Музыка Древнего мира

Введение

Материалы этого раздела подготовлены на основе научных работ и консультаций моих коллег-музыковедов:

Татьяна Дайнеко, Екатерина Исмагилова, Галина Солдатова, Екатерина Тирон и Павел Шахов, спасибо вам!

Кроме того, использованы:

книга Курса Закса The History of Musical Instruments,

материалы сайта Belcanto.ru,

материалы и аудиозаписи ансамбля ранней музыки Alcántar,

материалы Музыкальной энциклопедии musenc.ru,

материалы группы Вконтакте "Новая археология"

лекции Владимира Житенёва о каменном веке

лекции Сергея Дмитриева о Древнем Китае

лекции Александра Бутягина об античности

и собственные конспекты автора из самых разных источников.

Тема древнейших музыкальных инструментов никак не может считаться полностью изученной, так что если у вас есть новые сведения о находках, пишите! Будем рады.

Глава 1. Что такое музыкальный инструмент?

В мире множество предметов, издающих звуки, и большинство делает это безо всякого участия человека. Дождь шуршит по листьям, река плещет на перекате, скрипит надломленное дерево, камни в пустыне сжимаются от резкого холода и «стонут», ветер воет, пролетая через узкую пещеру... Звуки, издаваемые животными с помощью неодушевлённых предметов (стук дятла, например), ещё расширяют звуковую картину мира.

Человек, даже самый древний, конечно, всё это слышал и различал. И издавать звуки с помощью разных предметов (а не только голосом) научился, судя по данным археологии, очень рано. Когда мы говорим о ранних эпохах истории, с датами всегда сложно, почти все они могут быть оспорены и все наверняка будут со временем уточнены. Будем иметь это в виду. Однако самые древние из найденных музыкальных инструментов датируются сегодня примерно 40000 лет до нашей эры, и то до сих пор спорят, а вдруг это не музыкальный инструмент.

Стоп, стоп! А что такое вообще музыкальный инструмент и как можно отличить его от других инструментов, немузыкальных?

Вроде бы логически понятно, что издать звуки можно множеством способов — например, стучать ложкой о стол. Но становятся ли при этом ложка и стол музыкальными инструментами? Наверное, всё же нет — они созданы для другого. Вот этот критерий — для чего предназначен инструмент — пока и считается основным при выделении среди древних находок музыкальных орудий. То, что создано специально для извлечения звуков, мы и будем дальше называть музыкальным инструментом.

Понятно теперь, почему самый древний из найденных именно музыкальных инструментов такой «молодой». Более ранние орудия для извлечения звуков трудно отличить от орудий другого назначения. Вот у нас несколько пластинок камня — можем мы наверняка сказать, что это литофон? Не всегда... Или вот барабан-бревно — он попросту рассыплется за десятки тысяч лет. А морская раковина? Повезло, если она сохранится в целости до тех времён, когда её найдут археологи, но это зависит от условий, в которых она лежит, то есть от везения. Повезло — нашли раковину, хотя и не особенно древнюю, предположительно она была нужна для дудения. Может, и нет — кто знает наверняка?

В общем, понятно только, что древнейшие музыкальные инструменты появились на заре человечества. Условно примем за точку отсчёта ранний палеолит Европы; здесь нужно помнить, что деление ранней истории на палеолит, мезолит, неолит и века металла для разных территорий разное. Где-то уже в 1000 году до нашей эры плавили железо, а где-то до середины нашей эры пользовались каменными наконечниками стрел.

Теперь, когда мы договорились об основах, посмотрим, на чём же вообще можно играть. Следующий раздел будет немножко скучноват, но, поверьте, без этого никак. Впрочем, он короткий!

Система Хорнбостеля-Закса

В начале ХХ века появилась и с тех пор используется почти повсеместно классификация музыкальных инструментов, и создали её два музыковеда: австриец Эрих Мориц фон Хорнбостель и немец Курт Закс. Смысл классификации в том, что все известные инструменты объединяются в группы по способу извлечения звука и по источнику звука.

И в этой системе нашлось место таким инструментам, которые раньше и за инструменты вообще не считали. В основе система выглядит так.

Идиофоны — самозвучащие инструменты

Источник звука здесь — сам материал, из которого сделан инструмент. Идиофонов огромное число! Многие ударные: кастаньеты, русские деревянные ложки, медные тарелки, ксилофон. Щипковые, например, варган (про разновидности варганов стоит поговорить отдельно).Фрикционные— когда что-то трётся обо что-то и от этого звучит. Если водить мокрым пальцем по краю хрустального бокала, раздаётся певучий звук, вот вам и фрикционный идиофон. А если видели, как играют на пиле, то вот вам ещё один вариант. Наконец,духовые идиофоны, например, эолова арфа. Это конструкция со струной (или струнами), издающая звуки, когда струн касается ветер.

