение дел во внесудебном порядке. Он предложил вернуться к положению 1922 года, которым прерогативы ОГПУ были ограничены правом административной высылки и ссылки в концлагеря на срок до трех лет, а внесудебное рассмотрение дел необходимо было регулировать специально выносимым в каждом отдельном случае постановлением ЦИК. Акулов на заседаниях комиссии Кагановича требовал убрать право ОГПУ заключать осужденных в лагеря. Таким образом, нарком юстиции РСФСР совместно с Прокурором СССР выступили за ликвидацию широких внесудебных полномочий, полученных ОГПУ СССР в 1920-е годы.
Прокуратуру возглавлял Вышинский.
Создание специальных репрессивных органов было необходимо для устрашения населения, зачастую они выносили оправдательные приговоры и не нарушали процессуальный порядок. Активизируются военные трибуналы.
В союзных республиках создавались республиканские наркоматы внутренних дел. Судебная коллегия ОПТУ упразднялась, и все дела по окончании следствия должны были направляться в судебные органы по подсудности. Однако при Народном комиссаре внутренних дел СССР создавалось Особое совещание, которому предоставлялось право применять в административном порядке высылку, ссылку, заключение в исправительно-трудовые лагеря на срок до пяти лет и высылку за пределы Союза ССР. Таким образом, этот административный орган наделялся судебными полномочиями, что не могло не привести к нарушениям законности, прав граждан.
Особое Совещание при НКВД СССР было создано постановлением ЦИК и СНК СССР от 5 ноября 1934 года и существовало до 1 сентября 1953 года.
Это административный орган при НКВД СССР, а затем при МГБ СССР, существовавший с 1934 по 1953 год, которому в отношении признаваемых им общественно-опасными лиц было предоставлено внесудебное право на ссылку, заключение в исправительно-трудовой лагерь и высылку за пределы СССР. В период Великой Отечественной войны (с 17 октября 1941) постановлением Государственного комитета обороны Особому совещанию было предоставлено право по делам о контрреволюционных преступлениях и особо опасных преступлениях против порядка управления СССР выносить соответствующие меры наказания вплоть до расстрела. После окончания войны максимальной мерой наказания по решению ОСО стало 25 лет заключения.
27 мая 1935 года приказом НКВД СССР и НКВД-УНКВД республик, краев и областей, подчиненных непосредственно НКВД СССР, были организованы «тройки» НКВД, на которые распространялись права Особого совещания.
Развернулись массовые репрессии в стране, захлестнувшие все слои общества, все государственные и общественные организации, Красную Армию и Военно-морской Флот, правоохранительные органы, в том числе и органы госбезопасности.
Они принимали решения о высылке, ссылке или заключении в лагеря на срок до пяти лет (Коровин В.В. История отечественных органов безопасности. Учебное пособие. – М.: Издательская группа НОРМА-ИНФРА*М, 1998. – С.38.). По предложению Молотова Политбюро ЦК ВКП (б) приняло решение судить лиц, обвиняемых в контрреволюционных преступления, по четырем спискам. В первый список входили партийные и советские работники, во второй – военнослужащие Красной Армии и Военно-Морского Флота, в третий – работники НКВД и в четвертый – родственники репрессированных «врагов народа». Все эти лица по предложению Кагановича осуждались органами внесудебной расправы.
Первым делом, рассмотренным в соответствии с новым законом, стало «дело ленинградского террористического Зиновьевского центра». Летом 1935 года прошел судебный процесс по «Кремлевскому делу», по которому обвинялись сотрудники аппарата ЦИК СССР. Через год началась подготовка к новому судебному процессу, главными фигурами на котором стали Зиновьев и Каменев
17 июня 1935 года СНК СССР и ЦК ВКП (б) приняли постановление «О порядке производства арестов». По всем без исключения делам органы НКВД могли производить аресты лишь с согласия соответствующего прокурора. В случае необходимости произвести арест на месте преступления сотрудники НКВД обязаны были о проведенном аресте немедленно сообщить прокурору для получения подтверждения. Отменялось решение от 8 мая 1933 года, когда в соответствии с принятой Инструкцией ЦК ВКП (б) и СНК СССР органы госбезопасности обязаны были извещать прокуратуру об аресте в течение 48 часов. Органы прокуратуры добились ликвидации всех изъятий из Уголовно-процессуального кодекса по порядку производства арестов.
Постановление от 17 июня 1935 года вводило целую систему дискриминационных мер в отношении подавляющей части советских граждан. Фактически был выделен слой людей, главным образом, номенклатурных работников, для ареста которых недостаточно было только санкции прокурора. Арест членов ЦИК СССР и ЦИК союзных республик был возможен только с санкции председателей высших законодательных органов. Руководящие работники различных наркоматов, специалисты высокой квалификации, военнослужащие высшего, старшего и среднего начальствующего состава могли быть арестованы по согласованию с соответствующими народными комиссарами. Рядовые члены и кандидаты ВКП (б) арестовывались только с разрешения соответствующего секретаря партийной организации, начиная с районного уровня. Таким образом, органам НКВД требовалось в некоторых случаях получить санкции не только прокурора, но и руководителя ведомства, секретаря партийного органа, которые фактически давали свое согласие на арест гражданина.
27 мая 1935 года приказом НКВД СССР была объявлена подписанная Ягодой и Вышинским инструкция тройкам НКВД по рассмотрению дел об уголовных и деклассированных элементах и злостных нарушителях положения о паспортах. Эти тройки образовывались для предварительного рассмотрения указанной категории дел на уровне союзных, автономных республик, краев и областей в следующем составе: председатель тройки – начальник УНКВД или его заместитель, ее члены – начальник управления милиции и начальник соответствующего отдела, представляющего материал на рассмотрение. Инструкция предусматривала обязательное участие в заседании тройки прокурора и лица, привлекаемого к ответственности. Решение тройки приводилось в исполнение немедленно, а протокол направлялся на утверждение Особого совещания НКВД СССР.
Через три года этот приказ заменили новым за № 00319, вносившим незначительные коррективы в деятельность «троек». Права же их оставались неизменными. В тройках рассматривались дела о следующих категориях лиц:
- имеющих судимости или приводы за уголовные преступления и не порвавшие связи с уголовно-преступной средой;
- не имеющие судимостей и приводов, но не занятые общественно полезным трудом, не имеющие определенного места жительства и связанные с уголовно-преступной средой;
- воры-рецидивисты, уличенные в конкретных преступлениях;
- хулиганы-рецидивисты, приговоренные ранее судом за хулиганство не менее двух раз к тюремному заключению или к принудительным работам на срок от года и более, в случае совершения ими хулиганства, вызывающего необходимость привлечения их снова в уголовном порядке;
- нищие-профессионалы;
- злостные нарушители паспортного режима.
И хотя в Инструкции говорилось об абсолютной недопустимости «массовых операций», сопоставление с другими нормативными актами дает основание считать это требование декларативным.
Такая линия в карательной политике государства нашла свое наиболее ярое отражение в спорах между Прокурором СССР А.Я.Вышинским и наркомом внутренних дел Г.Г.Ягодой.
5 февраля 1936 года Вышинский направил в адрес И.В.Сталина и В.М.Молотова докладную записку, в которой подверг критике практику полуторагодичной работы Особого совещания. Он разбил дела, проходившие через совещание, на три категории: дела о контрреволюционной агитации, антисоветских сплетнях, разговорах и т.п.; дела, связанные с высказыванием террористических намерений, предположений; дела так называемых социально вредных и социально опасных элементов. Вышинский подчеркивал, что решения Особого совещания могут быть связаны с опасностью допущения ошибок, так как все дела рассматривались заочно, без вызова обвиняемых и свидетелей, нередко дела основывались только на агентурных данных, часто показания единственного свидетеля расходились с показанием обвиняемых, которые категорически отрицали свою вину. Поэтому прокурор СССР настаивал на максимальном сокращении количества дел по первой и второй категориям в Особом совещании и необходимости их передачи в суды. Далее Вышинский отмечал, что права прокуратуры ограничены при опротестовании приговоров в отношении осужденных Особым совещанием, что противоречило ст.440 УПК РСФСР.
С запиской прокурора СССР Молотов ознакомил Ягоду, который 11 февраля направил встречную докладную записку на имя Сталина и Молотова. Нарком внутренних дел привел количество лиц, привлеченных в 1935 году органами ГУГБ к ответственности, и подчеркнул, что основная масса дел направлялась именно в судебные органы. Так, было привлечено к ответственности 293 681 человек, из них было в прокуратуру и суды передали дела на 228352, а прошли по решениям Особого совещания дела на 33823 человека.
Очевидно, что такая позиция несправедлива, так как подменяется предмет разногласий. Вышинский ставил вопрос о возможности вынесения необъективных приговоров, исходя из особенностей работы Особого совещания, Ягода доказывал, что Особое совещание ни по количеству, ни по удельному весу рассматриваемых дел никак не может влиять на карательную политику. НКВД указывал, что следствие по каждому делу ведется с соблюдением процессуальных норм. В процессе следствия прокурор осуществляет в полной мере надзор за всеми стадиями дела, начиная от ареста до окончания следствия. Если прокурор находит, что дело недостаточно или плохо расследовано, он дает соответствующие указания в процессе следствия, которые и выполняются.
Ягода не согласился с утверждением Вышинского о том, что следствие по делам, рассматриваемым Особым совещанием, ведется в каком-то особом порядке. Если бы дело обстояло так, считал Ягода, то чем объяснить, что Вышинский на протяжении полуторагодичной работы ни разу не опротестовал ни одного решения Особого совещания? К тому же прокуратура не только принимает непосредственное участие в вынесении решений по делам, но и решения Особого совещания без согласия прокурора Союза не проводятся в жизнь.
Судебная коллегия ОГПУ была упразднена, однако нормативные акты о надзоре со стороны прокуратуры по делам, расследуемым ОГПУ, продолжали сохраняться. Прокурор мог лишь формально наблюдать за правильностью ведения следствия. Глава ведомства утверждал, что в своей постановке вопроса Вышинский по сути, берет под сомнение целесообразность самого существования Особого совещания, хотя оно и было создано для такой категории дел, рассмотрение которых должно проводиться в административном порядке вне обычной судебной процедуры. Ягода полагал, что практика полуторагодичной работы Особого совещания показала, что этот орган целиком себя оправдал, а дела, прошедшие через него, полностью отвечают идее организации Особого совещания.
НКВД оспаривал утверждение Вышинского о том, что прокуратура не имеет права освобождать подследственных ГУГБ и осужденных Особым совещанием, и подчеркивал, что роль прокурора при вынесении решений по делам осужденных Особым совещанием иная, чем в судах. Прокурор не является стороной, как в суде, а участвует в решении по всем делам, рассматриваемым Особым совещанием. При вынесении решений Особым совещанием никто не мешал прокуратуре вносить свои коррективы или опротестовывать их. Поэтому требование Вышинского о предоставлении прокуратуре права освобождения подследственных ГУГБ и осужденных Особым совещанием являлось, по мнению Ягоды, недоразумением. Он высказал мысль, которая соотносилась с реальным состоянием, что прокуратура вообще не должна иметь права освобождать «без ведома и согласия НКВД».
Дело, как считал Ягода, не в Особом совещании, а в судебных органах и прокуратуре. Основным вопросом работы прокуратуры должно было быть усиление надзора за работой судебного аппарата и его карательной практикой. Из приводимых им цифр следовало, что работа судов неудовлетворительна. На 1 октября 1935 года в тюрьмах и колониях содержалось 50992 человека, месяцами ожидавших кассационных решений, количество дел, не рассмотренных судами, из месяца в месяц росло. Поэтому коренной вопрос – как улучшить работу судов, не нашел ответа в записке Вышинского, тогда как основной задачей прокуратуры являлось упорядочение работы судов, а не Особого совещания, которое, будучи ограничено в своих правах, не играло той роли, которую ему пытался придать прокурор СССР. Таким образом, нарком внутренних дел опять пытался уклониться от существа поставленных вопросов.
Вышинский в ответной докладной записке от 16 февраля 1936 года отмечал, что количество дел в судах при всех условиях стоит в прямой зависимости от количества дел, возбуждаемых органами следствия и, в частности, органами НКВД. Подавляющая масса следственных дел падала на органы НКВД, и только 5-10 % дел возбуждались и расследовались прокуратурой. По его мнению, Ягода искусственно разделил количество осужденных Особым совещанием на две категории: осужденных по делам ГУГБ (33000) и осужденных тройками НКВД и Главным управлением милиции (122000). Осуждение Особым совещанием обычно влекло за собою ряд репрессий и в отношении членов семей, находящихся на иждивении репрессированных лиц, а значит, удельный вес Особого совещания был, несомненно, более значительным, чем это пытался изобразить нарком внутренних дел.
Прокурор СССР считал абсолютно неправильным утверждение Ягоды о том, что на протяжении полуторагодичной работы Особого совещания он не опротестовал его решений. Прокуратурой было принесено в Особое совещание 1344 протеста, большинство из которых по ходатайству НКВД снималось и вновь переносилось в Особое совещание. Вышинский опроверг утверждение наркома о желании упразднить Особое совещание. Он писал, что, вопрос поставлен не об упразднении Особого совещания НКВД, а об ограничении компетенции совещания как административного суда. Прокурор не согласился с мнением Ягоды о том, что основным содержанием работы прокуратуры является надзор за судебными органами и карательной практикой, так как в ее обязанности входил и надзор за органами НКВД. Вышинский отмечал, что, хотя вопросы судебного надзора составляли одну из важнейших областей работы Прокуратуры Союза, однако, это ни в какой мере не может оправдывать ослабления надзора Прокуратуры за административными органами, в частности, за работой Особого совещания, играющего роль в карательной политике гораздо большую, чем пытался представить нарком внутренних дел. Вышинский также заметил, что Прокуратура ни юридически, ни фактически не пользовалась правом изменять меру пресечения по делам, находящимся в производстве органов НКВД. Имелись случаи, когда требования даже прокурора Союза об освобождении из-под стражи тех или иных НКВД не исполнялись.
На первой докладной записке прокурора СССР от 5 февраля 1936 года Сталин, ознакомившись со всеми материалами, написал Молотову: «Вышинский прав. Надо решить вопрос на совещании».
В конечном же итоге внесудебные полномочия органов НКВД возрастали.
Первый показательный судебный процесс состоялся в августе 1935 года. Второй «Московский процесс» начался в январе 1936 года, на нем рассматривалось дело антисоветского Троцкистско-Зиновьевского центра. Затем пошла волна репрессий против партийно-государственных руководителей союзных республик и руководителей Коминтерна (руководящего центра международного коммунистического движения). Еще ранее (в начале 30-х годов) прошли чистки и судебные процессы над ведущими специалистами Госплана, угольной промышленности, технической интеллигенции, специалистами-аграрниками.
9 апреля 1936 года заместитель наркома внутренних дел Г.Е.Прокофьев подписал директиву местным органам НКВД, предписывавшую «немедленно приступить к ликвидации всех дел по троцкистам и зиновьевцам, не ограничиваясь изъятием актива, направив следствие на вскрытие подпольных контрреволюционных формирований, всех организационных связей троцкистов и зиновьевцев и вскрытие террористических групп». В результате ряд руководящих работников был снят.
К апрелю 1936 года было арестовано 506 человек. В том же месяце наркомвнудел Г.Г.Ягода направил всем начальникам УНКВД оперативную директиву, в которой говорилось: «Основной задачей наших органов сегодня является немедленное выявление и полнейший разгром до конца всех троцкистских сил, их организационных центров и связей, выявление, разоблачение и репрессирование всех троцкистов-двурушников» (Известия ЦК КПСС. 1989. № 8. С.99; № 9. С.35-36.).
В 1936 году жертвами стали совершивший злоупотребления по службе начальник Кара-Колпакского УНКВД Ф.Д.Ульдрик и обвиненный в шпионаже в пользу Польши заместитель начальника Саратовского УНКВД И.И.Сосновский. Последний арест можно считать предвестником грядущей серьезной чистки.
(В 1937 году Особое совещание начало применять по рассматриваемым делам меры наказания до 8 лет лишения свободы.
Согласно Указу Президиума Верховного Совета СССР от 23 декабря 1940 года «О предоставлении Особому Совещанию при Народном Комиссаре внутренних дел СССР права применять конфискацию имущества» Особому совещанию было предоставлено «право применять в качестве дополнительной меры к лицам, подвергаемым, по решению Особого совещания, заключению в исправительно-трудовые лагеря, ссылке, высылке, — полную или частичную конфискацию лично принадлежащего осужденному имущества: а) по делам о спекуляции и контрабанде; б) по делам о контрреволюционных и других преступлениях, когда следствием установлено, что имущество приобретено незаконным путем или было использовано в преступных целях».
Согласно Постановление Государственного Комитета Обороны № ГКО-903сс от 17 ноября 1941 года Особому совещанию было предоставлено «право с участием прокурора Союза ССР по возникающим в органах НКВД делам о контрреволюционных преступлениях и особо опасных преступлениях против порядка управления СССР, предусмотренных ст. ст. 58-1а, 58-1б, 58-1в, 58-1г, 58-2, 58-3, 58-4, 58-5, 58-6, 58-7, 58-8, 58-9, 58-10, 58-11, 58-12, 58-13, 58-14, 59-2, 59-3, 59-3а, 59-3б, 59-4, 59-7, 59-8, 59-9, 59-10, 59-12, 59-13 Уголовного Кодекса РСФСР выносить соответствующие меры наказания вплоть до расстрела».)
Глава 3
ТЕРРИТОРИАЛЬНЫЕ ОРГАНЫ
Серьёзные изменения произошли в 30-е годы и в работе чекистов на местах. Огромное значение для их деятельности как начала 30-х годов, так и позднейшего времени имели ликвидация окружных отделов и организация районных органов ОГПУ-НКВД. Власти с целью усиления аппаратов на местах решили основным управленческим звеном сделать районы, ликвидировав округа. Реформа середины 1930 г. была призвана укрепить район как главную ячейку местной власти, создав там структуры, существовавшие прежде только на окружном уровне, в т. ч. работоспособные аппараты карательных органов. Пожалуй, самым явным следствием этого укрепления стала организация значительных чекистско-милицейских и судебно-прокурорских аппаратов в районах.
Упразднение округов при одновременном создании большого количества чекистских аппаратов на местах потребовало организации особой промежуточной структуры – так называемых оперативных секторов, создававшихся вместо двух-трёх окружных отделов. Такая реформа стала следствием тогдашнего деления страны на очень крупные территориальные единицы. Например, при наличии в Западно-Сибирском крае в начале 30-х годов более 170 районных и городских аппаратов руководить ими из одного центра было затруднительно. Поэтому окружные отделы – в сокращённом и укрупнённом виде – фактически сохранялись под вывеской оперсекторов.
Основные функции административного надзора за районными чекистами были поручены аппаратам оперативных секторов – как более приближённым к местным органам. Оперсекторы создавались с октября 1930 г. для «глубокой чекистской работы в пределах обслуживаемой территории» и для оперативного руководства городскими и районными отделениями ОГПУ (в 1933–1935 гг. они направляли деятельность также ЗНПО МТС и совхозов по оперработе). Оперсекторы базировались в центрах наиболее крупных бывших округов и в среднем по стране состояли из 30–35 чел. (48), что соответствовало численности работников обычного окружного отдела ОГПУ. Аппарат оперсектора копировал структуру полномочных представительств и прежних окротделов, располагая основными оперативными отделениями: СПО, ЭКО, Особым, УСО, а также комендатурами. Начальники отделений и уполномоченные оперсекторов постоянно выезжали в командировки (в одиночку или с опергруппами), направляя деятельность районных отделений. Оперсектору придавались все войсковые части ОГПУ, расположенные на соответствующей территории.
Милиция управлялась по аналогичной схеме, только оперсекторы РКМ именовались межрайонными секторами. Полпредства ОГПУ и управления НКВД осуществляли общий контроль за работой оперсекторов и ГО-РО.
Например, общая численность персонала Барнаульского, Омского и Томского оперсекторов на середину 1934 г. составляла 70–75 чел. в каждом (как в самых крупных окротделах), Минусинский был значительно скромнее, а Нарымский оперсектор, созданный только в августе 1931 г. на базе Колпашевского РО ОГПУ и существовавший до июля 1934 г., первоначально имел порядка десятка работников. В Барнаульском оперсекторе летом 1934 г. насчитывалось 73 коммуниста, причём в СПО их работало 16, в особом отделении – 12, по линии ЭКО – 7, в общей части (секретариат, оперативные учёты, комендатура) – 11, в фельдсвязи – 19, по 4 партийца числились в совхозе ОГПУ и системе «Динамо». Таким образом, две трети сотрудников оперсектора являлись оперработниками. Отделения в оперсекторах могли именоваться номерными группами. Текучесть кадров была высокой: с марта по август 1934 г. из Барнаула выбыло 22 работника, вновь прибыло – 16. При оперсекторах были прокуроры, контролировавшие следствие (весьма формально), нередко присутствовавшие при расстрелах или помогавшие в исполнении приговоров (49); «свой» прокурор имелся и при полпредстве ОГПУ.
Создание оперсекторов в разгар «массовых операций» в деревне и городе позволило справиться с колоссально возросшим потоком следственных дел. Работники оперсекторов сами вели следствие, передавали законченные дела в полпредство и, получив приговоры тройки, массами расстреливали осуждённых. В этой организационной форме можно видеть, как учёт работы окружных отделов, так и – до определённой степени – возвращение к опыту уездных ЧК, которые существовали в Сибири с конца осени 1919 г. до начала осени 1920 г. Некоторые из них – как Новониколаевская и Петропавловская – имели штат, близкий к 100 чел., другие – несколько десятков работников. В условиях фактического отсутствия нижестоящих органов (кроме некоторых волостных уполномоченных, линейных уполномоченных ОРТЧК на станциях, особистов в полках и бригадах) уездные чека осуществляли репрессии в удалённых от губернских центров районах, посылая туда уполномоченных с приданными карательными чекистско-милицейскими отрядами (50). Численность ведущих оперсекторов ОГПУ-НКВД Сибири к середине 30-х годов была близка к штатам крупных уездных ЧК, но они действовали уже в условиях разветвлённой карательной системы, опиравшейся на многочисленных районных чекистов, особенно в период существования заместителей начальников политотделов (ЗНПО) МТС и совхозов по оперработе.
Характерно, что при Читинском оперсекторе ПП ОГПУ ВСК в 1931 и 1933 г. работала особая тройка по осуждению «раскулаченных». После прекращения массовых операций 1930–1933 гг. оперсекторы перестали быть прежними фабриками быстрого стряпания тысяч дел на «повстанцев» и «вредителей». Лишившись де-факто прежних репрессивных функций, они в глазах чекистского руководства теперь выглядели громоздкой и не очень эффективной территориальной структурой. Руководство НКВД, упразднив оперсекторы, решило усилить районные и городские отделы. В марте 1935 г. Г. Г. Ягода издал циркуляр о ликвидации оперсекторов, как не отвечающих возросшим оперативным требованиям – чтобы приблизить конкретное оперативное руководство УНКВД краев и областей к горрайотделам НКВД . Но оперсекторы сохранялись в особо отдалённых регионах, как Алданский в Якутии и Читинский в ВСК.
Ликвидация оперсекторов производилась в мае 1935 г., на месте их образовывались городские (и окружные, как в Нарыме) отделы НКВД со штатом в 15–25 чел. Однако в Западной Сибири ликвидация оперсекторов произошла только в конце 1935 г. – так, Барнаульский оперсектор НКВД существовал и в октябре 1935 г., а Томский – до декабря 1935 г. Можно отметить, что областные-окружные отделы НКВД автономных образований, которые не упразднялись, тоже играли роль оперсекторов, руководя райаппаратами и ведя следствие по наиболее ответственным делам. Из ликвидированных оперсекторов работники перемещались в УНКВД или райгоротделы; одновременно райотделы были усилены после ликвидации в начале 1935 г. ЗНПО по оперработе в МТС. При начальниках УНКВД создавались небольшие инспекторские группы для контроля работы РО НКВД, причём инспекторы числились на правах начальников отделений. Таким образом, реформа оперсекторов и ЗНПО была призвана резко усилить районное звено карательных органов.
Однако без оперсекторов чекисты продержались недолго. При сменившем Ягоду Ежове эта структура возродилась, причём в ещё более явном виде. Районные чекисты часто «не видели» перспективу какого-либо дела, которое опытные работники оперсектора легко «растягивали» на несколько районов, помогая сфабриковать очередную крупную «повстанческую организацию». Именно слабость репрессивной работы очень многих районных отделений НКВД, где не было, с точки зрения инспекций НКВД, заметной оперативной деятельности по политическим делам и приобретению квалифицированного осведомления, а преимущественно шёл розыск по линии милиции, вынудила воссоздать оперсекторы в 1937 г. – с тем, чтобы вновь собрать в них лучших чекистов и проводить следствие ударным порядком: быстро и на крупные «заговорщицкие группы».
Ежов особо отмечал, что для отладки чекистской работы в большинстве районов, где численность аппарата минимальна и неэффективна, нужно вернуться к старой практике и создать оперативные секторы либо опергруппы в областных управлениях, которые бы «обслуживали» определённую группу районов. Для исполнения этих установок Ежова во многих регионах создавались оперсекторы и межрайонные следственные группы во главе с сильными работниками. Но радикальное предложение Ежова заменить некоторые самые слабые райотделы НКВД платными нелегальными резидентами из числа милицейских работников всё же не получило развития. Районный отдел продолжал оставаться основной низовой чекистской структурой в течение всех 30-х – первой половины 50-х гг.
В первой половине 1937 г. оперативные секторы в Западно-Сибирском крае (а также в Красноярском крае, Омской области) были воссозданы, причём в гораздо большем количестве, чем прежде. На территории Запсибкрая этих секторов летом-осенью 1937 г. было более десятка, включая такие небольшие, как Куйбышевский, Рубцовский, Черепановский. Они создавались на базе городских и наиболее крупных районных отделов для координации деятельности окрестных примерно 15 районных отделений, отражая сначала стремление упорядочения работы в ответ на тенденцию ГУГБ НКВД начала 1937 г. несколько сократить аппарат (именно так объяснял крайкому начальник УНКВД ЗСК С. Н. Миронов идею образования оперативных секторов). Но вскоре для успешного проведения «массовых операций» карательный аппарат было решено увеличить.
На январь 1937 г. в УНКВД ЗСК насчитывалось 139 городских, районных и аймачных отделений НКВД. Заместитель начальника управления А. И. Успенский 16 января 1937 г. информировал заместителя НКВД СССР М. Д. Бермана о начале реорганизации аппарата УГБ, в рамках чего ликвидировались горрайаппараты и вместо них формировались 11 межрайонных отделов: Барнаульский, Бийский, Каменский, Кемеровский, Куйбышевский, Ленинский, Мариинский, Рубцовский, Славгородский, Татарский, Томский. Сохранялись горотделы с приданными близлежащими районами только в основных центрах Кузбасса: Сталинске, Прокопьевске и Анжеро-Судженске. В связи с ликвидацией райаппаратов усиливались УГБ Ойротского облотдела, Нарымского окротдела и самого УГБ УНКВД ЗСК . Межрайонные отделы вскоре были преобразованы в оперсекторы, причём, помимо перечисленных, на территории ЗСК-НСО были созданы Новосибирский, Сталинский и Черепановский. Иные руководящие работники ограничивались только командировкой для организации оперсектора. Например, для создания Каменского оперсектора 29 июля 1937 г. в г. Камень прибыл замначальника Отдела охраны УНКВД ЗСК А. Р. Горский, который сформировал аппарат, дал ему необходимые инструкции и уже 7 августа вернулся в Новосибирск; аппаратом после Горского некоторое время руководил И. А. Розум.
Аппараты некоторых рядовых оперсекторов насчитывали всего несколько чекистов, причём в начале 1938 г. некоторые из них (как, например, Куйбышевский) были преобразованы обратно в райотделы. Но летом 1938 г., в связи с масштабными репрессиями в рамках национальных «массовых операций», оперсекторы воссоздавались. В конце 1937 г. Куйбышевским оперсектором НКВД руководил А. Г. Луньков, который приказом на эту должность не назначался. Весной 1938 г., после окончания «кулацкой операции», данный оперсектор фактически оказался ликвидированным, поскольку все его сотрудники были откомандированы. Однако в связи с организацией удара по «инонационалам» оперсектор к лету 1938 г. был восстановлен и до осени «ударно» работал.
В других (в т. ч. небольших) городах оперсекторы могли насчитывать десятки работников. Например, в Славгородском оперсекторе НКВД за счёт чекистов, прикомандированных из Барнаула и районов, а также курсантов, фельдъегерей и милиции, в начале 1938 гг. насчитывалось порядка 70 оперативников – как в крупном оперсекторе середины 30-х. При формировании штатов бригад для проведения расследований при оперсекторах чекисты исходили из степени «засоренности антисоветским элементом» той или иной территории. Рядовые оперсекторы – вроде Куйбышевского (Новосибирская область), Ишимского и Тарского (Омская область) в 1937–1938 гг. расстреляли примерно по 2.000 чел. ; по Сталинскому или Томскому оперсекторам НКВД было уничтожено в несколько раз больше.
Создание оперсекторов ослабило райотделы, но позволило создать мощные филиалы облкрайУНКВД с центрами в крупных городах (Бийск, Канск, Кемерово, Славгород, Сталинск, Минусинск и т. д.). Оперсекторы, хорошо показавшие себя в период массовых операций начала 30-х годов, когда райаппараты были очень слабы, выручили чекистов снова, поскольку на уровне района, даже имея три-пять оперативников (вместо одного-двух в 1930–1931 гг.), было очень трудно организовать стремительное следствие и расправу над большим числом людей. А более опытные сотрудники оперсекторов быстро учили прикомандированных районных чекистов и милиционеров оформлять дела на десятки и сотни «заговорщиков» – подобно тому, как это происходило в Барнауле, Минусинске или Омске в 1930 и 1933 гг. – и сразу их расстреливать.
Если в первой половине 30-х годов оперсекторы возглавляли видные чекисты, то в 1937 г. оперсекторы создавались во всех адмцентрах бывших округов, и ими руководили порой достаточно рядовые чекисты, как, например, младшие лейтенанты ГБ В. В. Балыгин, назначенный начальником Черепановского оперсектора УНКВД НСО, или И. А. Розум – начальник Рубцовского оперсектора УНКВД по Алткраю. Но скромное звание и небольшой оперсектор не помешали Розуму весной 1938 г. организовать фабрикацию целого ряда крупных дел: на 811 чел. (294 – расстреляны), на 280 чел. (131 – расстрелян), на 61 чел. (20 – расстреляны) и др.
В Красноярском крае летом 1937 г. существовали Минусинский и Канский оперсекторы, в Иркутской области – Читинский, в Якутии – Алданский. В конце 1938 г. оперсекторы были ликвидированы. Следует отметить, что похожими структурами выглядели аппараты окружных отделов НКВД в наиболее глухих местах, вроде Нарымского, Тарского, Ямало-Ненецкого, Ханты-Мансийского, Туруханского округов, которые руководили работой немногочисленных соседних РО НКВД; поэтому там оперсекторы не организовывались. Близкие к ним по структуре и функциям облотделы существовали в Бурят-Монголии, Ойротии и Хакасии.
Разукрупнённые в 1937 г. сибирские края и области перед войной насчитывали от 30 до 70 районов, и такое количество местных единиц для управления из областного (краевого) центра считалось нормальным. Поскольку в ряде мест округа сохранялись, то в автономных областях и национальных округах продолжали существовать областные и окружные отделы НКВД. Таким образом, структуры, напоминающие небольшие оперсекторы, перед войной сохранялись в национальных образованиях. В условиях отказа от «массовых операций» райотделы НКВД вполне удовлетворительно осуществляли выборочные репрессии, поэтому начальники управлений, контролируя работу на местах, ограничивались административными взысканиями в отношении тех руководителей РО, где было совсем мало арестов.
Реформа НКВД, разделившая в начале 1941 г. карательный аппарат на два наркомата, снова заставила вспомнить об оперсекторах. С образованием НКГБ весной 1941 г. в управлениях госбезопасности Западной и Восточной Сибири были созданы и просуществовали до конца июля так называемые межрайотделения НКГБ, объединявшие обычно по три районных аппарата госбезопасности. Сделано это было в связи с очевидной нехваткой подготовленных кадров, поскольку многие оперработники после разделения НКВД остались в системе наркомата внутренних дел.
Что касается городских и районных отделов НКВД, то они, став основным звеном репрессивной системы, неуклонно укреплялись, получая всё большее и большее количество работников (с перерывом на 1934–1935 гг., когда создание института «вторых заместителей» в политотделах МТС ослабило многие РО), переходя от информационной работы к непосредственному участию в репрессивных кампаниях. В июле 1932 г. Л. М. Каганович сообщал Сталину о своём намерении поручить Н. И. Ежову и Д. А. Булатову «специально заняться укреплением и усилением личного состава районных аппаратов ОГПУ» – в связи со вскрытием многочисленных «кулацких групп», разлагавших колхозы. Наличие подчинявшихся двум-пяти чекистам среднего района примерно двух-трёх десятков милиционеров, фельдъегерей, работников ЗАГСа, пожарных инспекторов и работников бюро исправительных работ означало существование постоянного внушительного кадрового резерва, обеспечивавшего проведение тех же «массовых операций».
Бурное промышленное развитие Сибири диктовало изменения в структуре местных органов ОГПУ. Например, в декабре 1931 г. Артёмовский райаппарат ОГПУ был реформирован в отделение ЭКО из двух работников (начальник отделения и уполномоченный) для «обслуживания» минусинского комбината «Цветметзолото» и подчинённое ЭКО Минусинского оперсектора ОГПУ. Когда в январе 1932 г. из оперпункта ОГПУ на площадке Кузнецкстроя был создан аппарат Новокузнецкого ГО ПП ОГПУ ЗСК, то из 11 его сотрудников шестеро относилась к ЭКО, линию СПО представляли двое, а особого отдела – один оперативник. Это было спецификой промышленных районов, предприятия которых в первую очередь «обслуживались» аппаратами ЭКО.
К концу 30-х годов численность крупных горотделов НКВД превышала 30 чел., например, на май 1939 г. аппарат Кемеровского ГО НКВД насчитывал около 30 оперативников, не считая нескольких работников особого и транспортного отделов. Летом 1941 г. аппараты Кемеровского и Сталинского ГО НКГБ насчитывали по 10–11 уполномоченных ЭКО, 4–5 чел. – в СПО, по 4 – в КРО, по 5 – в Следчасти, по трое – в 1-й спецгруппе (учёты), по одному – во 2-м спецотделении (опертехника). Шифровальную группу и секретариат обслуживали по 5 чел., комендатуру – 8, внутреннюю тюрьму – 11 чел.
Система районных органов была дополнена созданием в 1933 г. института заместителей начальников политотделов совхозов и МТС по работе ОГПУ-НКВД («вторых заместителей»). Так после резкого расширения штатов в районах и создания многочисленных аппаратов оперсекторов весной 1933 г. начался новый этап количественного роста органов госбезопасности. Создание очередной партийно-карательной надстройки в виде политотделов при МТС и совхозах стало дублированием райкомов и обусловило присутствие в аппаратах этих своеобразных минирайкомов своего чекиста – так называемого второго заместителя начальника политотдела (ЗНПО).
ЗНПО, наряду с транспортниками, были наиболее ярким примером привязки оперативных работников к производству. «Вторые заместители» работали в сельской местности и занимались «обслуживанием» персонала совхозов, машинно-тракторных станций и тех населённых пунктов, которые входили в сферу действия МТС. Каждые 10 дней они обязывались информировать полпредства о политико-экономическом состоянии МТС и совхозов, а также о своей оперативно-чекистской работе. В центральном аппарате ОГПУ курированием ЗНПО в МТС занимался помощник начальника СПО Г. С. Люшков, а ЗНПО в совхозах – начальник 2-го отделения ЭКУ Д. З. Апресян, одновременно обеспечивавшие связь чекистов с политуправлениями наркоматов земледелия и совхозов (65).
В Сибири через систему ЗНПО в 1933–1936 гг. прошли порядка 500 чекистов – как опытных, так и начинающих. «Вторым заместителям» из райотделов ОГПУ передавалась часть агентуры, но, являясь в большинстве своём новичками в чекистской работе, ЗНПО, как отмечалось в сентябре 1934 г. руководством НКВД, подменяли оперативную работу «сбором официальных данных, информированием и писанием сводок». Однако в Сибири многие политотделы были укомплектованы опытными чекистами, регулярно вскрывавшими «вредительские» и «хищническо-саботажнические» группировки.
Начальники райаппаратов ОГПУ пользовались по отношению к ЗНПО правами старших оперативных начальников, но могли давать им поручения только после решений на уровне полпредства или оперсектора. Контроль над работой ЗНПО должны были осуществлять оперработники из краевого или областного центра, или оперсектора. Так, в июне 1934 г. представитель ЭКО Барнаульского оперсектора ОГПУ прибыл в Алейский район для обследования агентурно-оперативной работы ЗНПО Алейского зерносовхоза Г. В. Позднякова.
Однако осенью 1934 г. заместитель НКВД Я. С. Агранов отмечал, что ЗНПО предоставлены сами себе и стоят в стороне от оперативных задач, давая мало дел по вредительству и т. п. В приказе НКВД СССР от 11 сентября 1934 г. указывалось, что в большинстве случаев оперсостав управлений НКВД «совершенно устранился от работы ЗНПО, на места не выезжает и целиком передоверяет работу с ЗНПО малоквалифицированным уполномоченным», которые не в состоянии обеспечить «правильное оперативное воспитание» работников политотделов. Приказ требовал от начальников УНКВД личных выездов на места с целью курирования работы ЗНПО.
Работа параллельных структур – райкомов и РО, с одной стороны, и политотделов со своими «вторыми заместителями», с другой – неизбежно рождала противоречия и склоки. Как секретари райкомов конфликтовали с начальниками политотделов МТС и совхозов, так и начальники РО НКВД, чьи аппараты были ослаблены из-за формирования структуры ЗНПО, нередко враждовали с действовавшими на территории районов «вторыми заместителями».
Надобность в ЗНПО отпала после ликвидации политотделов МТС. Данную чекистскую специализацию упразднили в два приёма – в январе 1935 г. в МТС, полтора года спустя – в совхозах. Районные органы госбезопасности снова стали основной местной территориальной единицей, поглотив основную массу бывших ЗНПО. Те же «вторые заместители», кто дал больше всего агентурных разработок и «красивых дел», в 1935–1936 гг. пополнили краевые и областные аппараты НКВД.
Для 30-х годов типичны ведомственные трения и в системе спецпоселений НКВД, где контроль за поселковыми и участковыми комендантами, фактическими хозяевами судеб десятков тысяч ссыльных, осуществляли сразу две структуры: Информационно-следственные отделы при ОСП и уполномоченные соответствующих райотделов ОГПУ, поставлявшие независимую информацию в СПО полпредств. Сотрудники ИСО, естественно, были снисходительнее к «своим» комендантам, тогда как аппарат СПО получал более критическую информацию о порядках в комендатурах ОСП. Это порождало многочисленные склоки и конфликты различных должностных лиц. Находящиеся в отдалённых местностях работники районных аппаратов, лагпунктов, комендатур нередко избегали контроля со стороны вышестоящего начальства. Это обстоятельство в большой степени обусловило колоссальный рост внутриведомственной преступности, характерный для всех 30-х годов и особенно типичный для аппаратов РО -НКВД, а также тюремнолагерной системы.
О слабом контроле за кадровыми назначениями как со стороны чекистов, так и партийных властей говорят многочисленные факты. Комендант Новосибирского пересыльного пункта Сиблага А. Ф. Кий в конце 1933 г. за развал работы подлежал снижению, но вместо этого аппаратом Отдела спецпоселений без согласования с ОК полпредства был назначен участковым комендантом Барнаульской комендатуры ОСП. Начальник Анжеро-Судженского ГУМ ОГПУ К. К. Кийссел в августе 1933 г. за притупление классовой бдительности решением бюро Запсибкрайкома ВКП (б) был снят с должности с объявлением выговора, но это решение не было получено в Анжеро-Судженске в течение почти года, и Кийссел благополучно всё это время сохранял должность.
Для 1937–1938 гг. был характерен интенсивный обмен оперативными кадрами между областными (краевыми) управлениями, оперсекторами и райгородскими отделениями. Множество периферийных сотрудников надолго прикомандировывалось к аппаратам управлений и оперсекторов, занимаясь арестами и следствием, а в районы для постановки работы – также на продолжительный срок – отправлялись работники из УНКВД, как начинающие, так и опытные. Например, репрессии в Мошковском районе в 1938 г. курировал оперработник КРО УНКВД НСО Ю. Д. Берман. При этом начальствующий состав управлений постоянно выезжал на места в краткосрочные командировки. В райотделы направлялись курсанты и работники внутренних войск, партийные активисты. Летом 1937 г. к Ояшинскому РО УНКВД ЗСК для помощи в массовых арестах было прикомандировано 5 чел. из состава конвойных войск НКВД.
На местах, помимо горрайотделов, ЗНПО и оперсекторов, значительное количество оперативных работников имелось в погранотрядах (Ойротском, Минусинском и др.), оперпунктах Транспортного отдела, лагерных пунктах и спецкомендатурах Бамлага, Краслага, Сиблага, Тайшетлага. Всего агентурой и следствием в Сибири на начало 1935 г. занималось свыше 1.000 чекистов, державших под неусыпным контролем порядка 10,5 млн жителей.
Управляемость местными органами была в значительной степени формальной. Отчёты с мест рисовали вполне приемлемую картину положения дел, однако инспекции Лубянки часто выявляли развал агентурно-оперативной работы и крайне высокий уровень злоупотреблений и преступлений чекистов. Ответом были жёсткие кадровые перетряски, нередко проводившиеся по принципу «наказания невиновных и поощрения непричастных». Л. М. Заковский на пленуме ЦК в начале 1937 г. заявил о «феодальных методах» руководства периферией со стороны Ягоды: оперативные группы, посылавшиеся наркоматом в отстававшие управления, занимались не помощью, а «избиением младенцев». Заковский процитировал слова начальника ЭКО ГУГБ Л. Г. Миронова: «Надоели мне эти самые карательные экспедиции, эти выезды». Из этих оценок следует, что при руководстве местными органами применялось привычное администрирование, вынуждавшее нижестоящих скрывать проблемы и создавать видимость благополучия.
Реформирование местных органов ОГПУ-НКВД в течение 30-х годов осуществлялось как с учётом опыта ВЧК, так и в рамках изменений системы управления территориями. Ликвидация округов и создание районных органов радикально изменили структуру госбезопасности на местах. Создание районных аппаратов и оперсекторов, системы заместителей начальников политотделов МТС и совхозов по оперработе, насаждение работников лагерей и комендатур дали возможность распространить влияние «органов» вширь и вглубь, приблизить их к тем контингентам, которые подлежали массовым репрессиям. Если до эпохи «великого перелома» чекист был прежде всего городским жителем, уполномоченным полпредства или окротдела, то после 1930 г. основная часть оперативников работала в районах. Создание райгоротделов ОГПУ-НКВД, лагерных отделений и спецпосёлков позволяло гораздо успешнее заниматься вербовками и осуществлять репрессии. Райотделы, оперсекторы, а также система управления заключёнными и ссыльными оказались прочными структурами, доказавшими свою карательную эффективность и пережившими не одно поколение чекистов.
Глава 4
Особое внимание уделялось деятельности Особых отделов. Особый отдел, являвшийся органом контрразведки в вооружённых силах, был превращён в основной карательный орган НКВД. Поскольку для партийной верхушки было необходимо радикально усилить борьбу с народным протестом, Особый отдел должен был стать прежде всего мощным ударным кулаком, способный методами массовых репрессий наносить сокрушительные удары по крестьянскому повстанчеству. Недаром в мотивировочной части приказа относительно объединения отделов упоминался положительный опыт существования крупных и полномочных особых отделов округов и армий в годы гражданской войны, проводивших массовый террор против «шпионов» и военнопленных (вся политика сталинской «чрезвычайщины» логичным образом опиралась на опыт военного коммунизма). Основная часть особистов должна была «работать» по деревенской «контрреволюции», что не имело никакого отношения ни к военной контрразведке, ни к контрразведке вообще.
Ранее Особый отдел критиковали за недостаток разоблачённых «шпионов» и сосредоточение внимания на анализе политических настроений военнослужащих, массово проявлявших недовольство из-за скудного снабжения. Каждый полковой уполномоченный раз в пять дней составлял рабочую сводку о политико-моральном состоянии части. Информационная группа конкретного отделения Особого отдела на основе этих сводок составляла месячный отчёт, представлявшийся руководству Особотдела. Теперь, помимо организации политконтроля и контрразведывательной работы в армии (особисты также следили за работой Осоавиахима, начсоставом запаса, военными преподавателями), Особый отдел занялся организацией контрразведки в целом по стране, пресечением политического бандитизма, деятельности «кулацко-повстанческих» и националистических групп. Скорее всего, такое объединение вело к ослаблению реальной контрразведки, которая, впрочем, и без того ориентировалась не столько на выявление шпионажа, сколько на борьбу с инакомыслящими.
Характерно, что при фабрикации дел на крестьян-«повстанцев», подлинных или мнимых, особисты, помня о своей контрразведывательной родословной, старались связывать их с белоэмигрантскими центрами и иностранными разведками. Это находило должный отклик у начальства. Н. И. Ежов в декабре 1936 г. призвал особистов наступать на врага, осуществляя оперативную работу не только в стране, но и за рубежом. Данный призыв был адресован, вероятно, пограничным отрядам, которые силами приданных им особистов вели разведку, забрасывая агентов в приграничные районы сопредельных государств.
В каждой республике, области, авт. Республике, крае существовал Особый отдел и полпредства ОГПУ с единым начальником, как правило, заместителем полпреда. После образования управлений НКВД в них существовали Особые отделы, подчинявшиеся не только начальникам УНКВД, но и Особому отделу военного округа, существовавшему при штабе округа контролировавшему также особистские аппараты областей, краёв и республик. Подчинявшиеся им особые отделения имелись в корпусах, дивизиях и бригадах, в полках чекистскую работу проводили полковые уполномоченные.
Впоследствии конкретная подчинённость особых отделов также была неодинаковой: например, в Новосибирской области с конца 1938 до июня 1941 г. Особый отдел СибВО возглавлял присланный из Москвы недавний слушатель Военно-транспортной академии им. Кагановича майор ГБ А. П. Можин, а в Читинской области Особый отдел ЗабВО с 1937 г. был в подчинении начальников УНКВД Г. С. Хорхорина и П. Т. Куприна.
После убийства Кирова в конце 1934 — начале 1935 года только в Московском военном округе, по данным военного историка О. Ф. Сувенирова, были арестованы 43 человека. Эти меры вызвал приказ Ворошилова (февраль 1935 г.), согласно которому санкцию на арест комсостава, начиная от командира взвода, должен был дать сам нарком.
Следует отметить, что не все репрессированные в то время военнослужащие были невинными жертвами. Например, в августе 1934 года был арестован начальник штаба артиллерийского дивизиона Осоавиахима Артем Сергеевич Нахаев, бывший член партии, после попытки сагитировать курсантов (проходивших военную подготовку в лагере Московской пролетарской стрелковой дивизии, расположенной в центре Москвы) захватить караульное помещение с находившимся там оружием, призывая при этом к свержению руководства.
В ходе следствия была установлена его связь с бывшим царским генерал-майором Л.Н. Быковым, агентом эстонской разведки. Сложно сказать, насколько это соответствовало действительности, но антисоветское выступление, организованное командиром Красной Армии, — неоспоримый факт.
Для характеристики отношений особых отделов ОГПУ с армейским руководством характерно высказывание заместителя начальника штаба РККА С.А. Пугачева (1925): «Разногласие в определении боеспособности армии между органами аппарата управления Наркомвоенмора и 00 ОГПУ объясняется тем, что последний делает обобщения на основании отдельных, ничем не связанных между собой фактов, поскольку вся его работа направлена главным образом на выявление отрицательных, а не положительных сторон...»
