Мои вьетнамские истории

Глава 1 "Путешествие начинается с мечты"

Каждое путешествие начинается задолго до того, как самолёт отрывается от земли. Оно начинается с мечты.

За последние годы мы с мужем успели увидеть немало красивых мест. Были в Турции, где ласковое море встречает туристов почти круглый год. Восхищались величием Египта, где древние пирамиды заставляют почувствовать дыхание тысячелетий. Отдыхали на живописном Иссык-Куле, окружённом горами, которые отражаются в прозрачной воде.

Но в этом году нам захотелось открыть для себя новую страну. Всё чаще мы слышали восторженные рассказы о Вьетнаме: о тёплом море, удивительной природе, доброжелательных людях и вкусной кухне. Да и стоимость отдыха оказалась заметно привлекательнее, чем в привычной Турции. Решение пришло само собой — летим во Вьетнам!

Наш выбор пал на отель «Дуен Ха» в Камрани. Название этого города ещё совсем недавно ничего мне не говорило, а теперь оно звучит как начало новой истории.

Сегодня я наконец закрыла чемодан. Опыт прошлых поездок давно научил меня не брать лишнего. В отпуске, как оказалось, действительно нужны только самые необходимые вещи... ну и, как шутят многие женщины, «трусики и бусики». Всё остальное лишь путешествует вместе с нами, так и не покинув чемодан.

Завтра рано утром за нами приедет Indriver, потом дорога в аэропорт, регистрация, ожидание посадки... И вот тогда откроется новая страница нашей истории.

Я не знаю, чем удивит меня Вьетнам. Возможно, это будут бескрайние пляжи, шумные рынки, необычные фрукты или случайные встречи с людьми. А может быть, самое ценное — это ощущения, которые невозможно купить ни за какие деньги.

Я приглашаю вас отправиться в эту поездку вместе со мной. Будем удивляться, пробовать новое, иногда ошибаться, смеяться, сравнивать, восхищаться и каждый день открывать для себя ещё одну маленькую частичку этой удивительной страны.

Глава 2. "Дорога длиною в восемь часов"

Утро началось с неожиданности. Наш туроператор заранее предупредил, что рейс перенесли на два часа. Это известие не застало нас врасплох: мы сразу же созвонились с водителем Indriver и без проблем перенесли время поездки в аэропорт. Как оказалось, всё, что ни делается, — к лучшему. Не пришлось ни спешить, ни томиться в долгом ожидании.

В аэропорт мы прибыли вовремя. Больше никаких задержек не было.

Уже на регистрации нас ждал первый небольшой сюрприз. В очереди оказалось очень много туристов с красными российскими паспортами. Сначала мы даже немного растерялись: почему они регистрируются на рейс из Астаны? Всё оказалось довольно просто. Многие жители приграничных с Казахстаном российских городов выбирают вылет именно отсюда, потому что прямых рейсов во Вьетнам из их городов нет. Для них дорога до Астаны оказывается быстрее и выгоднее, чем поездка в крупные российские аэропорты.

Тем не менее регистация прошла быстро, тем более что места в самолёте мы забронировали заранее. Можно было спокойно ждать посадки, наблюдая за суетой вокруг и понимая, что до встречи с Вьетнамом остаются считаные часы. Летели мы вьетнамской авиакомпанией VietJet Air. До поездки я читала самые разные отзывы, но мои опасения не оправдались. Самолёт оказался вполне современным и удобным. Конечно, по уровню комфорта он немного уступает самолётам Air Astana, но, на мой взгляд, заметно выигрывает у SCAT. Кресла были достаточно удобными, салон чистым, а экипаж работал спокойно и доброжелательно.

Именно здесь состоялось моё первое знакомство с вьетнамцами. Почти все бортпроводники были невысокого роста, стройные, очень аккуратные и удивительно спокойные. Они двигались легко и бесшумно, постоянно улыбались, но без навязчивости. Их речь звучала необычно — быстрая, певучая, с множеством непривычных интонаций. Иногда мне казалось, что слышу китайский язык, настолько незнакомым он был для моего слуха. Позже я узнала, что вьетнамский язык относится к совершенно иной группе языков, но человеку, который слышит его впервые, он действительно может напомнить китайскую речь.

Восемь часов в воздухе пролетели неожиданно быстро. За окном медленно сменялись облака, пассажиры то засыпали, то просыпались, а стрелки часов неумолимо приближали нас к новой стране.

Если Астана проводила нас быстро и без лишних формальностей, то во Вьетнаме всё оказалось иначе.

Самолёт был всего один, поэтому я искренне удивилась, увидев огромную очередь на паспортный контроль. Самое странное заключалось в том, что она почти не двигалась. Люди терпеливо стояли, переглядывались, вздыхали, но никто ничего не объяснял. Лишь позже выяснилось, что в этот момент происходила пересмена сотрудников пограничной службы. Вот почему оформление затянулось.

Наконец настала и наша очередь. Поставив заветные штампы в паспорта, мы получили багаж, быстро нашли представителя нашего туроператора и отправились к автобусу. Нам повезло: наш отель находился первым по маршруту, поэтому уже совсем скоро мы подъезжали к месту, которое должно было стать нашим домом на ближайшие дни.

Отель встретил нас просторным холлом и приветливыми улыбками сотрудников. Правда, до заселения оставалось ещё три часа — официально номера выдавали только после двух часов дня.

Мы решили испытать маленькую туристическую хитрость. Из Казахстана я привезла плитку хорошего шоколада и с улыбкой вручила её девушке на ресепшен, надеясь, что этот сладкий подарок поможет получить номер немного раньше. Увы... Шоколад был принят с благодарностью, но правила остались правилами. Волшебства не произошло.

Общаться приходилось с помощью онлайн-переводчика и моего весьма скромного запаса английских слов. Русским языком сотрудники отеля почти не владели, поэтому каждое простое предложение превращалось в маленький международный квест. Впрочем, улыбка и желание понять друг друга иногда оказываются куда важнее безупречного знания иностранных языков.

Мы устроились в уютном холле и стали ждать. За огромными стеклянными окнами шумели пальмы, светило яркое тропическое солнце, а где-то совсем рядом плескалось море. Наш отпуск наконец-то стал реальностью.

Глава 3 "Море, пена и 21 этаж"

Проснувшись утром, я первым делом подумала о море.

После долгой дороги, перелёта и вчерашнего ожидания заселения хотелось наконец почувствовать под ногами тёплый песок, услышать шум волн и увидеть то самое море, ради которого мы, собственно, и прилетели во Вьетнам.

Но у отдыха есть свои маленькие правила, и иногда приходится с ними считаться. В этот день нам предстояла встреча с гидом. Поэтому пришлось немного отложить наше свидание с морем.

