Моя двухколёсная жизнь

Моя двухколёсная жизнь

Как и в любых поисках смысла жизни, более глубокого,

чем обычно, езда на велосипеде вроде бы не ведет никуда.

Вот уж действительно, самая дзенская вещь,

которая только может случиться!

Хуан Карлос Креймер

Начну с притчи. Мастер дзен увидел, как пятеро его учеников на велосипедах возвращаются с рынка. Когда они добрались до монастыря и спешились, он спросил, почему они ехали на велосипедах. Первый ответил:

– Я довез тяжелый мешок картофеля. Хорошо, что не пришлось тащить его на плечах.

Мастер похвалил:

– Умница. Когда состаришься, не будешь ходить согбенным, как я.

Второй ответил:

– Мастер, когда я еду на велосипеде, с удовольствием наблюдаю, как мимо проплывают деревья и поля.

Учитель оценил:

– Твои глаза раскрыты, и ты видишь мир.

Третий ответил:

– Когда я кручу педали, мой ум наполняется Вселенной.

Учитель одобрил и его:

– Твой ум работает, как только что отбалансированное колесо.

Четвертый ответил:

– Крутя педали, я пребываю в гармонии со всем сущим.

Учитель поощряюще кивнул:

– Ты на золотом пути отказа от причинения вреда миру.

Пятый же ответил:

– Я еду на велосипеде, чтобы просто ехать на велосипеде.

Мастер уселся у его ног и заявил:

– Теперь я – твой ученик.

Велосипед – это целый пласт моей истории, это отдельная двухколесная жизнь. Если точнее, в самом вначале – трёхколёсная. Когда я впервые села на велосипед, у меня не сразу получилось правильным образом крутить педали. Вперед-назад, вперед-назад – дергалась я на месте, но за один вечер преодолела эти сложности, и на другой день уже колесила по квартире.

В советское время, когда спорт был популярен и доступен для каждого желающего чем-то заниматься – в любую секцию можно было прийти и просто записаться абсолютно бесплатно – у каждого ребенка в нашем дворе были санки, лыжи, коньки и велосипед. Малышня как пчелиный рой носилась на трехколесных велосипедах, а ребята постарше – на двухколесных.

Я до того укатала свой, что однажды рама в том месте, где имелся сварной шов позади сидения, переломилась. Я внезапно провалилась вниз и не сразу поняла, что произошло. С понурым видом приволокла две части обратно. Покупать мне «Школьник» – оказалось еще рано: не доросла, а брать «Дружок» – бессмысленно, очень скоро я бы его переросла. На весь двор тогда имелся один-единственный «Школьник», и ребята постарше учили малышню на нем кататься. Забирались мы на него с борта песочницы и ездили стоя, потому что с сидения до педалей не доставали, когда они прокручивались вниз. Самые продвинутые умудрялись даже на взрослых велосипедах ездить – под рамой.

Когда у меня появился собственный «Школьник», я уже освоила двухколесный велосипед. В подростковом возрасте я пересела на «Салют-С».

Мне всегда было интересно узнать, что там за очередным поворотом дороги, куда она ведет. Не удивительно, что однажды захотелось отправиться в далекое велопутешествие. Дух авантюризма оказался во мне столь силен, что никакие запреты не подействовали. Втемяшится в башку какая блажь – колом ее оттудова не выбьешь ©. Когда подросткам что-то запрещают, что-то вовсе не плохое, а очень даже интересное и всецело спортивное, просто потому, что это может быть опасным, родители получают развесистую клюкву. Не знают, что на самом деле происходит, значит, не переживают. Мы с подругой Маринкой целую многоходовку сочинили, как осуществить задуманное и не сильно за это огрести.

Наметили доехать до деревни Бабино, где подруга каждое лето проводила у своей бабушки. Около ста километров нам удалось преодолеть за 9 часов. С середины пути позвонили мамам из будки-автомата, поставили перед фактом. Всю дорогу ехали по обочине Московского шоссе рядом с бесконечными фурами, иногда останавливались отдохнуть и перекусить хлебом с тушёнкой, да водички хлебнуть. В районе Любани комбайнёр над нами подшутить решил: вырулил с поля на обочину позади нас и погнал. Комбайн и нас заодно. Слева автотрасса с бешеным движением, справа – глубокая канава, деться некуда, остановиться страшно. Откуда только силы взялись – втопили, что было мочи, и удирали от комбайна, пока до примыкающей дороги не добрались. Там долго стояли на трясущихся от перенапряжения ногах и по-дурному хохотали.

Был и по-настоящему опасный момент, когда мы начали объезжать стоявшую на обочине длинную фуру, а она вдруг затарахтела и двинулась вперёд, медленно выруливая на трассу, где проезжала мимо такая же. Тиски постепенно сжимались. Отъезжавшая фура намеревалась пристроиться следом за товаркой, водитель нас явно не заметил - слепая зона. Я ехала первой, и я была старше подруги, мне и решение принимать. "Вперёд!" - заорала я и втопила. Мы как черти из табакерки выскочили перед кабиной отчаливавшей фуры и метнулись на обочину, подгоняемые басовитыми гудками.

Когда приехали в Бабино, завалились спать на сеновале. Просыпались и стонали от боли – так ноги сводило. Маринкина мама приехала вечером на электричке, но не помню, чтобы ругалась. Видимо, такие мы были замученные своим приключением, что добивать не имело смысла.

Потом состоялись еще две дальние поездки – около шестидесяти километров – уже на свою дачу, одна с дядюшкой, а другая с будущим мужем. А далее – долгий-предолгий перерыв, ибо только будущие мужья на многое согласны, становясь же настоящими – зачастую сильно меняются. «Салют-С» вскорости переехал жить на дачу, там и заржавел.

***

Горный велосипед я купила на гонорар, единственный и неповторимый, выплаченный мне издательством «Олма Медиа Групп» за роман «Роковое наследие».

В нашей лаборатории работала сотрудница – Лена Кривизюк, – которая уже давно увлекалась велопокатушками, это забавное слово я впервые от нее услышала. Она и рассказала, что у них с друзьями по хобби в следующем году намечается двадцатидневное велопутешествие по Франции. И мне тут же захотелось к ним присоединиться. Это же обалдеть что такое! Я просто обязана ввязаться в подобную авантюру! Нельзя сказать, что я из тех, кто видит цель и не видит препятствий. Вижу, знаю о них, учитываю их существование, но склонна пренебрегать, если речь идет о мечте.

Да, велопутешествие по Франции было назначено мечтой, обязательной к исполнению. Единственным препятствием на этом жизненном этапе, понятное дело, оказался муж. Я подозревала, что шокирую его своим желанием отправиться в приключение. Такая уж консервативная у него натура: проще никуда не пущать, кабы чего не вышло. Очень родителей напомнило. И первая обкатка идеи купить велосипед, чтобы… разбилась о неприступные скалы.

Закономерно, что получив гонорар и потратив его, как было задумано, велосипед я домой не привезла. Его доставили на работу, где он и простоял полгода в ожидании своего часа. Модель мне подобрала Лена и сходила со мной за аксессуарами: гелевым чехлом на сидение – без него пятой точке хана, – насосом, запасными камерами, ремонтным набором, спидометром, велорюкзаком, чехлом от дождя на него, чехлом для велосипеда – иначе в самолет не погрузят. Тщательно выбрала для меня спальник и подстилку под него, помогла купить правильную спортивную одежду. Палатка у меня имелась, хоть и недостаточно компактная и легкая, потом я купила другую. Как человек опытный, Лена знала, что стоит взять в долгую поездку и как не перебрать с весом багажа.

Над «препятствием» мне пришлось поработать: пересказывала байки о велопутешествиях, демонстрировала фотографии Лениных поездок. По принципу вода камень точит, подводила мужа к мысли о неизбежности и непредотвратимости надвигающегося события. В конце концов, не во времена домостроя живем, чтобы запрещать человеку за сорок такую невинную авантюру как велопутешествие абсолютно за его счет. В женской, кстати говоря, компании, потому что Женя Шляхтер весом более ста с гаком кило – организатор поездки, составитель маршрута и знаток французского языка, сыра, вин и устриц – мужчиной не считается. К тому же они меня вообще не интересуют как вид, за исключением тебя, дорогой.

Тем временем наступила весна – время всевозможных обострений, и одна сотрудница настучала завлабу, что в лаборатории стоит велосипед, коего там быть не должно. Не важно, что никому не мешает, будучи втиснутым в щель между неработающими приборами. Распоряжение немедленно убрать железного коня пришлось некстати: муж еще не сдался окончательно. Пришлось договориться с дамой в отделе закупок, и велосипед из лабораторного помещения перекочевал в обычный кабинет.

Незадолго до покупки билетов на самолет – очень заранее, чтобы как можно дешевле – состоялось общее собрание трех девиц и вождя. Встретились мы в квартире у Ларисы Рудневой, вернее, в комнате коммунальной квартиры. Знакома я была только с Леной, так что, посмотреть друг на друга показалось вполне разумным, прежде чем отправляться в долгое путешествие. Ну, люди как люди, вполне интеллигентные.

Как полный профан, я сидела и помалкивала, изумляясь спору о ежедневном километраже. Лена громко взывала к Жене, настаивая, что проезжать за день мы должны километров шестьдесят, минимум – сорок, а двадцать – это вообще ни о чем. Я мысленно поддерживала Женю: поменьше и помедленней. Ко всему прочему, в этом споре не имелось ни малейшего смысла, маршрут уже определен, и обсуждать его не требовалось. Женя давно все решил. Собраться для обсуждения маршрута – фигура речи, не более.

Двигаться нам предстояло по знаменитому велосипедному пути вдоль реки Луары, утром стартуя из одного кемпинга, а к вечеру, добираясь до другого. Ставить палатки, где вздумается – нельзя, только в специально отведенных для этого местах. Жечь костры в цивилизованной Европе тоже нельзя, будем пользоваться плитками-горелками, а запасы туристических газовых баллончиков пополнять в супермаркетах за компанию с едой и питьем. В общем, ужасно интересно все то, что неизвестно.

Потренироваться после долгой зимы, подготовить организм к грядущему стрессу, несомненно, требовалось, тем более что настало время перегонять велосипед с работы домой. Как раз двадцать с небольшим километров.

Опыт велоподвигов у меня имелся, но тогда я была в два раза моложе и каталась на велосипеде, где никакого переключения скоростей в помине не было. Горный – это совсем другой коленкор. Но как выяснилось позднее, сиделось на старом велосипеде куда как удобнее, чем на навороченном и крутом новом. Ох, бедный-несчастный мой зад. Ни гелевый чехол на сидении, ни гелевая вставка в велоштанах не спасали. Оказалось, это всеобщее бедствие, уж такая посадка. И вообще, чем сложнее агрегат, тем больше у него наворотов, требующих правильной регулировки, о чем я не имела ни малейшего представления, и за что в дальнейшем поплатилась.

К ручному тормозу я привыкла довольно быстро, но когда реагировать нужно было мгновенно, тело автоматически вспоминало ножной. Прохожие на меня заглядывались: ветро- и водозащитный костюм, шлем, яркие велоперчатки, чехольчики от дождя на обувь. Красота. Я ехала вдоль Невы, спешивалась на переходах, как и полагается. Но быстро поняла, что катание по городу – не для меня, бесконечные потоки людей и машин, а ты – лишний повсюду: велодорожек очень мало. А при моей способности ощущать себя лишней, будучи пешеходом среди пешеходов, и водителем среди водителей, стресс обеспечен. Но на природе же – другое дело.

В итоге на двадцатикилометровой дистанции бобик едва не сдох даже на скорости пешехода.

Наконец велосипед занял свое законное место на площадке рядом с входной дверью в квартиру в ожидании тренировочных прогонов перед настоящим путешествием.

Велопоходное. Путевые заметки

Перед велопоездкой по Финляндии решила потренироваться.

2 мая 2012 года имела неосторожность выехать на просторы, где устроена велодорожка, настоящая, даже с разметкой. От дома меня несло попутным ветром, встречные велосипедисты с кислыми лицами вызывали недоумение вкупе с желанием показать язык. Но вот я долетела до конца велодорожки, намотав на счетчике 10 км, развернулась... Ёптыть! Да чтобы я еще раз в такую ветреную погоду!.. Да будет проклят тот день!.. И все в таком духе.

Назад я ползла со скоростью черепахи, любуясь узором на перчатках и виляя передним колесом. Шум ветра заглушал вопли и стоны электрогитар в наушниках. К концу дороги у меня болели мышцы не только мыслимые, но даже немыслимые, и казалось, что кости рассыпаются в труху. И это без рюкзака на багажнике.

Короче, если я вдруг исчезну, то знайте – могилка моя в землях чухонских.

Велофинка. Дубль один

Жизнь – словно езда на велосипеде.

Чтобы держать равновесие, нужно двигаться.

Альберт Энштейн

Наша разминочная поездка в Финляндию началась, на день позже, чем планировали – седьмого мая: одна участница не успела вовремя получить визу. Я водрузила на багажник рюкзак, пристегнула сверху палатку и, оценив массу конструкции, подумала, что в электричку влезть не смогу. Но не иначе как со страху все же впихнулась в тамбур. В метро с велосипедом не пускают, пришлось добираться на перекладных: на электричке до Московского вокзала, оттуда своим ходом – до Финляндского, где была назначена встреча. До Выборга мы доехали с комфортом в полупустой электричке, и велосипеды наши никому не мешали.

Самым трудным для меня оказалось начало пути, но через какое-то время втянулась. Не обошлось без происшествий: перед самой границей Женя проколол колесо, и я получила мастер-класс по замене камеры.