За укрупнением системы Особых отделов в 1930 г. скоро последовало реформирование других подразделений ОГПУ. В марте 1931 г. усиление чекистских аппаратов было продолжено объединением Секретного и Информационного отделов в Секретно-политический отдел (СПО). Информационный отдел (в ряде регионов, в т. ч. в Сибири, в конце 20-х годов преобразованный в Учётно-осведомительный, состоявший из агентурно-оперативного и следственного отделений) в условиях Сибири начала 30-х годов наносил основной удар по «деревенской контрреволюции», а Секретный больше работал по несоветским партиям, внутрипартийной оппозиции и интеллигенции, сосредотачивая свою работу в городах. Однако известно, что «вскрытие» ячеек «ТКП» по сёлам в 1930 г. курировал начальник Секретного отдела ПП ОГПУ Сибкрая-ЗСК П. М. Кузьмин. Объединение этих отделов породило мощную единую структуру внутриполитического сыска, обладавшую огромной агентурной сетью.
СПО в первые годы состоял из четырёх отделений. Первое работало в городах, «обслуживая» промышленные предприятия и связанные с ними учреждения, а также «антисоветские политпартии» и оппозиционные течения в ВКП (б). Характерно, что одной из целей работы отделения была ликвидация «террористических групп среди молодёжи на промпредприятиях». Второе отделение работало по сельской местности, также фиксируя внимание на агрономической и т. п. интеллигенции и «террористических организациях кулацкой молодёжи». Третье отделение выявляло «городскую контрреволюцию преимущественно религиозно монархического толка», а также следило за советским аппаратом и милицией. Четвёртое отделение обрабатывало информационные материалы, учитывало агентуру, следило за режимом секретности и фиксировало умонастроения интеллигенции и студенчества. Таким образом, тенденция к фабрикации дел «террористических молодёжных групп» была изначальна заложена в функции СПО. Позднее в УНКВД существовало и 5-е отделение СПО, курировавшее крестьянскую и политическую ссылку. СПО оказался отделом-долгожителем, много лет, до самого конца советской эпохи, находясь на острие политического сыска, за исключением периода 1943–1949 и 1960–1967 гг., когда СПО был поглощён аппаратом контрразведки.
Следует отметить, что и после реформирования основных структур контрразведывательная деятельность и борьба с «врагами народа» фактически не разделялись и сосредотачивались в ряде оперативных отделов, из-за чего неизбежное дублирование в работе продолжалось. Например, для СПО и ЭКО, как и для особистов, работа с враждебными элементами в деревне также была в числе приоритетных направлений. Сохранение параллелизма в работе Особого отдела, СПО и ЭКО подтверждается ведомственными историками. Для некоторого упрощения структуры в марте 1932 г. было ликвидировано СОУ ОГПУ, после чего основные оперативные отделы подчинялись руководству ОГПУ напрямую. Аналогичная реформа была предпринята и в полпредствах, где также были ликвидированы СОУ, и в облотделах, где упразднялись секретно-оперативные части.
Наряду с укрупнением ряда подразделений с начала 30-х годов шёл постоянный процесс выделения некоторых чекистских специализаций, чему способствовали непрерывный рост штатов, некоторое улучшение чекистской подготовки и технический прогресс. Например, в марте 1931 г. был организован самостоятельный Оперативный отдел (Оперод) с широкими функциями: организация наружного наблюдения за подозрительными лицами, цензура, обыски, аресты, выемки, установки, розыск, использование оперативной техники (перлюстрация, прослушивание помещений, телефонных и радиопереговоров). В сентябре 1932 г. был создан Отдел военизированной пожарной охраны. В мае 1933 г. органы пожарной охраны получили оперативные функции и стали – под руководством органов ЭКО – руководить агентурной сетью, работавшей для предотвращения пожаров.
На 1934 г. структура краевых и областных аппаратов ПП ОГПУ выглядела следующим образом. Основными отделами были Особый, СПО, ЭКО, Транспортный, Отдел кадров, Оперод, Учётно-статистический и Общий отделы, УПВО. Небольшими по численности являлись Секретариат, Особая инспекция, Спецотдел, Оперчекотдел Сиблага, Отдел трудовых поселений. Неоперативные отделы были как крупные: УРКМ, Военизированная пожарная охрана, Отдел связи, так и небольшие: Инспекция резервов, Финотдел, Строительный отдел. С образованием в июле 1934 г. наркомата внутренних дел оперативные отделы вошли в состав Управления государственной безопасности (УГБ). Прочая структура принципиально не изменилась, но постоянно добавлялись новые подразделения: ОАГСы, Управление мер и весов, Отдел шоссейных дорог, архивы. В составе некоторых УНКВД существовал Торгово-производственный отдел (ТПО), а в 1935 г. был образован единый отдел, надзиравший за местами заключения и политической ссылки: Управление исправительно-трудовых лагерей, колоний, трудовых поселений и мест заключения (УИТЛК, ТП и МЗ).
Новый виток серьёзных реформ в НКВД начался в конце 1936 г., когда новый нарком Н. И. Ежов изменил структуру подразделений, контролировавших экономику страны, а также реформировал контрразведывательные органы. Борьбой с вредительством, шпионажем и диверсиями в народном хозяйстве, а также контрабандистами, валютчиками, крупными спекулянтами и расхитителями традиционно занимались экономические отделы (ЭКО). Ежов провёл крупную реформу, создав на базе ЭКО и части аппарата Особого отдела большой Контрразведывательный отдел, при этом часть функций ЭКО, касавшихся «обслуживания» системы Наркомзёма, Наркомсовхозов, торговли и заготовок, отошла к СПО. Упразднение ЭКО Ежов объяснял ликвидацией частного капитала, коллективизацией и вытеснением старых специалистов из госаппарата, в связи с чем ЭКО утратил специфику и был вынужден заниматься уже «всеми видами контрреволюции». В состав КРО вошли подразделения ЭКО, боровшиеся с контрреволюцией, шпионажем, вредительством и диверсиями, а также та часть Особого отдела, которая ведала контрразведкой и обвинялась Ежовым в том, что давала мало «шпионских» дел.
Ежовская реформа ЭКО и Особого отдела серьёзно изменила расстановку сил в аппарате НКВД. Учитывая рост численности армии и флота, контроль за ними поручался Особому отделу, который, таким образом, возвращал себе логичное положение военной контрразведки. Функции контрразведки в целом передавались вновь созданному КРО, ставшему основным отделом в системе ГУГБ. К примеру, если прежде основные отделы УНКВД Запсибкрая насчитывали примерно по 40 оперативников, то с декабря 1936 г. в местном КРО имелось 60 чекистов-коммунистов (при том, что в 1930 г. в аппарате КРО ПП ОГПУ по Сибкраю было лишь 16 оперативников, курировавших деятельность контрразведывательных отделов на местах по всей Сибири), в СПО – 35, в Особом – 22 и в Транспортном – 26 партийцев. Реальная численность всех этих отделов была несколько выше за счет комсомольцев.
В 1937 г. в КРО УНКВД ЗСК насчитывалось 12 отделений, каждое из которых выполняло работу по определённой линии: 1-е отделение боролось с немецким шпионажем, 2-е – с польским, 3-е – с японским, 4-е – с прибалтийским. 5-е отделение занималось бывшими белыми офицерами, 6-е – «обслуживало» тяжелую промышленность, 7-е – легкую промышленность, 8-е – сельское хозяйство, а 9-е отделение именовалось информационным и преимущественно работало с агентурой. Контрразведывательную работу вели и оперативники транспортных отделов ГУГБ НКВД Томской, Омской, Красноярской и др. железных дорог, где также существовало отделения КРО. Свои отделения контрразведки имелись в оперативно-чекистских отделах Бамлага, Сиблага и др. лагерей. В сельских райотделах НКВД, где аппараты состояли обычно из 3–4 человек, работу по КРО выполняли один или двое из них. В горотделах вроде Томского, Барнаульского или Кемеровского, где имелось до 25–30 оперативников, существовали крупные отделения КРО и прочих отделов. Руководили местными подразделениями КРО обычно бывшие начальники ЭКО или особисты.
В течение 1938 г. было проведено ещё несколько больших реформ. В марте 1938 г. ГУГБ было преобразовано в Первое управление НКВД. Вторым управлением стало Управление особых отделов, Третьим – Управление транспорта и связи. В середине 1938 г. КРО был реформирован с выделением из его состава ряда новых отделов: были созданы 6, 7 и 8-й отделы, курировавшие соответственно военизированные организации (милицию, военкоматы, пожарных); оборонную промышленность; остальную промышленность. Одновременно СПО (4-й отдел, переименованный во 2-й) был разделён с выделением из него 9-го отдела, курировавшего сельское хозяйство, торговлю и заготовки. Таким образом, КРО оказался резко сокращён (в Новосибирской области – примерно втрое) и из него выделились фактически подразделения бывшего ЭКО с номерными названиями, а также недолго просуществовавший маленький 6-й отдел, фактически проводивший особистскую работу в милиции, пожарной охране и военкоматах.
Аппарат собственно КРО УНКВД по НСО, освободившись от надзора за экономикой, должен был сосредоточить свои усилия на разоблачении шпионажа. Но, как следует из слов работников КРО, прозвучавших на партсобрании 2 декабря 1938 г., они продолжали заниматься и разоблачением «вредителей». Как заявил начальник отделения А. В. Малозовский, «дело… вредительской группы в мясокомбинате может оказаться незаконченным к намеченному сроку». После разделения НКВД в начале 1941 г. КРО снова вырос. В мае 1941 г. КРО (в переписке именовался 2-м) отдел УНКГБ НСО состоял из 32 оперативников, распределённых по пяти отделениям, и секретариата, который составляли четыре сотрудницы-машинистки. Основными отделениями были первое и второе: в них насчитывалось по 8 работников.
В ходе очередного витка ежовских реформ в сентябре 1938 г. было восстановлено Главное управление госбезопасности, а на базе 7-го (оборонная промышленность), 8-го (промышленность) и 9-го (сельское хозяйство, торговля и заготовки) отделов образовано самостоятельное Главное Экономическое управление. Отделы ГЭУ стали называться соответственно 1, 2 и 3-м ЭКО.
На местах экономические отделы воссоздавались в соответствиями с особенностями региона. Полный «набор» ЭКО существовал только в самых крупных управлениях НКВД. В 1939–1941 гг. в УНКВД НСО вместо упразднённых 7, 8 и 9-го отделов существовали три экономотдела, именовавшиеся по номерам – 1-й ЭКО, 2-й ЭКО и 3-й ЭКО – и курировавшие оборонную промышленность, остальную промышленность и сельское хозяйство. Это деление отражало огромный промышленный потенциал Новосибирской области. В Омском УНКВД, напротив, в 1939–1941 гг. существовал единый ЭКО (20). Своя специфика наблюдалась и в УНКВД по Алткраю, где с 1939 до середины 1940 г. также существовал единый ЭКО, затем разделённый на 1-й и 3-й экономотделы, «обслуживавшие» оборонные предприятия, а также все остальные отрасли промышленности и сельское хозяйство. Аналогично алтайскому был построен аппарат ЭКО и в УНКВД по Красноярскому краю.
К примеру к октябрю 1940 г. номенклатура Особого отдела СибВО, утверждаемая Новосибирским обкомом партии, состояла из начальника, двух его заместителей, 11 начальников отделений, двух начальников отделений гарнизонов, пяти заместителей начальников отделений, 14 старших оперуполномоченных и четырёх следователей. Эти сведения говорят о структуре аппарата Особого отдела, приблизительной численности (порядка 60 чел.) и наличии в нём с 1938 года собственной следственной части. В начале 1941 г. Особые отделы были преобразованы в 3-и отделы и переданы в Наркомат обороны, однако с началом войны оказались возвращены обратно в НКВД.
Глава 5
В конце 1936 г. одновременно с образованием КРО и Тюремного отдела был разделён Оперод. Это дробление могло быть продиктовано политическими причинами: Ежов организовал самостоятельный Отдел охраны, чтобы показать своё рвение в вопросе охраны Сталина, членов Политбюро и первых лиц в регионах. У собственно Оперода остались функции наружного наблюдения, обысков, установок, арестов и оперативной техники, однако с середины 1937 г. заработали самостоятельные Отделы опертехники. Таким образом, формирование на базе Оперода целых трёх отделов наглядно говорит о возрастании специализации в чекистских подразделениях.
Проходившие в ОГПУ-НКВД реформы задевали и систему транспортных отделов, которая с определённым трудом вписывалась в общую структуру карательных органов. За исключением периодов «массовых операций» большая часть усилий транспортников направлялась на обеспечение охраны порядка и борьбу с хищениями, а оперативные мероприятия сосредотачивались вокруг персонала железных дорог и водных путей. Постоянные массовые чистки «чуждого элемента», предпринимаемые транспортниками, были не в состоянии спасти их чекистскую репутацию.
К транспортникам коллеги из других отделов относились свысока, считая чекистами второго сорта, хотя основная часть арестованных ими в середине 30-х годов тоже проходила отнюдь не по ст. 58 УК. Нередко полпреды ОГПУ отбирали у ДТО перспективные агентурные разработки и передавали в другие отделы. Весной 1937 г. новосибирцы жаловались: «Нас, сотрудников транспортного отдела, на всех почти проходивших совещаниях называли не чекистами, а недоразумением, а на сегодняшнем совещании заместитель начальника 6-го отдела Вяткин назвал нас не чекистами, а “губтрамотовцами”». В 1937–1938 гг. руководство многих транспортных отделов было укреплено опытными контрразведчиками.
Для чекистов предвоенного времени была характерна весьма легкая смена специализации, переходы из Секретного отдела в Особый или Контрразведывательный, а из Экономического – в Секретно-политический. Но транспортники обычно варились в собственном соку и гораздо реже меняли профессию. В начале 30-х годов процесс резкого увеличения количества оперативников затронул и транспортные отделы. На крупных станциях были образованы оперпункты из пяти-восьми (и более) оперативников, насаждавших агентурно-осведомительную сеть по всей обслуживаемой линии. На рядовых станциях службу несли линейные уполномоченные.
В провинциальных дорожно-транспортных отделах (ДТО) были трудности с заполнением штатов. Например, в 1929 г. начальник отделения ДТО ОГПУ Томской железной дороги И. Н. Шершень был единственным работником отделения, где по штату полагалось три сотрудника. В конце 1933 г. аппарат ДТО ОГПУ Забайкальской железной дороги состоял из трёх отделений и насчитывал только в Чите до 70 чел. (24). В 1931 г. Сталин заявил о необходимости «разбавить» руководство НКПС чекистами-транспортниками, после чего Политбюро ЦК 13 октября 1931 г. постановило откомандировать в НКПС для укрепления транспорта сразу 15 начальников ДТО, 12 дорожных парторгов ОГПУ и не менее 50 районных работников-транспортников.
С июля 1934 г. ДТО ОГПУ были преобразованы в ТО ГУГБ НКВД, а все линейные посты ДТО переименованы в оперпункты ГУГБ. В 1935 г. начальник УНКВД ЗСК В. А. Каруцкий сообщал в Запсибкрайком ВКП (б), что руководство оперпунктами ТО возложено на начальников горрайотделов НКВД. С образованием управлений НКВД по Красноярскому краю, Новосибирской, Омской, Иркутской и Читинской областям области в них образовывались свои Транспортные отделы. В УНКВД НСО действовал ДТО Томской железной дороги, в УНКВД по Омской области – ДТО Омской железной дороги, в УНКВД по Красноярскому краю – ДТО НКВД Красноярской железной дороги, в УНКВД по Иркутской области – ДТО НКВД Восточно-Сибирской железной дороги, в УНКВД по Читинской области – ДТО НКВД железной дороги им. Молотова (Забайкальской).
Отделения ДТО создавались при крупных станциях, причём принадлежность ОДТО к той или иной дороге не всегда совпадала с подчинённостью конкретному УНКВД. Например, отделения ДТО на территории Алтайского края подчинялись аппарату ДТО НКВД Томской железной дороги (Новосибирск), а находившееся в Новосибирской области ОДТО ст. Барабинск относилось к ДТО НКВД Омской железной дороги.
После того как февральско-мартовский пленум ЦК 1937 г. постановил освободить транспортные отделы от функций охраны общественного порядка и борьбы с хищениями (их передали в специально созданную железнодорожную милицию), ДТО сыграли самую активную роль в репрессиях, уничтожив десятки тысяч жертв как по «кулацкой», так и по «национальной» операциям. Согласно приказу НКВД СССР от 14 июля 1937 г. шестые (транспортные) отделы УГБ в областных УНКВД были расформированы, а их личный состав передавался во вновь образованные Дорожно-транспортные отделы ГУГБ НКВД СССР соответствующих железных дорог.
ДТО являлись отдельными оперативно-территориальными подразделениями госбезопасности, располагая отделениями КРО, СПО, Особотдела и Оперода. Они самостоятельно проводили аресты, следствие и расстрелы, имея собственные комендатуры. Формально всеми ДТО напрямую руководил 6-й отдел ГУГБ НКВД СССР, но в оперативном отношении ДТО и их станционные подразделения – отделения ДТО – подчинялись начальнику местного УНКВД. Именно создание ДТО, по справедливому мнению, В. А. Золотарёва, стало главной причиной издания 1 августа 1937 г. специальной директивы НКВД, предписывающей всем ДТО арестовывать предусмотренный приказом № 00447 «кулацкий» контингент, заводить и оформлять дела на «тройках» в пределах обслуживаемых дорог, а отнюдь не тот факт, «что при разработке кулацкой операции, по-видимому, забыли про транспортные органы», как утверждает О. Б. Мозохин. В среднем на ДТО каждой дороги в 1937–1938 гг. пришлось от двух до четырёх тысяч репрессированных.
Приказом НКВД СССР № 00408 от 14 июля 1937 г. создавались 11-е отделы при управлениях НКВД со скромными штатами, но сыгравшие заметную роль в проведении террора. Их обычно именовали Водными отделами, но на деле они занимались агентурно-оперативной и розыскной работой на объектах Наркомвода (пристанях, затонах), ОШОСДОРа и наркомата связи, осуществляя также противодиверсионные и охранные мероприятия. Их штаты формировались из работников Транспортного и Контрразведывательного отделов.
Однако затем ДТО и 11-е отделы снова стали объектом преобразований, которые закончились упразднением существовавшего в НКВД Главного транспортного управления после разделения НКВД в начале 1941 г. на НКГБ и НКВД и ликвидацией транспортных отделов на местах. Только с объединением НКВД с НКГБ это управление было восстановлено, и с августа 1941 г. в местных УНКВД появились транспортные отделы. Но в период существования МГБ, неустанно вбиравшего в себя всё новые структуры, управления охраны на транспорте снова возьмут на себя обеспечение функций охраны порядка и борьбы с хищениями грузов.
Важное место в структуре ОГПУ-НКВД занимали их собственные вооружённые силы. Управление пограничной и внутренней охраны располагало весьма значительными ресурсами.
Помимо охраны железных дорог и важных промышленных предприятий, сотрудники внутренних войск осуществляли функции конвойного сопровождения многочисленных заключённых. Пограничные отряды, существовавшие в Ойротии, Бурятии, Красноярском крае, представляли собой по структуре мини-оперсекторы и в своём составе имели уполномоченных СПО, особистов и пр., занимавшихся политическим сыском и разведкой в приграничных районах. В оперативной работе им помогали группы содействия пограничным комендатурам, пытавшиеся, в частности, пресекать эмиграцию. В начале 30-х годов сотрудники УПВО активно подавляли крестьянские выступления.
Сибирь в 30-е годы стала одним из главных мест сосредоточения ссыльных крестьян и заключённых. Создание с конца 1929 г. системы лагерей и спецпоселений потребовало огромного количества кадров, которые черпались путём мобилизаций отставных военных, а также проверенных коммунистов. Осенью 1929 г. был образован Сибулон (позднее Сиблаг) ОГПУ, с которого началось строительство лагерной системы в крае. В лагерных отделениях работали уполномоченные информационно-следственного (ИСО) отдела, затем преобразованного в 3-й (оперативно-чекистский) отдел, насаждавшие как противопобеговую агентуру, так и активно фабриковавшие дела на заключённых. Оперчекотдел Сиблага насчитывал примерно столько же сотрудников, сколько и другие отделы ПП ОГПУ – УНКВД ЗСК. При этом следует учитывать, что Сиблаг был лагерем средних размеров и в разы уступал такому восточносибирскому гиганту, как образованный в конце 1932 г. Бамлаг, насчитывавший в 1935–1938 гг. от 150 до 200 тыс. заключённых.
Особую роль в деятельности карательных органов играли вспомогательные службы. С марта 1936 г. в системе НКВД существовал ОШОСДОР, с июня 1936 г. – Главное управление мер и весов. В 1938 г. в составе НКВД несколько месяцев находилось акционерное общество «Интурист», в том же году ГУ мер и весов вместе с ГУ геодезии и картографии, а также ОШОСДОР были изъяты из ведения НКВД. Но зато в 1938 г. НКВД присоединило к себе Центральное архивное управление ЦИК СССР. Для борьбы с хищениями зерна в системе «Заготзерно» была создана особая структура из комендантов элеваторов и заготовительных пунктов. На эти должности назначались работники НКВД, которые должны были заниматься охраной зерна, организовывая не только охранные, но и противопожарные мероприятия.
На примере фельдъегерской службы можно наглядно показать истинное значение некоторых, казалось бы, совершенно вспомогательных чекистских подразделений. Наиболее многочисленными представителями специализаций, расцветших и угасших в период 30-х, являются именно фельдъегери, в 1939 г. исчезнувшие как массовый вид. Представляется важным оценить роль и значение этих своеобразного резерва чекистов, мечтавших стать штатными оперативниками. Внешне эти люди подчинялись начальнику отделения (экспедиции) связи в районном или городском отделе ОГПУ-НКВД, доставляя секретную почту, а также ценности. Но в реальности связисты являлись важным чекистским резервом и в массовом порядке выдвигались на оперработу.
Численность фельдъегерского корпуса с 1930 г. стремительно росла и после оформления системы райаппаратов ОГПУ в начале 30-х годов не уступала количеству оперативных работников. Приказ ОГПУ от 23 августа 1930 г. предписывал реорганизовать систему фельдсвязи так, чтобы добиться «стопроцентного охвата обслуживания всех районов». В середине 30-х годов на трёх-четырёх оперработников РО НКВД приходилось обычно четыре-пять связистов. Например, на 1 января 1935 г. в УНКВД ЗСК штат отдела связи должен был составлять 945 чел., но имелся некомплект в 65 фельдъегерей (на это обстоятельство, возможно, повлияла партчистка, в период которой за 1934 г. из фельдъегерей-коммунистов было вычищено 4,3 %). В начале 1935 г. численность отдела связи Прокопьевского ГО УНКВД ЗСК составляла 25 чел. и равнялась числу оперативников. В Анжеро-Судженском ГО в 1935 г. работало 18 связистов, Мариинском РО НКВД – 11, а в Куйбышевском РО НКВД при полагавшемся штате в 12 чел. имелось 9 связистов.
В начале 1935 г. аппарат Отдела связи УНКВД ЗСК насчитывал 5 отделений. В местных органах НКВД имелось 10 экспедиций (в горотделах) и 79 фельдпунктов (в РО НКВД). Связисты обслуживали 186 МТС, 198 совхозов, 11 золотых приисков, 34 леспромхоза, 19 участковых комендатур Отдела трудпоселений, 27 лагпунктов Сиблага, лагерь Военведа и 4 военизированных пожарные команды. Материальную часть Отдела связи составляли 72 сильно изношенные автомашины, концентрировавшиеся в городских отделах. На работу в отделения связи брали проверенных молодых людей, отслуживших в армии. Попадали в фельдъегери и хорошо зарекомендовавшие себя негласные работники «органов». Осведомитель Асиновского РО УНКВД ЗСК в с. Н-Троица Новиковского сельсовета А. Ф. Старков, согласно характеристике начальника РО НКВД, «в работе проявил исключительную гибкость и дисциплину» и в июле 1936 г. был назначен фельдъегерем Асиновского РО НКВД.
Бывшие связисты из числа самых активных и грамотных становились помощниками уполномоченных во всех подразделениях – от Особого до Учётно-архивного отдела, остальные переводились на работу тюремными надзирателями, поселковыми комендантами, начальниками райбюро исправительных работ. Особенным вниманием со стороны кадровиков НКВД пользовались начальники экспедиций связи райгоротделов – их охотнее всего брали на оперработу. Кого-то из фельдъегерей сначала отправляли на курсы подготовки оперсостава, но многие становились оперативниками сразу.
Особенно хорошо потрудился в середине 30-х годов начальник отдела связи и бывший комендант Томского оперсектора ОГПУ-НКВД А. М. Матроз, заслуживший похвалу начальника оперсектора М. М. Подольского за заслуги в выращивании чекистских кадров. Его стараниями в 1934–1935 гг. на оперработу было переведено 9 связистов (численность аппарата фельдсвязи в Томске тогда доходила до 40 чел.), ставших комендантами оперсектора, милиционерами, работниками Транспортного отдела, УСО и инспекции резервов, а также откомандированных в другие районы края. Всего в середине 30-х годов ежегодно около 10 % фельдъегерей переводилось на оперработу (за 1934 г. – 110 чел.), и фактически Отдел связи выполнял функции филиала Отдела кадров УНКВД ЗСК.
Часть связистов очень быстро оказывалась на оперативной работе. Новоиспечённый фельдъегерь Ленинск-Кузнецкого ГО ОГПУ А. С. Быков сразу начал получать оперзадания и в апреле 1934 г. письменно объявил о своём «исключительном желании работать в органах ОГПУ» и «особенно… по оперативной работе». Такая активность всемерно поощрялась. Фельдъегерь Юргинского РО УНКВД ЗСК Г. А. Пивоваров (бывший партизан и боец ЧОН) в 1935 г. «руководил кустом секретной агентуры УГБ, в этой работе проявил интерес и личную инициативу». В 1939 г. Пивоваров был выдвинут на должность начальника раймилиции.
Фельдъегери часто выполняли роль конвоиров, нередко участвовали в обысках, арестах, допросах, а порой и в расстрелах. В 1932–1935 гг. фельдъегерь Дуплинский работал одновременно и комендантом Сталинского ГО ОГПУ-НКВД. В 1935 г. два фельдъегеря использовались на оперработе в Здвинском РО НКВД, по одному – в Прокопьевском ГО и Славгородском РО НКВД. Связисты Нарымского окротдела НКВД в 1935 г. участвовали в обысках и арестах периодически, а в Куйбышевском РО НКВД – лишь изредка.
Новые задачи, поставленные разгоравшимся террором перед чекистами, требовали усиления притока оперативных кадров из вспомогательных подразделений. Для немалого числа новоиспечённых чекистов в 30-е годы открывалась возможность сделать хорошую карьеру. Начальники многих райотделов УНКВД в 1937–1938 гг. рапортовали о привлечение всего фельдъегерского состава на оперработу. Начальник экспедиции связи Нарымского окротдела НКВД Г. П. Белослюдцев в марте 1938 г. говорил: «Я как руководитель экспедиции… почти не работаю, а выполняю работу партийного порядка окружного масштаба или же по линии УГБ…».
Свою лепту внесли связисты и в массовые казни 30-х годов. Известны случаи участия фельдъегерей Кемерова и др. районов в расстрелах 1933 и 1935 гг. Фельдъегерь и начальник пункта связи Куйбышевского РО УНКВД НСО С. К. Иванов был активнейшим участником избиений, расстрелов и удушений, осуждённых в 1938 г., причём компанию Иванову составлял его подчинённый, фельдъегерь 2-го разряда Н. И. Вардугин.
Одни фельдъегери за излишнее усердие наказывались, другие, напротив, продвигались. Конюх Бийского РО НКВД Ф. И. Руденко в 1938–1939 гг. работал фельдъегерем и оперработником; в марте 1939 г. от парторганизации райотдела он получил выговор за фальсификацию следственных дел. Работавший в 1937 г. фельдъегерем 2-го разряда Отдела связи УНКВД НСО Г. А. Макаренко за активное участие в терроре был выдвинут на должность начальника Кыштовского РО НКВД и Чулымского МРО НКГБ.
И с окончанием эпохи террора связисты оставались верными помощниками оперсостава. Начальник пункта связи Горно-Шорского РО УНКВД НСО С. С. Клименко, как отмечал в мае 1939 г. начальник РО, «успевал оказывать большую помощь в работе оперативному составу УГБ», в связи с чем выдвигался на присвоение звания сержанта госбезопасности.
После постановления Политбюро ЦК ВКП (б) от 16 июня 1939 г. о резком сокращении численности персонала и функций фельдсвязи за чекистами остались только обязанности доставки секретной корреспонденции от Москвы до республиканских, краевых и областных центров и обратно. Остальные функции перешли к наркомату связи. Численность всего связистского корпуса НКВД к 1 августа 1939 г. должна была сократиться до 2 тыс. чел. – с полной ликвидацией районного звена. Начиная с этого времени воспитание оперативников в среде связистов потеряло прежнее значение, а упоминания о фельдъегерях в чекистских документах сократились до минимума.
Глава 6
4 октября 1935 г., обсудив представленный проект, Политбюро ЦК ВКП (б) удовлетворило ходатайство НКВД об установлении персональных званий НКВД: специальных - для начальствующего состава ГУГБ, военных и военно-специальных для личного состава войск НКВД. В тот же день были утверждены эскизы новой формы одежды и знаков различия для органов и войск НКВД. 7 октября 1935 г. эти решения были официально обнародованы соответствующим постановлением ЦИК и СНК СССР.
Младшим, согласно постановлению, было звание сержанта госбезопасности (ГБ). Далее шли по возрастанию: младший лейтенант ГБ, лейтенант ГБ, старший лейтенант ГБ, капитан ГБ, майор ГБ, старший майор ГБ, комиссар ГБ 3го ранга, комиссар ГБ 2го ранга и комиссар ГБ 1го ранга. Несколько позднее, 26 ноября 1935 г., Постановлением ЦИК и СНК СССР было установлено звание генерального комиссара ГБ, и этим же постановлением оно было присвоено наркому внутренних дел СССР Ягоде. Звания комиссаров ГБ 1го и 2-го ранга присваивались постановлениями СНК СССР, а остальные специальные звания в госбезопасности – приказами НКВД СССР. С ноября 1935 г. в НКВД началась аттестация сотрудников системы ГУГБ–УГБ на новые звания.
Ноябрь-декабрь 1935 г.
Проведено служебное аттестование всего начальствующего состава органов внутренних дел.
Наркому внутренних дел СССР Г.Г. Ягоде впервые присвоено специальное звание - Генеральный комиссар государственной безопасности, что соответствовало маршальскому воинскому званию. Звание комиссара второго ранга получил начальник Главного управления рабоче-крестьянской милиции НКВД СССР Леонид Бельский.
Личный состав войск НКВД получил военные звания для командного состава и специальные звания для политического, военно-технического, военно-медицинского, военно-ветеринарного, военно-юридического, военно-хозяйственного и административного состава, введенные в РККА 22 сентября 1935 г.
16 октября 1935 г. СНК СССР утвердил положения о прохождении службы для начальствующего состава войск НКВД. В этом документе впервые было дано краткое описание новых знаков различия.
29 ноября 1935 г. Политбюро окончательно решило вопрос о форменной одежде и званиях военнослужащих и сотрудников НКВД.
27 декабря 1935 г. новая форма одежды и знаки различия личного состава ГУГБ и войск НКВД были объявлены соответствующим приказом наркома внутренних дел СССР. 5 января 1936 г. их краткое описание было опубликовано в газете "Правда".
В отличии от РККА, где после введения новых персональных званий в целом было сохранена прежняя петличная система знаков различия, в декабре 1935 г., после четырехмесячного отбора проектов для личного состава ГУБГ и войск ГУПВО НКВД был введен принципиально новый порядок применения знаков различия.
Должностные категории начсостава (высший, старший или средний) различались по цвету продольной полоски на петлицах и соответствующему ему цвету сутажной окантовки воротника и обшлагов форменной одежды. Конкретные специальные или военные звания начсостава обозначались в виде вышитых звезд или усеченных треугольников, размещавшихся на обоих рукавах форменной одежды.
СПЕЦИАЛЬНЫЕ И ВОЕННЫЕ ЗВАНИЯ ВОЕННОСЛУЖАЩИХ ОРГАНОВ И ВОЙСК НКВД СССР (1935 - 1940)
Специальные звания для начальствующего состава Главного Управления Государственной Безопасности НКВД СССР введены Постановлением Центрального Исполнительного Комитета и Совета Народных Комиссаров Союза ССР № 20/2256 от 7 октября 1935 года. Военные звания для военнослужащих пограничной и внутренней охраны НКВД СССР введены постановлением Совета Народных Комиссаров № 2250 от 7 октября 1935 года. Новые звания объявлены приказом Народного Комиссара Внутренних Дел № 319 от 10 октября 1935 года.
В дополнение к Постановлению № 20/2256 от 7 октября 1935 года ЦИК и СНК принял Постановление №2542 от 26 ноября 1935 года об утверждении звания Генеральный комиссар государственной безопасности.
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
ЦЕНТРАЛЬНОГО ИСПОЛНИТЕЛЬНОГО КОМИТЕТА И СОВЕТА НАРОДНЫХ КОМИССАРОВ СОЮЗА ССР
об утверждении Положения о прохождении службы начальствующим составом Главного управления государственной безопасности НКВД СССР.
Центральный Исполнительный Комитет и Совет Народных Комиссаров Союза ССР
п о с т а н о в л я ю т:
Утвердить прилагаемое Положение о прохождении службы начальствующим составом Главного управления государственной безопасности Народного комиссариата внутренних дел Союза ССР.
Председатель Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР М.КАЛИНИН.
Председатель Совета Народных Комиссаров Союза ССР В.МОЛОТОВ
Секретарь Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР И.АКУЛОВ.
16 октября 1935 г. Москва, Кремль.
ПОЛОЖЕНИЕ о прохождении службы начальствующим составом Главного управления государственной безопасности Народного Комиссариата Внутренних Дел Союза ССР.
НАЧАЛЬСТВУЮЩИЙ СОСТАВ ГУГБ
1. К начальствующему составу государственной безопасности относится личный состав Главного управления государственной безопасности НКВД Союза ССР и его местных органов, имеющий соответствующую подготовку и руководящий оперативной работой, или непосредственно выполняющий оперативную работу в органах Главного управления государственной безопасности Народного комиссариата внутренних дел Союза ССР.
2. Кадры начальствующего состава Главного управления государственной безопасности комплектуются:
а) лицами, окончившими школы и курсы ГУГБ:
б) лицами запаса ГУГБ, привлекаемыми на службу в кадровый состав ГУГБ:
в) лицами командного и начальствующего состава пограничной и внутренней охраны НКВД СССР:
г) личным составом других управлений Народного комиссариата внутренних дел Союза ССР в аттестационном порядке:
д.) лицами, прошедшими установленный Народным комиссаром внутренних дел Союза ССР, стажа работы по государственной безопасности (кандидаты на звание).
СПЕЦИАЛЬНЫЕ ЗВАНИЯ НАЧАЛЬСТВУЮЩЕГО СОСТАВА ГУГБ
3. Каждому лицу начальствующего и оперативного состава Главного управления государственной безопасности НКВД СССР присваивается специальное звание, определяемое совокупностью следующих данных:
1) служебные аттестации,
2) специальная подготовка,
3) стаж работы по государственной безопасности,
4) оперативная квалификация по государственной безопасности.
4. Устанавливаются следующие специальные звания начальствующего состава Главного управления государственной безопасности:
1) Сержант государственной безопасности.
2) Младший лейтенант государственной безопасности.
3) Лейтенант государственной безопасности.
4) Старший лейтенант государственной безопасности.
5) Капитан государственной безопасности.
6) Майор государственной безопасности.
7) Старший майор государственной безопасности.
8) Комиссар государственной безопасности 3-го ранга.
9) Комиссар государственной безопасности 2-го ранга.
10) Комиссар государственной безопасности 1-го ранга.
ПОРЯДОК ПРИСВОЕНИЯ СПЕЦИАЛЬНЫХ ЗВАНИЙ
5. Первое звание «сержант» присваивается лицам, окончившим школы и курсы ГУГБ, или лицам, успешно прошедшим соответствующий стаж работы по государственной безопасности, установленный приказами Народного комиссара внутренних дел Союза ССР.
6. Присвоение каждого очередного звания производится по истечении установленного строка пребывания в предыдущем специальном звании, при наличии положительной служебной аттестации.
7. Сроки пребывания в каждом звании устанавливаются следующие:
Специальные звания Сроки
1. Сержант государственной безопасности 2 года
2. Младший лейтенант государственной безопасности 2 года
3. Лейтенант государственной безопасности 3 года
4. Старший лейтенант государственной безопасности 3 года
5. Капитан государственной безопасности 4 года
6. Майор государственной безопасности 5 лет
Примечание. В отдельных случаях при наличии выдающихся успехов в оперативной работе или особых заслуг, решением Народного комиссара внутренних дел Союза ССР, начальствующему составу могут быть присвоены очередные специальные звания ранее истечения установленных сроков
8. Присвоение специальных званий до комиссара государственной безопасности 3-го ранга включительно производится приказами Народного комиссара внутренних дел СССР.
9. Для лиц начальствующего состава Главного управления государственной безопасности, имеющих звания «ст. майор» и «комиссар государственной безопасности 3-го ранга», сроков выслуги для присвоения звания не устанавливаются и производство в эти звания осуществляется решением Народного комиссара внутренних дел Союза ССР.
10. Звания: «комиссар государственной безопасности 1-го и 2-го ранга» присваиваются постановлением правительства Союза ССР по представлению Народного комиссара внутренних дел Союза ССР.
11. Слушателям Центральной школы и курсов усовершенствования Главного управления государственной безопасности время пребывания в этих учебных заведениях засчитывается в срок выслуги для присвоения очередного специального звания.
12. Присвоение специальных званий производится только в порядке постепенности установленных званий.
Примечание:
Народному комиссару внутренних дел Союза ССР предоставляется право, в исключительных случаях, присваивать отдельным лицам последующие специальные звания без соблюдения очередности, установленной настоящим «Положением».
13. Лица командного и начальствующего состава пограничной и внутренней охраны НКВД СССР, переводимые приказами Народного комиссара внутренних дел Союза ССР в Главное управление государственной безопасности, сохраняют свое военное или специальное военное звание до очередного аттестования по ГУГБ.
При аттестование им присваивается специальное звание, установленное для лиц начальствующего состава Главного управления государственной безопасности (не ниже присвоенного им военного или специального военного звания).
Примечание:
Сроки пребывания в последнем военном или специальном военном звании засчитываются при получении специального звания по Главному управлению государственной безопасности.
14. Лица начальствующего состава Главного управления государственной безопасности НКВД СССР, переводимые приказом Народного комиссара внутренних дел Союза ССР в пограничную и внутреннюю охрану НКВД СССР, сохраняют свое специальное звание до очередного аттестования по пограничной и внутренней охране.
При аттестование этому составу присваивается военное или специальное военное звание (не ниже присвоенного им специального звания по Главному управлению государственной безопасности).
Примечания:
1. При назначении на командную должность непосредственно в часть пограничной и внутренней охраны присвоения равного военного звания производится одновременно с переводом.
2. Сроки пребывания в последнем специальном звании по ГУГБ засчитываются при получении военного или специального военного звания по пограничной и внутренней охране.
15. Лица начальствующего состава, прослужившие установленный срок в одном специальном звании и не получившие очередного звания (отрицательная аттестация и т.п.) могут быть оставлены в том же звании еще на срок до 2-х лет.
Если по истечении этого срока начальствующий состав не заслуживает продвижения в звании, то переводится на другую работу с сохранением ранее присвоенного звания или увольняется в запас Главного управления государственной безопасности НКВД СССР.
16. Снижение в специальных званиях допускается лишь в исключительных случаях и только приказами Народного комиссара внутренних дел Союза ССР, а в отношении лиц начальствующего состава, имеющих специальное звание комиссара государственной безопасности 3-го ранга и выше, - лишь по особому постановлению правительства Союза ССР.
17. Специальные звания являются пожизненными для каждого лица начальствующего состава. Лишения специального звания может быть произведено только по приговору суда, объявленному приказом Народного комиссара внутренних дел Союза ССР. Лишение специального звания - комиссара государственной безопасности 3-го ранга и выше, производится по приговору суда, утвержденному правительством Союза ССР.
Примечания:
В дополнение к Постановлению от 7 октября 1935 года, 27 ноября 1935 года ЦИК и СНК принял Постановление об утверждении звания Генеральный комиссар госбезопасности и этим же постановлением, оно было присвоено наркому внутренних дел СССР Ягоде.
ЗНАКИ РАЗЛИЧИЯ
18. Устанавливаются нижеследующие знаки различия для начальствующего состава Главного управления государственной безопасности и его местных органов:
государственной безопасности;
б) три нарукавных усеченных треугольника красного цвета - младший лейтенант государственной безопасности;
в) одна нарукавная шитая серебром звезда - лейтенант государственной безопасности;
г) две нарукавные шитые серебром звезды - старший лейтенант государственной безопасности;
д) три нарукавные шитые серебром звезды - капитан государственной безопасности;
е) одна нарукавная шитая золотом звезда - майор государственной безопасности;
ж) две нарукавные шитые золотом звезды - старший майор государственной безопасности;
з) три нарукавные шитые золотом звезды - комиссар государственной безопасности 3-го ранга;
и) четыре нарукавные шитые золотом звезды, одна из них внизу - комиссар государственной безопасности 2-го ранга;
к) четыре нарукавные шитые золотом звезды, одна из них вверху - комиссар государственной безопасности 1-го ранга;
Введены приказами Народного Комиссара Внутренних Дел СССР
№ 331 (по войскам НКВД) от 22 октября 1935 года
и № 396 (по ГУГБ) от 27 декабря 1935 года.
Примечание:
Знаки различия носят на обоих рукавах.
Для всего начальствующего состава ГУГБ устанавливается особый нарукавный знак утвержденного образца. Нарукавный знак носят на левом рукаве.
Введен приказом Народного Комиссара Внутренних Дел СССР
№ 383 (по ГУГБ) от 14 декабря 1935 года.
В соответствии с приказом № 396 от 27 декабря 1935 года знак носился на левом рукаве на 10 см. выше локтевого сгиба
Лица начальствующего состава ГУГБ носят продольный жгут на петлицах, а именно:
серебряный жгут - сержант, младший лейтенант, лейтенант, старший лейтенант и капитан;
золотой жгут - майор, старший майор, комиссар государственной безопасности 3-го, 2-го и 1-го ранга.
Кандидаты на звание, стажирующиеся на младших оперативных должностях носят установленную для начальствующего состава ГУГБ форменную одежду с серебряным продольным жгутом, но без знаков различия и нарукавного знака.
Синий жгут на петлицах, но без знаков различия на рукавах носят курсанты школ Главного управления государственной безопасности и фельдъегерский корпус.
19. Ношение начальствующим составом знаков различия, не соответствующих присвоенному персонально специальному званию, преследуется по закону.
Примечание:
Начальствующий состав запаса и в отставке носит петлицы (ст. ст. 41, 48, 49) с особой отличительной нашивкой на петлицах, подробное описание которых дается в инструкции НКВД СССР по применению настоящего «Положения».
ПОРЯДОК НАЗНАЧЕНИЯ НА ДОЛЖНОСТИ
20. Все руководящие и оперативные должности начальствующего состава разделяются на категории, соответствующие установленным специальным званиям.
Каждому специальному званию соответствует определенная категория должностей, указываемая Народным комиссаром внутренних дел Союза ССР в инструкции по применению настоящего «Положения.»
Назначение на старшие должности в пределах категории, соответствующей специальному званию назначаемого, производится в аттестационном порядке на свободные вакансии.
21. Продвижение на должности следующей категории производится, как правило, с получением очередного звания.
Примечания:
1. В отдельных случаях при отсутствии вакансий или в силу особых условий произведенный в следующее звание может быть оставлен в занимаемой должности без ущерба своему дальнейшему продвижению в звании.
2. При наличии свободных вакансий, хорошо аттестованное лицо начальствующего состава может быть допущено к исполнению должности высшей категории, оставаясь в своем звании.
22. Перемещение лиц начальствующего состава с высших должностей на низшие допускается:
а) при переводе на менее ответственную работу в аттестационном порядке;
б) в случае необходимости перевода по состоянию здоровья;
в) при сокращении штатов или реорганизации;
г) и в отдельных случаях при особых условиях, вызываемых оперативной обстановкой.
Во всех указанных в настоящей статье случаях за перемещенными сохраняются их звания.
23. Назначение лиц начальствующего состава на должности производится:
а) до оперативно уполномоченного включительно - приказами начальников республиканских, краевых и областных управлений НКВД СССР;
б) на все вышестоящие должности, в том числе на должности начальников районных и городских отделений НКВД - приказом Народного комиссара внутренних дел Союза ССР.
24. Все назначения начальствующего состава (независимо от должностей), связанные с перемещением из одного республиканского, краевого (областного) управления НКВД СССР в другое, производится приказом Народного комиссара внутренних дел Союза ССР.
25. Временное отстранение лиц начальствующего состава допускается в исключительных случаях и производится приказом начальников соответствующего республиканского, краевого и областного управления НКВД СССР только в отношении начальствующего состава не выше оперативного уполномоченного, с немедленным донесением Народному комиссару внутренних дел Союза ССР о причинах, вызвавших применение этой меры, и ходатайством об утверждении.
Все вышестоящие лица начальствующего состава Главного управления государственной безопасности могут быть отстранены от должности только приказом Народного комиссара внутренних дел Союза ССР.
26. Обязательная служба начальствующего состава Главного управления государственной безопасности слагается из действительной службы (в кадрах и действующем резерве) и состоянии в запасе Главного управления государственной безопасности НКВД СССР.
Устанавливаются следующие предельные сроки пребывания на действительной и обязательной службе:
а) для имеющих специальные звания: сержант и младший лейтенант - срок действительной службы до 35 лет, обязательной службы до 45 лет;
б) для имеющих специальные звания: лейтенант, старший лейтенант, капитан - срок действительной службы до 45 лет, обязательной службы - до 50 лет;
в) для имеющих специальное звание майор - срок действительной службы до 45 лет, обязательной службы до 55 лет;
г) для всего остального начальствующего состава - срок действительной службы до 55 лет, обязательной службы до 60 лет.
27. Действительную службу, начальствующий состав проходит в кадрах и действующем резерве Главного управления государственной безопасности НКВД СССР.
28. Действующий резерв Главного управления государственной безопасности НКВД СССР состоит из кадрового начальствующего состава Главного управления государственной безопасности, временно командируемого приказами Народного комиссара внутренних дел Союза ССР на руководящую работу в другие управления НКВД СССР (кроме пограничной и внутренней охраны).
Примечание:
Присвоение очередного специального звания начальствующему составу, состоящему в действующем резерве, производится с обязательным годичным пребыванием в течение установленного срока выслуги на непосредственной оперативной работе.
29. Лица начальствующего состава Главного управления государственной безопасности, передаваемые распоряжением (приказом) Народного комиссара внутренних дел Союза ССР на службу в охрану Московского Кремля и зданий правительства, зачисляются в действующий резерв начальствующего состава Главного управления государственной безопасности, с распространением на них настоящего положения о прохождении службы.
30. Лица начальствующего состава, выслужившие установленные сроки действительной службы в кадрах или действующем резерве Главного управления государственной безопасности, имеют право на увольнение в запас Главного управления государственной безопасности НКВД СССР.
31. Народный комиссар внутренних дел Союза ССР имеет право задерживать на действительной службе отдельные группы и отдельных лиц начальствующего состава на сроки, не превышающие возрастных пределов обязательной службы в Главном управлении государственной безопасности НКВД СССР.
32. Лицам, начальствующего состава, выслужившим сроки действительной службы и задержанным в кадрах или действующем резерве Главного управления государственной безопасности НКВД СССР, засчитывается выслуга лет на право получения пенсии в размере один год службы за два года за все время сверх установленного срока действительной службы.
33. Начальствующий состав Главного управления государственной безопасности НКВД СССР имеет право на ежегодное получение отпуска. Сроки и очередность отпусков устанавливается ежегодно Народным комиссаром внутренних дел Союза ССР.
34. Права и обязанности начальствующего состава (дисциплинарные, административные, хозяйственные и оперативные) устанавливаются приказами и распоряжением Народного комиссара внутренних дел Союза ССР.
35. Весь командный и начальствующий состав пограничной и внутренней охраны и начальствующий состав Главного управления государственной безопасности НКВД СССР является старшим по отношению к младшему по-военному и соответственно специальному званию командному и начальствующему составу пограничной и внутренней охраны и начальствующему составу Главного управления государственной безопасности, за исключением тех случаев, когда они подчинены младшим по званию в порядке несения службы.
36. Все лица начальствующего состава Главного управления государственной безопасности, начиная от старшего лейтенанта и выше - являются начальниками в отношении всего рядового, младшего командного и начальствующего состава пограничной и внутренней охраны НКВД СССР.
