Математика и Мураками

1. Математика и Мураками

Я оставляю людей, но не оставляю тексты. Или: Я оставляю людей, но не тексты. Да, так лучше. Все начатые тексты я однажды собираюсь завершить, опубликовать и мне наградой будет букеровская премия. Или нобелевская, но чтобы с речью, которую наутро опубликуют все газеты мира. :) Хотя на самом деле, дело не в премии. Плевать я на нее хотел. Главное в том, что тексты создают ощущение меня в окружающем пространстве, во всем этом беспорядочном и бессмысленном мире. И если текст хорош, то он создает хороший упорядоченный кусок, если плох — то не очень хороший, но тоже более-менее упорядоченный кусок, который при желании можно переписать. Вот поэтому все зачатки текстов я заботливо храню, даже самые древние — если в них есть хоть крупица жизни — и однажды надеюсь завершить их все, один за другим. Но, как правило, это время лежит где-то в будущем, не сейчас. Вот такой парадокс писательского успевания. Вообще, мне нравится упорядоченность и сосредоточенный взгляд таких писателей, как Харуки Мураками. В отличие от меня, который перескакивает с темы на тему, пишет рвано, неровно, с перегибами, падения и всплесками, Мураками пишет очень ровно. В этом заключена особая приятность. Спокойный сосредоточенный взгляд бегущего на много километров человека. Может, в этом его прелесть? Слог Мураками — слог марафонца. Неторопливость и размеренность. Пейзаж почти статичен, но всегда есть движение, всегда что-то меняется, даже если это всего лишь облака на сером небе. Вообще, для меня писать — это, значит, постараться понять какую-то сложную вещь. А может, самую простую, но которую вот так просто не поймешь. Почему-то мне кажется, что иногда самые простые вещи понять сложнее всего. Я даже не понимал, как я отношусь к рождению дочери, пока не написал рассказ "Последний романтик". Я не знаю, что я думаю, пока не запишу это. Потому что обычно это бесформенный клубок где-то у меня в голове, ни черта там не разберешь, какие-то вспышки и молнии, и нитки торчат, и пахнет сгоревшей изоляцией, и почему-то хвоей. Пока не начнешь приводить это в порядок, так и останется. Поэтому бумага — вернее, экран ноутбука — здесь единственный вариант. Когда-то, в школе я увлекался программированием. Писал на языке бейсик, потом Паскаль, потом даже начал изучать Си, но до С++ как-то не дошел. Что мне нравилось в программировании — то, что мне не нужен был компьютер для этого. Я садился и писал программу — строчка за строчкой, пока не заканчивал, и потом запускал. Обычно выскакивала ошибка или перегрузка или еще что-то. Редко что срабатывало с первого раза. И тогда я начинал отладку. Это хорошая штука, она словно создана для той писательской манеры, которую я для себя освоил. Даже те куски, что вроде бы получились с первого раза, все равно требуют отладки. Обычно попытка найти ошибку заканчивалась неудачей. Если такое повторялось много раз подряд, я злился, бросал все и шел куда-то. Есть, читать, рисовать, еще что-то. И обычно это случалось, когда я ложился спать. Лежа в темноте на своей кровати, зарывшись в теплое одеяло по макушку (я всегда открывал форточку нараспашку, вне зависимости от времени года, а в Вартовске и минус сорок бывает), с ледяным кончиком носа, я лежал, закрыв глаза и прогонял программу мысленно — строчка за строчкой, со всеми переменными. А равно А плюс один. Это самая типичная строка, счетчик увеличивается на единицу. Это нужно для создания цикла. А циклов в программах, даже самых простых, всегда много. И вот, прогоняя так программу строка за строкой, увеличивая на единицу, присваивая и так далее, я вдруг находил ошибку. Помню этот момент. Как фотографический снимок со вспышкой. Так ясно, так четко мыслить в обычное время мне не удавалось. В этом было особое удовольствие. Словно что-то в целом мире обретает вдруг ясность и четкость. Мир упорядочивается. Наверное, такой кайф ловят настоящие математики. Может, знаменитый Перельман словил однажды такой кайф, только усиленный во много тысяч раз, оргазм упорядоченного мироздания, и ему теперь нафиг не нужен никакой миллион долларов.

PS. Иллюстрация совершенно ассоциативна. Но — Миядзаки "Ветер крепчает".

2. Анна Каренина и Кольцо Всевластия

Конец Третьей Эпохи. Пограничный городок. Фродо отправляется в Серые Гавани убивать турок.

Маленький человек в серой шинели замер среди толпы веселящихся добровольцев. Живио! - кричит рядом юноша с впалой грудью, поднимает бутылку. Ему вторит толпа. Маленький человек молчит, он чужой здесь - хотя едет туда же, куда остальные. Поезд, кажется, уйдет с опозданием. Поможем нашим сербским братьям! - выкрикивает доброволец с впалой грудью. Он пьян. Фродо морщится, тут же забывает об этом.

Маленький человек едет умирать от турецкой пули.

Вронский стоит на причале, глядя в серую даль океана, на катящие вдалеке барашки; ветер треплет плащ. Потом Вронский ходит по причалу, чтобы только не стоять. Как на беду, у него разболелись зубы. Он сглатывает слюну и ждет. Эльфы провожают его сочувствующими взглядами. Корабли уйдут вовремя, но станет ли ему - легче?

Со скрипом проворачивается колесо времени. Третья Эпоха заканчивается... Нет, не заканчивается.

Уже закончилась.

Вы что, действительно думаете - Боромир, когда взялся отнимать у Фродо кольцо, мечтал о власти?

Я не люблю аналогии. Аналогия верна (и то относительно) на каком-то очень коротком отрезке, потом же начинает откровенно врать. Впрочем, я ведь не обещал говорить правду?

Не обещал.

Поэтому вру прямо в лоб: Кольцо Всевластья это Анна Каренина, хоббит Фродо - ну, вы поняли, кто.

Вронский и Фродо, друзья по несчастью.

Или счастью?

И вот они стоят, эти двое - один на перроне, другой на причале, глядя на океан.

Каждый из них уже давно не человек - гораздо меньше. Полурослики. Половина Фродо съедена кольцом, половина Вронского осталась на рельсах, залитая кровью и удивлением среди черных кос.