Хорошо пересекать границу на велосипеде: без очереди. Уточнили, куда нам дальше податься, и поехали вдоль Сайменского канала. По берегам фонари стоят, водный путь освещают, сразу понятно – не Россия. Мне обещали путешествие по живописнейшей велодороге, но не срослось, оказалось, что паромная переправа открывается только 15 мая. Обидно: до другого берега доплюнуть можно при большом желании. Эх, близок локоть, да не укусишь.

Пришлось заночевать у вытащенного на сушу маленького паромчика. Лично меня это обрадовало: все, чего я тогда хотела – вытянуть бренное тельце на мягком самонадувающемся коврике и не шевелиться.

Надо сказать, я большая поклонница высокотехнологичных новинок, видимо потому, что мой психотип очень удачно описывается словосочетанием “талантливая лень”. Как только я вижу “само…”, мне тут же хочется такую вещь заиметь. Пористая полимерная структура, толщина в наполненным состоянии – четыре с половиной сантиметра, великолепная теплоизоляция, минимальный вес и ядерная стоимость. Последнее к числу достоинств не относится. Надувать этот коврик мне все же пришлось. Да и как бы он сам так насосался? На этот счет у меня еще при покупке возникли сомнения, сколько-то воздуха в расправляющиеся поры войдет, но самостоятельно дойти до упругого состояния у коврика шансов нет: священный принцип Ле Шателье не позволит.

Поужинали мы супом, приготовленным на газовой горелке. Разводить костры в финских угодьях запрещено, и холодным вечером огонька для обогрева катастрофически не хватало.

Спальник у меня оказался дивно хорошим, замерзнуть не позволил.

Наутро поехали искать другой путь к Лаппеенранте.

До чего же финны спортивные ребята! Сеть велодорожек ими полностью освоена: бегают, ездят на роликах и велосипедах, занимаются скандинавской ходьбой все от мала до велика.

Иматра, куда мы приехали после второй ночевки, мне понравилась больше, чем Лаппеенранта, показалась уютнее. Возможно, неприятное впечатление на меня произвел запах целлюлозно-бумажного комбината на окраине Лаппеенранты, хоть среди бескрайних финских лесов он быстро развеивался.

В общей сложности за три дня мы намотали сто пятьдесят километров, расстояние, по словам бывалых путешественников, несерьезное. И везде вода становилась нам преградой. Хотели попасть на островок, где устроено специальное место отдыха для путешественников, но часть моста затонула. Пришлось, как цыганам, устроится на обочине – попивовничать-почаевничать.

Чистота в Финляндии небывалая, нигде не встретишь ни клочка бумажки, ни тем более – пластиковых бутылок, коими наши обочины просто усеяны.

Задумалась: а хотела бы я здесь жить? Пожалуй, нет, – только время от времени отдыхать, любоваться милыми домиками хозяйственных «муми-троллей», колесить по бесконечным аккуратным велодорожкам, купаться в чистейших озерах. Рая не должно быть много. Не от этого ли столько случаев суицида у местного населения? Не от этого ли рождается у них зверски агрессивная музыка? Или так сильно давит на них контроль? Законопослушными гражданами не рождаются. Впрочем, что я о них знаю. Но мне очень понравились лица финских пенсионеров: нет в них затравленности, свойственной нашим старикам, напротив, спокойное достоинство, не иначе как от уверенности в завтрашнем дне. Это вдохновляет. По крайней мере, нацеливает на активное долголетие.

Приятно было посмотреть, как старушки прямиком из сауны заныривали в ледяные воды озера Сайма, где мы сделали короткую передышку на пути к дому. Наши велотуристы, которых на приграничных территориях пруд пруди, приняли нас за местных и поздоровались: «Терве».

На пути к границе изрядно поджарила на солнце физиономию, особенно запеклась правая щека, будто меня по ней долго и упорно хлестали, а я так и не додумалась подставить другую. Одним словом, с погодой повезло.

От Выборга ехали не столь комфортно: в переполненной электричке.

Больше всего в велопоездке по Финляндии у меня пострадали вовсе не ноги и не пятая точка, а руки. Даже ключ в замке повернуть не могла, чтобы дверь открыть. Как я впоследствии выяснила, такие проблемы с защемлением нерва в лучезапястном суставе часто встречаются у велосипедистов, которые неправильно отрегулировали положение тормозных ручек и переключателей скоростей. Озаботилась этим вопросом, еще и рога на руль поставила, чтобы менять положение рук время от времени для отдыха.

Тренировка и ещё раз тренировка

Я катаюсь на велосипеде.

Для меня это передвижная медитация.

Робин Уильямс

В воскресенье, 22 мая 2012 года, намотала тридцать два километра. Опробовала велосипед не только на асфальтовых дорожках, но и среди лесного бурелома в Смолячково. Едет!

Кататься в одиночестве замечательно, не нужно ни под кого подстраиваться: ни догонять, ни ждать; моментами посещает чувство удивительной гармонии с собой и окружающим миром. Но это – вторая часть марлезонского балета, а в первой – присутствовали два сопровождающих: муж золовки и мой собственный. Мы в гости к родственникам прикатили, у них на даче оказалось два велосипеда, а свой я привезла.

Долго искала в сети, как же называется муж сестры моего мужа, получается – никак, нет у него особого названия, выходит – муж золовки. Человек он добрый, но сложный, с обостренным чувством прекрасного. А я забыла прихватить завязку для волос, поэтому из-под шлема во все стороны торчали отросшие патлы, и это ранило его до глубины души. Ну еще бы! Догнал он меня и предложил задуматься о смене имиджа. А мне было так хорошо: каждая успешно преодоленная кочка и ямка радовали не меньше, чем вершина Эвереста. А вокруг сосны, елки, березки, подснежники! Возникло давно забытое ощущение полета и свободы, посещавшее меня в далекой юности, когда я носилась по полевым дорогам среди разнотравья. И тут тебя хвать, а следом – дёрг!.. Наверное, так себя и чувствует пойманная рыба.

Нет, я понимаю, это было сказано из лучших побуждений и для моего же блага. Просто человек без понятия, что я и так всё про себя знаю, в курсе, что пора наведаться к парикмахеру. Ну вот не пришло мне в голову, что для всеобщего счастья у меня под шлемом должен быть модный стайлинг. Ёпрст! Меня даже на слезу пробило от обиды. Я ж была всем довольна, кайфовала по полной программе! Ну как тут не проникнуться идеалами феминизма?! Конечно же ничем таким я не заболею: горжусь непричастностью к общественным течениям любого толка. Но временами так и подмывает…

Вот за что я люблю товарищей, с которыми ездила в Финляндию, – им пофиг, как я выгляжу: к типу эстетически озабоченных людей они не относятся. И для меня внешний вид маловажен, главное, чтобы человек был ХОРОШИЙ.

Классно, когда ты супер-пупер, на это приятно посмотреть, но если нынче тебе не хочется наводить лоск, так тому и быть. Не критично. Куда больше напрягают люди, на внешнем виде помешанные.

Не без тайной радости рассталась я со своим эскортом, когда они решили, что накатались. И стало мне хорошо: вмиг вернула душевное равновесие, наэндорфинилась, почувствовала себя свободной и счастливой.

Люди, шли бы вы лесом со своими запросами. Мы приходим в этот мир не для того, чтобы соответствовать ожиданиям окружающих.

***

Первый закон езды на велосипеде:

независимо от того, куда вы едете,

— это в гору и против ветра

Про велопокатушки в Гришкино говорят, что они заколдованные: непременно идет дождь. Вот и 2 июня он как пошел с утра пораньше, так и лил весь день, все 70 км пути от Вырицы до Ушаков. Если начну рассказывать о птичьих трелях, воздухе, напоенном ароматами деревьев и трав, не верьте в эту идиллию. Это конечно же было, но еле заметным фоном, на первый план у меня выплеснулось море негатива. Из пятидесяти записавшихся на этот велопробег прибыли человек двадцать. Нормальные люди, выглянув за окошко, никуда не поехали. Но я же к этой категории не отношусь!

Пока мы колесили по Вырице, осматривая местные достопримечательности, мне казалось, что прогулка, несмотря на отвратную погоду, окажется приятным времяпровождением. Но вот выехали мы на трассу и ребятки втопили. Встречный ветер, усиливающийся дождь, удаляющийся силуэт кого-то из велопитерцев.

Задыхаюсь, сердцебиенюсь, чертыхаюсь. Позади меня тоже кто-то едет и не обгоняет. Нет, не только замыкающий, которому полагается находиться в хвосте колонны и следить, чтобы такие, как я, не потерялись или не сбежали, там еще кто-то слабее меня. Слегка утешает. Ничего, через тридцать пять километров привал, греча с тушенкой, скаковые лошади. А дождик все сильнее. Да восславятся гидрофобные свойства моего костюма! Накидку специально не надеваю: тестирую спецодежду. В кроссовках уже хлюпает: велобахилы не справились. С козырька шлема периодически срываются потоки воды. Проносящиеся мимо разнокалиберные машины поливают меня из луж. Указатель «Гришкино» все равно что табличка с надписью «Рай», долгожданная длительная передышка после нескольких коротких остановок. Думаете, правда, попала в Эдем? Теперь я точно знаю, что в аду непременно холодно, и грешники сидят на леденящих зад мокрых бревнах в окружении пикирующих комаров.

На лошади стало теплее, но катали нас не дольше двух минут. В конюшне – сквозняки, темень, запахи – нам подробно рассказали о спортивных достижениях кобылок и подвигах коней-производителей. Парни едва услышали о сорока жеребятах отца-героя, дружно зашептали в неописуемом восторге: «Мужик! Мужик!». Что при этом подумала я, вряд ли нужно расписывать.

Лошадки с удовольствием хрупали морковку и яблоки, специально купленные для них в Вырице. Красавцы, что тут скажешь, призеры.

Когда мы вернулись под навес, меня уже нешуточно трясло от холода. Миска с кашей оказалась единственным источником тепла на всю округу.

Надо сказать, что самая умная девушка, едва добравшись до конной фермы, тут же уехала в Питер на экскурсионном автобусе. Я ей втайне позавидовала.

Когда половина участников решили не продолжать путь, а доехать до ближайшей станции, чтобы сесть в электричку, я искренне хотела к ним присоединиться. Но Лена – та добрая женщина, что втравила меня в эту авантюру, – не могла даже мысли допустить о моем позорном отступлении. Она ничего такого не сказала, просто посмотрела мне в глаза. Не знаю, что она там увидела, но в ее взгляде читалась вера в мои силы и в отсутствие грязных помыслов о побеге.

Если кто-то скажет, что оставшись я проявила силу воли, я буду чувствовать себя неуютно, потому что на самом деле это была слабость. Я очень трезво оценила свои хилые возможности, попросила участников посмотреть на меня внимательно, чтобы запомнить, ибо увидеть меня на финише им точно не доведется, посочувствовала замыкающему… Дальше я сочувствовала только себе и себя же проклинала. Большую часть оставшихся тридцати пяти километров пришлось ехать по раскисшей грунтовке.

Плохо мне было неописуемо: греча пыталась покинуть мое бренное тельце тем же путем, что вошла, мышцы, ежели бы могли, орали от боли; не иначе как от перенапряжения разболелась голова.

Ведущий периодически связывался по рации с замыкающим, спрашивал, как дела. Оптимистичный замыкающий уверял, что все прекрасно, пока ему не пришло в голову поинтересоваться у меня, а так ли все дивно, как ему кажется. Тут-то я и спросила замогильным голосом: скоро ли начнется асфальт? Этот латентный женоненавистник радостно сообщил ведущему, что все далеко не прекрасно, будет нужна ванна и массаж стоп. Я подумала про него плохо, но ничего не сказала. Видимо, шутка про массаж традиционная: стоило мне догнать давно отдыхающих на обочине спутников, как ведущий тут же ее воспроизвел. Считаю, что я не ударила в грязь лицом, – хоть при таком раскладе оно не стало бы выглядеть хуже, – ответив: «Что просто “стоп” уже хорошо, массаж не обязателен». Велогераклы с велогераклицами посмеялись и бодро собрались в путь, отдохнувшие и позитивные. Я знала, что именно так и будет, поэтому безропотно водрузила избитый зад на сидение.

«Что – никто не будет возмущаться?!» – удивился замыкающий, понятное дело подразумевая слабое звено. У него, видать, сложилось определенное впечатление о женщинах, что обычно плетутся в конце колонны. Я подумала про парня еще хуже, чем в первый раз, но чтобы не рушить его устоявшуюся картину мира, пообещала возмутиться мысленно.

Его можно понять, хорошо натренированный, готов лететь со скоростью сапсана, а приходится плестись в конце без должной нагрузки, глядя на согбенную спину помирающей тетки, которая непременно должна возмущаться, истерить и рыдать. Вполне возможно, он искренне пытался меня подбодрить, но я, пребывая в расстроенных чувствах и разобранном виде, заподозрила его в склонности к садизму.

Пришла к выводу, что путешествовать таким большим составом я больше не захочу: никакого удовольствия, лишь вялое «Yes» после семидесяти километров в нелетных условиях.

Электричку мы дожидались больше часа, опять промерзли до костей. Думала, умру, но даже не заболела. Еще одно вялое «Yes».

La Loire à vélo

Жизнь хороша, когда крутишь не спеша

Двадцатого июля в десять ноль-ноль улетели в Париж и в десять же туда прилетели: разница во времени – два часа. Долго собирали велики на глазах любопытной публики, не часто им доводится видеть, как девушки орудуют гаечными ключами. Транспортировка велосипедов в самолете оказалась очень травматичной, особенно для пластмассовых деталей, но моему умудрились сломать металлическую педаль – правую рамку, на которую стопой давят. Не критично, но обидно до чертиков, новый же.