УВОЛЬНЕНИЕ НАЧАЛЬСТВУЮЩЕГО СОСТАВА С ДЕЙСТВИТЕЛЬНОЙ СЛУЖБЫ ГУГБ НКВД
37. Увольнение начальствующего состава из кадров и действующего резерва Главного управления государственной безопасности производится по выслуге сроков действительной службы и по болезни, а также может быть произведено:
а) в аттестационном порядке по служебному несоответствию;
б) за невозможностью использования в связи с сокращением штатов или реорганизацией.
38. Кроме того, в отдельных случаях причинами увольнения могут быть:
а) приговор суда или решение Особого Совещания при НКВД СССР
б) арест судебными органами;
г) невозможность использования на работе в Главном управлении государственной безопасности.
39. В зависимости от причины увольнения, возраста и состояния здоровья, увольняемые из кадра и действующего резерва Главного управления государственной безопасности, могут быть или зачислены в запас Главного управления государственной безопасности, или уволены вовсе из Главного управления государственной безопасности, с исключением с учета, при чем:
а) в запас зачисляется уволенный с действительной службы из Главного управления государственной безопасности начальствующий состав, не достигший предельных возрастов состояния на обязательной службе (глава 6-я настоящего «Положения»);
б) вовсе со службы с исключением с учета увольняется начальствующий состав, достигший предельных возрастов обязательной службы или признанный по состоянию здоровья негодным к службе как в мирное, так и в военное время, а также приговоренный судом или Особым Совещанием НКВД СССР к лишению свободы.
40. Лица начальствующего состава кадра и действующего резерва уволенные вовсе из Главного управления государственной безопасности с исключением с учета по возрасту или по болезни, а также лица начальствующего состава запаса, снятые с учета запаса Главного управления государственной безопасности по тем же причинам, зачисляются в отставку, с сохранением присвоенных им специальных званий с добавлением слова «в отставке» (майор государственной безопасности в отставке, комиссар государственной безопасности 3-го ранга в отставке и т.п.).
41. Лицам, начальствующего состава, уволенным в отставку, разрешается ношение форменной одежды, но без знаков различия.
С разрешением Народного комиссара внутренних дел Союза ССР отдельным лицам, состоящим в отставке, может быть предоставлено право ношения форменной одежды со знаками различия.
Этим лицам на право ношения форменной одежды со знаками различия выдаются Народным комиссариатом внутренних дел Союза ССР специальные удостоверения.
42. Увольнение лиц начальствующего состава из кадра и действующего резерва Главного управления государственной безопасности по болезни производится по постановлениям врачебно-экспертный комиссий, утверждаемым Центральной врачебно-экспертной комиссией Главного управления государственной безопасности НКВД СССР, приказами Народного комиссара внутренних дел Союза ССР.
43. Лица начальствующего состава, привлеченные к судебной ответственности без применения ареста, как меры пресечения, увольняются из кадра или действующего резерва Главного управления государственной безопасности с момента вступления в законную силу обвинительного приговора суда или решения Особого Совещания при НКВД СССР, в случае, если таковой влечет за собой лишение свободы.
44. Ни одно лицо начальствующего состава Главного управления государственной безопасности не может быть подвергнуто аресту следственными и судебными органами без особого разрешения Народного комиссара внутренних дел Союза ССР.
Примечание:
Настоящая статья не распространяется на производство арестов в дисциплинарном порядке.
45. Увольнение начальствующего состава из кадров Главного управления государственной безопасности производится исключительно приказами Народного комиссара внутренних дел Союза СССР.
ПОРЯДОК ПРИСВОЕНИЯ СПЕЦИАЛЬНЫХ ЗВАНИЙ НАЧАЛЬСТВУЮЩЕМУ СОСТАВУ, СОСТОЯЩЕМУ В ЗАПАСЕ ГУГБ
46. За лицами, увольняемыми из кадра и действующего резерва ГУГБ в запас после выхода настоящего «Положения», сохраняются их последние специальные звания.
47. Лицам начальствующего состава запаса, уволенным из кадра Главного управления государственной безопасности до выхода настоящего «Положения», присвоение специальных званий производится в следующем порядке:
а) звания присваиваются им приказами Народного комиссара внутренних дел Союза ССР, после прохождения особых учебных сборов или курсов переподготовки, на основе служебного стажа в Главном управлении государственной безопасности и аттестаций;
б) очередность и порядок пропуска начальствующего состава запаса через особые сборы и курсы переподготовки, устанавливаются Народным комиссаром внутренних дел Союза ССР;
в) Народному комиссару внутренних дел Союза ССР предоставляется право присвоения специальных званий отдельным лицам начальствующего состава запаса без прохождения указанных в п. «а» сборов и курсов.
48. Начальствующему составу запаса ГУГБ разрешается ношение форменной одежды и знаков различия только во время прохождения ими учебных сборов, курсов переподготовки и во время привлечения на временную оперативную работу.
В остальное время этим лицам начальствующего состава разрешается ношение форменной одежды, но без знаков различия.
49. Отдельным лицам запаса по особому разрешению Народного комиссара внутренних дел Союза ССР может быть предоставлено право ношения форменной одежды со знаками различия и вне учебных сборов и курсов переподготовки.
Этим лицам на право ношения форменной одежды со знаками различия выдаются Народным Комиссариатом внутренних дел Союза ССР специальные удостоверения.
Знаки различия на рукавах, а не на петлицах были не слишком заметными, и 30 апреля 1936 г. приказом НКВД № 152 вновь вводятся знаки на петлицах – звезды цвета золота и серебра и усеченные треугольники красного цвета.
Новая форма одежды и знаки различия были установлены приказом НКВД № 396 от 27 декабря 1935 г.: синяя фуражка с краповым околышем и кантом малинового цвета, рубаха цвета хаки, воротник и обшлага рукавов которой у начальствующего состава обшиваются кантом – цвета серебра от сержанта ГБ до капитана включительно и цвета золота от майора ГБ и выше; темно-синие бриджи с кантом малинового цвета. В качестве верхней одежды – темно-серое комбинированное пальто-плащ “реглан” из шерстяной ткани. Начальствующему составу ГУГБ НКВД разрешалось носить темно-синюю приталенную однобортную тужурку из шерстяной ткани с кантом цвета золота или серебра (соответственно званию) на воротнике и обшлагах рукавов. К тужурке полагалась светло-синяя или белая рубашка, темно-синий или черный галстук (соответственно) и темно-синие брюки навыпуск с малиновым кантом. Запрещалось носить форменную рубаху, если надевались брюки навыпуск, или бриджи, если надевалась тужурка.
Как до образования Наркомата внутренних дел, так и после июля 1934 года оперативными работниками особых органов использовалась форма одежды и петлицы (в сухопутных войсках) или нарукавные нашивки (на флоте) тех воинских частей или учреждений, к которым были прикреплены по службе. Для сотрудников особых отделов были установлены знаки различия по категориям в соответствии с занимаемой ими должностью:
13-я категория (4 ромба): — начальник Особого отдела (ОО) ОГПУ Центра и его заместители.
12-я категория (3 ромба): — помощники начальника ОО ОГПУ Центра; — начальники ОО ОГПУ военного округа и их заместители; — начальники ОО региональных полномочных представительств (ПП) ОГПУ/ГПУ.
11-я категория (2 ромба): — начальники отделения, части ОО ОГПУ Центра; — секретарь ОО ОГПУ Центра; — заместители и помощники начальника ОО региональных ПП ОГПУ/ГПУ; — начальники ОО ОГПУ корпуса, ВМС края, группы войск и их заместители.
10-я категория (1 ромб): — сотрудники для особых поручений, оперуполномоченные ОО ОГПУ Центра;
— начальники отделения ОО региональных ПП ОГПУ/ГПУ, ОО НКВД ВО, армии, флота, ВМС края, группы войск; — начальники ОО ОГПУ дивизии, отдельной бригады, флотилии.
9-я категория (3 прямоугольника): — уполномоченные ОО ОГПУ Центра; — помощники начальника отделения и оперуполномоченные ОО региональных ПП ОГПУ/ГПУ; — оперуполномоченные ОО ОГПУ ВО, армии, флота, группы войск, дивизии, бригады, флотилии.
8-я категория (2 прямоугольника): — помощники уполномоченного, помощник секретаря ОО ОГПУ Центра; — уполномоченные, секретари ОО региональных ПП ОГПУ/ГПУ; — уполномоченные ОО ОГПУ ВО, армии, флота, группы войск, дивизии, бригады, флотилии и полка.
7-я категория (1 прямоугольник): — помощники уполномоченного ОО региональных ПП ОГПУ/ГПУ; — помощники уполномоченного ОО ОГПУ ВО, армии, флота, группы войск, дивизии, бригады, флотилии.
6-я категория (4 квадрата): — секретари ОО ОГПУ дивизии, бригады, флотилии.
5-я категория (3 квадрата): — коменданты ОО ОГПУ дивизии, бригады.
После введения персональных званий для ГУГБ осенью 1935 года вопрос о форме одежды и знаков различия сотрудников ОО обслуживающих части РККА возник и у руководителей НКВД. В нормативных документах четко отмечалось, что сотрудникам особых органов ГУГБ НКВД «присвоено обмундирование частей ими обсуживающихся», в нем же содержалось несколько странное условие: «причем со знаками различия ГУГБ».
Между Наркоматом и Инстанциями началась оживленная переписка. Аргументация НКВД была вполне понятна (см. копию ВЧ.)
Наконец, 23 мая 1936 года было объявлено Положение об особых органах ГУГБ НКВД СССР, согласно которому сотрудникам ОО корпусов, флотов, особых отделений дивизий, бригад, укрепрайонов, флотилий, а также отдельным оперработникам, прикрепленным к частям и учреждениям РККА, устанавливалась форма одежды и знаки различия военно-политического состава соответствующих родов войск согласно присвоенным им специальным званиям органов госбезопасности: и как ее следствие совместных приказов НКО и НКВД СССР №91/183 от 23 мая 1936 года особисты всегда носили форму одежды и знаки различия обслуживаемых ими войск, также там, оговаривалось, что в случае совместного разрешения начальников ОО ГУГБ НКВД СССР и Управления по начсоставу РККА, сотрудникам особорганов, имевшим военное или специальное военно-техническое образование, либо армейский командный стаж, предоставлено право ношения форменной одежды и знаков различия командного или военно-технического состава обслуживаемых ими частей. Хотя были и исключения, капитан ГБ Б.В. Рогачев - начальник 3-го, авиационного, отделения 00 ГУГБ НКВД в 1935— 1936 г., при отсутствии военного образования и командного стажа носил авиационную форму со знаками различия полковника ВВС.
– 2 ромба — старший майор ГБ;
– 1 ромб — майор ГБ;
– 3 прямоугольника — капитан ГБ;
– 2 прямоугольника — старший лейтенант ГБ;
– 1 прямоугольник — лейтенант ГБ;
– 3 квадрата — младший лейтенант ГБ.
- 2 квадрата сержант ГБ.
Таким образом, особисты при форме политсостава рода войск, к которому принадлежала часть ими обслуживаемая, стали иметь как бы два звания – собственно присвоенное специальное звание ГБ и звание, по которому их знали в части (напр. майор ГБ – бригадный комиссар).
Личному составу центрального аппарата ОО ГУГБ НКВД СССР и аппаратов особых отделов УГБ территориальных органов внутренних дел, а также лицам, работающим вне РККА и ВМС и подчиненных им учреждений, устанавливалась форма одежды начсостава госбезопасности.
Глава 7
Милиция – единственный орган, уполномоченный вести оперативно-розыскную работу и имевший сеть подразделений, которая охватывала всю страну. К тому же милиция представляла собой самое многочисленное звено в структурах бывших наркомвнуделов.
В мае 1935 г. на милицию была возложена обязанность по ликвидации детской беспризорности и безнадзорности, для чего при милицейских подразделениях были сформированы специальные детские комнаты
3 июля 1936 принимается «Положение о Государственной автомобильной инспекции Главного управления рабоче-крестьянской милиции НКВД СССР».
Этим нормативным актом на ГАИ возлагались обязанности бороться с аварийностью и хищническим использованием автотранспорта, наблюдать за подготовкой и воспитанием шоферских кадров, вести количественный и качественный учет автопарка. На нее возлагался также учет аварий автомобильного транспорта, выявление их причин, привлечение к ответственности водителей машин и других виновных в авариях лиц, контроль за проведением хозяйственными организациями и учреждениями необходимых мероприятий по содержанию автопарка в технически исправном состоянии. Важной функцией ГАИ являлось регулирование уличного движения, надзор за безопасностью движения транспорта и пешеходов в городах и на транспортных магистралях. Работниками Госавтоинспекции предоставлялись все права, установленные для сотрудников милиции.
В эти годы повысилась роль милиции в обеспечении общественного порядка на железнодорожном и водном транспорте. В середине 1937 года вновь создается железнодорожная милиция. В главном управлении милиции НКВД СССР был образован отдел железнодорожной милиции, в ведении которого находились отделы железнодорожной милиции, учрежденные в местах нахождения управлений железных дорог. Тогда же в морских и речных портах и на пристанях также были созданы отделы (отделения) милиции, которые обеспечивали порядок на речных путях и коммуникациях.
Важнейшей задачей милиции оставалась борьба с хищениями социалистической собственности. Хищение государственного и общественного имущества рассматривалось как тягчайшее преступление и по степени общественной опасности приравнивалось к бандитизму, контрреволюционным выступлениям.
16 марта 1937 Главным управлением милиции НКВД СССР был образован отдел борьбы с хищениями социалистической собственности и спекуляцией (ОБХСС). Аппараты БХСС республики решительно взялись за искоренение бесхозяйственности, безучетности. Проводилась оперативная работа на предприятиях по выявлению скрытых каналов хищения, маршрутов спекулянтов, улучшению охраны товарно-материальных ценностей. Подразделения БХСС вели большую работу по выявлению крупных расхитителей и их пособников, установлению причин и условий, способствовавших хищениям, подбору кадров, знакомых с бухучетом, прививая им элементарные навыки оперативного мастерства.
В сентябре 1939 г. в связи с принятием закона о всеобщей воинской повинности на органы милиции возлагается обязанность по осуществлению учета военнообязанных и призывников. Во всех городских, районных и поселковых отделениях милиции создаются военно-учетные столы. В этом же году в целях активизации борьбы с пьянством вытрезвители передаются из системы Наркомата здравоохранения в систему НКВД и структурно входят в органы милиции.
Функции и структура милиции расширялись (паспортный режим и ОВИР, «детские комнаты», военный учет и МПВО).
Важным этапом в укреплении кадрового состава стало проведение в ноябре-декабре 1935 года аттестования всего начальствующего состава и установление специальных званий и знаков различия для сотрудников, четкое определение прав и обязанностей начсостава, порядка назначения и увольнения работников. Все эти вопросы получили правовую регламентацию в «Положении о прохождении службы начальствующим составом милиции», утвержденном СНК СССР 3 июля 1936 года.
В зависимости от специальной подготовки и квалификации, служебной аттестации и стажа работы начальствующему составу присваивались специальные звания. Согласно Положению о прохождении службы устанавливались следующие специальные звания: сержант милиции, младший лейтенант милиции, лейтенант милиции, старший лейтенант милиции, майор милиции, старший майор милиции, инспектор милиции, директор милиции, главный директор милиции.
В условиях складывающейся командно-административной системы особое значение имело обеспечение политической благонадежности кадров привитие, им чувства внутренней убежденности в правоте своего дела которому они служат, законности тех методов которыми они пользуются, беспрекословности выполнения возложенных на них задач, безусловной преданности Коммунистической партии. Поэтому происходит существенное расширение и усиление политического аппарата милиции. В августе 1937 года были введены новые штаты политаппаратов. 15 сентября 1939 года ЦК ВКП (б) утвердил Положение о политическом отделе Главного управления (отдела) НКВД СССР. Политотдел ГУРКМ являлся руководящим партийно-политическим органом НКВД СССР. Всю работу политотдел проводил через местные политотделы, политаппараты, политруков, партийные и комсомольские организации. Политотделы работали в тесном контакте с территориальными партийными органами – обкомами (крайкомами), горкомами, райкомами ВКП (б), регулярно докладывали им о состоянии партийно-политической работы с сотрудниками.
То есть, кадровый состав милиции был поставлен под строгий контроль партийного аппарата с тем, чтобы быть надежным проводником политического курса ВКП (б), надежным и эффективным инструментом в ее руках.
сентябрь 1936 г.
Глава 8
сентябрь 1936 г.
Наркомом внутренних дел СССР назначен Ежов Николай Иванович.
Генеральный комиссар г б Г.Г. Ягода освобожден от должности наркома ВД СССР и назначен наркомом связи СССР.
Ягода на посту наркома внутренних дел не вполне устраивал Сталина. Старый член партии, он никак не мог избавиться от излишнего почитания заслуженных революционеров. Был слишком инициативен: одно из его постановлений - о создании в лагерях специальных судебных отделений, учрежденных без санкции ЦК, было отменено по настоянию Вышинского, не желавшего выпускать судопроизводство из-под своей опеки. Сталин стремился взять НКВД под свой контроль. Эта роль была поручена Н.И.Ежову, который, будучи секретарем ЦК ВКП(б) и председателем КПК, стал с 1935 г. осуществлять контроль над НКВД. В 1933 году Ежов стал во главе комиссии по проведению чистки среди членов партии. Чистка продолжалась и во время работы над проектом новой Конституции. В 1936 Ежов был назначен наркомом вместо Ягоды. До того, как он стал всесильным наркомом внутренних дел, Ежов производил на окружающих «впечатление человека нервного, но доброжелательного, внимательного, лишенного чванства и бюрократизма». В считанные месяцы Ежов представил Политбюро устрашающую картину страны, опутанной сетями троцкистских «заговоров». Оценки Ежова казались особенно правдоподобными еще и потому, что совпадали с хвастливыми сообщениями Троцкого об успехах троцкистского подполья, которые публиковались в «Бюллетене оппозиции». Вождь «Четвертого Интернационала» утверждал, что многочисленные ячейки подпольщиков готовы отстранить Сталина от власти «с помощью полицейской операции». Заявляя даже в середине 1937 г., после арестов многих «троцкистов», о том, что в стране сохранилась мощная сеть «антисталинского подполья», Троцкий умело возбуждал недоверие к органам безопасности, которые, как следовало из его публикаций, все еще не сумели раскрыть врагов, и тем самым провоцировал новые и новые репрессии. Чистка, начавшаяся в Ленинграде и Москве, добралась до республиканских и районных парторганизаций. Наиболее жестоко пострадала Украина. Сталин не доверял украинцам. Еще в 1917 году они были союзниками немцев и остались националистами, пытавшимися выйти из-под контроля Москвы. В январе 1938 года Сталин послал Хрущева на Украину поднять экономику и провести реорганизацию партийных и правительственных органов. Тот, поддержав репрессии, доказал свою преданность Сталину и в следующем году был избран членом Политбюро.
В феврале–марте 1937 г. состоялся очередной Пленум ЦК ВКП(б). Участники пленума, выслушав доклад Н.И. Ежова «Уроки вредительства, диверсий и шпионажа японо-немецко-троцкистских агентов», поддержали резолюцию, в которой говорилось: «Пленум ЦК ВКП(б) считает, что все факты, выявленные в ходе следствия по делам антисоветского троцкистского центра и его сторонников на местах, показывают, что с разоблачением этих злейших врагов народа Наркомвнудел запоздал по крайней мере на 4 года».
Выступивший на пленуме И.В. Сталин призвал «беспощадно громить и корчевать изменников – нынешних вредителей и диверсантов, каким бы флагом они ни прикрывались». В конце марта 1937 г. постановление Пленума ЦК ВКП(б) и приказ наркома об активизации оперативной работы были разосланы в территориальные органы.
В конце февраля 1937 года был арестован нарком внутренних дел Белоруссии Г.А.Молчанов (ранее возглавлявший СПО ГУГБ), а с марта 1937 года, после специальной резолюции февральско-мартовского Пленума ЦК ВКП (б), чистка НКВД принимает регулярный и целенаправленный характер. 9 марта 1937 года расстрелян бывший Нарком внутренних дел РСФСР А.Г.Белобородов, а 20 сентября того же года – В.Н.Толмачев, бывший Нарком внутренних дел России.
Уничтожение Ягоды Г.Г. и других лиц, организованное по зачастую ими же ранее применявшимся сценариям, осуществлялось руками Николая Ежова, превратившего год 1937-й в слово нарицательное, в символ трагедии целого народа.
В тридцать седьмом за считанные месяцы число арестованных по политическим мотивам возросло в десятки раз, тюрьмы были переполнены. Органам госбезопасности было разрешено применять пытки. Никто не мог чувствовать себя в безопасности, по Советскому Союзу растекся страх. И не только по Советскому Союзу. Ни одной из компартий Коминтерна, чьи представители были в Москве, не удалось избежать смертельных ударов, при этом особенно пострадали польская, германская, югославская, венгерская кампании.
По указанию Сталина Ежов начал развертывание массовых репрессий, которые в первую очередь затронули руководящий партийный, хозяйственный, административный и военный состав. Одновременно с той же силой продолжались репрессии в отношении «классово-чуждых». За короткое время имя Ежова стало наводить ужас в СССР. Советская пропаганда начала шумную кампанию прославления Ежова, которого называли «железным наркомом», в это же время получила распространение фраза о «ежовых рукавицах», в которые НКВД зажмет противников советской власти.
2 июля 1937 г. Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление, предусматривающее, что наиболее враждебно настроенные «бывшие кулаки и уголовники» должны быть немедленно арестованы и расстреляны, а «менее враждебные» – высланы. Во исполнение данного постановления НКВД СССР был разработан проект специального приказа. Наркоматом был расширен круг лиц, подлежащих репрессиям: дополнительно в их число включались «члены антисоветских партий», «антисоветские элементы» и др. Все репрессируемые разбивались на две категории. Отнесенные к первой подлежали расстрелу, ко второй– заключению в лагерь. Число потенциальных жертв определялось «лимитами», спускаемыми сверху в каждую республику, край, область. На основании данных приказов в 1937–1938 гг. из 1 млн 575 тыс. арестованных органами НКВД 681 тыс. была приговорена к расстрелу.
Ежов лично принимал участие в допросах, в составлении списков расстреливаемых и т.д. Так, он присутствовал при расстреле Г.Е.Зиновьева, Л.Б.Каменева и других; пули, которыми они были убиты, он позже хранил в письменном столе в качестве сувенира. Ежов возглавил самую масштабную чистку высшего комсостава РККА (погибли 3 маршала, 3 командарма 1-го ранга, 2 флагмана флота 1-го ранга, 1 армейский комиссар 1-го ранга, 10 командармов 2-го ранга, 2 флагмана флота 2-го ранга, 14 армейских комиссаров 2-го ранга и т.д.). Руководимый Ежовым аппарат НКВД подготовил крупнейшие фальсифицированные открытые политические процессы конца 1930-х гг.
Террор не ограничился партией большевиков. Десятки тысяч иностранных коммунистов в Советском Союзе и тысячи политических эмигрантов были казнены, сосланы в лагеря, посажены в тюрьмы. Вопреки логике, в наибольшей степени пострадали коммунисты, которые приехали из стран с тоталитарными режимами, где коммунистические партии находились на нелегальном положении. В 1937 году в Европе половина режимов носила фашистский или полуфашистский характер, но острие борьбы было направлено не на фашизм, а на якобы меньшевистское или троцкистское международное коммунистическое движение. За неимением лучших улик, аппарат Ежова готов был найти тайного агента из любой страны «капиталистического окружения» или «неразоружившегося классового врага».
После назначения Ежова и ареста ближайших сотрудников Ягоды в НКВД появилось много новых «честных», но абсолютно непрофессиональных людей, готовых слепо довериться своей природной интуиции и деливших своих соседей, и коллег на категории: «большой враг», «малый враг», «вражонок». На наиболее ответственных постах в органах НКВД остались циничные и беспощадные провокаторы, стремившиеся воспользоваться создавшейся ситуацией для карьеры в хорошо оплачиваемых и имеющих большие льготы органах, такие как Заковский, С. Реденс, М. Фриновский, Г. Люшков и другие. Они активно помогали «раскрывать заговоры» в других ведомствах, городах и весях, нити которых уводили далеко от Москвы и от здания на Лубянке. Основным источником информации при подготовке различных «дел» о «заговорах» и «центрах» были доносы. Как доложил через полвека председатель комиссии по реабилитации А.Н.Яковлев, 80 процентов людей погибли по доносам соседей и «товарищей», с удивительным рвением делавших карьеру на репрессиях. Доносы росли, как снежный ком. Вот некоторые факты. «... Секретарь Киевского КП (б) У Кудрявцев на партийных собраниях неизменно обращался к выступавшим коммунистам с провокационным вопросом: «А вы написали хоть на кого-нибудь заявление?». В результате этой провокации в Киеве были поданы политически компрометирующие заявления на половину членов городской парторганизации ...».
«... В Куйбышевской области один из райкомов партии исключил из партии и объявил врагами народа 50 человек из общего количества 210 коммунистов парторганизации, в то время, как в отношении 43 из этих исключенных органы НКВД не нашли никаких оснований для арестов». Деятельность НКВД получала всемерную поддержку со стороны партийных руководителей, «разоблачавших» все новых и новых «троцкистов». Уже к концу 1935 г. первый секретарь МГК Хрущев рапортовал о «разоблачении» 10 тысяч «троцкистов» в Москве. Оказавшись на Украине, Хрущев в считанные месяцы «выявил» десятки тысяч «троцкистов» и «буржуазных националистов». О подобных «победах над троцкизмом» рапортовали из всех областей и республик. Аресты проводились глубокой ночью и становились все более частыми. Арестованных обвиняли в том, что они члены какой-либо фантастической организации, участники заговора на жизнь Сталина и других советских вождей, что они вредители, которые хотят уничтожить какой-нибудь завод, фабрику, электростанцию. Многих членов партии обвиняли в скрытом «троцкизме»; таких почти всегда расстреливали. Но остальная страна жила нормальной трудовой жизнью. Утром все притворялись, что все идет нормально и ничего не случилось. На парадах и демонстрациях пели веселые песни. Выходили на экраны кинокомедии – «Веселые ребята», «Волга-Волга», «Цирк».
«Ежовщина» продлилась до 1938 года. Старые сотрудники госбезопасности, начавшие службу в ЧК еще при Дзержинском, были арестованы или уволены. По стране прокатилась кампания борьбы со шпионами. Забитые пропагандой, боящиеся за свою жизнь люди называли имена соседей, коллег и даже членов семей, обвиняемых во всех смертных грехах. Например, в УНКВД ЗСК во время партийной чистки с лета 1934 по февраль 1935 г. из 514 работников были уволены 62 (12 %). Оперсостав пострадал несколько меньше: из 270 оперативников новосибирского аппарата исключили 27 (10 %). Из этих 27 чел. 12 были признаны «социально чуждыми», 10 – «морально разложившимися», 3 – «нарушителями партдисциплины», 1 – «буржуазным перерожденцем», 1 – «обюрократившимся». Таким образом, чистили прежде всего за «чуждое» происхождение и прегрешения морального порядка. Среди остальных работников УНКВД вычищенных за неподходящее происхождение было в полтора раза больше (150). Значительная часть исключённых из партии смогла восстановиться и вернуться на оперативную работу.
Но в 1935–1936 гг. чистка партии фактически продолжалась, что прямым образом отразилось на чекистах, которых постоянно изгоняли из партии и, соответственно, из «органов» за допустимые ранее «дефекты» в биографиях: неподходящее происхождение, участие в оппозициях и уклонах, службу в белых армиях, контакты с репрессированными и т. п. Характерно выглядит судьба чекиста с 1922 г. И. В. Беляева, которого осенью 1934 г. исключили в ДТО НКВД Омской железной дороги за попытку скрытия службы у белых, но затем восстановили. Омским ГК ВКП (б) в декабре 1935 г. Беляев был вновь исключён из партии за активную службу в Белой армии, хотя на деле он от Колчака дезертировал. Омский обком ВКП (б) в марте 1936 г. отказал чекисту в восстановлении за «политическую неустойчивость», выразившуюся в том, что в 1924 г. Беляев, увидев в Новониколаевске бывшего белого офицера (работника СибРКИ), у которого служил вестовым, не доложил об этом в ОГПУ. Беляев был снят с оперработы, но избежал репрессий
Изгонялись из «органов» и чекисты, обвинявшиеся в недостаточной работе. Хакас А. Д. Чикарбаев после окончания в 1933 г. Центральной школы ОГПУ в Москве работал ЗНПО по оперработе и был снят за бездеятельность. Затем Чикарбаев короткое время работал в аппарате ПП ОГПУ ЗСК, где за плохой контроль противопожарных мероприятий на кожевенном заводе подвергся аресту на 15 суток. После перевода на должность ЗНПО по оперработе зерносовхоза «Политотделец» Тогучинского района ЗСК Чикарбаев в январе 1935 г. был снят и отдан под суд за халатное расследование пожара в трактороремонтной мастерской, якобы подожжённой кулаками. Чекист был оправдан Военной коллегией Верхсуда СССР, работал в Тогучинском РО НКВД, но в 1937 г. оказался снова уволен и впоследствии осуждён к расстрелу как японский шпион.
Значительное влияние на кадровую политику в регионах оказали перемены в высшем эшелоне НКВД, инициированные Сталиным и Ежовым. Это и выдвижение начальников УНКВД ЗСК В. М. Курского в Москву, а С. Н. Миронова – в Монголию, и карьерный рост А. И. Успенского, который, став наркомом внутренних дел Украины, перевёл туда из Сибири и других регионов видных чекистов Г. М. Вяткина, Д. Д. Гречухина, И. А. Жабрева, А. А. Яралянца. В 1937–1938 гг. начальник регионального УНКВД служил на одном месте чаще всего лишь несколько месяцев. Это объясняется как обстановкой репрессий в руководстве НКВД, так и сознательной политикой Сталина, направленной на предотвращение складывания новых и разрушение прежних чекистских кланов путём постоянных перебросок их лидеров.
С. Н. Миронов, Г. Ф. Горбач, С. П. Попов и другие начальники управлений НКВД, опираясь на указания Ежова, в 1937–1938 гг. активно выдвигали молодых оперативных работников, отметившихся как удачливые фальсификаторы: Г. М. Вяткина, М. И. Голубчика, Д. Д. Гречухина, Ф. Н. Иванова, К. К. Пастаногова, П. Р. Перминова, А. С. Ровинского, С. Я. Труша и др. Это были в основном начальники отделений, быстро повышенные на две-три ступени – до начальников отделов и заместителей начальников УНКВД. Для периода «Большого террора» было характерно досрочное получение званий и перепрыгивание через ступени: лейтенант ГБ мог сразу стать капитаном ГБ, а капитан – старшим майором ГБ.
Очень сильно аппарат госбезопасности обновился в ходе репрессий 1937–1938 гг. Огромная часть чекистов была уволена, нередко с арестом, по различным компрометирующим причинам. С 1 октября 1936 г. по 1 января 1938 г. из органов ГУГБ убыло 20 %, или 5.229 работников, из которых было арестовано 1.220, а прибыло – 5.359. Таким образом, общая численность чекистов незначительно выросла, но из уволенных было репрессировано 23,3 %. Из 25 тыс. оперативников за конец 1936 и 1937 г. арестовали порядка 5 %. Это был сильный удар для замкнутой касты, связанной разнообразными клановыми взаимоотношениями, но чистка следующего года оказалась ещё сильнее. Только к середине августа 1938 г. было арестовано 1.053 сотрудника ГУГБ (153). Эти цифры означали, что в каждом крупном управлении НКВД были репрессированы многие десятки человек; особенному опустошению подверглись аппараты тех УНКВД, где руководство менялось неоднократно – Дальний Восток, Украина. Для классификации арестованных чекистов большие затруднения представляет то обстоятельство, что им вменялось в вину обычно несколько статей, и далеко не всегда все они были политическими.
Положение в Сибири соответствовало общей тенденции. С 1 декабря 1936 г. по 1 сентября 1937 г. в УНКВД ЗСК по служебной лестнице было продвинуто 98 оперативников. Отдел кадров УНКВД ЗСК-НСО в 1937 г. выдвинул на высшие должности 129 чел., а за первые полтора месяца 1938 г. – 38 чел. К концу августа 1937 г. работавшая в ОК А. П. Пуртова выявила 53 чекиста с подозрительными местами в биографиях, из которых 24 были намечены к немедленному увольнению. Её коллега А. И. Созонёнок-Григорьева из 300 чел., которые ею учитывались, выявила 120 чел. с компрометирующими материалами, но из них к немедленному увольнению намечалось лишь 13. К апрелю 1938 г. в аппарате УНКВД НСО оказалось изгнано почти 30 % старых кадров и продвинуто на высшие должности 33 % состава (154). Из УНКВД по Омской области с 1 августа 1937 по 1 августа 1938 г. уволили 223 работника. В УНКВД по Алткраю в феврале–ноябре 1938 г. уволили 55 чекистов, из которых 13 были арестованы.
В Восточной Сибири массовые аресты чекистов последовали во второй половине 1937 г. в связи с арестом начальника УНКВД ВСО Я. П. Зирниса и его помощника, руководителя Читинского оперсектора НКВД Х. С. Петросьяна. В не меньшей степени аресты коснулись красноярцев, где под удар попали замначальника УНКВД и ряд начальников отделов. В Омской области оказались арестованы руководители (Э. П. Салынь и его заместитель С. В. Здоровцев), а также начальники основных отделов. В Новосибирской области и Алтайском крае, где не было в 1937–1938 гг. арестов начальников управлений или их заместителей, репрессии против чекистов также были весьма интенсивны, но они носили общий характер, затрагивая в основном рядовых лиц, подозрительных по своему национальному и социальному происхождению.
Драматически сложились судьбы многих западносибирских чекистов, получивших свои персональные звания в начале 1936 г. Начальник УНКВД ЗСК в 1935–1936 гг. Каруцкий весной 1938 г. застрелился, А. К. Залпетер, И. А. Жабрев и А. И. Успенский в 1939–1940 гг. были расстреляны. Из пяти имевшихся капитанов госбезопасности трое (С. М. Вейзагер, Н. Д. Пик и М. М. Подольский) были расстреляны в 1938 г., С. Г. Южный погиб в тюрьме в 1940 г., а Ф. П. Малышев отбывал наказание за нарушения законности в совсем иную эпоху – с 1956 по 1971 г. (156). Таким образом, из 9 тогдашних новосибирских чекистов в ранге от подполковника до генерал-лейтенанта сталинскую эпоху пережил лишь один особист Малышев, затем также осуждённый. Итог потерь – 100 %. Из 32 старших лейтенантов, этого костяка среднего начсостава, являвшихся начальниками и заместителями начальников отделов в УНКВД и начальниками основных горрайотделений на местах, оказались репрессированы 15 чел., в т. ч. к ВМН осуждено не менее 8 чел., а один чекист застрелился. Итого – 50 % потерь.
Чрезвычайно сильно оказалась затронута чистками и прослойка лейтенантов ГБ. Из 96 лейтенантов были репрессированы 31, из которых 7 –расстреляны, а один умер в тюрьме. Один из лейтенантов застрелился. Итого – 33 % потерь. Из 302 младших лейтенантов оказались осуждены или подвергались репрессиям 54 чел., двое застрелились. Из 54 арестованных чекистов 17 оказались расстреляны или погибли в заключении. Итого – 18,5 % потерь среди младших лейтенантов ГБ.
В наименьшей степени пострадал низовой командный состав УНКВД ЗСК: из 292 сержантов ГБ оказалось репрессировано или осуждено 28 чел. (9,6 % потерь), в т. ч. 10 – расстреляны или погибли в заключении. Но следует учитывать, что данные на сержантов – самые неполные, поэтому пропуски в осуждениях, особенно по делам о корыстных и т. п. преступлениях, неизбежны. Почти все репрессии относятся к периоду 1936–1941 гг. и лишь единичные – к более позднему времени. Таким образом, по доступным и не совсем полным данным, из 730 сотрудников УНКВД ЗСК образца 1936 г. пострадал 141 чел., или 19,3 %. Из этих 141 были расстреляны, погибли в заключении и застрелились 54 чел. (38,3 %), или 7,4 % от числа всех чекистов.
Ликвидация исполнителей террора в конце 1938 – начале 1939 г. прошла по стране по общему сценарию. Были заменены все начальники управлений и их заместители, большинство начальников отделов, значительное количество руководящих работников городских отделов, транспортных и особых подразделений НКВД. Среди уволенных руководителей очень высок был процент репрессированных. Но чистки руководящего состава оказались неравномерны. В УНКВД по Алткраю, помимо начальника и одного из помощников, были арестованы и осуждены за репрессии начальники всех основных отделов и ряд чекистов среднего звена. Напротив, в Новосибирской области, кроме начальника УНКВД, был арестован только один руководитель отдела, но двое его коллег успели застрелиться. В Иркутской области оказались арестованы, помимо начальника УНКВД и его замов, руководители СПО и ещё ряд видных чекистов. Не избежали репрессий и крупные чекисты автономных республик. В конце 1938–1939 гг. за нарушения законности и прочие преступления подверглись репрессиям целый ряд видных чекистов. После ареста Хорхорина в декабре 1938 г. были арестованы Я. С. Каменев (расстрелян), замначальника ДТО НКВД М. Ф. Семёнов (расстрелян), М. А. Перский, Г. Я. Врачёв (осуждены на 10 лет). В 1939 г. арестовали за служебные преступления начальника облмилиции И. Г. Бутузова, но вскоре освободили. Начальник тюремного отделения УНКВД Д. Г. Потапейко в ноябре 1939 г. был арестован за злоупотребления властью и получил 4 года ИТЛ (213). Начальник УПВО НКВД ВСВО комбриг С. Д. Барановский был арестован в 1939 г. по политическим обвинениям, расстрелян и впоследствии реабилитирован. Замначальника Особотдела ГУГБ НКВД ЗабВО А. Д. Видякин в 1939 г. обвинялся в незаконном аресте 517 чел., впоследствии освобождённых, у которых изощрёнными издевательствами вымогались признательные показания. В 1940 г. Видякин был осуждён к расстрелу, его заместитель Л. П. Логачёв – к 10 годам ИТЛ. С 1938 г. начальником КРО УНКВД был М. В. Войнов, арестованный в январе 1940 г. и расстрелянный. После ареста в начале 1939 г. замначальника УНКВД Крылова его заменил бывший руководитель Рухловского ГО НКВД П. Н. Куцерубов, с августа 1938 г. назначенный начальником отдела УНКВД и привёзший в Читу целую группу «лучших мастеров-мордобоев», а с 1939 г. в чине капитана ГБ являвшийся заместителем начальника УНКВД по Читинской области. Куцерубов в 1940–1941 гг. находился под следствием за нарушения законности, но затем оказался освобождён. Помощник начальника УНКВД А. И. Слюсаренко отделался увольнением из «органов» за санкционирование массовых арестов. При новом начальнике УНКВД по Читинской области П. Т. Куприне за нарушения законности были репрессированы десятки чекистов среднего и низшего звена, а многие арестованные Хорхориным сотрудники вышли на свободу. В конце 1939 г. Куприна перебросили в Хабаровск. В ноябре 1939 г. управление возглавили сотрудники Следственной части ГУГБ НКВД СССР: старший следователь Следчасти ГЭУ И. Б. Портнов и назначенный его заместителем В. И. Гавриш, бывший помощник начальника Следчасти ГУГБ НКВД (216). Контрразведывательный отдел был поручен младшему лейтенанту ГБ В. Ф. Артамонову, заместителем начальника Особотдела ГУГБ НКВД ЗабВО был А. П. Леонов. Начальниками отделов работали Д. С. Фельдман, Н. Ф. Широков, Г. Б. Москвичёв. На должность начальника Отдела кадров был выдвинут второстепенный партийный работник В. И. Аношкин. В 1939–1940 гг. врид начальника управления Букачачинского ИТЛ НКВД работал снятый с должности замначальника УНКВД НСО А. С. Ровинский. Начальник Агинского окротдела УНКВД А. П. Шаньгин в мае 1941 г. получил назначение начальником Разведотдела УНКГБ по Читинской области (218).
Для кадровой истории УНКВД по Читинской области 1937–1939 гг. были периодом не прекращавшегося жестокого разгрома кадров, в т. ч. нижестоящих работников, ставших жертвами как политических чисток от «заговорщиков» и «шпионов», так и расплаты за активное участие в репрессиях.
Настоящий разгром чекистских кадров, произведённый в 1937–1938 гг., без остановки перешёл в глубокую чистку 1939–1940 гг. Только за 1939 г. по стране из 32 тыс. было уволено 7.372 оперработника, или 22,9 %. Среди уволенных 41,7 % оказались изгнаны в связи с наличием компрометирующих материалов, 17,4 % – за должностные преступления, 6,2 % – по личному желанию, 5,5 % – по служебному несоответствию, 5,1 % – по болезни, 2 % – за контрреволюционную деятельность, 1,3 % – как умершие. Среди уволенных было 937 арестованных (12,7 %). С жёсткой формулировкой «уволен вовсе» с НКВД расстались 45,3 % уволенных, с переводом в запас – 15,8 %, а каждый четвёртый (24,9 %) был переведён на службу в неоперативные подразделения НКВД. В УНКВД по Омской области с 1935 по 1939 г. сменилось пять начальников, из которых четверо оказались репрессированы. Особенностью состава УНКВД было наличие до 1938 г. заметной прослойки руководителей из числа латышей и поляков, а также массовые репрессии в отношении начальников отделов в 1937–1938 гг. Напротив, в 1939–1940 гг. за нарушения законности были арестованы сравнительно немногие руководители, репрессии коснулись большей частью представителей среднего и низшего чекистского звена.
Процессы значительной ротации имели место и в 1940–1941 гг., когда часть сотрудников продолжала изгоняться в связи с причастностью к массовым репрессиям, а другие перебрасывались в западные районы СССР для строительства карательных органов на новых советских территориях. Среди них были много тех, кого очевидным образом выводили из-под уголовной ответственности за репрессии: начальник отделения ДТО НКВД Томской железной дороги Л. А. Малинин, начальник Колыванского РО УНКВД НСО И. В. Захаров, ряд алтайских работников.
И в верхах, и в чекистской массе к концу 30-х годов большей частью исчезли мстители за погибших при царе и белых своих близких, фанатики революционного переустройства. Лиц с опытом участия в гражданской войне сменили обычные бюрократы. Но одинаково жестоко допрашивали и расстреливали как бывшие «комиссары в пыльных шлемах», так и вчерашние партчиновники и хозяйственники, попавшие в «органы» по разнарядке, озабоченные карьерой и материальными благами.
Чекистский аппарат перед войной состоял из молодых функционеров преимущественно крестьянского происхождения без революционных заслуг, без той большой доли самостоятельной деятельности, которая подразумевалась в годы становления «органов», когда строительство местных губернских и уездных ЧК зависело прежде всего от начальника этого подразделения. Их отличали более высокая грамотность и следовательская подготовка. С конца 20-х до конца 30-х годов был пройден путь от стихийного чекиста-борца с «гадами» из партизан или бывших военнослужащих до обученного в спецшколе или хотя бы на оперкурсах сотрудника системы с определённой специализацией (контрразведка, военная контрразведка, «обслуживание» транспорта и т. д.).
Везде в 1939–1941 гг. на руководящие посты среднего и высокого уровня выдвигались чекисты, показавшие себя беспощадными борцами с «врагами народа», но формально не настолько скомпрометировавшие себя участием в терроре, чтобы подвергнуться уголовному преследованию. Среди них было очень много лиц, виновных в тяжелейших и многочисленных преступлениях, но избавляться от них руководство НКВД не собиралось. Те, кто мог рассчитывать на покровительство начальства, заняли места изгнанных руководителей и сделали стремительную карьеру.
Чекистскую смену после 1938 г. можно разделить на недавних партийных чиновников, а также на чекистов среднего звена, избежавших компрометирующих обвинений и выдвинутых на руководящие посты. Эта элита была моложе, образованнее, с меньшим чекистским опытом, национально однородна и соответствовала тем социально-политическим и национальным критериям, которые предъявлялись сталинской верхушкой новой номенклатуре.
Совершенно секретно
НАЧАЛЬНИКАМ ОБЛАСТНЫХ УПРАВЛЕНИЙ НКВД УССР
НАЧАЛЬНИКАМ УПРАВЛЕНИЙ РК МИЛИЦИИ
ОБЛАСТНЫХ УНКВД
ОБЛАСТНЫМ ПРОКУРОРАМ УССР
Выезды Троек УНКВД областей в тюрьмы для рассмотрения дел на уголовно-деклассированный и социально вредный элемент, а также на нарушителей паспортного режима вызывают длительное содержание под стражей обвиняемых и загрузку тюрем арестованными.
Для быстрейшего рассмотрения дел Тройками УНКВД областей — предлагается:
1. Дела на уголовно-деклассированный и социально вредный элемент, а также нарушителей паспортного режима, направляемые городскими отделами, районными отделениями и отделениями железнодорожной милиции, — Тройкам УНКВД областей рассматривать без вызова обвиняемых.
По этим делам по окончании расследования начальник отделения РК милиции и районный прокурор обязаны лично допросить обвиняемого по существу предъявленных ему обвинений и протокол совместного допроса приложить к делу.
Протокол допроса должен быть подписан начальником органа РК милиции и районным прокурором.
Допрос обвиняемого начальнику милиции совместно с прокурором производить в день окончания расследования, и в тот же день дело должно быть направлено в управление РК милиции области.
2. На заседания Тройки УНКВД вызывать обвиняемых только по делам, полученным из органов РК милиции, расположенных в областном центре, и допрос обвиняемых начальником милиции совместно с прокурором не производится.
3. Расследование по делам о лицах, подлежащих рассмотрению на Тройках УНКВД, заканчивать в 7-ми дневный срок.
Обвинительное заключение должно быть кратким и соответствовать материалам следствия.
В обвинительном заключении указывать: полные установочные данные на обвиняемого, количество приводов и судимостей (когда, где, каким судом, по какой статье и на какой срок был осужден, отбыл ли наказание, если не отбыл — причины), с какого времени не занят общественно полезным трудом и в чем конкретно обвиняется.
4. Выписки из протоколов заседаний Троек на обвиняемых направлять начальникам тюрем не позднее 3-х дневного срока после заседания Тройки.
5. Начальникам областных управлений НКВД УССР и областным прокурорам УССР на основании настоящей директивы дать указания начальникам городских отделов и районных отделений НКВД, начальникам РК милиции, городским и районным прокурорам.
Народный комиссар внутренних дел УССР
комиссар государственной безопасности 3 ранга Успенский
Прокурор УССР Яченин
27 марта 1938 г., № 714/СН г. Киев"
Глава 9
Контрразведывательный отдел, и с этого времени органы военной контрразведки являются самостоятельным структурным подразделением. Начальниками Особого (с декабря 1936 года — 5-го) отдела ГУГБ НКВД СССР были комиссар госбезопасности 2-го I ранга И.М.Леплевский (до июня 1937 г.) и комиссар госбезопасности 3-го ранга Н.Г.Николаев-Журид, заместителями начальника — майоры госбезопасности В.П.Карелин и В.С.Агас, помощниками начальника — майор ГБ М.С.Ямницкий, майор ГБ З.М.Ушаков, капитан ГБ Б.В.Рогачев (бывший начальник 3-го, авиационного, отделения 00 ГУГБ НКВД в 1935— 1936 г.
Структура 5-го отдела ГУГБ НКВД на март 1937 года строилась следующим образом:
1-е отделение (штабное);
2-е отделение (вооружения, артиллерия, танковые, химические войска, войска связи, Особое техническое бюро, НИИ вооружений, военные представительства на заводах);
3-е отделение (полевых войск);
4-е отделение (авиационное);
5-е отделение (морское);
6-е отделение (строительно-хозяйственное);
7-е отделение (вузовское, кроме Академии Генштаба);
8-е отделение (склады);
9-е отделение (кадры запаса и Осоавиахим);
10-е отделение (войска НКВД);
11-е отделение (оргучетное);
12-е отделение (мобилизационное
Этими кадрами в центре и сотрудниками особых отделов в армии и на флоте и были осуществлены репрессии в Вооруженных силах в 1937—1938 годах. Статистика репрессированных в последние годы стала широко известна, отметим только, что речь идет о десятках тысяч уволенных из армии и арестованных командиров, в том числе подавляющем большинстве высшего командного состава.