Истончились.

Бледные тени себя прежних.

Наверное, это самое сложное - остаться самим собой.

Вы думаете, что Боромир не вынес искушения властью? Ничего подобного. Не власть сломила Боромира, а - возможность любви.

Они ведь действительно любят Кольцо - и вовсе не потому, что Кольцо обещает власть. Они его любят просто так - ни за что. Безвозмездно. То есть - даром.

Потому что оно красивое.

Потому что когда Анна смеется своим грудным смехом, в груди что-то замирает.

Потому что - черное платье, бал тысячи свечей и сотни лиц, и единственная ладонь, касающаяся ее спины.

Одного пальца сейчас не хватает, но это уже неважно. Палец иногда болит по ночам, но что эта за боль, Фродо? Да разве это боль? Хуже, когда знаешь, что половины тебя уже давно нет, а ты ощущаешь ее, словно она есть и вот сейчас, скоро, через мгновение, вот-вот она войдет в комнату и сядет в кресло, смеясь и рассказывая глупости. А ты будешь слушать, улыбаться как дурак и не сможешь оторвать взгляда от ее полуобнаженных плеч. Ведь так, Фродо? Ведь так?!

Не зря это называется - фантомной болью.

Слава богу, Вронский не успевает сказать: "моя прелесть".

Потому что эти слова принадлежат Горлуму.

Вот сейчас я представляю, как высокий дрожащий тенор Каренина произносит "моя прелесссть", и меня передергивает. Мерзкий карлик, похожий на Смоктуновского в старости - уродливые уши, заросшие белесыми волосами; тремор в голосе и огромные влажные глаза - он привык к темноте, этот карлик, этот искалеченный злом человек, питающийся сырой рыбой в пещере. Каренин сидит на камне, скрючившись, опустив голову и отрывает пальцами рыбью мякоть; где-то вдалеке капает вода. Засовывает в рот, мнет губами, мелко, по-заячьи, жует. Он лишился кольца, потерял, заезжий питерский гость ограбил Горлума, злобный, злобный, злобный гость, увел нашу прелесть! Нашу Анночку.

Но мы его простим.

Да-да-да. Мы простим.

Каренин отрывает еще полоску влажной мякоти и сует в рот.

Кап, капает вдалеке вода, кап.

Давайте поговорим о любви.

Потому что я уверен: "Властелин Колец" -- именно об этом.

3. Пылающий Отелло

У Шекспира комические сцены — обязательно! -- идут перед трагическими. Даже когда все рушится и падает. Эфрос слишком трагичен порой — с перебором. Он находит трагическое там, где его нет. Вернее, там, где трагическое — вообще второй слой, скрытый. В том, что мы понимаем: нечто страшное обязательно случится. А герои не понимают и веселятся. Но то один, то другой замирают... и снова вдруг начинают шутить и зубоскалить.

В своей книге Эфрос пишет: Кассио не знал о побеге Дездемоны из дома отца, потому что Кассио задает Яго вопрос "На ком женился Отелло?" И Яго отвечает: "Не угадаешь" Вроде бы чисто информативный диалог. А через акт выясняется, что Кассио с самого начала участвовал в организации побега Дездемоны. Противоречие? Ошибка? Эфрос говорит: Шекспир гений, конечно, но... забыл.

А вот ничего подобного.

Эфрос не прав. Шекспир НИЧЕГО не забывает. Конечно, Кассио получил лейтенантство. Но за что? Он помог устроить побег Дездемоне — возможно, соблазнив там горничную. Яго бы не смог. Это не дело Яго. Он солдат, "честный малый". У него другое применение (так думает Отелло) Обида. Ох, какая страшная штука обида. Отелло, всегда справедливый и честный, вдруг не дает Яго давно заслуженный чин. Возможно, Яго поучаствовал бы тоже, но в другой роли. Грубая сила. А Кассио, целуя пальчики, открыл ворота этой тюрьмы. Ага, ага. Так что слова Яго про "любимчиков" — совсем не оговор. Это звучит как оговор, но Яго на самом деле смертельно обижен. И Кассио спал с Эмилией, женой Яго. Тот, казалось бы, невинный эпизод, когда Кассио на Крите целует Эмилию, а потом объясняет Яго, что это ВСЕГО ЛИШЬ вежливость. Эмилия красива. Ага, ага. Всего лишь вежливость. И тот, кто наплел Яго про то, что мавр лазил будто бы к его жене — посеял ревность. Ужасную ревность. Поэтому Яго так жестоко и грубо высмеивает Эмилию. Он зол. Задето его самолюбие.

Привольная жизнь Отелло, с которой он расстался ради женитьбы — продажные девки? Нет. Не только. Он экзотика. Его нельзя любить — так он думает. Грубо говоря, мавра знатные дамы использовали для секса. Он уже привык к этому и так считал, что так и будет. Без обнимашек (с) "Клиника" А вот она, Дездемона, пожалела его. По настоящему. Увидела, какое мощное это сердце. Сердце мавра — огромное, это такая мишень, в которую Яго попадет с закрытыми глазами. Истекающее кровью сердце. Главный герой трагедии "Отелло" — Яго? Нет. Обнажение характера. Это вообще метод Шекспира. Герой не меняется к финалу, но обнажается его характер. До предела. Зритель участвует в расследовании. Как обнажение характера Гамлета? Как обнажение характера Кориолана. И Марка Антония. И Клеопатры.

Так вот, возвращаясь к Яго и его реплике. "Не угадаешь" в ответ на вопрос Кассио "На ком женился Отелло". Это издевка. Яго в курсе дел Кассио и Отелло -- и дает это понять. Шекспир ничего не забывает. Эта пьеса отрабатывалась десятками и сотнями представлений. Там все отшлифовано и отработано до мелочей. Яго, Яго. Яго. А ведь пьеса построена так, что зритель идентифицирует себя с Яго. Забавно.

============

* Имеется в виду Анатолий Эфрос, легендарный театральный режиссер, и его книга "Профессия: режиссер".

4. Прощай, оружие

Прощай, оружие! - Хэмингуэй

Главное, что есть во всех произведениях Хэма, — печаль.

