Некто в сером, именуемый Он

Глава 1

Посмотрел германское ТВ-фэнтези "Девочка со спичками" (2013). Макабрический (почему-то именуемый святочным) мини-хоррор Андерсена популярен посейчас, ну надо же. Все умиляются тем, как бедняжка засыпает от переохлаждения.

Немцы сумели влить "молодого вина в мехи ветхие" - добавили девочке мальчонку-друга, расширили состав действующих лиц до целого сиротского приюта, ввели фигуры добродетельного жандарма и (фанфары!) симпатичного мрачного жнеца, который сбивает девочку с панталыку баснями про лучшее место, где не нужны деньги. То есть способствует её переходу под дерновое одеяльце.

Впрочем, пара изящных находок в фильме есть, в т.ч. в образе мрачного жнеца, и актёрская игра очень хороша. Темп медлительный, чисто германский. Концовка так светла и радостна, будто весь приют разом переехал на небеса.

Кому не претит Андерсен как таковой, кино зайдёт на 7 из 10-и.

Интересно, что получится, если немцы экранизируют его наиболее жестокие сочинения, типа "Красных башмачков" или "Девочки, наступившей на хлеб".

* * *

Позволю себе особо обратить внимание на важнейшую инновацию сценариста Давида Унгурейта, смолоду занимавшегося уголовно-полицейскими сериалами, а что-то с 2008-го плавно перешедшего к немецкой сказочной классике.

Кроме ключевого новшества, о котором речь пойдёт ниже, изобретательный Давид ещё немало похозяйничал в исходнике своего невольного соавтора Ханса Кристиана. Сдаётся мне, Андерсен вообще извертелся под гранитным камушком на кладбище Ассистенс, духовно ощущая, как Давид упражняется с сюжетом.

Во-первых, он назвал девочку, обречённую на смерть — дал ей имя Инга. Напомним, что Инге звали «девочку, наступившую на хлеб» из одноимённой сказки всё того же Андерсена. Помните, что с ней сделал добрый-предобрый сказочник? отправил с мокрый ад к змейсам и пиявсам. А Унгурейт свою лёгким лифтом — в светлый рай. Как тебе такое, Ханс Кристиан?

Во-вторых, под пером Давида исчез маячивший за кадром первоисточника токсичный папаша-ирод, избивающий дочь за отсутствие выручки. Точнее, он разбился сам и разбил насмерть жену, не справившись с управлением гужевым ТС. Папе с мамой перешли функции лучезарной загробной бабушки, а функция битья детей досталась хозяйке сиротского приюта, выдуманной сценаристом.

Итак, что мы имеем в итоге?

Целый букет новой нормальности в обёртке старой доброй сказки.

Бабушка упразднена. Старость это фу, человек может быть только молодым, в крайнем случае зрелым. Единственный возрастной персонаж — скупщик рукоделий, страшный и патлатый, а в финальном эпизоде ещё и с клюкой. Это ему в наказание.

Никаких предыдущих поколений. Свой дом? фатер, муттер, семейные ценности? Только за гробом, в сияющем далёке. Естественное состояние детей — это коворкинг и жизнь в справедливом сиротском приюте. Если приют несправедливый, надо вызвать государство в лице жандарма, и хозяйку упакуют на цугундер. Затем вывесить плакат «Никакого детского труда!» и… продолжать всё тот же детский труд. А откуда же иначе рукоделия берутся? от сырости?

Бога и церкви тоже нет. А зачем они?.. да мало ли, что это Андерсен, у которого всё на религии построено!.. Было «Если звёздочка падает с неба, чья-нибудь душа улетает на небо к Богу», будет «Когда с неба падает звезда, кто-то умирает». Скажите спасибо, что у героини идентичный пол, а то и его упразднят.

Но самое важное нововведение Унгурейта — персонаж, названный Der Fremde — Незнакомец.

Пусть не обманывает вас лукавое название; всем сразу ясно, что это за фрукт. Мрачный жнец, посланец Смерти, он же психопомп, проводник душ. Само его появление в кадре молчаливо означает, что Инга обречена. Куда бы она ни метнулась, где бы не укрылась, Незнакомец безошибочно найдёт её и спокойно дождётся своего часа, когда звезда Инги упадёт с небес. Как в старой рок-опере: «Смерть взяла наш след».

Играет его Йорг Хартманн, профессионал из криминального кино. Шикарно небритый (ещё один признак персонажа не от мира сего — другие мужчины в фильме бритые, даже усатый скупщик), одетый в странное серое платье с большим капюшоном, подпоясанный широким кушаком. Прямо как загадочный субъект из пьесы Андреева — Некто в сером, именуемый Он.

Хотя и другой серый персонаж вспоминается, у Гоголя — «Вот и чудится ему, что из-за соседнего воза что-то серое выказывает роги». Что у него там под капюшоном-то?..

Многозначительно и мутно рассказывает он замерзающей Инге про тот свет. Даже высушивает волшебным дыханием её отсыревшие спички, чтобы девочка могла уверенно спалить их и наконец-то отправиться по назначению, к папе и маме. Вернее, в стеклянный шар, где будет длиться её загробное счастье. Вспомните недавний фильм «Крампус», очень похоже.

Единственное, что даёт какую-то надежду — странные барельефы на позолоченных тыльных сторонах кистей Незнакомца, похожие на… крылья.

Правда, и демоны крылаты...

В завершение пометка по матчасти. Если Инге в спичечном видении являлась реальная обстановка её прежнего дома, а родители — так, как они обычно одевались, то почему сейчас дом такой облезлый, выпотрошенный и без крыши? За этим может крыться отдельная печальная сказка. Скажем, хищные опекуны, пустившие девочкино наследство в распыл. В правовом государстве трудно представить столь явное разорение без причины.