Звания сотрудников особых отделов НКВД СССР в соответствии с занимаемой должностью:
Комиссар ГБ 3-го ранга — начальник, помощник начальника, заместитель начальника особого отдела;
Старший майор ГБ — начальник отделения, заместитель начальника особого отдела
Майор ГБ — сотрудник для особых поручений, оперуполномоченный, начальник отделения
Капитан ГБ — уполномоченный, помощник начальника отделения и оперуполномоченный особого отдела
Старший лейтенант ГБ — помощник уполномоченного, уполномоченный особого отдела
Лейтенант ГБ — помощник уполномоченного особого отдела;
Младший лейтенант ГБ — комендант особого отдела.
Март 1937 г.
Состоялся Пленум ЦК ВКП(б), где были одобрены проводимые ЦК ВКП(б) мероприятия по организационной перестройке аппарата НКВД СССР и укреплению его новыми партийными кадрами, а также по удалению из аппарата “разложившихся бюрократов, потерявших всякую большевистскую остроту и бдительность в борьбе с классовым врагом и позорящих славное имя чекистов”. В резолюции Пленума записано: “Продолжить и завершить реорганизацию аппарата Наркомвнудела, в особенности аппарата ГУГБ, сделав его подлинно боевым органом, способным обеспечить возложенные на него партией и Советским правительством задачи по обеспечению государственной и общественной безопасности в нашей стране”.
За 1938–1941 гг. органы госбезопасности существенно пополнились. К примеру, перед войной управление НКВД по Новосибирской области представляло собой очень внушительную по численности структуру, в основном состоявшую из работников КРО, СПО, Особого и Транспортного отделов, а также оперативников 71 городского и районного отделов, многочисленных оперпунктов на железнодорожных станциях и водных пристанях. На 16 ноября 1940 г. партийная прослойка УГБ УНКВД в Новосибирске (не считая периферийных органов, то есть горрайотделов, а также транспортников, уполномоченных Сиблага, участковых и поселковых комендантов) состояла из 323 чел. Поскольку почти все чекисты, особенно оперативные работники, были коммунистами, то число членов ВКП (б), зафиксированное в материалах парторганизации НКВД-НКГБ и различных партийных комитетов, в основном соответствует общей численности работников УНКВД-УНКГБ.
В КРО (3-й отдел) был 21 коммунист, в первом, втором и третьем экономотделах – 43, в СПО (2-й отдел) – 30, в Особом отделе – 56, Следственной части – 17, 3-м транспортном (водном) отделении – 6 (собственно парторганизация ДТО Томской железной дороги насчитывала 39 членов, но существовала отдельно), 3-м спецотделе (Опероде) – 17. Отдел опертехники (2-й спецотдел) насчитывал 12 членов партии, Учётно-архивный (1-й спецотдел) – 13, Шифровальное отделение – 7, Отдел кадров – 21, Секретариат вместе с аппаратом особоуполномоченного (внутренняя безопасность) – 17, Радиостанция – 25, Тюремный отдел – 15, персонал внутренней тюрьмы УНКВД – 17 партийцев .
Для национального состава чекистов характерно резкое преобладание русских и украинцев. Значительный процент составляли латыши, евреи, поляки, немцы, венгры, китайцы, но после 1938 г. среди национальных меньшинств в НКВД остались заметны практически только евреи, причём в основном на скромных должностях. В ЗСК, например, национальность начальников ОГПУ-УНКВД могла оказывать влияния на кадры: в окружении латышей Л. М. Заковского и Э. П. Салыня были заметны соплеменники, но, например, Я. П. Зирнис и А. К. Залпетер избегали опираться на латышей. В УНКВД ЗСК, которым в 1935–1937 гг. руководили чекисты еврейского происхождения В. А. Каруцкий, В. М. Курский и С. Н. Миронов, не было заметного продвижения евреев на руководящие посты. Так, Каруцкий ограничился выдвижением привезённого из Казахстана С. М. Вейзагера на должность помощника начальника УНКВД, а Курский в свои помощники выдвинул давно работавшего в Сибири М. М. Подольского. С. Н. Миронов-Король своими помощниками выдвинул русских А. И. Успенского, И. А. Мальцева, украинца Г. Ф. Горбача, а еврея Подольского, напротив, откомандировал.
Обычно выдвижение кадров проводилось исходя из деловых соображений, в связи с чем активные представители нацменьшинств нередко получали ответственные должности. В первую очередь это касалось евреев. В Новосибирске при Н. Н. Алексееве и В. А. Каруцком заместителем был М. А. Волков-Вайнер, при И. А. Мальцеве – А. С. Ровинский (и Б. А. Розин в качестве врид начальника ДТО НКВД), в Барнауле при С. П. Попове – Г. Л. Биримбаум, в Красноярске при А. К. Залпетере и Д. Д. Гречухине – З. И. Рабинович. В Омске при Э. П. Салыне и К. Н. Валухине на крупных постах работали З. А. Пешков, В. Г. Каган, М. Л. Залкин.
После 1938 г. евреи в силу новых кадровых подходов гораздо реже выдвигались на ответственные должности, занимая чаще всего посты не выше начальников городских отделов и отделений в областных аппаратах.
Латыши и поляки до 1937 г. занимали немало должностей высокого и среднего звена. Были заметны и венгры: Бурят-Монгольский облотдел ОГПУ возглавлял Я. М. Бодеско-Михали, Нарымским окротделом НКВД руководил С. С. Мартон, начальником КРО Иркутского окротдела ОГПУ являлся К. В. Гишман, а в ДТО НКВД Восточно-Сибирской железной дороги помощником начальника отделения работал А. А. Гросман. Все они происходили из венгерских военнопленных, имея внушительный стаж оперативной работы. Что касается немцев, китайцев и прочих меньшинств, то они чаще всего пребывали на рядовых должностях.
Пополнение «органов» опиралось как на внутренние, так и внешние ресурсы. Кадровые службы НКВД внимательно следили за работниками неоперативных отделов, выискивая людей дисциплинированных, лояльных, относительно развитых, склонных к доносам, не очень пьющих и не замеченных в излишней болтливости. Фельдъегери, цензоры, водители, шифровальщики, секретари райотделов ОГПУ-НКВД, надзиратели и коменданты тюрем постоянно выдвигались на рядовые оперативные должности и получали шанс состояться в системе. Знаменитый нелегал ИНО генерал А. М. Коротков начинал службу в ОГПУ с механика-лифтёра, начальник УНКВД по Томской области С. И. Корнильев – с рядового делопроизводителя. Особо выделяли и продвигали умелых исполнителей приговоров – как закалённых лиц, в чьей лояльности не было сомнений.
Сделать серьёзную чекистскую карьеру могли только личности весьма специфического склада, способные не останавливаться ни перед чем, поэтому руководство их ценило и продвигало, невзирая на какие-либо биографические шероховатости. Ф. Э. Дзержинский сформулировал главный критерий подбора кадров в органы безопасности: «Если приходится выбирать между, безусловно, нашим человеком, но не совсем способным, и не совсем нашим, но более способным, у нас, в ЧК, необходимо оставить первого. Вся суть, по-моему, в подборе людей, безусловно, честных и, где нужно, умных». Основатель ВЧК, таким образом, считал, что умные сотрудники нужны только на отдельных, наиболее ответственных участках.
Начальники сибирских УНКВД периода «большого террора» все были причастны к широким и беспощадным репрессиям начала 20-х – середины 30-х годов, являясь мастерами «острых блюд», лично участвовавшими в тайных и явных расправах над «врагами». Л. М. Заковский подавлял крестьянские восстания, начиная с 1918 г., Н. Н. Алексеев руководил терактами эсеров-боевиков на Украине и был причастен к высылке интеллигенции в 1922 г., С. Н. Миронов, начинавший карьеру с рядового сексота, лично расстреливал мятежных чеченцев. Есть основания полагать, что Г. Ф. Горбач, чья ранняя биография почти не изучена, в августе 1919 г. участвовал в качестве начальника команды в работе комендантского взвода (затем – отряде особого назначения) Харьковской губчека во главе с пресловутым руководителем массовых расстрелов С. А. Саенко (90). К. А. Павлов, первый начальник УНКВД по Красноярскому краю, активно фабриковал дела ещё в бытность работы руководителем Особого отдела Новониколаевской губчека. Сменивший Павлова в Красноярске А. К. Залпетер обеспечил карьеру активной фабрикацией сотен дел на «крестьян-повстанцев» в начале 30-х годов. Начальник УНКВД по Иркутской области Г. А. Лупекин сфабриковал крупное расстрельное дело на крымскую «монархическую организацию» ещё в середине 20-х годов, а при Заковском выдвинулся в число самых беспощадных чекистов.
До 1937 г. чекистская хватка оценивалась выше сомнительных моментов в прошлом, до поры до времени не требовалось даже стопроцентной большевистскости: один крупный начальник мог происходить из рабочих с анархистским прошлым, как Л. М. Заковский, другой – быть сверхреволюционным интеллигентом-эсером, как боевик и разведчик Н. Н. Алексеев, третий – служить в Белой армии и поздно вступить в компартию, как В. А. Каруцкий. Причастность к уголовным преступлениям Заковского (присвоение контрабанды) и В. М. Курского (прикосновенность к убийству селькора) также ничуть не помешала их карьере. Часто чекисты указывали неверные года рождения, приписывали партийный стаж и образование, скрывали неподходящее происхождение, «опасных» родственников, службу в белых армиях и т. д.Например, Л. М. Заковский приписывал себе среднее образование и не указывал о былой принадлежности к анархизму, В. А. Каруцкий скрывал факт длительной службы в Белой армии, а Н. И. Ежов – литовскую национальность матери.
Значительная часть видных чекистских лидеров 20-х – середины 30-х годов происходила из авантюристов, имевших до начала своей чекистской карьеры опыт поклонения самым различным богам. В середине 30-х годов в высшем руководстве НКВД (начальники отделов центрального аппарата, начальники УНКВД и наркомы республик) выходцев из семей торговцев, помещиков, служителей культа, предпринимателей и кустарей было 26 %, из служащих – 25 %, из крестьян – 23 % и из рабочих – 21 %. Выходцев из некоммунистических партий было до 30 % (94). Происхождение из непролетарских слоёв, участие до определённого этапа в различных партиях, принадлежность к национальным меньшинствам и обилие родственников за границей делали чекистскую верхушку очень пёстрой. В «органах» подвизались и рафинированные В. Р. Менжинский с А. Х. Артузовым и В. М. Горожаниным, нечуждые литературной деятельности, и первые советские резиденты ИНО Н. Н. Алексеев с И. В. Запорожцем, и перевербованные в 1920 г. польские разведчики, как И. И. Сосновский, и происходившие из низов Е. Г. Евдокимов с Л. М. Заковским. Заслуги в области политического сыска много лет служили им надёжным щитом.
В основном все они включились в общественную жизнь до революции, преследовались за антиправительственную деятельность при царизме и белых режимах, все после победы большевиков привносили в жизнь идеалы гражданской войны и поклонялись насилию. Все чекисты искренне верили, что человек – это строительный материал для нового общества, а они – контролёры пригодности этого материала, беспощадно отсекающие всё, что не подходит к усвоенной идеологической схеме. Показательно, что Н. Н. Алексеев, В. А. Балицкий, В. М. Горожанин, В. А. Каруцкий в юности готовились к правоведческой карьере, получив начатки юридических знаний, а Менжинский имел диплом юриста. Но в отношении к принципам права они были столь же абсолютно свободны, как и довольствовавшиеся начальным образованием Заковский или Горбач. Все они – воплощение принципа подчинения личности условиям системы.
Представляется, что ошибочно мнение О. Ф. Сувенирова, утверждающего, что «у пришедшего к власти поколения не хватало ни образования, ни опыта борьбы с “врагами народа” … к середине 30-х годов профессионалы из “бывших” стали составлять довольно заметную часть кадров карательных органов». Сувениров, ссылаясь на интервью дочери видного большевика З. Н. Немцовой, повторяет её совершенно фантастические сведения о том, что чекисты Москвы и Ленинграда на 1936 г. якобы в основном являлись немолодыми людьми с небольшим партстажем, будучи в огромном числе бывшими белыми офицерами, жандармами и полицейскими. На деле перед нами аберрация памяти пожилой женщины, запомнившей, вероятно, беспокойство своего отца Н. М. Немцова по поводу обилия в руководящем составе НКВД лиц, вышедших из социально-чуждой среды и разных партий, нередко служивших в белых армиях и т. д. Что касается основного оперсостава, то он, напротив, был молодым и «социально близким», никаких бывших жандармов там не было и в помине.
Основную часть рядового пополнения 30-х годов, как и прежде, составляли демобилизованные военнослужащие погранчастей и войск НКВД – молодые люди с начатками образования и нередким опытом участия в пограничных конфликтах, подавлении крестьянских мятежей. Выпускников московской Центральной школы ОГПУ и Высшей пограничной школы, где готовили также кадры для особых отделов, остро не хватало. Чекисты на местах, столкнувшись в начале 30-х годов с необходимостью стремительно пополнять штаты, поначалу были рады просто получить хотя бы временную помощь от парткомов. Согласно директиве Сибкрайкома ВКП (б), в феврале 1929 г. четыре коммуниста были решением Славгородского окружкома временно мобилизованы в распоряжение окротдела ОГПУ. Затем поток мобилизованных парткомами на постоянную работу в НКВД стал массовым и коснулся всех районов, получавших разнарядки на подбор проверенных коммунистов и комсомольцев.
При этом нужно учитывать, что многие из этих активистов уже были резидентами или спецосведомителями органов НКВД. Характерно, что оба городских резидента Каменского окротдела ОГПУ из Камня-на-Оби –помощник фининспектора И. Л. Будкин и заведующий секретной частью окрисполкома Г. И. Вдовин – стали осенью 1929 г. штатными чекистами-оперативниками в районах. Тогда же в штат Барабинского окротдела ОГПУ поступил бывший председатель райпрофсоюза сексот К. К. Пастаногов.
Ответственные работники партийно-советского, комсомольского и профсоюзного аппаратов получали шанс на хорошую карьеру в НКВД. Навыки руководящей работы и политическая подкованность помогали им в продвижении. Учитель с высшим образованием Г. И. Орлов работал секретарём райкома партии, завсектором Запсибкрайнаркомпроса, а в начале 1930-х гг. стал оперативником СПО полпредства ОГПУ ЗСК. К 1937 г. Орлов был замначальника Отдела кадров УНКВД ЗСК и парторгом УГБ. Отдельные партийные выдвиженцы, напротив, быстро «задвигались» обратно. Инспектор окружкома ВКП (б) А. С. Слувис в июне 1930 г. прибыл в распоряжение ПП ОГПУ Сибкрая на должность уполномоченного ЭКО, участвовал в фабрикации дела филиала «Трудовой крестьянской партии», но в том же 1930 г. оказался уволен из ОГПУ. Однако основная часть мобилизованных быстро приобретала необходимую сыскную квалификацию и продвигалась по службе.
Подбор низовых кадров в начале 30-х годов был кустарным и в значительной степени ложился на плечи самих начальников районных аппаратов ОГПУ. Уполномоченный Каргатского РАП ПП ОГПУ ЗСК Р. Н. Волов в апреле 1931 г. просил бюро райкома ВКП (б) подобрать ему одного помощника уполномоченного и семерых фельдъегерей. Бюро ответило, что фельдъегерей подберёт в ближайшее время, а подходящего человека для оперативной работы, за исключением руководящих работников, в районе нет.
Некоторые новички с точки зрения деловых и моральных качеств выглядели так, что их отправка в «органы» похожа была на стремление местных начальников избавиться от скомпрометированных людей, непригодных к работе. Работавший заворгом РК ВКП (б) и членом бюро Барабинского окружкома ВЛКСМ С. Я. Труш в 1929 г. обвинялся Сибкрайкомом ВЛКСМ в сожительстве с тремя женщинами одновременно, а годом позднее оказался исключён из партии за мошенничество. Тем не менее, Труш был восстановлен в членах ВКП (б), а в 1932 г. – направлен в ОГПУ, где сразу получил 15 суток ареста «за неправильные методы следствия». Это ничуть не помешало ему сделать карьеру, в которой были и ещё один арест за издевательства над арестованными, и участие в массовых расстрелах в 1933 г., и быстрая карьера в Новосибирске и Барнауле в 1937– 1938 гг. Зампред Бирилюсского РИКа В. В. Маньков обвинялся в пьянстве, грубости, хулиганстве и незаконной конфискации имущества крестьян, за что был в 1933 г. снят с должности и направлен «для укрепления» Бирилюсской комендатуры Сиблага.
Служба в -НКВД оценивалась многими партийцами как особо престижная, что вызывало ревность парткомов к самовольно перешедшим в чекистские ряды. Работник земельных органов П. П. Шалфеев, в 1930 г. «допустивший левые загибы» при коллективизации, в 1933 г. получил строгий партвыговор за самовольный уход из Запсибкрайкома ВКП (б) в аппарат ЭКО ПП ОГПУ ЗСК (103). Демобилизованный из РККА Я. Г. Никулин, будучи направлен ЦК ВЛКСМ на работу замначальника по комсомолу политотдела Хакасского конесовхоза № 42, перешёл в 1935 г. в органы НКВД и за «недисциплинированность» в 1936 г. Омским обкомом ВКП (б) оказался переведён на год в кандидаты партии. Характерно, что партийные наказания последовали только год и более спустя после ухода этих партийцев в карательную систему. Однако, несмотря на взыскания, и Шалфеев, и Никулин остались на службе в НКВД.
Важным источником пополнения были чекисты запаса, состоявшие на особом учёте. Многие из них успевали за период демобилизации поправить здоровье и оказывались годными к службе в органах. Те, кто был уволен по компрометирующим материалам и вписался в гражданскую жизнь в качестве чиновника, также считались подходящими для возвращения в «органы», при этом пьянство, дебоши и растраты особым препятствием для зачисления в НКВД не являлись. Например, бывший чекист Г. А. Линке, впоследствии снятый за злоупотребления с должности замнаркомфина Дагестана, недолгое время работал инспектором краевого Сибфинуправления, а в апреле 1930 г. был назначен старшим уполномоченным ЭКО ПП ОГПУ Сибкрая.
Нагляден пример с выдвижением в «органы» в 1932 г. бывшего чекиста и милиционера, судимого дебошира и пьяницы И. В. Шатёркина. В 1921–1922 гг. он был уполномоченным ОДТЧК-ЛТО ГПУ в Красноярске, затем служил в угрозыске, а с 1924 г. – в армии. За то, что он в пьяном виде верхом разъезжал по Верхнеудинску, Шатёркина изгнали из РККА и осудили. Поработав немного агентом новониколаевского губфинотдела, он вернулся на службу инспектора красноярского угрозыска. Там Шатёркин пьянствовал и привлекался к ответственности за служебные злоупотребления, халатность; дело было прекращено с увольнением из милиции. В 1927 г. Шатёркин стал народным следователем в г. Енисейске Красноярского округа и вскоре получил партвзыскание за попытку самоубийства на почве склок и пьянства. Отработав пять лет в прокуратуре, Шатёркин в 1932 г. оказался взят в ОГПУ. За активное участие в терроре (в 1937 г., в частности, сфабриковал дело на 60 «диверсантов» из Красноярска) в 1940 г. Шатёркин был выдвинут на должность начальника КРО УНКВД по Красноярскому краю, а с 1944 г. работал начальником УНКГБ-УМГБ по Тюменской области.
Номенклатурные ветераны «органов», сочетавшие опыт сыска в прошлом и руководства каким-либо учреждением в настоящем, сразу получали ответственные должности. В. Г. Болотин, в гражданскую войну подвизавшийся в Гомельской ЧК, с 1925 г. заведовал секретариатом Сибкрайкома ВКП (б). В 1930 г. Болотина направили в ЭКО полпредства ОГПУ ЗСК, где он вскоре занял видное положение. Начальник новосибирского окрадмотдела и зампред горсовета бывший чекист Р. Н. Волов в конце 1930 г. был зачислен в штат ПП уполномоченным ИНФО. На службу в систему лагерей и спецпоселений в изобилии попадали всяческие отбросы, не нашедшие себе места в жизни. Например, бывший чекист Г. Ф. Креков, уволенный как инвалид, в 1930 г. был исключён из партии в Кузнецком округе с привлечением к уголовной ответственности за кражу хлеба у крестьян и связь с уголовниками, с которыми он производил бандитские налёты и стрелял из берданки в начальника милиции. Затем Крекова восстановили в партии и взяли в ОГПУ поселковым комендантом Тельбесского спецпосёлка Горно-Шорского района, где он за дебош и попытку изнасилования трудпоселенки оказался вновь исключён из партии и отдан под суд (108). Бывший дезертир российской армии П. И. Белозёров работал в милиции Томска, где за избиение арестованного был осуждён условно. В 1930 г. его мобилизовали в «органы» и назначили комендантом в Томском отделении Сибулона.
Чекистские карьеры претерпевали самые необыкновенные коллизии. Чекист А. И. Воротнев после увольнения из «органов» был сельхозрабочим, в 1930 г. вступил в колхоз, а в 1934–1937 гг. уже руководил ОДТО НКВД в Акмолинске и Ишиме. Отметим, что в Сибири оказалось немало бывших чекистов Украины: А. Р. Горский, И. И. Виер-Ульянов, Л. И. Маков, А. Д. Морозов, возможно, рассчитывавших на покровительство прибывшего в Сибирь из Одессы Заковского. Все эти лица успели продвинуться по чекистской службе, но в конце 1930-х гг. все они подверглись репрессиям.
В особых случаях чекистам помогали и пенсионеры «органов». 32-летний оперработник ПП ОГПУ ЗСК А. Т. Морозов вышел на пенсию в 1933 г., но летом следующего года выполнял «отдельные поручения по работе при РО УГБ» Чаинского района Нарымского округа. Бывшие чекисты активно участвовали в «массовых операциях» 1937 г. Начальник спецчасти Чуйского военизированного тракта О. М. Арит сообщал, что с июля 1937 по май 1938 г. «я, как бывший чекист, периодически участвовал в оперативной работе органов НКВД по изъятию из ЧВТ и Управления дороги врагов народа». Замначальника Муромцевского РО Тарского окротдела УНКВД по Омской области И. И. Конзычаков в 1936 г. был уволен из НКВД как сын лишенца и работал в местном райфинотделе. В 1937 г. Конзычаков «на время разгрома деревенской контрреволюции был мобилизован временно на работу в Муромцевский РО НКВД».
Пополнение шло и за счёт иностранцев. Например, активист компартии Китая Ши Чже в 1925 г. прибыл в СССР для получения военного образования, в начале 1930 г. был зачислен в штат Особого отдела ОГПУ СибВО и до конца 1938 г. подвизался в системе особых отделов и КРО под именем М. А. Карского, зарекомендовав себя деятельным участником репрессий. Уволенный из УНКВД НСО как «подозрительный» китаец, Карский в 1939 г. был возвращён на спецработу по линии Коминтерна и нелегально переброшен в штаб Мао Цзедуна в Яньяни, где сначала отвечал за радиосвязь с Москвой, а впоследствии являлся личным секретарём и переводчиком Мао, одновременно подвизаясь в штатах тайной полиции КПК. Пережив арест в период «культурной революции», Карский умер в 1998 г., успев выпустить мемуары, льстиво озаглавленные «Рядом с историческим исполином»
Китаец С. М. Ленинцев (Хоу Минчи) в 1927 г. был ЦК КПК направлен учиться в Московский комуниверситет трудящихся Китая. В 1930–1931 гг. он находился на нелегальной партийной работе в Шанхае и по решению ЦК КПК в 1932 г. был передан для работы в органы ОГПУ СССР. Ленинцев работал в Особом отделе ГУГБ НКВД ЗабВО (Чита), получил звание лейтенанта госбезопасности. Арестованный 15 февраля 1938 г. и обвинявшийся в измене, в марте следующего года он был освобождён и работал в Разведотделе УНКВД–УНКГБ по Читинской области. Другой китаец, П. В. Григоровский, работавший в Читинском оперсекторе УНКВД ВСК, в июле 1937 г. был арестован и по ложному обвинению в измене расстрелян, оперативник КРО УНКВД ЗСК Г. А. Тарасов в 1938–1940 гг. работал в резидентуре китайского г. Хами и оказался уволен из «органов» за пьяные дебоши и драки.
Слабая грамотность и квалификация чекистов были предметом постоянных сетований начальства, которое, впрочем, сознательно проводило политику отсечения от «органов» высокообразованных личностей. Опыт гражданской войны показывал, что малограмотные исполнители вполне удовлетворительно справлялись с главным оружием чекистов – провокационными комбинациями и пыточным следствием. В начале 30-х. лишь 1,4 % чекистов страны имели высшее образование, и 73 % – начальное. В 1930 г. была образована Центральная школа ОГПУ, куда на годичные курсы направлялись мобилизованные в «органы» рабочие-коммунисты, где готовили руководящие кадры для особых отделов. В 1935 году было принято решение об открытии дополнительно десяти межкраевых школ НКВД. В них готовили кадры для различных подразделений органов госбезопасности. В Центральной школе НКВД велась переподготовка и повышение квалификации сотрудников оперативных отделов НКВД.
Только в 1938 г. появилось учебное заведение с гораздо более основательной программой обучения – Школа особого назначения, готовившая разведчиков для ИНО.
До середины 30-х годов на местах повышение чекистской квалификации производилось собственными силами. Опытные чекисты проводили занятия с новичками, а считавшихся наиболее перспективными отправляли учиться в Москву. К 1935 г. только 12 % оперработников имели какую-либо специальную подготовку. В 30-х годах при полпредствах организовывались оперативные курсы. Весной 1933 г. полпред Н. Н. Алексеев, опираясь на прибывших в Сибирь выпускников ЦШ ОГПУ, а также местных партийно-комсомольских работников, начал активно формировать штаты «вторых заместителей» начальников политотделов МТС и совхозов. Более года для подготовки ЗНПО работали трёхмесячные оперкурсы при полпредстве, к июлю 1934 г. они были ликвидированы, и последний выпуск курсантов выехал в районы. Однако затем краткосрочные оперативные курсы при УНКВД ЗСК были восстановлены.
Объективно требования времени диктовали необходимость повышения интеллектуального уровня личного состава. Однако нехватка лояльных на все 100 % и притом образованных людей мешала пополнению чекистских коллективов, «худевших» в период чисток и постоянно терявших те кадры, которые уходили из системы по здоровью или собственному желанию. Осенью 1935 г. НКВД организовал 10 межкраевых школ с годичным курсом обучения, которые должны были резко поднять уровень квалификации чекистских кадров, основная часть которых до сих пор получала подготовку исключительно в ходе оперативной работы. Кадры для сибирского и дальневосточного регионов должна была готовить МКШ ГУГБ в Новосибирске.
Однако набрать 200 курсантов в Новосибирскую межкраевую школу оказалось непросто даже силами всего региона. В декабре 1935 г. бюро Омского обкома ВКП (б) констатировало невозможность выполнить развёрстку ЦК ВКП (б) о посылке 30 чел. в Новосибирскую МКШ, поскольку членов партии со средним образованием, удовлетворяющих всем строгим требованиям, найдено только 16 душ. В связи с этим в ЦК была направлена просьба снизить для Омской области развёрстку на будущих чекистов до 16 чел. В МКШ, помимо сибиряков, прибыли курсанты из Северного края, Кировской, Саратовской, Курской областей. Большую часть курсантов МКШ составили лица с образованием до 7 классов.
Новосибирская МКШ в 1936 г. выпустила 143 чекиста, в 1937–1938 гг. – 382, а в 1939–1941 гг. – 698. Таким образом, с 1937 г. ежегодный выпуск составлял порядка 190 курсантов, а с 1939 г. – 230 курсантов. Одновременно в 1939–1940 гг. на трёхмесячных курсах переподготовки при МКШ прошли обучение около 300 оперативников УНКВД НСО.
В 1937–1938 гг. обозначилась тенденция роста численности кадров НКВД. Документы говорят о том, что высшие чины союзного НКВД заботились о кадровом обеспечении ещё до решений февральско-мартовского пленума ЦК 1937 г., обозначивших переход к террору. Начальник ГУГБ НКВД Я. С. Агранов и руководитель Отдела кадров наркомата М. И. Литвин 3 февраля 1937 г. сообщали начальнику УНКВД ЗСК С. Н. Миронову, что для устранения имеющегося дефицита оперсостава в 97 чел. его управление может забрать 40 выпускников Новосибирской МКШ ГУГБ, а оставшийся некомплект пополнить проверенными коммунистами и комсомольцами. О состоянии дел с пополнением Миронов должен был сообщать в наркомат каждую декаду. Сохранившийся список 61 кандидата в МКШ, досрочно выпущенных в ноябре 1937 г., показывает, что среди курсантов нового призыва преобладали лица с неполным средним образованием, а студентов насчитывалось всего 7 чел. Зато социальный состав был на высоте – к классу-«гегемону» относилось 39 чел. Возраст большинства будущих чекистов колебался от 23 до 26 лет (не ниже 20 и не выше 29). В феврале 1937 г. Запсибкрайком постановил отобрать 40 коммунистов и комсомольцев на работу в НКВД.
Крайком занимался и укомплектованием штата лагерей. 15 августа 1937 г. для укомплектования организуемого лесозаготовительного лагеря (Томасинлага) бюро крайкома поручило мобилизовать и передать к 1 октября в НКВД 35 коммунистов и 100 комсомольцев, а к 1 января 1938 г. – ещё 40 коммунистов и 175 комсомольцев, включая 50 чел., предназначенных для руководящей работы в лагере. Одновременно поручалось передать в Томасинлаг и 15 специалистов лесного хозяйства.
Сменивший Миронова Г. Ф. Горбач 19 сентября 1937 г. сообщал секретарю Запсибкрайкома ВКП (б) Р. И. Эйхе, что в результате «очистки аппарата» и откомандирования «ряда лучших работников» в другие области в Новосибирске и на периферии образовался некомплект оперсостава в 130 чел. К тому же в ближайшее время по компрометирующим материалам подлежало увольнению еще 44 сотрудника. Несмотря на досрочный выпуск курсантов МКШ, значительная часть которых осталась в Сибири, работников остро не хватало. Начальник УНКВД просил мобилизовать 100 чел. из учебных заведений и административно-хозяйственных учреждений. Крайком выделил 75 активистов, а в остальном помог Ежов. В период так называемых «массовых операций» в Новосибирской области «работало около 50–60 курсантов из Московской пограничной школы, почти все – члены партии. Не будучи никогда ранее следователями, они в течение нескольких месяцев работали такими же темпами, как и постоянный состав». В Барнауле с осени 1937 г. кадровым чекистам помогали курсанты Алма-Атинской МКШ.
Специфическим источником пополнения сибирских управлений НКВД были лица, от которых избавлялись в центральном аппарате и других местах. В Западную Сибирь в 1932 г. прибыли работники из Особого отдела ОГПУ СССР, оставшиеся без покровительства после увольнения опытного контрразведчика Я. К. Ольского. В Особый отдел Восточно-Сибирского военного округа (Иркутск) в 1932 г. отправились ученики многолетнего начальника КРО А. Х. Артузова А. И. Агаянц и Б. И. Гудзь, предпочтя работу против белой эмиграции и японской разведки на Востоке фабрикации дел на «повстанцев» в Особом отделе центра, который перешёл в руки крайне неразборчивых в средствах И. М. Леплевского и М. И. Гая. Тогда же штаты ОГПУ Сибири пополнили некоторые работники ГПУ Татарии, «вычищенные» в ходе наведения порядка в поражённом коррупцией аппарате.
Другим источником стала большая чистка чекистов еврейского происхождения, предпринятая весной–летом 1938 г. наркомом внутренних дел Украины А. И. Успенским. Десятки руководящих и рядовых украинских чекистов в ходе этой антисемитской кампании оказались в системе Сиблага, Томасинлага, Краслага, Бамлага, Дальлага НКВД, причём с большим понижением и нередко с переводом в запас, фактически лишаясь званий. Из видных чекистов, прибывших в Сибирь, можно назвать начальника АХО НКВД УССР А. И. Марусинова-Бернштейна, отозванного в марте 1938 г. в Тайшетлаг НКВД (арестован в 1939 г. и расстрелян как «заговорщик»), помощника начальника УНКВД по Черниговской области капитана ГБ С. И. Шатова-Лифшена, с февраля 1938 г. возглавлявшего Краслаг НКВД (арестован в 1940 г.), помначальника УНКВД по Одесской области Е. Г. Сквирского, ставшего начальником оперчекотдела УИТЛК УНКВД НСО, начальника отделения КРО НКВД УССР Г. Л. Ракиту, прибывшего в КРО УНКВД по Омской области. Начальник Константиновского ГО УНКВД по Сталинской области Г. Е. Флейшман был назначен начальником оперчекотдела Томасинлага, а начальник Днепродзержинского ГО УНКВД по Днепропетровской области В. М. Паперман – помощником начальника управления Томасинлага. Многие из «ссыльных» евреев, избежав репрессий, надолго «застряли» в лагерной системе.
К середине 30-х годов ядро оперсостава, сформированное в период гражданской войны и избежавшее чистки первой половины 20-х, было очень сильно размыто пополнением, среди которого, как и ранее, много было случайных людей, маргиналов, не нашедших себя в гражданской жизни. По-прежнему в НКВД рекрутировались преимущественно лица с начальным образованием: военнослужащие внутренних войск, активисты из рабоче-крестьянской среды, направляемые по путёвкам партийных и комсомольских комитетов.
Среди чекистов призыва 1937–1939 гг. преобладали уже не демобилизованные военнослужащие, а молодые активные комсомольцы и коммунисты с образованием как в объёме 6–7 классов, так и с полным средним. Лица с высшим и неполным высшим образованием составляли небольшой процент оперсостава. Низким уровнем образования отличались и начальники. После ликвидации в конце 1938 – начале 1939 г. подавляющего большинства начальников региональных управлений НКВД их заместили в основном лицами без чекистского опыта, что, впрочем, практически не отразилось на жестокости и распространённости репрессий. Гражданские чиновники, ставшие чекистами, были уверены в необходимости широкой и беспощадной борьбы с «врагами народа».
Партийные работники и руководители предприятий после кратких курсов на Лубянке заняли начальствующие должности в УНКВД Новосибирска (Г. И. Кудрявцев), Омска (М. Е. Захаров), Красноярска (И. П. Семёнов), Иркутска (Н. В. Смирнов). Часть новых начальников была молодыми работниками центрального аппарата ГУГБ, которым террор позволил скакнуть вверх сразу на две-три ступени. В Барнаул в качестве начальника УНКВД прибыл помощник начальника отделения ГЭУ НКВД З. В. Николаев, в Читу – начальник отделения СПО ГУГБ НКВД П. Т. Куприн. Из этих начальников только Н. В. Смирнов имел высшее образование. Г. И. Кудрявцев с З. В. Николаевым имели среднее, И. П. Семёнов – семиклассное образование, а М. Е. Захаров и П. Т. Куприн получили лишь начальное образование, дополненное краткосрочными политкурсами. Показательно, что все они показали себя готовыми к чекистской работе и остались в системе, а снятый весной 1941 г. Кудрявцев стал жертвой не либеральной политики, но, напротив, своего излишнего усердия в репрессиях.
По-прежнему в «органы» набирали лиц, имевших стаж негласной работы. Инженер Л. А. Воронель, секретарь комитета ВЛКСМ новосибирского авиазавода им. Чкалова, сначала был назначен начальником мобилизационного отдела завода, а в апреле 1939 г. «как имеющий большое желание работать в органах НКВД» оказался утверждён «для оперативного обслуживания завода», несколько месяцев спустя заняв должность начальника отделения 2-го ЭКО УНКВД НСО.
Несмотря на окончание политики массовых чисток и снижение репрессивной активности, количество чекистов после завершения «Большого террора» значительно выросло. Политбюро ЦК 5 апреля 1939 г. постановило увеличить численность оперсостава НКВД на 5,2 тыс. чел. Это привело к новым усилиям местных партийных комитетов, послушно выполнявших разнарядки центра. Алтайский крайком ВКП (б) в сентябре 1939 г. постановил выделить для работы НКВД резерв в 70 чел.: 40 партийцев и 30 комсомольцев, поручив развёрстку городским и районным комитетам
В декабре 1939 г. секретарь Новосибирского обкома партии Г. А. Борков приказал горкомам и райкомам отобрать в течение месяца для работы в НКВД 150 коммунистов и комсомольцев в возрасте от 22 до 35 лет, со средним образованием и служивших в РККА. Каждый рядовой райком должен был подобрать одного кандидата, Томский и Сталинский горкомы – по 20, Кемеровский и Прокопьевский – по 10, Новосибирский – 25 чел. Среди будущих чекистов, набранных в 1939 г. и после краткосрочных курсов ставших начальниками райотделов и уполномоченными, оказалось немало совершенно неподготовленных лиц – учителей, пожарных, служащих и т. п. Но не исключено, что среди них было много сексотов НКВД, для которых выдвижение на гласную работу было закономерным шагом.
В 1939 г. по стране в систему УГБ было принято работников вдвое больше, чем уволено – 14.506 чел. Из этого числа подавляющее большинство составляли лица партийно-комсомольского набора – 8.538 чел., или 58,9 %. Выпускники школ НКВД составили 2.524 чел., или 17,4 %. Из неоперативных отделов поступило 1.332 чел. (9,2 %), из канцелярских и технических работников НКВД – 1.129 (7,8 %), по личным заявлениям – 602 чел. (4,2 %), из РККА – 347 чел. (2,4 %), из запаса – 34 (0,2 %). Таким образом, курсанты и лица, ранее служившие в системе НКВД, составили 34,6 %. Чекистов со средним образованием пришло 49,1 %, с высшим – 9,2 %, остальные имели неполное среднее образование. В 1940 г. рост чекистских кадров продолжался ещё более быстрыми темпами, на что повлияло увеличение территории СССР. На 1 января 1941 г. в центральном аппарате, территориальных органах, особых и транспортных отделах, а также школах НКВД работало 46.216 чел. оперативно-чекистского состава (130). Если учесть оперработников лагерей и спецпоселений, то общая численность работников госбезопасности составляла перед войной свыше 50 тыс. чел., или вдвое больше, чем в начале 1937 г.
В результате пополнения аппарат УНКВД НСО за 1939–1940 гг. капитально обновился и заметно вырос по численности. К исходу 1939 г. аппарате УНКВД, семи городских и 66 районных отделах работали 513 оперработников, в том числе 281 (54,8 %) коммунист, 149 (29 %) кандидатов ВКП (б), 78 (15,2 %) комсомольцев и 5 (1 %) беспартийных. Через год оперсостав за счет организации четырёх новых городских и районных отделов вырос до 524 чел. За счёт срочного приёма в партию нового пополнения членами ВКП (б) из этих 524 чел. были 365 (69,7 %), кандидатами – 121 (23,1 %), комсомольцами – 35 (6,7 %), беспартийными – 3 чел. Вырос за 1940 г. и образовательный уровень. Количество чекистов с высшим и незаконченным высшим образованием увеличилось вдвое – с 19 до 38 (7,3 %), средним – со 115 до 146 (27,9 %), незаконченным средним – с 30 до 140 (26,7 %), начальным – уменьшилось с 349 (68 %) до 200 (38,2 %). Правда, последняя цифра была получена большей частью за счёт весьма формального доучивания молодых чекистов и «перетягивания» в число имевших незаконченное среднее образование.
Специальную подготовку имели менее четверти оперсостава. К исходу 1940 г. только 51 оперработник (9,7 %) имел за плечами Центральную школу ОГПУ-НКВД, 2-ю Ленинградскую и Центральную транспортную, а выпускников Новосибирской МКШ ГУГБ НКВД насчитывалось 71 (13,5 %). Остальные могли похвастаться только курсами подготовки и переподготовки оперсостава при УНКВД НСО (152 чел., или 29 %), а также 100-часовой программой чекистской учёбы и 17-дневными семинарами при УНКВД (212 чел., или 40,5 %). Еще 38 оперативников (7,3 %) никакой специальной подготовки не имели.
Из 524 оперативников в 1940 г. 366 чел. (69,8 %) были в возрасте 25–35 лет, а 66 (12,6 %) – моложе 25 лет. Только 181 (34,5 %) из них имел стаж работы в НКВД свыше 6 лет. От 3 до 6 лет стажа было у 111 чел. (21,2 %), менее 3 лет – у 232 чел. (44,3 %). Орденоносцами были 17 сотрудников, семеро – имели очень ценившийся в их среде знак почётного чекиста. Оперсостав управления насчитывал порядка 250 чел. (остальные работали на периферии), сосредоточенных преимущественно в Особом отделе (56 коммунистов), СПО (30), КРО (21), 1-м ЭКО (17), 2-м ЭКО (9), 3-м ЭКО (17) и Следственной части (17). Транспортный отдел имел собственную парторганизацию из 39 коммунистов, в МКШ работало 43 чел. Негласный оперсостав, занимавшийся наружной разведкой и контролем переписки, насчитывал 85 человек и вместе с работниками МКШ не входил в объявленную цифру в 524 чел., так же, как и чекисты-транспортники (131).
Таким образом, с первой половины 30-х и до начала 40-х годов аппарат УНКВД ЗСК-НСО, несмотря на многочисленные реорганизации и выделение новых управлений, имел стабильную численность – порядка 250 оперативных работников (в Новосибирске). Местные же аппараты постепенно наращивали численность: если в рядовых райотделах работало обычно три оперативника, то в более крупных – до пяти-шести, а в горотделах и окротделах – до 20–30 единиц, не считая вспомогательного состава.
Омское УНКВД в предвоенные годы приближалось по штатному составу к УНКВД НСО. В конце 1939 г. в УГБ УНКВД по Омской области насчитывалось 559 чел., в т. ч. 112 (20 %) – руководящего состава, а неоперативные службы УНКВД насчитывали 832 штатных единицы (132).
В течение 30-х годов система НКВД непрерывно пополнялась за счёт разнообразных источников: демобилизованных военнослужащих, партийно-советских работников, чекистов запаса, а также взаимообмена с центром и другими регионами. Местные власти были вынуждены жертвовать для работы в «органах» как уже состоявшихся работников, так и будущих специалистов, отдавая студентов и выпускников рабфаков, техникумов и вузов. Большую часть пополнения составляли лица со слабой профессиональной подготовкой, зачастую без специальности или опыта работы, что не мешало им под давлением старших коллег быстро превращаться в асов политического сыска. Суть кадровой политики не менялась, несмотря на ужесточение требований к социально-политическому прошлому: другие люди в сходных обстоятельствах, подчиняясь всё тем же требованиям разоблачать вездесущих «врагов», всё так же наполняли и пополняли карательный аппарат.
Ведомственные историки любят рассуждения о разрыве преемственности чекистских поколений в 30-х годах, увольнении и репрессировании массы опытных кадров с закалкой начала 20-х годов, и приходе неподготовленного молодняка, ориентированного на физические методы добычи показаний На деле эти суждения носят схоластический характер, игнорируя главное: карательная система с самого начала потребляла кадры, готовые к самым жестоким методам работы, и ориентировала их не на тонкие оперативные комбинации с агентурой внешнего врага, а на примитивный политический сыск и беспощадное подавление любого инакомыслия.
Основной массив документов личного характера на штатного сотрудника органов государственной безопасности, или органов внутренних дел накапливался в его личном деле. Необходимо оговориться, что речь идет лишь о штатных сотрудниках органов ВЧК-ОГПУ-НКВД. Нештатные сотрудники – это секретные агенты, осведомители, содержатели явочных квартир – к числу штатных сотрудников органов госбезопасности не относятся. Данные лица проходит в архивных документах правоохранительных органов совершенно по иной линии.
На лицевой стороне обложки архивного дела указаны фамилия, имя, отчество сотрудника, специальное звание, архивный номер. Собственно, личное дело сотрудника органов ВЧК-ОГПУ-НКВД состоит из 6 разделов.
1-й раздел – Справки по форме № 1 (справки с биографическими данными, и краткими послужными списками, утвержденными в партийных инстанциях). Подобные документы составлялись при назначении сотрудника на новую должность (с учетом утверждения в партийной инстанции) и т.д. Данные справки часто страдают рядом огрех. Так из-за ограниченности справки из послужного списка выкидывается часть данных.
2-й раздел – послужной список. В этом разделе может находиться несколько послужных списков. Это связано с тем, что в 1920-1930-е гг. имело хождение несколько форм послужных списков. Каждый из послужных списков отличался разной полнотой информации. Так «Послужной список для лиц, состоящих на службе в органах ГПУ» был менее информативен. Он состоял из 2-х частей: 1-я часть (общие сведения) и 2-я часть (прохождение службы).
1-я часть – это: фамилия, имя и отчество, место службы, время и место рождения, национальность, социальное происхождение (по происхождению и личному положению), профессия (основная специальность), партийность, состоял ли в других парторганизациях (в смысле – политических партиях – авт.), образовательный ценз, на каких языках говорил, писал, читал, семейное положение, члены семьи, живущие на иждивении, если был освобожден от призыва в РККА, то кем, а также данные о прохождении службы до и после Февральской революции 1917 г., а также о службе в частях Красной Армии и Флота, данные о репрессиях до и после Февральской революции 1917 г., проходил ли служебную аттестацию.
2-я часть - это собственно подробный послужной список (с указанием точной даты приема, продвижения на службе и увольнения). Помимо этого, указывались в этой части указывались следующие данные: командировки, отпуска, болезни, награды, ранения, взыскания, особые заслуги, точные даты о прохождении служебной аттестации и т.д.
Более информативным является послужной список образца 1935 г. Он содержит значительное количество информации (34 позиции). Перечислим данные позиции: 1. Фамилия, имя отчество; 2. Сведения об изменении фамилии, и причине изменения; 3. Год, месяц и число рождения; 4. Место рождения (село, деревня, район, город, область по их названию в год рождения, рядом те же сведения по новому наименованию и административному делению); 5. Национальность, родной язык; 6. Состояние в другом подданстве, или гражданстве; 7. Социальное происхождение. Социальное положение (до поступления в ВЧК-ОГПУ-НКВД или войска НКВД); 8. Партийное положение (имеется ввиду членство в РКП(б)-ВКП(б)) (время вступления, в какой организации вступил, номер партийного билета или кандидатской карточки, состоял ли ранее в партии, где, когда и по каким причинам выбыл, состоял ли других компартиях); 9. Пребывание в ВЛКСМ; 10. Подвергался ли партийным, или комсомольским взысканиям; 11. Были ли колебания в проведении линии партии, участвовал ли в оппозициях, антипартийных группировках, когда, где, в каких; 12. Состоял ли в других партиях; 13. Какое, где и когда принимал участие в ревдвижении до Октябрьской революции; 14. Образование (общее, специальное, партийное, военное, чекистское); 15. Имеет ли научные труды, изобретения – какие, время издания. Ученая степень; 16. Какими языками национальностей СССР владеет, кроме родного; 17. Степень владения иностранными языками; 18. Был ли под судом или следствием, когда, где, кем и за что осужден, на какой срок, где отбывал наказание; 19. Был ли за границей, когда, где и на какой работе; 20. Когда, где, по призыву, добровольно, по партийной и пр. мобилизации вступил в Красную Армию и в ВЧК-ОГПУ-НКВД; 21. Служил ли в Красной Гвардии, или в партизанских отрядах, где, когда, название отряда, в какой должности; 22. Находился ли на территории, занятой белыми, где, когда, где работал в этот период и в качестве кого; 23. Служил ли в белых или иностранных армиях, в каких частях, где и когда, последний чин, участвовал ли в боях против РККА, где и когда, какие имел награды, за что, от кого; 24. Был ли в плену, или интернированным, где и при каких обстоятельствах; 25. Работа в прошлом (указывается работа с начала самостоятельной трудовой деятельности, помимо службы в старой армии, РККА, органов и войск ВЧК-ОГПУ-НКВД (заполняется в хронологическим порядке с указанием следующей информации: точная дата поступления и ухода, причина ухода, должность или выполняемая работа, наименование и местонахождение предприятия); 26. Служба в старой армии (с момента зачисления до демобилизации): точная дата с какого по какое время проходила служба, чин или звание, фронт, армия, округ, часть, должность и какие награды имел; 27. Прохождение службы в органах и войсках НКВД и РККА (указаны точные даты, №№ приказов, указаны армия, фронт, округ, название органа, части, должность), заканчивается данный раздел сведениями об увольнении из органов и войск ВЧК-ОГПУ-НКВД; 28. Выборная партийная, советская и общественная работа; 29. Участие в составе органах и войск ВЧК-ОГПУ-НКВД на фронтах гражданской войны, в боевых действиях против врагов социалистического отечества (обязательно указывается в составе каких частей, где, с какого по какое время, ранения, контузия, увечья, связанные с исполнением служебных обязанностей); 30. Бытность вне службы (отпуска – очередные и по болезни, пребывание в лечебных заведениях и т.д.); 31. Награды и поощрения (заносятся – ордена, медали, знаки почетного работника, боевое оружие, ценные подарки, грамоты, благодарности и т.д., также указывается точная дата и №№ приказов и постановлений); 32. Взыскания; 33. Семейное положение (сведения о женах, детях); 34. Прохождение действительной службы в запасе войск НКВД, РККА, ГУГБ НКВД. Также на первом листе послужного списка делаются записи о присвоении специального звания.