Печаль по уходящей жизни. По каждому уходящему дню жизни. По людям, которые были рядом. Печаль по любви, что была в те дни — если она была. Если ее не было, то печаль по тому, что ее в те дни не было. Печаль по прошедшим хорошим мгновениям жизни. По холодному свежему воздуху из окна, когда в комнате душно. По ледяной чистоте вермута туманным утром в маленькой гостинице в горах. По скачкам, по азарту. По ощущению победы, когда выигрываешь. По ощущению жизни, когда проигрываешь. По голоду и утолению голода. По женщинам, которых знал. По женщинам, которых знал не ты...

Кстати, о выпивке.

Герои Хэма всегда пьют. При каждом удобном случае.

Я им немного завидую. Честное слово. Можно пить, можно не пить. Но иногда кажется, лучше пить — чтобы прощание с уходящим днем было не таким печальным.

Я раньше пил очень мало и редко. Никогда в одиночку, всегда только в компании.

Не то, чтобы я сейчас сожалел об этих днях, когда я не пил.

Но я был очень печальным. Это точно. Гораздо печальнее, чем мог бы быть.

5. Старший сын лебедя

Я думал, что мое увлечение Вампиловым прошло, но тут по телевизору наткнулся на "Старшего сына", фильм с Караченцовым, Боярским и Леоновым.

Мне не нравится постановка, кажется, что-то с ритмом, мне не нравится операторская работа, пленку вообще прожевали и выплюнули, непонятный монтаж, но какие актеры! Какой невероятный Леонов. Подача и смысл другие, нежели в пьесе, многие реплики выброшены, напускной цинизм Вампилова убавлен и смягчен, вообще, я не понимаю режиссерского решения, оно мне кажется банальным и слабым, и даже вообще отсутствующим, и исключительные актеры это только подчеркивают... Но я смотрел фильм и вспоминал свои первые впечатления от "Утиной охоты"... Нам пьесу целиком прочитал Вадим Чеславович Хмелевский, преподаватель актерского мастерства, один за всех героев, исключительно прочитал, как я сейчас понимаю, а тогда думал, что любой сможет так читать, надо только проучиться эти четыре года и получить наконец диплом актера... Я ошибался. Но пьеса от этого хуже не стала. Даже наоборот. Перечитал сейчас "Старшего сына". И кусок "Утиной охоты". Там есть такая наивность, еще что-то нелепое, почти как у позднего Арбузова. Но местами охренительно. Рвано и болезненно, и опять же это внешнее остроумие, которое так раздражает в советских пьесах... но за остроумием и цинизмом, и говорком, и жаргоном, за "современным" отношением, виден настоящий романтик. С затаенной болью, залитой ледяной водкой. С плоским бурятским лицом. Да будьте наконец-то людьми, что вам трудно? Да, трудно. Но будьте. Хоть иногда. Раненый Вампилов какой-то. Словно подстреленный на лету. И падает с высоты осеннего неба в холодное лесное озеро. И сам, блин, не знает, что он лебедь. Но в последний миг до падения видит в черной воде отражение белой птицы. Офигенная птица, думает Вампилов. Жаль, что я не такой. Написал он всего ничего. Жаль.

6. Экстаз как творческий метод

Применяя слово «экстаз», Эйзенштейн уточняет его этимологическое значение. «Экстаз» (буквально: «из состояния») означает наше «выйти из себя» или «выйти из состояния». Признаки поведения зрителя строго следуют этой формуле. Сидящий – встал. Молчавший – закричал. В каждом случае произошёл «выход из себя».

При этом выход из себя не есть выход в ничто. Выход из себя неизбежно есть переход в нечто другое, в нечто иное по качеству, в нечто противоположное предыдущему (неподвижное – в подвижное, беззвучное – в звучащее и т. д.). Цитата взята отсюда: http://www.philol.msu.ru/~rki/kino/S%20Eisenstein.html

«Экстатик – "человек, который слишком бурно на все реагирует"» Тут, конечно, это слово в другом смысле. Экстатик – автор, склонный к экстатическому подходу в творчестве. Порвать нерв в клочки, заставить "выйти из себя" не только героя, но и зрителя, что за героем наблюдает, – вот задача экстатического автора. Его цель.

Тарковский, например, совсем не экстатик. Но в "Зеркале" были моменты экстатические. Конечно! Сон с водой и матерью, моющей волосы. Горящий дом. В «Солярисе» финальный аккорд, мне кажется, не сработал (как раз экстатический ход – с возвращением блудного сына… но к фальшивому дому и фальшивому отцу). А вот промежуточные были очень сильные. Момент, когда Банионис отправляет девушку в космос. Жутковато мучительный эпизод, когда герой, пытаясь остаться в здравом уме, убивает именно то, что больше всего любит. Вообще, в Цветной волне** экстатиков хватает. Стоп, да их большинство! Я и Ляля Брынза (Лариса Бортникова) прежде всего – как «чистые» экстатики. Катарсис -- это главное. Все заточено под катарсис. Наталья Федина. Александр Сальников ищет и иногда находит (он слишком эмоционален, для экстатика нужно быть в определенный момент холодным, как лед, иначе прием не сработает. Мощно переживать и при этом быть где-то в стороне, не теряя контроля над текстом. Отстранение как часть экстатического метода). Очень редко Дмитрий Колодан (в "Призраках", например. Или в "Бармаглоте". Но Димина фишка в другом). Иногда Карина Шаинян (Лой Кратонг). Иван Наумов (Прощание с Баклавским, Сан-Конг – удачные примеры. В «Мальчике с саблей», имхо, экстатический ход не совсем удался, хотя явно был задуман. Но повесть все равно очень хорошая). Юлия Зонис странный экстатик, хотя и пытается им быть. Иногда (Семеро из одного стручка, Говорящий с ветром). Но тут опять же, фишка в другом. Ника Батхен, Инна Живетьева. Владимир Данихнов – без сомнения. И очень мощный экстатик, совершенно беспощадный к зрителю/читателю. Мощный – возможно, именно из-за огромного противоречия между внутренней болью («воодушевлением автора», как говорит Эйзенштейн) и нарочито отстраненной, издевательской, безэмоциональной внешней формой. К.А.Терина – точно да!

