Мысли вслух

90-е: война после войны.

Мы вернёмся с войны, опалённые солнцем пустыни.

Огрубевшею кожей от ветра заснеженных гор,

Матерей и подруг по-отечески скупо обнимем.

Со скупою слезою с отцами начнём разговор.

Нам накроют столы позабытой домашнею снедью.

Под хмельное вино, прерывая неспешный рассказ,

Грянет в гимне оркестр, до блеска начищенной медью,

Чуть нелепо и громко, от сердца приветствуя нас.

******************************************

Мы вернулись с войны. Отгремели бравадой оркестры,

А в натянутых ранах ночами лишь горечь и боль.

Чьи-то верно дождались, а чьи не дождались невесты,

Наша карта побита и сыграна бренная роль.

Разделили нас всех на неравные две половины

Обещая когда-то достойную жизнь. Ну и что ж?

Как в корриде быков, нас используют в виде скотины,

Подставляя под копья, названье которым делёж.

Сергей Ильёв.

Почти десять лет продолжалась Афганская война. Те, кого призвали к концу этой эпопеи, были восемнадцатилетними пацанами, а участникам начального этапа к тому времени уже исполнилось по тридцать лет. На протяжении всех десяти лет из Афганистана возвращались уже не «дембеля», как было принято говорить в Союзе, а ветераны боевых действий. Многие из них побывали в реальных боях и потеряли друзей, с которыми вместе уходили на службу. Возвращались другие люди: с обострённым чувством справедливости и с неприятием многих сторон гражданской жизни.

Война закончилась, а спустя два года рухнула Советская империя — та самая, которой они присягали и за которую сражались. Наступили «дикие 90‑е», как сейчас называют те годы. Оказалось, что мир стал совершенно другим: сформировалась иная экономика, появились олигархи‑капиталисты. Выяснилось и то, что умение обращаться с оружием, воевать и убивать тоже превратилось в товар.

Как грибы после дождя стали появляться различные охранные структуры и службы безопасности. Их создавали бывшие сотрудники милиции, а нередко и бандиты — чтобы легализовать оружие.

Девяностые не спрашивали, готовы ли мы к переменам, — они просто ставили перед фактом: выживай, как умеешь.

Бывшие афганцы зарабатывали деньги по‑разному: кто‑то трудился на заводах и стройках, кто‑то пошёл работать в МВД или КГБ, а кто‑то попал в криминальные структуры и сгинул в кровавых разборках. Случалось, что человек возвращался из Афганистана без единой царапины, а в мирной жизни погибал — или вовсе пропадал без вести.

Один из моих друзей‑однополчан в 90‑е годы работал в структурах МВД. Однажды во время дежурства в столичной гостинице «Москва» он встретил нашего бывшего санинструктора роты — тот к тому моменту стал авторитетным бандитом. Санинструктор был рад встрече и сделал однополчанину-милиционеру несколько заманчивых предложений, от которых тот благоразумно отказался. Позже этот бандит пропал — сгинул, как и многие другие его «коллеги».

Существовал и ещё один способ заработка — не в официальных структурах и не в криминальных, а где‑то между ними. Например, частные подряды на сопровождение грузов: в то время на дорогах царил разгул — грабили и убивали, как в фильме «Охота на асфальте».

Вспоминаю свои 90‑е. В деньгах я, в общем‑то, недостатка не испытывал: жил неплохо и даже мог снимать квартиру, хотя у меня было и собственное жильё. Но не хватало романтики и когда на дорогах начались нападения на фуры, перевозившие грузы, и стали убивать водителей‑дальнобойщиков, я решил пройти подготовку в школе милиции на улице Волгина в Москве, чтобы получить лицензию на частную охранную деятельность с правом ношения оружия. Делалось это не частным образом, а по договорённости с товарищем‑афганцем, у которого была своя охранная структура, от которой я прошёл обучение, хотя впоследствии в ней не работал.

Получив лицензию и купив пятизарядный помповый дробовик ИЖ‑81, я подряжался на сопровождение грузов по России: гонял продукты питания из Москвы в Архангельск, а в Самару сопровождал видеопродукцию, которая в те годы пользовалась огромным спросом. Это были как одиночные фуры, так и небольшие колонны из нескольких грузовиков.

Нужно сказать, что иногда проблемы возникали вовсе не с бандитами, а с ОБХСС: они устраивали неожиданные проверки на выезде из Москвы, а документы на товар у хозяина груза порой оказывались не совсем в порядке. Бывало и такое. Первая моя лицензия была на бумажном бланке – она и сейчас где‑то до пылится в ящиках стола.

Афганская война закончилась, но для нашего поколения история не остановилась на выводе войск. Девяностые стали её продолжением — только теперь полем боя были вокзалы, трассы, офисы и подворотни, а противником – беспредел, творившийся в то время. Мы возвращались героями для своих матерей, но оказались «лишними» для государства, которое стремительно менялось. Кто‑то сумел встроиться в этот новый мир, а кто‑то так и остался на его обочине.

Афган научил нас выживать под огнём, а девяностые — выживать в условиях, когда «закон — тайга, а прокурор — медведь». И мы выжили — каждый как мог.