3-й раздел – Аттестационные материалы, партийные и политические характеристики. Степень тщательности составления аттестаций подчеркивает следующая служебная инструкция: «Аттестация составляется в произвольном изложении, давая вполне определенную характеристику аттестуемому и охватывая все качественные стороны последнего, как-то практическую сторону работы, и её результаты, отношение к работе, наличие особо ценных заслуг в работе, к какой отрасли чекистской работы склонен и способен, общеполитическое развитие, партийная выдержка, если член ВКП(б), определение личных качеств, воля, энергия, решительность, инициатива, умение разбираться в обстановке, обращение с подчиненными, отношение к сослуживцам и начальникам, дисциплинированность, состояние здоровья, склад ума и возможность выполнения более ответственной работы, какой именно, или же аттестуемый соответствует занимаемой должности, не соответствует, подлежит замене, по какой должности, возможно, использовать…».
В другой инструкции отмечено, что при составлении личной характеристики аттестуемого сотрудника ВЧК-ОГПУ-НКВД, помимо указания общих данных – партийность и стаж, социальное положение аттестуемого и родителей, общее и политическое образование, необходимо отметить: отношение к выполняемой работе, работоспособность, интенсивность работы, степень знакомства с другими отраслями чекработы и наклонность или желание к той или иной отрасли. Кроме этого в аттестации обязательно должны быть отмечены наличие или отсутствие личных характеристик: опытность, находчивость, умение ориентироваться в обстановке, инициатива, точность и быстрота при выполнении заданий, кругозор.
Приведем для примера ряд служебных аттестаций.
Из служебной аттестации на Михаила Григорьевича Джавахова (Золотницкого) (в 1935-1936 гг. начальника УНКВД по Молдавской АССР): «Приобрел большой опыт по оперативной работе, особенно в области руководства периферией. Отличается работоспособностью и четким представлением о работе по контрреволюции. Весьма энергичен, напорист, работает быстро, продуктивно. Политически хорошо развит. Отлично владеет украинским языком, что в работе по украинской линии является очень важным. Несколько тяготится работой в центральном аппарате, однако это отрицательного отражения в работе не имеет. За указанное время как работник значительно вырос, приобрел опыт в руководстве периферией, что и является его основной деятельностью. Аккуратен, энергичен и работоспособен. В области агентурной работы также сделал значительные успехи»
Из служебной аттестации на Ивана Яковлевича Лаврушина (в 1937-1938 гг. начальника УНКВД по Горьковской области): «За время работы на Кубани в должности начальника ИРО оживил и реорганизовал работу информации в городе и станице. В результате умелого руководства тов. Лаврушиным информационной сетью был вскрыт целый ряд к/р группировок на Кубани.
Тов. Лаврушин вел организационно-оперативную подготовку к проведению компании по ликвидации кулачества, как класса, а затем, будучи начальником райоперштаба на большом узловом пункте нескольких районов, блестяще справился с практической работой по выселению кулачества, проведя эту работу без каких-то ни было эксцессов.
Руководя военной работой в Особых отделениях 12 и 17 дивизий, под руководством т. Лаврушина был вскрыт целый ряд к-р группировок среди кадрового и переменного состава.
В последнее время тов. Лаврушин принимал деятельное участие в ликвидации к-р организаций «Месть-Верден», а также в разработке ряда других, имеющихся в разработке Кубоперсектора дел»
Из служебной аттестации на Генриха Самойловича Люшкова (начальника Информационного - Секретного отдела ГПУ УССР): «…Показал себя хорошим, крепким организатором, обладает административными способностями, знает оперативную работу с достаточной политической подготовкой, большим кругозором. Обладает большим тактом, пользуется авторитетом и уважением, сумел создать в аппарате здоровую деловую товарищескую обстановку. Во время его работы в ИНФО на Украине имеет большие успехи, как в постановке организационной работы, так и в реальных результатах по оперативной линии и в соответственной постановке информации. Вполне может быть выдвинут на руководящую работу по другой оперативной отрасли; 1930 г. - Как на периферийных органах, так и на руководящей работе в центральном аппарате показал себя чрезмерно энергичным, способным оперативным руководителем. В своей работе дает правильные чекистско-оперативные и политические указания и установки, вместе с тем сам лично принимает непосредственное участие в практической работе, на отдельных фактах повседневной работы учит своих подчиненных, как надо работать. За короткое время своей работы СО [Секретном отделе] Люшков имеет большие оперативные достижения и заслуги. При его непосредственном участии ликвидирован ряд крупных контрреволюционных повстанческих организаций на Украине. Особенно его роль значительна в ликвидации и развитии дела диверсионно-повстанческой организации «Весна». Личные выезды в районы, руководство агентурой, результативные допросы ряда крупных обвиняемых во многом способствовали раскрытию дела, причем т. Люшков сумел взять нужные темпы в работе. Хороший товарищ и партиец, пользуется общим уважением, обладает большим политическим кругозором…» В этом же разделе откладывались и аттестационные листы о присвоении специального звания. В 1935 г. в органах НКВД были введены специальные звания ГУГБ (от сержанта ГБ до генерального комиссара ГБ), в 1936 г. – специальные звания РКМ (от сержанта милиции до главного директора милиции).
Глава 10
Униформа и знаки различия органов НКВД 1937 - 1943 гг.
Постановлением ЦИК и СНК СССР от 10 июля 1937 г. личный состав госбезопасности был переведен на систему знаков различия, принятую в РККА. Во исполнение этого постановления НКВД СССР 15 июля 1937 г. был выпущен приказ № 278, в соответствии с которым вводились следующие изменения в форме одежды:
- светло-синяя фуражка вместо синей; - при прежнем цвете гимнастерки воротник и обшлага рукавов обшивались малиновым кантом; - вместо тужурки вводился френч из шерстяной ткани цвета хаки с нагрудными накладными карманами и шестью пуговицами-застежками, на воротнике и обшлагах рукавов – малиновый кант; - брюки навыпуск теперь тоже были цвета хаки, а не темно-синие.
Приказом вводились и знаки различия на петлицах, аналогичные принятым в РККА, – покрытые красной эмалью посеребренные ромбы, прямоугольники (“шпалы”) и квадраты. Цвет петлиц и окантовка оставались прежними, исчезла лишь продольная полоска в центре. Описание знаков различия, установленных в соответствии с принятыми в системе ГУГБ специальными званиями,
Специальный нарукавный знак: от сержанта ГБ до капитана ГБ включительно – овал и клинок меча цвета серебра c эфесом меча и серпом и молотом цвета золота; от майора ГБ и выше; – овал цвета золота, с мечом, серпом и молотом цвета серебра. Нарукавный знак носится на обоих рукавах.
С этого времени в личных делах и появились аттестационные листы на присвоение специального звания. Данный документ - это краткая справка, содержащая основные сведения о сотруднике НКВД: год и место рождения, национальность, социальное происхождение, наличие общего, чекистского и военного образования, краткий послужной список, а также сведения об участии в гражданской войне и крупных чекистских операциях (делах). В дальнейшем аттестационные листы подписывались членами Центральных Аттестационных комиссий ГУГБ – ГУРКМ НКВД СССР, а затем решения о присвоении специального звания утверждалось наркомом внутренних дел СССР.
4-й раздел. В него включены решения комсомольских и партийных органов, заявление о приеме на службу, автобиография и анкеты спецназначения.
В архивном личном деле может храниться несколько вариантов автобиографий. Отсутствовала какая-то особая форма составления автобиографии. Она составлялась в произвольной форме, и потому могла быть разной степени информационности. Некоторые сотрудники обрисовывали свою жизнь подробно, с указанием точной даты и места рождения, перечисляли всех своих близких родственников (мать, отца, братьев и сестер), подробно описывали свое участие в революционном движении и в гражданской войне. Иные же ограничивались лишь кратким изложением основных периодов своей жизни, нередко подобное жизнеописание умещалось на половине или одной странице.
Как правило, в архивном личном деле сотрудника ВЧК-ОГПУ-НКВД имеется несколько вариантов автобиографий, и всё они различны по степени информационности. Наличие нескольких вариантов автобиографий связано с тем, что в ходе службы сотруднику ВЧК-ОГПУ-НКВД по тем или иным причинам приходилось несколько раз составлять свое жизнеописание.
Интересным документом по количеству и качеству информации является анкета специального назначения работника НКВД. Данная анкета была введена в 1935 г., и с тех пор каждый сотрудник органов госбезопасности, или органов внутренних дел обязан был её заполнять.
На 1-м листе анкеты имеется следующая рекомендация: «1. Прежде чем заполнять анкету – необходимо ознакомиться с вопросами для правильного ответа на них; 2. Ответы писать подробно, четко и разборчиво, прочерки делать не разрешается. 3. На вопросы, не предусмотренные анкетой, но имеющее существенное значение, лицо, заполняющее анкету, должно обязательно ответить в конце анкеты; 4. Анкета заполняется только лично».
Анкета была разбита на пять разделов.
1-й раздел посвящен собственно сотруднику органов НКВД. Повторялись те же вопросы, которые мы можем встретить в послужном списке. Одновременно имелись и новые вопросы, в частности: «Проходили ли чистку советского аппарата, когда, где и результаты»; «Какие области и районы СССР хорошо знаете».
2-й раздел анкеты спецназначения посвящен биографическим данным жены (или мужа) сотрудника НКВД. В этом разделе всего 14 вопросов, которые во многом повторяют вопросы 1-го раздела, но в отношении жены (мужа): фамилия, имя и отчество, дата и место рождения, членство в компартии, социальное положение и происхождение и т.д.
В 3-й раздел анкеты спецназначения сотрудника НКВД были включены вопросы о близких родственниках сотрудника: отца и матери, родных братьев и сестер, как самого сотрудника НКВД, так и его жены (её мужа).
Какую информацию о родных и близких можно почерпнуть из анкеты спецназначения бывшего сотрудника органов госбезопасности – внутренних дел? Покажем это на примере сотрудника УНКВД по Рязанской области капитана ГБ Исаака Борисовича Гольдштейна (1895 г.р.):
Жена – Фишман Полина Иосифовна, 1905 г.р., еврейка, беспартийная. До замужества – служила делопроизводителем в Мозырском горздравотделе. Родители – отец: Фишман Иосиф, мать: Фишман София, оба умерли в г. Мозыре. Социальное происхождение – служащие (по лесному делу). Мать умерла в 1916 г., отец – в 1918 г.
Братья и сестры жены Гольдштейна – Фишман Мулик Иосифович, г. Хабаровск, работает в Комиссии партийного контроля; сестры – Тамара и Рахиль, проживают в Ленинграде, Советская, 27, работают – первая в библиотеке строительного института, вторая – в органах НКВД ЛО /Ленинградской области/.
Сведения о родителях, братьях и сестре самого И.Б.Гольдштейна:
отец – Гольдштейн Борух Лейбович (82 года), проживает в г. Смоленске, улица Советская 4, социальное происхождение – рабочий-токарь, в настоящее время (на 1937 г.) – инвалид;
братья – Гольдштейн Абрам Борисович – работает в Точмашсбыт, г. Москва, Пименовский переулок, д. 4, кв. 6, до октября 1917 г. как политический эмигрант проживал в Швейцарии; Гольдштейн Наум Борисович, г. Смоленск, Сельхозснаб, Чуриловский пер. № 4;
сестры – Фруза Борисовна, Фаина Борисовна, инвалиды, г. Смоленск, ул. Советская 4.
5-й раздел. Сюда были включены архивные материалы (как правило, это старые документы, справки, характеристики, аттестации, разная переписка и т.д. не вошедшие в вышеуказанные разделы, а также копийные материалы). В данном разделе хранится подписки (или обязательства) о неразглашении сведений о работе органов ВЧК-ОГПУ-НКВД. Приведем текст такой подписки: «Я, нижеподписавшийся….. даю настоящую подписку в том, что если по увольнении из органов ОГПУ буду заниматься литературной или сценической деятельностью, то обязуюсь ни в коем случае не разглашать прямым или косвенным путем в печати (периодической и не периодической), сценариях, литературных и т.п. диспутах, лекциях и отдельных выступлениях, - сведений об агентурно-оперативной работе ВЧК и ОГПУ, как в прошлом, так и в настоящем, а в тех случаях, когда вышеуказанные произведения уже имеется в виде рукописей, подготовленных к изданию – не продавать издательству или не выпускать авторским изданием без согласия на то соответствующих органов ОГПУ, для чего их предварительно передавать последним на просмотр». В другом обязательстве (подписке) сотрудник ВЧК-ОГПУ-НКВД обязуется в строжайшем секрете хранить «…все сведения и данные о работе в ГПУ и его органах, ни под каким видом их не разглашать и не делиться ими даже со своими ближайшими родственниками и друзьями. Неисполнение настоящего грозит мне ответственность перед Революционным Судом».
6-й раздел. Материалы спецпроверки. Это – запросы и ответы из соответствующих подразделений ВЧК-ОГПУ-НКВД по месту рождения, учебы, прежней работы будущего сотрудника, проверка по оперативным учетам ВЧК-ОГПУ-НКВД (судимость, прохождение по агентурным делам и оперативным разработкам и т.д.). Нередко для проверки тех или иных данных использовались негласные способы проверки: негласное наружное наблюдение, негласная установка по месту жительства и работы, перлюстрация почтовой и телеграфной корреспонденции.
Аналогичной проверке подвергались и близкие родственники сотрудника органов ВЧК-ОГПУ-НКВД: отец, мать, братья и сестры, жена, её родители, братья и сестры.
Данный раздел является одним из самых секретных разделов. В настоящее время при ознакомлении исследователей с материалами личного дела эти материалы чаще всего изымают из дела, или закрываются конвертом.
На обратных сторонах обложки личного дела имеются конверты, где хранятся фотографии сотрудника, а также подлинники или копии его личных документов, таких как - учетный военный БИЛЕТ, служебное удостоверение, свидетельство о рождении, свидетельство о рождении детей и жены, документы о получении образования и иные бумаги.
В личном деле может храниться несколько фотографий сотрудника ВЧК-ОГПУ-НКВД разного временного периода (с момента поступления на службу и до увольнения с последней). С 1935 г. было введено правило: при присвоении специального звания в личное дело добавлялась фотография в форме с новым присвоенным званием. На обороте такой фотографии рукой сотрудника отдела кадров делалась запись: Ф.И.О. сотрудника, должность, дата, подпись кадровика и ставилась служебная печать. Отдельные фотографии могли быть наклеены на послужные листы, или аттестационные листы или автобиографии.
Необходимо отметить, что в отдельных делах фотографии не сохранились. Причин этому может быть несколько. По ряду разных обстоятельств фотографии изымались из материалов личного дела. Мало фотографий (или они полностью отсутствуют) в личных делах сотрудников ВЧК-ОГПУ периода 1917 – 1930 гг.
Степень сохранности личных дел сотрудников ВЧК-ОГПУ-НКВД. В архивах ФСБ РФ личные дела бывших сотрудников хранятся вечно. Однако неоднократные реорганизации и служебные перемещения приводили к тому, что личные дела чекистов оказывались в архивах МВД, отличавшихся иными нормативами хранения. В связи с этим ряд личных дел сотрудников ВЧК-ОГПУ-НКВД могут быть утрачены, т.е. уничтожены в связи с истечением срока хранения. Как пример: в 1977 году в архиве ГУВД г. Москвы и Московской области было уничтожено архивное личное дело на бывшего наркома внутренних дел Карельской АССР К.Р.Шершевского (на момент увольнения из органов НКВД занимавшего должность заместителя начальника УРКМ г. Москвы).
Личные дела сотрудников ВЧК-ОГПУ-НКВД могут храниться в Центральном архиве ФСБ России, его филиале, находящемся в УФСБ по Омской области, а также в региональных управлениях ФСБ России по последнему месту службы сотрудника. Установить точное место личного дела сотрудника можно направив запрос в Центральный архив ФСБ России, либо, когда точно установлено последнее место службы сотрудника – в региональное управление ФСБ России.
Как уже указывалось выше отдельные дела сотрудников ВЧК-ОГПУ-НКВД могут находиться на хранении в архивных подразделениях МВД России. Связано это обстоятельство в первую очередь с тем, что архивы силовых структур бывшего СССР часто реорганизовывались и архивные фонды передавались из одного ведомства в другое. Вот ряд примеров – личное дело бывшего начальника УМВД по Куйбышевской области М.М.Гвишиани осело на хранении в отделении спецфондов ИЦ ГУ МВД по Самарской области, личное дело бывшего начальника УНКВД по Саратовской области А.Р.Стромина-Строева – в ГУ МВД по Саратовской области и т.д.
Так же отметим, что личные дела сотрудников центрального аппарата НКВД-МВД СССР (до апреля 1954 г.) находятся на хранении в Центральном архиве ФСБ России, а личные дела сотрудников центрального аппарата МВД СССР (до 1960 г.) – на хранении в Центральном архиве МВД России.
Полезным источником для изучения персоналии сотрудников ВЧК-ОГПУ-НКВД может являться служебная карточка сотрудника, содержащая краткий конспект личного дела и подробный послужной список. Служебная карточка заводилась на каждом новом месте службы сотрудника, таким образом, за весь период службы их может быть несколько на хранении в региональных УФСБ и УВД, или в кадровой службе ФСБ России – Службе организационно-кадровой работы.
Интересным архивным источником является архивное личное дело заключенного. Большая часть архивных личных дел, заключенных периода 1930-1950 гг. уже уничтожена. На постоянном хранении остались следующие дела заключенных: 1. Если заключенный был иностранным подданным; 2. Если заключенный умер во время заключения; 3. Если заключенный получил инвалидность в период отбывания наказания в местах лишения свободы.
Отметим, что данное правило, не всегда выполнялось. И реальной может быть ситуация, когда личное дело заключенного, умершего в местах лишения свободы было уничтожено, а личное дело заключенного, освобожденного из лагеря (если он и не был инвалидом, или иностранным подданным) сохранилось в архиве.
Какие же документы хранятся в архивных личных делах, заключенных? На лицевой стороне обложки дела указаны фамилия, имя, отчество, даты начала и окончания дела, архивный номер. В деле имеется несколько форм анкет, арестованных /заключенных.
Форма анкеты зависела от срока заведения личного дела заключенного. Для личных дел, заключенных начала 1930-х гг. характерна анкета, именуемая учетно-статистической карточкой.
Данный документ заполнялся по месту отбытия заключенным срока наказания. Анкета – это всего один лист (с обоих сторон), в нем – 22 пункта. Перечислим их, ибо они дают представление об информационной составляющей карточки: фамилия, имя, отчество, год, место рождения и место прописки; социальное происхождение, национальность, образование; данные о партийной принадлежности, о службе в армиях (царской, белой, красной, иностранных), в белой контрразведки и жандармерии, о нахождении за границей (в том числе и родственников). Кроме этого: родной язык, знание иностранных языков, семейное положение, данные о членах семьи, о репрессиях в отношении близких родственников, а также сведения о профессии, специальности и о месте работы до ареста. Отдельный пункт в анкете – данные о прохождении осужденным дактилоскопии.
Несмотря на обстоятельные вопросы анкеты, нередко её заполнение велось кратко и односложно, зачастую без подробной расшифровки. К примеру, на вопрос о службе в белой или иностранной армии ответ был кратким – да, или нет. При положительном ответе часто не давалась расшифровка, в каких частях конкретно служил, на каких должностях и т.д.
На анкете было обозначено место для фотографии (размер фотографии – 3х4 см, чаще всего фотография на анкете отсутствовала). Также в анкете имелись данные об особых приметах заключенного – рост, телосложение, цвет волос, глаз, нос и прочие приметы. Отдельный пункт, который заполнялся администрацией места заключения касался сведений об осуждении заключенного: кем осужден, за что и статья, даты начала отбытия срока и окончания срока.
Более подробной была анкета заключенного образца начала 1940-х гг. Данный документ отличался от предыдущей анкеты количеством вопросов (18 пунктов) и размером (2 листа с обеих сторон). Сведения данной анкеты повторяли данные, указанные в т.н. учетно-статистической карточке: фамилия, имя отчество, дата и место рождения, место прописки, сведения о национальности, гражданстве, партийной принадлежности, судимости и т.д.
Основные отличия этих анкет в том, что в последней давался подробный список членов семьи (данные об отце, матери, жене (муже), детях, братьях и сестрах), подробный словесный портрет осужденного (отмечались не только особые приметы заключенного, но и его «прочие особенности и привычки»: картавил ли заключенный, заикался, грыз ногти и т.д.). Помимо этого, в анкете имелось место для фотографии, куда вклеивалась т.н. тюремная фотография (имела два ракурса — анфас и профиль), а также делался отпечаток указательного пальца правой руки.
Следующий блок документов, находящихся в личном деле заключенного – это следственные и судебные материалы: копии постановления об избрании меры пресечения (аресте), талон ордера на арест, дактилоскопическая карта, приговоры, постановления, определения высших судебных инстанций о мере наказания, документы об изменении срока наказания. Часто в дело подшивались корешки талонов о вызове на допросы (в корешке указывались фамилия заключенного, следователя, конвоира и точные дата и время пребывания на допросе).
Помимо этого, в личном деле осужденного хранятся документы, касающиеся работы осужденного в местах лишения свободы. Это – карточки зачета рабочих дней, приказы о поощрении или наказании заключенного, карточки генеральной проверки заключенного, производственные характеристики и т.д. Вот выдержка из производственной характеристики на заключенного Воркутинского ИТЛ НКВД М.Г.Сербинова (Левита) (бывшего заместителя начальника УНКВД по Краснодарскому краю, бывшего депутата Верховного Совета РСФСР 1-го созыва): «На работе в пищевом блоке проявил себя как энергичный и умелый руководитель, образцовый организатор и хозяин. В 1941 году…принял недостроенную кухню и столовую…, когда кухня работала исключительно плохо, и за сравнительно короткий период хозяйственным способом закончил строительство и оборудование стволовой. Эта столовая под его руководством в течение двух лет являлась образцом хорошей работы и школой для остальных столовых Воркутлага. За время его работы… столовая занимала первое место в конкурсе на лучшее пищевое предприятие Воркуты. С…февраля 1941 года был снова назначен заведующим столовой ОЛП шахты № 8. Старое и запушенное здание Центральной столовой было отремонтировано и приведено в должный порядок. Кухня и столовая работают образцово и содержатся в хороших санитарных условиях. Работая в пищевом блоке, Сербинов первым на Воркуте механизировал все трудоемкие процессы работы кухни. Для механической мойки, чистки и шинковки овощей был оборудован агрегат, который дает большую экономию рабочей силы и более высокий выход продукции. В своей мастерской при столовой были сконструированы и изготовлены: тестомеска, рыбожарка и другие агрегаты, давшие возможность сократить рабочую силу и повысившие качество выхода продукции. Кроме того, была построена крупорушка и своей пропускной способностью, обеспечивает крупой весь поселок шахты № 8. Хозяйственным способом выстроена теплица. Хорошая работа и проявленная инициатива Сербиновым были неоднократно отмечены приказами начальника ОЛП и руководством Воркутлага».
В архивном личном деле заключенного можно обнаружить и подлинники ходатайств в адрес высшего руководства страны (Сталина, Молотова, Калинина), а также в адрес высших судебных инстанций. Наличие этих документов свидетельствует, что не всегда заявления или прощения о помиловании, сокращении срока наказания и т.д. направлялись руководством лагеря по адресу, а всего лишь подшивались в личные дела.
В архивных личных делах, заключенных периода 1940-х – начала 1950-х гг. хранятся также медицинские документы (история болезни) с заключениями врачей, данными анализов и т.д.
Окончательными документами в личном деле заключенного являются копия справки об освобождении, в случае смерти – акт о смерти заключенного, и акт о захоронении, а также копия сообщения в органы ЗАГС.
Основными местами хранения архивных личных дел заключенного являются отделения специальных фондов ИЦ УМВД-ГУМВД областей, краев и автономных республик, по месту нахождения лагеря, или колонии.
Однако из данного правила имеются определенные исключения. Отдельные архивы лагерей ГУЛАГа НКВД-МВД в 1950-1960-е гг. не были переданы в распоряжение 1-х спецотделов – Информационных центов УООП-МООП – УВД-МВД регионов, а были оставлены на хранение по месту дислокации бывших лагерей. Так документы Воркутинского ИТЛ, Северного железнодорожного ИТЛ НКВД-МВД осели в архиве ГУ ФСИН по Республике Коми в г. Воркуте, документы Вятского ИТЛ НКВД-МВД – в архиве УФСИН по Кировской области (пос. Лесной Верхнекамского района Кировской области) и т.д.
Глава 11
Как свидетельствуют указанные источники, в 1937 года волна репрессий, по-настоящему массовых, захлестнула все районы страны. Репрессии затронули все слои общества. Раскрывались так называемые «контрреволюционные организации». Репрессии обрушились на людей, полностью разделявших и проводивших в жизнь «генеральную линию», верных сторонников режима. Также репрессии захватили лиц и весьма далеких от политики, никогда не состоявших не в каких партиях.
Большое влияние на обстановку в стране, развертывание политических репрессий оказывали субъективные причины, в том числе, острая политическая борьба внутри компартии и в ее руководстве по вопросам выбора путей и методов строительства нового общества и за лидирующие позиции в партии и государстве. По обвинению в создании «террористических групп» и «контрреволюционных групп повстанцев» арестовывались тысячи рабочих, колхозников, служащих, специалистов, священнослужителей.
Большинство этих людей были осуждены тройками НКВД – особым явления советского суда. Доказательства не играли особой роли, достаточно было анонимного доноса для ареста.
«Шпионы, заговорщики, изменники» и т.п. были раскрыты во всех управлениях Центрального аппарата Наркомата обороны СССР и военных округах. Методы, применявшиеся при этом, причем пример подавали И.М.Леплевский (руководил следствием по делу маршала М.Н.Тухачевского), Н.Г.Николаев-Журид, Заковский и Федоров (вел дело маршалов А.И.Егорова и В.К.Блюхера), были позднее охарактеризованы в приказе нового наркома Л.П.Берии в феврале 1939 года (на материале Белорусского военного округа) как «огульное применение ко всем арестованным незаконных методов физического воздействия».
23-29 июня 1937 г.
Пленум ЦК ВКП (6) рассмотрел вопрос о предоставлении Наркому внутренних дел Н.И. Ежову чрезвычайных полномочий.
Особая тройка НКВД — орган внесудебного вынесения приговоров, существовавший в 1937—1938 годах в период Большого террора, обычно на уровне области. Состоял из главы НКВД, секретаря обкома и прокурора.
31 июля 1937 Ежов подписал одобренный Политбюро приказ НКВД № 0447 «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов», в котором определялась задача разгрома «антисоветских элементов» и состав «оперативных троек» по ускоренному рассмотрению дел такого рода. В состав тройки обычно входили: председатель — местный начальник НКВД, члены — местные прокурор и первый секретарь областного, краевого или республиканского комитета ВКП (б). Для каждого региона Советского Союза устанавливались лимиты по «Первой категории» (расстрел), и по «Второй категории» (заключение в лагерь на срок от 8 до 10 лет).
Решением Политбюро ЦК ВКП(б) № П65/116 от 17 ноября 1938 года судебные тройки, созданные в порядке особых приказов НКВД СССР, а также тройки при областных, краевых и республиканских Управлениях РК милиции были ликвидированы. Дела передавались на рассмотрение судов или Особого Совещания при НКВД СССР.
Июль 1937 г.
2 июля 1937 года Политбюро ЦК ВКП (б) приняло Постановление, предусматривающее, что наиболее враждебно настроенные бывшие кулаки и уголовники должны быть немедленно арестованы и расстреляны, а менее враждебные – высланы. Во исполнение данного постановления был разработан приказ № 00447, в соответствии с которым круг подлежавших репрессиям наркоматом был расширен: дополнительно в них включались члены антисоветских партий, антисоветские элементы и др.
Все репрессируемые разбивались на две категории. Отнесенные к первой подлежали расстрелу, ко второй – заключению в лагерь. Число потенциальных жертв определялось заранее по каждой республике, краю, области. Всего же по разверстке предусматривалось репрессировать около 300 тысяч человек, из них примерно 75 тысяч было намечено расстрелять.
По одной из версий расстрелы происходили сразу после суда в подвалах соседних зданий, где располагался политотдел особых войск НКВД (дом № 8 по Никольской улице). Руководил расстрелами комендант НКВД В. М. Блохин.
Приказом НКВД СССР от 30 июля 1937 года были созданы республиканские, краевые и областные «тройки» для рассмотрения дел на бывших кулаков, членов антисоветских партий, белогвардейцев, жандармов и чиновников царской России, бандитов, реэмигрантов, участников антисоветских организаций, церковников и сектантов, уголовников-рецидивистов (Коровин В.В. История отечественных органов безопасности. Учебное пособие. – М.: Издательская группа НОРМА-ИНФРА*М, 1998. – С.38.). Примечательно, что этот же документ утвердил и персональный состав «троек».
Таким образом, НКВД СССР практически взял на себя функции высших органов государственной власти. Проводниками массовых репрессий явились органы НКВД в центре и на местах, в республиках, краях и областях. На полную мощь работали органы внесудебной расправы – Особое совещание, так называемые «тройки» НКВД-УНКВД, «двойки». «Двойки», «тройки» и другие разновидности внесудебных структур являлись наиболее действенным инструментом при проведении массовых политических репрессий. В 1937-1938 годах в среднем приходилось 25 процентов дел на лиц, осужденных судебными органами, и 75 процентов – на внесудебные органы.
Военная коллегия чаще всего выносила так называемым врагам народа, шпионам, террористам и диверсантам высшую меру наказания – расстрел. Предусмотренные Конституцией СССР 1936 года обычные судебные органы – народные и областные суды, верховные суды союзных республик и автономных республик контрреволюционные преступления не рассматривали.
Военная коллегия Верховного суда РСФСР/СССР (ВКВС) — орган Верховного суда РСФСР/СССР, рассматривавший дела исключительной важности в отношении высшего начальствующего состава армии и флота (от командира корпуса и выше), а также известных политиков и общественных деятелей (напр., С. М. Некрашевич). Также контролировала работу военных трибуналов. С 1926 по 1948 бессменным руководителем Военной коллегии был армвоенюрист (затем генерал-полковник юстиции) В. В. Ульрих.
Военная коллегия располагалась в Москве в доме № 23 по Никольской улице.
В годы репрессий 1937—1938 годов Военная коллегия рассматривала дела особой важности, в том числе, по известным показательным процессам.
Нужно отметить, что среди репрессированных чекистов были и сотрудники особых отделов армии и флота, практически все руководство военной контрразведки в 1936—1938 гг.
В качестве примера можно рассказать о расправе над руководством1-го отдела Генштаба РРКА.
В октябре 1937 года со стола начальника этого подразделения
полковника Петра Алексеевича Иванова пропала карта-дислокация (документ имел гриф «Сов. Секретно- особой важности»). В результате проведенного «особистами» расследования было арестовано 14 человек — почти все (за исключением одного писаря) руководители отделений 1-го отдела и их заместители.
Из них 11 человек были объявлены «участниками военного заговора и шпионами иностранных разведок». К апрелю 1938 года семерых из арестованных расстреляли по решению Военного трибунала, еще трое ожидали суда. Еще один арестованный — майор Александр Матвеевич Моров сознался в том, что украл и сжег этот документ. Его дело было выделено в отдельное производство.
Расправы избежали тогда двое — помощник начальника 3-го отделения 1-го отдела и старший писарь — порученец начальника 1-го отдела. Они были освобождены из-за отсутствия состава преступлений. Судьба самого Петра Алексеевича Иванова сложилась более благополучно — в Великой Отечественной войне он командовал армией, умер в 1946 году, будучи генерал-лейтенантом авиации, начальником кафедры Академии Генштаба.
В полном соответствии с реорганизациями (28 ноября 1936 г. и последующими) отделов центрального аппарата НКВД была перестроена и структура местных НКВД—УНКВД. Типовой штат Наркомата или Управления НКВД республики, края и области на конец 1937 г. включал:
· — УГБ, состоящее из отделов: 2-й (оперативный), 3-й (КРО), 4-й (СПО), 5-й (ОО), 8-й (в некоторых случаях отделение — УСО), 9-й (чаще не отдел, а отделение шифросвязи), 10-й (тюремный), 11-й (водного транспорта) и 12-го отделения (в крупных НКВД—УНКВД — отдел оперативной техники). В отдельных НКВД—УНКВД существовали 1-й отдел (охрана руководителей) и 7-й (иностранный). 6-е отделы УГБ местных органов были повсеместно упразднены в августе 1937 г. в связи с перестройкой транспортных органов НКВД:
· — УРКМ — Управление рабоче-крестьянской милиции,
· — ОАГС — Отдел актов гражданского состояния,
· — ОПО — Отдел пожарной охраны,
· — АХО — Административно-хозяйственный отдел или АХУ (управление),
· — аппарат по руководству пограничными и внутренними войсками — управление (или отдел) пограничной и внутренней охраны (УПВО или ОПВО) для пограничных НКВД—УНКВД, управление (или отдел) внутренней охраны (УВО или ОВО) для остальных,
· — аппарат по руководству местами заключения и ссылки (в зависимости от наличия на территории области или республики различных видов исправительно-трудовых учреждений мог именоваться по-разному: ОМЗ — отдел мест заключения, ОЛТП и МЗ — отдел лагерей, трудовых поселений и мест заключения, ОТП и МЗ — отдел трудовых поселений и мест заключения, ОТК — отдел трудовых колоний),
— ФО — Финансовый отдел,
— Секретариат наркомата (управления) ВД.
20 декабря 1937 г.
Выступая на торжественном заседании по случаю 20-летия со дня организации ВЧК - ОГПУ - НКВД, А.И. Микоян отмечает: “товарищ Ежов Николай Иванович, придя в НКВД, сумел быстро улучшить положение в НКВД, закрепить его и поставить на высшую ступень работу НКВД в кратчайший срок, Ежов создал в НКВД замечательный костяк чекистов, советских разведчиков, изгнав чуждых людей, проникших в НКВД и тормозивших его работу” и “этих успехов Ежов добился благодаря тому, что работал под руководством Сталина, что усвоил сталинский стиль работы и сумел применить этот сталинский стиль работы в области НКВД”.
Первый заместитель наркома внутренних дел СССР и начальник ГУГБ НКВД СССР М.П. Фриновский, выступая на этом же заседании заявляет, что враг проник и в советскую разведку, т.е. в органы НКВД, но с помощью партии эти органы очищены от предателей и изменников.
К декабрю 1937 г. за “предательство и контрреволюционную деятельность” уже были арестованы бывший Нарком внутренних дел СССР Г. Г. Ягода и бывший первый заместитель наркома внутренних дел СССР Я.С. Агранов, а бывший заместитель наркома внутренних дел СССР Г.Е. Прокофьев расстрелян. К этому времени было репрессировано также почти все ягодовское руководство ГУГБ НКВД СССР: бывший начальник ИНО ГУГБ НКВД СССР - А.Х. Артузов, бывший начальник Спецотдела ГУГБ - Г.И. Бокий, бывший начальник ОО ГУГБ - М.И. Гай, бывшие начальники ТО ГУГБ - В.А. Кишкин и А.М. Шанин, бывший начальник ЭКО и КРО ГУГБ - Л.Г.Миронов, бывший начальник СПО ГУГБ - Г.А. Молчанов и бывший начальник Отдела охраны ГУГБ - К.В. Паукер.
Для обозначения массовых репрессий в 1937-38 годы американским историком Р. Конквистом был введен своеобразный термин «Большой террор», тогда как в отечественно истории этот период носил название «ежовщина» - по фамилии наркома внутренних дел СССР Н.И.Ежова.
Главным инструментом «Большого террора» стала Особая Тройка Управления НКВД по Ленинградской области (создана Приказом НКВД СССР от 31 июля 1937 года). Ею осуждено 32714 человек.
По оперативному приказу НКВД СССР от 25 июля 1937 года о начале операции против «агентуры германской разведки» осуждены около 3000 советских граждан немецкого происхождения. По оперативному приказу НКВД СССР от 11 августа 1937 «о фашистско-повстанческой, шпионской, диверсионной, пораженческой и террористической деятельности польской разведки в СССР» в Ленинграде и области в августе 1937 – ноябре 1938 осуждены 29,5 тыс. человек различных национальностей (поляки, немцы, латыши, эстонцы, финны), из них 21,5 тыс. человек расстреляны.
Уже вскоре после выхода приказа о проведении «операции» обкомы и крайкомы, исчерпав отпущенные им лимиты на расстрелы, запросили их увеличения. Так секретарь дагестанского обкома Самурский 26 сентября 1937 года шифротелеграммой просил увеличения лимита по первой категории с 600 до 1200 и по второй с 2478 до 3300. Своим решением от 26 сентября 1937 года Политбюро увеличение лимита до запрашиваемых величин утвердило.
С подобной просьбой – разрешить дополнительно расстрелять 700 человек – обратились в ЦК и НКВД 22 сентября 1937 года из Еревана выехавшие туда Микоян А.И. – член Политбюро ЦК, Маленков Г.М. – зав. отделом руководителя партийных органов ЦК и Литвин М.И. – начальник 4 отдела ГУГБ НКВД. Решением Политбюро от 24 сентября 1937 года их просьба была удовлетворена.
Как правило, подобные просьбы шли с мест за подписями 1-х секретарей или начальников УНКВД. Увеличение же лимитов производилось решениями Политбюро ЦК.
По оперативному приказу НКВД СССР от 15 августа 1937 года о репрессировании жен «врагов народа» и их детей старше 15 лет к февралю 1938 приговорены к заключению в лагеря свыше 2 тысяч женщин. Точные сведения о числе лиц, осужденных в этот период по приговорам др. карательных органов, отсутствуют.
Решением Политбюро от 31 января 1938 года «операция» была продолжена до 15 апреля 1938 года, более того, НКВД предлагалось «провести до 15 апреля аналогичную операцию и погромить кадры болгар и македонцев, как иностранных подданных, так и граждан СССР». Этим же числом датируется и решение Политбюро о дополнительном лимите 22 республикам, краям и областям. Просьбы об увеличении лимитов продолжились и в 1938 году. Так, 2 февраля 1938 года 1-й секретарь Горьковского обкома Ю. Каганович запросил дополнительный лимит по первой категории 3.000. Р0ешением Политбюро от 17 февраля 1938 года дополнительно разрешалось Украине провести аресты и рассмотреть дела на тройках в пределах 30 тысяч человек. Но и 15 апреля 1938 года «операция» не была закончена; местные руководители, исчерпав лимиты, просили их увеличения еще и еще, получали разрешения, и расстрелы продолжались. Например, 17 августа 1938 года с просьбой рассмотреть на тройке дела по первой категории обратился 1-й секретарь ЦК КП(б) Белоруссии П.К.Пономаренко, 25 августа 1938 года – 5 тысяч по первой категории просили 1-й секретарь Иркутского обкома Филиппов и начальник УНКВД Малышев.
Формально кампания «Большой террор» прекращена после решения Политбюро ЦК ВКП (б) от 15 ноября 1938 года о приостановлении с 16 ноября 1938 года рассмотрения «всех дел на тройках» и постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 17 ноября 1938 года «о ликвидации особых троек и запрещении массовых репрессий». Фактически из 13,6 тыс. человек, находившихся под следствием в ленинградских тюрьмах на 17 ноября 1938 года, были освобождены только 3691 чел.
Примечательно, что всю вину за массовые репрессии, беззаконие и произвол Сталин и Молотов переложили на органы НКВД и Прокуратуры.
Рассмотрим работу НКВД на примере одного из райотделов Московской области.
С начала 1930-х гг. обеспечением государственной безопасности в Кунцевском районе занимался райотдел Постпредства ОГПУ по Московской области. Оперативная работа в нем велась по двум направлениям: пресечение «кулацких вылазок» в деревнях и «чекистское обслуживание» оборонных предприятий. После реорганизации органов внутренних дел в 1934 г. районный отдел (или отделение) НКВД стал основной и самой массовой ячейкой системы общественной безопасности и контроля за населением, сложившейся в СССР к середине 1930-х гг. В его структуру входили милиция со своими подразделениями, пожарная охрана, бюро записи актов гражданского состояния.
Функции ОГПУ приняло на себя Главное управление государственной безопасности, имевшее структурные подразделения в республиках, краях и областях. В штате райотделов НКВД имелись должности оперативных работников (оперуполномоченных госбезопасности), которые изучали настроения населения, проводили агентурную работу, вели следствие по политическим делам14. Вскоре это направление работы подмяло под себя все остальное, в период репрессий в служебной переписке иногда встречается даже такая формула: «районный отдел Управления государственной безопасности НКВД». До лета 1937 г., т.е. до начала «массовых операций», в практике органов госбезопасности индивидуально-политические критерии отбора «антисоветских элементов» преобладали над массово-социальными. Агентурные разработки велись на отдельных участников внутрипартийных оппозиций, дореволюционных политических деятелей и партийных активистов, проявлявших общественную активность и сохранявших старые связи. Еще одной категорией жертв первой фазы террора являлись номенклатурные работники, прежде всего в сфере экономики, на которых как на скрытых вредителей возлагалась ответственность за срыв плановых заданий. При том, что само обвинение, если использовать жаргон работников НКВД, «натягивалось», в ходе следствия соблюдались уголовно-процессуальные нормы, такие, как ознакомление с делом обвиняемого перед передачей в суд или во внесудебную инстанцию.
Однако новые веяния из центра чувствовались и на местах. На районном уровне оперативными работниками предпринимались попытки сфабриковать масштабные заговоры шпионов и вредителей по образу и подобию тех, которые были «разоблачены» в ходе первых показательных процессов в августе 1936 и январе 1937 гг. По представлению Каретникова 21 февраля были арестованы члены «контрреволюционно-террористической группы в системе Кунцевского Горсовета». В нее вошли пять конюхов и возчиков городского коммунального хозяйства во главе со своим непосредственным начальством. Хотя следствию не удалось обнаружить ничего, кроме стандартных антисоветских высказываний, Каретников рассчитал точно: кулацкое прошлое «водителей кобыл» и пять судимостей их начальника позволили спецколлегии Мособсуда завершить процесс обвинительным приговором. Впрочем, в момент его вынесения уже начались «массовые операции», в рамках которых приговоренным работникам коммунального хозяйства была бы уготована гораздо более жестокая участь.
Структура чекистских органов была достаточно сложной и постоянно менялась, отражая приоритет тех или иных политических задач, прямо влиявших на построение ОГПУ-НКВД. Грандиозные перемены, происходившие в обществе, возрастание роли репрессивной части госаппарата непосредственно отражались на структуре, функциях и кадровом составе карательной системы. Как подчёркивают современные исследователи, структура НКВД является лучшей иллюстрацией и объяснением тех или иных изгибов и направлений репрессивной политики. Все решения о реорганизациях структур госбезопасности и кадровых перестановках среди крупных чекистов санкционировались партийным руководством во главе со Сталиным. Причины реорганизаций верхами объяснялись не всегда, но, исходя из исторического контекста, их вполне возможно реконструировать. Понимание логики структурных изменений позволяет делать выводы, важные для истории «органов».
Поскольку «органы» были забюрократизированной системой, руководимой многочисленными инструкциями и амбициями начальников, в их среде отсутствовал посыл к эффективному взаимодействию. Каждый начальник подразделения стремился к тому, чтобы на его счету было как можно больше эффектных дел на разоблачённых «врагов». В этих условиях настоящие контрразведывательные мероприятия, требовавшие основательного времени и тонкости оперативных комбинаций, отходили на второй план. Гораздо выше ценились наскоро слепленные большие антисоветские организации, состоявшие из десятков «повстанцев», «шпионов» и «диверсантов».
Дело «возчиков», начатое в Кунцево еще при Сорокине и давшее работникам райотдела необходимый опыт «классового подхода» к отбору жертв, до лета 1937 г. оставалось скорее исключением, нежели правилом. Излишнее служебное рвение Каретникова не находило поддержки «наверху», в управлении НКВД. Так, дело о вредительстве на Московской областной станции полеводства (МОСП) завершилось осуждением ее руководителей, в то время как «профессора и научные сотрудники из социально чуждой среды» (выражение Кузнецова) остались на свободе. Так и не были подписаны справки на арест инженеров-строителей находившегося в Кунцево военного завода № 46 после того, как рухнула крыша возводимого ими здания, а также директора текстильной фабрики Забельского. Уже находясь под следствием, Каретников и Кузнецов подавали эти факты как примеры наличия в УНКВД МО заговорщицкой организации, стремившейся «сохранять контрреволюционные кадры». Руководитель группы М.Ю. Рыбкин был позже расстрелян по приговору «тройки».
Ситуация радикально изменилась после появления приказа № 00447, который был подписан наркомом внутренних дел Ежовым 30 июля 1937 г. и дал старт эпохе «массовых операций». Требование «изъятия антисоветских элементов» в масштабах всей страны ставило во главу угла выполнение количественных показателей (лимитов на лишение свободы и расстрел), которые доводились до каждого из республиканских и областных управлений наркомата внутренних дел. Их начальникам на специальных совещаниях в Москве Ежов гарантировал полную безнаказанность. Можно не сомневаться в том, что контрольные цифры репрессий, подобно плановым заданиям в хозяйственной сфере, дробились и спускались еще ниже, на уровень низовых структур наркомата. Приказ о начале «массовых операций» зачитывался на специальных совещаниях начальникам районных отделов НКВД, а те знакомили с его содержанием оперативный состав.
Какова же была реакция последнего? Нетрудно предположить, что максимальное упрощение уголовно-процессуальных процедур было встречено сотрудниками госбезопасности с одобрением, т.к. позволяло завершить дела со слабой доказательной базой. Их накопилось немало. Как показывал в 1957 г. секретарь Лужского райотдела НКВД В.П. Гринько, «основными материалами, послужившими для начала этих массовых и незаконных репрессий, явились архивные материалы, хранившиеся в архиве отделения и оставшиеся от бывшего райотделения ОГПУ и НКВД. Эти разные официальные или неофициальные материалы, дела были сданы в архив как незаконченные, не получившие своего подтверждения либо малозначительные, в которых отражалась переписка с заграницей, с родственниками, принадлежность к социально чуждым группировкам или просто случайным группам, национальной принадлежности, разным случайным антисоветским действиям, не получившим дальнейшего развития...».
Фактически оперативные сотрудники получали свободу рук в определении своих будущих жертв. Жители Кунцево, арестованные за «подозрительные контакты с иностранцами» еще до появления приказа № 00447, попадали под его действие, хотя в самом тексте приказа не было речи о подобных деяниях, считавшихся преступными в 1930-е годы18. Для сельского района важную роль играла антикулацкая направленность предстоявшей операции. Возвращение раскулаченных крестьян на родину воспринималось населением как их реабилитация и вело к новому росту социальной напряженности в деревне. Приказ наркома внутренних дел звал сотрудников госбезопасности в «последний и решительный бой» с кулачеством. В то же время они отдавали себе отчет в том, что «вытягивать» плановые цифры репрессий в городе и деревне придется низовым структурам НКВД, и готовились к новым испытаниям. В ряде случаев в обвинительном заключении по этим делам содержатся ссылки на приказ НКВД № 00439, подразумевавший арест всех немцев, работавших на оборонных заводах. Он тоже трактовался достаточно широко: так, немка О. Г. Розенберг попала под его действие, так как ее муж работал на заводе и был репрессирован ранее
Сразу же после появления приказа № 00447 жизнь в здании райотдела на улице Загорского закипела: срочно переоборудовались комнаты для ведения следственной работы, в подвале устраивались дополнительные камеры для арестованных. В делах некоторых кунцевских подследственных есть
отметки о том, что они содержались в камере предварительного заключения райотделения милиции Пожарникам и паспортисткам пришлось потесниться для размещения новых оперативных работников. Так выполнялось решение февральско-мартовского пленума ЦК ВКП(б) 1937 г. о расширении аппарата госбезопасности в центре и на местах и пополнении его новыми партийными кадрами. По партийной мобилизации в органы внутренних дел направлялись выпускники и студенты московских вузов, имевшие хоть какое-то отношение к понятию «право». После двух-трех месяцев стажировки они приступали к оперативной работе — вербовке агентов, арестам, допросам. Так, Цыганов был мобилизован в органы госбезопасности из Московского института государства и права, в декабре 1937 г. начал работу в Кунцевском райотделе, а уже в феврале самостоятельно вел следствие.