Примеры не из «цветных». И даже не все из литературы… Сержио Леоне прежде всего. Экстатичен. Стругацкие Олди — старые («Герой должен быть один» -- идеальный пример). Дяченки — тоже старые (Ведьмин век, Скрут, Пещера, Магам можно все) Гоголь Андрей Геласимов. «Форрест Гамп». «Алатристе». Жак Брель. Фрэнк Миллер (300, серия «Город грехов», «Возращение темного рыцаря») Зак Снайдер (300, Запрещенный прием, Хранители)

Надо все-таки пересмотреть «Ивана Грозного». А то читаю — понимаю, а смотрю фильм — и ничего. Хотя по рабочим заметкам Эйзенштейна – должен быть катарсис. Но его нет. И надо бы почитать заново Лескова. Мне он не кажется особо экстатичным, но черт его знает. Именно Лескова Эйзенштейн приводит в пример как самого экстатичного из русских писателей. Интересно. Впрочем, есть же «Левша» с его жесточайшим финалом! Экстатик. Шукшин в некоторых рассказах (Раскас, Мой зять украл машину дров и т.д.). Чехов в некоторых рассказах (Горе, Устрицы, Спать, Черный монах и т.д.) и в пьесах точно (Три сестры в первую очередь). Гюго — да, экстатик. Хотя болезнь антитез — верно замечено. Шекспир – да!! Теннесси Уильямс Майкл Джексон — экстатичен. Queen Высоцкий (почти везде)

К слову. Чем плохи даже хорошие сериалы — затянутый подход к катарсису, причем иногда почти шедевральный подход... а самого катарсиса нет. Сериал не может кончить, простите за грубость.

=========

** Справка: что такое "Цветная волна"?

Условное название группы молодых авторов российской фантастики, публиковавшихся в программных сборниках "Предчувствие шестой волны", составленном Андреем Лазарчуком, и "Цветной день", составитель Аркадий Рух. Подробнее о ЦВ в статье критика Сергея Шикарева "Высокие волны, тихие заводи" http://magazines.russ.ru/october/2016/6/vysokie-volny-tihie-zavodi.html.

7. Синдром плохой матери

Рано или поздно, ты все равно натыкаешься на одну, определенную мысль "я плохой писатель". Как натыкается всякая мать, кроме самой самодовольной (хотя, возможно, и она тоже испытывает сомнения), на мысль "я плохая мать". И неважно, сколько часов и дней, а то и лет ты вложил в роман (как и мать в смену подгузников и мытье младенческой попы) — мысль все равно приходит. Тот же самый комплекс. Все вокруг чушь. Усилия бесплодны. Младенец и книга вырастут заброшенными и дикими, грязными как сатана и питающимися исключительно из мусорного бака возле "макдональдса" или шаурмы на ярославском вокзале. А еще их не возьмут в школу. Впервые в истории. И вот тут главное (*** подумать и вставить сюда какую-нибудь мораль)... и все будет хорошо.

Шучу вроде. Но ведь серьезно, очень похоже.

8. Кровавый Сирано

Когда-то давно я готовился стать театральным режиссером. Эту экспликацию (экспликация -- описание, как именно ставить тот или иной спектакль) я написал для актерско-режиссерского курса, который набирал Кирилл Серебренников.

Экспликация мастеру понравилась, но в итоге на курс я не попал, срезался на одном из финальных экзаменов. "Ты писатель, а не режиссер", сказал мне Серебренников на прощание.

Так я не попал в Школу-Студию МХАТ во второй раз:)

По пьесе Эдмона Ростана «Сирано де Бержерак»

Спектакль, которого не было

Сирано (о листьях):

Как медленно летят!

Смотрите, падая на землю сиротливо,

Они последний путь хотят свершить красиво

И, зная, что в конце их гибель ждет,

Паденье претворить пытаются в полет.

Надоело, что из «Сирано» делают костюмную мелодраму или как тот спектакль в театре Вахтангова – где нужно говорить то тонким голосом, то толстым.

Может быть, хватит?

«Сирано де Бержерак» – это античная трагедия. У Ростана определение пьесы звучит как «героическая комедия». Правильно. Внешне это действительно выглядит забавным – комичные ситуации, смешные персонажи, шутки, остроты. Но ключевое слово здесь – «героическая».

Сирано – герой.

Стихия героя – трагедия.

Если задуматься, в пьесе нет ни одного отрицательного персонажа. Тот же самый де Гиш в итоге оказывается человеком, вполне достойным уважения. И это правильно – настоящим соперником для героя может быть только Судьба.

Основная линия пьесы – борьба героя с Судьбой. С Роком.

Сценическое решение.

Первое: вырвать сюжетный костяк из привычных бытовых подробностей – чтобы сосредоточить зрителей на самой истории. Сбросить груз камзолов, шляп и прочей кружевной дребедени, которая мертвым грузом висит на пьесе Ростана. Даже шпаги – и те лишние.

Вместо них – мясницкие ножи, к примеру.

Намеренная грубость.

Гасконцы будут в коричневых кожаных куртках, как авиаторы Первой Мировой войны. Круглые очки, белые шелковые шарфы. То была первая абсолютно не романтическая война. Мины, пулеметы, отравляющие газы, вши, трупы на колючей проволоке. И только по-настоящему сильный человек мог остаться романтиком в такой обстановке.

И вот в руке у такого романтика в шелковом шарфе – широкий мясницкий тесак. Всплеск крови – и красные пятна на белом шелке.

Жутковатая эклектика.

Фехтование на мясницких ножах – не изящное искусство «ангард-выпад-отвод-туше», а жестокая скоростная рубка (пример: Стивен Сигал и Томми Ли Джонс, фильм «В осаде», финальный бой на ножах).

Действие 1. Представление в Бургундском отеле. Дуэль Сирано и виконта. «Я вас убью в конце посылки». Насмешливость, почти условность, игривость до определенного момента – а затем следует страшная молниеносная расправа. Сирано – шут, фанфарон, самоуверенный и нелепый на первый взгляд – и ужасающе эффективный убийца.

Настоящее убийство.