Гидшу звали Мария. Мы встретились с ней в отеле, и первое знакомство оказалось довольно приятным. Мария говорила спокойно, доброжелательно и подробно рассказывала о нашем отдыхе, о территории отеля, предстоящих экскурсиях и тех местах, которые можно было посетить в свободное время. Мы, конечно, слушали, но мыслями уже были где-то совсем в другом месте.

Точнее — на море.

Наконец около двенадцати часов мы добрались до пляжа.

И тут нас ждал первый небольшой сюрприз.

Море оказалось неспокойным. Волны одна за другой накатывали на берег, поднимались, разбивались с шумом и снова откатывались назад. Для любителей поплавать такая погода могла показаться не самой удачной. Но лично мне волны нравятся — в них есть какая-то особенная сила и жизнь. Стоишь у воды, смотришь на бесконечную голубую даль и понимаешь: вот оно, море, ради которого ты преодолел тысячи километров.

Однако была ещё одна особенность, о которой мы тогда узнали на практике.

Отлив.

Во время отлива море словно отступает от берега. Вода постепенно уходит, открывая всё новые участки песка, камней и морского дна. То место, где ещё недавно плескались волны, становится широкой полосой влажного песка. Море кажется дальше, чем было утром, а привычная линия прибоя перемещается всё дальше от берега.

Для нас это оказалось одним из минусов отдыха.

Особенно обидно, когда приходишь на море именно тогда, когда хочется искупаться, а оно словно говорит: «Сегодня не получится. Приходите попозже».

Волны при этом никуда не исчезли, но купаться было не особенно удобно. Поэтому мы решили не спорить с природой и отправились к бассейну.

И как оказалось — совершенно не зря!

У бассейна в это время проходила пенная вечеринка.

Вот уж чего мы никак не ожидали!

Вокруг звучала музыка, дети носились по бассейну, а огромные белые хлопья пены постепенно превращали всё вокруг в какое-то весёлое облако. Дети были в полном восторге! Они с визгом бросались в пену, пытались поймать её руками, обсыпали друг друга и хохотали так заразительно, что невозможно было оставаться серьёзными.

Мы тоже радовались вместе с ними.

Наверное, в этом и заключается прелесть отдыха: если что-то пошло не совсем так, как ты планировал, жизнь иногда сама подсовывает тебе совершенно другой вариант — и он оказывается ничуть не хуже.

Не получилось спокойно поплавать в море — зато получили пенную вечеринку.

А море никуда не делось. Оно подождёт.

После такого насыщенного дня вечером мы поужинали и уже собирались возвращаться в номер. Но тут совершенно неожиданно для себя обнаружили прекрасное место на двадцать первом этаже — супербар.

И вот здесь нас ждало ещё одно маленькое открытие.

С высоты двадцать первого этажа Камрань выглядела совершенно иначе.

Днём город кажется обычным, живым, шумным, наполненным движением. А ночью он словно переодевается. Внизу мерцают огни, светятся дороги, отдельные здания и вывески, а между ними темнеют участки ночного города. Где-то вдали угадывается море, и всё вокруг кажется каким-то особенно спокойным.

Внутри бара было уютно. Мягкий свет, приятная обстановка, музыка, неспешные разговоры. Хотелось просто сидеть и смотреть на этот вечерний город.

И вдруг я обратила внимание на молодую пару.

Они сидели рядом, разговаривали, улыбались друг другу. По всему было видно — между ними только-только начинается что-то интересное. Я подумала: наверное, познакомились на пляже, а теперь он пригласил её на свидание.

И мне стало так тепло.

Как же это прекрасно — молодость.

Когда впереди ещё столько всего. Когда случайная встреча на пляже может стать началом знакомства, знакомство — симпатией, а симпатия — чем-то большим. Когда вечерний город, огни, музыка и человек напротив кажутся частью какой-то особенной истории, которую хочется запомнить.

Я смотрела на них и вдруг поймала себя на удивительном ощущении.

Несмотря на свой возраст, я словно на мгновение вернулась в прошлое.

В то время, когда мы сами были молодыми. Когда тоже были встречи, взгляды, ожидания, первые свидания, когда сердце могло забиться быстрее от одного-единственного взгляда.

Наверное, время никуда не исчезает.

Оно просто уходит вперёд, оставляя за собой воспоминания. А потом вдруг возвращается — запахом моря, музыкой, вечерними огнями или случайно замеченной молодой парой.

И ты на мгновение снова становишься той самой девчонкой, которой когда-то была.

Я сидела в баре на двадцать первом этаже, смотрела на ночную Камрань и думала о том, как удивительно устроена жизнь.

Мы взрослеем. Меняются города, страны, обстоятельства. Уходят годы. Но внутри нас остаётся способность радоваться, мечтать, влюбляться в жизнь и чувствовать её красоту.

Через года.

Наверное, именно для этого и стоит путешествовать.

Чтобы не просто увидеть новые страны, а однажды вдруг почувствовать: несмотря на всё, что осталось позади, жизнь по-прежнему прекрасна.

И море, и пена в бассейне, и ночные огни Камрани, и молодая пара за соседним столиком — всё это каким-то образом становится частью твоей собственной истории.

Жизнь прекрасна. Даже через года.

Глава 4 "Наш маленький мир у бассейна "

Кажется, мы начинаем понемногу осваиваться.

Вчера нам казалось, что мы уже всё изучили: море, пляж, бассейн, ресторан, бар на двадцать первом этаже. Но сегодня обнаружили для себя совершенно новую локацию — бассейн с джакузи.

И почему мы не нашли его раньше?

Он оказался настоящим маленьким уголком для тех, кто хочет не столько плавать, сколько расслабиться. Вода в джакузи тёплая, вокруг неё удобно расположены места, где можно спокойно посидеть, отдохнуть и просто наслаждаться тем, что тебе совершенно никуда не нужно спешить.

После обычного бассейна особенно приятно погрузиться в бурлящую воду. Струи массируют спину и плечи, пузырьки щекотно лопаются вокруг тела, и постепенно появляется то самое ленивое состояние, когда уже ни о чём не хочется думать. Только сидеть, смотреть по сторонам и наслаждаться отпуском.

Именно здесь мы впервые встретили иностранцев.

До этого момента вокруг нас в основном были вьетнамцы. А тут — ребята из Южной Кореи и Китая.

Казалось бы, что в этом удивительного? Но для нас оказалось очень необычно.

В Турции или Египте иностранная речь слышна практически повсюду. На пляже, у бассейна, в ресторане, в лифте — обязательно услышишь английский, немецкий, французский, польский, русскую речь. Туристическая жизнь там настолько интернациональна, что уже перестаёшь обращать внимание на то, на каком языке разговаривают люди рядом.