Мембранофоны — инструменты с мембраной

Основной источник звука — мембрана, которая колеблется и издаёт звук. Самый известный из ударных мембранофонов — это барабан: бьёшь по мембране — вот тебе и звук. Щипковые мембранофоны у нас не встречаются, а вот в Индии и на Дальнем Востоке есть: под мембраной барабана проходит струна, дёргаешь за неё — и колебания передаются на барабан.Фрикционныемембранофоны—это если сквозь мембрану проходит верёвка или струна, таская её туда-сюда, получаешь тягучий воющий звук. Ну апоющие мембраны наверняка каждый делал своими руками: это расчёска с бумажкой.

Хордофоны — струнные инструменты

«Хорда» и значит «струна». Это все инструменты типа гитары, арфы, гусель и даже фортепиано. Ведь внутри него струны, по которым бьют молоточки. Но скрипки, как мы помним, относятся к идиофонам.

Аэрофоны — духовые инструменты

Они бывают лабиальные (губные) — кто свистел в корпус от шариковой ручки, тот играл на таких; язычковые— внутри трубки вибрирующий язычок, который и издаёт звуки, как гобой; имундштучные— там высота звука зависит от положения губ музыканта, как у трубы.

Полная классификация намного больше, но нам она и не нужна. Теперь, зная, какие вообще бывают источники музыкального звука, мы можем задаться заманчивым вопросом: какими же могли быть самые первые музыкальные инструменты?

Глава 2. Первые музыкальные инструменты

Логично, что самый простой способ извлечь звук — это чем-нибудь ударить о что-нибудь. Что было в распоряжении раннего человека? Камень, кость и дерево. Бить по кости не очень интересно, она не резонирует; что с ней делать, придумали позже, об этом мы обязательно поговорим. А вот камень и дерево...

Литофон

Чтобы звук был не просто глухим стуком, нужно, чтобы предмет, по которому мы бьём, умел вибрировать с определённой частотой. Некоторые камни это умеют — всё зависит от состава и формы. Даже просто ударив друг о друга две гальки, иногда можно услышать какой-то тон. Времени на опыты у древних людей было немало, и выяснилось, что некоторые камни — отдельные и прямо в породе, в стене пещеры — могут приятно звучать, если по ним ударять. Здорово? Отлично! Инструмент, сделанный из камня, называется литофон. Когда обработка камня продвинулась, люди придумали вытачивать каменные пластинки разного размера и делать из них инструменты, издающие звуки разной высоты. Били по ним уже не камнями, а палочками или косточками.

Чувство ритма есть у всякого существа, которое ходит ногами, так что легко научиться выстукивать красивые звуки в сложных ритмах.

Ксилофоны

Дальше — больше, в дело пошло дерево. Дерево при ударе вообще может издавать два типа звука: что-то похожее на звон и что-то похожее на гул или гудение. Звон получается от удара по небольшим кусочкам дерева, лучше плоским, гудение — когда бьёшь по массивным кускам, типа поваленного ствола, особенно если внутри его выели древоточцы. А если не выели, можно вынуть сердцевину, и тогда звуки удара будут слышны очень далеко! Точно такие инструменты есть прямо сейчас у народов Дальнего Востока, Южной Америки, Африки... Первый тип породил ксилофон, второй — барабан.

«Звучащие деревья» тоже можно подобрать по высоте издаваемых звуков и составить что-то вроде первобытного оркестра. Такие находки есть в археологии... а есть и в нашей современности.

Раковина и рог

Третий древнейший инструмент подарили животные. Большие морские раковины спиральной формы иногда имеют отверстие в тонком конце. Если внутренние ходы раковины ничем не забиты, то... кто-то из древних людей первым поднёс этот тонкий конец ко рту и дунул. Рёв должен был раздаться такой, что впору самому убежать! Кстати, имея в виду привычку детей всё тащить в рот, возможно, первым музыкантом-духовиком был ребёнок.

Именно такие, натуральные раковины до сих пор используются в буддийских церемониях в Тибете и Северной Азии. Конечно, управлять высотой звука тут сложно, но громкость искупает этот недостаток. Там, где моря не было, в дело шли полые бычьи рога, у которых отрезали узкий кончик. Это скорее сигнальный, чем чисто музыкальный инструмент. Позже рога нужной формы делали из бересты, дерева, металла.

Шумовые инструменты

Там, где растёт тростник или бамбук,толстые стебли, пустые внутри,часто используют в хозяйстве, в том числе в качестве сосудов. Если с одной стороны коленца стебля перегородку не пробивать, то можно налить внутрь воду, можно насыпать орехи, а другой конец заткнуть пробкой. А если трубку с орехами потрясти... Эй, это же погремушка! Опытным путём люди выяснили, что чем мельче частицы засыпанного в трубку вещества, тем мягче звук. Такой инструмент можно купить и сейчас в салонах экзотических сувениров, он называется «голос дождя». Песок пересыпается внутри трубки, издавая шелест, будто от шума ливня. Там, где не было бамбука, в дело шли высушенные желчные пузыри животных, пустые сушёные тыквы, но принцип тот же. Так, маракасы появились из маленьких пустотелых тыковок с горохом внутри.