Лариса, почему-то уверенная, что я тут все мели знаю, спросила долго ли ехать до Парижа. Наверное, не очень – таким было мое предположение. От этого зависело переодеваться ей во что-то более удобное или нет, потому как накануне поездки она сделала полную эпиляцию… Ехать оказалось очень долго. Лариса всю дорогу страдала, бросала на меня гневные взгляды и шептала проклятия. Поездка задалась.

Первое впечатление от Руасси (Шарль де Голь): «Люди, где тут выход?!» Долго плутали по этому авиагороду без карты. Женя Шляхтер расспрашивал редких встречных, мы-то во французском ни бум-бум.

Второе впечатление: «Где я? Кругом сплошь арабы и негры! Не иначе как в Африке». Предместья Парижа напоминают периферию Симферополя. Ага, захваченного арабами и неграми! Или их тут политкорректно следует именовать афрофранцузами?

Третье: Канал де Люрк, вдоль которого мы катили к Парижу, не особенно живописен, зато граффити местами неплохое.

Контраст составляли милые домики и фанерные сараюшки клошаров. Арабы и негры... Чувствую себя разочарованной. Где тут – черт возьми! – французы?

Париж – безумный город. Море машин, велосипедистов, пешеходов. Разбился мотоциклист (не насмерть). Бомжи спят на улицах. Когда отлучаются, оставляют на асфальте грязные спальники. Я голодная и усталая. Перекусываем йогуртом с булкой, сидя на лавочке у детской площадки. Наверное, тоже выглядим бомжами.

Катание на велосипеде по Парижу – занятие нервное, особенно, когда группу возглавляет человек медлительный, постоянно забывающий, что у него на хвосте еще трое, а светофоры на перекрестках для нас горят зеленым не вечно. Вишенкой на торте было, когда Женя затормозил, чтобы пропустить француженку. Той приспичило перейти дорогу, и мы чуть не образовали кучу на перекрестке. Галантность не может быть такой, таким бывает лишь позерство.

Евгений Шляхтер – наш предводитель, милейший эрудированный человек, знаток французского и английского, большой любитель поесть. Шутник. На замечания французов в стиле: «Оооо, с вами три дамы путешествуют!» традиционно отвечал: «Одной мне мало», что вызывало одобрительный смех собеседников и содрогание в наших рядах.

Под вечер добрались до Аустерлицкого вокзала. На поезд в Орлеан опоздали. Лена костерила Женю, ехавшего наобум святых без малейшего представления о расписании, Лариса тоже рассердилась. Хоть куда уж больше.

Про опоздание на поезд я подумала: «Никто не умер, даже не заболел, и выход наверняка найдется», что и озвучила в надежде приободрить собратьев, но мой оптимизм был воспринят как безразличие, отстранение... Тебе хорошо, тебе все по барабану. А мне было нехорошо: у меня дико болела голова. Но в запасе был пенталгин.

***

Заполночь, непроглядная темень. Ждем на вокзале подходящий поезд. Перспективы нерадостные: мы жутко устали, а впереди – поиски кемпинга в ночи. Не нравится мне мой отпуск, ох, не нравится. По крайней мере, сегодня.

Поезда во Франции быстрые и комфортные. К сожалению, пришлось вновь разобрать и упаковать велосипеды – то еще удовольствие я вам скажу, но куда хуже все это барахло на себе тащить – 29 кило: (15 – велосипед в чехле, остальное – рюкзак). Не удивительно, что мне взгрустнулось.

Через час мы выгрузились в Орлеане. Несказанно повезло с попутчиком. Дядечка тоже был с велосипедом, что характерно – незачехленным. Мы помогли ему спустить "коня" с поезда, а он – отыскать дорогу в кемпинг. Шутник он был: представился Джонатаном и тут же посмеиваясь примазался к роду Свифтов. Оказалось, что он из Великобритании, во Францию перебрался в 2007 году.

Низкий ему поклон за то, что не поленился и сопроводил нас до места, откуда мы легко добрались до кемпинга на берегу Луары, не заплутав, как на подходах к Парижу. Пригодились налобные фонарики, местами темнотища была непроглядная. Словила ощущение ирреальности происходящего, думаю, от усталости.

Орлеан мне, кстати, понравился намного больше французской столицы. Он чище Парижа, и немалую роль, как я подозреваю, сыграло отсутствие на ночных улицах людей.

Наконец мы поставили палатки. Спать завалились около пяти утра.

У Жени была самая легкая палатка. Он опытный велопутешественник. Вес рюкзака с барахлом и велосипеда имеет немалое значение, особенно для перелета, плата за перевес очень существенная. Женя упаковался в свой "саркофаг" и почти сразу оттуда донесся раскатистый храп. В первую нашу ночевку в Орлеане я вырубилась не сразу и, услышав перебои в громоподобных раскатах и захлебывание, перепугалась – Лена в приватной беседе рассказала, что у Жени с сердцем не очень. Живо представилось, как мы носимся по Орлеану не в силах ни с кем объясниться. И что делают в таких экстренных случаях? Как тело транспортируют на Родину? Но тут храп выровнялся. Тьфу! Тьфу! И еще раз – тьфу! Почему я всегда думаю о подобном? В детстве, когда родители долго не возвращались, я боялась, что с ними что-то случилось, и думала: «Как же я буду жить дальше в одиночестве?» Не знаю, откуда это пошло.

21.07.2012 года. Солнечное утро. Вчера так и не купили туристические газовые баллоны для плитки, соответственно полноценного завтрака не предвиделось. Ужина накануне тоже не было. Мдааа...

Но к обеду газ раздобыли.

Луарские лягушки давали по ночам потрясающие громогласностью концерты, а днем их сменяли птицы, похожие на очень крупных голубей, с воркованием, смахивающим на кукование.

Орлеан и днем оказался хорош. Достопримечательностей в нем – два собора, мэрия, куда мы заглянули, потому как было можно и к тому же бесплатно, и два памятника Жанне д́ Арк.

22.07.2012 года. Всегда немного жаль сниматься с насиженного места, где уже все изучил. После трехчасовых сборов мы оставили Орлеан позади, углубившись в дебри Луары, и направились к Шамбору, как я думала. Начало пути мне понравилось, чудные тропки среди кустов и деревьев на высоком речном берегу. Увы, вскоре пришлось выбраться на автомобильную дорогу.

Посетили Менг. Ничего общего с д́ Артаньяновским. Маленький провинциальный городок, вокруг поля. Среди полей маленькое фермерское хозяйство, длинноухие козы и сыры. Купили на перекус, организованный под одиноким деревом.

Когда долго едешь, устают руки, приходится менять их положение. Выручают "рога" на руле. Только нужно не забывать их подкручивать, чтобы крепёж не разболтался. К этой простой и рациональной мысли порой приходят через боль. Лена замыкала нашу процессию на полевой дороге. Обернулись мы на грохот. Один "рог", за который она держалась, провернулся, рука соскочила. Много кровавых ссадин и ушибов, повезло, что ничего не сломала. И шлем - обязательная составляющая образа велосипедиста в Европе - оказался важным и нужным элементом.

Позднее выяснилось, что Лена при падении потеряла пакет с наличкой. К счастью, это были не все её деньги.

У велосипедистов в ходу злая шутка - велосипедисты делятся на две категории: на тех, кто уже падал, и на тех, кто еще упадет.

То и дело сбивались с пути, а в Сент-Лоран таки заблудились. Тогда я еще не знала, что подобное станет фирменным знаком нашего путешествия, и я проникнусь священным знанием об истинных причинах сорокалетнего блуждания иудеев по пустыне.

Хорошо, что наш руководитель парлекает и спикает, сам заведет в дебри, сам и выводит. Но сколько потрачено нервов!

Французы обожают здороваться. Я нынче совершенно убонжуркалась. Каждый встречный француз-велосипедист непременно улыбается и здоровается. Через некоторое время к этому привыкаешь.

Выяснилось, что замок Шамбор мы посетим завтра, а сегодня по плану – поиски кемпинга. В том смысле, что мы будем заниматься "шляхтерованием" – плутать по бесчисленным французским вело- и автодорогам. Нет, я ни в коей мере не умаляю достоинств нашего руководителя, он – добрейший человек с широкими познаниями во многих областях, и эта спонтанность в поисках верного пути могла бы вполне составить пикантную нотку в нашем путешествии, если бы такое происходило не каждый божий день. А вкупе с многочисленными поломками его же велосипеда...

Новая стоянка оказалась лучше предыдущей, куда комфортабельнее. Поляны для установки палаток разделяли полосы постриженных кустиков, что я – любитель уединения – оценила по достоинству. Душ и туалет были очень чистыми в сравнении с орлеанским кемпингом, тоже муниципальным. Стоимость... Дешевле только даром. Ну что такое 2 евро в сутки? Ничто.

Европейцы похожи на сонных мух. Все чинно, тихо, никто никому не мешает, даже если они сидят друг у друга на головах, с чем нам пришлось столкнуться. Невероятно много велопутешественников: немцев, голландцев, англичан и, конечно же, аборигенов.

Мне нравится это уважительное отношение к окружающим, терпеть не могу шумные пьяные сборища.

***

23.07.2012 года. Шамбор красив! Множество ажурных башенок создают праздничную атмосферу. Световой фонарь – центральная башня в открытой для туристов части замка – опоясан двойной спиралью лестницы. Предполагают, что проект был предложен Леонардо да Винчи. Можно подниматься или спускаться по ней, переглядываться через амбразурки окошек, но так и не встретиться, пока не достигнешь последнего или первого этажа.

Если наружное великолепие поражает, то интерьер, напротив, скуден. Путешествуя из замка в замок, король со свитой возили с собой кучу скарба. Видимо, это богатство осело где-то в другом месте.

Шамбор стоит посреди охотничьих угодий, ехали мы к нему по живописной дороге Франциска Первого, прячась от палящего солнца в прохладной тени деревьев.

Сувенирные лавки, рестораны и небольшой рынок располагаются на почтительном расстоянии от замка, не нарушая гармонии.

После экскурсии мы купили сыра, вина, свежий хрустящий багет и кабанью колбаску, причем продавец, узнав откуда мы, на чистейшем русском произнесла: «Олень, кабан». Надо было брать "оленя", к такому выводу мы пришли чуть позже. Свинья она и есть свинья, хоть и дикая. В тени платана, сидя на травке и любуясь старинным замком, мы перекусили.

Далее наш путь лежал в Блуа.

Мотаться по городкам среди пышущих жаром доменной печи стен тяжело. Гораздо приятнее в такую погоду колесить по берегу Луары, широкой, но очень мелкой, с многочисленными плесами и островками, поросшими кустарниками, иногда – деревьями.

Поиски кемпинга, как всегда, затянулись, но еще сложнее найти в провинции работающий магазин, чтобы купить провиант. Эти чертовы французы не утруждают себя длинным рабочим днем! Повезло, что в шести километрах от кемпинга оказался Ашан, работающий до 22-00. И не только Ашан, целый комплекс всевозможных маркетов. Накануне отъезда мы туда заглянули. Удивительное ощущение - ходить в гордом одиночество по громадному залу среди стеллажей с одеждой и обувью. Проблема - дождаться кассира. Рюкзак у меня еле застегнулся после этого шопинга.

Рацион у нас нехитрый: утром овсянка или греча, кофе, сыр, колбаса, булка. Скажу прямо – много булки. Похудеть – ни малейшего шанса, тем более что километраж мизерный, а темп езды не смутил бы и зверя-ленивца. Но на это я ничуть не жалуюсь.

Если имеются овощи, делаем салат. В обед – колбаса, булка, сыр, вино, иногда фрукты. На ужин, обычно поздний – суп из пакетика, колбаса, булка, сыр, опять же при наличии овощей – салат, пиво или чай, иногда и то и другое, а бывает – запиваем пиво вином. Не знаю, насколько это по-французки, но лично для меня совершенно несвойственно.

24.07.2012 года. Не очень уютный третий кемпинг покинули после неизменных трехчасовых сборов. Женя в своем репертуаре: вечером все его вещи расползаются по поляне, чтобы заполонить все свободное пространство, а утром после завтрака он ходит и вдумчиво их собирает, следуя одному ему известной системе. Совру, сказав, что не бесит. Но мы же все интеллигентные, стоим в полной боевой готовности: только в седло вскочить, и испепеляем его взглядами. А Жене все равно.

У меня стойкое ощущение, что во Франции я только и делаю, что устанавливаю и убираю палатку. Не думаю, что мои предки были кочевниками, хоть это не исключено: тянет же меня время от времени помотаться по свету.

Замок Блуа значительно уступает Шамбору в размерах, да и расположен он в городе.

Меня не покидает ощущение, что велосипедисты мешают автомобилистам. Последние вообще должны чувствовать себя ущемленными, ведь велодорожки тут понаделали простым отъеданием куска проезжей части. Лично мне нравится кататься только вне населенных пунктов.

Итак Блуа! Начинка у него оказалась богаче шамборской, и – что поразительно! – можно было сфотографироваться на троне. Фото вышло дурацкое.

Представьте, что будет если в нашем музее вы облокотитесь на какой-нибудь старинный комод? Вот-вот. А тут к вам подойдут с жизнерадостной улыбкой и, буквально извиняясь, попросят отойти от экспоната, который трогать не разрешено. Ну, вроде как: «Мадам, мне бесконечно жаль, что это запрещено трогать, я искренне понимаю ваше желание, но увы...» И никакого неприятного осадка в итоге.