А здесь всё иначе.

Во Вьетнаме мы пока довольно редко встречаем иностранцев. И поэтому, услышав рядом незнакомую речь, невольно начинаешь прислушиваться: а откуда эти люди?

Зато в выходные дни в нашем отеле происходит настоящее оживление.

Вьетнамцы приезжают отдыхать целыми компаниями. Иногда складывается впечатление, что они снимают номера не по одному и даже не по два, а целыми корпоративами.

И отдыхают соответственно!

Весело, шумно, дружно. Много разговоров, смеха, детей. Вьетнамцы вообще производят впечатление очень общительных людей. Если уж собрались отдыхать — значит, отдыхать надо от души!

Особенно заметно это становится у бассейна. Кто-то разговаривает, кто-то фотографируется, дети плескаются в воде, взрослые сидят компаниями. И всё это сопровождается весёлым гулом голосов.

Мы наблюдаем за ними со стороны и думаем: ну что ж, люди приехали отдыхать — имеют полное право!

Правда, есть одна особенность Вьетнама, к которой я пока никак не привыкну.

Здесь очень рано темнеет.

Около шести часов вечера начинает быстро смеркаться. Сначала кажется, что ещё совсем светло, но буквально через полчаса день словно кто-то выключает.

И вот уже ночь.

Сначала я даже ловила себя на мысли: неужели так поздно? А потом смотрю на часы — всего половина седьмого!

Организм, привыкший к нашим казахстанским длинным летним вечерам, явно недоумевает.

Сегодня весь день было пасмурно. Небо затянуло облаками, солнце почти не показывалось. А к вечеру начался небольшой тропический дождь.

И знаете, мне такая погода очень нравится.

Наверное, кому-то покажется странным: приехать во Вьетнам и радоваться пасмурному небу и дождю. Но после казахстанского лета я совершенно не страдаю от отсутствия палящего солнца.

Наоборот.

Нет этой липкой, тяжёлой, жгучей жары, когда выходишь на улицу и сразу чувствуешь, как горячий воздух буквально обволакивает тебя. Можно спокойно дышать, гулять, сидеть у бассейна и не искать каждую минуту спасительную тень.

Да и солнца нам в этом году в Казахстане, кажется, хватило с запасом.

Поэтому сегодня я с удовольствием слушала, как по крыше и листьям стучат капли тропического дождя.

В этом тоже есть своя прелесть.

Тёплый воздух, влажная зелень, тёмное небо, пальмы, блестящие от дождя дорожки и редкие капли, которые всё ещё падают с листьев.

Мы приехали во Вьетнам за солнцем и морем, а оказалось, что мне нравится и его дождь.

Наверное, хороший отдых — это когда перестаёшь ждать, каким должен быть день, и начинаешь радоваться тому, каким он получился.

Сегодня он получился пасмурным, тёплым, немного дождливым и очень спокойным.

А ещё мы нашли джакузи.

Кажется, отпуск постепенно входит в свои права.

Глава 5 "Вьетнамский обман"

Вот теперь, кажется, пришло время поговорить о деньгах.

До поездки во Вьетнам мы, как и многие туристы, сравнивали цены. Турция, Египет, Вьетнам — куда выгоднее поехать, где лучше море, питание, обслуживание? И первое впечатление складывалось однозначно: Вьетнам дешевле.

Именно в этом, пожалуй, и заключается его главная замануха.

Сначала смотришь на стоимость тура и думаешь: «Вот это выгодно! За такие деньги мы в Турции столько не получим». И действительно, если сравнивать стоимость путёвки, Вьетнам во многих случаях выглядит привлекательнее.

Но потом начинаешь отдыхать.

И постепенно выясняется, что дешёвый тур — это ещё не обязательно дешёвый отдых.

Мы выбрали отель с системой «всё включено» и, естественно, предполагали, что это означает примерно то же самое, что и в Турции: приехал, надел браслет — и дальше отдыхай, не думая о каждой чашке кофе, стакане напитка или порции мороженого.

Но Вьетнам решил познакомить нас со своим собственным пониманием слова «всё».

Очень быстро мы обнаружили, что кое-что всё-таки не входит в это самое «всё».

Например, мороженое — платное.

Некоторые напитки — тоже платные.

В баре на руке у тебя красивый голубой браслет, который вроде бы должен символизировать заветное «всё включено», но стоит только захотеть чего-нибудь не совсем стандартного — и выясняется, что за это нужно доплатить.

И тут невольно начинаешь задумываться: а что же тогда означает мой браслет?

В Турции мы к такому не привыкли.

Там система «всё включено» воспринимается гораздо шире. Хочешь мороженое — пожалуйста. Захотелось напиток — выбирай из того, что предлагает отель. И главное — ты не стоишь постоянно перед мысленным вопросом: «А это входит в стоимость или сейчас за это попросят деньги?»

А здесь такая мысль возникает довольно часто.

Но самое интересное ждало нас практически сразу после приезда.

Нам объяснили: если мы хотим воспользоваться обедом в день приезда, пожалуйста. Но тогда в последний день нашего пребывания из питания будет вычтен ужин.

Я сначала даже не поверила.

То есть мы приехали раньше времени, хотим пообедать — и за этот обед нам предлагают «заплатить» своим будущим ужином?

Вот это уже совершенно другой подход к гостеприимству.

Получается почти бухгалтерия отдыха: обед пришёл — ужин ушёл.

Я невольно представила Турцию.

Там подобная ситуация, кажется, вообще никого бы не заинтересовала. Ну приехали туристы пораньше, ну хотят пообедать — накормить их. А если в последний день они захотят поужинать перед отъездом, тоже накормят. И уж точно никто не станет сидеть с калькулятором, подсчитывая, сколько раз гость воспользовался рестораном.

Но во Вьетнаме мы столкнулись ещё с одной особенностью.

Когда приходишь в ресторан, у тебя обязательно спрашивают номер комнаты.

Называешь.

Записывают.

И только после этого можно спокойно проходить.

Сначала я не придала этому значения. Ну мало ли, порядок такой.

Но потом поняла: таким образом отель контролирует, чтобы один и тот же человек не пришёл в ресторан второй раз.

И вот тут мне стало особенно интересно.

В Турции ты можешь зайти в ресторан хоть десять раз.

Захотелось выпить кофе после завтрака — пожалуйста.

Потом ещё раз пройти за фруктами — пожалуйста.

Потом вдруг захотелось мороженого — снова пожалуйста.

Никто не смотрит на тебя с выражением лица человека, который пытается вычислить: «А не были ли вы здесь уже сегодня?»

А здесь номер комнаты записывают.

И ты невольно чувствуешь себя не столько отдыхающим, сколько человеком, которого аккуратно занесли в журнал учёта.