Помощник оперуполномоченного сержант А. В. Соловьев, пришедший в Кунцевский райотдел в июле 1937 г., позже описывал в своем рапорте, как его учили вести следствие:
«Спустя два дня после начала моей работы я пошел к бывшему начальнику Кузнецову показать результат своей работы. В кабинете у Кузнецова был и Каретников. Кузнецов, прочитав протоколы вслух, форменным образом осмеял меня, заявляя: "Разве это протокол? Вот, смотри, вот какие показания надо брать с обвиняемых". С этими словами Каретников дал мне протокол допроса, уже подписанный обвиняемым. Я с большим интересом прочитал этот протокол и, надо сказать, пришел в ужас от того, насколько я еще плохой следователь. Тогда я решил посмотреть, как же ведет следствие Каретников и вечером, зайдя в кабинет, увидел следующую картину: сидит обвиняемый и читает протокол допроса. Прочитав протокол, обвиняемый категорически отказался его подписать, заявляя, что в протоколе нет и доли правды. Тогда Каретников закричал на обвиняемого и кончил тем, что начал применять физическое воздействие, т.е. избивать обвиняемого, заставляя последнего подписать протокол. Дальше я сидеть в кабинете Каретникова не стал, так как для меня стало все ясно, т.е. я научился вести следствие и тут же, подойдя к Кузнецову, заявил, что так работать не буду. Кузнецов начал убеждать, что "в борьбе с врагами все средства хороши и что необходимо очищать Советский Союз от иностранной контрразведки"». Уроки «старших товарищей» возымели свое действие: из примерно десяти штатных оперативных работников, работавших в райотделе с июля 1937-го по март 1938 г., не было ни одного, рукоприкладство и издевательства которого не упоминались бы в заявлениях выживших жертв террора.
Копии рапорта Соловьева, как и других сотрудников Кунцевского райотдела НКВД, датированные концом декабря 1938 г., находятся в большинстве просмотренных архивно-следственных дел, т.к. они использовались в процессе реабилитации жертв политических репрессий в середине 1950-х гг.
Бесспорным лидером при проведении антикулацкой операции в Кунцевском райотделе НКВД был его ветеран СИ. Рукоданов. Он являлся кадровым сотрудником органов госбезопасности и в апреле 1937 г.
уже получил первое взыскание за фальсификацию материалов следствия. Осенью того же года его опыт в этой сфере был востребован. Было бы упрощением утверждать, что новые обвинения, как правило, в контрреволюционной агитации создавались Рукодановым и его помощниками на пустом месте. Оперативный архив райотдела регулярно пополнялся документами, свидетельствовавшими о брожении в крестьянской среде. Среди них преобладали жалобы на злоупотребления руководителей местных органов власти (сельсоветов), на втором месте находились заявления о притеснениях со стороны вернувшихся из ссылки кулаков. Если горожане писали, как правило, в газеты и партийные инстанции (откуда их письма переправлялись в НКВД), то среди крестьянских жалоб заметно преобладание примитивных «сигналов органам», многие из которых были анонимными.
Материалы следственных дел не дают ответа на вопрос, по каким критериям велась систематизация поступавших писем. Выглядевшие достаточно солидно (и спущенные из других инстанций) просматривались начальником райотдела и «расписывались» для дополнительной проверки тому или иному оперативному сотруднику. «Мелочь», в содержании которой из-за безграмотности авторов трудно было разобраться, сразу же оседала в архиве. Поскольку обвинения были обширными и затрагивали сразу несколько лиц, можно предположить, что письма сортировались не по именам, а по «месту преступных действий», тождественному конкретному предприятию, колхозу или даже отдельной деревне. Дела о контрреволюционной агитации лета—осени 1937 г. начинаются со стандартного раздела: «Материалы учетных данных».
Лишь изредка в этом разделе присутствовали результаты агентурных разработок, т.е. слежки внештатных сотрудников НКВД («сексотов») за тем или иным человеком. Они выглядели как выписки из «дела-формуляра», где отмечались даты встреч с агентами, их клички и полученные компрометирующие материалы. Появление приказа № 00447 позволило приступить к тотальной реализации агентурных данных и в то же время ставило точку на этом виде оперативной работы. Для новых разработок, вербовки внештатных сотрудников и регулярных встреч с ними не хватало ни времени, ни кадров. Предшествовавшая оперативная работа, хотя и носила характер гражданской войны с эксплуататорскими классами, не являлась сплошной фальсификацией. Достаточно привести один пример. С 1933 г. Кунцевским райотделом НКВД проводилась агентурная операция с характерным названием «Пролезшие». Объектом наблюдения выступали председатели колхозов с кулацким прошлым. Тот факт, что именно эти колхозы оказывались в числе самых передовых, не стал для их руководителей гарантией от репрессий. Летом 1937 г. из Москвы поступило распоряжение о скорейшем завершении операции. О том, какое значение ей придавалось, свидетельствовало предложение Якубовича о снятии с этапа уже осужденного К.М. Кульманова для дачи дополнительных показаний. Следствие, которое вели общими усилиями Каретников и Рукоданов, закончилось смертным приговором для всех 11 обвиняемых.
Кульманов был 28 июля 1937 г. осужден к 7 годам ИТЛ и уже после этого был вновь перечислен за Кунцевским райотделом НКВД. Использование в качестве свидетеля для дальнейшего «разворота дела» уже приговоренного, в том числе к расстрелу, являлось достаточно популярным приемом оперативной работы в период массовых репрессий.
Дело о «пролезших» и их приспешниках, имевшее солидную предысторию, являлось скорее исключением на фоне конвейера антикулацкой операции. Складывается впечатление, что запас агентурных разработок на местах, особенно в сельской местности, был исчерпан еще на номенклатурном этапе репрессий, т.е. в 1936 — первой половине 1937 гг., и позже они не играли сколько-нибудь весомой роли. Материалы, предварявшие в делах этого периода ордер на арест, ограничивались только свидетельскими показаниями. Иногда их дополняли справки о предыдущих судимостях (куда относилась и административная высылка кулаков в 1930—1931 гг.) и негативные характеристики из сельсовета или с места работы. Можно предположить, что все эти документы собирались уже после ареста того или иного человека и датировались задним числом.
Реализация приказа № 00447 в Кунцевском районе затрагивала в основном сельское население, что вписывалось в рамки привычным методом для местных сотрудников НКВД борьбы с «вылазками кулачества». Правда, резко выросло количество арестованных, и пропорционально этому стали тоньше отдельные следственные дела, которые сохраняли старую структуру. С августа 1937 г. они отправлялись уже не в Особое совещание НКВД, а на областную «тройку», куда входили начальник УНКВД МО, областной прокурор и секретарь московского комитета ВКП(б). «Тройка» была облечена правом выносить смертные приговоры в соответствии с лимитами, спущенными «сверху» тому или иному региону страны. Основную часть материалов для своей работы она получала от низовых органов госбезопасности.
Аресты в Кунцевском районе проводились по отдельным населенным пунктам, что позволяло обходиться наличными силами. 15—19 июня были арестованы первые шесть жителей деревни Матвеевское, 19 августа — 10 крестьян деревни Мневники, 5 сентября — 9 жителей Немчиновки и окрестных сел, 24 сентября — 7 человек из деревни Орлово24. В ночь с 6 на 7 октября производились аресты в поселке Баковка и расположенных неподалеку деревнях Вырубово и Измалково. Все арестованные односельчане объединялись в одну «террористическо-диверсантскую группу». По такому же принципу проводились аресты и в отдаленных деревнях — Теплом Стане, Тропарево, до которых очередь дошла лишь в январе 1938 г.
Масштабы репрессий в селах Кунцевского района противоречат мнению американской исследовательницы Ш.Фицпатрик, что «Большой Террор 1937— 1938 гг. в деревне являлся меньшим событием, чем в городе». Другое дело, что информация об арестах циркулировала в той или иной деревне или колхозе — в отличие от городских сельских каналов слухов и неформальной информации тянулись только к родне и соседям, и сигнал в них достаточно быстро затухал. Именно рядовые колхозники, а не местное начальство, репрессировались в рамках приказа № 00447 — очередь последнего придет в марте 1938 г.
Помимо данных оперативного учета состав «кулацкого подполья» во многом зависел от информации представителей органов власти на местах, которые с началом «массовых операций» НКВД получили шанс свести личные счеты с деревенскими недоброжелателями. Это не обещало им спокойной жизни: в деревнях скрыть что-либо было невозможно, и они подвергались обструкции односельчан. Председатель Ваковского сельсовета Оганес Узунов требовал защиты у Кузнецова от разъяренных жен арестованных, заодно прося его «дать Вашим сотрудникам распоряжение не разглашать мою фамилию». Пропаганда его активной «помощи следствию» вела к тому, что в Баковку стали приезжать руководители других сельсоветов и просить Узунова выдать им образцы негативных характеристик. Советские работники с период массовых репрессий оказывались меж двух огней: тому, кто отказывался сотрудничать с командированным в деревню сотрудником НКВД, указывали на компромат, имевшийся на него самого. В ряде случаев глава советской власти в той или иной деревне изначально планировался на роль организатора контрреволюционного заговора.
По такому сценарию разворачивалась операция по «изъятию антисоветского элемента поселка Немчиновка», начавшаяся в конце октября. Наличие неподалеку от той или иной деревни дач первых лиц государства не только направляло характер обвинения их жителей (террор вместо контрреволюционной агитации), но и тяжесть приговора. Так, к расстрелу были приговорены все восемь крестьян деревни Матвеевское (неподалеку располагалась дача М.И. Калинина), десять жителей Немчиновки (рядом находилась дача СМ. Буденного). В Барвихе находился загородный дом наркома земледелия СССР М.А. Чернова, и с этим обстоятельством родственники репрессированных связывали арест своих близких.
Коллективный характер деревенских дел лета— осени 1937 г. не являлся проявлением инициативы на местах, а скорее реакцией простых оперативников на непосильные задачи, ставившиеся областным начальством. Оно же определяло тот минимум следственных действий, который необходимо было документировать. Мы не знаем точно, какие установки давались руководителям райотделов в Московском управлении, но в соседней Ярославской области требования к оформлению дел выглядели следующим образом: «Достаточно было лишь справки о "социальной физиономии" арестованного и двух свидетельских показаний, "изобличающих" его. Одновременно дали и другую установку: принимать на "тройку" только групповые дела. В результате этого районные аппараты стали соответственно объединять подготовленные ими дела» Такие же указания получали оперативные работники Ленинградской области.
Чернов построил свой дом на живописно расположен
ном участке раскулаченного жителя Барвихи И. В. Тихонова.
Последний был расстрелян уже 14 сентября 1937 г. «Неоднократно делались предупреждения, что тройка дела на одиночек принимать не будет, так как это результат плохого следствия. Один человек не может проводить анти
советскую деятельность, он обязан иметь вокруг себя группу единомышленников» (цит. по: Богданов Ю.Н. Указ. соч. С 125).
Поскольку вопрос решался на основе представленных из районов обвинительных заключений и составлявшихся параллельно с ними кратких справок, оперативные работники райотделов НКВД влияли на тяжесть приговора. Нельзя исключать и того, что ими особо отмечались лица, которых следовало приговорить к высшей мере наказания. Вероятно, здесь действовал тот же принцип, что и в рамах, развернувшихся позже «национальных операций»: «На местах после того, как оперативный сотрудник составлял справку (для представления во внесудебный орган. — А.В.), он же, вместе с начальником отделения или отдела, и предлагал меру осуждения».
Московское управление НКВД на еженедельных летучках неоднократно отмечало успехи Кунцевского райотдела в разоблачении «врагов народа», невзирая на их посты и лица. Сорокин лично приезжал к своим вчерашним подчиненным, призывая выполнять и перевыполнять чекистские планы. В свою очередь районное начальство доводило идеологию государственного террора до каждого из оперативных работников. Обстановка в других районах области мало чем отличалась от кунцевской. Согласно показаниям, одного из оперативных работников г. Мытищи, в 1937 г. начальник местного райотдела НКВД Харлакевич говорил, что «нам спущен "лимит" на аресты и что каждый из нас должен закончить не меньше одного дела в сутки, а кто не хочет так вести дела, пусть пишет рапорт и он направит его в Московское управление. К этому Харлакевич добавил, что начальник Пушкинского райотдела, который отказался проводить массовые аресты, был сам арестован». Рапорт Цыганова называет близкую цифру: «Кузнецов и Каретников говорили: "Вы сегодня в ночь должны дать 5 протоколов допросов", что физически сделать было невозможно».
Кузнецов осуществлял общее руководство «массовыми операциями» в Кунцево, которое сводилось к подписанию справок на арест и требованию к своим подчиненным давать за ночь по 6—7 признательных протоколов. Следственная работа полностью перешла в ведение Каретникова, который стал фактическим заместителем начальника райотдела. Он быстро освоил технологию фальсификаций и, после того как центр тяжести репрессий переместился из деревни в город, сумел оттеснить Рукоданова на второй план. Авторитет Каретникова среди сотрудников райотдела держался на слухах, что он «зять или свояк Якубовичу». Для выполнения плана политических репрессий в районе были мобилизованы все имевшиеся резервы. На аресты выезжали не только штатные сотрудники, но и курьеры фельдсвязи, инструкторы пожарной охраны. В целях экономии времени и сил намеченные жертвы вызывались в районное отделение милиции, находившееся в том же здании, и уже в кабинете следователя им предъявлялся ордер на арест.
И в дачном городке Кунцево были свои адреса террора, вполне сопоставимые с печально известным «Домом на набережной» напротив Кремля. Если так называемый частный сектор прочесывался достаточно равномерно и здесь степень репрессий зависела от усердия того или иного участкового, то кунцевские заводские поселки в ходе «массовых операций» стали объектом главного удара районных органов госбезопасности. Из бараков фабрики им. КИМа на Бутовский полигон попало пятнадцать человек, из поселка завода № 95 — четырнадцать.
В последнем по числу репрессированных лидировал скромный бревенчатый дом под № 8, где жило заводское начальство. 31 октября 1937 из квартиры № 9 этого дома увели заместителя главного механика украинца М.М. Авдеенко, 23 ноября из квартиры № 11 — инженера латыша И.А. Дейча, 23 декабря из квартиры № 3 — начальника ОТК латыша Э.П.Вераксо, 18 января 1938 г. из квартиры № 5 — механика цеха поляка Р.С. Клята. Наконец, 2 февраля в квартире № 12 был арестован главный металлург завода поляк В.И. Дворецкий. Все они были расстреляны.
До первого допроса арестованных держали в камере предварительного заключения милиции на территории райотдела, где условия были совершенно невыносимыми. Осенью 1937 г. арестованных отправляли из Кунцево в Москву только накануне заседания «тройки», а оттуда — в лагерь или на расстрел в Бутово. В случае, если следствие затягивалось, заключенных переводили в московские тюрьмы — Бутырскую, Таганскую и Новинскую. Из-за перегруженности оперативные работники не имели возможности регулярно приезжать туда для проведения дальнейших следственных действий. Случалось, что между первым и вторым допросом, зафиксированными в деле, проходило более полугода. Никаких документов о продлении следствия не составлялось. «Забытые» арестанты испытывали все ужасы тюремного содержания, что должно было стимулировать их готовность подписать вымышленные признания.
25 января 1938 г.
Состоялось совещание руководящих работников НКВД, где Ежовым был поднят вопрос об изменении структуры центрального аппарата НКВД СССР.
15 марта 1938 г.
Расстрелян бывший Нарком внутренних дел СССР Г. Г. Ягода.
19 марта.
Третий показательный процесс. Его целями, как и двух предыдущих, были: окончательная ликвидация политической оппозиции, создание ощущения высокого драматизма переживаемого политического момента, перенесение вины за экономические трудности и ошибки на оппозицию и «старую ленинскую гвардию».
28 марта 1938 г.
Опубликовано решение Политбюро ЦК ВКП(б) о новом организационном устройстве НКВД и ликвидации ГУГБ. В период с апреля до начала июня 1938 г. проходило создание 1, 2 и 3 управлений НКВД СССР, хотя наряду с этими новыми структурами действовали и элементы старой структуры ГУГБ.
8 апреля 1938 г.
Н.И.Ежов назначен Наркомом водного транспорта СССР по совместительству с должностью Наркома ВД СССР.
Глава 12
9 июня 1938 г.
Приказом НКВД СССР объявлена новая структура оперативно-чекистских управлений НКВД СССР:
1. Управление государственной безопасности
2. Управление особых отделов
3. Управление транспорта и связи
На 1-е УГБ возложено: охрана правительства (1 отдел), оперативная работа (2), контрразведка (3), секретно-политическая работа (4), работа с иностранцами (5), наблюдение за милицией, пожарной охраной, военкоматами (6), оборонная промышленность (7), промышленность (8), сельское хозяйство (9).
Этим же приказом НКВД СССР в составе центрального аппарата НКВД СССР организованы следующие самостоятельные отделы:
·Учетно-регистрационный отдел (УРО) (1 спецотдел НКВД СССР)
Отдел опертехники (2 спецотдел)
Спецотдел (шифровальный)
Тюремный
В соответствии с изменением 29 сентября 1938 г. структуры центрального аппарата НКВД была введена новая структура местных НКВД—УНКВД, включавшая управления госбезопасности (УГБ), в которые входили отделы: 2-й (секретно-политический), 3-й (контрразведывательный), 6-й (обслуживание военизированных организаций; был повсеместно упразднен в декабре 1938 г.), 7-й (шифровальный; в большинстве УНКВД — 7е отделение). В некоторых УГБ НКВД—УНКВД были созданы отделы: 1-й (охрана руководителей; существовал там, где среди руководителей были члены или кандидаты в члены Политбюро ЦК ВКП(б), например, в Ленинграде и на Украине) и 5-й (иностранный). Помимо этого, в составе НКВД—УНКВД были экономические управления (ЭКУ) или отделы, которые, в свою очередь, состояли из отделов или отделений; воднотранспортный отдел; следственная часть; 1-й спецотдел (учетно-архивный); 2-й спецотдел (оперативной техники) и 3-й спецотдел (оперативный). Как правило, экономические управления НКВД—УНКВД состояли из двух отделов (в некоторых областях из трех), чьи функции, согласно приказу НКВД № 00605 от 28 мая 1939 г., были следующими: 1-й отдел ЭКУ — “обслуживание” легкой, пищевой, тяжелой, лесной и местной промышленности; 2-й отдел ЭКУ — “обслуживание” оборонной промышленности.
Главная составляющая бывшего 5-го отдела ГУГБ была преобразована во 2-е управление, оно же Управление особых отделов (УОО) НКВД СССР. Тогда же были упразднены 5-е (особые) отделы в территориальных управлениях НКВД. Был установлен линейный принцип подчинения местных органов военной контрразведки Центру. С этого времени органы военной контрразведки подчиняются только Центру.
Начальником УОО стал (по совместительству с должностями заместителя наркома и начальника управления НКВД по Московской области) комиссар госбезопасности 1-го ранга Леонид Михайлович Заковский, его заместителями — бывший начальник УНКВД Киевской области комбриг Николай Николаевич Федоров (работавший вместе с Заковским в Ленинграде в качестве начальника погранвойск) и бывший заместитель Заковского по Ленинграду старший майор ГБ Натан Евнович Шапиро-Дайховский.
Управление включало в себя 6 отделов:
1-й отдел, занимавшийся авиацией, возглавил майор ГБ Б.В.Рогачев.
2-й отдел (автобронетанковые и технические войска) — бывший заместитель Федорова по Киевскому управлению НКВД майор ГБ И.Я.Бабич.
3-й отдел (пехота, кавалерия, артиллерия) — майор ГБ М.С.Ямницкий.
4-й отдел (Военно-Морской Флот) — по совместительству замначальника управления Федоров.
5-й отдел (штабная служба, ПВО, связь, Разведывательное управление РККА, снабжение и финансы РККА) — также по совместительству другой заместитель Заковского Шапиро-Дайховский.
1 6-й отдел (оперативный), занимавшийся арестами, обысками, наружным наблюдением, — майор ГБ В.С.Агас. Довольно скоро начались изменения — как персональные, так и структурные. Заковский и Шапиро-Дайховский (в 5-м отделе его сменил Агас) были сняты с работы и арестованы. Управление возглавил (в качестве временно исполняющего должность начальника с 20 апреля и начальника с 28 мая) комбриг Федоров. Его заместителем стал Николаев-Журид, одновременно руководивший 3-м отделом 1-го управления — контрразведкой. 9 июня того же года он на этой работе окончательно сосредоточился, а 10 июля 1938 года заместителем Федорова стал бывший начальник политотдела Управления погранвойск НКВД Украинской ССР бригадный комиссар Михаил Кондратьевич Шляхтенко. Приказом НКВД 20 августа 1938 года были изменены функции отделов.
Теперь 1-й отдел стал ведать штабами, ПВО, связью, Разведупром, снабжением и финансами РККА. Начальником остался Агас.
2-й отдел стал заниматься ВВС, во главе с Рогачевым.
3-й отдел, уже два месяца бывший без начальника, переведенного в июне в Особую Краснознаменную Дальневосточную армию Ямницкого, переориентировался на автобронетанковые и технические войска.
4-й, морской, отдел, которым с мая после Федорова руководили Абрам Максимович Ратнер (и.о. начальника) и с июля по совместительству замначальника УОО Шляхтенко, теперь занялся пехотой, кавалерией, артиллерией, временно исполняющим должность начальника, был назначен бывший начальник 7-го отделения 5-го отдела ГУГБ капитан ГБ Федор Петрович Малышев.
5-й отдел под руководством Шляхтенко обеспечивал теперь безопасность Военно-морского флота.
6-й отдел, которым руководил на правах вр.и.д. начальника, бывший заместитель Федорова по Одесскому управлению НКВД капитан ГБ Марк Борисович Спектор, из оперативного, сменив функции, стал наблюдать за пограничными, внутренними и железнодорожными войсками, чего раньше не было в структуре управления. Возглавил его, на правах и.о., старший лейтенант ГБ Владимир Михайлович Казакевич.
Появился новый, 7-й, отдел — оперативный, во главе со Спектором, уже как начальником.
Смысл всего этого обмена номерами между отделами не совсем понятен, но не очень выделяется на фоне тогдашних постоянных структурных и кадровых изменений в НКВД.
Надо отметить, что в этот недолгий период существования военной контрразведки как самостоятельного подразделения НКВД ее права были еще больше расширены. Так, особые отделы проверяли выдвигаемых Военными советами и политуправлениями военных округов в Верховные Советы союзных республик военнослужащих, избираемых в парткомиссии командиров и комиссаров, политруков, курсантов, секретарей первичных парторганизаций и даже уже избранных от воинских частей депутатов Верховного Совета РСФСР.
В ходе новой «реформы», предпринятой новым 1-м заместителем наркома Ежова Л.П. Берией, 29 сентября 1938 года было восстановлено ГУГБ, в состав которого среди прочих вошло и бывшее 2-е управление, как 4-й отдел, именовавшийся также Особым. Начальником еще два месяца оставался комбриг Федоров (заместитель — бригадный комиссар М.К.Шляхтенко, помощник — майор ГБ Рогачев). 20 ноября 1938 года Федоров был смещен и арестован. Преемником его еще через месяц, 28 декабря, стал полковник (до 1940 года это звание приравнивалось к современному подполковнику) Виктор Михайлович Бочков, так же, как и Федоров, бывший пограничник, в течение месяца бывший начальником Главного тюремного управления НКВД СССР.
В тот же день 6-й отдел ГУГБ, начальником которого все это время оставался И.Д.Морозов, был в расформирован с передачей функций во 2-й (секретно-политический) и 4-й отделы ГУГБ. Морозов же, назначенный помощником начальника Следственной части НКВД СССР, был вскоре арестован, так же, как и большинство всех бывших руководителей УОО, за исключением-Бабича, Спектора и Шляхтенко. Таким образом, военная контрразведка, меньше года бывшая самостоятельным управлением НКВД, вновь оказалась отделом ГУГБ.
11 июня 1938 г.
Приказом НКВД СССР Центральное архивное управление из ведения бывшего ЦИК СССР передано в ведение НКВД СССР.
Перестройка местных органов НКВД в соответствии с объявленной 9 июня 1938 г. (приказ № 00362) структурой центрального аппарата не была проведена до конца. Исключение составили несколько крупных НКВД—УНКВД, где новую структуру утвердили приказами НКВД СССР. Так, согласно приказу № 00542 от 20 августа 1938 г., были утверждены новые штаты УНКВД Ленинградской области. Теперь УНКВД состоял из 1-го управления (отделы: 1-й — охрана руководителей, 2-й — оперативный, 3-й — контрразведывательный, 4-й — секретно-политический, 6-й — “обслуживание” военизированных организаций, 7-й — “обслуживание” оборонной промышленности, 8-й — “обслуживание” промышленности и 9-й — “обслуживание” сельского хозяйства); 3-го управления (в нем только один отдел: 3-й — чекистская работа на воздушном транспорте и шоссейных дорогах). Кроме того, в УНКВД входили самостоятельные подразделения: 1-й спецотдел — учетно-архивный, 2-й спецотдел — оперативной техники, 3-й спецотдел — шифровальный, а также музей УНКВД, тюрьма УНКВД, отдел кадров, аппарат особоуполномоченного, инспекторская группа при начальнике УНКВД, финансовый отдел, административно-хозяйственное управление, особое конструкторское бюро (использовало труд заключенных специалистов). Всего по этому штатному расписанию (включая районные и городские отделы области) в УНКВД Ленинградской области числилось 2287 человек.
До 1939 г. в большинстве НКВД—УНКВД сохранялись 11е отделы (водного транспорта). Приказом НКВД № 00422 от 22 апреля 1939 г. было объявлено их преобразование с 1 апреля 1939 г. в водные отделы (отделения) НКВД—УНКВД. Теперь они подчинялись 2-му отделу Главного транспортного управления НКВД СССР.
В соответствии с постановлением СНК СССР Главное управление пограничных и внутренних войск НКВД было разделено на шесть управлений: главное управление пограничных войск; главное управление войск по охране железнодорожных сооружений; главное управление по охране особо важных предприятий промышленности; главное управление конвойных войск; главное управление военного снабжения; главное военно-строительное управление.
В составе НКВД также имелись: Главное архивное управление, Главное управление пожарной охраны, Главное управление шоссейных дорог, Главное управление лагерей, Главное тюремное управление; Центральный отдел актов гражданского состояния и т.п.
Осознание того, что масштабы деятельности НКВД начала превышать разумные пределы, что за несколько лет арестовано свыше 3% населения страны, то есть во враги записана почти каждая 15-я семья, привело к необходимости сдержать ретивость «ежовых рукавиц» и «разоблачить» некоторые «перегибы». Как и в случае раскулачивания и организации колхозов, Сталин вновь запустил механизм «Головокружения от успехов».
Всплески особой жестокости зафиксированы в августе-сентябре 1937 г. Основная масса осужденных (не менее 60 % - крестьяне) обвинялись в сочувствии к Троцкому, Султан-Галиеву и Тухачевскому, в недовольстве властью.
В 1938 году чаще обвиняли в шпионаже. Только в январе того года за «шпионаж» были расстреляны 138 человек, в том числе 94 поляка, 14 румын, 4 эстонца, 6 немцев, 1 кореец. «Шпионов» арестовывали главным образом исходя из национальности и места рождения. Например, в Татарии в 1938 г. были расстреляны 627 человек.
По данным Земскова, число арестованных «за контрреволюцию» - 3,8 млн. человек, по данным Попова, - 4,1 млн. (Попов В.П. Государственный террор в советской России. 1923-1953 гг.: Источники и их интерпретации//Отечественные архивы. 1992. № 2. – С.20, 25-27.).
На январском пленуме 1938 г. было принято постановление ЦК об ошибках партийных организаций при исключении коммунистов из партии, о формально-бюрократическом подходе к обращениям исключенных членов ВКП(б) и о мерах по устранению этих недостатков. Фарисейское постановление гласило: «Среди коммунистов существуют, еще не вскрыты и не разоблачены отдельные карьеристы-коммунисты, старающиеся отличиться и выдвинуться на исключениях из партии, старающиеся застраховать себя от возможных обвинений в недостатке бдительности путем применения огульных репрессий против членов партии». Тем не менее, запущенный маховик репрессий продолжал крутиться вплоть до отстранения Ежова в конце 1938 г. от обязанностей наркома внутренних дел.
Это нашло четкое отражение в принятом СНК СССР и ЦК ВКП (б) совместном постановлении от 17 ноября 1938 года «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия» (Коровин В.В. История отечественных органов безопасности. Учебное пособие. – М.: Издательская группа НОРМА-ИНФРА*М, 1998. – С.39.). В нем, в частности, говорилось, что «работники НКВД совершенно забросили агентурно-осведомительную работу, предпочитая действовать более упрощенным способом, путем практики массовых арестов, не заботясь при этом о полноте и высоком качестве расследования. Работники НКВД настолько отвыкли от кропотливой, систематической агентурно-осведомительной работы и так вошли во вкус упрощенного порядка производства дел, что до самого последнего времени возбуждают вопрос о предоставлении им так называемых «лимитов» для производства массовых арестов Органы Прокуратуры со своей стороны не принимают необходимых мер к устранению этих недостатков, сводя, как правило, свое участие в расследовании к простой регистрации и штампованию следственных материалов. Органы Прокуратуры не только не устраняют нарушений революционной законности, но фактически узаконивают эти нарушения.
Все эти отмеченные в работе органов НКВД и Прокуратуры совершенно нетерпимые недостатки были возможны только потому, что пробравшиеся в органы НКВД и Прокуратуры враги народа всячески пытались оторвать органы НКВД и Прокуратуры от партийных органов, уйти от партийного контроля и руководства, а тем самым облегчить себе и своим сообщникам возможность продолжения своей антисоветской подрывной деятельности…» (УРАФ ФСБ, фонд приказов, 1938 год.).
Подписывая это постановление, Сталин и Молотов не могли не знать, что упрощенный порядок расследования и судебного разбирательства был установлен Президиумом ЦИК СССР по их указанию так же, как и рассмотрение дел по так называемым контрреволюционным преступлениям органами внесудебной расправы.
Общие потери населения в 1930-е годы обозначают в пределах 9,8-13 млн. человек (Араловец Н.А. Потери населения советского общества в 1930-е годы: проблемы, источники, методы изучения в отечественной историографии/ Отечественная история. 1995. № 1. – С.135-146.). Для указания числа репрессированных обычно используют данные докладной записки Хрущеву (1954), из которой следует, что с 1921 до начала 1954 г. было осуждено 3 777 380 человек, из них 642 980 приговорены к расстрелу. Другой документ, к которому часто прибегают, - итоговая справка «О нарушениях законности в период культа» (270 с. машинописного текста; подписана Н. Шверником, А. Шелепиным, З. Сердюком, Р. Руденко, Н. Мироновым, В. Семичастным; составлена для Президиума ЦК в 1963 г.).
Справка содержит следующие данные: в 1935-1936 годах были арестованы 190 246 человек, из них расстреляны 2347; в 1937-1938 годах арестованы 1 372 392 человека, из них расстреляны 681 692 (по решению внесудебных органов – 631 897). В справке говорится, что инициатором арестов, расстрелов и депортаций был Сталин (Источник. 1995. № 1. – С.117-128.).
Еще один документ составлен КГБ СССР 16 июня 1988 г. Указанное в нем число арестованных в 1930-1935 годах – 3 778 234, из них расстреляны 786 098 человек.
Кампания массовых репрессий стала уменьшаться. Началась реабилитация пострадавших членов партии. «Великая чистка» прекратилась в июле 1938 года после назначения Л. Берии замом Ежова. Так, Ежов, сменивший на посту Ягоду, стал палачом последнего. 3 апреля 1937 года постановлением ЦИК СССР Ягода Г.Г. был арестован. А 13 марта 1938 года Военная коллегия Верховного Суда СССР приговаривает его к расстрелу.
В прошении о помиловании в адрес Президиума Верховного Совета (ПВС) СССР от 13 марта 1938 года бывший Нарком написал: «Вина моя перед родиной велика. Не искупить ее в какой-либо мере. Тяжело умирать. Перед всем народом и партией стою на коленях и прошу помиловать меня, сохранив мне жизнь». Ходатайство было отклонено и 15 марта 1938 года Г.Г.Ягода был расстрелян. Многие сотрудники НКВД осуждены и казнены за выбивание признаний у невиновных; многие были отправлены в те же исправительно-трудовые лагеря. Многие преданные члены партии, пережившие страшный кошмар террора, облегченно вздохнули. Как обычно, Сталин все списал на тех же врагов в лице Ежова, который подрывал авторитет партии. Было официально объяснено, что фашисты смогли незаметно проникнуть в органы безопасности, и вот они-то и несут ответственность за казни, жестокость и несправедливость «ежовщины».
В то же время, период 1934-36 годов для НКВД был относительно «спокойным». Для него характеры лишь единичные аресты. Так, в 1934 году был арестован только один человек – начальник Ленинградского УНКВД Ф.Д.Медведь, которого обвинили в преступной халатности в связи с убийством Кирова.
В 1935 году вообще не было арестов среди руководящих чекистов.
После этого вновь наступило время заметать следы, уничтожать палачей и фальсификаторов.
В 1930 году Ежов был заведующим Распределительного отдела ЦК партии. Еще тогда ему давали не совсем лестную характеристику. ««Я не знаю более идеального работника, чем Ежов», - говорил Москвин (Москвин И.М. (1890-1937) - Государственный и партийный деятель. Член РСДРП с 1911 г. Активный участник Октябрьского переворота в Петрограде. Член ЦК ВКП(б) в 1927-1934 гг., одновременно – член Оргбюро ЦК ВКП (б). Затем – заведующий Орграспредом ЦК. Репрессирован как «соучастник масонско-шпионской организации»; расстрелян (ордер на арест подписал Ежов). Посмертно реабилитирован.). – Вернее, не работника, а исполнителя. Поручив ему что-нибудь, можно не проверять и быть уверенным – он все сделает. У Ежова есть только один, правда, существенный, недостаток: он не умеет останавливаться. И иногда приходится следить за ним, чтобы вовремя остановить» (Разгон Л. Плен в своем Отечестве. – М.: 1994.).
Своим быстрым продвижением по службе Ежов обязан тому, что при всех перипетиях внутрипартийной борьбы 20-30-х годов делал ставку только на Сталина. Последний это заметил и оценил.
В 1934-1938 годах Ежов – член ЦК ВКП (б), председатель Контрольной партийной комиссии при ЦК ВКП (б), одновременно член Оргбюро ЦК и (с 1935 года) член Исполкома Коминтерна. В 1937-1938 годы – кандидат в члены Политбюро ЦК, член ВЦИК. С 1938 г. – нарком водного транспорта. В 1937-1939 годы – депутат Верховного Совета СССР.
В декабре 1937 года вся страна шумно отмечала двадцатую годовщину ВЧК-ГПУ-ОГПУ-НКВД. Газеты печатали крупные портреты Дзержинского и Ежова. В их честь слагались стихи, разучивались песни. Пионерские отряды соревновались за право носить их имена. В обстановке всеобщего ликования по случаю знаменательной даты 20 декабря в Большом театре состоялось торжественное собрание. Вместе с Ежовым в президиуме сидели Молотов, Ворошилов, Каганович и Хрущев. С основным докладом выступил А. Микоян. Не было таких превосходных степеней, которыми он не увенчал бы заслуги «чудесного, несгибаемого большевика», талантливого «сталинского ученика» и «любимца советского народа». Дружными аплодисментами встретил зал проникновенные слова оратора.
За заслуги перед Родиной и народом Ежов был награжден орденом Ленина (18 июля 1937 года) и значком «Почетный чекист». Летом 1937 года город Сулимов на Северном Кавказе стал Ежово-Черкесском – уникальный случай в истории. А уже 9 декабря 1938 года Ежов был освобожден (якобы по его просьбе) от обязанностей наркома внутренних дел, но остался наркомом водного транспорта.
10 апреля 1939 года он был арестован по обвинению в руководстве заговорщической организацией в войсках и органах НКВД СССР, в проведении шпионажа в пользу иностранных разведок, в подготовке террористических актов против руководителей партии и государства, и вооруженного восстания против Советской власти. Помимо указанных традиционных обвинений, Ежову добавили и более оригинальные: в фальсификации уголовных дел.
Он отверг на суде все обвинения, которые он признал на предварительном следствии. В то же время Ежов заявил, что «есть и такие преступления, за которые меня можно и расстрелять».
Что же это были за преступления? ««Я почистил 14000 чекистов», - говорил Ежов. – Но, огромная моя вина заключается в том, что я мало их почистил… Я давал задание тому или иному начальнику отдела произвести допрос арестованного и в то же время сам думал: «Ты сегодня допрашивай его, а завтра я арестую тебя». Кругом меня были враги народа, мои враги. Везде я чистил чекистов. Не чистил их только в Москве, Ленинграде и на Северном Кавказе. Я считал их честными, а на деле получилось, что я под своим крылышком укрывал диверсантов, вредителей, шпионов и других мастей врагов народа».
4 февраля 1940 года Ежов был расстрелян. Подобно многим другим, Ежов умер со словами: «Да здравствует Сталин!».
Незадолго до ареста Ежова в подмосковном санатории умерла при загадочных обстоятельствах Гладун-Хаютина Евгения Соломоновна (1904-1939) – его вторая жена. Долгую и сложную жизнь прожила первая жена Ежова – Антонина Алексеевна Титова (1897-1988).
Сталин, главный организатор террора, как всегда, оказался не причем. Во время беседы с авиаконструктором Яковлевым в 1940 году Сталин сказал: «Ежов был крысой, в 1938 году он убил много невиновных людей. За это мы его и расстреляли». Новый нарком внутренних дел Л.П.Берия освободил незначительную часть лиц, арестованных по вздорным обвинениям. Многие пришли к выводу, что уж теперь-то справедливость восторжествовала. На самом же деле прошло еще полтора десятка лет, прежде чем оставшиеся в живых жертвы обвинений, выдвинутых при Ягоде и Ежове, а также жертвы новых несправедливостей при Берия были освобождены или посмертно реабилитированы. Уже с сентября-октября 1938 года Л. Берия (назначенный Сталиным заместителем Ежова) фактически управлял аппаратом НКВД, хотя формально Ежов был еще на своем посту (Брюхонов Б.Б., Шошков Е.Н. Оправданию не подлежит. Ежов и ежовщина. 1936-1938 гг. – СПб.: 1998; Некрасов В.Н. Ежов//Советская милиция. 1990. № 2; Волкогонов Д. С. Берия: конец карьеры. – М.: 1991. – С.160.).
Вслед за наркомом Ежовым были репрессированы сто один высший чин НКВД – не только заместители Ежова, но и почти все начальники отделов центрального аппарата НКВД, наркомы внутренних дел союзных и автономных республик, начальники многих краевых, областных и городских управлений (Викторов Б. Без грифа «секретно». Записки военного прокурора. Вып. 3. – М.: 1990. – С.326.). Как свидетельствует статистика, численность всех репрессированных сотрудников ОГПУ–НКВД за 1933-1939 годы выглядит следующим образом. Было арестовано в 1933 году – 738 человек; в 1934 году – 2860; в 1935 году – 6249; в 1936 году – 1945; в 1937 году – 3837; в 1938 году – 5625; в 1939 году – 1364 (ЦА ФСБ. Ф.3-ос. Оп.6. Д.33. Л.4). В это число наряду с работниками системы госбезопасности входят (и составляют абсолютное большинство) сотрудники милиции, пожарной охраны, служащие войск НКВД, системы ГУЛАГа, работники загсов и т.д.
При этом эти люди были арестованы и осуждены не только за «контрреволюционные преступления», но и за все виды возможных общеуголовных и служебно-должностных преступлений (включая развал работы, бытовое разложение и т.п.).
Берия сыграл в сталинизме наиболее значительную роль из всех сподвижников вождя. Долгое время он был наиболее близок к нему, возможно потому, что был, как и Сталин, грузином, возможно потому, что по своей сущности, был по существу его полным аналогом, понимал его как никто другой и умел играть на всех струнах характера Сталина. Сталин иногда даже позволял себе разговаривать с Берией по-грузински в присутствии других членов Политбюро.
Лаврентий Берия вступил в партию в 1917 г. (по неподтвержденным данным). В 1919-м поступил на службу муссоватисской контрразведки – Бакинского филиала английской разведки (по свидетельству Микояна, в 1937-м, якобы по заданию большевиков). На службу в ЧК он поступил в 1921 г., служил в Азербайджане и в Грузии. В 1931-1938 гг. Берия назначен первым секретарем Закавказского крайкома партии, потом - первым секретарем ЦК КП (б) Грузии и Тбилисского горкома партии. Был женат на Нине Гегечкори, племяннице Ноя Жордания, бывшего министра иностранных дел грузинского меньшевистского правительства.
Сближение со Сталиным началось в результате выхода книги Берия «К вопросу об истории большевистских организаций Закавказья», где роль Сталина была раздута до невероятных размеров. В 1933 году на отдыхавшего в Абхазии Сталина было совершено покушение, и Берия закрыл его своим телом. Покушавшийся был убит на месте, и никто никогда не узнает, кем на самом деле были организованы и это покушение, и это доказательство беззаветной верности, но по характеру Берия он был вполне способен на подобную имитацию.
В период «большого террора» Берия, еще до своего назначения заместителем наркома НКВД, был одним из наиболее усердных исполнителей сталинских установок по борьбе с «врагами народа». В 1937 г. впервые обозначилось сотрудничество первого секретаря ЦК компартии Грузии и сотрудника Орграспредотдела ЦК ВКП (б) Маленкова. В 1938 г. Маленков стал начальником управления кадрами ЦК ВКП (б), а Берия был назначен на должность первого заместителя наркома внутренних дел. 25 ноября 1938 г. он стал наркомом внутренних дел СССР и сохранил за собой этот пост до конца 1945 г.
29 сентября 1938 г.
Объявлена новая структура НКВД СССР:
ГУГБ
Главное экономическое управление (ГЭУ)
Главное транспортное управление (ГТУ)
Главное управление пограничных и внутренних войск (ГУПВВ)
ГУРКМ
ГУЛАГ
ГУШОСДОР
ГУПО
Главное тюремное управление
Главное архивное управление (ГАУ)
Управление коменданта Московского Кремля (У КМ К)
Административно-хозяйственное управление (АХУ)
Дальстрой (ГУСДС)
1 спецотдел (учетно-регистрационный)
2 спецотдел (опертехники)
3 спецотдел (обыски, аресты, наружное наблюдение)
Центральный отдел актов гражданского состояния (ЦОАГС)
Центральный финансово-плановый отдел (ЦФПО)
Отдел кадров (ОК)
Переселенческий отдел
Особоуполномоченный НКВД СССР
Особое конструкторское бюро (ОКБ)
Бюро по приему и рассмотрению жалоб
Инспекция по котлонадзору
Секретариат
Начальником ГУГБ НКВД СССР назначен Л.П. Берия, а его заместителем - бывший зав. отделом ЦК КП(б) Грузии В.Н. Меркулов.
К осени 1938 года началось постепенное свертывание широкомасштабных репрессий. Страх на страну был наведен. Осенью по личному поручению И. В. Сталина работу НКВД проверяла специальная комиссия во главе с наркомом Госконтроля СССР Л. З. Мехлисом. Проверка выявила серьезные "нарушения" в работе комиссариата. И. В. Сталин готовился в очередной раз "почистить" органы НКВД. В исторической литературе высказывается мнение о том, что для этого было несколько причин.
Во-первых, Н. И. Ежов неудачно провел процесс "Бухарина—Рыкова", провалился на попытках создать "параллельный бухаринский центр" из членов и кандидатов в члены Политбюро и ЦК и "параллельный военный центр" из видных военных руководителей В. К. Блюхера, А. И. Егорова, Я. Б. Гамарника, К. К. Рокоссовского, К. А. Мерецкова и других. Во-вторых, нужно было свалить на кого-то вину в "левом загибе" при осуществлении массовых репрессий.
И, в-третьих, как и в случае с Г. Г. Ягодой, следовало еще раз "нагнать страх" на сотрудников карательных органов.
Ноябрь 1938 г.
Изданы постановления ЦК ВКП(б) “Об учете, проверке и утверждении работников НКВД” (14 ноября) и “Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия” (совместно с СНК СССР 17 ноября).
В постановлениях признавалось наличие фактов извращения советских законов, совершение подлогов, фальсификации следственных документов, привлечение к уголовной ответственности невиновных людей. Все это приписывалось врагам народа, которые пробрались в органы НКВД и прокуратуры.
“Наиболее запущенным участком в НКВД оказались кадры. Вместо того, чтобы учитывать, что заговорщикам из НКВД и связанными с ними иностранными разведками за десяток лет минимум удалось завербовать не только верхушку ЧК, но и среднее звено, а часто и низовых работников, я успокоился на том, что разгромил верхушку и часть наиболее скомпрометированных работников среднего звена. Многие из вновь выдвинутых, как теперь выясняется, также являются шпионами и заговорщиками” - давал общую оценку своей работе в НКВД Н.И. Ежов, но “несмотря на большие недостатки и промахи в работе, он, при повседневном руководстве ЦК, здорово погромил врагов”.
В 1934-38 годы последовательно расширялись масштабы репрессий, которые в 1937-38 годах достигли пика. В органах внутренних дел насаждался режим строжайшей секретности, замкнутости, оторванности от масс, ставка делалась на принудительные, силовые методы, органы внутренних дел были превращены в послушный аппарат поведения в жизнь репрессивной политики.
Как свидетельствуют многочисленные источники, в период 1934-38 годов произошла наиболее существенная и масштабная ротация кадров НКВД. В результате ряда последовательных чисток, подчас носивших взрывной характер, почти полностью изменился профиль работников НКВД.
В конце 1938 г. прерогативы НКВД и объемы его деятельности были несколько урезаны, что, впрочем, не помешало успешно распространить опыт репрессивных кампаний 1937-1938 гг. на вновь приобретенные западные территории в 1939 и 1941 гг.
Как следствие, 17 ноября 1938 года вышло постановление СНК СССР и ЦК ВКП (б) "Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия". В нем отмечалось, что за 1937—1938 годы под руководством партии органы НКВД проделали большую работу по "разгрому врагов народа и очистке СССР" от всевозможных "контрреволюционеров" и "шпионов" иностранных разведок. В то же время в постановлении указывалось, что "не следует думать, что на этом очистка СССР окончена. Задача теперь заключается в том, чтобы, продолжая и впредь беспощадную борьбу со всеми врагами СССР, организовать эту работу при помощи совершенных и надежных методов", а, следовательно, предстояло разобраться и в том, что органам НКВД мешало проводить эту работу дальше.
Согласно этому документу НКВД и прокуратуре запрещалось производить какие-либо массовые операции по арестам и выселению. Сами аресты следовало осуществлять только по постановлению суда с санкции прокурора. Ликвидировались судебные "тройки", созданные в порядке особых приказов НКВД, а также "тройки" при областных, краевых и республиканских управлениях милиции. Все следственные дела в точном соответствии с действовавшим уголовно-процессуальным законодательством о подсудности впредь следовало передавать на рассмотрение судов или Особого совещания при НКВД.
Вскрывая и осуждая ошибки и недостатки в работе НКВД и прокуратуры, высшее партийно-советское руководство между тем достаточно умело переложило всю ответственность за произошедшую вакханалию массового террора опять-таки на неких "врагов народа", которые будто бы пробрались в эти структуры и "всячески пытались оторвать работу органов НКВД и прокуратуры от партийного контроля и руководства".
Одним из положительных моментов, отмеченных в постановлении, стало решение об упорядочении следствия в органах НКВД и организации специальных следственных частей в центральном аппарате и на местах. Было также реализовано предложение об освобождении оперативного состава от следственных функций и сосредоточении всех его усилий на оперативной работе.