Всплеск крови. Сделать слегка гротескный выплеск крови из виконта – багровой крови, почти черной. Чтобы капли попали на белый шарф и на лицо Сирано.

Сирано – не идеален. Он человек, сделанный из плоти и крови, из достоинств и недостатков. Нужно лишить его романтического флера, чтобы зритель сначала даже почувствовал к Сирано отвращение. Это убийство говорит – вы думали, что знаете, кто Сирано такой? Ничего подобного. Это незнакомец. Узнайте его.

Как играть. Нельзя играть спокойно, расслабленно, не торопясь – в пьесе заложена особая, яростная энергетика.

«Жизнь – это история, рассказанная безумцем, брызгая слюной, с шумом и яростью», Шекспир.

Сирано на сцене – это природное явление. Ураган. Сгусток любви, гнева, боли, клубок обнаженных нервов, нарастивший такие иглы, что дикобразу впору. По-настоящему плачет, по-настоящему рычит от боли.

У героя все предельно.

Жестокий и трагический миф о герое Сирано.

Зрителю не должно быть комфортно. Он должен сидеть, как на иголках, с бьющимся сердцем.

Все первое действие Сирано «играет» – эдакого задиру, супер-гасконца. И только оставшись наедине с Лебре, ближайшим другом, он приоткрывает свое истинное лицо – усталый и очень ранимый человек. Поэт. Влюбленный.

И в нем сидит, как заноза, огромная неполноценность.

Если ты родился поэтом, с этим ничего не поделаешь.

Это как родимое пятно. Как…

Как нос.

Из-за твоей внешности каждый норовит тебя высмеять или ударить? Будь резче, накричи, задави насмешками, ответь прежде, чем тебя успеют обидеть – сначала врежь, как следует, потом разберемся, за что.

В детстве Сирано был маленьким и слабым. Да еще с огромным носом. Гигантским просто носом! Наверное, он легко плакал. Чувствительный. Эмоциональный. И – не очень храбрый.

Робкий, боится всего, вздрагивает от любого шороха. Идеальный объект для издевательств.

И, конечно, над ним издевались.

Пока в один прекрасный день это не закончилось. Мальчик, который до того плакал и пытался убежать, теперь дерется до конца, не взирая на число противников. Молча, яростно. Псих, одно слово. Весь в крови, глаза бешеные. Ничего не боится, потому что боится всего.

Сирано теперь страшен. Трус, который наводит ужас. «Мой нос вам кажется огромным?»

Задира, с которым никто не рискует связываться.

В психологии для этого есть специальное слово:

«ГИПЕРКОМПЕНСАЦИЯ – форма компенсации, с помощью которой достигается нечто большее, чем просто избавление от чувства недостаточности: Г ведет к превосходству или выдающемуся достижению».

Добавлю – да, выдающееся достижение, но комплекс неполноценности никуда не делся.

Нос – это символ достижений, таланта, ума и гордости Сирано.

И в тоже время – физическое воплощение его изъянов.

В постановке спектакля намеренно работать на снижение романтического флера вокруг Сирано, разрушить его. Потому что Сирано – не образ, а живой человек.

Голос Сирано – хриплый, яростный, в надрыве, иногда переходящий в шепот. Временами, когда он говорит с Лебре – голос спокойный, низкий, усталый. Насмешливый, преувеличенно бодрый – когда он говорит с Роксаной. Рык зверя и затаенная нежность.

Битва у Нельской башни – в пьесе она не показана, только упоминается. Нужна. Работаем на обострение.

Со зрителя надо снять привычную корку, сломать заложенный чуть ли не с детства шаблон. «Сирано де Бержерак»? Конечно. Кто не знает, какой должна быть эта пьеса?

Комедийной, остроумной, с изящным фехтованием на шпагах.

Эдакие киношные «Три мушкетера» с поправкой на нос.

Нужно сломать стереотип.

Проход Сирано сквозь строй – жестокий, «мясной». Его сбивают с ног (и не раз), он падает, его топчут ногами, бьют палками, крики и гул толпы – он встает, расшвыривает противников, бьет кулаком (потеряв нож), пинает ногами. В ярости кричит на друзей, которые пытаются вступить в бой и помочь Сирано. Отталкивает их руками. Ему не нужна помощь. Всклокоченный, усталый, сипло дышит и возвращается. Бьется на износ. Его противники тоже еле дышат, едва стоят, кто еще может стоять – это битва на изнеможение. Бойня. Геракл против кентавров.

Сирано иногда останавливается отдышаться, упирается руками в колени – враги подступают, снова отступают, не решаясь напасть. Сирано перехватил инициативу, он ведет этот бой. Бьет и бьет их – кулаками, ногами, палкой. В итоге остается на ногах он один – и то с трудом.

Еще хороший момент, когда Сирано попадают по носу – и он воет от боли. Слезы текут.

В постановке боев – никакой сценической условности. Боксерские удары, прямолинейность, грубые пинки.

Сирано побеждает только за счет упрямства. На сцене хорошо бы поставить умывальник с зеркалом – выразительный момент, когда после схватки окровавленный, избитый Сирано пьет из крана воду над замызганной раковиной в общественном туалете.

В этом весь герой – бескомпромиссность.

Нет жалости – к себе.

Упрямство. Гордость.

Снижая романтический образ, добиваемся того, что в глазах зрителя сам Сирано растет. Противоречие, верно? На самом деле нет.

Нельзя сочувствовать идеалу, это мелодрама, а вот живому человеку...

Сирано наклоняется, подставляет под струю затылок. Трет шею. Ладонью смывает с лица кровь и пот. Осторожно, потому что очень больно.

Ладонь задевает нос... задерживается, двигается дальше.

Пальцами берется за свой нос у переносицы – проверяет, не сломан ли? Не сломан. Жаль.

Потом Сирано выпрямляется и смотрит в зеркало. Долго смотрит. Тот же отвратительный уродливый насест. Ничего не изменилось.

Возле умывальника поставить стол, грубый, деревянный, весь в царапинах и стул из скрипучего дерева. Это будет квартира Сирано. Остальная сцена пуста. Над столом висит единственная лампа, освещает кусок сцены. В ночь перед встречей с Роксаной – Сирано вернется и сядет за стол. У него есть маленький заводной самолетик – который едет, и там специальная штука, чтобы самолетик переворачивался и опять вставал на колеса. И продолжал движение.