Конечно, я понимаю, что у каждого отеля свои правила. Возможно, администрация таким образом пытается контролировать питание, количество гостей или работу системы «всё включено». Но для туриста это всё равно производит определённое впечатление.

И это впечатление складывается не из одной большой проблемы.

Наоборот.

Всё по мелочам.

Мороженое — платное.

Некоторые напитки — платные.

Часть услуг — за дополнительную плату.

В ресторан просто так второй раз не зайдёшь — номер комнаты записывают.

Хочешь воспользоваться обедом в день приезда — будь готов расстаться с ужином в последний день.

И постепенно возникает ощущение какой-то излишней экономии на гостях.

Вот поэтому я и назвала эту главу «Вьетнамский обман».

Глава 6 "Шоколадный стиль отеля "

У каждого отеля есть своё лицо.

В Турции оно чаще всего роскошное: мрамор, золото, хрустальные люстры, огромные холлы — всё с размахом, чтобы турист ещё на входе понял: отдых начался.

В Египте настроение другое. Восточные узоры, песочные оттенки, арки, колонны — будто сама обстановка напоминает, что ты в стране фараонов и пустынь.

А у нашего отеля, похоже, есть собственный кондитер. Потому что здесь царит шоколадный стиль.

Первое знакомство с ним произошло ещё в коридоре: на стенах — необычные декоративные медальки, будто вылепленные из шоколада. Симпатично, немного странно. Но чем внимательнее я смотрела вокруг, тем больше находила подтверждений своей догадке. Коричневые шторы, тёмная драпировка стен, светильники, зеркала, журнальный столик — всё выдержано в тёплой шоколадно-кофейной гамме.

И тут я задумалась: дизайнер специально выбрал этот цвет или просто очень любил шоколад? Причём, судя по масштабу, любовь была взаимной и серьёзной.

Наш номер продолжает эту тему. Тёмные оттенки делают интерьер спокойным, а приглушённый вечерний свет добавляет камерности — после яркого солнца за окном оказаться в таком пространстве по-настоящему приятно.

Есть, впрочем, один недостаток. Когда слишком долго находишься среди шоколадных оттенков, начинает просыпаться аппетит. Я уже с подозрением поглядываю на мебель. А вдруг это не журнальный столик, а огромная плитка, которую просто забыли.

Но шутки шутками, а интерьер мне нравится. В нём нет кричащей роскоши — скорее тёплая, спокойная атмосфера, в которой хорошо отдыхается после жаркого дня.

Так что теперь, если меня спросят, какой стиль у нашего отеля, долго объяснять не придётся. Шоколадный. Причём настолько убедительный, что после недели здесь меня подстерегает новый страх: а вдруг мне начнут сниться шоколадные медальки?

Глава 7 "Роза ветров"

В каждом отеле есть роза ветров.Обычно она прячется где-нибудь на полу холла, выложенная мозаикой, или красуется на карте у стойки ресепшн — восемь лучей, расходящихся во все стороны света. Символ вроде бы простой: направления, ветра, координаты. Но если приглядеться, роза ветров умеет рассказать об отеле не меньше, чем интерьер номера.

В Турции роза ветров — это произведение искусства. Мраморный пол, инкрустация цветным камнем, лучи расходятся так торжественно, будто отель сообщает: отсюда начинаются пути во все концы света, и все они ведут к морю. Стоишь на этой розе и невольно чувствуешь себя немного султаном — тем более что рядом обязательно найдётся колонна, а над головой — огромная люстра размером как из тронного зала.

В Египте роза ветров скромнее, но загадочнее. Она чаще прячется в орнаменте: где-то среди песочных узоров на стене вдруг угадываются восемь направлений, обрамлённые иероглифами или стилизацией под них. И тут же вспоминаешь, что для древних египтян стороны света были не просто ориентиром, а частью представления о мире и вечности. Роза ветров здесь — не украшение, а тихое напоминание: ты в стране, где направления решали, куда отправится душа.

А во Вьетнаме розу ветров ищешь — и не сразу находишь. Может, она затерялась среди лакированных ширм и фонариков, а может, местные дизайнеры решили, что тут и так понятно, где восток, — ведь именно оттуда восходит солнце над рисовыми полями. Зато вместо строгих лучей встречаешь что-то более живое: резное дерево, изогнутые линии, будто роза ветров здесь не чертила направления линейкой, а нарисовала их от руки, глядя на волны.

И вот стоишь посреди этой мозаики направлений — турецкой роскоши, египетской тайны, вьетнамской мягкости — и понимаешь: куда бы ты ни отправился, роза ветров всегда покажет одно и то же направление. Туда, где начинается следующая история.

Глава 8 "Искали рай, а нашли обезьяну в моей сумке"

Когда местный зазывала на набережной Нячанга произнёс волшебное слово «тур», муж напрягся, как перед прыжком с парашютом. Он вообще относится к словам «тур», «экскурсия» и «культурная программа» примерно так же, как кот относится к слову «ветеринар» — с глубоким внутренним протестом и желанием немедленно уйти под диван. Но я уже держала в руках билет на кораблик, а на билете было написано что-то жизнеутверждающее про три острова, и отступать было некуда.

— Обезьяны, орхидеи и аквариум, — сказала я торжественно, как будто зачитывала список ингредиентов для приворотного зелья.

— Звучит как три разных отпуска, которые кто-то по ошибке склеил в один день, — ответил муж, но сумку с панамками и водой всё же взял.

Остров первый: обезьяний

Ещё на подходе к причалу катер начал сбавлять ход, будто капитан сам немного нервничал перед встречей с местным населением. И правильно нервничал. Обезьяны на этом острове держатся не как дикие животные, а как рэкетиры среднего звена: вежливые, пока у тебя нет ничего интересного, и мгновенно деловые, как только интересное появляется.

У меня в руках была сумка с бананами — сувенир от продавщицы на пристани, которая, кажется, знала об этих обезьянах что-то, чего не знала я. Не успела я и слова сказать, как один товарищ в возрасте — с седой мордой и абсолютно бандитским прищуром — оказался у меня на плече, деловито исследуя карман моей сумки. Муж, который минуту назад скептически хмыкал на всю эту затею, теперь снимал происходящее на телефон с восторгом человека, увидевшего наконец что-то стоящее его внимания.

— Отдай ей сумку, — сказал он обезьяне тоном, каким обычно разговаривает с продавцами на рынке. Обезьяна, разумеется, его полностью проигнорировала. Переговоры велись исключительно на языке бананов, и мои позиции были слабы с самого начала.

В итоге бананы были экспроприированы, сумка возвращена в целости, а обезьяна, удовлетворённая исходом переговоров, тут же переключилась на нового клиента — стянула с мужа кепку и с достоинством унесла её на ближайшую пальму, откуда невозмутимо наблюдала за нами весь оставшийся визит, как хозяйка острова, принимающая дань.