Проводить решения вышестоящих партийно-государственных структур в жизнь возложили на заместителя Н. И. Ежова по работе ГУГБ НКВД Л. П. Берия. 26 ноября 1938 года он подписал приказ № 00762 о порядке осуществления постановления СНК и ЦК ВКП (б) от 17 ноября 1938 года. Руководителям региональных управлений НКВД предписывалось незамедлительно ознакомить оперативный состав с этим документом и в дальнейшем при проведении оперативно-следственных мероприятий руководствоваться требованиями уголовно-процессуального законодательства
Декабрь 1938 г.
Наркомом внутренних дел СССР назначен Берия Лаврентий Павлович.
Одновременно с претворением в жизнь решений о восстановлении "революционной законности" началась новая "чистка" в наркомате внутренних дел СССР. Вторая волна репрессий (с ноября 1938 по 1940 год) в органах затронула практически все региональные структуры. Этому процессу способствовало принятое 14 ноября 1938 года постановление ЦК ВКП(б) о том, что в ЦК подлежат учету, проверке и утверждению в должностях все ответственные работники центрального аппарата НКВД СССР, а также руководящие работники местных органов наркомата. В соответствии с этим решением республиканские ЦК, крайкомы и обкомы обязывались:
Во-первых, взять на учет всех ответственных работников местных органов НКВД и завести на каждого из них персональное дело.
Во-вторых, провести тщательную проверку всех взятых на учет работников путем изучения имевшихся на них документов (личные дела, заведенные отделами кадров органов НКВД, материалы спецпроверки и т. п.) и личного ознакомления.
В-третьих, рассмотреть на бюро партийных комитетов предложения руководителей УНКВД о кандидатурах работников местных органов безопасности и утвердить на эти должности "честных, вполне проверенных большевиков, беззаветно преданных делу партии".
Партийные комитеты обязаны были информировать отдел руководящих партийных органов ЦК ВКП(б) о ходе проводимой работы, сообщать все факты о недостатках в деятельности органов НКВД и "засоренности их чуждыми элементами". ЦК партии указывал, что "в результате этой проверки органы НКВД должны быть очищены от всех враждебных людей, обманным путем проникших в органы НКВД, от лиц, не заслуживающих политического доверия".
Начавшиеся в конце 1938 года репрессии второй волны носили массовый характер. Во время их проведения в первую очередь арестам подвергались руководители территориальных управлений и центрального аппарата НКВД. Было репрессировано до 80 процентов руководящего состава.
Комиссии Структура 4-го отдела ГУГБ (декабрь 1939 года):
1-е отделение (штабы);
2-е отделение (Разведупр);
3-е отделение (авиация);
4-е отделение (технические войска);
5-е отделение (мототехнические части);
6-е отделение (артиллерия, кавалерия);
7-е отделение (пехота);
8-е отделение (политорганы);
9-е отделение (органы снабжения);
10-е отделение (Военно-морской флот);
11-е отделение (войска НКВД);
12-е отделение (организационно-мобилизационное);
13-отделение следственная часть
Согласно «Справке о штатной численности центрального аппарата НКВД на 01.01.40» в 4-м отделе работало 394 человека.
Как видим, структура была несколько усложнена.
С января 1939 года маховик репрессий начали тормозить, был принят ряд «охлаждающих» постановлений, сняты, судимы и расстреляны ведущие работники НКВД во главе с наркомом, прекращена работа «троек» на местах. Нарком юстиции потребовал от судов строго соблюдать процессуальные нормы, и суды стали возвращать НКВД дела на доследование (50% дел по политическим обвинениям), резко увеличилось число оправдательных приговоров.
9 ноября 1939 г. НКВД СССР издает приказ «О недостатках в следственной работе органов НКВД», в котором предписывалось освободить из-под стражи незаконно арестованных по всей стране, установить строгий контроль за соблюдением уголовно-процессуальных норм.
В 1939 году была проведена массовая реабилитация (освобождено 837 тысяч человек, в том числе 13 тысяч человек ком. состава, которых восстановили в армии).
Наивысшего размаха в годы руководства НКВД СССР Л.П. Берия достигает система исправительно-трудовых учреждений. В первой половине 1940 г. в системе ГУЛАГа функционировали 53 лагеря, 425 исправительно-трудовых колоний, в том числе 170 промышленных, 83 сельскохозяйственных, 172 контрагентских, 50 колоний для несовершеннолетних. В начале 1941 г. в местах лишения свободы содержалось 2350 тыс. чел.
Глава 13
В 1939 г. в структуру НКВД СССР
входили: Главное управление государственной безопасности с отделами: а) охраны руководящих партийных и советских работников;
б) секретно-политическим; в) контрразведывательным; г) особым; д) иностранным; е) шифровальным; Главное экономическое управление;
Главное транспортное управление. Кроме того, в составе НКВД имелись Главное управление пограничных и внутренних войск, Главное архивное управление, Главное управление пожарной охраны, Главное управление шоссейных дорог, Главное управление лагерей, Главное тюремное
управление, Центральный отдел актов гражданского состояния, Управление коменданта Московского Кремля, Управление по делам военно-
пленных и интернированных, Главное управление рабоче-крестьянской милиции. Штат центрального аппарата в 1940 г. составлял 32 642 чел., увеличившись с 1934 г. почти в 4 раза.
В условиях роста международной напряженности в конце 1930-х гг. советское правительство возлагает на НКВД ряд задач, направленных на укрепление обороноспособности страны. В 1939 г. при НКВД СССР организуется Особое техническое бюро, состоящее из семи производственных групп. За каждой из них закреплялось конкретное направление деятельности: самолетостроение, дизелестроение, судостроение, проектирование артиллерийских систем, производство броневых сталей, взрывчатых и отравляющих веществ. В указанном учреждении работало более 300 специалистов, арестованных органами НКВД в 1937–1938 гг. по обвинению в проведении антисоветской работы.
Охрана лесов, золотого запаса, добыча алмазов, нефти и угля, строительство военных аэродромов, железных и шоссейных дорог, прокладка новых каналов, обеспечение безопасности высокопоставленных государственных работников также входили в компетенцию органов НКВД.
К тому списку можно добавить такие предприятия, как Главное управление по строительству горно-металлургических предприятий, Главгидрострой, Дальстрой и ряд не менее крупных ведомств, которые выполняли важнейшие государственные задачи, осваивая новые регионы страны. Таким образом, к началу 1940-х гг. НКВД СССР являлся комиссариатом, сосредоточившим в своих руках беспрецедентный, объем административно-политических и социально-экономических функций государства. Представляя из себя карательный орган партийно-государственного механизма, беспрекословно выполняя директивные указания властных структур, органы внутренних дел обеспечивали реализацию важнейших стратегических направлений внутренней политики сталинского руководства.
В это время в положении органов НКВД в армии произошли изменения. 13 января 1939 года был издан совместный приказ НКВД и НКО СССР «О работе особых отделов НКВД», согласно которому аресты рядового и младшего начальствующего состава должны были согласовываться с Военными советами округов, а среднего, старшего и высшего начсостава — с наркомом обороны. С ним же должны были быть согласованы назначения начальников Особого отдела ГУГБ НКВД СССР и особых отделов военных округов, армий, корпусов, дивизий и бригад, с Военными советами округов — оперуполномоченных особого отдела при полках, военно-учебных заведениях и складах, проверки военнослужащих и вольнонаемных, проводимой через особые отделы НКВД» был издан 28 августа 1939 года. Согласно ему, массовая проверка прекращалась, а сохранялась лишь для номенклатуры ЦК ВКП (б), командного политического состава и вольнонаемных, имеющих допуск к секретной, шифровальной работе и т.п.
Таким образом, в какой-то мере в армии была восстановлена законность, хотя и в 1939—1940 годах продолжались (в значительно меньших масштабах) аресты в армии.
ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПОЛИТБЮРО ЦК ВКП (б) «О РАБОТЕ ОСОБЫХ ОТДЕЛОВ НКВД СССР»
1 января 1939 г. Строго секретно
52 — 0 работе особых отделов НКВД СССР
1. На Особые Отделы НКВД возлагаются специальные задачи по борьбе с контрреволюцией, шпионажем, диверсией, вредительством и всякого рода антисоветскими проявлениями в Рабоче-крестьянской Красной Армии, Военно-Морском флоте и пограничных и внутренних войсках НКВД.
2. Особые Отделы НКВД осуществляют эти задачи путем: а) организации агентурно-осведомительного аппарата в армии, флоте и среди гражданского населения, имеющего непосредственное соприкосновение с войсковыми частями, учреждениями, снабженческим аппаратом и отдельными военнослужащими; б) ведения следствия по делам о контрреволюции, шпионаже, диверсии, измене родине, вредительстве в РККА и Военно-Морском флоте, войсках НКВД и среди указанного выше гражданского населения и путем производства в связи с этим, обысков, арестов и выемок.
3. Аресты рядового и младшего начальствующего состава РККА Особые Отделы НКВД военных округов (армий) согласовывают с Военными Советами округов. Аресты среднего, старшего и высшего командного и начальствующего состава РККА согласовываются Особым Отделом НКВД СССР с Народным Комиссаром Обороны СССР.
4. Для руководства Особыми Отделами НКВД и выполнения задач, возложенных на Особые Отделы по центральному аппарату Народного Комиссариата Обороны Союза ССР, Народного Комиссариата Военно-Морского флота и Главного Управления пограничных и внутренних войск НКВД СССР, организуется Особый Отдел НКВД СССР армии и флота, входящий в состав Главного Управления Государственной Безопасности НКВД СССР.
5. В местах дислоцирования управлений военных округов, отдельных армий и флотов создаются Особые Отделы НКВД округов, отдельных армий и флотов, непосредственно подчиненные Особому Отделу НКВД СССР.
6. При армейских группах, корпусах, флотилиях, дивизиях и бригадах, укрепленных районах и крупных военных объектах (военные училища, склады и т.д.) создаются Особые Отделы (отделения, группы и уполномоченные) НКВД, подчиняющиеся во всех отношениях соответствующим Особым Отделам НКВД военного округа, отдельной армии или флота.
7. Начальник Особого Отдела НКВД СССР назначается Народным Комиссаром Внутренних Дел Союза ССР по согласованию с Народным Комиссаром Обороны Союза ССР и подчиняется начальнику Главного Управления Государственной Безопасности. Начальники Особых Отделов округов, армий, корпусов, дивизий и бригад назначаются Народным Комиссаром Внутренних Дел по согласованию с Народным Комиссаром Обороны Союза ССР. Назначение оперуполномоченных Особого Отдела при полках, военно-учебных заведениях и складах согласовывается с Военными Советами округов (армий). Назначение Наркомвнуделом СССР начальника Особого Отдела НКВД СССР, начальников Особых Отделов округов (армий) и начальников Особых Отделов дивизий объявляется также приказом Народного Комиссара Обороны СССР.
8. Особый Отдел НКВД СССР выполняет специальные задания Народного Комиссара Обороны Союза ССР и Народного Комиссара Военно-Морского флота, а на местах — Военных Советов соответствующих округов, армий и флотов.
9. Начальник Особого Отдела НКВД СССР обязан своевременно и исчерпывающе информировать Народный Комиссариат Обороны Союза ССР (Наркома, его заместителей, а по отдельным вопросам, по указанию Народного Комиссара Обороны, — начальников центральных управлений Народного Комиссариата Обороны), обо всех недочетах в состоянии частей Рабоче-крестьянской Красной Армии и обо всех проявлениях вражеской работы, а также о всех имеющихся компрометирующих материалах и сведениях на военнослужащих, особенно на начальствующий состав. На местах Особые Отделы округов, армий и флотов информируют соответствующие Военные Советы, особые отделения НКВД корпусов, дивизий и бригад — командиров и комиссаров соответствующих войсковых соединений, а оперуполномоченные при отдельных частях, учреждениях и заведениях РККА — соответствующих командиров и комиссаров этих частей.
10. Начальники Особых отделений корпусов, дивизий и бригад входят в состав военно-политических совещаний и информируют эти совещания о недочетах в политико-моральном состоянии частей, их боевой подготовке и снабжении.
11. Коммунисты и комсомольцы, работающие в Особых Отделах, кроме работающих в центре и в Особых Отделах НКВД военных округов (армий) и флотов, состоят на партийном и комсомольском учете при соответствующих политорганах. Настоящий порядок распространить на Народный Комиссариат Военно-Морского флота.
ПРИКАЗ НКВД СССР
«О ПОРЯДКЕ ВЫЗОВА ВОЕННОСЛУЖАЩИХ В ОРГАНЫ НКВД» 17 июня 1939г.
Решением ЦК ВКП(б) от 26 мая 1934 г. был определен порядок вызова в особые отделы военнослужащих, согласно которому вызов командного, начальствующего, политического, красноармейского и краснофлотского состава должен производиться только с ведома и согласия комиссара войсковой части или соединения.
Однако от командования частей поступают жалобы, что в практике работы особых отделов имеют место случаи вызова военнослужащих без ведома и согласия командования.
Вызовы военнослужащих производятся по-всякому, даже незначительному поводу, а зачастую просто по «усмотрению» оперативного работника, даже без ведома начальника особоргана или начальника УНКВД.
Каждый подобного рода необоснованный вызов военнослужащего нервирует личный состав РККА и РККФ.
ПРЕДЛАГАЮ:
1.Вызовы военнослужащих в органы НКВД производить только с ведома и согласия комиссара части
В случае несогласия последнего на вызов военнослужащего вопрос переносится на разрешение вышестоящего комиссара части или военного совета.
2.Установить, что вызовы военнослужащих производятся только для допроса в качестве обвиняемого, свидетеля или в качестве эксперта.
В-каждом отдельном случае вопрос о необходимости вызова, разрешается начальником УНКВД или начальником особоргана.
3.Начальникам территориальных, транспортных органов НКВД вызовы военнослужащих производить через начальников особорганов. С настоящим приказом ознакомить весь оперативный состав.
Народный комиссар внутренних дел Союза ССР Берия
3 февраля 1940 г.
Приговором Верховного суда СССР бывший Нарком внутренних дел СССР Н.И. Ежов осужден “как враг народа” и приговорен к высшей мере наказания. Приговор приведен в исполнение 4 февраля.
Заместителей “железного Наркома” постигла та же участь. Агранов, Фриновский, Берман, Прокофьев, Вольский, Жуковский и Заковский были расстреляны, Курский застрелился сам, Рыжов умер в тюрьме, находясь под следствием.
Одному В.В. Чернышеву удалось избежать участи своих коллег - заместителей Наркома ВД СССР. До самой смерти 12 сентября 1952 г. В.В. Чернышев работал заместителем Наркома (Министра) внутренних дел СССР и курировал в основном работу лагерных управлений НКВД (МВД) СССР: ГУЛАГ, Главгидрострой, ГУЛЖДС, Главпромстрой и др.
ОБ УСИЛЕНИИ БОРЬБЫ С ИЗМЕНОЙ РОДИНЕ» 20 августа 1940 г.
Для усиления борьбы с изменниками Родины в соответствии с постановлением Совета Народных Комиссаров Союза ССР № 1486-578сс от 17 августа 1940 г. ПРИКАЗЫВАЮ:
1. Начальникам особых отделов НКВД округов, армий, флотов и флотилий во всех случаях измены Родине (побег или перелет за границу) со стороны военнослужащих производить расследование.
Расследование заканчивать и материалы передавать в военные трибуналы для предания изменников Родины суду в 10-дневный срок со дня установления факта измены Родине.
4. Учет изменников Родины... возложить на особый Отдел ГУГБ НКВД СССР...
Народный комиссар внутренних дел Союза ССР Л. Берия
Однако к 22 июня 1941 года было арестовано 933 человека: в Латвийском территориальном корпусе — 424, Литовском — 285, в Эстонском — 224 человека.
ДИРЕКТИВА ОСОБОГО ОТДЕЛА ГУГБ НКВД СССР «ОБ УСИЛЕНИИ КОНТРОЛЯ ЗАВЕДЕНИЕМ СЛЕДСТВИЯ В ОСОБЫХ ОТДЕЛАХ НКВД ВОЕННЫХ ОКРУГОВ, ФЛОТОВ И ФЛОТИЛИИ» 12 октября 1940 г.
Всем начальникам особых отделов НКВД военных округов, флотов, флотилий.
Для обеспечения контроля со стороны особых отделов ГУГБ НКВД СССР за ведением следствия в особых отделах НКВД военных округов и флотов
ПРЕДЛАГАЮ:
1.Через 5 дней по получении данной директивы выслать в Особый отдел ГУГБ НКВД СССР краткие справки по каждому делу, находящемуся в следственном производстве особых органов, обязательно указав даты ареста обвиняемых и дальнейшие перспективы дела.
2.Впредь по каждому аресту направлять в Особый отдел ГУГБ НКВД СССР специальное сообщение, указывая материалы, послужившие основанием к аресту, результаты обыска и первичного допроса.
3.По следственным делам, по которым вам будет послано извещение о взятии их на контроль, каждые 7 дней направлять докладные записки в Особый отдел ГУГБ НКВД СССР о добытых в процессе следствия материалах, намеченных по делу мероприятиях. По окончании дела сообщать о результатах следствия и суда.
К докладным запискам прилагать наиболее существенные протоколы допросов по делу.
Начальник Особого отдела ГУГБ НКВД СССР майор госбезопасности Михеев
В военных действиях, которые вела Красная Армия в этот период, многие армейские чекисты хорошо проявили себя, показав личную храбрость в боях (Хасан, Халхин-Гол, война с Финляндией, во время которой 348 «особистов» были награждены орденами и медалями).
С августа 1940 года 4-й отдел ГУГБ НКВД СССР возглавлял майор ГБ Анатолий Николаевич Михеев, бывший начальник ОО НКВД Киевского военного округа (командующий КВО С.К.Тимошенко в мае 1940 года возглавил Наркомат обороны СССР), его заместителями были А.И.Петров и А.М.Белянов.
Основным внешним противником советских органов госбезопасности в предвоенные годы стали немецкие спецслужбы. Этот фактор приходилось учитывать и бороться с этой угрозой.
Достаточно сказать, что количество заброшенно раза, по сравнению с 1939 годом. Поясним, что речь идет в первую очередь о тех, кто нелегально пересек границу и «специализировался» на добывании разведывательных данных о группировке войск Красной Армии в приграничной полосе и всестороннем изучении театра военных действий.
Основным внешним противником советских органов госбезопасности в предвоенные годы стали немецкие спецслужбы. Этот фактор приходилось учитывать и бороться с этой угрозой.
Достаточно сказать, что количество заброшенно раза, по сравнению с 1939 годом. Поясним, что речь идет в первую очередь о тех, кто нелегально пересек границу и «специализировался» на добывании разведывательных данных о группировке войск Красной Армии в приграничной полосе и всестороннем изучении театра военных действий.
ИЗ ОРИЕНТИРОВКИ ОСОБОГО ОТДЕЛА ГУГБ НКВД СССР № 4/66389 «ОБ ОПЕРАТИВНЫХ МЕРОПРИЯТИЯХ ПО ПРЕСЕЧЕНИЮ ПОДРЫВНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ГЕРМАНСКОЙ РАЗВЕДКИ» 30 ноября 1940 г.
Начальникам особых отделов НКВД округов, флотов и ДВФ
Сообщаются для ориентировки некоторые моменты работы германской разведки, установленные в результате следствия по делам арестованных за шпионаж и по отдельным агентурным данным.
Наиболее заслуживающими внимания и характерными являются: установка на разложение воинских частей Красной Армии, попытки склонить военнослужащих к измене Родине и использование самого различного элемента из числа жителей западных областей Украины и Белоруссии...
Немецкая разведка не только практикует засылку агентов-одиночек, но и прибегает к групповым переброскам.
Основными кадрами немецкой разведки, засылаемыми на территорию СССР, являются:
квалифицированные агенты оуновской разведки (Организация украинских националистов»), имеющие большой опыт работы против нас, хорошо знающие нашу территорию поляки — участники нелегальных националистических формирований в Германии, имеющие связи среди польского контрреволюционного подполья на нашей территории. Зачастую такие лица используются руководителями организаций, состоящими на службе в германской разведке; военнослужащие бывшей польской армии, возвращающиеся из германского плена, вербовка которых проходит как при освобождении из лагерей, так и в погранполосе;
возвращающиеся из Франции поляки и украинцы, выехавшие туда на заработки до германо-польской войны 1939 г.;
беглецы из западных областей УССР и БССР — участники различных контрреволюционных формирований, уголовно-бандитские элементы, а также лица, бежавшие из СССР с целью уклонения от призыва в Красную Армию;
принудительно работающие поляки и евреи в немецкой погранполосе на строительстве оборонительных сооружений;
дезертиры германской армии, пойманные и завербованные германскими пограничными разведпунктами (очень редко).
Особый отдел ГУГБ НКВД СССР, ориентируя о методах работы немецкой разведки, еще раз напоминает всем начальникам особых отделов округов, армий, флотов, корпусов и особых отделений дивизии, бригад, гарнизонов о повседневной, кропотливой работе, обратив особое внимание на вышеперечисленные категории лиц, и
ПРЕДЛАГАЕТ:
Тщательно проверять связи разрабатываемых лиц из окружения военнослужащих, изучать характер этих связей и устанавливать наличие связей фигурантов дел с закордонном.
Лиц, проявляющих изменнические настроения, немедленно брать в активную разработку, В пограничной полосе военнослужащих, проявляющих изменнические настроения, немедленно по договоренности с командованием под разными благовидными предлогами отводить с- границы в тыл и разработку доводить до конца в тылу.
Выявлять все военные и гражданские связи бежавших за границу и активно их разрабатывать. Своевременно ориентировать соответствующие территориальные органы
НКВД о связях изменников Родины по месту проживания и прежней работы изменника.
5. Наиболее перспективные и требующие серьезных комбинаций дела о шпионаже должны быть на личном контроле у начальников особых отделов округов, армий, флотов. С ориентировкой ознакомить весь оперативный состав.
Начальник Особого отдела ГУГБ НКВД СССР майор госбезопасности Михеев
Для выполнения этих задач германская разведка создала на польской территории вблизи советской границы сеть заграничных разведывательных пунктов (мельдекопфы), занимавшихся переброской через границу агентов, а также приемом их после выполнения зада-ния. Только в 1940 году разведкой
советских пограничных войск было раскрыто 95 таких пунктов.
Сосредоточение множества функций в одних руках делало деятельность ведомства громоздкой и трудноуправляемой. Именно поэтому 3 февраля 1941 г. принимается решение о разделении Наркомата внутренних дел СССР на два самостоятельных ведомства: Народный комиссариат внутренних дел (НКВД) и Народный комиссариат государственной безопасности (НКГБ). К числу основных направлений деятельности НКГБ СССР были отнесены: осуществление разведывательной работы за границей, ведение борьбы со шпионажем, диверсионной, террористической и иной деятельностью иностранных разведок внутри СССР; оперативная разработка и ликвидация остатков антисоветских партий и контрреволюционных формирований среди различных слоев населения СССР, обеспечение охраны партийно-советского руководства. Аналогичные структурные преобразования проводятся в органах внутренних дел союзных и автономных республик, краев и областей. Органы милиции передаются в ведение НКВД СССР.
Одновременно новому наркому обороны С. К. Тимошенко удалось добиться создания в РККА независимой военной контрразведки, подчинённой руководству армии и флота. Но уже в апреле 1941 г. Берия в ходе реорганизации НКВД добился того, что Третьи (Особые) отделы в РККА в немалой степени вышли из-под контроля военных, и усилил их взаимодействие с НКГБ.
Структура, сформированная в период существования ВЧК, в основном действовала в последующие десятилетия, опираясь на основные чекистские специализации: контрразведка, разведка, особые отделы и транспортные отделы. Названия и формы работы разнились, но суть – занятия прежде всего политическим сыском – была единой. Для организационной структуры органов ОГПУ-НКВД 30-х годов было характерно как укрупнение подразделений, так и дробление их с выделением новых чекистских специализаций. Вторая тенденция проявлялась сильнее и была связана с попытками чекистской верхушки усиливать эффективность «обслуживания» различных отраслей, создавая узкоспециализированные отделы. Недаром организованный для потребностей «массовых операций» огромный и многопрофильный КРО в своём первоначальном виде просуществовал только полтора года и затем был раздроблен. Тенденция дробления аппаратов в целом доминировала над стремлением создавать крупные отделы. Опыт «массовых операций» повысил значение вспомогательных подразделений (Отдела фельдсвязи и др.), некоторые из которых затем подверглись реформированию или упразднению.
ИЗ ОРИЕНТИРОВКИ ОСОБОГО ОТДЕЛА ГУГБ НКВД СССР № 4/6069 «О МЕТОДАХ РАБОТЫ ИНОСТРАННЫХ РАЗВЕДОК ПО СБОРУ ШПИОНСКИХ СВЕДЕНИЙ О КРАСНОЙ АРМИИ И ОПЕРАТИВНЫХ МЕРОПРИЯТИЯХ ПО ПРЕСЕЧЕНИЮ ШПИОНАЖА» 29 января 1941 г.
Всем начальникам особых отделов НКВД округов, фронтов, флотов, армий, флотилий, корпусов, дивизий и бригад.
Особый отдел ГУГБ НКВД СССР располагает данными, свидетельствующими о том, что иностранные разведки через свою агентуру в окружении по различным каналам усиленно ведут разложенческую и вербовочную работу среди отдельных морально неустойчивых военнослужащих частей Красной Армии, и особенно среди военнослужащих авиачастей, а также обрабатывают и склоняют их к измене Родине...
За последнее время НКВД УССР и особыми органами КОВО вскрыт ряд дел по линии немецкого шпионажа, из которых видно, что немецкая разведка наряду с уже известными методами шпионажа ведет активную разведывательную работу путем насаждения своей агентуры в государственных гражданских учреждениях, получая от нее необходимые ей сведения о воинских частях Красной Армии
Вышеизложенное позволяет сделать вывод, что ин. разведки (особенно немецкая), кроме методов морального разложения военнослужащих и на этой основе вербовки их, широко используют другие каналы для сбора шпионских сведений, на первый взгляд ничего общего с частями Красной Армии не имеющие.
Установлено, что основными учреждениями и организациями, имеющими соприкосновение с воинскими частями, являются; почтово-телеграфные конторы: госбанки, заготовительные организации («Заготсено», «3аготмясо», «3аготзерно» и т. д.), железные дороги и разные тресты типа «Утильсырье» и др. Ориентируя о вышеизложенном,
ПРЕДЛАГАЕМ:
1. Через территориальные органы НКВД не допускать подозрительных по шпионажу лиц, которые стремятся поступить в гражданские учреждения, имеющие непосредственное соприкосновение с воинскими частями.
2. Через агентуру из окружения вести постоянное наблюдение за работниками, имеющими непосредственное отношение к документам и письмам личного состава частей Красной Армии, независимо от наличия на них компрометирующих материалов.
3. Через командование частей соединений и округов добиться надлежащего порядка, обеспечивающего сохранение военной тайны в представляемых госучреждениям расчетных документах, в служебной и личной переписке
военнослужащих.
Установить и тщательно проверить все факты разглашения военной тайны военнослужащими и виновных через прокуратуру привлечь к уголовной ответственности.
4. Настоящую ориентировку довести до сведения всего оперативного состава вверенных вам особых органов. Об исполнении донести к 15 апреля с. г.
Начальник Особого отдела ГУГБ НКВД СССР майор государственной безопасности Михеев
Условные обозначения основных оперативных подразделений НКВД—НКГБ в 1941—1946 гг.
«Линия» работы Условные обозначения в разные периоды
26.02.41–31.07.41 31.07.41–14.04.43 12.05.43–04.05.46
Внешняя разведка 1-е управление НKГБ 1-е управление НKВД 1-е управление НKГБ–МГБ
Контрразведка 2-е управление НKГБ 2-е управление НKВД 6-й–8-й отделы 2-го управления НKГБ–МГБ
Секретно-политическая «линия» 3-е управление НKГБ 3-е управление НKВД 1-й–5-й отделы 2-го управления НKГБ–МГБ
Охрана руководителей 1-й отдел НKГБ 1-й отдел НKВД 6-е управление НKГБ–МГБ
Учетно-статистическая работа и архивы 2-й отдел НKГБ 1-й спец. отдел НKВД отдел «А» НKГБ–МГБ
Оперативная работа (обыски, аресты и наружное наблюдение) 3-й отдел НKГБ 3-й спец. отдел НKВД 12-й отдел 2-го управления и 7-й отдел 3-го управления НKГБ–МГБ
Оперативная техника 4-й отдел НKГБ 2-й спец. отдел НKВД 9-й отдел 2-го управления, 6-й отдел 3-го управления, 5-й отдел 4-го управления и отделы «Б» и «В» НKГБ–МГБ
Шифровальная и дешифровальная работа 5-й отдел НKГБ 5-й спец. отдел, с 03.11.42 – 5-е управление НKВД 5-е управление НKГБ–МГБ
Военная контрразведка 3-е управление НKО и 3-е управление НKК ВМФ Управление особых отделов НKВД ГУKР «СМЕРШ» НKО и УKР «СМЕРШ» НK ВМФ
Транспорт и связь – Транспортное управление НKВД 3-е управление НKГБ–МГБ
Проведение террористических актов и диверсий Особая группа при наркоме внутренних дел (с 05.07.41) 2-й отдел НKВД (с 03.10.41), 4 управление НKВД (с 18.01.42) 4-е управление НKГБ
Контрразведывательная работа в экономике – Экономическое управление (ЭKУ) НKВД –
Контрразведывательная работа в оборонной промышленности – 1-й–3-й отделы ЭKУ, с 05.12.41 – 1-й–2-й отделы ЭKУ НKВД –
Контрразведывательная работа в промышленности – 4-й–5-й отделы ЭKУ, с 05.12.41 – 3-й–5-й отделы ЭKУ НKВД –
Контрразведывательная работа в химической промышленности – 7-й отдел ЭKУ до 05.12.41 –
Контрразведывательная работа в сельском хозяйстве – с 01.02.42 – 6-й отдел ЭKУ НKВД –
Контрразведывательная работа в области производства минометного вооружения – с 05.09.41 – 7-й спец. отдел НKВД, с 14.11.42 – 7-й отдел ЭKУ НKВД –
Примечание: НКГБ образован 3 февраля 1941 г. (структура утверждена 26 февраля 1941 г.); НКВД объединен с НКГБ 20 июля 1941 г. (новая структура НКВД утверждена 31 июля 1941 г.); НКГБ вновь образован 14 апреля 1943 г. (структура утверждена в мае 1943 г.
Согласно Указу, в НКГБ вошли:
Разведуправление,
1 отдел (охрана правительства),
2 отдел (учетно-статистический),
3 отдел (обыски, аресты, наружное наблюдение),
4 отдел (оперативной техники),
5 отдел (шифровальный),
Отдел кадров,
Секретариат, Административно-хозяйственный и финансовый отдел.
Наркомом государственной безопасности СССР назначается В.Н. Меркулов.
Оставаясь Наркомом ВД, Л.П. Берия назначается заместителем Председателя СНК СССР. Он курирует работу НКВД, НКГБ, НК леспрома, НК цветмета, НК нефтепрома, и НК речфлота.
Особый отдел ГУГБ НКВД СССР расформирован, а вместо него созданы: 3-е управление Наркомата обороны (НКО) и Наркомата военно-морского флота (НК ВМФ) и 3-й отдел НКВД СССР (по оперативной работе в войсках НКВД).
ИЗ ДИРЕКТИВЫ НКВД СССР И НКГБ СССР № 782./Б/265/М О ЗАДАЧАХ ОРГАНОВ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ И ГОСБЕЗОПАСНОСТИ В СВЯЗИ С РАЗДЕЛЕНИЕМ НКВД СССР НА ДВА НАРКОМАТА
1 марта 1941 г.
В связи с необходимостью максимального улучшения агентурно-оперативной работы органов государственной безопасности и возросшим объемом работы Наркомата внутренних дел СССР решением Правительства Союза ССР Наркомат внутренних дел СССР разделен на два наркомата:
Народный комиссариат внутренних дел СССР (НКВД);
Народный комиссариат государственной безопасности СССР (НКГБ).
В соответствии с этим решением на организуемые наркоматы возложены следующие задачи.
На Народный комиссариат внутренних дел СССР
а) охрана общественной (социалистической) собственности, охрана личной и имущественной безопасности граждан и охрана общественного порядка;
б) охрана государственных границ Союза ССР;
в) организация местной и противовоздушной обороны;
г) содержание в тюрьмах, исправительно-трудовых лагерях, исправительно-трудовых колониях, трудовых и специальных поселках осужденных и организация их трудового использования и перевоспитания;
д) борьба с детской беспризорностью и безнадзорностью;
с) прием, конвоирование, охрана, содержание и трудовое использование военнопленных и интернированных;
ж) оперативно-чекистское обслуживание войск НКВД;
з) государственный надзор за противопожарной охраной и руководство противопожарными мероприятиями;
и) учет военнообязанных;
к) строительство, ремонт и содержание дорог союзного значения;
л) учет, охрана, научная и оперативная разработка государственных архивных фондов Союза ССР;
м) запись актов гражданского состояния.
На Народный комиссариат государственной безопасности СССР
а) ведение разведывательной работы за границей;
б) борьба с подрывной, шпионской, диверсионной, террористической деятельностью иностранных разведок внутри СССР;
в) оперативная разработка и ликвидация остатков всяких антисоветских партий и контрреволюционных формирований среди различных слоев населения СССР, в системе промышленности, транспорта, связи, сельского хозяйства и пр.;
г) охрана руководителей партии и правительства.
От проведения всякой другой работы, не связанной непосредственно с вышеперечисленными задачами по обеспечению государственной безопасности СССР, органы Наркомата государственной безопасности освобождаются. Существовавшие в НКВД СССР Главное экономическое управление и Главное транспортное управление ликвидированы.
Функции этих управлений в области борьбы со шпионажем, диверсией и вредительством в системе народного хозяйства возложены соответственно на Контрразведывательное и Секретно-политическое управления Наркомата государственной безопасности.
Вместо существовавших дорожно-транспортных отделов, ранее подчиненных Главному транспортному управлению НКВД СССР, должны быть созданы на крупных железнодорожных станциях оперативные отделения и пункты Наркомата государственной безопасности, подчиненные наркоматам союзных и автономных республик, краевым и областным управлениям НКГБ по территориальности (по линии контрразведывательных отделов). Водные отделы речных магистралей должны быть ликвидированы, а оперативные отделения, пункты НКГБ- созданы только в морских портах СССР.
Задачи бывшего Особого отдела ГУГБ НКВД СССР и его органов возложены на Третьи управления Наркомата обороны. Наркомата Военно-Морского Флота СССР и 3-й отдел НКВД СССР соответственно (и их местные органы)'.
Органы пограничной охраны ведут агентурно-оперативную работу на прежних основаниях, и указания об их взаимоотношениях с органами НКГБ будут даны дополнительно...
Организация республиканских, краевых и областных органов НКВД и НКГБ должна быть произведена на основе разделения существующих аппаратов НКВД...
Наркомам внутренних дел и наркомам государственной безопасности союзных и автономных республик, начальникам краевых и областных управлений НКВД и НКГБ предлагается провести совместно следующую работу:
1. Разработать штаты НКВД - УНКВД и НКГБ - УНКГБ и их местных территориальных органов и представить на утверждение в союзные наркоматы соответственно.
Районные отделения НКВД должны быть организованы во всех районах, где в настоящее время они имеются.
Районные отделения НКГБ должны быть организованы лишь в тех районах, где имеются крупные промышленные предприятия оборонного или общесоюзного значения, а также организации и учреждения, представляющие интерес для иностранных разведок.
Состав УНКГБ:
1.отдел ВР.
2. КРО.
3. СПО.
4.СО.
5.отдел спецтехники, обысков,НН.
При проектировании организаций райотделений Наркомата государственной безопасности необходимо руководствоваться оперативной целесообразностью, наличием объектов для возможной подрывной работы вражеских элементов - вредительства, диверсии, шпионажа и иной контрреволюционной работы, а также засоренностью района антисоветским элементом.
2. Временно расставить в соответствии с разработанным проектом штатов личный состав органов НКВД и НКГБ и приступить к работе, не ожидая утверждения штатов союзными наркоматами.
Разделение органов НКВД провести с таким расчетом, чтобы перестройка, безусловно, не вызвала бы дополнительного увеличения штата.
Освобождающихся работников по линии ГЭУ и ГТУ обратить на укрепление органов НКГБ и НКВД.
До утверждения союзными наркоматами представленных штатов и расстановки личного состава реорганизацию существующих ныне дорожно-транспортных отделов и их отделений не производить и работу продолжать в прежнем порядке.
3. Агентурные дела и разработки экономических и транспортных отделов вместе с агентурно-осведомительной сетью передать контрразведывательным и секретно-политическим отделам соответственно.
Передача разработок и дел должна быть произведена через учетно-статистические отделы органов НКГБ...
5. Внутренние (подследственные) тюрьмы остаются за органами НКГБ.
6. Всю эту работу необходимо организовать и провести так, чтобы не ослаблять работу органов НКВД и НКГБ, не запускать находящиеся в разработке дела, в первую очередь агентурные и следственные...
7. Разделение органов НКВД провести в декадный срок, выслав в НКВД СССР и НКГБ СССР соответственно докладные записки с приложением проекта штатов органов НКВД и НКГБ по республике, краю, области и расстановки личного состава.
НКГБ - УНКГБ представить также разработанную ими дислокацию районных отделений НКГБ и отделений и пунктов НКГБ на железнодорожных станциях, морских портах и крупных промышленных предприятиях...
Положения об НКВД и НКГБ и указания о порядке дальнейшей работы органов НКВД и НКГБ будут высланы дополнительно...
С настоящей директивой ознакомить первых секретарей ЦК компартий республик, крайкомов и обкомов.
Народный комиссар внутренних дел СССР Берия
Народный комиссар государственной безопасности СССР Меркулов
К числу основных направлений деятельности НКГБ СССР были отнесены: осуществление разведывательной работы за границей; целение борьбы со шпионажем, диверсионной, террористической и иной деятельностью иностранных разведок внутри СССР; оперативная разработка и ликвидация остатков всяких антисоветских партий и контрреволюционных формирований среди различных слоев населения СССР, в системе промышленности, транспорта, связи и др.; обеспечение охраны партийно-советского руководства. В республиках, областях и краях центральное ведомство опиралось на наркоматы и управления НКГБ. В структуру НКГБ входили 3 управления: Первое управление, осуществляющее внешнюю разведку (бывший Иностранный отдел ГУГБ); Второе управление, ведавшее контрразведкой; Третье управление, ведущее секретно-политическую работу (бывший Секретно-политический отдел ГУГБ). На правах управления действовали Следчасть и Управление Московского Кремля. Пять номерных отделов обеспечивали охрану правительства; статистический учет; обыски, аресты, Наружное наблюдение; применение опертехники; шифровальные работы. Действовали отдел кадров, Административно-хозяйственный и Финансовый отдел, Секретариат.
Нарком внутренних дел назначался одновременно заместителем председателя Совета Народных Комиссаров СССР, курирующим работу НКВД, НКГБ, Наркоматов лесной промышленности, цветной металлургии, нефтяной промышленности и речного флота.
Аппарат НКВД составлял, согласно штатному расписанию, 10 тыс. сотрудников, НКГБ - 11 тыс. Общая численность центрального аппарата обоих наркоматов сократилось почти на 10 тыс. человек, при этом Главное экономически управление (ГЭУ) и Главное транспортное управление (ГТУ) были упразднены. Накануне войны ликвидация этих оперативных подразделений ослабила работу контрразведчиком, поскольку именно узлы связи, важнейшие коммуникации, оборонные предприятия и т. п. являлись объектами изучении немецкой разведки. По мнению руководителей СССР, выделение органом обеспечения государственной безопасности из НКВД СССР преследовало цель освободить спецслужбы от функций, которые на данном этапе развития государства и общества входили в противоречие с основными задачами органа безопасности (например, вскрытие недостатков на промышленных предприятиях, транспортных объектах, в сельском хозяйстве и др.).
Оценивая реорганизацию органов НКВД СССР, осуществленную накануне войны, следует отметить, что она имам как позитивные, так и негативные стороны. В условиях на двигавшегося военного столкновения представляется недостаточно продуманным шагом упразднение Главного экономического управления и Главного транспортного управлении НКВД СССР и возложение борьбы со шпионажем и диверсиями в системе народного хозяйства на Контрразведывательное и Секретно-политическое управления НКГБ СССР. Поэтому с началом военных действий, в конце июля 1941 года эти управления были вновь воссозданы.
Органы государственной безопасности вошли в предвоенный период ослабленными в результате массовых репрессий 1937-1938 гг. Они не имели реальной возможности в столь короткие сроки подготовить руководящий и оперативный состав к работе в военных условиях. Особенно это коснулось кадров внешней разведки и контрразведки, которым репрессиями был нанесен серьезный урон. Острую нехватку спецслужбы испытывали в специальных технических средствах, которым в силу сложившихся объективных, да и субъективных обстоятельств их не могла обеспечить наша промышленность направлявшая свои усилия, прежде всего на выполнение военных заказов.
В 1941 г. структуру Главного управления рабоче-крестьянской милиции составляли:
¨ отдел уголовного розыска
¨ отдел БХСС
¨ отдел наружной службы
¨ политический отдел,
¨ отдел ГАИ
¨ отдел железнодорожной милиции
¨ паспортный стол
¨ отдел местной противовоздушной обороны
¨ научно-технический отдел
¨ отдел по борьбе с бандитизмом
К 1941 г. относительно 1934 г. штаты центрального аппарата НКВД СССР возросли почти в четыре раза и превысили 30 000 человек.
Итак, НКВД СССР, система органов внутренних дел страны серьезно отличались от одноименной системы 1917-1930 гг. НКВД СССР был создан для выполнения специальных функций, в первую очередь охраны сложившегося в СССР режима, защиты государственной безопасности, обеспечения порядка (показательно, все три главы НКВД 30-х гг. имели опыт работы в именно в чрезвычайных комиссиях по борьбе с контрреволюцией). Соответственно, изменился и статус органов внутренних дел, которые, в отличии от 20-х гг., были совершенно независимы от местных органов общего управления. Напротив, подчиненные только собственным центральным учреждениям, подразделения НКВД на местах, фактически имели своем распоряжении больше власти, чем государственные или партийные органы.
Аналогичная ситуация в сфере активизации шпионской деятельности иностранных разведок наблюдалась и на советском Дальнем Востоке. С 1937-го по 1940 год было разоблачено в восемь раз больше японских шпионов, которые нелегально перешли границу, чем с 1933-го по 1936 год.
Понятно, что основная задача органов военной контрразведки в тот период — надзор за соблюдением всех требований по сохранности военной тайны и выявление подозрительных лиц, пытающихся установить контакты с военнослужащими Красной Армии. Это потребовало от оперативных работников, обслуживающих воинские части, повышенного внимания ко всему, что происходит внутри вверенных им подразделений, и оперативной обстановке вокруг них. Плюс «фильтрация» многочисленных перебежчиков (во время Великой Отечественной войны — вышедших из окружения и бежавших из плена советских военнослужащих). Исходя из этого, можно утверждать, что многие приемы борьбы с германской агентурой времен Великой Отечественной войны были отработаны еще в довоенные годы в воинских подразделениях, дислоцированных в приграничных районах. А ведь именно они приняли на себя первый удар противника и отступали до Москвы. К ним в тыл засылалась многочисленная агентура противника.
Бесценный оперативный опыт изучался не только на местах, но и в Москве. Не случайно в 1941 году впервые военная контрразведка на несколько месяцев была подчинена НКО. Потом ее, правда, вернули в систему НКВД. Когда созданная система продемонстрировала недостаточную эффективность, то спешно создали «Смерш» — подчинив Особые отделы военному ведомству. При этом сохранили низовые подразделения, которые обслуживали воинские части и тех, кто там служил. Благодаря этому был не только полностью сохранен агентурный аппарат, но и на своих местах остались офицеры, курировавшие работу агентов и прекрасно знавшие оперативную обстановку.
Несмотря на богатый опыт, накопленный в предвоенные годы, у «особистов» были серьезные пробелы в информации о противнике. Например, военные чекисты приблизительно знали структуру военно-разведывательных и карательных органов противника, имели поверхностные данные о принятых ими на военное время методах и тактике подрывной работы против советских войск.
Подготовка к будущей войне порой принимала специфичные формы. Согласно совместному постановлению СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 8 февраля 1941 года военная контрразведка (особые отделы) передавалась в наркоматы обороны и Военно-морского флота, где были созданы третьи управления; в НКВД контрразведка в пограничных и внутренних войсках, пожарной охране и милиции НКВД возлагалась на Третий отдел. Особый отдел ГУГБ НКВД СССР ликвидировался.
Эти меры совпали с выделением из НКВД Наркомата госбезопасности (НКГБ) СССР. Идея передачи военной контрразведки в армию была высказана Иосифом Сталиным еще в мае 1937 года на совещании руководящего состава Разведупра РККА.
Согласно постановлениям Политбюро ЦК ВКП(б) от 3февраля и СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 8 февраля 1941 г., из единого ведомства были выведены все разведывательные, контрразведывательные и оперативно-технические подразделения ГУГБ, которые образовали Наркомат государственной безопасности (НКГБ) СССР. Территориальная, или «гражданская», контрразведка освобождалась от всех функций ведомства внутренних дел (охраны общественного порядка, госграницы, особо важных объектов промышленности, железных и шоссейных дорог, содержание мест заключения, проведение крупнейших хозяйственных работ, освоение районов северных областей, местная противовоздушная оборона, служба пожарной охраны, загсы и архивы). На местах были организованы республиканские, краевые, областные и районные аппараты системы НКГБ и НКВД ХСР. Вся система органов внутренних дел госбезопасности имела подчиненность по вертикали из центра.
Военная контрразведка была подчинена, ответственно, наркоматам обороны и Военно-Морского Флота в виде третьих управлений каждого ведомства. В НКВД СССР от бывшего ГУГБ остался лишь 3-й отдел, в задачу которого входило контрразведывательное обеспечение пограничных и внутренних войск НКВД, пожарной охраны и милиции.
На вновь созданные третьи управления НКО и НКВМФ возлагались задачи по предупреждению и пресечению шпионажа, диверсий, вредительства, антисоветских проявлений в армии и на флоте. Все назначения оперативного состава третьих подразделений обоих наркоматов, начиная с уполномоченного полка и соответствующей ему единицы флота, утверждались приказами по-военному и военно-морскому ведомствам.
Третьи управления НKO и НКВМФ входили в наркоматы на правах главных управлений, на местах функционировали третьи отделы - отделения. Начиная с начальника отдела корпуса и выше, сотрудники третьей службы приравнивались к высшему начальствующему составу, с начальника отдела корпуса до уполномоченного — к старшему начальствующему составу, помощники уполномоченных — к среднему начальствующему составу. Кадры новых сотрудников могли комплектоваться за счет комначсостава армии и флота, а также по договоренности из сотрудников Наркомата госбезопасности.
Начальники третьих подразделений от военного округа (фронта) до полка имели двойное подчинение: по линии командования и по всей вертикали своего ведомства (аналогично и по системе НКВМФ). Для осуществления оперативно-технических мероприятии третьи подразделения использовали соответствующие службы органон НКГБ СССР.
В целях координации деятельности спецслужб в Москве был образован Центральный совет, в состав которого вошли руководители наркоматов госбезопасности и внутренних дел, начальники третьих управлений НКО и НКВМФ. Совместным приказом НКВД СССР и НКГБ СССР от 12 февраля уточнялось, что аналогичные советы следовало организовать и в военных округах.
Для завершения передачи всех дел из НКВД в НКГБ назначался месячный срок, а военные контрразведчики обязывались закончить процедуру передачи особых отделов и их дел в пятидневный срок. Начальником 3-го Управления НКО СССР был утвержден бывший. начальник Особого отдела ГУГБ НКВД майор госбезопасности Анатолий Николаевич Михеев, начальником 3-го Управления НКВМФ СССР — дивизионный комиссар Андрей Иванович Петров, начальником 3-го отдела НКВД - старший майор госбезопасности Александр Михайлович Белянов.
12 марта 1941 г. нарком обороны л С.К. Тимошенко утвердил Положение о 3-м Управлении (объявлено приказом 12 апреля), а парком Военно-Морского адмирал Н.Г. Кузнецов — по своему ведомству 25 апреля.
