Неотправленное письмо американской подруге

Глава 1

Здравствуй, дорогая Анна!

Этим субботним вечером хочу поделиться с тобой, чем занимался сегодня, и надеюсь тебя немного развлечь. У тебя сейчас день в самом разгаре и я думаю, что ты не на работе, хочу в это верить. У нас в Самаре погода стала великолепной и солнечной. Сейчас температура + 20 по Цельсию или +68 по Фаренгейту.

Наступает лучшая и, к сожалению, короткая часть осени. Потом будут дожди, которые могут идти несколько суток подряд. Затем они чередуются с мокрым снегом и, в конце концов, выпадает снег и наступает зима. Но это будет потом, а сейчас я наслаждаюсь погодой и в это время года я особенно люблю пешие прогулки по местам своего детства и юности. Это в радиусе 3 миль от моего дома. Сегодня вечером до заката Солнца я прошел 1,5 мили. Эту первую фотографию я сделал в 0,5 мили от своего дома. Это для меня знаковое место – перекресток двух дорог.

Башня за автобусом – это угловая башня ограды монастыря, который вырос на месте частных домов и муниципального сквера.

А эта фотография с противоположной стороны перекрестка. Видишь за дорогой трехэтажное здание? Это здание «Отдела полиции № 1». Когда я в 1993 году после окончания института начинал в этом здании службу, оно называлось «районным отделом милиции», а я был оперативным уполномоченным криминальной милиции. Я стал молодым лейтенантом милиции. Через год моей службы несколько частных домовладений были приобретены местной епархией русской Православной Церкви. И в самом лучшем доме поселился молодой священник-монах - отец Федор, а на других участках развернулось строительство церкви. Я иногда наблюдал из окна своего служебного кабинета на 2 этаже за строительством. Здание самой церкви было построено за 1 год, после началась внутренняя отделка и обустройство. Через два года, ровно 30 лет тому назад, в здании строящейся церкви произошел пожар. Пожарные при тушении обнаружили труп сторожа, который был в сильной стадии алкогольного опьянения, как показала медицинско-криминалистическая экспертиза. Пожарно-техническая экспертиза показала, что имел место умышленный поджог. По свидетельству о. Федора имела место кража. Было возбуждено уголовное дело. Через три дня парни из отдела уголовного розыска задержали воришку-поджигателя, им оказался молодой 17-летний мальчишка. Самое интересное началось после того, как он стал давать показания. С его слов его нанял не кто иной, как отец Федор – будущий настоятель недостроенной церкви. Он должен был сымитировать кражу и совершить поджог. Парень знал, что на стройке есть сторож, но «отец» заверил его, что позаботиться о его «нейтрализации» посредством бутылки водки. Поп единственно не учел, в каком конкретном месте 1 пинта этилового раствора «выключит» сторожа. Поп предполагал, что это произойдет в отдельном помещении сторожки, но сторож напился и уснул в здании недостроенной церкви. К этому делу уже подключилось мое отделение и лично я. Мы с коллегами пытались провести финансовый аудит и определить факты, которые вынудили о. Федора пойти на преступление и что он хотел скрыть пожаром. Он, как и его наемный поджигатель, был задержан. Во время оформления соответствующих документов «О задержании под стражу» в кабинет следователя зашел начальник нашего, уже районного, управления - полковник милиции - и сказал попу: «Теперь вы не святой отец, а гражданин задержанный».

Я, в компании двух своих сослуживцев и двух свидетелей-понятых, отправился с обыском в дом арестованного попа. Поп оказался большим поклонником группы «Пинк Флойд» и не только, японской марки «Панасоник» - музыкальной аппаратуре, имевшейся в доме попа-монаха позавидовали бы все самарские диджеи. Поп явно был меломаном. Зачем монаху нужен был большой телевизор с акустической системой? - задавались вопросом все участники обыска. Сержант-связист нашего управления по прозвищу «Проводок» (он был худой и высокий) по достоинству оценил профессиональный подбор аппаратуры.

В подвале дома был стратегический запас консервированного тушеного мяса исключительно китайской марки «Великая стена». С таким запасом можно было пережить 2 года непрерывной ядерной зимы. Но самое большое наше профессиональное разочарование было в полном отсутствии каких-либо финансовых учетных документов, касающихся поступления денег на строительство, и главное обоснование их расходования. По факту было истрачено только на строительство несколько миллионов в долларах США – сумасшедшие деньги для России того времени, - но финансовый и бухгалтерский отчет отсутствовал напрочь! Там не было ни бухгалтера, ни финансиста!

Поп был един во всех этих должностных лицах. Да, мой друг Анна, финансовая дисциплина и Русская Православная Церковь – это две взаимно исключающие вещи. Федеральный судья районного суда освободил попа из-под стражи и в последствии вынес в отношении него оправдательный вердикт. В этом деле осталась практически одна единственная судебная инстанция – «Божий суд», по заповеди Христовой: «Мне отмщенье, Аз воздам».

Нам осталось наблюдать из окон здания отдела за продолжением строительства и роста культового объекта, который поглотил и прилегающий муниципальный сквер. Теперь это мужской монастырь и его игумен-настоятель - тот самый отец Федор. Парень, который поджог церковь был осужден тем же самым судьей на 5 лет лишения свободы. Еще через 2 года, когда я уже был капитаном милиции, судьба свела меня с отцом того парня. Он был нормальным металлургом на Самарском металлургическом комбинате и был на хорошем счету как профессионал. Но как выяснилось в том злополучном для него 1995 году, он совершил небольшое мошенничество с медицинской страховкой (как у вас в Америке говорят). Как он пояснил, его основной целью было получить возможность посещать судебные заседания и видеться с сыном. Его заводское начальство не предоставило ему отпуск, который он у них просил, и ему пришлось пойти на обман с медицинскими документами. После общения с ним, у меня появилась твердая уверенность, что его сын говорил правду, но, как говорится, «субъективное мнение к делу не пришьешь». Парень отправился в колонию, а поп продолжил «увеличивать свою кормовую базу». Теперь в монастыре есть колокольня и колокольный звон я слышу, когда нахожусь во дворе своего дома или в доме, если у меня открыты окна. По ком звонят эти колокола? – задаюсь я риторическим вопросом.

Если подумать, мой друг Анна, то этот перекресток отчасти символизирует нашу жизнь, с одной стороны, «храм правопорядка и человеческой законности», с другой - «храм как-бы Закона Божьего», но построенного на крови, и, вероятно, на финансовых махинациях. А между ними «дорога жизни», по которой мы движемся. Самое главное – с каким духовным багажом мы прибудем в конечный пункт назначения.

Вот такие факты из моей жизни всплывают в памяти, когда гуляю по родному району.

А у тебя Анна есть любимые места в твоем городе, где тебе нравиться гулять?