— Это была моя любимая кепка, — сказал муж с таким трагизмом, будто речь шла как минимум о фамильной реликвии.

Я ещё минут двадцать смеялась нервным смехом, каким смеются люди, только что пережившие ограбление и оставшиеся при этом почему-то очень довольными.

Остров второй: орхидейный

После обезьяньей дипломатии остров орхидей показался почти неприлично мирным местом. Тишина стояла такая, что было слышно, как где-то жужжит одинокая пчела, старательно делающая вид, что у неё много важных дел.

Орхидеи здесь не выставочные, не за стеклом — они висят прямо над дорожками, свисают гроздьями с деревьев, и от этого возникает странное ощущение, будто ты идёшь не по саду, а по чьему-то очень пышному сну. Муж, обычно равнодушный к цветам («цветок — это просто трава, которая решила выпендриться», — его собственная формулировка), неожиданно застрял у куста с лиловыми соцветиями размером с мою ладонь.

— Вот эта, — сказал он, — похожа на ту, что была у твоей мамы на подоконнике.

Я не помнила, чтобы у мамы на подоконнике когда-либо росли орхидеи — там традиционно жили герань и алоэ, готовое к любой простуде в семье. Но я не стала спорить. Иногда муж придумывает воспоминания настолько уютные, что жалко их разрушать фактами.

Мы гуляли медленно, фотографировали то, что явно фотографировали до нас тысячу раз, и всё равно чувствовали себя первооткрывателями.

Остров третий: аквариумный

Третий остров встретил нас развесёлой музыкой из динамиков и запахом жареной рыбы — то есть ровно тем контрастом, которого требовала душа после созерцательных орхидей. Аквариум оказался не столько научным заведением, сколько подводным балаганом: рыбы всех мыслимых расцветок кружили в бассейнах, а один скат, судя по всему местная звезда, подплывал к стеклу с видом артиста, ожидающего аплодисментов.

Муж завис у бассейна с маленькими акулами так надолго, что я успела обойти весь остальной аквариум, купить два кокоса и вернуться.

— Они на самом деле довольно застенчивые, — сообщил он мне со знанием дела, будто провёл среди акул полевую практику, а не пять минут у стекла.

— Ты им понравился, — подыграла я.

Он рассмеялся, а я подумала, что вот ради таких моментов, наверное, и стоит вытаскивать человека из-под мысленного дивана и тащить в очередной «тур». Не ради галочки «были на трёх островах», а ради того, чтобы увидеть, как он смеётся посреди совершенно чужой страны так же легко, как дома на кухне.

К вечеру, когда катер вёз нас обратно в Нячанг, а солнце опускалось в море медленно и с достоинством, я подумала: вот и ещё одна роза ветров легла на мою воображаемую карту — рядом с турецкой и египетской. Вьетнамская получилась особенно многослойной: с обезьяньим коварством в одном лепестке, орхидейной тишиной в другом и рыбьим весельем — в третьем.

Муж, глядя на закат, философски заметил:

— В следующий раз пусть будет остров, где никто ничего у меня не отбирает.

— Заказывай тур сам тогда, — ответила я.

Он промолчал. Но панамку в следующий раз взял без напоминаний — а это, поверьте, уже прогресс.

Глава 9 "Шёлк, жемчуг и немного рома для храбрости"

Обзорная экскурсия начинается всегда одинаково: гид с микрофоном, бодрым голосом человека, который произносит эту речь по три раза в день уже который год, объявляет, что сегодня нас ждёт «знакомство с настоящим Вьетнамом». Муж на этих словах традиционно сползает в кресле пониже, всем видом показывая, что настоящий Вьетнам он предпочёл бы узнавать через тарелку супа фо, а не через автобусное окно. Но кондиционер работал прекрасно, гид оказался с чувством юмора, а впереди, как выяснилось, нас ждало гораздо больше приключений, чем можно уместить в слово «обзорная».

Храм

Первая остановка — храм, весь в завитках драконов и запахе благовоний настолько плотном, что кажется, будто дышишь историей в чистом виде. Мы разулись у входа, и муж долго и придирчиво выбирал место, куда пристроить кроссовки, словно опасался вьетнамской обувной конкуренции.

Внутри было тихо и торжественно — в такой тишине невольно понижаешь голос до шёпота, даже если рядом никто этого не требует. Пожилая женщина у алтаря зажигала благовония со спокойным достоинством. Муж, к моему удивлению, притих на добрые десять минут — рекорд для человека, который в музеях обычно засекает время до ближайшего кафе.

— Здесь хорошо, — сказал он тихо, выходя. — Даже фотографировать не хочется.

Это была высшая похвала, на какую он вообще способен.

Жемчужная фабрика

Следующим пунктом значилась жемчужная фабрика, и я сразу поняла: это была ловушка, красиво замаскированная под культурную программу. Нам показали, как достают жемчужину из раковины — процесс завораживающий и немного жутковатый, будто присутствуешь при рождении чего-то, что не просило, чтобы его рождали именно сегодня и именно при туристах.

А дальше начался магазин. Продавщицы двигались с грацией и настойчивостью хорошо обученной абордажной команды. Муж, почувствовав опасность издалека, вцепился в мою руку и попытался вывести меня к выходу мимо витрины с серьгами, но было поздно — я уже примеряла что-то с розовым отливом.

— Это же просто посмотреть, — сказала я.

— Ты так говорила и про кокосовое масло в прошлом городе, — напомнил муж.

В итоге домой поехала одна скромная нитка жемчуга и твёрдое убеждение мужа, что жемчужные фабрики должны продаваться отдельно от туристических маршрутов, с предупреждающей табличкой.

Кофейная выставка

После жемчуга нас, видимо в качестве компенсации за нервы, привезли на кофейную выставку — и вот тут муж наконец расцвёл. Вьетнамский кофе он полюбил ещё в первый день поездки, с той решительностью, с какой обычно любят только футбольные команды и котов.

Нам дали попробовать несколько сортов, включая знаменитый «копи лювак» — с историей происхождения настолько специфической, что я предпочла восхищаться вкусом, не углубляясь в подробности процесса. Муж выпил свою порцию с видом дегустатора, оценивающего винтажный коньяк, важно покивал и заявил, что теперь разбирается в кофе «на профессиональном уровне».

— На уровне человека, выпившего три наперстка кофе за пятнадцать минут, — уточнила я.

— Это и есть профессиональный уровень, — не смутился он.

Ром для храбрости

Дегустация рома оказалась логичным продолжением кофейного вдохновения. Нам наливали по чуть-чуть — ровно столько, чтобы почувствовать вкус, но не столько, чтобы храм из первого пункта программы вспоминался с ностальгическим сожалением. Ром был крепкий, ароматный, с нотками чего-то тропического, что я так и не смогла определить точнее, чем «отпуск на вкус».

Муж продегустировал добросовестно все предложенные образцы, после чего объявил дегустацию рома «самой честной частью экскурсии» — придраться, по его словам, было решительно не к чему.

Ткацкая фабрика

Завершающим пунктом стала ткацкая фабрика — и это было, пожалуй, самое тихое чудо за весь день. Огромные деревянные станки стучали в своём ритме, а работницы вели нити с той сосредоточенной неспешностью, что рождается только из многолетнего навыка. Нам показали коконы шелкопряда, объяснили, сколько километров нити прячется в одной крошечной оболочке, и на секунду весь наш день — храмы, жемчуг, кофе, ром — показался таким же: множеством тонких нитей, скрученных в один плотный и красивый узор.

Муж долго рассматривал отрез натурального шёлка, наконец потрогал ткань и сказал одобрительно:

— Вот это, кстати, я бы купил. Без всяких «это просто посмотреть».

На выходе из автобуса, уже у отеля, гид пожелал нам хорошего вечера и, кажется, впервые за день выдохнул с облегчением — ещё одна группа туристов благополучно доставлена, накормлена кофе и ромом, обута обратно после храма и не потерялась среди жемчужин. А я подумала, что именно из таких дней — суетливых, разнородных, немного нелепых — и складывается настоящее ощущение города. Нячанг запомнился мне не одной картинкой, а именно этим узором: благовония, жемчужный блеск, кофейная горечь, ромовое тепло и шёлковая гладкость — всё вместе, как в той самой нити, которую час назад разматывали у нас на глазах.

Глава 10 " Рынок Чо Дам или как нас технично развели"

— Такси, пожалуйста, на рынок, — сказали мы на ресепшен голосом людей, точно знающих, чего хотят от жизни: побольше сувениров и, желательно, без интеллектуальных нагрузок. Такси приехало быстро — за рулём оказался молодой вьетнамец, улыбчивый и деловитый, который сразу достал телефон с переводчиком, будто это была не поездка, а полноценные дипломатические переговоры.

— У меня сестра торгует фруктами на рынке, — перевёл нам экран телефона бодрым синтетическим голосом. — Могу отвезти к ней.

Мы переглянулись и синхронно пожали плечами — почему бы и нет, подумали мы наивно, ещё не подозревая, во что ввязываемся. Доехали быстро, денег таксист демонстративно не взял, сказав через переводчик, что рассчитаемся у сестры, когда будем покупать фрукты. Сам же остался ждать нас у обочины с терпением человека, полностью уверенного в своём финансовом будущем — и, как выяснилось позже, не зря.

— Фрукты — в последнюю очередь, — рассудительно сказал муж. — Тяжёлые, тащить по жаре весь рынок неохота.

С этим стратегическим планом мы и нырнули в рыночное многообразие, оставив таксиста и его загадочную сестру на потом.

Рынок в его колоритном разнообразии

Чо Дам встретил нас так, как встречает любой уважающий себя азиатский рынок — сразу со всех сторон и всеми органами чувств одновременно. Гул голосов, звон весов, крики зазывал, смешанные запахи специй, рыбы, жареного теста и цветочных благовоний — всё это накатывало волнами, будто рынок дышал сам, как единый организм. Крытые ряды тянулись бесконечными лабиринтами, и в первые минуты казалось, что выбраться отсюда можно только чудом или с помощью местного проводника.

Между рядами сновали продавщицы в конических шляпах нон-ла, ловко лавируя с коромыслами, на которых покачивались корзины с зеленью. Кто-то торговал прямо с земли, разложив товар на клеёнке, кто-то восседал за прилавками, как за маленькими королевствами, зорко следя за каждым туристом, замедлившим шаг хоть на секунду. Торговались здесь азартно и от души — это была не просто купля-продажа, а настоящий спектакль с элементами дружеского поединка, где обе стороны получали удовольствие от процесса, даже когда делали вид, что расходятся в цене навсегда.

За сладким и крепким: подарки для дома

Первым делом мы отправились за сувенирами — той категорией покупок, где азарт включается быстрее здравого смысла. Вьетнамские конфеты мы брали буквально горстями: липкие тянучки из кокоса, заворачивающиеся в рисовую бумагу прямо во рту, конфеты с начинкой из батата, ореховые козинаки, слепленные с мёдом в аккуратные плитки. Продавщица, видя наш азарт, щедро подкладывала пробники, и через десять минут дегустации мы уже плохо понимали, что именно покупаем — руководствовались исключительно принципом «это тоже вкусно, берём».

Кофе здесь продавался в мешочках и банках на любой вкус: знакомый уже нам робуста с плотным горьковатым характером, кофе с добавлением кокоса и даже тот самый пресловутый «звериный» сорт, историю которого мы предпочли не вспоминать, покупая его в подарок брату — пусть удивляется сам. Рядом громоздились коробки с чаем — лотосовым, жасминовым, имбирным, — и продавщица демонстративно заваривала пробники прямо у прилавка, разливая по крошечным пиалам с театральной торжественностью.

Ром для свёкра мы выбирали долго и вдумчиво, будто от этого решения зависела вся будущая семейная гармония. В итоге взяли бутылку с настоем на тропических специях и пачку сигарет — стандартный джентльменский набор, который, по нашему семейному опыту, безотказно радует любого свёкра вне зависимости от географической широты.

Сушёный манго оказался отдельной вселенной: мягкий и почти карамельный, плотный и кисловатый, посыпанный сахаром или, наоборот, острым перцем чили — для любителей неожиданных сочетаний. Мы взяли всех понемногу, справедливо рассудив, что дома разберёмся, какой вариант достоин повторной закупки.

Сувениры: маленькие частицы Вьетнама

Отдельным долгим погружением стали ряды с сувенирами — тем самым местом, где глаза разбегаются, а рука тянется к кошельку почти без участия разума. Здесь были веера из тонкого бамбука, расписанные вручную цветущими лотосами; магнитики с драконами и джонками на закатном фоне; маленькие статуэтки Будды, вырезанные из дерева с такой тщательностью, что казалось кощунством торговаться за них слишком яростно. Продавались шкатулки, инкрустированные перламутром, с крышками, украшенными сценками из вьетнамской жизни; связки колокольчиков, звенящих на ветру тонким серебристым звуком; конические шляпы нон-ла всех размеров, включая совсем крошечные — явно для тех, кто планировал украсить ими праздничный торт, а не голову.