Трещотки

Множество разновидностей инструментов у самых разных народов похожи по устройству: это деревянные пластинки или скорлупки, которыми щёлкают и стучат друг о друга. Кастаньеты, русские трещотки, вертушки и прочие — инструменты для щелчков и треска, ими хорошо отбивать ритм.

Бубны и барабаны

Вы видели, как сушат на распялках шкуру животного? Чтобы она не ссохлась, её надо хорошенько натянуть. А если постучать по высохшей шкуре? Эх, натянута не очень... А если натянуть получше? А взять другую рамку? Путём экспериментов несложно получить бубен — первый в истории мембранофон. Простейший бубен — это кусок шкуры, натянутый на раму ровных очертаний, причём не обязательно круглую; первые бубны могли бы прямоугольными, такие известны и сейчас. Правда, у круглых лучше звук.

В бубен можно бить рукой, а можно колотушкой — это удобнее и звук громче. Причём высота звука зависит от того, в какую часть бубна бить: в центре ниже, у края выше. Если с обратной стороны приделать рукоятку — укрепить поперечную палку на раму, звук будет ещё лучше, потому что рука не мешает раме тоже резонировать.

От бубна с узкой основой несложно перейти к барабану — коже, натянутой не на кольцо, а на полый спил дерева. Именно бубен и барабан во многих культурах связаны со священнодействием и колдовством.

Варган

Когда люди научились изготовлять жильные нитки и сшивать ими одежду, нитку швея часто перекусывала зубами (как и сейчас). Да, зубы нужны крепкие! И вот, зажав один конец натянутой нити в зубах, а другой — в руке, можно дёрнуть за нить, и получится звук. Но мало того — положение губ и языка влияет на высоту звуков! Так появляется новый идиофон — варган. Первые варганы были, конечно, не металлическими, какими мы их знаем сейчас, а деревянными. Из дерева вытачивали пластинку, а в ней прорезали язычок. К кончику язычка привязывали нитку, зажимали пластинку во рту и дёргали за нитку, язычок вибрировал, а ротовая полость служила резонатором.

Позже, с развитием металлургии, стали появляться дуговые варганы, похожие на современные. На многих языках, кстати, варган называют «ротовой» или "челюстной арфой". А русское «варган» —это, согласно словарю древнерусского языка, один из вариантов произношения слова «орган», то есть «музыкальный инструмент вообще».

Свирель

Полая кость животного или стебель тростника всегда пригодятся в хозяйстве. А если полую трубочку поставить вертикально, чуть прикрыть верхней губой и дунуть так, чтобы поток воздуха разрезался о край трубочки, мы услышим свистящий звук определённого тона. Так «играют» дети на корпусе шариковой ручки, хотя из-за маленького диаметра там чаще получается резкий свисток не хуже паровозного. В принципе на одной такой трубочке уже можно высвистывать ритм, но если трубочки разной длины и толщины соединить вместе, получится древняя свирель — сиринга (от греческого слова «сиринкс» — тростник).

Славянские кугиклы попроще сиринги: несколько (от 2 до 5) не скреплённых между собой трубочек, каждая издаёт свой тон.На кугиклах часто играют ансамблем: одна-две исполнительницы играют мелодию, остальные «придувают» ритм.

А если в трубочке из кости, бузинного стебля, бамбука по длине проделать несколько отверстий, то, зажимая их по очереди или несколько вместе,можно уже на одной трубочке извлекать звуки разной высоты! Это продольная флейта. Именно такую флейту археологи считают сегодня первым известным музыкальным инструментом — ту самую, которой 40 тысяч лет.

Хордофоны?

А вот когда появились первые струнные щипковые инструменты — вопрос более сложный. Ясно, что произошли они от охотничьего лука, чья тетива умела вибрировать, издавая тон, или от других "струн" вроде тонких кусочков коры (такие инструменты есть). Но дальше развитие хордофонов было уже, видимо, довольно сложным, к первым, древнейших инструментам их никак не отнесёшь. Это уже высокая технология.

Глава 3. Самая первая музыка

Что мы знаем о древней музыке?

Формально правильный ответ — «ничего». Временные формы искусства, в отличие от пространственных, не могли сохраниться от времён, когда не было звуко- и видеозаписи. Однако, хотя мы не можем услышать настоящую музыку «зари человечества», мы довольно многое о ней знаем. Какие же у нас источники этого знания?

Археология даёт нам находки музыкальных инструментов. Отчасти мы говорили об этом в предыдущих главах. Там же мы обсуждали, почему иные находки нельзя точно опознать как орудия для извлечения звука. Но кое-какие всё же можно определить именно так! Это и знаменитая флейта возрастом 40 тысяч лет, и более молодые керамические флейты и свистульки, и шумящие подвески из металла, и рожки из... правильно, из рога, потому они и рожки.