25.07.2012 года. Шенонсо великолепен! Любовница Генриха Второго Диана де Пуатье знала толк в обустройстве садов и жилища. Более всего меня заворожили галерея, мостом переброшенная над рекой Шер, и столовая для прислуги: от корзины с яблоками на столе и блюда с перцами на комоде шел дивный аромат, от чего история не казалась канувшей в Лету. В немалой степени благодаря запахам, Шенонсо представляется полным жизни. В каждой комнате вазы с цветами, в холодное время здесь топят камины. Уют и великолепие. Шамбор же пустынен, а в помещениях с гобеленами витает запах секонд хенда. Это создает впечатление нежилого места, хоть и странно говорить такое о музее.

Перед посещением Шенонсо я поспала. Прямо под платаном у подъездной дороги к замку расстелила коврик и прилегла. Не смутил меня ни гомон туристов, ни тарахтение моторов экскурсионных автобусов. Выдалась минутка - вырубаемся. Велобомж как есть.

26.07.2012 года. В Амбуазе посетили музей Леонардо да Винчи. Похоже, он изобрел буквально ВСЁ. Даже велосиепед.

Именно здесь – в Амбуазе, в кемпинге меня посетило чувство единения со всеми жителями Земли, как ни странно, произошло это в душе. Я так и не поняла было ли там деление кабинок по половому признаку, по национальному – точно не было.

27.07.2012 года. В Туре заглянули в два собора: Святого Мартина и Святого Гасьена. Спутники, уже видевшие Нотр Дам де Пари, признали, что собор Святого Гасьена, пожалуй, покрасивее будет.

День сегодня пасмурный, к моей великой радости, потому что накануне меня таки нагнал мой любимый фотодерматит, не дружу я с солнцем, и катание по полям среди виноградников, от которых попахивает серой, адское удовольствие. Вот бы велодорожка все время шла по берегу Луары.

Кемпниги все однотипные, нет смысла их описывать, хоть одной особенности я еще не коснулась. Водопроводные краны меня удивили: включаются нажатием и выдают строго отмеренные порции воды. Раздражает. Странное у французов представление об экономии, хочешь зубную щетку намочить, а тебе выливают по объёму целую кружку воды, которая бессмысленно утекает. И наоборот, физиономию намылишь и тыркаешься в поисках, пока мыло глаза ест. Тьфу! То же самое и в душе. Кстати, температура воды чаще всего не регулируется. Такое вот "благо".

28.07.2012 года. Сады Вилландри – рукотворное чудо.

Между прочим, в музеях при покупке билетов неизменно интересуются вашей национальностью. Меня это очень удивило, но потом я смекнула, что это для статистики и планирования: сколько проспектов и на каких языках им следует напечатать к туристическому сезону.

Пока мы восхищались красотой цветников, Женя менял проколотую камеру. Хорошо, что он здесь не впервые, замки уже видел.

Из Вилландри мы отправились в Сомюр и попали в самую гущу пробега старинных двухместных автомобилей, в том числе, трициклов. Наряды некоторых водителей и пассажиров, а также багаж – все соответствовало давно ушедшей эпохе. Нам гудели и махали, и мы, в конце концов, устали махать в ответ.

29.07.2012 года. В Сомюре заехали в танковый музей. Спутники, судя по всему, тихо меня ненавидели, но анафема от мужа-моделиста была страшнее, поэтому я бессовестно сбила всех с пути истинного: по замкам. В сам музей, который мы мучительно разыскивали методом шляхтерования, мы не пошли, ограничились беглым осмотром того, что стояло снаружи. Заглянули только в сувенирный магазин, где я купила себе кепку, а сыну арафатку.

30.07.2012 года. Под утро полил дождь, хоть накануне ничто не предвещало: палило солнце, в цивильном кемпинге народ плескался в бассейне. Мы мужественно приняли решение стартовать. Упаковали мокрющие палатки, а поскольку дождь и не думал прекращаться, избрали ближайшим пунктом назначения железнодорожный вокзал, чтобы уехать в Нант.

У Жени порвалась цепь, и мы забеспокоились: успеем ли к поезду, успеем ли приехать до темноты в кемпинг, купить продукты. Беспокойство такого рода посещало нас ежедневно, плохо, что к этому невозможно привыкнуть. И вопрос – нужно ли?

Так или иначе, но девять километров до Сомюра, покинутого нами накануне, мы преодолели и успешно сели в поезд с фирменной надписью " La Loire à vélo", в котором последний вагон отведен под велосипеды.

В Нанте погода оказалась ничуть не краше и, следуя голосу... Нет, не рассудка, скорее – жадности: билеты нам достались по акции, они позволяли кататься туда-сюда два дня, мы двинули в Бурнёф, к океану. В этом поезде тоже были веломеста: крюки для подвешивания двухколесных друзей в пассажирском вагоне. Тут главное найти правильную дверь: со значком велосипеда.

У французов должно быть страсть давить на кнопки: для включения воды, для открывания дверей вагона, как изнутри, так и снаружи.

В Бурнёфе нас встретили солнышко – не прогадали – и воздух, наполненный ароматами хвойных деревьев и моря. Неподалеку от кемпинга раскинулась устричная ферма – поле с сетью каналов, куда приливом нагоняет свежую морскую воду.

Стоянка за 8,5 евро с человека оказалась большой (туалет за тридевять земель) и шумной: где бассейны, там и дети. До этого нам везло. Хоть жаловаться грех: шумели только в определенные часы. Вообще французские дети меня поразили своей тактичностью. Им очень понравились заросли рядом с нашей стоянкой, и они хотели в них поиграть, поэтому пришли и спросили можно ли им это сделать, не будем ли мы против.

Где-то по дороге к океану и заветной цели – острову Нуармутье – мы остановились передохнуть, уложили велосипеды на обочине. Видим, бежит к нам девушка от заправки. Оказывается, недавно купила машину, бензин заливать научилась, а вот как подкачать колеса не знает. А эти французские козлы на заправке просто сказали, что это ее проблемы. Вот и кинулась она к безумным русским велотуристам, потому как степь да степь кругом. Я под эту лавочку даже вспомнила, сколько должно быть атмосфер в правильно накачанных автомобильных колесах для легковушки. Но опыта подобной техподдержки ни у кого из нас не было. Ничего, справились, помогли.

31.07.2012 года. Наконец-то первая дневка за 10 суток! Если не считать орлеанской, но тогда мы легли спать под утро и просто не могли на следующий день отправиться в путь. Отсыпаемся, стираем, загораем. Сделала открытие: швабра с резинкой (наподобие стекломоя) предназначена вовсе не для персонала. Оказывается, каждый принявший душ, должен убрать за собой воду в кабинке. И хоть бы кто намекнул. Вот она толерантность в действии.

Мой французский по-прежнему в непрошибаемой летаргии, словно и не было его никогда. Выскакивают неожиданно какие-то слова, но толку с них... Лучше бы не выскакивали, а то перемешиваются с английскими.

Я поняла, что в велопутешествии самыми привлекательными для меня являются днёвки. Впервые в жизни искупалась в Атлантике и попробовала устриц. Не фига они не пищат. Мы с Женей устроились под раскидистым деревом, ноги опустили в яму, удачно образовавшуюся на пригорке. Жара, птички поют. Лена с Ларисой от поедания гадов наотрез отказались, даже отбежали от нас подальше, корча страшные рожи. Не суждено им было познать пищевой дзен. Позади за забором изредка проезжали автомобили, дерево то и дело роняло иссушенные жарой листочки, кемпинг перед нами жил своей жизнью.

Я быстро научилась вскрывать устриц обычным складным ножом, но дальше все по правилам: сок лимона, заедание кусочком хлеба со сливочным маслом и запивание Мюскаде. Кстати, самая распространенная травма у французов под рождество – ранение левой руки ножом при колупании устричных раковин. Я не поранилась.

01.08.2012 года. Встали пораньше: отправляемся на остров Нуармутье по дороге, открытой в течение полутора часов – во время пика отлива. Потом она скрывается под водой, и тот, кто не успеет добраться до берега, будет 6 часов сидеть на спасательной вышке. Конечно же это не единственной путь на остров, имеется еще высоченный мост, но кому он интересен.

До переправы нам пришлось преодолеть больше 20-ти километров. Велодорожка петляла по полям, иногда проходила мимо устричных ферм и глубоких канав с гордым названием "Порт". Там, и правда, стояли вереницы мелкокалиберных суденышек. Сильно пахло прелыми водорослями и грязью – илом. Изредка встречались домишки, напоминавшие украинские хатки, и раздавленные микрозайцы: раза в три меньше кошки.

Ветер с Атлантики затруднял движение. Хоть побережье и спрятано за высоким искусственным валом, от ветра нет спасения все равно. В 11-03, в самый пик отлива ранее скрытая под водой дорога длиной в 4 км оживилась транспортным потоком. Я увидела поражающую воображение картину: сотни французов с ведрами, сетками, грабельками или лопатками запрудили километровые отмели, чтобы набрать дармовых мидий и устриц. Почетным караулом вдоль дороги по обочинам выстроились автомобили, кое-где валялись обломки бамперов. На оголившемся дне виднелись крупные камни. Мы не стали задерживаться, чтобы набрать морских гадов на обед. Трудно с непривычки выносить вонищу илистых отмелей.

По дороге к кемпингу нам попался замечательный рынок-огород – часть товара лежит на прилавках, остальное растет в поле, иди и собирай, что нужно.

У Жениного велосипеда треснула рама, еще держится, но недолго ей осталось. Не без приключений и блужданий, как обычно. Когда мы в пятый раз проезжали мимо автомагазина, мне припомнился эпизод с лабиринтом из «Трое в лодке, не считая собаки». Впрочем, он часто мне вспоминался, почти ежедневно.

02.08.2012 года. Вторая дневка в связи с ремонтом. До дешевого кемпинга не доехали, пришлось остановиться в ближайшем с лишними звездами. Много народа, особенно подростков, шумно, участки напрочь лишены интима. Все домики вокруг оказались заселены, а бассейн буквально переполнен. Как отметила очаровательная девушка Лариса: «Юля всегда ставит палатку к лесу передом, к народу задом». Здесь такой вариант не прокатывал, даже это умозрительное уединение было недостижимо. Чувствовалось, что люди понаехали из больших городов: не так активно здоровались. Пока мы катались по провинции, для меня стало нормой приветствовать каждого встречного, ведь это так естественно – улыбнуться и сказать: Бон жур.

Жене повезло: на материке неподалеку от острова оказался заводик, где сваривают алюминиевые лодки, туда он и уехал чинить раму. А мы наслаждались пляжным отдыхом, набрали мидий.

Вечером прилив затопил то огромное пространство, что поутру было открыто.

03.08.2012 года. Выехали из кемпинга, и у Жени порвалась покрышка. Снова ремонт. За-дол-ба-ло! Именно в этот день, прячась от солнца на автобусной остановке я произнесла: «Теперь я понимаю, почему они сорок лет ходили по пустыне!»

Остров остался позади, мы ехали вдоль побережья по материку среди хвойного леса. Следующая остановка Сент-Жан де Мон, где мы зависнем на 2-3 дня, чтобы купаться и загорать. В Париж совершенно не хочется. Кстати говоря, маленькие провинциальные городки сохраняют дух Франции, каковым были пропитаны для меня старые французские фильмы, в которых отсутствовали чернокожие. Не расизм ли это с моей стороны? Скорее разочарование от несоответствия реальности картине в голове.

04.08.2012 года. Мы устали, в том числе и друг от друга. Мне так уже давно хочется домой. Впечатление от океана получено: сочетание сильного холодного ветра и палящего солнца вызывает дискомфорт, да еще эти частые несколькосекундные дожди. Хочется смены обстановки и жаждется порадовать себя покупками.

В этой местности все кемпинги частные, они дороже муниципальных, с которыми нам так везло, пока мы ехали вдоль Луары. Зато нам выдали стол, стулья и зонт от солнца. Вы не представляете, как это здорово – сесть за стол! Вы этого просто не понимаете. Как и я не понимаю, как можно устраивать в одном небольшом помещении душ, туалет-унисекс и раковины для мытья посуды. А в кемпинге 53 площадки, на которых обитают от двух до шести человек. И если душ унисекс я приняла философски, то туалет для русского человека – место уединения, мы там книги/журналы/газеты читаем, отдыхаем от окружающих, игнорируя жестокие миазмы. Но это личные миазмы и собственные немузыкальные рулады физиологического свойства. Одним словом, такая демократия оказалась для меня глубоко чуждой и никакое «Ах, это так по-французски!» меня не вдохновляло. Кстати мы были первыми в истории этого кемпинга русскими постояльцами. По нашей речи там не поняли, откуда мы приехали, и очень удивились, спросив.

05.08.2012 года. На океан уже не тянет. Я созрела для Парижа.

06.08.2012 года. С радостью покинула гостеприимный частный кемпинг, где с вечера можно было заказать доставку багетов и круассанов к завтраку. Ох уж эти булки, ох уж эти лишние килограммы.

По пути к Шаллансу проехали Перье, местечко, давшее название марке французской минералки. Болото болотом, как и Полюстрово изначально. Дорога с тополями по обочинам напоминала местами Московское шоссе. Из Шалланса на поезде мы добрались до Нанта. До отправления в Париж было еще четыре часа, и мы с Ларисой провели их гуляя по округе недалеко от вокзала, благо замок и пешеходные улочки со всевозможными лавками оказались поблизости. До сих пор жалею, что не купила сумку изумрудного цвета и красивый кожаный пояс.

Я взяла в поездку мало наличных, поэтому время от времени расплачивалась картой в счет общественных сборов: билеты, еда. А тут оплатила покупки Ларисы, чтобы она пополнила мой карман звонкой монетой. Наверное, нас приняли за пару.