Отдельный прилавок занимали открытки и картины из рисовой бумаги — изящные, почти прозрачные пейзажи с изогнутыми мостиками и цаплями. Мы купили несколько магнитов, расписную шкатулку и маленького деревянного Будду — «на счастье и для равновесия в доме», как объяснила продавщица через ту же неизменную программу-переводчик, кивая на нас с таким видом, будто равновесия нам явно недоставало.

Второй этаж: футболки, шорты и один запоминающийся побег

Нагруженные пакетами, мы поднялись на второй этаж, где рынок резко сменил специализацию — здесь царил вещевой хаос: горы футболок, шорт, платьев и купальников, развешанных так плотно, что между рядами приходилось протискиваться боком. Мы выбирали футболки для сына — с драконами, с картой Вьетнама, с ироничными надписями про рис и пляжи, — и на этом фоне произошёл маленький инцидент, ставший потом любимой байкой этой поездки.

Муж, поворачиваясь с охапкой пакетов, зацепил рукавом чьи-то шорты, висевшие на краю вешалки, — и они, никем не замеченные, преспокойно отправились с нами дальше, покачиваясь на пакете, будто давно были членом нашей компании. Обнаружили пропажу мы только на лестнице, когда я, оглянувшись, увидела незнакомые шорты, невозмутимо путешествующие вместе с нашими покупками.

— Это же не наши, — сказала я, останавливаясь как вкопанная.

— А чьи? — искренне удивился муж, оборачиваясь и обнаруживая улику собственными глазами.

Пришлось возвращаться с повинной. Продавщица, увидев нас с шортами наперевес, сначала растерялась, потом рассмеялась так заразительно, что вокруг быстро собрались соседи по ряду — и вот уже полрынка веселилось над историей про туриста, который зашёл за футболками, а чуть не ушёл с чужим гардеробом в придачу. Муж оправдывался через переводчик с таким серьёзным лицом, что смех только усиливался, а я думала, что вот ради таких пятиминутных сценок и стоит ездить на рынки, а не только в магазины с кондиционером.

Битва за рыбу

На выходе с рынка нас поджидало последнее испытание — торговые ряды с вакуумной рыбой, разложенной аккуратными стопками с яркими этикетками. Я подошла к первой продавщице, приценилась, решила брать — рыба выглядела свежей, цена казалась разумной. Но тут муж настойчиво позвал меня к соседнему прилавку.

Как оказалось, вторая продавщица успела перехватить его взгляд и через переводчик быстро настучала сообщение: у соседки дорого, берите у меня. Едва я подошла ближе, моя первая продавщица цепко ухватила меня за руку — не отпускать же покупательницу просто так — и начала на ходу сбавлять цену, темпераментно жестикулируя в сторону конкурентки. Та, не желая уступать поле боя, тут же выкрикнула цену ещё ниже.

Мы с мужем застыли посреди этой ценовой дуэли, как зрители на теннисном матче, поворачивая головы то в одну сторону, то в другую. Продавщицы торговались уже не с нами, а исключительно друг с другом, распаляясь всё больше, и нам оставалось только молча наблюдать за развитием событий и в итоге выкупить рыбу почти вдвое дешевле изначальной цены — не сказав за всё это время ни единого слова.

— Кажется, мы только что выиграли в лотерею, не купив билета, — резюмировал муж, аккуратно укладывая пакет с рыбой поверх остальных трофеев.

Фрукты напоследок

К сестре таксиста, как и планировали, мы дошли в самом конце — усталые, обвешанные пакетами, но всё ещё способные восхищаться. А восхищаться было чем: прилавок утопал в разноцветном изобилии. Драконий фрукт питахайя лежал рядом с колючими дурианами, источающими тот самый скандальный аромат, из-за которого его запрещают проносить в отели. Рамбутаны — мохнатые, ярко-красные шарики — соседствовали с мангостинами, чья лиловая кожура скрывала внутри нежную белую мякоть, будто спрятанную специально для тех, кто дошёл до конца рынка и заслужил награду.

Были здесь и лонган, гроздьями напоминающий виноград в тонкой коричневой скорлупе, и сочные помело размером с небольшой мяч, и связки миниатюрных бананов, куда слаще привычных нам, и манго — сразу нескольких сортов зрелости, от зелёного кисловатого до совсем медового.

Сестра таксиста, приветливая женщина с быстрыми руками, называла цену за каждый фрукт с готовностью и без особого торга. Цена в моменте показалась нам чуть выше рыночной — но спорить не хотелось: солнце пекло нещадно, духота стояла такая, что хотелось уже не фруктов, а прохладного воздуха и стакана воды, а не выяснения отношений из-за пары лишних донгов. Мы расплатились, поблагодарили и с облегчением потащили последние пакеты к машине.

Прохладный салон и запоздалое прозрение

В машине включённый кондиционер показался нам чем-то вроде спасения души — мы буквально рухнули на сиденья, счастливые и обессиленные одновременно. Таксист вёз нас в отель, весело рассказывая что-то через переводчик про завтрашнюю погоду, а мы кивали, не особо вникая, полностью растворившись в блаженной прохладе.

По приезду мы честно расплатились с ним за поездку — он не отказался, поблагодарил, помахал рукой на прощание. Уставшие, но довольные, мы зашли в прохладный холл отеля, рухнули в кресла и только там, за стаканом холодного сока, до нас медленно дошло.

— Погоди, — сказала я, — а мы разве не отдали ему деньги ещё у сестры на рынке?

Муж застыл с соком на полпути ко рту.

— Отдали. И сейчас тоже отдали.

Мы посмотрели друг на друга с той смесью возмущения и восхищения, которая возникает только тогда, когда понимаешь: тебя обвели вокруг пальца настолько изящно, что даже обижаться как-то неловко. Заплатили за такси дважды — один раз через сестру на рынке, второй раз ему самому лично в руки, — и он, разумеется, не отказался, приняв деньги с той же безмятежной улыбкой, с какой встречал нас утром.

— Азия — дело тонкое, — философски заключил муж, откидываясь в кресле.

Глава 11 "Последнее вьетнамское чудо"

— Ну вот и всё, — сказала я утром, защёлкивая замки чемодана с тем особым звуком, который знаком каждому путешественнику и означает одновременно облегчение и лёгкую тоску.

Собирались мы в то утро с методичностью людей, уже неоднократно уезжавших откуда-то в спешке и обжёгшихся на этом. Чемоданы паковали по науке: тяжёлое вниз, хрупкое — в центр, дуриан — в чёрный пакет, в чёрный пакет, ещё раз в чёрный пакет, и на всякий случай подальше от одежды, чтобы по прилёту не встречать родственников ароматом, за который в половине отелей Вьетнама вешают предупреждающие таблички. Позавтракали неторопливо, в последний раз отдавая дань уважения шведскому столу, который за эти дни успел стать почти членом семьи, и в назначенный час вышли встречать трансфер с чемоданами наперевес и тем лёгким сожалением в глазах, которое появляется у всех отдыхающих в день отъезда.

Опоздавшие по географическому признаку

Трансфер подъехал ровно в двенадцать — вьетнамская пунктуальность, надо признать, не подвела ни разу за всю поездку. Наш отель, как назло, оказался самым близким к аэропорту из всех, куда нас поселяли турагентства, а это, как выяснилось, работает по какому-то злому закону подлости наоборот: чем ближе живёшь, тем позже все остальные тебя забирают, и тем ближе к концу очереди ты оказываешься на регистрации.

— Закон вселенской справедливости, — философски заметил муж, разглядывая табло с толпой у стойки на наш рейс. — Чем удобнее логистика, тем хуже итог.

Народу на регистрацию действительно набилось столько, что очередь напоминала не столько ожидание рейса, сколько эвакуацию небольшого города. Мы, разумеется, встали в самый хвост.

— Я вот прямо чувствую дежавю, — сказала я мужу. — Помнишь Египет? Так же стояли последними, а получили места у туалета, рядом с шумной компанией и лампочкой, которая мигала всю ночь.

— Началось, — вздохнул муж. — Готовься к соседству с туалетом и на этот раз.

Настроение слегка испортилось — отпуск заканчивался, а впереди маячила перспектива провести несколько часов в самом неромантичном углу самолёта. Но тут случилось нечто, ради чего, как выяснилось позже, стоило вообще всё это затевать.

Охота за удобными местами

Мимо очереди прошёл сотрудник аэропорта с табличкой, на которой было что-то написано про возможность выкупить более удобные места. Я среагировала быстрее, чем успела додумать мысль — вцепилась в него мёртвой хваткой, как в последний спасательный круг на тонущем корабле, и мы почти бегом устремились за ним к отдельной стойке в стороне от основной толчеи.

Желающих там оказалось на удивление немного — видимо, не все успели среагировать так же молниеносно, как я. Мы выбрали места у аварийного выхода — с обещанием больше пространства для ног и, что немаловажно, максимально далеко от туалета — и с лёгким сердцем заплатили сто долларов, мысленно попрощавшись с этой суммой без особого сожаления. Комфортные ноги в перелёте, рассудили мы, стоят своих денег.

Нас направили на соседнюю стойку — оформлять билеты уже с новыми местами. И вот здесь начались события, которые иначе как необъяснимыми не назовёшь.

Загадка красной ленты

Агент за стойкой заглянул в монитор, о чём-то тихо переговорил с первым сотрудником — и тот, без всяких объяснений, молча вернул нам обратно все сто долларов. Мы стояли в полнейшем недоумении, переглядываясь и явно думая об одном и том же: что именно мы сделали не так.

— Может, дело в чемодане, — прошептала я мужу заговорщицки. — Помнишь дуриан? Вдруг они его как-то… почувствовали?

Муж посмотрел на меня с тем выражением лица, каким обычно смотрят на человека, предлагающего слишком экзотическую теорию заговора прямо в аэропорту. Тем временем на наш чемодан наклеили яркую красную ленту с надписью «Priority» — и вот тут я уже совсем перестала что-либо понимать.

— Простите, — не выдержала я, обращаясь к агентам, — что происходит? Что-то не так с нашим багажом?

Один из сотрудников, старательно подбирая слова на ломаном, но вполне понятном русском, наконец прояснил ситуацию, от которой у нас обоих на несколько секунд отвисли челюсти:

— Вы летите бизнес-классом.

— Мы? — переспросила я, будучи абсолютно уверенной, что бизнес-класс мы точно не покупали, да и не планировали покупать ни в этой жизни, ни в следующей.

Оказалось, всё дело в счастливом стечении обстоятельств: в самолёте остались свободные места в бизнес-классе, и турагентство — то самое, безымянное и невидимое, которое обычно вспоминают лишь при жалобах на отель, — сделало нам бесплатный апгрейд. Почему звёзды сошлись именно над нашей фамилией, объяснить никто не взялся, да мы особо и не настаивали на подробностях. В таких случаях лучше не выяснять причины, а просто благодарить вселенную и идти на посадку, пока предложение не передумало.

А дальше — как в кино

Дальнейшее происходило будто в замедленной съёмке, снятой каким-то особенно доброжелательным режиссёром. Нас проводили в отдельную зону посадки, минуя ту самую бесконечную очередь, в которой мы совсем недавно стояли последними, готовясь к соседству с туалетом. На борту встретили приветственными напитками — свежевыжатым соком и бокалом шампанского, — и это после стольких дней вьетнамской жары показалось почти неприличной роскошью.

Кресла оказались не просто широкими, а полноценно раскладывающимися в кровать — с подушкой, пледом и тем самым чувством, будто ты не в самолёте, а в отдельной маленькой квартире на высоте десяти тысяч метров. Каждому вручили аккуратный подарочный набор: носочки, маска для сна, зубная щётка, набор для ухода — мелочи, но именно такие мелочи и создают ощущение полного и абсолютного праздника после недели рыночных торгов и жары.

Кормили нас дважды за перелёт, и это было не привычное самолётное меню «курица или рыба», а полноценная подача блюд, будто мы сидели не в кресле 1А, а за столиком приличного ресторана. Стюарды подходили с той предупредительностью, что граничит с телепатией — предлагали напитки без единого напоминания, регулярно интересовались, всё ли устраивает, и в целом создавали то самое чувство, ради которого люди, наверное, и придумали бизнес-класс: чувство, что о тебе кто-то заботится просто так, без всякой видимой причины.

Муж, откинувшись в разложенном кресле с бокалом чего-то явно небюджетного, посмотрел на меня с философским прищуром, каким обычно смотрят люди, только что получившие подтверждение давней теории о жизни.

— Мы боялись оказаться в хвосте у туалета, — сказал он, — а оказались в первом ряду.

Перелёт прошёл незаметно — впервые за всю нашу практику дальних перелётов я не следила за временем и не считала часы до посадки. Приземлились отдохнувшими, довольными и слегка ошарашенными собственным везением, всё ещё до конца не веря, что сто долларов вернулись, а взамен пришло нечто, что за деньги вообще не купишь ни за какую сумму — разве что за одну удачно совпавшую фамилию в системе бронирования.

— Ну что, — сказала я на выходе из самолёта, всё ещё держа в руке подарочный набор с носочками, — как это объяснить?

Муж только развёл руками с той самой интонацией, которая теперь, кажется, будет преследовать нас после каждой вьетнамской истории.

— Азия — дело тонкое, — сказал он.

И, пожалуй, лучшего эпилога для этой поездки было не придумать.