Этнография показывает, как все эти древнейшие инструменты могли использоваться. Самые простые из них до сих пор умеет делать чуть ли не каждый ребёнок: высохшее коленце борщевика, закрытое с одной стороны, стручок акации, расчёска, завёрнутая в листочек бумаги, погремушка из пластиковой баночки от «киндер-сюрприза», связка металлических ключей... Но этнографические наблюдения культур, которые сохранили древние традиции музыки, показывают ещё многое. Манки, бубны, трещотки, колокольчики, свирели и сиринги, рога, барабаны, варганы — всё это и сейчас умеют делать и использовать наши с вами современники.

Древнее изобразительное искусство тоже показывает немало примеров музыкальных инструментов. Вспомните критские фрески, индийские и греческие рельефы и статуи, египетские росписи, китайские статуэтки — сколько там музыкантов... Из древних текстов мы знаем даже многие названия этих инструментов.

Иными словами, мы можем предположительно воссоздать звучание древнейшей музыки. Такое воссоздание на основе подтверждённых научных данных называется реконструкцией. Мы ещё поговорим о ней чуть позже.

Но помимо звуковой стороны у древней музыки есть ещё одно качество, о котором мы знаем достаточно точно. Это её роль в жизни человека, обстоятельства, в которых звучала музыка, и отношение музыки с другими проявлениями творчества.

Англйиский учёный Иэн Морли посвятил большой труд возникновению музыки в человеческом обществе с точки зрения антропологии. Он обращает внимание не только на появление и развитие музыкальных инструментов, но и на процессы, которые обычно упускают из виду. Морли пишет, что интерес к звукам и желание повторять и совершенствовать их стали причиной изменений в самом человеке. Для лучшего различения звуков по высоте, чистоте, длительности должен быть развиваться мозг, появлялись новые нейронные связи, которые обрабатывали совместную «работу» уха и мышления.

Чтобы петь, а тем более петь чисто и красиво, изменения должны были коснуться голосового аппарата: пение — это не крик, нужно особым образом напрягать и «обучать» голосовые связки, язык, гортань. Ритм музыки тесно связан с движением, поэтому, видимо, изначально музыка была неотделима от танца. И наконец исполнение музыки — возможно и даже наверняка вместе с танцем — выделилось из ряда других занятий человека: это особые действия, приносящие радость и красоту и не нужные больше ни для чего. Лишь впоследствии, с развитием культовых практик, музыка и пение стали частью ритуала.

Ещё в XIX веке учёные-филологи и фольклористы пришли к выводам, которые впоследствии во многом подтвердились: древнее искусство было синкретическим. Предполагалось, что долгое время у ранних людей существовали объединяющие, нерасчленимые формы искусства: одновременно и музыка, и танец, и раскрашивание себя, друг друга и стен пещеры, и переодевания, ряжение, и изображение животных, птиц, и перевоплощение в других людей. Музыка, поэзия, театр и рисование в одном неразрывном действе.

Сейчас этот синкретизм видится учёным несколько иначе: их предшественники в XIX веке делали свои выводы на основании наблюдения за народами новокаменного века и почти не опирались на археологические материалы. Увидеть образцы такого нерасчленимого действа до сих пор можно в архаических ритуалах — например, в медвежьем празднике народов Сибири, в шаманских обрядах, да и во всем известных народных праздниках, таких как Масленица или Троица. Все умеют водить хоровод — это танец. Но разве хоровод водят без песни? А иногда хоровод с пением — это только часть игрового действа, например, в детской игре «Каравай»... Можно даже не замыкать хоровод, а стать двумя рядами и петь, сходясь и расходясь, как в игре «Бояре». Всё это наследие древних форм творчества. А дополнительно этот вывод подтверждается тем, что синкретические обрядовые действа сегодня почти полностью отошли в область игры, особенно детской. Так часто происходит с явлениями культуры: достаточно посмотреть, например, на историю волшебной сказки.

Помимо игр, в современности есть ещё два вида синкретического искусства: это театр (особенно музыкальный) и кино. Мы все знаем, как в единое зрелище соединяются разные элементы: декорации, костюмы, музыка, танец, пение, художественный текст. Попробуем представить фильм или спектакль вообще без музыки — чего-то будет не хватать!

Так же поступали и ранние люди: музыка была важной часть разных действ, но только частью. Сама по себе, отдельно от всего остального музыка ещё не воспринималась.

Считается, что самым тесным было слияние трёх видов искусства: танца, музыки и поэзии. А связывает их между собой ритм. Когда мы поём, ритм музыки и текста песни полностью совпадают, сливаются. Когда под эту песню ещё и танцуем — ритм песни-стиха становится и ритмом танца. Эти проблемы глубоко изучены в искусствоведении, мы не будем в них углубляться. Главное для нас — изначальное и очень древнее неразрывное существование музыки, слова и действия.

Дальше мы попробуем понять, когда и как появилась собственно музыка.