В Париже один единственный кемпинг – в Булонском лесу, поэтому бронировать места в нем нужно заранее. Добрались мы до него уже в темноте. Естественно, он оказался большущим пребольшущим, густейше населенным – просто вавилонское столпотворение. И это стало для меня последней каплей. Под палатки были отведены три микролужайки, полностью занятые. В поисках уединения и лучшей доли мы оккупировали засыпанное щебенкой место у ограды, предназначенное для "Каравана". Колышки где-то не втыкались, где-то тут же вываливались, пришлось частично привязать палатку к ограде, и я едва успела в нее забраться, как полил дождь. Плохо натянутый тент грозил вот-вот улечься мне на физиономию, ужинать уже не хотелось, хоть я полдороги помирала от голода.

От Сены тянуло холодом, где-то за оградой, видимо на барже, где так модно жить в Париже, истерически лаяла мелкая собачонка. Нервы мои были на пределе, и я решилась на предательство: утром собрала манатки и уехала к подруге, живущей в предместье столицы – Мезон Альфор – примерно в 9 км к юго‑востоку от центра Парижа. Меня не остановило незнание языка и местности: я не боялась потеряться с таким дивным ориентиром, как Сена, вдоль которой мне предстояло добираться до другого конца города. И до 10 августа, когда настало время лететь домой, я жила как у Христа за пазухой. Меня кормили, поили, выгуливали в парках и музеях. Наталья честно призналась, что такого отдыха, как мой, не понимает, но уважает.

Очень советую всем, кто окажется в Париже, посетить недорогой сетевой ресторан "Леон из Брюсселя", там подают обалденных мидий. И непременно прокатитесь в парижском метро, оказывается, именно оно снилось мне в кошмарах. Очень любопытны линии-беспилотники, где вкалывают роботы, а не человек ©

Но вонючее это метро до безобразия, где-то гарью несет, где-то клошарами попахивает.

Конечно же я побывала в Лувре, заглянула в Нотр Дам и Сакре-Кер, но для более тесного знакомства трех дней маловато.

Путевые заметки во время путешествия я делала по вечерам в мятом блокноте, чтобы не забыть названия мест, где мы побывали, и достопримечательностей, что увидели. Иногда писала едкие замечания, чтобы излить душу. Фонтанировать восторгом не получалось. К вечеру мы все здорово уставали, меня даже на разговоры после ужина не хватало, я тупо заваливалась отсыпаться, быстро начеркав пару абзацев.

Отдыхом такое не назовешь, скорее преодолением себя. Но временами, крутя педали, я ощущала нечто. Возможно, ловила дзен)))

Праздник начала лета

Ничто не сравнится с простым удовольствием от велопрогулки

Джон Ф. Кеннеди

На 1 июня 2013 года у меня было запланировано празднование начала лета, своеобразное празднование: велопоездка вокруг Череменецкого озера. Моя вторая попытка покататься в большой группе. Пригласила меня, как обычно, Лена Кривизюк. Раньше мы работали в одной лаборатории, некоторое время – даже в одной комнате. Покинули эту юдоль печали обе. Вообще лаборатория синтеза пептидов и полимерных микросфер в последние годы славится текучкой кадров. Когда я впервые увидела Лену, она показалась мне дамой ужасно суровой, подойти страшно. Это лишь доказывает, что довольно часто мы неверно судим о людях, ориентируясь по внешнему виду. Простой разговор может расставить все по местам. Однако для интроверта общение с малознакомым человеком, это всегда непросто. Но я все же склонна думать, что всему свое время.

Лена мне клятвенно пообещала, что «лосей» в группе не будет, откатаем в прогулочном темпе. Я поверила. Намеченные 70 км при таком раскладе не проблема. По опыту знаю, что могу и сто, даже сто пятьдесят километров намотать, если не быстро. Но «лоси» затесались.

Встала я в шесть на удивление бодрая, хоть легла, как водится, в два. Люблю субботнее раннее утро, когда на улицах почти никого. Странное я существо – совожаворонок должно быть. Правда, когда звенит будильник, первая мысль – забить на все и спать дальше, отписаться товарищам, что я заболела/умерла или не отписываться, соврать потом, что будильник сломался.

Самое мучительное – ездить с велосипедом в переполненных электричках, он же мешает всем, и я чувствую себя неуютно. Поэтому неизменно потрясает, когда окружающих ничуть не заботит, что они доставляют кому-то неудобства. Я довольно миниатюрная, места занимаю немного, но при этом всяк норовит задеть на эскалаторе, наступить на ногу в вагоне, уложить на меня полпопы садясь на сидение, как будто рядом никого нет. Особенно впечатляет, когда читающие соседи удобно пристраивают на меня локти. Ну как тут не превратиться в мизантропа. На моем плече зачастую любят поспать, отношусь к этому со смирением и непротивлением, если не алкаши какие-нибудь. Перегар не выношу. Наверное хорошо, что в метро с велосипедами не пускают, а то бы я извелась.

На железнодорожной платформе в семь утра почти пусто. Доезжаю от Рыбацкого до Московского вокзала, дальше своим ходом – до Балтийского. Здесь толпа. Выясняю, что в кассах билеты продают исключительно льготникам, всем остальным – в автоматах. Мимо них курсирует дама-консультант, она же деньги разменивает. Оказывается и велобилет здесь можно приобрести хитрым путем – заплатить за одну зону.

До Луги едем почти два часа, честно признаюсь – это мучительно. Достают бесконечные торговцы, орущие в ухо – сидим-то у двери. Спасают наушники, включаю музыку погромче, и все их пластыри, антимоскитные сетки, футболки и пивомороженоеорешки идут лесом.

Жарко. Просто нестерпимо жарко, что не характерно для первого июня в наших краях. Зато теперь я смело могу сказать, что лето в Питере было, и этот день даже пришелся на выходной.

В Луге затариваемся в Пятерочке и стартуем. Через несколько километров я понимаю, что при таком темпе буду любоваться исключительно передним колесом, заливая его кровавым потом. А ведь я планировала получить от поездки удовольствие, а не инфаркт. На первой же остановке Лена, пощупав мой пульс, предлагает отколоться от группы и кататься вдвоем. Я радуюсь такому повороту событий. Не люблю никого напрягать и попусту напрягаться. У Лены припасена карта местности, беспокоиться не о чем – я со своим топографическим кретинизмом под надежным присмотром. Вообще у нее при себе все, что я не додумалась прихватить: прыскалка от комаров – они тут просто звери! – солнцезащитный крем, газовая горелка, аптечка...

Летний сезон мы открываем правильно: устраиваемся на берегу Череменецкого озера, кашеварим, купаемся. Водичка вполне себе ничего.

Дальше катим по чудесному лесу, воздух пьянящий, темп замечательный, успеваю созерцать окрестности. Тревожащие мысли отогнала подальше, почти забыла, что нужно будет долго и мучительно добираться до дома. Лена, проведя бессонную ночь, никуда не спешит, мы в полной гармонии. Выехали из леса на хорошую асфальтовую дорогу, машин почти нет, приятный тенек – на обочинах раскидистые дубы. Дальше – вязы. Красота. Название второго озера в поселке Скреблово я не запомнила, но там мы тоже искупались. Намеченный план покатушки выполнили, хоть на электричку, на которой уехала наша группа, не успели. Да и бог с ней: не последняя.

Устали, загорели, приятно пообщались. Я личность не тусовочная, люблю проводить время за беседой тет-а-тет.

От Луги ехали в пустом вагоне, постепенно заполнявшемся, а поначалу даже удалось полежать.

На станции «Ленинский проспект» Лене пришло в голову, что мне не надо на Балтийский вокзал, отсюда-то ближе. Она и выпихнула меня на Броневой из вагона. На часах 23-00, местности я не знаю, понимаю только, что Ленинский проспект там, откуда пришла электричка. Вокруг намотаны кольца развязки КАДа, три человека топают в подземный переход. Иногда стадное чувство – хорошая вещь, иду за ними. Меня обгоняет старичок на допотопном велике, отлавливаю, допрашиваю. Ура – маршрут построен!

Именно такое самоходное путешествие до дома и пугало меня с утра пораньше, но оказалось оно весьма занимательным. Жара спала, и я облачилась в любимый костюм антиветер-антидождь. Но вот сумерки для меня оказались малоприятны: я плохо вижу при таком освещении, и все происходящее кажется сном. Попадаю во все ямки, поздно замечаю поребрики. Мой бедный многострадальный зад.

А сколько ночью велосипедистов на улицах города! Увы, машин тоже много. И пешеходов. Одна блондинка в розовом послал мне вслед недоуменное: «Это была девушка?» Нет конечно – без пяти минут бабушка! Меня в детстве часто с мальчиком путали, наверное, впадаю... Но если подумать, меня ж не теткой обозвали. Вот как бывает – хотят попенять на твою неженственность, а выходит комплимент.

До дома добралась к половине первого ночи, не побоюсь этого слова – долетела. По теоретическим прикидкам – спидометр не фурычит – накатала сотню километров. А что – я и больше могу, лишь бы не быстро.

Велофинка. Дубль два.

Любишь кататься — люби и катайся.

Не прячьтесь от дождя! Вам что, рубашка Дороже, что ли, свежести земной? В рубашке вас схоронят. Належитесь.

Владимир Солоухин

2013 год. Вести с полей: новый рекорд – 316 км за три дня! Иматра-Парикалла-Савонлина-Иматра. Запомнить такие названия практически невозможно, единственное, что самостоятельно зафиксировалось у меня в мозгу – Порнуярви. Ну, вы понимаете. В рабочую субботу мне пришлось явиться в институт с велосипедом в полной выкладке, иначе бы не успела на электричку до Выборга. Муж на прощание традиционно покрутил пальцем у виска.

Заночевали мы с двумя спутницами – Леной и Нинель – под Выборгом на берегу потрясающего водоема среди леса. Впечатление, что дорожку к стоянке специально отливали из гранита. Немалые трудности вызвал переход через высоченную железнодорожную насыпь: груженные велики это не хухры-мухры.

Комары окружили нас гудящей тучей, но мой супер легкий непромокаемый костюм оказался еще и непрокусываемым.

Новая палатка ввергла меня в шоковое состояние: что-куда-как? Колышки в гранит не втыкаются! Всё, кердык – спать мне под открытым небом! Хорошо, спутницы привели малотрезвого, но весьма сообразительного мужичка. Первым делом он меня огорошил: у вас дуг не хватает! – Как это – не хватает?! У меня ОДНОДУГОВАЯ палатка! – Впервые такую вижу! – Вот и я – впервые.

А уже стемнело, уже заполночь, в сон клонит. Справился мужик, спас меня. В дальнейшем установка жилища уже не вызывала трудностей, да и в финскую землю колышки втыкались на ура.

Наутро поднялись раненько, чтобы на заказанное велотакси не опоздать, которое до границы нас повезет. Успели!

Финляндия цветет и пахнет. По обочинам дорог разрослись люпины: сиреневые, розовые, белые. Путешественников омывают волны потрясающих ароматов: березы, сосны, сирени, жасмина, свежескошенной травы. У цветущей рябины запах довольно неприятный.

Велодорожки там выше всяких похвал, но даже по ним наматывать по 100 км в день я вам не советую. Путешествие должно доставлять удовольствие, это же не гонки на выживание. Спутницы мои конечно тренированные нешуточно, да только и у них на третий день начались проблемы: у Лена пошла носом кровь, у Нинель разболелось колено. Зато у меня открылось второе дыхание. Накануне-то я помирала, каждый подъем казался последним, а возле магазина я едва не уснула на скамеечке, пока девушки ходили за продовольствием. О том, что это не только усталость, но еще и метеозависимость, я даже не подумала.

Вскоре пошел дождь, лил всю ночь и далее до пяти вечера последнего дня нашего путешествия. Но я такое уже проходила, ежа голой попой не напугаешь. Две пары носков, полиэтиленовые пакетики, кроссовки, поверх – велобахилы. И все равно не спасает, ноги промокли. Но только ноги. Еще раз Аве велокостюму.

Мокрая палатка прибавила веса рюкзаку, но мне было все равно: меня влекла к себе заветная цель. Нет, не дом. Путь к большой цели, нужно разбивать на части. Я стремилась пересечь границу, зайти в кафе на автозаправке и съесть селёдку под шубой. Да, это вам не мир во всем мире. Трудность заключалась в том, чтобы успеть проделать это до отхода велотакси, а значит: раз-два, раз-два… Перефразируя: это ли не самый лучший отдых - велик, свежий воздух, только небо, только дождик… Окрестности уже не разглядываешь, перед глазами только переднее колесо и асфальт. Если не думать о подъёмах, а только – о спусках, то появляется прилив сил. Под горочку поставила рекорд скорости: 49,7 км/ч. Если бы навернулась… Мы же помним, что велосипедисты делятся на две категории: на тех, кто уже падал, и тех, кто еще упадет. Пока что Бог миловал.

В Парикалле мы посетили музей под открытым небом. Предыстория возникновения: жил да был в одном доме один финн. То, что он жил один, не вызывает сомнений, как и то, что с головой у него было не очень. Недаром же это местечко некоторые называют музеем параноидальных скульптур. Территорию вокруг дома дядечка заполнил цементными фигурами в человеческий рост, с фарфоровыми зубами (есть подозрение, что доморощенный скульптор был стоматологом или маньяком, что убивал посетителей...) и неприятными стеклянными глазами (навязчивое ощущение, что статуи за тобой следят). Жутковато и одновременно завораживает.