И вот Сирано отходит от умывальника и очень аккуратно снимает куртку. Ему больно. Ему настолько больно, что только в этой жуткой аккуратности это проскальзывает. . Перед другими он не мог этого показать, а сейчас его никто не видит. Поэтому он садится на стул, прижимает к себе раненую руку (кисть замотана тряпкой) и начинает качаться, баюкая её. Сирано на несколько секунд позволяет себе почувствовать слабость – сначала он баюкает руку, потом зажмуривается и беззвучно плачет. По крайней мере, это похоже на плач.

Потом Сирано вдруг резко выпрямляется.

Лицо спокойное. Всё. Момент жалости к себе закончен.

Сирано осторожно берет самолетик раненой рукой, здоровой заводит. Опускает самолетик на стол. Сидит, молча смотрит, как самолетик жужжит и переворачивается. Потом завод кончается.

Сирано заводит самолетик снова.

Смотрит, как тот ездит.

И опять заводит.

И вдруг Сирано внезапно улыбается. Улыбка озаряет лицо. Он вспомнил про завтрашнюю встречу с Роксаной.

Роксана!

Он энергично встает и подходит к зеркалу. Боль забыта. И смотрит на себя уже совсем по-другому. Критически-доброжелательно. Оскаливается в улыбке, рассматривает зубы.

Поправляет волосы.

Даже щегольское что-то в этом.

Действие 2, «Харчевня поэтов»

Раннее утро. Белый дым на сцене, розовая подсветка (ностальгическая дымка), цвета как на старых фотографиях. Сепия. Рагно и повара в желтых, оттенка папируса, колпаках и фартуках. Сирано нет на сцене, остался только его стул. Поварята выносят еще два стола (на них составлены табуреты ножками вверх), один поваренок подходит к столу Сирано и ставит стул ножками вверх на столешницу. Начинает мыть пол щеткой. С возвышения свисают бело-голубые тенты, как в летних кафе. Отдаленно слышен шум прибоя.

По ощущениям должно быть летнее кафе у моря.

Сирано и гасконцы в лётных кожаных куртках, некоторые в лётных шлемах. Кожа не блестящая, а коричневая, желтоватая, старая, уютная, заношенная, вытертая. Круглые очки авиатора.

Кисть Сирано, забинтованная грязной тряпкой (в фильме Тарантино-Родригеса «От заката до рассвета» прекрасен скотч, которым заматывают дыру в ладони. Может, черная изолента? Нет, именно тряпка).

Дальше. Роксана берет эту руку в свою и начинает разматывать тряпку. Осматривает рану.

Говорит при этом что-то.

А Сирано смотрит на нее и замер, боится вздохнуть. Ему больно, но это момент счастья. У него все ещё впереди.

В пьесе Ростана очень много текста – так много, что без сокращений она практически нигде не идет. И все равно события следуют сплошняком, наползая друг на друга.

И теряются вот эти моменты – когда Сирано очень плохо. Или когда очень хорошо.

Роксана – живая, яркая, тоненькая. Белая юбочка, матроска? Девчонка. Смешливая. В нее нельзя не влюбится – когда она держит руку Сирано, он смотрит на неё, улыбаясь – как большой дворовый пес на маленького котенка.

Текст по переводу Елены Баевой. Не нужны словесные кружева Щепкиной-Куперник, а вариант Соловьева хороший, театральный, но слишком «от себя», отрезана важнейшая финальная сцена, где умирающий Сирано сражается со своими вечными врагами – страхом, ложью, подлостью.

Перевод Баевой близок к тексту оригинала и при этом лаконичен.

"...что и в моей судьбе был тоже шелест платья".

Музыкальная тема спектакля – тема из фильма «Трюкач», композитор Доминик Фронтьер, «Film caravan» – издевательский и прекрасный марш.

Марш гасконцев.

Марш неудачников.

Впервые он звучит, когда Сирано собирается идти к Нельской башне. Его окружают гасконцы, Лебре, актеры, актрисы, случайные зеваки, уличные музыканты. Пестрое собрание. Идут колонной под этот марш.

В третьем действии Сирано стоит под балконом и говорит Роксане о своей любви – вместо Кристиана.

Хриплым сорванным голосом.

Ладонь все еще забинтована, словно и не прошло столько времени, на лице – след кровавой ссадины. И свет в глазах – неземной. Словно он давно на войне, а это – отпуск домой, в мирное время.

Вообще, очень интересный момент: как Кристиан учит стихи, написанные Сирано. С голоса учит? Или сам?

С голоса. Конечно, с голоса.

Вообще, как так получилось? Сирано, не терпящий ложь, вдруг соглашается на обман – и кого? Роксаны!

Ошибка Сирано. Разговор с Роксаной стоил ему больше крови, чем любая драка.

Момент слабости.

После ухода Роксаны Сирано сидит за столом и заводит самолетик. Смотрит, как тот жужжит и переворачивается. Но не помогает. Раньше помогало, удавалось взять себя в руки, а сейчас нет. И хоть вой. Он смахивает самолетик со стола, тот летит по полу и кувыркается. Разбившийся пилот. Никто не спасся.

Самая большая ошибка Сирано. Которая повлекла за собой обвал и крушение.

Не хватило смелости признаться. И он находит обходной маневр – спрятаться за красивой наружностью Кристиана. Так проще.

Проклятый нос. Угу, нос.

Действие 4-е «Гасконские гвардейцы». Начало.

Дым. Лучи прожекторов – скрещивающиеся, как в ночном небе во время авианалета. Приглушенный свет ламп. Далекий шум авиационных моторов. Кажется, вдалеке что-то глухо взорвалось.

Часовой ходит по башенке. Она обложена мешками с песком.

Звук дыхания, кашель, сопение, начинается храп – вскрик, сонное чертыхание, кого-то ткнули под ребра, храп умолкает.

Широкий, болезненно-белый луч прожектора ползет по сцене, ослепляет, вырезает из темноты лежащие тела, похожие на груды тряпья. Спящие гасконцы и мешки с песком – легко перепутать.