Глава 4. Ранняя музыка. Древние лады

Мы уже знаем, что музыка возникла намного раньше, чем сложные формы общества, государства, — в верхнем палеолите. Понятно, что тогда не было разделения на музыку «профессиональную» и «народную» — никаких профессионалов ещё не появилось. Кто умеет — тот и играет, и поёт, и делает инструменты, возможно, он же и пляшет под собственное пение или игру. Скорее всего, как считаю искусствоведы, совместная игра и пение возникли примерно одновременно с сольными, а то и раньше.

В своё время была общеизвестна теория, что первые песни возникли из трудовых возгласов вроде «эй, ухнем!». Теперь учёные считают, что это вовсе не обязательно. Ритмичная песня могла возникнуть, например, во время долгой ходьбы, чтобы никто не отставал и идти было веселее. Первые колыбельные явно возникли из возгласов при ритмичном укачивании ребёнка на коленях, на руках или в люльке. А простейшие мелодии на свирели или на кугикле могли появиться и просто оттого, что из тростинки удалось извлечь звук. Так же ведёт себя ребёнок, впервые увидевший пианино: он нажимает клавишу — раздаётся звук. Он повторяет это движение — звук раздаётся снова. Дальше музыкант жмёт на разные клавиши одновременно или по очереди, двумя руками сразу, помогая носом и локтем, и наслаждается тем, что его действия вызывают звучание. Никакого ритма в этом, конечно, ещё нет, да он и не нужен: важен пока что лишь сам звук.

Первые предметы, способны издавать звуки, могли очаровывать человека самим этим фактом: ух ты, звучит! А ещё раз? Снова звучит? А три раза подряд? И снова, и снова... Древнейшие инструменты вряд ли могли издавать звуки разной высоты: как ни бей по бревну, звук будет примерно одинаковым.

Если кто-то догадался соединить три тростинки, звучащих по-разному, и дуть во все три по очереди, он получил первый в мире звукоряд.

Энциклопедия Belcanto.ru там определяет звукоряд: «последовательность звуков или основных ступеней звуковой системы, расположенных в восходящем или нисходящем порядке». Попробуем понять, что стоит за этим определением.

Начнём с порядка. Когда звуки никак не связаны межу собой и прилетают в наши уши независимо друг от друга, каждый сам по себе, музыки мы в этом не уловим. А вот если звуки соположены, звучат как близкие друг к другу, но не одинаковые, — о, тут мы сразу слышим отношения между ними! Мы определяем, какой выше, какой ниже; чувствуем, какие из них вместе звучат красиво, а какие не очень; когда один звук сменяет другой, мы слышим движение мелодии. Таким образом между звуками, идущими друг за другом в некотором порядке, возникают ладовые отношения. Но про лад — чуть позже.

Важное понятие — звуковая система. У этого термина несколько значений, но нам пока пригодится самое первое, какое даёт энциклопедия: «звуковой состав, т.е. совокупность используемых звуков в пределах определённого интервала». Этот интервал для древнего музыканта ограничен самым нижним м самым верхним звуком, который может издать его инструмент (или голос). В предельном случае этот интервал и состоит из двух звуков. Но это редкость, обычно звукоряд длиннее.

Слово «система» показывает нам, что между звуками нашего звукоряда есть определённые соотношения, зависящие от того, насколько наши звуки отстоят друг от друга. Высота звуков, которую легко улавливает человеческое ухо, давно изучена: самые низкие звуки, которые мы слышим, имеют частоту колебаний от шестнадцати герц до двадцати тысяч герц. Но не все звуки этого диапазона будут для нас музыкальными: их диапазон намного уже. Однако и в этом промежутке, всё ещё довольно широком, наши древние инструменты могут покрывать только очень немногие частоты. И легче всего, «музыкальнее» всего наше ухо различает звуки, отстоящие друг от друга на один-два тона.

Понятие тона тоже сложное, оно по-разному используется в акустике и в музыке, и мы не будет пытаться его определить. Договоримся, что в музыке тоном называют «среднее» расстояние между соседними звуками: они уже чётко отличаются друг от друга, но ещё не расходятся далеко. Если же расстояние между ними вдвое меньше «среднего», возникает полутон. Когда мы будем говорить о ладах, он нам понадобится.

Итак, у нас уже есть последовательность звуков, которые вступили между собой в какие-то отношения. Эти отношения между звуками, расположенными по порядку, называются лад. Во многих славянских языках слово «лад» и означает «порядок, правильность». Вспомним и русское слово «разлад» — несогласованность, непорядок, распад гармонии. Лад определяет, какие расстояния по высоте между звуками нашего звукоряда, и какой из этих звуков главный. Он будет собирать звукоряд вокруг себя, как ось колеса собирает спицы. В классической музыке такой звук называют тоникой, но до классики мы ещё не дошли; в ранней и народной музыке такой звук называется опора. Он своими отношениями со всеми другими звуками определяет характер лада. Все звуки в ладу располагаются по ступеням, их так и называют: первая ступень (опора), вторая, третья — и так до восьмой. Ступень — это не абсолютная высота звука, а его роль, миссия в ладу.