В Савонлине заглянули в крепость Олавинлинна на острове Кюрёнсалми, с нее и начал строится город в конце 15 века.

Я бы отвела больше времени на достопримечательности и отдых. Надеюсь, окажу пагубное влияние на своих спутниц. Чаще есть они у меня уже научились.

Велофинка. Дубль три

Моль почти доела парус, Время точит якоря. Подари нам, Боже, август И немного сентября…

Елена Касьян

02 августа 2014 года пришлось подняться в несусветную рань – в пять. В 5-50 должен был приехать микроавтобус, чтобы увезти меня вместе с велосипедом в финскую глушь. Он слегка опоздал – минут на 20. За три часа долетели до границы в Светогорске, час ушел на прохождение таможни. В общей сложности через 7 часов мы с Леной оказались на месте – неподалеку от города Миккели.

62-я трасса не зря считается одной из самых живописных: вдоль нее множество лесных озер с небольшими островками, заросшими соснами. На сей раз мы выбрали национальный веломаршрут № 5. В такую глубинку нас еще не заносило, но и она обжита повсеместно. Вот если бы население России не кучковалось в больших городах, а по примеру финнов равномерно размазалось по всей территории страны… Эх, мое неверие в подобное благополучие расстраивает.

Так вот, выбранный нами путь оказался, как и следовало ожидать, весьма тернист. Пыльная грунтовка с убийственными подъемами и спусками почему-то пользовалась бешеной популярностью у местных автомобилистов. Ехать по этой дороге нам посоветовала попутчица в микроавтобусе, хорошо знавшая окрестности – у нее здесь дача. Финны охотно продают русским жилье, но получить гражданство практически невозможно.

Озер по обеим сторонам грунтовки невероятное количество, казалось бы – купайся да купайся, а вот фигушки – подъездов к воде почти нет, повсюду непроходимый бурелом. Если попадаются дорожки, то ведут они на частную территорию. Хорошо так жить – имея собственное озеро. Трижды нам все-таки удалось искупаться. В основном озера торфяные, деревья на берегах растут чуть ли не из воды, счастье обнаружить чьи-то плавучие мостки. Лодки здесь оставляют с моторами, не боятся, что сопрут.

Со стоянкой тоже возникли проблемы – дорогу от озер отделяли узкие перелески, почти непроходимые и сплошь покрытые серой пылью с грунтовки. Мы уже сильно устали и почти отчаялись, когда наткнулись на три туристических домика у большого озера с гранитными берегами. И маленькая полянка для палаток здесь была, но без разрешения хозяина оккупировать территорию нельзя. А где он – этот хозяин? И тут из леса вышел старичок.

На тему его возраста у нас вышел спор, Лена утверждала, что он вовсе не старый, просто жизнь у него была тяжелая. Может оно и так, но Лена сама уже на пенсии. Бросились мы к этому финну, как голодные к куску хлеба. А он ни по-английски, ни тем более по-русски ни слова не знает. Пришлось объясняться языком жестов, понятным на всем белом свете. После моей экзальтированной пантомимы дедок понял, что мы ищем себе местечко для сна, и поманил за собой. Пошли. А что делать?

Лена вся в плохих предчувствиях: «Нам бы это… у озерца встать. Не хотим вас напрягать». В ответ что-то на финском. Бесполезняк.

«Не пойду я к нему в дом, – уперлась Лена, – не хочу!» Пришлось мне идти. Комнат много, идут по кругу, в центре дома комбинированная с камином печь. Догадываюсь, что живет старичок один-одинешенек. Водит меня по дому, лопочет беспрерывно, на диваны и кровати показывает – выбирай на вкус. Душно, табаком пахнет. Я еще на пороге знала, что ночевать в доме не буду, но вежливо следую за хозяином по первому и второму этажу. Дедок показывает, что окна можно открыть, пытается приладить сетку от комаров, ни одна не подходит по размеру, все перепутаны. И тут на меня накатывает острая жалость, как же ему одиноко в этом большом пустом доме. На улице Лена кипит недовольством.

Меня осеняет – в рюкзаке блокнот и ручка! Рисую прямоугольник участка, хозяйский дом и две палатки на лужайке. Наконец-то мы поняли друг друга. От денег за постой хозяин отказывается. Приносит нам пластиковые стулья, сироп из красной смородины собственного изготовления и воду, жарища же стоит, пить хочется постоянно. Лена жестом фокусника достает из рюкзака наливку. Хозяин косеет с одной рюмки и делается еще более словоохотливым. Понимаем, что скучно ему до чертиков, а у нас в загашнике два слова на финском: терве – здравствуйте и китос – спасибо. Я от спиртного отказываюсь.

Ставим палатки, хозяин всеми силами помогает и говорит, говорит что-то не переставая, повторяет, чтобы прозвучало четче, в надежде, что мы вот-вот поймем. Я перестаю слушать слова, слежу за выражением лица, жестами. К позднему вечеру начинаю бодро переводить: «В общем, Эйка говорит, что если ночью пойдет дождь, мы можем перебраться в дом или на худой конец в сауну. А теперь кофе предлагает выпить на сон грядущий».

Лена в шоке – Кузьмич, ты что, финский усвоил? © – не понимает, как мне это удается. Я и сама не понимаю, но почему-то уверена, что трактую правильно.

Когда обосновались, Эйка повел нас купаться, причем ясно дал понять, что купальник – лишняя деталь. Мы честно подумали – шутит. На озере заботливо показал, где удобнее спускаться в воду. По гранитному наплыву, местами скользкому от водорослей, удобнее всего было бы съезжать на попе, но мы аккуратно зашли. Вода – чудо! – теплая, бархатная, чистая. Мы уже плескались, а дедок только начал разоблачаться, и вскоре мы поняли, что остановиться хоть на чем-нибудь он и не думает. Лена занервничала. Я, не очень уверенная в своих предположениях, попыталась ее успокоить: «У них так принято, бани общие, знаешь ли… И вообще эксгибиционисты безобидные люди. Ой, бли-и-ин, белокожий как могильный червь». Мы старательно отводили глаза, плавали затылком к берегу.

«А представь, ночью припрется и будет приставать!» – Лена подливает масла в огонь. У меня запускается цепная реакция – перед мысленным взором возникает дедушка Эйка почему-то с топором, из глубин памяти выныривают фрагменты фильмов про милых скандинавских маньяков. Тьфу ты, заррраза! Мне всегда везло на людей, но это не означает, что подобное правило и дальше будет неукоснительно соблюдаться. Ксенофоб я, ксенофоб.

Дед Эйка поплескался немного, выбрался на сушу и пошел в кустики. «Куда это он?» – заинтересовалась Лена. «Не заставляй меня делать гадкие предположения!» – буркнула я в ответ.

Как только наш радушный хозяин оделся, мы вылезли из воды. Эйка, ведомый энтузиазмом нежданно выпавшего на его долю общения – это ж надо видеть, как они живут: всяк на своем хуторе! – принялся ерошить мне волосы и что-то говорить, принуждая меня прикоснуться к его редкой шевелюрке. Дескать, с головой надо было окунаться, неправильно я купалась. «Ой, что это он?!» – пугается Лена. «Перешел на стадию физического контакта», – ворчу я.

Воспользоваться кухней для приготовления ужина мы отказались, демонстративно запалили на газоне газовую горелку с паршивым баллоном – вода никак не закипала. Эйка принял на душу вторую рюмку наливки, хоть героически отказывался, и запьянел так, что мама не горюй: словоизвержение сделалось непрерывным. Несколько раз мы его отлавливали падающим на горелку. Он что-то рассказывал о своей жизни, интересовался нашим веломаршрутом, уходил в дом и снова возвращался: заклинание Good night не действовало. Макарон с тушенкой Эйка не дождался – все-таки ушел спать, сельские жители рано ложатся.

Мы наелись и тоже улеглись, но в отличие от Лены, которая боится ночевать в лесу из-за диких зверей, я никак не могла уснуть в благоустроенном дворе. Весь вечер она мне выносила мозг различными «а вдруг!..» и вот, пожалуйста, дрыхнет и в ус не дует. И тут слышу – идет, шаркает по траве Эйка. Представилось, как замахивается топором, как палатка окрашивается кровью, и наружу не выбраться – паника, первую молнию заело, до второй – уже не добраться… Удар, еще удар… Меня затошнило.

А Эйка прошаркал в сортир и обратно, и наступила тишина.

Утром он уговорил нас выпить кофе, и это вылилось в пир горой. Дедушка Эйка вытащил из полупустого холодильника все запасы. После завтрака проводил нас на озеро, искупаться на дорожку, сам в воду не полез. А на обратном пути мы столкнулись с его соседками, Эйка замер в перелеске в надежде, что не заметят. Эх, спалился мужик, теперь ему кости годами перемывать будут.

На прощанье мы все же всучили Эйке 10 евро, неудобно было его объедать, хоть и понятно, что угощал от всей души. Просто добрый оказался человек, истосковавшийся по общению. На прощанье разобнимались как родные. И ерунда, что захмелев он терял несколько раз брюки – плохо застегнул ремень после купания, и лез чмокаться в щечку. Безобидный оказался мужик, добросердечный, яркий пример любви к ближнему.

Трудная была дорога на второй день – рыхлая грунтовка, сдобренная сыпучим гравием. Велосипед с тяжелым рюкзаком на багажнике сам по себе трудно управляем, а уж на спусках да при таком покрытии – одно неверное движение и костей не соберешь. И так пятьдесят километров. Когда мы добрались до асфальта, готовы были вопить от счастья.

В городке Пумала затарились пивом. Купленных на границе трех банок хватило не на три дня, как я рассчитывала, а на три привала в первый день. Для Лены пиво, как бензин для машины, ну и я за компанию морально разлагалась.

Остановились за Пумалой к красивом месте, переждать жару и перекусить.

Дальше предстояло двигаться по 62-ой трассе, где слились воедино 5-ый и 14-ый веломаршруты. Увы, отдельной дорожки для двухколесных не предусмотрено, и два дня мы пребывали в напряжении от бесконечных фур, проносившихся в опасной близости от нас. Да, места вокруг живописнейшие. Но фуры, фуры…

Вторую ночь провели в кемпинге. Попадались удобные для стоянки места, но время было еще детское, километраж маленький… К городку – не помню названия – мы приехали почти в сумерках, отыскали на окраине кемпинг. Мне туда не хотелось, мне нравится ночевать в лесной глуши, переодеваться без оглядки, я именно за этим сюда ехала. Ничего удивительного, если учесть, что живу в большом городе, работаю в помещении, куда приходят все, кому не лень, и вообще подозреваю себя в социофобии.

Порой мне трудно сдерживать недовольство, даже если молчу – на лице все написано. Лена от меня в ужасе: «Ты меня удивила! Не знала, что ты так не любишь людей». «К мизантропии это не имеет никакого отношения», – пытаюсь объяснить желание провести время в уединении, но выводы уже сделаны. «Знавала я таких людей, – качает головой спутница, – но тебе они в подметки не годятся».

Иногда проще согласиться с тем, что в плане человеконенавистничества тебе нет равных, чем пытаться доказать, что ты не такой. Мне даже 18 евро не так жалко, как утраты возможности побыть наедине с природой.

Кстати, финские кемпинги самые дорогие в Европе. Во Франции мы платили за постой от двух до пяти евро, дорого было только под Парижем. В Голландии Лена как-то заплатила десять евро. Зато нигде, кроме достославной Суоми, в кемпингах нет кухни. Душ, туалет, прачечная – везде, а кухня (да еще с грилем на террасе) только здесь. Надо знать, как я обожаю комфорт, чтобы понять, какой когнитивный диссонанс может вызвать наличие всевозможных благ и необходимость провести ночь в палатке. Да, меня проще убить.

И озеро в этом кемпинге было не той температуры!..

А Лена все бормотала: «Вот так, работаешь с человеком в одной комнате годами, а потом выясняется…» «Да люблю я людей!» – захотелось крикнуть в ответ, но я представила свое выражение лица при этом и поняла – не поверит. Взяла полотенце и ушла в душ, где провела некоторое время в упоительном одиночестве.

Готовить ужин, раз уж так потратились, мы отправились на кухню. Там и посуда, и приправы нашлись, даже кофеварка была. Расположились, кашеварим. Заходит мужчина, кружку ополоснуть, а Лене приспичило воды набрать в ковшик, и она этого мужчину неосознанно теснит. Мне даже неудобно стало, говорю: «Не напирай». При всей моей «ненависти к людям» я всегда стараюсь, чтобы окружающим было удобно. А мужик-то оказался русским. Разговорились: кто, откуда, куда да как. И дал он отличный совет – сама бы ей богу не додумалась. Кофеварка и даже кофе на кухне имелись, а вот фильтров нема. Оказывается, можно использовать салфетки или туалетную бумагу. Наутро я так и сделала, и мы выпили отличного кофе.

Третий день ознаменовался дальним пробегом – 87 км. Не потому что мы планировали над собой поиздеваться, так уж вышло: мы заблудились, трижды. Сначала свернули с трассы в Рукколахти, где Лена прикупила пивка. Петляли, петляли по указателям и выехали там же, где заехали. Потом долго не могли прийти к согласию, в каком же месте разбить лагерь. То Лене что-то не нравилось, то мне, так и ехали все дальше и дальше. К вечеру стало прохладнее, и педали веселее закрутились, нахлынула бодрость, будто кофе выпили. Вскоре началась населенка, палатку ставить запрещено. Так мы и ехали, отлавливая финнов, чтобы уточнить дорогу до Иматры, там-то мы знали одно местечко, которое устраивало обеих.

Наконец мы добрались до указателя, с торчащими во все стороны стрелками. Слова Иматра на нем не было, только – Иматра-что-то-там. Мы поехали и оказались на пути к Светогорску. Захотелось добраться до России и заночевать где-нибудь под Выборгом, но Лена меня не поддержала. Вернулись к указателю, еще некоторое время кружили по окрестностям. До Иматры мы все же добрались. К часу ночи. Пытали ночных гуляк – где тут у вас центр города (Иматракоски). Устали до чертиков. Освещение в городе хиленькое, местность в темнотище неузнаваемая. А ведь выскочили в центре, куда надо, но свернули не в ту сторону. Лена предложила дожидаться рассвета, но меня такой расклад категорически не устраивал. Наконец мы наткнулись на отель-замок, и я взяла след.

Остановить меня в таком состоянии можно лишь выстрелом в голову. Вот уже и Лена узнала местность. На энтузиазме добрались мы до ла́а́ву (фин. Laavu – навес в лесу, в красивом месте) на острове, поставили палатки и завалились отсыпаться.

Завтра домой, километраж маленький, все по плану и без приключений. С одной заковырочкой: заказанное такси за мной на Финляндский вокзал не приехало, машина у Лениного знакомого сломалась. Ну и ладно – два часа своим ходом и дома. Назад мы трансфер не заказывали, Лене пенсия не позволяет.

Велофинка. Дубль четыре

Когда дух упал, когда день не задался, когда работа

становится монотонной и надежды нет –

садитесь на велосипед и поезжайте по дороге,

не думая ни о чем, кроме самого катания.

Артур Конан Дойль

«Безумная женщина» – такой характеристикой удостоил меня муж. Склонна согласиться – минимум раз в год у меня возникает острая потребность убить дракона. Он как раз весной во мне просыпается, начинаю ощущать, что человечество достало окончательно и бесповоротно и единственное спасение для него и для меня – изоляция. А что может быть лучше финских лесов? В общем, традиционно отправилась я на майские праздники кататься на велосипеде по Финляндии.

Четыре дня проклинала двухколесный пыточный агрегат и три ночи околевала в палатке. Это примиряет меня с густой населенностью Питера, хоть и ненадолго. Гораздо дольше помнятся походные страдания. Почему я это делаю? Из желания сменить обстановку и не иначе как от проклятой скаредности. Хоть на этот раз мы не стали себя мучить поездкой на электричке до Выборга и дальнейшим путешествием на своих двоих колесах через границу и вглубь финских лесов, а заказали трансфер до Керимяки.

Мы запланировали проехать чуть больше двухсот километров, добраться 11 мая до Иматры, где нас подхватит микроавтобус и отвезет домой.

8 мая 2015 года подняла меня нелёгкая в три утра, хоть до звонка будильника оставался час. В пять приехал микроавтобус. Три часа он колесил по Питеру, собирая пассажиров, 10 часов добирались мы с Леной до точки старта.

Сварганили обед на газовой горелке в беседке на берегу озера, полюбовались местной достопримечательностью – самой большой в мире деревянной церковью. А всё из-за ошибки: архитектор разработал проект в сантиметрах, а построили здание по английской системе мер, в дюймах. Такова легенда.

Пошел дождь, и уже с первых километров поездки снизошло на меня традиционное озарение: продать к чёртовой бабушке велосипед и всю амуницию. И больше никогда, НИКОГДА!.. Дождь оказался кратковременным, озарение – долгосрочным.

В таких походах приключения неизбежны и поражают разнообразием: никогда не знаешь, чего ожидать. На это раз на второй день пути мы остались без горячего: сломалась газовая горелка, надежная шведская, прослужившая много лет. Лена пыталась ее чинить, ковыряла булавкой во всевозможных отверстиях и попутно терзала меня, расспрашивая о причинах несчастья. Единственное предположение, что пришло мне на ум, – паршивое качество газа, много окалины, которая забила какое-нибудь отверстие.

Лене всегда нужно хоть какое-то объяснение, это ее успокаивает, даже если версия не имеет ни малейшего отношения к действительности. Нужно только ляпать уверенно с умным лицом, иначе она усомнится и будет пытать вас дальше. Честное «не знаю», увы, не прокатывает. «Я хочу понять (устройство сипулькария, тонкости психологии каждого существа, живущего на Земле…), я буду об этом думать», – ее любимая фраза в последнее время. Это достойно уважения, хоть мне кажется, далеко не все возможно понять просто в силу собственных ограничений, но Лене об этом лучше не говорить, мой созерцательный подход для нее выглядит ересью.

Она далеко не всегда понимает, что я шучу, не читает между строк, приходит к странным, с моей точки зрения, выводам, но при этом не предаёт меня анафеме за инаковость, за что я безгранично ей благодарна. Более того, за ней как за каменной стеной, человек реально берет на себя ответственность за тех, кого потащил в путешествие, все продумывает до мелочей.

Временами Лена принимается что-то выяснять, переспрашивать по десять раз одно и то же, и я тихо сатанею, хоть прекрасно понимаю, что человек просто хочет понять, причем понять правильно. Уж такой у нее информационный метаболизм и ничего с этим не поделаешь. Как бы там ни было, мне с ней комфортно, надеюсь, ей со мной тоже.

Так вот, сломалась горелка, и я тут же прикинула, что тушёнки, хлеба, кильки в томате и куриного паштета у нас не то чтобы завались, но как раз тютелька в тютельку. Горелка умерла, да здравствуют консервы! Да, у нас не будет чая, да, пить воду из озер без кипячения не стоит, но тут повсюду хутора, финны всегда выручат. И – о чудо! – на следующий день мы наткнулись на продуктовую лавочку, а ее владельцами оказались питерские эмигранты. И до финиша мы заправлялись кефиром и киселём.

Магазин у дороги на Похья-Ланккила – надеюсь, правильно воспроизвела, – был маленький, так, лавочка.

«Терве», – поприветствовала нас девушка-подросток, стоявшая у кассового аппарата. Мой запас финских слов минимален: терве, китос – спасибо, матка – путешествие.

Лена первым делом кинулась к полке с пивом, я – к молочке. Тут бы мне пригодилось знание таких слов как молоко, кефир, сметана.

«Может вам помочь?» – сказала девушка на чистейшем русском. Так мы и познакомились с эмигрантами из Питера. Всем семейством – папа, мама, двое детей и карликовый пинчер – они год назад перебрались в Финляндию, купили дом, кусок земли и участок берега озера всего за миллион четыреста тысяч рублей. Обрели бесценные тишину, покой и безопасность. Случилась с их дочерью нехорошая история, девушка, как водится, просто шла домой темным вечером.

Но, как и везде, эмигрантов здесь не любят. Финны доброжелательны с туристами, но не жаждут видеть агрессивных, как они считают, русских, живущими на своей территории. Кто-то из соседей заглядывает в магазин, кто-то не приходит никогда. Каждый день наведываются только старички-алкоголики, вежливые и аккуратные, берут 24 бутылочки пива по 0,33. Приходит соседка-русская, вышедшая замуж за финна.

Немногие русские женщины приживаются в Финляндии. Водитель микроавтобуса рассказывал, что две его одноклассницы вышли замуж за финнов, одна протянула в тихой глуши полгода, вторая – полтора.

Пинчеров за год у хозяев стало семеро. Приехавшая из Питера сука принесла пятерых щенят от – сделаю смелое предположение – инцеста с собственным годовалым сыном. Кобелек родился уже в Финляндии и вырос абсолютно несоциализированным – не видел других собак и даже не представляет, как много на свете людей.

Услышала, что финны, как и эстонцы, полагают, что Россия готовится на них напасть. Какое-то сумасшедшее поветрие.

У самих финнов на генетическом уровне заложена законопослушность, уважение к окружающим и самоуважение. Русские же зачастую ведут себя, с их точки зрения, вызывающе. Мне самой не раз приходилось краснеть – на велодорожке Лена постоянно занимала встречную полосу, ей просто нравилось там ехать. Обгоняющим нас финнам приходилось выруливать на обочину, двойной обгон – так это называется в автомобильной среде.

И в каждом путешествии я выгляжу форменной занудой: «Правее держись! Правее!» Перестраивается, но через несколько минут забывает и снова выруливает на встречку.

Лена любуется природой, наслаждается поездкой и удивительным для меня образом не замечает, что происходит вокруг. Она может, проезжая мимо пешехода, что-то у него спросить, хоть стоило бы для этого остановиться. Неторопливые финны ошалевают, не успевают ни понять вопрос, ни ответить. Я периодически ее распекаю за подобные финты, а в ответ слышу: «А что такого?!..»

Я и сама не идеал. В супермаркете близко подошла к финну, что выбирал ветчину, он шарахнулся в сторону. У них другие масштабы личного пространства, метр – недопустимая близость для чужого человека.

Нужно стараться, чтобы взаимодействие было комфортным.

Особенно при условии отсутствия взаимопонимания, оно вообще из области фантастики.

Помню, подруга рассказывала, шли они со свекровью – уже бывшей – на озеро. В Токсово места красивые, подруга наслаждалась чистым воздухом, солнечным теплом. Некоторое время пришлось топать по обочине дороги. Свекровь провожала взглядом каждый легковой автомобиль, что пролетал мимо, и вдруг высказалась: «Они думают, у нас машины нет, а у нас на каждого в семье по машине!» Подруга удивилась, ей-то казалось, что заточенные в легковушках люди наоборот завидуют тем, кто уже идет на пикник. А проезжавшие мимо вообще могли думать о чем угодно: о беспокоящем их гастрите, о любовниках, о покупке дров… Любое наше предположение о чьих-то мыслях гроша ломаного не стоит. Одно ясно как день – если не проявлять уважения, ничего хорошего о вас точно не подумают.

Поездка далась мне тяжело, периодически ущемляло нерв, ныла шея, плечо и рука. Накатывала тяжелая усталость и слабость. Подумалось – пора с этим завязывать.

Год спустя

Путь – это не самоцель, а процесс.

Чтобы идти по пути, вы сами должны стать путем.

Гэри Снайдер

Казалось, никогда больше не сяду на велосипед. Год, проходя мимо стоящего на площадке зачехленного друга, отводила взгляд, помышляя о его продаже. Ну правда, весь этот “здравствуй, артрит” никак не способствовал продолжению велобезумия. Да и прошлогодняя поездка оставила такое гнетущее впечатление, что в седло не хотелось. Но вчера – в день здоровья, объявленный в нашей богадельне, – я таки взгромоздилась на железного коня и прокатилась до кладбища и обратно. Тематично, да. А главное – недалеко, а то Лена в своем репертуаре: пригласила меня сразу на 40 туда, 40 обратно с ночевкой, и я тут же сдулась: 80 километров после года воздержания, куда это годится. Даже с учетом полугодового пожирания Терафлекса и курса Алфлутопа рисковать не хотелось. Вдруг опять что-нибудь защемит.

Самым вдохновляющим элементом моей прогулки были беспроводные наушники. Как же это удобно! Хочешь – слушай через блютус, хочешь – карту памяти прямо в них затолкай, а еще они кепку придерживают, чтобы не слетела. Вещь!

На кладбище мой прикид не одобрили, нужно было прийти пешком в балахоне и со скорбной миной. А я вот полагаю, что маме, ушедшей в пятьдесят после нескольких лет мучений, было бы приятно увидеть, что ее дочь в сорок шесть относительно здорова, слегка спортивна и пребывает не в депрессии.

Ландыши на могиле разрослись, вот-вот зацветут.

Самое длинное и увлекательное путешествие

начинается со слов "Я знаю короткую дорогу!"

После нескольких неудачных попыток заманить меня на велопокатушку Лена сменила тактику. «Захочешь куда-нибудь съездить, позвони», – сказала она.

Прошел месяц, второй... Закончилось лето, а я продолжала малодушно отмалчиваться. Раза два в гордом одиночестве я наматывала километров по двадцать, это меня отрезвляло – напрашиваться на 60 и более уже не хотелось.

Наконец Лена сдалась и позвонила сама. Километраж, географические координаты и время пробуждения меня устроили. Когда будильник звенит в пять утра – это очень трудный момент.

Электричка в час дня позволяла не грешить против совести, придумывая оправдания, почему я осталась в постели, отправлялась чуть ли не от дома и через 20 минут доставляла в нужное место. Мы добрались до станции Ивановская, оседлали пыточные агрегаты и поехали в сторону Никольского.

Состояние у меня было слегка медитативное, когда мыслей почти нет. Смотришь в небо, самолет низко летит, а высоко-высоко – другой в противоположном направлении. И тебе все равно, куда они и откуда, есть лишь голубое небо с лоскутьями облаков и два самолета. Надолго я в таком блаженном состоянии не задержалась, увидела фабрику по производству керамической плитки «Нефрит», и тут же мысль заработала: «Ага, тут можно подешевле купить, надо название запомнить и в интернете потом разыскать». Лучше всего я запоминаю по ассоциациям, а самые яркие из них – неприличные. О! Нефритовый стержень! Точно не забуду.

Хуже всего я запоминаю цифры. Нашему институту присвоили номер, который непременно следует указывать в теме письма к вышестоящим. Номер оказался очень удобный для ассоциативного запоминания – 96. Знаете же неприличный 69? Так вот, у нас в институте все такие старенькие, что им уже не до того, поэтому они друг к другу спинами – 96. Так и запомнила. Потом номер сменили на 80. Теперь все очень прилично - Олимпиада-80.

Никольское мне очень понравилось, на возвышенности деревенские домики соседствовали с высотками, а в низине среди буйно-зеленой травы речное русло выписывало замысловатые петли. Прекрасный вид! И только я собралась вернуться в медитативное состояние, как увидела вывеску: «Горячий хлеб». Ну разве могу я пройти мимо горячего хлеба?

Дама в ларьке попалась на удивление вежливая и приятная. Видит, чокнутые неместные велосипедистки нагрянули, отдала припрятанный для себя кирпичик. Я же с таким азартом просила дать что-нибудь фирменное. Кирпичик уже остыл, но аппетитная хрустящая корочка искупала этот недостаток. Я тут же оторвала горбушку. Люблю так вот ломать хлеб и неторопливо есть, рассматривая проходящих мимо людей. Они тоже недоуменно поглядывают – не просекают, как это клево иногда прикинуться дервишем. А что, суфизм – интересное учение. Но я не хочу принадлежать какому-то учению, меня устраивает быть агностиком. Нет, пойду дальше – просто БЫТЬ. На то мое настроение и медитативное.

Лена заметив, как я подвисла во времени и пространстве, поинтересовалась: «Хочешь еще что-нибудь купить?» – «Пива-водки!» – «Какое тебе?» – «Велкопоповицкий козел. Темное».

В прошлом году я любила Жатецкого гуся.

Лена еще и перцовку прихватила. Поездка обещала стать незабываемой.

Кто меня знает, может подтвердить, что я человек непьющий по российским меркам от слова вообще. Но в периоды велобомжевания меня тянет на странное.

Водопад на речке Саблинке оказался малипусеньким, а вода – торфяной, цвета темного пива. Пробраться к нему было непросто: из-за дождей тропинки так раскисли, что без резиновых сапог лучше не соваться. Правильной обуви у нас не было – выручили велосипеды. Мой железный конь прошел по этой трясине без сучка без задоринки, но всю дорогу я боялась, что увязну и распластаюсь в отвратной жиже. Это нам еще приличный путь показали, разрешили пройти через двор.

Когда в конце улицы, мы уперлись в заросли, где тропинка скорее угадывалась, чем существовала в действительности, нас окликнули.

Лена всегда выясняет дорогу обстоятельно, а мне остается лишь наблюдать за ее собеседником. На этот раз нам попался, что называется, самца прекрасный образец и, в определенной степени, эксгибиционист. Грех же не демонстрировать красоту. Представьте себе гибкое мускулистое тело с легким загаром, эдакая энергичная поджарая гончая, новые – очень уж чистые – джинсы сидят идеально, пшеничного цвета волосы, бедовые голубые глаза. Модель – ковбой.

Он поворачивался то правым боком, то левым, то картинным жестом обводил местность. Быстрый взгляд – ну как, оценили? Единственным недостатком в облике горячего мачо был рост. Примерно с меня. Сразу вспомнился Пятачок с надувным шариком: «Он был примерно с меня...»

Парень оказался очень добросердечным и следом за нами пропустил двоих мужчин с девочкой и дряхлую старушку.

Даже не знаю, на что мы потратили больше времени – на катание или на сидение у речек, но определенно могу сказать – на моделей нам в этот день везло.

Водопад на реке Тосна был примерно такой же высоты, как и на Саблинке, но гораздо шире, а еще у самой воды шла фотосессия. Модели: и девушка, и лошадь были выше всяких похвал. Красное платье сменили на белое, потом на розовое. Поначалу ничего необычного – девушка на лошади. Но что на этой несчастной лошади, оказывается, можно выделывать!

Мы с Леной уселись на коврике, пригубили перцовки и лениво глазели на действо, отбиваясь от комаров. Модель, тем временем, водрузилась на лошадь задом наперед, задрала длинный подол платья и призывно раздвинула ноги. Не знаю, каким был вид сбоку, вид сверху интриговал.

«Мне водопад не понравился!» – громогласно заявила матрона, стоявшая рядом с нашим ковриком, и потащила увлеченного фотосессией мужа восвояси. Молодой парнишка по другую сторону от нашего лежбища завороженно смотрел вниз. Девушка дергала его за руку, что-то говорила, пытаясь переключить внимание на себя, но гипнотическое воздействие модели оказалось непреодолимым. Следующая смена туалета и позы не оставила равнодушной даже меня. Хорошо, что люди разошлись по берегу и вряд ли что-то расслышали из-за шума водопада. Модель распласталась на спине у лошади в позе лягушки, наряженная в черное кружевное боди.

«Отличная ...опа!» – с чувством выдала я и попросила Лену больше не наливать. Чистая правда – филейная часть была прекрасна у обеих моделей.

Такими темпами можно было ожидать перехода к жанру ню, но солнце уже садилось, комаров становилось все больше, и мы засобирались домой.

Сколько людей сбросили бы вес,

если бы у компьютера были педали

и от них зависела скорость интернета

Женщина всегда мечтает похудеть, желательно, чтобы при этом не нужно было ограничивать себя в еде. «Буду жечь съеденные калории!» – решила я, вытащила из загашника специальные прорезиненные штаны-сауну и взгромоздилась на велосипед. Катилось мне на удивление легко. Чаще всего после работы, приготовления ужина и последующего мытья посуды за всю компашку мне хочется лечь пластом и до утра не вставать. Я и легла, порасслаблялась с полчасика и заставила себя встать, гонимая на велодорожку маниакальной сверхидеей убийства калорий.

Вы конечно в курсе, что я и так себе нравлюсь, и моя любимая фраза: «Мой вес находится в пределах нормы». У верхней границы. Но этого я, как правило, не добавляю.

С вами я буду честна, хоть это чревато. Чем? Есть у меня на работе один сотрудник, я его на дух не переношу. Иногда приходит с просьбой состряпать ему письмо на бланке института для поверки приборов. Я вот считаю, что не надо никакую мзду приносить, мне зарплату платят. В трудовых обязанностях у меня секретарская работа не прописана, но по негласной договоренности я организационному отделу помогаю. А этот сотрудник непременно шоколадку тащит, а у меня аллергия. Причем не на шоколад, а на какие-то ультрасовременные добавки в него. От швейцарского ничего такого не бывает. Я не выдержала и сказала, что не надо мне шоколад приносить, я – женщина слабая, если вкусняшка прямо перед носом лежит, не удержусь, а потом расцвету прыщами и чесаться буду. Мужика это откровение потрясло так, как если бы я созналась, что у меня, например, геморрой или какой-нибудь лишай. И не просто созналась, а продемонстрировала во всей красе. И начал он таскать мандарины и каждый раз вспоминать об оказанном ему высоком доверии: это ж надо такое о себе рассказать! Интимные прям таки подробности.

Так вот, сегодня я зайду еще дальше по порочащему меня пути. Никогда – слышите?! – НИКОГДА не катайтесь на велосипеде в прорезиненных штанах, вызывающих интенсивное потоотделение. Я даже не подозревала, что мозоли могут образоваться на том, что мне так хотелось уменьшить в размерах.

Когда в другой раз у меня наметился неожиданный выходной, я надела правильные штаны и поехала, куда глаза глядят. Легким движением руки привела в негодность спидометр, теперь он показывает невесть что. Плюнула и просто каталась, невзирая на километры и скорость.

Путь не заканчивается

Практика – лишь путь, и лучшее на этом велосипедном пути

состоит в том, что он никогда не заканчивается.

Хуан Карлос Креймер

25 июля 2022 года.

В далёком 2013 году мы купили 10 соток земли в пригороде, потом долго строились. До сих пор этим занимаемся. 29 апреля 2022 года мы переехали. Неизвестно, сколько бы это событие откладывалось, если бы дети не объявили, что заказали замену окон в квартире. Тут-то мы и собрались. Упаковали котов, прихватили с собой дедушку и всё, что могли увезти на легковом автомобиле. Свершилось. Недостающую мебель вывозили уже на вторых майских.

У детей теперь свой ареал обитания, и однажды мы дождёмся появления внуков. Не вечно же они будут откладывать. Впрочем, это их личное дело. 1 августа у них вторая годовщина свадьбы – бумажная. Самая незамысловатая в плане подарка.

На днях я снова оседлала велосипед, хоть говорила, что больше никогда и ни за что. Первая поездка была деловая: наконец-то добралась до питомника растений. Купила две черевишни Хуторянка, благо у меня велорюкзак сохранился. Да, такого груза он ещё не видывал.

Везде пишут, что сажать деревья нужно либо весной, либо осенью, но дух экспериментатора во мне неистребим. Это ведь будет тот же самый саженец, что сидит в питомнике в полиэтиленовом пакете, ожидая, когда его купят. В общем, прекрасно прижились черевишни, теперь главное, чтобы зимой не окочурились.

Вторая поездка – до какого-нибудь озера – далась мне тяжело: одной путешествовать тоскливо, и каждый такой выезд превращается для меня в тур памяти Лены Кривизюк. В последние годы каждое моё лето было неразрывно связано с ней.

Лена умерла в декабре 2020 года. Она завещала развеять ее прах над Финским заливом, но вода замерзла и похороны отложили до тепла. Летом мы приехали в то место, которое Лена больше всего любила. Ее сын по камням зашел подальше и развеял прах, присутствовавшие бросили в воду цветы. Было ощущение, что Лена здесь, с нами. Она обожала такие жаркие солнечные дни, любила загорать и купаться. Мне вспомнилось, как она ходила по берегу Атлантического океана, раскинув руки в стороны и улыбаясь, в полном восторге от лета и нашего путешествия.

Домой мы отправились вместе с Нинель, решили прогуляться несколько остановок пешком вдоль залива. Спонтанно купили пива, которое Лена так обожала, и какой-то закуски, спустились к воде и впервые поговорили по душам. Конечно же много вспоминали об ушедшей подруге, но светло и без слез. Плакала я зимой и весной, а тут наконец отпустило. Не хватало этого завершения, все-таки обряды имеют значение.

И вот я отправилась в одиночестве преодолевать топографический кретинизм. Накануне купила сумочку на руль со специальным карманом для телефона, чтобы карта всегда была перед глазами. Хоть я и с навигатором умудряюсь заблудиться. Во-первых, он считает меня автомобилем и предлагает маршруты по загруженным трассам, функции как его переубедить я пока не обнаружила. Во-вторых, в сельских тропах не очень ориентируется, советует куда-то повернуть, а там вообще никаких дорог нет. Или я чего-то не понимаю.

Соседка меня увидела на железном коне и спросила: «Вы профессионально катаетесь?» Честно говоря, я растерялась: «Что значит – профессионально? Просто катаюсь». Да, амуниция у меня – полный фарш. А теперь ещё и сумочка с козырьком от солнца появилась, чтобы карту лучше видеть. Но маловат козырёк, мне круче попадались у тех, кто катается «профессионально».

Сколько маунтинбайкера на шоссер не пересаживай,

он все равно в лес смотрит.

2023 год.

Я смогла оставить тоску позади, и поездки соло начали доставлять удовольствие. И тут как с религией у новообращенных: хочется поделиться счастьем. Кузина у меня впечатлительная, наслушалась моих рассказов и купила велосипед, но не горный, как я советовала, а такой, чтобы в машину легко было засунуть: складной с маленькими колесами. И конечно же я затащила ее в непролазную грязищу по пути к Коркинскому озеру.

Потом путешествовала в поисках лайтовых треков, чтобы такого больше не случалось, хоть уже понимала, что моя “религия” – только моя. В конце концов, я отбросила мысли о поисках компании и стала искать для себя цели на карте. Хоть цель в этом деле – условность, главное – путь. На пути к памятнику девушкам-лесорубам одна дорожка оборвался разработкой нового песчаного карьера, другая – лесоповалом под новый карьер, третья – утонула в болоте.

Навигатор не единожды предлагал мне свернуть направо на одном участке лесной дороги, но я каждый день костерила тупое устройство: «Куда?! Куда ты меня посылаешь?! Где ты здесь дорогу увидел?» В это мгновение мне всегда вспоминался эпизод из мультфильма «Красавица и чудовище», когда конь оказывается на распутье, одна дорога вся такая распрекрасная, а другая – сумрачная и страшная. Вот и мне соваться на заброшенный хутор не хотелось. Возможно, там раньше лесник жил. Апокалиптическое зрелище. Но навигатор продолжал упорствовать: вы ушли с маршрута, развернитесь... И однажды я развернулась.

За развалинами, действительно, обнаружилась дорога. Шесть – мать их! – километров езды как по шпалам. У меня в контейнере помидорки лежали для перекуса, они в томатный сок превратились.

Дорогу в охотничьих угодьях строили через болота, поперёк навалили стволов деревьев и засыпали грунтогравийной смесью. Обочины засадили ёлочками, чтобы не сильно осыпались. И было это давным-давно. Местами даже красиво. Когда я достигла поворота к памятнику, обнаружила живописный заболоченный канал вместо примыкающей дороги. Наверняка туда можно добраться, если стартовать с противоположной стороны леса, от посёлка им. Свердлова, но этим летом я сдалась. Так вымоталась, что даже фотографировать не хотелось, а на следующий день руки и ноги меня изводили нездоровой неспортивной болью. Но вскоре я вновь ощутила в себе силы немного поприключаться. Без фанатизма. Хотелось разведать ещё один маршрут. Оказалось, старые садоводства, что по другую сторону железной дороги, примыкают к Невскому лесопарку. Лес неухоженный, много поваленных деревьев, чистят от них только дорожки. Обочины в некоторых местах густо заросли крапивой и репьями выше человеческого роста. Но есть и приличные маршруты. Много черничников. И такая глухомань, что жутковато, одно название – лесопарк. Самое привлекательное, что туда не приходится добиться по обочине автомобильной дороги, как до Колтушских высот. Но иногда и такое бывает в кайф.

А какой кайф - вспоминать все эти приключения зимними вечерами.

А ещё я подарила мужу на день рождения велосипед.