Луч уходит. Дым подсвечивается розовым. Рассвет.

Появляется Сирано, возвращающийся через вражеские позиции…

Отточить до остроты эпические моменты, выкинуть все лишнее. Может быть, даже выбросить куски текста, которые все давно знают – и вставить сцены, которых в пьесе нет: Битва у Нельской башни. Сирано учит Кристиана читать стихи. Спящие перед боем гасконцы.

Но даже сокращая текст, обязательно оставить Лебре и Карбона. Первый – лучший друг, второй – капитан гасконцев, командир, гибнущий в бою.

Последний бой гасконцев. Высокий трагизм момента (в спектакле театра Моссовета это было смешно, если честно). Белый прожекторный луч подсвечивает испанский строй.

Раздолбайский строй гасконцев. Замерли, молчат. Белые шарфы развевает ветер – они летят в одну сторону.

Независимые. Нищие. Гордые, как черти.

Карбон де Кастель-Жалу выбегает из глубины сцены – на бегу нахлобучивает шлем, останавливается перед строем, нарочито медленно достает, набивает и закуривает изогнутую пижонскую трубку. Выпускает дым колечками. Оглядывается. Хмыкает.

Треск выстрелов. Словно пулемет бьет (именно резкий, бьющий по ушам звук). Сделать моргание прожектора – частое, в такт звукам. И в этом моргании падают гасконцы – пронзенные пулями.

Финал 4-го действия – Сирано действует как самурай. Движение с клинком – простое, гармоничное, ничего лишнего, остановка. Сирано замирает в стойке с опущенным мечом (с мясницким ножом, конечно. Но по тому, как он его держит и как двигается – это уже самурайский меч) Испанцы застыли – и вдруг опадают, как листья. Он убил их одним взмахом меча. Эта драка – в контрапункт с битвой у Нельской башни – Сирано здесь спокоен и готов к смерти. Он все потерял. Любовь, друга, своих обожаемых гасконцев.

Обреченность.

Герой должен сражаться с Роком, иначе какой же он герой?

Действие 5.

Письмо. Объяснение. Смерть.

В финальной сцене Сирано повторяет фактически один в один сцену боя у Нельской башни, только это уже бой с тенью. Сирано так же нападает, так же падает, встает, только теперь он умирает (нож в спине – что-то, наглядное до смешного). У смерти (у Рока, у Судьбы) выиграть невозможно. Но Сирано будет драться до конца.

И, зная, что в конце их гибель ждет,

Паденье претворить пытаются в полет.

Декорации

В оформлении ретро-стиль без жесткой привязки к определенному времени. Приблизительно от конца 19-го века по 20-е годы, но размыты границы. Зато определенная, четко дозированная эклектика. Скажем, современные технологии, но оформление из прошлого.

Например, лампы дневного света, но в кованых решетках.

Центр сцены с поворотным кругом – пустой.

У дальней стены – возвышение, на него ведет металлическая лесенка. Весь металл на сцене (лестница, оковка ламп, котлы и чайники) – красная медь.

Справа у края сцены – возвышение, что-то вроде башенки. Это балкон Роксаны, башня часового и прочее.

У левого края сцены – медный умывальник с зеркалом. Когда отворачиваешь вентиль, из крана течет жидкая струйка воды.

Свет

Лампы дневного света, забранные решетками, на тросах. Выстраиваем низкий коридор, опуская лампы до уровня трех метров (или даже ниже). Поднимаем и наклоняем, намечая купол (Бургундский отель). Выстраиваем.

Прожекторы. Несколько маленьких, с мощными лучами (нужен дым на сцене, чтобы лучи были видимыми и четкими), розовый светофильтр в моменты рассвета. И один большой прожектор (на самом деле это не прожектор, а скорее муляж – отражатель из фольги, обычная лампа), чтобы не резал глаза.

Битва у Нельской башни. Зеленовато-голубые лампы дневного света свисают на тросах по одной линии, зрительно образуя коридор с низким потолком. Лампы горят неравномерно: одна то вспыхивает, то снова гаснет, другая помаргивает и искрит. Мы видим бой в «профиль». Динамика создается светом. Определенный световой ритм. Никакого музыкального сопровождения не предполагается, только звуки дыхания, возгласы, звуки ударов, падений, крики ярости, топот ног и прочее. Гудение ламп и запах озона. Искры сыплются на пол и на головы дерущихся.

9. Энигма

Художник служит переводчиком. Вот я смотрю в окно — и пожимаю плечами. А художник смотрит... видит что-то, восхищающее или ужасающее его... Потому что он умеет видеть... Потом рисует. Я смотрю на картину и вижу то, что увидел художник и тоже восхищаюсь... или ужасаюсь... Разве не в этом задача искусства?

А сейчас перевод такой бывает я имею в виду современное искусство что мне этот перевод ... как с узбекского на китайский а ты сиди и втыкай в иероглифы да, красиво. Но что они значат?

передача эмоций передача как бы спектра эмоций

то есть, это кодированное сообщение. Информпакет. Информация, плотно упакованная, спрессованная и накачанная энергией

вот во время Второй Мировой была такая немецкая шифровальная машина — Энигма.

а современные художники они словно Энигмы щелкают и щелкают день и ночь они только шифруют и мы получаем не несущий никакого смысла хаотичный набор символов

10. Самурай Шекспир

Я не верю, что люди меняются. Разве кто-нибудь замечал, что человек стал другим? -- только потому, что некоторые события изменили его, перекинули его знак из плюса в минус, например? Да, скажете вы. Такое часто бывает. В кино. В жизни, мне кажется, нет такого понятия, как изменение. Есть обнажение характера. Как самурай в поединке вынимает меч в самый последний момент -- так и человек обнажает свой характер только в самую критическую минуту. Иногда бывает слишком поздно. Иногда в ножнах только пустая рукоять. Иногда там прекрасный меч, но человек слишком промедлил, пропустил тот самый миг. Человек устал, оглянулся, моргнул не вовремя, -- и клинок так и не сверкнул, не увидел неба и кровь врага. Не срубил его голову.

Шекспир обнажает характеры. В этом его фишка. В этом суть его драм. Обнажение. И рассечение этим клинком сути. В лучших его пьесах так и есть.