Опору опытный музыковед найдёт в любом ладу, но на слух её не всегда легко определить. Опора — это «центр тяготения», куда хочется вернуться от любой другой ступени. Наш слух хочет, чтобы мелодия, двигаясь по ступеням вверх и вниз, пришла в конце к опоре, иначе она кажется незавершённой.

В ранней музыке лады были совсем не такими, как в современной нам или даже в классической музыке. Музыка разных народов мира сохраняет многие очень древние лады, и если мы не имеем слуховой привычки, они кажутся нам причудливыми, странными, мы можем не ощущать в них опору. Попробуйте послушать арабские, китайские или якутские песни — ваш слух будет теряться в незнакомых ладовых соотношениях. А люди, воспитанные в этих традициях, не будут понимать нашу привычную музыку, пока их слух не натренируется и не привыкнет к нашим «обычным» мажору и минору.

Два слова о том, почему в современном музыкальном искусстве так важна октава. Если взять два звука, находящиеся на одной и той же ступени натурального (семиступенного) лада, но один выше, а другой ниже, мы будем слышать их как почти единый звук. Это происходит потому, что звуковые колебания при таком расстоянии между звуками гармонично накладываются друг на друга и частично сливаются. Это свойство октавы — ключевое для современных натуральных ладов. Но в древности всё было немного иначе.

Конечно, физическая природа звука была той же, что и сейчас, но вспомним, что на самых ранних инструментах трудно было сыграть много звуков сразу. Поэтому первые лады имели всего четыре-пять ступеней, а в народной музыке известны даже трёхступенные лады.

Дальше в рассказе о музыке Древнего мира мы будем упоминать некоторые древние натуральные лады. Там же и поговорим об их особенностях, главное — запомнить, что натуральный лад — это семиступенный лад, где все ступени отстоят друг от друга по высоте на тон или полутон.

Глава 5. Музыка Древнего Египта

Что мы знаем о египетской музыке

Когда мы сегодня в кино или в компьютерных играх встречаемся со стилизацией «под Египет», мы скорее всего услышим мелодии, похожие на арабские. Конечно, в арабском Египте они к месту, но что можно сказать о древности? Как минимум, одно: на нынешнюю музыку «восточного стиля» она не была похожа почти ничем.

Какие у нас есть источники сведений о древнеегипетской музыке?

Во-первых, это огромное число изображений музыкантов и музыкальных инструментов. Рельефы, росписи, фрески украшали чуть не любую стену египетских строений, но особенно хорошо они сохранились в гробницах. Там же, в гробницах, благодаря особому микроклимату «законсервировались» музыкальные инструменты из материалов, которые обычно плохо сохраняются в земле.

Во-вторых, это тексты песен. Да, там нет нот, но если что-то называют песней, очевидно, что её пели. А поскольку древнеегипетский язык давно расшифрован, во многих случаях можно довольно точно сказать, как звучали песенные тексты. А это даёт нам ритм песни. Конечно, мы не можем быть полностью уверены, что ритм был именно такой-то, а не другой, но приближение к ответу уже лучше, чем полное отсутствие ответа.

Наконец, есть свидетельства и описания эллинистических времён (конец IV — III века до нашей эры), когда греки просто наводнили Египет. К тому времени греки уже разработали музыкальную теорию и смотрели на египетское творчество через неё. Греки, конечно, не застали древних народных песен, но храмовые церемонии, где столетиями звучали одни и те же мелодии, ещё могли увидеть вживую.

К тому времени, когда можно говорить о древнеегипетских царствах, скорее всего, уже появились профессиональные музыканты. Вероятно, они появились даже раньше, когда потребность оформлять музыкой любой сколь-нибудь важный акт общественной жизни привела к образованию особой профессии: музыканта и певца. Есть сведения, что египтяне называли музыку словом, которое обозначает «радость». Значит, необходимость отметить «радостью» значимые события издавна ощущалась обществом.

Изображения показывают нам, что синкретический характер искусства сохранялся в Древнем Египте на протяжении всей его истории, вплоть до завоевания Римом. На росписях и рельефах мы часто видим вместе музыкантов (иногда мужчин, но чаще женщин) и танцовщиц. Возможно, что люди, стоящие рядом с музыкантами и не держащие в руках инструментов, были певцами и певицами; а песня, как мы уже знаем, должна иметь какой-то текст. Вот и все три наших вида искусства: танец, песня и музыка — вместе.

Судя по изображениям, музыка сопровождала любые важные события в жизни египтян, как мирские, так и священные. На рельефах и фресках можно увидеть, например, как фараон вкушает яства (а то и просто отдыхает на ложе), а за ним стоят музыкантши с арфами и лютнями. Катания фараонов по Нилу, официальные выезды, выступление в военный поход, встреча важных гостей (например, послов), праздники в честь богов, фестивали, связанные с разливом Нила и началом сева (например, фестиваль Бастет), разные бытовые ритуалы — свадьбы, похороны, — всё требовало музыки. А разве у нас сегодня не так?