Армейские и флотские чекисты по право вести оперативно-розыскную и следственную работу по делам о шпионаже, сии, измене Родине, вредительстве и антисоветских проявлениях, производить обыски, аресты и высылки. Объектами оперативного внимания военных контрразведчиков, помимо воинских частей и экипажей кораблей были штабы, учреждения, научно-исследовательские центры, аппараты военпредов нас оборонных заводах и другие структуры армии и флота. Следовало выявлять и пресекать все акции и проявления шпионажа, диверсий, вредительства в армии и на флоте, контролировать режим охраны аэродромов, кораблей, складов, ангаров, пищеблоков и других, уязвимых, с точки зрения безопасности, объектов, информировать командование о нарушениях воинской дисциплины, о фактах дезертирства и нарушений по сохранению военной тайны
Но, как показали дальнейшие события, реформа военной контрразведки тормозилась по причине отсутствия взаимодействия спецслужб. В этот процесс вмешались высшие инстанции. 19 апреля 1941 г. на недостатки «в единстве действий» было указано в Постановлении ЦК ВКП(б) и СН К СССР.
К делу координации оперативно-розыскной работы привлекли аппараты Наркомата госбезопасности, наделив их широкими правами. В штаты органов третьих управлений НКО и НКВМФ в центре, в отделы и отделения округов, армий, корпусов, дивизий, бригад, укрепленных районов, гарнизонов, военных академий, училищ, флотов, флотилий и военно-морских баз были введены должности заместителей начальников, которые непосредственно подчинялись соответствующим начальникам НКГБ-УНКГБ по территориальности с одновременным подчинением начальникам третьих подразделений армии и флота. Такое двойное подчинение обосновывалось интересами координации работы. Помимо постоянного информирования командования по вопросам, имеющим прямое отношение к работе военных и военно-морских ведомств, заместители от НКГБ получили право брать в свое производство оперативные и следственные дела, собирать данные обо всех произведенных арестах, в том числе и о результатах допросов арестованных, с немедленным уведомлением своего прямого начальства. Центральный и местные советы по координации работали под председательством представителей органов Наркомата госбезопасности СССР.
Совместный приказ трех ведомств, подписанный наркомами госбезопасности, обороны и Военно-Морского Флота 22 апреля, закреплял основные положения постановления СНК и уточнял, что должности заместителей начальников третьих подразделений содержатся за счет НКГБ, а их персональные утверждения, перемещения и увольнения осуществляются приказами этого же наркомата. 29 мая 1941 г. Центральный совет по координации агентурно-оперативной и следственной работы на своем заседании утвердил инструкцию, которая устанавливала порядок совместной деятельности. В частности, НКГБ СССР вменялось в обязанность в интересах взаимной оперативной информации, единства действий и соблюдения общих форм, методов и способов в оперативно-розыскной и следственной работе направлять в третьи подразделения НКВД, НКО и НКВМФ соответствующие нормативные документы, ориентировки о подрывной деятельности противника, а также имеющиеся пособия и программы по чекистской учебе. В то же время 3-й отдел НКВД СССР должен был направлять и Н КГБ свои директивы и ориентировки.
Во исполнение решений по координации работы в 3-м Управлении РКО в апреле — мае 1941 г. были подготовлены директивы о совместных мероприятиях с НКГБ и НКВД по участию оперативных групп третьих отделов округов и армий в операциях по ликвидации шпионских сетей.
ПРИКАЗ НАРОДНОГО КОМИССАРА ОБОРОНЫ СОЮЗА ССР № 0011 13 февраля 1941 года. г. Москва
В соответствии с постановлением правительства Союза ССР от 8-го февраля 1941 года:
1. Сформировать при Народном Комиссариате Обороны Союза ССР – 3-е Управление, возложив на него следующие задачи:
а) борьба с контрреволюцией, шпионажем, диверсией, вредительством и всякого рода антисоветскими проявлениями в Красной Армии;
б) выявление и информирование командования соединений и частей Красной Армии о всех недочетах в состоянии частей армии и о всех имеющихся компрометирующих материалах и сведениях на военнослужащих Красной Армии.
2. Указанные задачи Третье Управление НКО Союза ССР осуществляет путем:
а) организации агентурно-осведомительного аппарата в армии и среди гражданского населения, имеющего непосредственное соприкосновение с войсковыми частями, снабженческим аппаратом и отдельными военнослужащими;
б) ведение следствия по делам о контрреволюции, шпионаже, диверсии, измене родине, вредительства в Красной Армии и среди указанного выше гражданского населения и путем производства, в связи с этим, обысков, арестов и выемок.
3. Установить, что вербовка агентуры среди указанного выше гражданского населения, а также аресты среди них Третье Управление НКО СССР и подчиненные ему периферийные органы производят по согласованию с соответствующими органами НКГБ СССР по территориальности.
4. Назначить начальником Третьего Управления НКО СССР майора государственной безопасности т. МИХЕЕВА А.Н., предоставив ему права начальника Главного управления НКО, согласно положения о начальнике Третьего Управления НКО СССР.
Прием дел, арестованных, кредитов, денежных ассигнований, имущества и автотранспорта бывш. Особого Отдела ГУГБ НКВД СССР – закончить в 5-ти дневный срок.
5. Начальнику Третьего Управления НКО СССР майору государственной безопасности т. МИХЕЕВУ разработать и представить мне на утверждение положение о работе Третьего Управления НКО СССР.
6. Устанавливается следующий порядок подчинения органов Третьего Управления НКО СССР:
а) Начальник Третьего Управления НКО СССР подчиняется Народному Комиссару Обороны Союза ССР;
б) Начальник Третьего Отдела военного округа (фронта) подчиняется начальнику Третьего Управления НКО и Народному Комиссару Обороны Союза ССР;
в) Начальник Третьего Отдела армии подчиняется начальнику 3 Отдела военного округа (фронта) и командующему войсками округа (фронта);
г) Начальник Третьего Отдела корпуса, не входящего в состав армии, подчиняется начальнику Третьего Отдела округа (фронта) и командующему войсками округа (фронта);
д) Начальник Третьего Отдела корпуса, входящего в состав армии, подчиняется начальнику Третьего Отдела армии и командующему армией;
е) Начальник Третьего отделения дивизии подчиняется начальнику Третьего отдела корпуса и командиру корпуса;
ж) Уполномоченный Третьего отделения в полку подчиняется начальнику Третьего отделения дивизии и командиру дивизии.
7. Начальнику Третьего Управления НКО СССР майору государственной безопасности т. МИХЕЕВУ представить мне на утверждение структуру, штаты, расстановку личного состава и тарифный перечень Третьего Управления НКО СССР и подчиненных ему органов.
Все назначения и перемещения оперативного состава от уполномоченного и выше отдавать моим приказом.
8. Распространить на личный состав Третьего Управления и его органов действие уставов Красной Армии.
9. Внутренний распорядок, командирская специальная подготовка в Третьем Управлении НКО СССР и его органов организуется начальниками органов отдельно от общей войсковой учебы, исходя из особенностей оперативной работы.
10. Командиры дивизий, корпусов, командующие армией и округов (фронта) налагают взыскания на личный состав органов Третьего Управления за проступки, не связанные с выполнением оперативных заданий.
11. Распространить на личный состав Третьего Управления НКО СССР и подчиненных ему органов действие приказа НКО СССР за № 227 от 26 июля 1940 года о порядке обращения по служебным вопросам и принесения жалоб военнослужащими.
12. О роли и задачах Третьего Управления НКО СССР разъяснить всему начсоставу Красной Армии до командира взвода включительно.
НАРОДНЫЙ КОМИССАР ОБОРОНЫ СОЮЗА ССР МАРШАЛ СОВЕТСКОГО СОЮЗА – С. ТИМОШЕНКО
№318. ИЗ ПОЛОЖЕНИЯ О ТРЕТЬЕМ УПРАВЛЕНИИ НКО СССР 12 марта 1941 г.
Общее положение §1
В соответствии с постановлением Правительства Союза ССР от 8 февраля 1941 г. при Народном комиссариате обороны Союза ССР создано Третье управление, на которое возлагаются следующие задачи:
а) борьба с контрреволюцией, шпионажем, диверсией, вредительством и всякого рода антисоветскими проявлениями в Красной Армии;
б) выявление и информирование командования соединений и частей Красной Армии о всех недочетах в состоянии частей армии и о всех имеющихся компрометирующих материалах и сведениях на военнослужащих Красной Армии.
§3. Исходя из поставленных задач, Третье управление НКО и подчиненные ему органы:
а) выявляют, разрабатывают и пресекают деятельность подозрительных по шпионажу лиц в штабах, научно-исследовательских учреждениях, в частях и подразделениях Красной Армии и среди гражданского окружения: изучают и вскрывают методы и формы враждебной деятельности иностранных разведок;
б) выявляют и пресекают все попытки диверсии в Красной Армии, особенно на уязвимых в этом отношении объектах, как-то: огнесклады, полигоны, ангары, пищеблоки и т.п.; выявляют и разрабатывают подозрительных по диверсии лиц, как из числа военнослужащих, так и гражданского окружения;
в) вскрывают вредительство в учебно-боевой подготовке, в снабжении, вооружении частей Красной Армии, организационной, мобилизационной, научно-исследовательской и испытательной деятельности штабов, учреждений и заведений Красной Армии и принимают меры к его ликвидации;
г) вскрывают и ликвидируют всякого рода антисоветские проявления в Красной Армии (контрреволюционная агитация, распространение антисоветских листовок, провокационных слухов и т.п.);
д) ведут профилактическую работу в целях предупреждения контрреволюционных проявлений
по всем линиям, упомянутым в пп ."а", "б", "в", "г", а также террора, измены Родине, дезертирства, возможного проникновения враждебных элементов в Красную Армию, систематически очищают ряды армии от проникших социально опасных лиц;
е) выявляют недочеты в боевой и политической подготовке, несении охраны и служб, обучении командно-начальствующего состава, снабжении, вооружений, сохранении военной тайны, хранении мобилизационных, совершенно секретных, секретных документов и т.п. и устраняют их через командование соединений, частей и учреждений Красной Армии.
§4 Третье управление НКО Союза ССР существует на правах Главного управления НКО.
§5 Начальник Третьего управления подчиняется только народному комиссару обороны и выполняет его распоряжения. Права начальника управления определены отдельным положением.
§6 В военных округах (фронте), армиях, корпусах создаются Третьи отделы.
§7 Третьи отделы НКО в округах (фронте) приравниваются по своему положению и по всем правам к управлениям военного округа (фронта).
§ 13 Взаимоотношения органов Третьего управления НКО с органами НКВД и НКГБ определяются специально инструкцией Центрального совета при народном комиссаре государственной безопасности Союза ССР по координированию агентурно-оперативной работы органов НКГБ, НКВД и Третьих управлений НКО и НВМФ.
Подготовка и комплектование кадров
§65 Органы Третьего управления комплектуются за счет командно-начальствующего состава Красной Армии и работников НКГБ по договоренности с последним.
§66 Следствие по делам о проступках и преступлениях работников органов Третьего управления ведется особоуполномоченным Третьего управления НКО и Третьих отделов округов.
Работники органов Третьего управления за совершаемые преступления подлежат суду военного трибунала.
§67 Орган Третьего управления в военное время действуют на основе особого положения.
Начальник Третьего управления НКО СССР майор госбезопасности (Михеев)
Утверждено народным комиссаром обороны Союза ССР Маршалом Советского Союза С.К.Тимошенко. Объявлено приказом НКО СССР № 0028 от 12 апреля 1941 г.
В мае-июле 1941 года сотрудников ОО (теперь уже 3-х Управления/отделов) начали аттестовать в званиях политсостава. В период с февраля 1941-го по июль-август 1941-го военные контрразведчики так же носили униформу обслуживаемого рода войск со знаками различия политического состава и имели только звания политсостава. Руководство центрального аппарата (3-е управление НКО) в тот же период, носило униформу ГБ и спецзвания ГБ (Начальник 3-го управления НКО майор ГБ А. Н. Михеев, зам. начальника майор ГБ Н. А. Осетров.
Весной 1941 года, когда активность немецких спецслужб возросла еще больше, руководство военной контрразведки издало еще несколько документов. В качестве примера можно назвать «Директиву 3-го управления НКО СССР № 4/21789 от 18 апреля 1941 года» и «Ориентировку Третьего Управления НКО СССР № 29670 о подрывной деятельности германских разведывательных органов» от 25 мая 1941 года.
ДИРЕКТИВА 3-го УПРАВЛЕНИЯ НКО СССР № 4/21789 ОТ 18 АПРЕЛЯ 1941 ГОДА.
Начальникам 3-х отделов военных округов. По данным, полученным из НКГБ СССР, за последнее время ряд иностранных разведок активизировал разведывательную работу против СССР. При этом главное внимание ими уделяется вопросам военного характера.
Особую активность проявляет немецкая разведка, которая около 70% всех заданий дает по Красной Армии. В ряде случаев иноразведкам удается получить довольно точные данные по интересующим их вопросам.
Английская разведка, например, имеет верные сведения о дислоцировании некоторых наших частей.
Основные задания иноразведок по военным вопросам
сводятся к следующему.
1. Дислокация воинских частей.
2. Техническое оснащение Красной Армии.
3. Военная авиация;
а) состояние бомбардировочной и истребительной
авиации;
б) количество боевых машин, их типы и вооружение:
в) точное расположение подземных ангаров, бензохранилищ и характер маскировки последних.
4. Средства передвижения Красной Армии.
5. Оборонительные сооружения.
6. Схемы телефонной связи между штабами и подразделениями Красной Армии.
7. Противовоздушная оборона:
а) система противовоздушной обороны;
б) расположение зенитных частей, система орудий, их
огневая мощь;
в) система наблюдательных постов противовоздушной
обороны.
8. Личный состав Красной Армии:
а) форма, выправка, одежда и поведение;
б) изучение командного состава, выявление среди него недовольных, при этом в отдельных случаях поручается вербовка из числа последних;
в) обработка недовольных командиров Красной Армии на измену Родине и нелегальный уход за кордон;
г) женской агентуре даются задания заводить знакомства среди летного состава, обрабатывать его на перелет за кордон;
д) разлагать и спаивать командный состав в целях использования его для получения шпионских сведений;
е) вербовка жен командного состава, в первую очередь прибывших из восточных областей СССР.
Помимо этого, отдельными иноразведками даются специальные задания своей агентуре следующего характера:
Немецкая разведка
1. Установить расположение зенитных батарей и выяснить дислокацию воинских частей Московского гарнизона.
2. На периферии, и в частности по пограничным округам, перед агентурой ставятся вопросы сбора шпионских материалов военного характера.
3. Сбор сведений о количестве выпекаемого хлеба для Красной Армии и забоя скота для определения численности, и расположения войск.
4. Хищение документов, принадлежащих военнослужащим и их семьям.
Японская разведка
Направляет свое внимание на разведработу на Дальнем Востоке в направлении Комсомольска-на-Амуре, Владивостока, Хабаровска, Благовещенска и Читы. Наибольший интерес проявляется к таким вопросам:
1. Дислокация воинских частей, штабов, складов, военных баз в районе дальневосточной границы.
2. Система существующих укреплений и их огневой мощи.
3. Расположение авиационных частей, баз, аэродромов, количество и типы самолетов, их вооружение и боевые качества.
4. Структура авиационных военных школ и училищ.
Изучаемые районы советского Дальнего Востока японская разведка разбила на шесть стратегических направлений (Владивостокское, Хабаровское, Биробиджанское, Благовещенское, Куйбышевское и Борзинское). В соответствии с этими направлениями различные органы японской разведки осуществляли разведывательно-подрывную деятельность против СССР на его дальневосточных рубежах.
5. Характер вооруженной помощи Советского Союза Китаю, какое вооружение и каким путем направляется.
6. Подробные данные о состоянии военно-воздушных сил: бомбардировочной, истребительной и разведывательной авиации, самолетно-моторного парка, вооружений и организационной структуры.
7. Расположение авиационных частей в советских гаванях: Петропавловск-на-Амуре, на побережье Приморской области и в Нижне-Амурской области.
8. Дислоцирование стрелковых частей в советских гаванях: Ногаево, Де-Кастри, Николаевск-на-Амуре, Владивосток, Хабаровск, Благовещенск.
9. Расположение воинских частей и воинских объектов в районе Черной речки, Ушаково.
10. Расположение воинских частей в районе Нерчинского завода и Читинской области.
11. В какой срок может быть проведена всеобщая мобилизация в СССР.
Китайская разведка
Сведения о состоянии Красной Армии, ее техническом оснащении и вооружении.
Финская и шведская разведки
Особую активность проявляет финская разведка на территории, отошедшей к Советскому Союзу. Обе эти разведки интересуются:
1. Дислокацией воинских частей, строительством военных сооружений и укрепрайонов.
2. Расположением штабов воинских частей, военных складов, баз.
Американская разведка
За последнее время интересуется состоянием военно-воздушных сил.
Турецкая, румынская, иранская и афганская разведки
Основное внимание направляют на выявление наличия националов в воинских частях, расположенных в приграничных районах ЗакВО и САВО. Исходя из указанного, ПРЕДЛАГАЮ:
1. Основное внимание оперсостава органов Третьего управления НКО направить на контрразведывательную работу:
2. Разработать конкретный план усиления агентурно-розыскной работы по выявлению шпионских и подозрительных по диверсии элементов в штабах войсковых соединений авиационных, танковых и технических родов войск, складах.
3. Активизировать агентурные разработки лиц, подозрительных по шпионажу...
По агентурным разработкам, состоящим на контроле в центре, никаких операций без согласования с Третьим управлением НКО не проводить.
4. Обращать внимание на лиц, интересующихся отвлеченными, не представляющими особой секретности данными о Красной Армии (бытовые условия, выправка военнослужащих, знаки различия и т. д.}, проверять их, имея в виду, что среди них могут оказаться лица, действующие по заданиям иноразведок или являющиеся агентурой последних.
5. Через командиров частей, соединений организовывать периодически проверку состояния хранения сов. секретных документов, оргмобпланов, документов оборонного характера. Иметь неослабное наблюдение за лицами, соприкасающимися с такого рода документами.
6. Тщательно расследовать каждый факт утери, хищения сов. секретных документов.
7. Обратить особое внимание на лиц, замеченных в разглашении военной тайны.
8. В приграничных округах сделать особый упор на проверку экипажей самолетов. О лицах, не внушающих политического доверия или морально неустойчивых, немедленно информировать командиров авиасоединений для отвода их от полетов.
9. 3-м отделам ЗапВО, КОВО, ПрибОВО, МВО особое внимание обратить на задание немецкой разведки, ЛВО — финской, ДВФ — Японской и ЗакВО — турецкой, иранской и суммой принятых опермероприятий предотвратить получение иноразведками данных по интересующим их вопросам.
Настоящую директиву проработать с оперативным составом,
Об исполнении и принятых мерах донести через 10 дней по получении настоящей директивы.
Начальник Третьего управления НКО СССР майор госбезопасности Михеев
19 апреля 1941 г.
ОРИЕНТИРОВКА ТРЕТЬЕГО УПРАВЛЕНИЯ НКО СССР № 29670 «О ПОДРЫВНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ГЕРМАНСКИХ РАЗВЕДЫВАТЕЛЬ¬НЫХ ОРГАНОВ» 25 мая 1941 г.
В дополнение к директиве Третьего управления НКО СССР № 4/21789 от 18 апреля 1941 г. направляю ориентировку о работе германских разведывательных органов, направленной против СССР.
В результате разоблачения агентуры германских разведывательных органов установлено, что органы гестапо и военной разведки проявляют особый интерес к объектам военного характера, главным образом к добыванию данных об авиации, артиллерии и танковых частях.
Агентуре, перебрасываемой на территорию Советского Союза, давались задания:
1) установить, где размещаются моторизованные и бронетанковые части, их парки;
2) установить места расположения аэродромов;
3) установить, где размещаются артиллерийские части и какого калибра орудия;
4) достать образцы горючего и масел, на которых работают советские самолеты, танки и автомашины;
5) места расположения военных складов, военных заводов и промышленных предприятий, работающих на оборону. Ориентировать их по резко выделяющимся местным предметам (здания и другие сооружения, хорошо видимые с воздуха) с обязательным указанием цвета крыши интересующего объекта;
6) выяснить количество и рода войск, сконцентрированных вблизи румынской границы;
7) фиксировать продвижение войск в пограничной полосе;
8) определить примерное количество красноармейцев в установленных частях;
9) выявлять среди командного состава Красной Армии бывших офицеров царской армии;
10) достать какие-либо документы военного значения. Такие документы доставать у вольнонаемных, которые работают при частях по заготовке продуктов и других видов снабжения, для чего по возможности завести с ними знакомство.
Помимо заданий общего разведывательного характера германская разведка агентуре, перебрасываемой на территорию Советского Союза, дает задание по отдельным городам и объектам.
Отмечаются случаи, когда перебрасываемым в СССР агентам гестапо совершенно не ставит задач на разведку военных объектов, а поручает исключительно разведку органов и руководства НКВД, например,
1. Что такое особый отдел и кому он подчинен.
2. Имеют ли между собой связь органы НКВД и особый отдел и подчиняется ли один другому.
3. Установить фамилии, национальность и адреса сотрудников.
Основным контингентом агентуры, используемой германскими разведывательными органами, забрасываемой к нам через западную границу, являются поляки — 52,4% от общего количества задержанной и разоблаченной германской агентуры, в числе которой следует отметить преобладающие группы:
а) агенты из числа местных жителей — крестьян, интеллигенции, кустарей и торговцев;
б) агенты из числа военнослужащих бывшей польской армии, содержавшихся в немецких лагерях;
в) агенты из числа офицеров бывшей польской армии, содержавшихся в лагерях или находившихся на нелегальном положении.
Второе место по численности среди агентуры занимают украинские националисты, которые составляют около 30% от общего числа агентов.
Около 20% агентуры составляют белорусы, литовцы, латыши, эстонцы, русские белогвардейцы и белоэмигранты и незначительное количество евреев.
Среди агентуры — до 10% женщин молодых, с красивой внешностью.
Органы германской разведки уделяют большое внимание подбору агентуры и по возрасту, так как значительная часть используется для разведки по определенным маршрутам, что сопряжено со значительной затратой физических сил.
Больше половины всей агентуры, засылаемой на нашу территорию, имеет возраст до 25 лет, 3/4 всех агентов имеют возраст до 30 лет.
Вербовку, подготовку к переброске на территорию Советского Союза, переброску, связь с агентурой, переброшенной через Государственную границу СССР, и руководство ею осуществляют органы гестапо и органы военной разведки, расположенные на территории генерал-губернаторства.
Начальник Третьего управления НКО СССР майор госбезопасности Михеев
Предписывалось также образовать Центральный совет для координации действий вновь образованных органов в составе наркоматов внутренних дел и госбезопасности и начальников 3-х управлений НКО и НКВМФ, и такие же органы на местах. По свидетельству историка В. В. Коровина, материалов и документов о деятельности Центральных советов обнаружить не удалось. Видимо, реально они не функционировали.
Передача особых отделов в Вооруженные силы должна была, по мнению исследователей, положительно отразиться на подготовке армии и флота к надвигавшейся войне с нацистской Германией. С другой стороны, данные организационные изменения имели и недостатки. По мнению историка В. В. Коровина, данная реорганизация «явно запоздала», также не продуман был порядок подчинения руководителей 3-х отделов, начиная с окружного уровня и далее вниз, которые по всем вопросам оперативной деятельности не подчинялись командирам своих частей (начальник 3-го отдела округа — командующему округа, начальник 3-го отдела корпуса — командиру корпуса и т.д.), что, несомненно, мешало дружной совместной работе чекистов с командным составом армии и флота.
Также выяснилось, что порядок двойного подчинения отрицательно сказывался на борьбе против подрывной деятельности иностранных спецслужб. Были случаи, когда отдельные командиры соединений стремились использовать военных чекистов для различных служебных поручений, имевших очень отдаленное отношение к их воинской службе. К тому же в обстановке начального периода Великой Отечественной войны скоро потребовалась централизация руководства всеми службами государственной безопасности. О подготовке органов военной контрразведки к войне свидетельствуют документы Особого отдела ГУГБ НКВД СССР 1940-го — начала 1941 года — специальный обзор о действиях особистов в предполагаемых военных условиях (работа на освобожденной территории, борьба с дезертирством военнослужащих РККА, методика допросов военнопленных), директивы начальникам особых отделов военных округов, флотов, армий и Дальневосточного фронта об оперативной работе против разведорганов Германии (этим должны были заниматься 3-й отделы Западного и Киевского особого, Прибалтийского и Московского военных округов) и других стран (разведке Финляндии должен был противостоять 3-й отдел Ленинградского военного округа, Японии — 3-й отдел Дальневосточного фронта, Ирана и Турции — 3-й отдел Закавказского военного округа).
Задачи предотвращения бактериологических диверсий в Вооруженных силах были изложены в плане «Войсковая юрта» 3-го Управления НКО.
Согласно принятому 19 апреля 1941 года постановлению ЦК ВКП (б) и СНК СССР в штатах 3-х управлений НКО и НК ВМФ СССР в центре и на местах вводились должности заместителей начальников 3-х отделов-отделений с подчинением их, в целях координации действий, начальникам территориальных органов НКГБ и предоставлением права ведения оперативных и следственных дел. Финансировать новые штатные единицы должен был Наркомат госбезопасности.
Начальником 3-го Управления НКО СССР весь период его недолгого существования был майор госбезопасности А, Н. Михеев, начальником 3-го Управления НК ВМФ СССР — дивизионный комиссар А.И.Петров, бывший заместитель начальника 4-го отдела ГУГБ НКВД СССР. 3-й отдел НКВД СССР возглавлял старший майор госбезопасности A.M.Беляков.
Все реформы не мешали выполнять особистам свои должностные обязанности. Порой им приходилось сталкиваться с нетрадиционными методами ведения «тайной войны». Например, 2 марта 1941 года 11 красноармейцев из штаба 66-й стрелковой дивизии 1-й ОКА, который размещался на окраине пограничного городка Иман (Дальней Восток), пошли в баню. А на обратном пути решили сфотографироваться. Осенью всех ожидала демобилизация. Когда один из бойцов пришел получать заказанные снимки, то ему сообщили, что фотографии потеряли. Если бы дело происходило в наши дни, то группа снялась бы еще раз, и конфликт был бы улажен. А тогда пришлось доложить командованию штаба — ведь все 11 бойцов были связаны с секретным делопроизводством. Расследованием этого инцидента пришлось заниматься военным контрразведчикам.
Фотографии нашлись через два месяца. Их изъяли пограничники у агента японской разведки, который тайно пытался перейти советскую государственную границу. В процессе расследования выяснилось, что негатив был выкраден из фотоателье.
В принятой 22 июня 1941 года директиве 3-го Управления НКО СССР № 34794 главной задачей чекистов в действующей армии и военных контрразведчиков Дальневосточного фронта (ДВФ) определялось выявление агентуры немецких разведорганов и антисоветских элементов в РККА. Предписывалось «форсировать работу по созданию резидентур и обеспечению их запасными резидентами», не допускать разглашения
военнослужащими военной тайны, причем особое внимание следовало обращать на работников штабов и узлов связи. В другом руководящем документе 3-го Управления НКО СССР — Директиве № 35523 от 27 июня 1941 года «О работе органов 3-го Управления НКО в военное время» — были определены основные функции военной контрразведки:
ИЗ ДИРЕКТИВЫ 3-ГО УПРАВЛЕНИЯ НКО СССР № 35523 «О РАБОТЕ ОРГАНОВ 3-ГО УПРАВЛЕНИЯ НКО В ВОЕННОЕ ВРЕМЯ» 27 июня 1941 г.
Всем начальникам 3-х отделов военных округов, фронтов, армий, корпусов, начальникам 3-х отделений дивизий.
В соответствии с требованиями, вызванными обстановкой военного времени, задачи, определенные постановлением правительства от 8 февраля 1941 г. и положением о Третьем Управлении НКО, требуют усиления агентурно-оперативной работы органов Третьего управления и дополнительных мероприятий, обеспечивающих охрану государственной безопасности и боеспособность частей Красной Армии.
Впредь до получения Положения о работе органов Третьего управления НКО СССР в военное время руководствоваться следующим.
Функции органов Третьего управления НКО СССР в военное время должны слагаться из:
1) агентурно-оперативной работы:
а) в частях Красной Армии;
б) в тылах, обеспечивающих действующие на фронте части;
в) среди гражданского окружения;
2) борьбы с дезертирством;
3) работы на территории противника.
1. Работа в частях Красной Армии, действующих на фронте
Работа в частях Красной Армии, действующих на фронте, складывается из: работы с агентурно-осведомительным аппаратом; оперативно-профилактической деятельности органов Третьего управления.
Оперативная деятельность органов Третьего управления
1. Органы Третьего управления проводят работу по недопуску в армию и очистке армии от вражеского элемента.
2. По вскрытым фактам вражеских действий органы Третьего управления принимают решительные меры пресечения, вплоть до ареста.
3. Органы Третьего управления организуют борьбу с диверсионными группами и отдельными диверсантами противника, используя приданные им воинские подразделения.
4. По всем выявленным недочетам оперативный состав немедленно должен проинформировать командование и добиваться их устранения.
5. Органы Третьего управления срочно сообщают в вышестоящие органы управления по всем недочетам в боевом обеспечении и политическом состоянии частей и о проявлениях вражеской деятельности и принятым мерам.
6. Органы Третьего управления производят дознание, расследование и следствие по всем фактам и случаям преступной деятельности как военнослужащих, так и лиц гражданского окружения по делам, связанным с военнослужащими:
а) по всем пунктам ст. 58 УК РСФСР и соответствующим статьям УК национальных республик;
б) по ст. 193, пп. 20,21,22,23,24,25 и соответствующим статьям УК национальных республик.
7. Начальники органов Третьего управления имеют право производить аресты военнослужащих всех степеней за совершенные преступления по получении соответствующей санкции вышестоящего начальника органов Третьего управления и командования:
а) лиц рядового и младшего начсостава — с санкции командира дивизии, корпуса;
б) лиц среднего начсостава — с санкции военного совета армии, фронта;
в) лиц старшего и высшего начсостава — с санкции народного комиссара обороны.
8. Органы Третьего управления имеют право постановки вопроса перед командованием о переводе военнослужащих рядового и младшего начсостава, а в отдельных случаях — среднего начсостава из одной части в другую по соображениям оперативного характера.
2. Работа по тылу
Работа по чекистскому обслуживанию тыла слагается из обслуживания военных дорог.
1. Для чекистского обслуживания всех видов военных дорог (железных дорог, шоссейных, грунтовых) и водного транспорта по особому указанию создаются 3-й отделения военных дорог. В задачи 3-х отделений входит:
а) изучение и проверка всего личного состава дорог... очистка личного состава дорог от подозрительных и не внушающих доверия лиц;
б) выявление всех лиц, подозрительных по шпионажу и ведущих наблюдение за работой транспорта или интересующихся передвижением воинских эшелонов;
в) предотвращение диверсионных намерений и вредительских действий;
г) оперативное обслуживание поездов (агентурное и официальное) с целью розыска и задержания преступного элемента;
д) предотвращение всех случаев перерыва сообщений по данной дороге и расследование таких случаев (повреждение дороги, мостов и пр.);
е) выявление причин срыва нормальной работы дороги;
2ж) контроль за своевременным продвижением всех видов снабжения, особенно боеприпасов, идущих на линию фронта;
з) устранение создавшихся заторов и пробок на транспорте;
и) установление и ликвидация задержки поездов и другого вида транспорта с воинскими грузами и воинских эшелонов;
к) контроль за документацией о передвижении и перевозках, с целью предотвращения разглашения данных о перевозимых грузах и других секретных данных;
л) выявление и предотвращение неправильной переадресовки грузов и эшелонов и проверка причин, вызывающих переадресовку;
м) установление и расследование всех случаев нарушения нормальной связи (повреждение проводов, аппаратуры и т. д).
Оперативное обслуживание складов и ремонтных баз Оперативно-чекистское обслуживание складов возлагается на оперативный состав, специально выделенный для этой цели, с расчетом, что на каждом головном складе должен быть оперативный работник, в задачи которого входит:
2) контроль за правильной организацией и дислокацией войсковых складов и рембаз в соответствии с оперативным направлением фронта;
3) контроль за состоянием и работой складов:
а) оперативные возможности складов по своевременной приемке боеприпасов, горючего, продовольствия и фуража и выброске на линию фронта;
б) правильное и доброкачественное снаряжение боевого имущества и проч.;
в) своевременная и правильная адресовка грузов;
г) состояние подъездных путей и их правильное использование;
4) контроль за обеспечением безопасности складов:
а) противодиверсионной охраны;
б) общей охраны;
в) противовоздушной обороны (маскировка складов, состояние артиллерийско-зенитных дивизионов и т.д.);
5) расследование случаев несвоевременного снабжения, засылки в часть нетребуемого вооружения, имущества и продовольствия и привлечение виновных к ответственности;
6) обслуживание военно-санитарных поездов, расследование ненормальностей в работе эвакуационных и пересыльных пунктов и задержек эвакуации раненых и привлечение виновных к ответственности;
7) расследование всех случаев задержек направления в тыл военнопленных, перебежчиков и беженцев, и привлечение виновных к ответственности.
3. Борьба с дезертирством
Организация подвижных контрольно-заградительных отрядов на дорогах, железнодорожных узлах, для прочистки лесов и т.д., выделяемых командованием, с включением их в состав оперативных работников органов Третьего управления с задачами:
а) задержания дезертиров;
б) задержания всего подозрительного элемента, проникшего на линию фронта;
в) предварительного расследования, производимого оперативными работниками органов Третьего управления НКО (1—2 дня) с последующей передачей материала вместе с задержанными по подсудности.
Начальник Третьего управления НКО СССР майор госбезопасности Михеев.
Сотрудники контрразведки должны были находиться как в штабах, обеспечивая режим секретности, так и в первых эшелонах при командных пунктах. Тогда же военные контрразведчики получили право вести следственные действия в отношении военнослужащих и связанных с ними гражданских лиц, при этом санкцию на аресты среднего командного состава они должны были получать от Военного совета армии или фронта, а старшего и высшего начальствующего состава — от наркома обороны.
Начавшаяся Великая Отечественная война самым непосредственным образом повлияла на систему органов внутренних дел, организацию ее деятельности. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 22 июня 1941 г. «О военном положении» в местностях, объявленных на военном положении, функции органов государственной власти в области обороны, обеспечения общественного порядка и государственной безопасности передавались военным советам фронтов, армий, военных округов, а там, где они отсутствовали, – высшему командованию войсковых соединений. В соответствии с этим в местностях, объявленных на военном положении, органы внутренних дел переходили в полное подчинение военному командованию.
Началась организация контрразведывательных отделений 3-х отделов военных округов, армий и фронтов, их структура предусматривала наличие трех групп — по борьбе со шпионажем, националистическими и антисоветскими организациями и антисоветчиками-одиночками.
Особистами были взяты под контроль военные сообщения, доставка военного снаряжения, вооружений и боеприпасов в действующую армию, для чего на железных дорогах были учреждены 3-й отделения, деятельность которых переплеталась (и, видимо, в чем-то дублировала) с органами госбезопасности на транспорте.
Директива НКГБ СССР № 168 о задачах органов госбезопасности в условиях военного времени
1 июля 1941 г.
Нападение фашистской Германии на Советский Союз продолжается. Целью этого нападения является уничтожение советского строя, порабощение народов Советского Союза и восстановление власти помещиков и капиталистов.
Наша Родина оказалась в величайшей опасности.
Органы НКГБ, каждый чекист в отдельности обязаны приложить все силы для беспощадной расправы с ордами напавшего германского фашизма.
Наркомам государственной безопасности республик, начальникам УНКГБ краев и областей, в первую очередь находящихся на военном положении, необходимо всю свою работу подчинить интересам борьбы с наступающим врагом и его агентурой внутри СССР. Чекистский аппарат, как гласный, так и секретный, должен быть подготовлен для активной борьбы с врагом в любых условиях, в том числе в подпольных.
В этих целях приказываю немедленно приступить к осуществлению следующих мероприятий:
1. Весь негласный штатный аппарат НКГБ, сохранившийся от расшифровки, подготовить для оставления на территории в случае занятия ее врагом для нелегальной работы против захватчиков.
Аппарат должен быть разделен на небольшие резидентуры, которые должны быть связаны как с подпольными организациями ВКП(б), так и соответствующими органами НКГБ на территории СССР.
Способы связи (радио, шифры, оказии и пр.) должны быть заблаговременно определены. Перед резидентурами поставить задачу организации диверсионно-террористической и разведывательной работы против врага.
2. Из нерасшифрованной агентурно-осведомительной сети также составить отдельные самостоятельные резидентуры, которые должны вести активную борьбу с врагом.
В резидентуры как штатных негласных работников НКГБ, так и агентурно-осведомительной сети нужно выделять проверенных, надежных, смелых, преданных делу партии Ленина-Сталина людей, умеющих владеть оружием, организовать осуществление поставленных перед ними задач и соблюдать строжайшую конспирацию.
3. В целях зашифровки этих работников необходимо заранее снабдить соответствующими фиктивными документами, средствами борьбы (оружие, взрыввещества, средства связи и т.д.)
4. В отдельных случаях допустим перевод на нелегальное положение и гласных сотрудников органов НКГБ, но при условии обеспечения тщательной зашифровки этого мероприятия в каждом отдельном случае.
Сотрудники НКГБ, как правило, на нелегальное положение должны переводиться в местностях, где они мало известны населению.
5. Также заблаговременно необходимо подготовить для упомянутых выше резидентур и отдельных работников-нелегалов соответствующие конспиративные квартиры и явочные пункты, должным образом зашифрованные.
6. В качестве одного из методов зашифровки агентуры, оставляемой на занятой врагом территории, практиковать фиктивные аресты и заключение в тюрьму якобы за антигосударственные преступления отдельных влиятельных агентов, осведомителей.
Повторяю, при разработке этих мероприятий учтите необходимость соблюдения строгой конспирации, тщательного инструктажа лиц, переводимых на нелегальную работу, и всесторонней разработки форм и методов борьбы с врагом.
7. В качестве основной задачи перед работниками НКГБ, переводимыми на нелегальное положение, необходимо ставить задачу по организации совместно с органами НКВД партизанских отрядов, боевых групп для активной борьбы с врагом на занятой им территории СССР.
8. В процессе повседневной текущей работы органы НКГБ-УНКГБ обязаны оказывать всемерную помощь Красной Армии в ее борьбе с наступающим врагом своей активной неутомимой работой по разведыванию сил противника, оказанию всемерного противодействия его продвижению и успеху, осуществлению связи частей Красной Армии с командованием и истреблению проникающих на нашу территорию диверсантов.
9. Сотрудники органов НКГБ обязаны помнить о необходимости максимального повышения своей революционно-чекистской бдительности, беспощадно бороться со всякими проявлениями контрреволюционных элементов, обеспечивая наблюдение за бдительной охраной важнейших предприятий нашей социалистической промышленности, сельского хозяйства, и шоссейных дорог, мостов, электростанций, телефонно-телеграфной связи, материальных складов и т.д.
10. В случае вынужденного отхода частей Красной Армии работники органов НКГБ обязаны до последней минуты оставаться на своих боевых постах в городах и селах, борясь с врагом всеми возможными способами до последней капли крови.
Эвакуироваться можно только с последними частями Красной Армии, приняв предварительно необходимые меры к проверке, насколько тщательно уничтожено на занимаемой противником территории СССР народное достояние (фабрики, заводы, склады, электростанции и все, что может оказаться полезным врагу в его борьбе с советским народом), подготовив и полностью осуществив мероприятия, изложенные выше.
Каждому чекисту надо твердо помнить, что в захваченных врагом районах необходимо создавать невыносимые условия для врага и всех его пособников, преследовать и уничтожать их на каждом шагу и срывать все их мероприятия.
В дополнение данных вам ранее директив № 127 и 136 предлагаю немедленно приступить к организации работы, предусмотренной настоящей директивой, и о принятых мерах доложить НКГБ СССР,
Нарком госбезопасности СССР Меркулов
3 февраля 1941 Указом Президиума Верховного Совета СССР НКВД СССР был разделён на два самостоятельных органа: НКВД СССР (нарком — Л. П. Берия) и Наркомат государственной безопасности СССР (НКГБ) (нарком — В. Н. Меркулов).
20 июля 1941 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР НКВД и НКГБ объединены в единый НКВДСССР. Наркомом внутренних дел СССР остается Л. П. Берия, а бывший Нарком госбезопасности СССРВ. Н. Меркулов назначается его Первым заместителем
Одновременно Особый отдел ГУГБ НКВД СССР расформирован, а вместо него созданы: 3-е управление Наркомата обороны (НКО) и Наркомата военно-морского флота (НК ВМФ) и 3-й отдел НКВД СССР (пооперативной работе в войсках НКВД). 17 июля 1941 года постановлением Совета народных комиссаров (СНК) СССР в составе НКВД было создано Управление особых отделов (УОО) на базе Третьего (контрразведывательного) управления Наркомата обороны.
1. УНКВД области.
На основании Указа Президиума Верховного Совета и приказа Народного Комиссара внутренних дел от 31 июля 1941 года за № 00983 об объединении наркомата государственной безопасности в единый наркомат внутренних дел СССР капитан ГБ Голубев Н.А. являлся начальником УНКВД Воронежской области . Этим же приказом объявлены штаты и руководители УНКВД: В структуру управления государственной безопасности УНКВД области входил: 1.Секретно-политический отдел; 2. Контрразведывательный отдел; 3. Экономический отдел; 4. Два спецотдела; 5.Финансовый отдел; 6. Отдел кадров; 7. Секретариат; 8. Отдел материально-технического обеспечения; 9. Группа ЭКО.
В структуру Управления рабоче-крестьянской милиции УНКВД области накануне войны входили: 1. Управление; 2. Секретариат; 3. Отдел наружной службы; 4. Отдел уголовного розыска; 4. Отдел борьбы с хищениями социалистической собственности; 5. Научно-технический отдел; 6. Командный отдел; 7. Отдел государственной автомобильной инспекции; 8. Отдел РКМ г. Воронежа; 9. Отдел пожарной охраны; 10. Отдел трудколоний и тюрем; 11. Отдел мест заключения и трудколоний г. Воронежа; 12. Паспортный отдел; 13. Отдел актов гражданского состояния; 14. Отдел связи; 15. Политотдел; 16. Отдел кадров; 17. Инспекция по подготовке личного состава; 18. Особая инспекция; 19. Инспекция резервов; 20. Отдел снабжения; 21. Хозяйственное отделение; 22. Кооперативный отдел; 23. Военный трибунал; 24. Военная прокуратура. В связи с образованием новых отделов и служб численный состав возрос на 800 едениц и составлял свыше 4000 человек.
Деятельность органов государственной безопасности была сосредоточена на борьбе с подрывной деятельностью немецко-фашистской разведки на фронте, на выявлении и ликвидации вражеских агентов в тыловых районах СССР, на проведении разведывательно-диверсионной деятельности в тылу врага.
17 октября 1941 г. постановлением Государственного Комитета Обороны (ГКО) Особому совещанию НКВД СССР предоставлено право с участием прокурора Союза ССР по возникающим в органах НКВД делам о контрреволюционных преступлениях против порядка управления СССР, предусмотренных статьями 58 и 59Уголовного кодекса РСФСР выносить соответствующие меры наказания вплоть до расстрела. Решения Особого совещания окончательны. Данное постановление ГКО перестало действовать лишь 1 сентября1953 г. c упразднением Особого совещания.
На основании Указа Президиума Верховного Совета и приказа Народного Комиссара внутренних дел от 31 июля 1941 года за № 00983 об объединении наркомата государственной безопасности в единый наркомат внутренних дел СССР . Этим же приказом объявлены штаты и руководители УНКВД: В структуру управления государственной безопасности УНКВД области входил: 1.Секретно-политический отдел; 2. Контрразведывательный отдел; 3. Экономический отдел; 4. Два спецотдела; 5.Финансовый отдел; 6. Отдел кадров; 7. Секретариат; 8. Отдел материально-технического обеспечения; 9. Группа ЭКО. В структуру Управления рабоче-крестьянской милиции УНКВД области накануне войны входили: 1. Управление; 2. Секретариат; 3. Отдел наружной службы; 4. Отдел уголовного розыска; 4. Отдел борьбы с хищениями социалистической собственности; 5. Научно-технический отдел; 6. Командный отдел; 7. Отдел государственной автомобильной инспекции; 8. Отдел РКМ г. ; 9. Отдел пожарной охраны; 10. Отдел трудколоний и тюрем; 11. Отдел мест заключения и трудколоний ; 12. Паспортный отдел; 13. Отдел актов гражданского состояния; 14. Отдел связи; 15. Политотдел; 16. Отдел кадров; 17. Инспекция по подготовке личного состава; 18. Особая инспекция; 19. Инспекция резервов; 20. Отдел снабжения; 21. Хозяйственное отделение; 22. Кооперативный отдел; 23. Военный трибунал; 24. Военная прокуратура. В связи с образованием новых отделов и служб численный состав возрос на 800 едениц и составлял свыше 4000 человек.
11 января 1942 г. совместным приказом НКВД и НК ВМФ 3-е Управление НК ВМФ преобразовано в 9-й Отдел УОО НКВД СССР. (УОО — управление особых отделов создано 17 июля 1941 г. на базе 3-го Управления НКО).
Глава 14
Литература.
1.Роговин В. З. 1937 год. – М.: 1996; Бережков В.И. Питерские прокураторы: Руководители ВЧК–МГБ, 1918-1956. – СПб.: Блиц, 1998;
2. Жуковский В.С. Лубянская империя НКВД, 1937-1939. – М.: Вече, 2001;
3. Хлевнюк О.В. 1937-й: Сталин, НКВД и советское общество. – М.: Республика, 1992, и др.).
4.Соколов А.С. «Ежовщина»//Власть и общество в СССР: Политика репрессий, 20–40-е гг. – М.: Институт российской истории РАН, 1999;
5. Евсеев Е. Палач: Г. Ягода и его время (1920 – 1938)//Патриот. 1990. № 42; 1992. № 35, 37-38, 40;
6.Кокурин А.И., Петров Н.В. НКВД: Структура, функции, кадры, 1934-1938//Свободная мысль. 1997. № 6-7;
7.Наумов Л. Борьба в руководстве НКВД в 1936-1938 гг.: Опричный двор Иосифа Грозного. – М.: 2003;
8. Некрасов В.Ф. Тринадцать «железных» наркомов: История НКВД – МВД от А.И.Рыкова до Н.А.Щелокова, 1917-1982. – М.: Версты;
9. Стецовский Ю.И. История советских репрессий: В 2 т. – М.: 1998 и др.), 10. Земсков В.Н. Большой террор//Отечественная история. 2000 № 1. – С.197-11. Коровин В.В. История отечественных органов безопасности. Учебное пособие. – М.: Издательская группа НОРМА-ИНФРА*М, 1998. – С.37. ).
12. Исаев И.А. История государства и права России: Полный курс лекций. – 2-е изд., перераб. и доп. – М.: Юрист, 1994. – С.383.).
13. Из истории органов госбезопасности НКВД СССР (1934-1938): Сборник документов. – М.: 1995. – С.148-149.).
14. ГПУ – НКВД в борьбе внутри партии в 20 – 30-х годах. Викичтение.
15. Были ли заговоры НКВД в 30-е годы? Александр Щербаков. Проза.ру.
15. ОГПУ-НКВД Сибири в 1929-1941г. А.Г. Тепляков. Москва 2008.
16.Лубянка: Органы ВЧК-ОГПУ-НКВД-НКГБ-МГБ-МВД-КГБ. 1917–1991. Справочник. – М., 2003. С.9.
17. История советских органов государственной безопасности. – М., 1977. С.231–2 33.
18. АУФСБ по НСО. Д.П-17386. Т.7. Л.547–555. Структура, функции, кадры ОГПУ-НКВД 119.
19. Труды Общества изучения истории отечественных спецслужб. Т.2. – М., 2006. С.95.
20. Юнге М., Биннер Р. Как террор стал «Большим». Секретный приказ №00447 и технология его исполнения. – М., 2003. С.272; АУФСБ по НСО. Д.П-4047. Л.133; ГАНО. Ф.1353. Оп.2. Д.8. Л.29.
21. Ларьков Н. С., Чернова И. В., Войтович А. В. Двести лет на страже порядка: Очерки истории органов внутренних дел Томской губернии, округа, области в XIX–XX вв. – Томск, 2002; ЦХАФАК. Ф.П-10. Оп.5. Д.132. Л.106; ОСД УАДААК. Ф.Р-2. Оп.7. Д.П-4651. Т.42. Л.14, 38.
22. Опыт организации оперсекторов использовался и впоследствии, когда в 1943 г. был вновь создан НКГБ. А после войны оперативные секторы долгое время действовали на оккупированной территории Германии.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге