Мостик в рай.

Глава 1

АРСЕНИЙ КОНЕВСКИЙ.

Как я уже упоминала вначале, тот остров, на котором я очутилась, как теперь понимаю по воле Божьей, назывался Коневец. Коневец – от слова конь. На острове и впрямь имеется огромный валун, схожий по форме с лошадиной мордой, возле которого в языческие времена совершались жертвоприношения. Надо думать, все тех же лошадей. Жаль лошадок, но людей еще жальче.

Конь-камень, так его называли местные, от которого и пошло название острова, был впоследствии преобразован отцом основателем обители Арсением Коневским в христианское святилище. На этом камне была сооружена часовенка, свидетельствующая об изменении статуса этого места. И любой желающий может при желании подняться в нее и помолиться там обо всех, кого считает того достойным.

Вообще, Арсений Коневский личность в высшей степени примечательная и достойная всяческого восхищения и преклонения. Думаю, что как человек преподобный Арсений был очень тактичен во всех своих действиях. Даже прибыв на остров, поселившись на нем и обнаружив, что остров является местом ежегодного поклонения местных племен – язычников, святой не стал вступать с ними в жесткую полемику, а деликатно постарался удалиться, предоставив всему идти своим чередом.

Вот только стоило ему отплыть от берега, как на озере поднимался ветер, разыгрывалась буря. Трижды преподобный пытался покинуть остров и трижды ему это не удавалось. Лишь поняв, что воля Господа такова, чтобы оставаться ему на этом острове, преподобный вступил в борьбу с язычниками, победил их и впоследствии, организовал на острове обитель, освященную во имя Рождества Богородицы.

Не стану сейчас говорить о его помощи мне самой, не стану перечислять все его подвиги, а их великое количество, скажу лишь то, что для начала, появившись на острове, он изгнал с него всех нечистых духов. Духи эти поднялись в воздух в образе огромной стаи черных ворон и улетели к той самой бухте, откуда и начался на монастырском катере наш путь к острову. И сама эта бухта еще долгое время после того события носила название Чертовой, лишь затем будучи переименованной во Владимирскую. Легенда утверждает, что вместе с нечистыми духами с острова исчезли и змеи, именно Арсений Коневский изгнал с острова всех ядовитых гадов, и факт остается фактом, что ядовитых змей на острове и впрямь нет ни одной.

Несмотря на то, что я прожила на острове почти месяц, за все это время я так полностью и не окунулась в то, для чего люди ехали туда. Монастырская жизнь шла как-то своим чередом, а я жила как-то своим порядком. Говорят, если Бог хочет наказать человека, то он делает его слепым и глухим. Видимо, что-то вроде этого со мной и произошло. Мне бы раскрыть святому Арсению свое сердце, глядишь, и пришла бы мне в ответ мыслишка, приглядеться к моему милому другу получше. Может, тогда я и смогла бы понять до конца, что он за фрукт, есть ли там хоть что-то целое, за что стоит бороться или одна сплошная гниль. Но нет, я ничего не видела и не хотела видеть кроме своего упрямого желания помочь этому человеку.

Был один случай, который мог бы вразумить, будь я больше открыта для этого. Дело было так, в воскресный день мы возвращались после ужина, когда на дорогу перед нами выскочил конь. Ну да, при монастыре имеется маленькая конюшня, так что ничего удивительного в появлении лошади не было. Но с этим беднягой было явно что-то не в порядке. Рыжий мерин, он весь дрожал и выглядел очень несчастным.

Лошадь то принималась бешено лягаться задними копытами, то вставала на дыбы, то скакала, то замирала ненадолго. Присмотревшись, стало понятно, что причиной тому запутавшаяся в хвосте проволока с примотанной к ней деревянной чуркой. Как уж это украшение оказалось на лошадином хвосте, сказать не могу. Наверное, это была часть проволочной ограды, которую лошадь каким-то образом подцепила. Но животное было совсем не в восторге от такого украшения.

Лошади, несмотря на свои размеры, вообще существа робкие и пугливые. Громкий хлопок за спиной уже способен обратить их в настоящую панику. Они чутко реагируют на все незнакомые раздражители. И пусть рыжий мерин был простым рабочим конягой, он все равно дико испугался, когда по его ногам вдруг стало что-то колотить непонятное и злое. И первым делом попытался избавиться от этого надоеды, вцепившегося ему в хвост. Но чем больше он брыкался, тем сильней била его деревяшка. Коняге было, отчего придти в отчаяние. Он в него и пришел. И брыкался, и лягался, и скакал, как показалось Коле, очень уморительно.

И Коля начал хохотать. Он просто покатывался со смеху. Чуть не лопался, хватаясь за живот. А мне вот лошадь стало жалко. Было видно, как коняге и страшно, и неуютно. Пасся себе, никого не трогал, а тут вдруг ни с того, ни с сего такой стресс. Я бы сама попыталась освободить хвост Рыжего, вот только была мало знакома с этим конем. А лягался он очень активно, ведь ему было очень страшно. В общем, я пошла звать на помощь. Вскоре навстречу выбежал конюх, которого уже кто-то позвал, он наорал на Колю и других весельчаков, отцепил колобаху и увел Рыжего обратно на конюшню. На том все и кончилось.

Глупость, скажет кто-то. Что тут можно решить? Но мне все-таки кажется, что хороший человек никогда не стал бы так потешаться над безответной скотиной, попавшей в трудную жизненную ситуацию. И мне бы обратить внимание на реакцию Коли да задуматься. Но нет, никакого вывода я, дура убогая, так и не сделала.

Зато на острове я подружилась со многими очень хорошими людьми, равных которым по чистоте помыслов и души никогда раньше не встречала. Я даже не представляла, что вообще могут быть такие светлые люди. Я человек по природе своей общительный, и вскоре у меня образовалось много подруг, в том числе и из семей священников. Но никаких душеспасительных бесед мы с ними, конечно, не вели, просто жили и развлекались, как и подобает молодости.

Но все когда-нибудь заканчивается. Пришло и мне время уезжать. Отпуск заканчивался, я не могла, подобно нигде не работающему Коле, провести на острове больше времени, чем запланировала изначально. Я была готова к тому, что Коля захочет остаться в монастыре, но он идею не поддержал.

- Ни за что! – заявил он мне. – Я уже достаточно тут оздоровился. Чувствую в себе силы, жить дальше нормально.

- Точно?

- Поезжай, если тебе нужно прямо сейчас, - отводя глаза, сказал Коля. - А я останусь тут еще на пару дней, потом вернусь вместе с Яриком и Данилой.

На этом мы и порешили. Ждать его я не могла, поэтому и уехала. И ждать стала уже в городе. Но прошло два дня, прошло пять, прошла неделя, а Коли все не было. Домашний его телефон не отвечал. А позвонить ему на остров, я не могла. Сотовые телефоны в ту пору были лишь у единиц, к которым я точно не относилась. Так что никакой связи с островом я не имела, и пришла к выводу, что надо поехать самой и узнать, что же все-таки решил Коля. Если он хочет остаться в монастыре, пусть, но я должна знать об этом.

И я поехала. Удивительным образом, я снова оказалась в момент отхода катера на остров. Так что добралась я туда быстро и благополучно, тем более, что путь мне теперь был уже известен.

Но первые же знакомые, кого я встретила на острове, очень удивились тому, что я ищу Колю на острове.

- А он давно уже уехал. Почти сразу за тобой.

Коли на острове нет! И в городе тоже нет! Где же он?

В голову полезли самые страшные мысли. Погиб! Точно погиб! Сел в попутку, его завезли в лес, и там убили. Или поехал на электричке, кто-то к нему пристал, была драка, в процессе которой Колю сбросили между вагонов и он погиб под колесами. Наверное, полиция названивает Колиным родителям, но их-то сейчас ни в городе, ни в стране нету. Они улетели отдыхать, а когда вернутся, то узнают ужасную новость. Но как мне дожить до их возвращения? Ведь это еще почти десять дней.

Отчаяние мое было огромно. Паника, меня охватившая, была столь велика, что мне казалось, я буквально задыхаюсь от страха и неизвестности. Меня просто всю трясло.

И тогда я пошла к тому, ради общения с которым умные люди и приезжают на остров. К самому отцу основателю монастыря – Арсению Коневскому.

Мощи преподобного Арсения покоятся в храме, и стоя на службах, я неоднократно наблюдала за тем, как многие паломники, в том числе и приехавшие на теплоходах, быстро опускаются на колени возле его надгробия, а затем надолго замирают, словно беседуя со святым.

Но для меня в ту пору даже просто подойти к надгробию было как-то необычно. Видите ли, я стеснялась. И даже просто кланяться во время молитвы или перекреститься, войдя в храм, долгое время для меня было настоящей пыткой. Мне казалось, что все вокруг на меня будут таращиться и в душе потешаться. Глупо, но я еще довольно долгое время находилась в плену таких своих предубеждений. А уж падать ниц или просто встать на колени в храме, мне казалось и вовсе несуразным и в чем-то даже глупым постыдным делом. Такая вот я была глупая.

Я наивно полагала, что разговор с Богом должен вестись на равных. Заблуждение, основанное исключительно на моей гордыни и самовлюбленности. Потому что, если вдуматься, где есть Бог, и где есть мы? Он велик, мы ничтожны. Он создал нас и наш мир, а что создали мы? Нет, есть несколько стоящих штук, но все-таки какое-либо сравнение тут неуместно.

Однако, тут со мной что-то произошло необъяснимое. Всякая стеснительность пропала. Горе было столь велико, что я не только не постеснялась в слезах бухнуться на колени у надгробия, но еще и мысленно воззвала к святому. И произошло то, что полностью перевернуло мою жизнь, заставило меня понять, что Бог – это не выдумки, не сказки, что это вполне реальная сила, способная как карать, так и миловать. И что она постоянно рядом с нами, но в некоторых святых местах ее сила особо возрастает.

Нахлынувший на меня поток любви, полный удивительно теплого и живого участия к моей беде, заставил меня буквально замереть на месте. В ту же секунду непонятно откуда ко мне пришло твердое ощущение того, что Коля жив, с ним все в порядке, насколько вообще это возможно с таким человеком. А затем чей-то голос очень сочувственно, но вполне явственно произнес, а я услышала:

- Ох, и наплачешься же ты с ним!

И точно! Ни с одним из других своих мужчин я за свою жизнь столько не ревела. Коля обладал какой-то поистине удивительной способностью выводить меня из душевного равновесия, унижать и обижать. Нет, он не распускал рук, но он умел так ядовито подать реплику, так умело ввернуть злое слово, так умело извращал самые светлые мои побуждения, что я постоянно ходила, словно оплеванная, пытаясь мысленно закончить диалог с Колей, никогда его не заканчивая, и чувствовала себя потому гаже некуда.

Спросите, какого же… тогда я была с этим человеком? Ответа на этот вопрос у меня самой до сих пор нету. Наверное, это была жалость, хотя все вокруг твердили, что это самая настоящая глупость. Мне же самой казалось, что будет подло, отступить от Коли сейчас, когда ему так нужна поддержка и участие. Ведь он ведет борьбу с тяжким недугом. Ну, а то, что он эту борьбу день за днем проигрывает, побуждало меня к еще большему участию в судьбе Коли.

И в ответ на справедливые упреки всех вокруг меня я удивленно на них смотрела и твердила одно и тоже:

- Ведь он же пропадет без меня!

Ничего, как выяснилось, не пропал. И после того, как я все-таки плюнула и ушла от него, занявшись своими собственными куда более приятными делами, еще много лет подряд этот человек отравлял жизнь самому себе и всем своим окружающим. И отлично себе существовал без всякого на то моего участия.

Но не о нем речь. Главное - это то что произошло со мной тогда возле надгробия Арсения Коневского, осталось со мной на всю жизнь. И та чистая, светлая и совершенно незамутненная ничем житейским любовь святого, коснувшаяся моей несчастной души, помогала мне потом принять верное решение очень много раз. И еще я поняла, что если святой обладает такой удивительной целебной любовью, то во сколько же раз более эта сила любви и благодати увеличивается в приближении к самому Спасителю. И как спасительно оказаться на пути к нему.

А в тот момент по молитвам святого Арсения свершилось со мной то, что свершилось. Ни долгие службы, которые я выстаивала в храме, ни молитвы за своих близких, которые я шептала, ничто и никто не могли заставить меня истинно уверовать в присутствие рядом с нами Бога. А вот это мгновенное внимание на меня недостойную, это живое и участливое прикосновение к моей душе святого, именно оно мне почувствовать истинную силу Божественной благодати. И помню, я в тот момент даже подумала, что если бы выпало мне такое счастье, если бы разрешили мне устроиться обитать на ступенях гробницы святого до самого конца моих дней, то была бы я счастливейшим человеком, живущим на этом свете. И ни о чем другом бы уже и не мечтала. И ни сладкой еды, ни вкусного питья, ни красивой одежды, ничего не надо. Только бы быть тут. Только бы разрешили мне навсегда остаться на этих ступенях.

В тот судьбоносный для меня миг, я даже стала лучше понимать юродивых. Тех людей, которые Христа ради, всю свою жизнь проводят в своем подвиге. Если они постоянно или хотя бы изредка испытывают то же чувство, что на кратчайший миг удалось испытать мне, то им и впрямь не будут страшны ни голод, ни холод, ни все людские нападки, а их, поверьте, немало.

Вернувшись во второй раз в город, со мной что-то произошло. Я бы не назвала это чудом преображения, но все же какие-то изменения в моем сознании безусловно произошли. И самым главным из них было то, что я уже не могла оставаться на своей прежней работе - в ресторане, где работала официанткой. Теперь я видела всю суетность этого места. Грязь и лукавство со всех сторон. Раньше я этого как-то не замечала, а тут прямо глаза открылись. Боже, думаю, как я тут буду работать? Когда есть такой свет, такая чистота, и мне недостойной довелось ее коснуться, будет просто оскорбительным остаться тут. Мне и раньше было тяжело в ресторане, но теперь мне там стало не просто тяжело, мне стало там мерзко. И я уволилась.

Конечно, надо мной смеялись, говорили, что я спятила, что у меня поехала крыша на религиозной почве, а место мне в психушке, это самое малое. Такое часто говорят про людей внезапно уверовавших, когда остальные окружающие еще не успели этого осознать.

Переживать по поводу того, кто и что скажет, не нужно. Жить вам, а стало быть, вам и выбирать, каким путем и куда идти. Да и те люди, что посмеются сейчас над вами, очень возможно, совсем скоро уверуют сами. А если нет, так это дело лишь их самих.

ВЕЛИКИЙ СВЯТОЙ ИЗ ЗЕМЛИ СЕВЕРНОЙ.

С тех пор как я познакомилась с Арсением Коневским, прошел добрый десяток лет. В моей жизни произошло много перемен. Я вышла замуж, у меня родилась дочка, я развелась, и стала растить ребенка сама при помощи одной лишь моей мамы. Спасибо ей огромное за то, что она поддержала меня в ту пору, без нее мне было бы очень трудно, если вообще возможно справиться с этим делом.

Впрочем, все когда-нибудь проходит, и хорошее, и плохое. И сейчас я снова замужем, считаю свой брак надежным, и я молю Бога, чтобы он позволил нам с мужем дожить вместе до самого конца, каким бы он у нас ни случился. Встреча наша с мужем, как я теперь явственно понимаю, произошла не случайно, не сама собой, а по воле еще одного святого, о знакомстве с которым я и хочу рассказать в этой главе.

Речь пойдет о великом святителе и молитвеннике земли русской – Александре Свирском, основателе одноименной обители почти на границе с Карелией. Святой этот немногословный и крайне суровый нравом, тем не менее обладает огромной духовной силой, и по его молитвам свершаются чудеса, которых не постыдился бы и сам Серафим Саровский или Сергий Радонежский. Об их подвигах есть немало преданий, одно поразительнее другого, и все они касаются защиты земли русской от темных сил.

Александр Свирский также может считаться заступником за наше Отечество, потому что сам Иван Грозный перед тем, как отправиться на битву в Казань, приезжал в монастырь. Вернувшись с победой, царь объявил Александра Свирского великим чудотворцем по всей Руси, что не помешало монахам прорыть из монастыря длиннющий подземный ход, уходящий под дно Святого озера. Просто так, на всякий случай.

И перед тем, как в войне со шведами у Петра Первого наступил переломный в пользу русской армии и флота момент, молодой царь приезжал к мощам чудотворца и просил у того заступничества перед небесным владыкой. Полагаю, о результате этой беседы знает каждый. Итог этой войны был однозначно в пользу России. Наши силы не только выбили шведов с нынешних территорий, но и навсегда закрыли им сюда путь.

Но моя встреча с Александром Свирским произошла в тот период моей жизни, когда с одним мужем я развелась, другого еще не приобрела, но будучи человеком по натуре деятельным, рук не опускала и занималась активным поиском нового супруга. Смело могу сказать, что кавалеров у меня на тот момент было много. Пожалуй, даже слишком много для меня одной. И мне казалось, что из этого изобилия, я уж точно смогу выбрать себе одного – двух – трех достойных кандидатов, из которых в свою очередь выберу наиболее достойного.

И в самом деле, мне удалось отделить трех фаворитов, из числа участвующих в забеге. И на сей раз в монастырь я поехала за советом, кому же из них отдать предпочтение. Молитва моя была услышана мгновенно. И в ту же ночь моя мама позвонила и умирающим голосом сообщила мне, что у нее давление двести двадцать на сто двадцать, ее забирают в больницу, а маленькая Сашенька, которой к тому времени исполнилось три годика, видимо, останется одна, без всякого присмотра среди чужих людей.

Мама у меня вообще мастер сгустить краски. Но в тот раз она особенно постаралась. Я пришла в ужас, осознав размер проблемы. Сложность заключалась еще и в том, что они находились в этот момент не дома, где Сашу можно было бы на какое-то время поручить соседям или знакомым, а в санатории, где ни одного хорошего знакомого у них, ясное дело, не имелось.

Старшая дочка же у меня никогда не была слишком уж самостоятельной особой. А в ту пору была и вовсе совершенным младенцем. И я пришла в настоящее отчаяние, живо представив себе, как примчавшись в санаторий, я буду разыскивать свою девочку, давным-давно уже похищенную, заблудившуюся, украденную, попавшую под машину и так далее и тому подобное. Я была уверена, что до того момента, как я попаду в санаторий, мой ребенок точно угодит в какую-нибудь беду и хорошо, если вообще останется жива.

Выбраться же из деревни, где находится монастырь, в ночное время можно было лишь на такси. Но озвученная мне по телефону сумма заставила меня похолодеть. Чтобы проехать четыреста с лишним километров в одну сторону, а потом вернуться обратно, водители хотели таких денег, каких у меня при себе не было. В общем, я провела в размышлениях пару часов, а потом решилась и позвонила одному из своих «женихов» с просьбой поехать и взять на себя заботу о ребенке. Санаторий находился в получасе езды от города, так что я считала, что это для него не такая уж огромная проблема.

Но в ответ я услышала:

- Да ты что? Как я могу? У меня же работа!

- Но Саша…, - лепетала я. – Девочка же там останется совсем одна. А ты же знаешь, какая она неразумная и маленькая.

Но как я ни упрашивала этого товарища, он своим дневным заработком пожертвовать ради меня не захотел. Тогда я подумала о следующих кандидатах. Может быть, кто-то из них поможет? Но стоило мне взять в руки телефон, как я тут же его опустила. Нечего и рассчитывать, что эти двое окажутся более податливыми. Если уж главный фаворит отказался, то на этих и вовсе надеяться не стоит. Они и шли-то у меня только в группе «запаса», всерьез ни того, ни другого, я старалась не рассматривать.

И в тот момент я удивительно ясно каким-то не своим, а куда более высоким сознанием поняла, что все мои мужчины – это просто ничто. Они не нужны мне, поскольку положиться на них в трудную минуту я не могу. А раз так, то и общаться мне с ними нечего. Пустая трата времени и сил получается. Приехав домой, я рассталась с ними всеми. Но это было уже потом, после возвращения.

Тогда же ночью я лишь подумала, что мужчины эти мне не нужны. И удивительное дело, как только ко мне пришло ясное осознание того, что никто из моих мужчин мне и не нужен, надо от них избавляться, мне позвонила мама и сказала, что давление у нее стабилизировалось, мне приезжать не надо, чувствует она себя неплохо. Что они завтра потихонечку доползут до завтрака, а потом будут гулять на территории, никуда далеко не пойдут, дабы все закончилось совсем уж хорошо.

Голос у мамы был бодрый. И я заснула совершенно успокоенная, с твердым ощущением того, что все будет и впрямь в полном порядке. На следующий день, так как уезжать нам было не нужно, мы снова пошли в монастырь. Жили мы в небольшой частной гостинице, потому что в отличие от Коневца, собственного странноприимного дома, способного вместить в себя всех желающих помолиться у мощей Александра Свирского, монастырь не имел. Пошли мои друзья, пошла и я с ними.

Зная, что святой необычайно чуток к любой просьбе, я снова попросила его о помощи. И услышала ответ: «Самой тебе нужен защитник, а ребенку твоему попечитель».

Попечитель – это почти вышедшее из лексикона современного человека слово. Сейчас его заменило слово – опекун, очень близкое ему по значению. Попечитель же слово ныне сильно устаревшее, я сама никогда его в своей речи не употребляла. А между тем когда-то именно оно было в ходу для обозначения человека, взявшего на себя опеку над оставшимся без родителя или родителей ребенке.

Минул год. За этот год я познакомилась с очень хорошим человеком, который со временем и стал моему ребенку настоящим отцом. И следующим летом ровно через год, я снова отправила маму и Сашеньку в тот же самый санаторий. И что вы думаете? Они снова умудрились влипнуть в историю. Сашка никогда не была спортивным ребенком, да и связки, и суставы у нее были слабенькие. И неудачно спрыгнув с качелей, дочка так сильно травмировала лодыжку, что она у нее сильно опухла и даже посинела.

Разумеется, вызвали скорую, которая и отвезла этих двух бедолаг в Питер, в одну из наших городских больниц. Мы с Эдиком тоже примчались туда.

- К счастью, обошлось без перелома, - сказал нам врач. – Травма не очень серьезная, но несколько дней девочке необходим полный покой. Ни в коем случае нельзя нагружать травмированную конечность даже ходьбой. У вас есть, кому донести ее до машины?

У нас был Эдик. Он и понес Сашку. Мы с мамой вряд ли сами смогли бы дотащить довольно увесистую в свои неполные пять лет девочку. И вот когда я увидела, как он несет моего ребенка на руках до ожидающей нас машины, я очень четко осознала, что все это неспроста, это мне дан четкий знак, чтобы я – дура непутевая, не проморгала бы свое счастье, не разрушила бы свою судьбу в очередной раз.

С тех пор прошло уже почти десять лет. Божьей милостью у нас с Эдиком родилась еще одна девочка. И думаю, если бы я была усердней в своих молитвах, Господь по молитве Александра Свирского подарил бы нам и мальчика. Но все в этом мире дается не просто так. Чтобы иметь милость, надо и самим быть достойными этой милости. Я такой не была и, боюсь, до сих пор не доросла.

Однако, тот факт, что мне, невзирая на все мои многочисленные прегрешения и отчаянно блудную жизнь послали прекрасного мужа, я рассматриваю, как своего рода аванс свыше, возможность жить честной жизнью, не грешить, быть, насколько это возможно, хорошей женой, матерью и просто человеком.

Был и еще один случай, уже куда более трагичный, когда мне снова пришлось прибегнуть к молитвам Александра Свирского. Тяжело заболела моя тетя, которая также являлась и моей крестной. Долгое время она мужественно боролась за свою жизнь, а врачи в один голос утверждали, что все идет превосходно, переживать нечего, все будет в порядке. И мы все жили в иллюзии, что все и впрямь неплохо, невзирая на то, что тете становилось все хуже и хуже. Но врачи твердили, что это лишь временное состояние, реакция организма на проводимую терапию.

- Это нормально, вам не нужно волноваться. Мы делаем все, что необходимое, ваша тебя еще не старый человек, она поправится.

И так продолжалось до тех пор, пока один молодой врач, видимо, еще не преуспевший в общецеховом лицемерии, сказал тетке правду, что жить ей осталось не больше двух месяцев, и что последние дни она проведет в мучительной агонии. Конечно, это было жестоко, тетю эти слова здорово подкосили. Но я наконец спохватилась, что хватит верить одной лишь медицине, надо обратиться за помощью к тому, кто точно не может нас подвести.

И мы снова поехали в монастырь на поклон к Александру Свирскому, просить о его молитвенной помощи и заступничестве. Ехали мы долго, по дороге заезжали во все храмы, церкви и часовенки, и в каждой я просила за тетю. В монастырь мы приехали поздно вечером, он был уже закрыт. Утром же я первым делом побежала в храм, долго молилась за тетю, но чувствовала, что ничего хорошего ждать не приходится.

Когда я выходила из храма, мне позвонила мама и, рыдая, сказала, что тетя только что умерла. Кто-то скажет, в чем же тут чудо? А чудо вот в чем. Те месяцы мучительной агонии, которые тете предсказал врач, по молитве святого миновали мою любимую крестную, не задев ее. Да, она не выздоровела, но зато она и не испытала страданий больших, чем уже их вынесла. Уверена также, что душа ее оказалась в очень хорошем месте, потому что по молитве такого великого святого иначе просто и быть не могло.

Александр Свирский иной раз бывает с нами грешными строг, даже суров. Но помощь его всегда целительна для души и тела. Поездка в это замечательное место просто не может не оставить след в вашей жизни. Если вы в сомнениях, если вы чувствуете, что живете не совсем так, как нужно или как вам хотелось бы жить, не ждите, поезжайте, пока еще не совсем поздно.

Уверена, если бы моя тетя сама приехала к Александру Свирскому, пока была еще в силах, если бы она чистосердечно просила его о помощи, пообещав в ответ следовать всем его наставлениям, изменить в чем-то, что уродовало ее жизнь, уверена, моя тетя до сих пор была бы все еще с нами. И нашей семье, коллегам и близким не пришлось бы собираться за поминальным столом, чтобы оплакивать эту очень энергичную, талантливую, тонкую и ироничную женщину, достигшую своим умом и трудом немалых профессиональных высот, доктора наук, замечательного ученого, педагога и просто женщину, едва отметившую свой полувековой юбилей.

СТРАННИЦА БОЖИЯ.

Наверное, нету в Питере такого человека, которому было бы неизвестно имя Ксении Блаженной. Да и за пределами нашей области эту святую чтят и особенно почитают. К ней стекаются паломники из самых дальних мест нашей страны и ближнего зарубежья. Даже в будние дни возле ее часовенки всегда много народу. А уж в праздничные или выходные дни туда всегда стоит огромная очередь. И каждый, кто стоит в этой очереди, имеет, что сказать о чудесном вмешательстве в его жизнь этой святой.

Сданные благополучно вступительные экзамены в институт. Вернувшиеся загулявшие мужья. Образумившиеся дети. Усмиренные сварливые соседи. Долгожданная собственная крыша над головой. Все эти чудеса происходят по ее молитвам ежедневно, ежечасно и ежесекундно. Невозможно исчислить ту благодатную помощь, которую приходит в этот мир по молитвам матушки Ксении. Мне самой она помогала очень часто, вразумляла, наставляла, просто молилась за меня неразумную, часто облегчая мой путь.

Со своей стороны могу сказать лишь одно, сколько бы ни помогала мне и моей семье матушка Ксения, к могилке которой мы ездим часто, одно ее деяние по своей значимости все же превосходит все прочие. И об этом случае я расскажу особо.

Было это еще в ту пору, когда я не имела надежного мужа, посланного мне свыше Господом, а потому довольствовалась теми кавалерами, которые попадались мне на пути сами. И вот один из этих мужчин предложил мне увлекательное совместное путешествие.

Ехать предполагалось через Псков, а потом дальше в Белоруссию, где у моего знакомого планировалось большое семейное торжество, на которое он хотел ввести и меня ни много, ни мало, как в качестве своей невесты. Дело почетное, да к тому же и сам он был человеком неплохим, очень во многом он меня устраивал, так что его предложение я планировала принять. И я совершенно не понимала, отчего же так тяжело у меня на душе, почему мне так не хочется отправляться с ним в путь? Ведь поездка обещала быть очень интересной и занимательной. Сначала путешествие на комфортном автомобиле, потом еще и пышное застолье, всякие авансы, как невесте и будущей жене.

Что же мне так неспокойно на душе?

Думала я, думала, и как-то само собой у меня появилось ощущение, что стоит мне перед дорогой съездить за советом в хорошо знакомую часовенку на Смоленское кладбище. Путь от дома до часовенки Ксении Блаженной мне был знаком до мельчайших деталей. Наверное, я смогла бы добраться туда и ночью, а уж от метро до часовни дошла бы и с завязанными глазами.

Пришла, поставила свечку, стою, разговариваю со святой. Говорю, так мол и так, ехать надо, а не хочется. Что посоветуешь? Просто так сказала, не ожидая, на ясный ответ. Но внезапно услышала голос очень внятный и четкий, который очень явно произнес мне всего два слова: «Не езди!»

И так властно были сказаны эти слова, что у меня после и сомнений никаких не осталось. Не надо мне никуда ездить! Стоило мне так подумать, как на душе, внезапно стало так легко, так радостно, что и не передать никакими словами. Обратно летела, как на крыльях, не сомневаясь, что решила я все правильно. Поехала я домой, позвонила своему жениху и соврала что-то, дескать, семейные обязанности никак мне не позволяют поехать с ним. Теперь думаю, зря я соврала. Глядишь, скажи я ему правду, могло все и иначе еще обернуться. Но задним умом мы все крепки. А все же теперь я понимаю, что даже маленькая ложь она всегда порождает несоразмерно большее ей зло.

Мой жених все понял, обижаться не стал, но сам не поехать не мог, поэтому поехал и пропал. Ни звонка, ни смс-ки. Но я особенно не волновалась. Все-таки застолье, родичи, да и далеко, роуминг кусается, мог и выключить свой телефон. Все бы так, да только через два дня позвонили мне его друзья и сказали, что разбился наш Сережа насмерть в тот же день, что и уехал. Попал в страшную аварию, не доехав до Пскова считанных километров. И теперь надо нам всем ехать за его телом, потому как мать у него уже старая, да еще в шоке, вряд ли она в состоянии сама провернуть такое дело, как доставка тела погибшего сына в Питер.

Так что повидать место аварии, где должна была закончиться моя жизнь, мне все же пришлось. Что могу сказать? Ощущения были еще те. Машина была уже стащена на обочину, чтобы не мешала движению, но на дороге остались следы экстренного торможения. Безмолвные свидетели того, как безуспешно пытался уйти от надвигавшейся на него опасности Сережа.

Над местом аварии стоял особенный запах гниющей на жаре плоти, кружились мухи, рыдали родственники погибшего, приехавшие на место трагедии в каком-то едином порыве. Но вся жуткая правда дошла до меня в тот момент, когда кто-то из сотрудников ГИБДД, занимавшихся оформлением протоколов, то ли желая утешить нас, то ли по другой какой-то причине, сказал фразу:

- К сожалению, спасти его было невозможно. В машине не осталось жизненного пространства.

От столкновения с грузовиком легковушку и впрямь смяло и сплющило, словно консервную банку. Сережу смяло вместе с ней. И от этих слов у меня буквально перевернулось все внутри. Только тут я до конца осознала, от какой страшной смерти избавила меня матушка Ксения в тот день, когда я пришла к ней в часовенку всего лишь за советом.

И потому спасибо Ксении Блаженной и от меня самой, и от моей старшей дочери, крещенной в честь нашей питерской святой. Ведь в те годы у девочки не было другой поддержки кроме меня и моей мамы. И погибни я тогда, моя дочка осталась бы круглой сиротой, на руках у моей милой, дорогой, бесконечно любимой, но увы, уже старенькой мамы. А умереть бы мне, кабы не предостережение Ксении Блаженной, точно пришлось. Потому что в той машине, как и сказал лейтенант, для меня не было ни единого кусочка пространства, чтобы свернуться в нем калачиком и хоть таким образом выжить.

Помощь святых и божьих угодников всегда бывает скора и незамедлительна, но только нашему замыленному повседневной суетой глазу она, подчас, остается незаметна. Хуже того, когда мы прибегаем к помощи святых, сами не настроившись на духовный лад, на восприятие этой помощи. Просим их о чем-то, они нам обязательно помогают, вот только сами мы часто бываем не в силах принять эту помощь, просто потому, что не видим ее, не понимаем, что это и есть то самое, что нужно нам, что необходимо нашей душе.

Несколько раз матушка Ксения посылала мне помощь и поддержку, о которой я ее просила, но сама я понимала, что это был именно ее подарок, слишком поздно. Главная проблема тут в том, что идя в храм за помощью, мы часто сами себе уже мысленно нарисовали план спасения из проблематичной ситуации. И ждем, что Господь четко исполнит наше пожелание именно так, как мы вообразили, он будет это делать. Так сказать, согласно нарисованному нами самими сценарию.

Но суть в том, что промысел Божий почти никогда не соответствует с нашими собственными желаниями, многие из которых бывают очень греховны.

Я встречала женщин, которые просили у матушки Ксении, чтобы она помогла им, выйти замуж за мужчину, ничуть не смущаясь тем, что мужчина этот женат, что у него маленькие дети. И удивлялись, почему святая сердится на них, гонит от себя прочь. Кто-то просит о ниспровержении врага, кто-то желает даже гибели очень уж сильно надоевшей и опостылевшей свекрови. Эти просьбы высшим руководством не рассматриваются, потому что изначально содержат в себе семена зла. А те, кто просит о подобном, грешат еще похлеще тех, на кого жалуются.

Рассказать на страницах этой книги обо всех случаях, когда святые помогали мне явно или дарили облегчение в душевной скорби, я не успею. Случаев этих набралось за мою недолгую жизнь уже великое множество, я рассказала лишь о самых явных, которые всерьез изменили мою жизнь.

А вот то, что православные святые будут помогать только крещеным и притом крещеным именно в православном обряде – это вообще миф, придуманный не знаю кем и не знаю зачем. Святые не делят людей на своих и чужих, по признаку исповедуемой теми религии.

Ни разу ни один из святых, кому мне довелось молиться, не отверг молитвы за человека по причине состояния его в той или иной религиозной концессии. Ни разу мне не сказали, да ты что, как ты можешь просить за него, он же мусульманин! Или там того хуже, католик или протестант! Но зато мне ясно давали понять, что человек этот трусоват, ненадежен или даже просто подлый тип и доверять ему не стоит, потому что нутро у него насквозь прогнило, а сам он сплошь ходячая подстава.

Только это одно реально и имело значение в глазах святых. А то каким образом человек этот обращается к Богу, вопреки единогласным утверждениям всего священного клира всех стран мира – нет, ни малейшего.

Конечно, это не значит, что теперь в связи со всем вышесказанным, я могу спокойно отречься от Христа и придти в ислам или иную веру. Нет, даже помыслить о таком страшно. Вера в Бога живого, каким является наш Спаситель для меня самая лучшая и правильная. Для меня она же еще и единственно возможная. Ведь именно о ней свидетельствуют все те святые, благодетельную помощь которых за себя грешную ощущаю я каждый день и каждый миг.

Если верят они, то кто я такая, чтобы думать иначе?

НАСТАВНИК И УЧИТЕЛЬ.

Последний в списке тех святых, о которых я хочу сегодня рассказать, но отнюдь не последний в моем сердце – это Серафим Вырицкий. В отличие от прочих святых, он жил и трудился в относительно недавнее время. Родившись до революции, он чудесным образом избежал смерти во время гонений на священнослужителей, открытых после Октября новой советской властью.

Будучи уже глубоко преклонных лет и слабого здоровья, из Александро-Невской лавры он перебрался в небольшой пригородный поселок – Вырицу. Там же он пережил фашистскую оккупацию, продолжал свой молитвенный подвиг и удивительным образом за всю войну ни один снаряд не упал не только в самом поселке, но даже и в его окрестностях. Также удивительно и то, что во время войны в Вырице оказался расквартирован полк, состоящий из православных, да, были среди фашистов и такие, так что богослужения не прерывались в этом поселке ни на один день.

Все эти чудеса достойны этого скромного святого, но поистине великого человека. Равной ему по доброте и душевному расположению я не встречала среди других святых. Когда вы начнете ездить по святым местам, то сами поймете, что святой – святому рознь. Один суров, другой серьезен, а вот дедушка Серафим, как ласково называют его верующие прихожане, сама доброта.

Мощи его лежат в небольшой деревянной резной часовенке, которая расположена рядом с замечательным деревянным храмом. Рядом с ним лежит его матушка, в монашестве тоже Серафима. Так как в священники отец Серафим пришел уже в зрелые годы, то в миру у него была семья, в том числе и супруга. Когда отец Серафим принял сан, его жена также удалилась в монастырь. Но последние годы жизни она всецело посвятила уходу за тяжело больным своим мужем, неотлучно находясь с ним рядом.

Говоря об этой достойной супружеской паре, я твердо уверена, что отношения их всегда были чисты, а души незапятнанны даже мыслью о чем-то греховном.

В эту деревянную рубленую из бревна чудной красоты часовенку неустанно стремятся толпы паломников, и надо отдать должное, что с этими людьми ведется реальная работа. Поездка сюда оставляет не только благодатное ощущение в душе, но и весьма приятна сама по себе.

Территория храмового комплекса любовно ухожена, стараниям работающих тут людей всюду посажено великое множество цветов и кустарников. В сторонке у забора бьет святой источник с необычайно вкусной и, говорят, даже целебной водой. Во всяком случае, очередь к этому источнику стоит с огромным количеством канистр. Воду я пробовала, она и впрямь необычайно вкусна и обладает способностью не портиться многие месяцы.

Для детворы, которую очень любит дедушка Серафим, тут имеется детская площадка, где ребятам никто не запрещает резвиться, как им вздумается. Есть столовая, то бишь трапезная, где можно вкусно и недорого перекусить. У входа торгуют пирожками и леденцами – всегдашней детской отрадой.

Вы скажете, конечно, это же их бизнес. Но не все так просто. В ином месте вам просто сунут пирожок, и гуляй, Вася. Но тут с вами поговорят, у храма вас встретит кто-то из младших священников или дьячков, который проведет с вами экскурсию, расскажет и о самом святом, и о его великом молитвенном подвиге, когда он будучи уже сильно больным и недужным в течение ровно тысячи дней и ночей истово молился о спасении нашей Родины от вражеских захватчиков. И что ослабил он свой молитвенный подвиг лишь после того, как стало совершенно очевидно, что враг отброшен и уже близок к поражению.

Кроме того в самом храме с людьми опять же проводится серьезная разъяснительная работа. Трижды я наблюдала таинство крещения, и всегда его предваряла пространная речь священника, который подробно описывал не только само таинство, но также и объяснял собравшимся их задачи в будущем, как православных христиан. Объяснял суть и смысл таинства причащения. Священники были разные, но слова каждого из них так легко и просто ложились на душу, что можно было подумать, что вдохновляет их речи сам праведный старец.

Тут со мной случались удивительные встречи с людьми, которых я почти потеряла из виду, и которые старец мудро указал мне вернуть в мою жизнь.

Именно после поездки к этому святому у меня зародилась мысль, написать эту книгу. Так что смею говорить, что и мысль эту заронил мне в голову сам святой старец – Серафим Вырицкий, которого я очень люблю, чту и быть достойной чьей отеческой любви, я искренне надеюсь.