А если музыка, что в прошлом, что сейчас, сопровождает нас повсюду, можно предположить, что и в частной жизни музыканты и певцы были нужны каждому. Послушать после трудового дня песни или мелодии на арфе и флейте, поплясать под них или посмотреть на пляску танцовщиц — эти развлечения известны по всему миру, в любой культуре, во все времена.

Египетские музыкальные инструменты

Что пели в Древнем Египте, мы можем судить только по текстам песен и священных гимнов. А вот на чём играли, показывают нам рисунки и рельефы. Инструменты, которые можно увидеть на изображениях, очень сложны: видно, что ещё в додинастическую эпоху они прошли долгий путь развития.

Самые простые по конструкции египетские инструменты — колотушки. Это парные штуковины, которыми стучали друг о друга, отбивая ритм. В зависимости от того, из чего они сделаны и какого они размера, звуки получались разными.

Позднее появились бубны и барабаны. Мы видим несколько их разновидностей: разных размеров, разных форм. Как и в современных культурах, барабаны, по-видимому, использовались для того, чтобы задавать ритм и обеспечивать фон для разворачивания мелодии. Любопытно, что на рисунках можно увидеть тамбурин не круглой, а четырёхугольной формы. Мы уже говорили раньше, что такая форма, видимо, древнее, чем круглая, и происходит от рамы для растяжки шкур.

Ансамбль. У средней музыканшти четырёхугольный тамбурин. Изображение с Викисклада

Свойства меди и бронзы издавать глубокий сильный звон не могли остаться без внимания, так появились медные и бронзовые тарелки. Они мало чем отличаются от современных тарелок в руках ударника, разве что были поменьше и потолще. Барабаны, бубны и тарелкислужили основой «танцевального ансамбля», без них не обходилась ни одна пляска.

Музыкантши, царицы и даже богини нередко изображаются с систром в руках. Систр — это небольшая рама с рукояткой, на раму надеты несколько проволочек с нанизанными на них звенящими кусочками металла. Тряся этой конструкцией, можно было отбивать ритм. Дальний родственник систра — всем известная румба, на которой так любят играть дети. Специфически египетский шумовой музыкальный инструмент — менат. По сути это бусы из множества ниток, унизанных мелкими бусинками, а всё вместе закреплено на рукоятке. Когда менат потряхивали в воздухе, раздавался звук, который нам напоминает шум дождя, а египтянам, которые не видели дождей, — вероятно, шум ветра или песка. Систр и менат — типичный набор для многих храмовых церемоний.

Богиня с систром. Изображение с Викисклада

Менат. Изображение с Викисклада

Духовые инструменты, популярные у египтян, известны всего двух видов: это флейты и трубы. Флейты устроены были крайне просто: продольная полая трубочка с отверстиями для звуков разноый высоты. Самые первые флейты были тростниковыми, позже их делали и из дерева. Известны идвойные флейты: они могли быть соединены жёстко или состояли просто из двух обычных флейт разного размера. Играть на такой конструкции было труднее, чем на обычной флейте, зато один флейтист становился «человекомо-оркестром»: на более низкой флейте можно было играть одну ноту — бурдон — или несложную мелодию, которая служила аккомпанементом основному напеву. Двойные флейты бывали и из тростника, и из дерева.

Трубы, видимо, применялись чаще как сигнальный инструмент. От флейт они отличались раструбом на конце и, возможно, не имели отверстий для переменной высоты звука. Трубы могли быть сделаны из дерева или из металла.

Разнообразны были виды струнных щипковых инструментов. Самым древним из них считают арфу. Простейшая конструкция арфы — это изогнутая рама (по сути, лук), на которую натянуты струны разной длины. У арфы нет ладов, поэтому количество разных по высоте звуков, которые на ней можно извлечь, точно равно числу струн. На рисунках мы видим арфы разных размеров; иногда на них играют сидя, иногда — стоя. Можно встретить изображения арфистов-мужчин, но чаще попадаются рисунки женщин с арфами. По ринсукам разного времени можно видеть, как постепенно усложнялась конструкиця арфы: сперва появилась подножка, на которую ставили раму-лук, потом выросло число струн, и наконец в нижней части рамы появился ящик-резонатор, точно как у современных арф.

Чуть позже появилась лира. Выглядела она примерно так же, как греческая, только изгиб рамы немного другой. Иногда на рисунках можно увидеть, что лиру держат «в лежачем положении», так что струны параллельны земле, а основание упирается в плечо музыканту.

Девушка играет на лире. Изображение с Викисклада

Лютня — это ещё более поздний и сложный инструмент, он состоит из корпуса-резонатора, грифа и струн, которые натянуты от головки грифа до нижней части корпуса. У лютни могут быть лады, а может и не быть, тогда музыкант по слуху определяет, где какой звук играть. У египетских лютней, если верить рисункам, был маленький корпус и очень длинный тонкий гриф — почти так же выглядит сейчас ближневосточный саз. На лютне играли не пальцами, а плектром — пластинкой, палочкой из дерева или кости.