СВЯЩЕННИКИ И ИХ ПАСТВА.

В моей жизни мне пришлось познакомиться не с таким уж большим числом священнослужителей. Но я могу сказать, что чем дальше от большого города, чем уединенней и бедней приход батюшки, тем скорее вы найдете в месте из службы подлинное благочестие и благодать. Истинно верующих среди вышестоящих иерархов, думается мне, считанные единицы.

Нет, конечно, митрополиты, епископы и архиепископы – вся прочая церковная знать, следят за тем, чтобы во вверенных их управлению епархиях был бы порядок, батюшки бы не пили, дьяконы не гонялись бы за девками, был бы внешний порядок и чистота.

Но такая ли чистота царит в храмах на самом деле? Ведь церковь уже давно утратила свое прямое и единственное значение, быть телом Христовым на Земле, а значит, иметь все те добродетели, что имел Спаситель. И в первую очередь – милосердие, нестяжание, и беззаветную и бескорыстную любовь к своим ближним. А также желание отдать все и сразу первому, кто будет в этом нуждаться.

Вот с последним у священнослужителей дела обстоят совсем плохо. Если я прихожу в церковь, мне необходимо осуществить какую-то требу, а денег у меня при себе нет, то ее скорей всего не исполнят. А если и исполнят, то так на тебя посмотрят, что в следующий раз закаешься идти к ним без денег. К тому же каждая треба имеет свою четко фиксированную стоимость, о чем уведомляют объявления, развешанные на кассах.

Вру, конечно. Кассами пока что церкви не обзавелись, но это явный недосмотр со стороны церковных властей и налоговых органов, которые тоже четко надзирают за этой деятельностью. В поминальных записках можно написать только десять имен, остальных изволь поминать отдельно и за отдельную плату, разумеется.

Помню, как я была тронута просто до глубины души, когда в одном сельском храме мне сказали, что я могу вписать в поминальную записочку любое количество имен, какое мне необходимо. Привыкшей к четкой деловитости городских храмов, где каждое слово батюшки четко просчитано и скалькулировано, мне было очень радостно слышать, что тут мне верят на слово, что больше необходимого я все равно не впишу. А те покойники, которые, по моему мнению, нуждаются в поминании батюшкой, будут им помянуты все и без всякого счета.

Услышав такое, я сунула в стоящую рядом церковную кружку в десять раз больше, чем стоила бы мне несчастная записочка в городском храме. И честное слово, ни разу не пожалела тех денег. Мне кажется, что если человек приходит в церковь, то он должен получить там утешение и помощь совершенно безвозмездно, невзирая на толщину его кошелька. И богатый, и бедный не должны иметь перед Богом иных заслуг, кроме чистоты своей души и крепости своей веры.

Как ни плох священник в приходе, все же без него было бы еще хуже.

Да и можем ли мы так уж упрекать священников в стяжательстве? Не сами ли мы виновны в том, что они таковы, каковы есть?

Конечно, проблема кроется прежде всего в нас самих. Ведь церковь существует в реальном мире, священники тоже люди, им надо что-то есть, пить, во что-то одеваться и на что-то содержать и отапливать помещение. И кто виноват в том, что им приходится требовать денег за свою службу? Что им делать? Не умирать же с голоду, коли не несет русский человек положенной церковной десятины от своих доходов в храм.

Почему-то считает русский человек, что ему Бог обязан помогать всегда и во всем, а вот от него самого ровным счетом ничего взамен и не требуется. Удивительная игра в одни ворота получается. Бог должен давать и давать, до бесконечности исполняя просьбы тупых, злых и жадных людишек. А вот они будут благодаря его помощи толстеть, жиреть и жировать на радость лишь самим себе, даже не задумываясь о том, что неплохо было бы и поделиться теми благами, которыми щедро оделил их Господь.

В Библии говорится, что отдать надо девять десятых людям, лишь одну десятую оставить себе. Куда там! Даже одной десятой мы частенько не отдаем ближним. Даже от уплаты налогов и то стараемся всячески отвертеться, а ведь это предосудительно не только с нравственной стороны, но и против всякого закона.

Подумаешь, успокаиваем мы себя, там выше еще больше воруют. И правильно! Кто выше сидит, тот больше и украдет, просто потому, что у него возможностей для этого больше. Только в глазах Господа совсем не важно, сколько и чего ты украл – десяток порционных упаковок сахара в кафе своего босса или десять миллионов из казны своего государства. Суть кражи не меняется от размера украденного. Кража есть кража, и кара следует, не зависимо от количества украденного.

Но вернемся к церкви и ее бизнесу. Свечки, например. Свечи приносят отличный доход, но есть и множество других возможностей, чтобы заработать. Торговля современными иконками – это вообще отдельная история. Купит человек такую иконку, купит за недорого, отнесет ее домой и думает, все порядок, теперь обо мне данный святой беспокоиться будет, теперь его задача, чтобы у меня в жизни все шло, как по маслу. Ну, а я сам дальше буду грешить или даже стану еще больше, ведь у меня теперь есть надежный покровитель, который убережет меня от всяческих проблем и столкновений.

Был у меня знакомый воришка – карманник, отправляясь на дело, он неизменно целовал старенький эмалевый образок с Николаем Чудотворцем, упрашивая того в очередной раз прикрыть его от полиции и уберечь от тюрьмы. Уж не знаю, сколько бы это дело продолжалось, но однажды терпению даже терпеливейшего святого угодника пришел конец. Образок у злодея пропал, а воришку спустя некоторое время наша доблестная полиция все же изловила и посадила за решетку.

Очень часто люди прибегают с недостойными просьбами к святым. А потом удивляются, почему это дела у них совсем не поправляются. А как им поправиться, если бизнесмены просят они об уничтожении конкурента, частенько, прямо-таки о физическом его устранении. Допек, понимаешь ли. Дела ведет нечисто. Клиентов отбивает. Убить его да и все дела, чтобы я сам мог жить сладко и гладко.

Нерадивые ученики тоже умиляют. Но дети те вообще стесняться в своих желаниях не привыкли. Контрольная завтра? Господи, сделай так, чтобы учитель заболел! А лучше, чтобы вся школа на воздух взлетела, тогда долго еще учиться не придется и про контрольную все точно позабудут.

В старину, говорят, икону нельзя продать или купить где-то, икону можно было получить в подарок, ее можно получить за какие-то заслуги, или принять как подарок в качестве помощи одного верующего человека другому, находящемуся на ступенях духовного роста чуть ниже, икона переходила от отца к сыну, от учителя к ученику. Казалось бы, вот уж тут простор для благочестия. Достанется тебе такая икона, считай, ты спасен. Просто дорогу в рай для тебя предки своими молитвами выстлали.

Нет, не получается чего-то. Есть у моего брата икона. От отца ему досталась, в лагерях сгинувшего. А тому от деда. А деду от прадеда. Одним словом, фамильная икона, старинная, дорогая, многими поколениями намоленная. И чего? Молится перед ней брат? Поклоны кладет? Огонек теплит? Может, поставил он ее в красный угол или хотя бы просто на шкаф? Нет, чего-то пока не наблюдаю я у него в доме этой иконы на видном месте. Но он еще молодой, может, с годами придет к нему понимание.

Как ни горько, но частенько приходится слышать, что само поведение священников отторгает от церкви тех, кто хочет туда придти.

Сколько я слышала историй вроде этой:

- Хотел бы пойти к исповеди и причастию, только вот к этому попу я не пойду и руку ему целовать не буду.

- А почему?

- Пьяный частенько шатается, - отвечает товарищ, - с девицами молодыми гуляет, да и машина у него очень уж дорогая для простого священнослужителя. Ясно, что легко ему деньги достаются. И такому мне руку целовать?

- А Николая Чудотворца ты как? Любишь?

- Святого Николу Угодника? Люблю, конечно!

- Ему бы руку поцеловал?

- Да с радостью! Всякий раз к его иконе прикладываюсь. И к частичкам мощей, когда их к нам привозили, очередь отстоял.

- Так ведь в лице своего священника ты руку святому Николаю Угоднику и целуешь. Не какого-то конкретного попа руку лобызаешь, а в его лице все священники, кто за церковь нашу предстояли со времени ее создания, тебе свою руку протягивают.

Морщит лоб приятель, думает.

- Все равно, говорит, - не пойду я к этому попу. Очень уж за ним грехов много наблюдаю. Недостоин он того, чтобы я перед ним каялся.

Вот так. И хоть что ты с ним делай. Конечно, чужие грехи они всегда заметней выпячиваются, чем свои собственные. Свои-то каждый норовит поглубже запрятать.

Другая история, случившаяся с одним моим знакомым. Жил себе он в монастыре, вроде как уверовал, уже и в послушники его определить собирались, рясу выдали, да случилась ему оказия в соседнее село сходить по какой-то надобности. Познакомился там с местными, они узнали, откуда он и говорят, вот посмотри, какой большой и красивый дом, а в доме сем живет «матушка» вашего батюшки настоятеля, да не одна, а с многочисленным его приплодом, и даже внучки у них, кажется, уже пошли. Вот куда доходы от вашего монастыря текут, а вовсе не на помощь голодным и сирым, которых у нас в поселке тоже имеется в избытке.

И что? На следующий же день мой приятель дал деру из этого монастыря, потому что, видите ли, не желал служить под началом у того, кто дав однажды обет безбрачия, нарушил его столь цинично и дерзко. Даже не выяснил, что там правда, а что нет. Может, и не было ничего, а матушка эта какой-нибудь дальней родственницей настоятелю приходится. Овдовела, приехала к дядюшке или двоюродному дедушке на поклон, он ее с детишками и приютил, кров над головой сироткам дал. А лживые языки поспешили хулу на хорошего человека возвести. А другого человека в искушение ввели.

Печально сознавать, но чужие грехи очень часто служат нам оправданием наших собственных. И чем выше поднялся по социальной лестнице человек, тем осмотрительней ему необходимо себя вести. Ведь своим поведением он вводит в искушение многие более слабые души.

Далеко не все священнослужители ведут жизнь праведную, достойную пастырей. Вот и ругают их со всех сторон. Девушки опять же незамужние вокруг каждого батюшки стайкой трутся, в искушение его самого и его матушку вводят. А все же без священников нам никак не обойтись. И Серафим Вырицкий учит, что даже самый плохой священник все равно лучше, чем полное его отсутствие.

А все потому, что во время таинства Евхаристии, таинства перевоплощения предложенного хлеба и воды, перевоплощения их посредством Святого Духа в тело и кровь Господни, сам Спаситель действует через священника. Уже не грешный земной человечек творит таинство, но сам Господь нисходит через него к нам. Кем такое заменишь? Другим священником? Так ведь у другого свои искушения будут, на грешной земле живем, не где-нибудь.

И потому я искренне верю, что среди священников много тех, кто стремится к лучшему. И конечно, нельзя забывать, что один или даже заблудших священников – это еще не вся церковь. Придя в храм, вы обязательно разберетесь, кто тут истинно верует, а для кого дела церковные – это всего лишь отличный бизнес и способ набить свою собственную мошну и заодно пошарить в ваших карманах.

Не найдете священника себе по душе в одном храме, ступайте дальше. Просите помощи у святых, они-то никогда вас не подведут. И если молитва ваша будет усердной, а намерения чистыми, святые обязательно пошлют вам подходящего духовника, которому вы сможете поверить все ваши страхи и терзания, который будет с вами в любую пору, и благодаря которому вы сможете дорасти до звания истинного христианина, пройдя эту дорогу легко и радостно.

Поэтому я еще раз повторю, отдельный священник – это ведь еще не вся церковь. Много там есть людей суетных и сторонних, но Бог им судья, а я судить никого не могу, сама грешна и притом изрядно.

И потому, если кто-то из священников, как нам кажется, ведет жизнь весьма далекую от аскетизма и подвижничества, то стоит в первую очередь помолиться за этого человека, а уж потом подумать, сами-то мы достойны ли иного пастыря? Если знаете и молчите, то не сами ли вы прикрываете его грех и вынуждаете ко все большим и большим прегрешениям?

Вот что бы мы сейчас с нашей любовью отлынивать от постов и Причастия делали, достанься нам в пастыри суровый подвижник, обличитель распутных нравов, духовной лени и всяческих пороков? Да мы сами бы прогнали такого прочь, потому что он бы уж не постеснялся сказать нам прямо в лицо то, что думает. Каков поп, таков и приход. Так говорят. Но поговорка отлично работает и в обратную сторону. Каков приход, таков и поп. Имеем мы над собой ту власть и тех священников, которых и заслуживаем. И нечего долго на зеркало пенять, коль рожа крива.

Я твердо уверена, как ни развращены наши люди жадностью и стяжанием к обилию земных даров, на каждого такого волка в овечьей шкуре есть десятки или даже сотни и тысячи истинно верующих людей. Только, хочу сказать, что служат такие батюшки все-таки чаще всего вдали от средоточия соблазнов, где-нибудь в глубинке, в маленькой и бедной деревеньке. Поезжайте туда, и если не в первом приходе, то во втором или третьем обязательно найдете батюшку, который поговорит с вами и обязательно сумеет посадить в вашей душе семена истинной веры. Благо, выбирать теперь есть из кого. Времена, когда церковь была в изгнании, когда священников не найти было днем с огнем, закончились, хоть бы навсегда.