Часто можно увидеть вариант лютни, у которой корпус имеет гитарную форму, немного похож на восьмёрку. Её так и называют — египетская гитара. Лютня/гитара, арфа, лира, флейта и колотушки (или ладони) составляли египетский оркестр.

А вот струнных смычковых инструментов у египтян не было.

При дворе фараонов могло быть несколько оркестров для светских развлечений, инструменты для них делали особо роскошными, украшали ценным деревом, золотом, перламутром, костью. Подножку и навершие арфы, рукоятку систра, корпус лютни могли украшать резными или нарисованными изображениями. Даже обычный обед фараона мог сопровождаться музыкой. Впрочем, традиция оформлять музыкой торжественные трапезы сохранилась и по сей день, только вместо живых чаще музыкантов используется запись.

Помимо инструментальной музыки, египтяне ценили пение. По сведениям эллинистических историков, жрецы во время храмовых праздников сами пели гимны богам, иногда аккомпанируя себе на инструментах. Существовала профессияхорового дирижёра. Он должен быть знать различные знаки, обозначающие движение мелодии, и даже (по некоторым источникам) мог показывать «воздушные ноты», то есть относительную высоту звуков. Такие специалисты высоко ценились и получали богатую плату за свой труд.

У нас нет точных сведений, что египтяне могли записывать музыку. Возможно, существовали какие-то системы значков для указания на движение напева вверх-вниз, но пока находки таких записей недостоверны.

Теория музыки по-египетски

До нас дошли крайне небогатые сведения о том, как была устроена египетская музыка с теоретический точки зрения. Одно время считалось, что типичный египетский лад — это пентатоника, то есть такой лад, где между соседними ступенями нет полутонов, зато есть промежутки более крупные — в полтора тона. (Сейчас пентатоника — «визитная карточка» дальневосточной музыки, но вообще она распространена намного шире.) Поэтому первые реконструкции египетских мелодий был сделаны с учётом пентатонических ладов.

Однако теперь появились исследования, которые показывают возможное наличие у египтян семиступенных натуральных ладов. Причина в том, что, по современным данным, египтяне связывали звуки музыки с планетами, видимыми на небе, а планет они знали не пять, а семь (включая Солнце и Луну). Возможно, в египетской теории музыки математика играла куда большую роль, чем мы сегодня представляем; если это так, скорее всего, это было знание тайное, сакральное — математика-то тоже не для всех. Вообще степень символизма музыки в Египте для нас пока тема малоизвестная. Может быть, когда-нибудь к нам вернутся какие-то источники, а пока можно послушать реконструкции египетских песен и инструментальных мелодий.

Как делаются реконструкции

И ещё пара слов о волнующей теме: как всё-таки можно реконструировать звук?

В случае с Египтом нам повезло: у нас есть множество изображений. Насколько они подробны, можно судить по точным описаниями музыкальных инструментов. Археологи нашли также некоторое число самих инструментов: колотушек, флейт, медных тарелок, остатков лютни, систров. Что с этим можно сделать?

Первый этап — изучение материальных остатков. Из чего и как сделаны сохранившиеся инструменты, можно исследовать на примерах — сейчас уровень изучения археологических находок очень высок. Таким образом мы получаем данные о материалах: где рос тростник, как обрабатывали медь, чем клеили ящик арфы, как отливали металлические детальки...

Второй этап — изучение сопредельных и совпадающих по времени культур. Археологам везло не только в Еигпте — в Месопотамии, в Греции, в Палестине тоже находили остатки инструментов. Типов инструментов, как мы помним, не очень много, поэтому по способу изготовления и по материалам они могут быть очень близки. А кое-что из технологий их изготовления живо и сейчас, достаточно обратиться к этнографии. Современные и чуть более старинные инструметы народов Ближнего Востока и Северной Африки могут дать примеры для сопоставления.

Третий этап — эксперимент. Опираясь на всё изученное, можно попробовать изготовить инструменты, близко похожие на те, что мы видим на древних рисунках. Конечно, получится это не с первого раза и даже не с десятого — эксперименты занимают много времени. Но в конце концов начинают получаться образцы, которые, во-первых, звучат, во-вторых, сделаны из тех же материалов, которые были доступны древним мастерам, и в третьих, похожи внешне. Остаётся послушать, какие звуки они издают и может ли сочетаться звучание разных инструментов, на которых музыканты с древних рельефов играют одновременно. Получилось? Ура, мы приблизились к представлениям о том, как это было в реальности.

Однако всегда надо помнить: любая реконструкция — это предположение. Всё могло быть иначе из-за какой-нибудь мелочи, которую мы не учли. Поэтому нужно двигаться дальше в исследованиях, потому что неизвестного пока ещё больше, чем известного.