В общем, я не верю в изменение человека. Это сказки. Жизнь как шекспировские пьесы. Обнажение сути. И если суть гнилая и ржавая, то жизнь обнажит и ее. Но у Шекспира все герои сверкают. И Яго сверкает до поры до времени. И когда он обнажен, он бессилен. Он убийца. И он мертвец.

11. Пророк на красном слоне

Прочитал по совету Андрея Лазарчука роман "Маздак" Мориса Симашко. Потрясающий роман! Просто потрясающий. Почему эта книга не попалась мне в детстве? Стала бы одной из любимых, точно. Хотя книга совершенно не детская. Кровь, жестокость, неприкрытый эротизм (а это 1970 год!), эпичность повествования, тягучая густая атмосфера, герои, злодеи, революционеры и жертвы, невероятная красота иранского востока и лаконичная, сдержанная отточенность стиля. От сцены, как пьяные слоны давят связанных людей, просто мороз по коже. Или от сцены гибели друзей героя, которых железные крюки выдергивают из темноты. Временами было ощущение, кстати, что себя читаю, насколько мне оказался близок стиль и авторская интонация Симашко. Думаю, именно такого ощущения я хотел добиться в "Риме". Книга перекликается с повестью Стругацких "Трудно быть богом". И по мне, посильнее будет.

Аннотация: В романе "Маздак" действие происходит в эпоху правления династии Сасанидов. Жрец Маздак - "пророк" нового учения - возглавил крупнейшее на Востоке в эпоху раннего средневековья восстание крестьян и городской бедноты.

Аннотация скучная, а роман — великолепный.

12. Прощай, старик

Несколько старых заметок о Хемингуэе.

Хемингуэй, "Фиеста"

А вот жарко мне.

Мексиканские страсти -- только по-человечески. Невероятная настоящесть Хемингуэя.

Собрался сказать несколько слов о Хемингуэе. А потом подумал: да что я скажу? Я совсем немного его читал. «Фиеста». «Старик и море», конечно. «Острова в океане», «Иметь и не иметь». «Убийцы», «Непобежденный». Из «Прощай, оружие» -- первую треть. Что-то еще из рассказов.

Короче, дилетант. Не эстет, увы. Или – к счастью.

«Фиеста». Мужчина любит женщину, женщина любит его -- а самого главного между ними быть не может. Не повезло мужчине на войне. Ранили неудачно.

Может быть любовь без физического контакта, без обладания?

Он любит, она любит. Они пробовали, у них не получилось. Какие к черту друзья?! Ну да. Друзья.

И вот этим мощным, сладким, тягучим, проклятым и неумолимым влечением пропитано все. И это страшно. Изматывающе. Они делают больно друг другу. Они бьются, как мухи, влипшие в застывающий сахар. А все остальные -- не понимают, что эти нити протянуты насквозь. С кем бы она не спала -- нить к нему есть всегда. Нудный еврей? Фигня. Молодой красивый матадор? А вдруг?..

Она спала со всеми его друзьями.

А с ним...

Молодой красивый матадор тоже фигня.

Звенящая прозрачная нить. Из все еще горячего сахара. Когда плавишь его в ложке, потом накручиваешь на деревянную палочку -- и тянешь.

А еще в романе есть коррида. А еще -- строки про то, что бойцовых быков успокаивают волы. Гибнут порой. Но успокаивают. Чтобы быки не калечили друг друга перед боем. В тексте нет ни одной строчки,где бы герой проводил параллели между собой и этим эпизодом... но ведь эта параллель есть в романе! Блин, я чувствую. Все эти Хэмингуэевские пропуски, умолчания, пустоты -- это паузы.

Вол – миротворец по неволе.

Из каких передряг герой не вытаскивал свою женщину! Да нет, свою, пусть и – совершенно чужую.

В мире «Фиесты» светит солнце. А герои плавятся, как леденцы.

И еще через весь роман проходит предощущение чего-то страшного. Словно весь этот праздник, все это солнце, все это утомительно-усталое ничегониделание -- скоро обернется чем-то страшным. Вот, вот, вот сейчас... Нет. Вроде нарастало, но -- нет. Опять солнце, жара, томление, опять эти липкие леденцовые нити. Обманывает Хемингуэй. Где кровь, резня? Даже избиение нудным евреем молодого матадора происходит за кадром. А потом матадор выходит на арену – и убивает быка. Хотя до последнего момента у меня было ощущение, что матадор умрет. Не умер. Обманул Хэм.

Потом она бежит в Испанию с молодым матадором. Он едет куда-то еще. И вроде бы даже не вспоминает ее совершенно...

А потом -- телеграмма. И он, «не вспоминавший ее совершенно», в Мадриде. Ага. Ближний свет.

Потом они снова куда-то едут. И понимают, что так будет и дальше.

И я понимаю.

Не надо читать Хемингуэя как Большую Литературу. К черту эстетство. Его надо просто почувствовать. И все.

Хемингуэй, "Иметь и не иметь"

Роман, который считается не самым удачным у Хэма.

Но, что интересно, именно его я перечитывал раз двадцать.

Роман странный. На первый взгляд он неровный, дерганый, словно слепленный из трех разных кусков, плюс вставки от имени американки в третьей части и жены героя. Но на удивление, когда я перечитывал его третий или четвертый раз, я начал ощущать, что в этом есть определенная логика.

Роман жесткий и пессимистичный. Герой не получает никакой награды, а умирает (спойлер, да), потеряв почти все.

Кроме, возможно, себя.

И вот я перечитывал роман -- иногда с середины, реже -- с начала, иногда вообще с третьей части. Злился, но опять перечитывал. А потом спросил себя: Что за черт? Почему я опять это делаю?

И начал понимать -- меня это цепляет. По настоящему цепляет.

Имхо, структура романа не обязательна должна быть прямой, как телеграфный столб. Вполне возможно, что она будет кривой сосной, выросшей на обдуваемом всеми ветрами каменистом утесе. Она кривая, да. Но она так вцепилась в камень, так сильна, что хрен ее вырвет даже ураганом. И, черт возьми, с этого своего утеса она каждый день смотрит на море...

Гарри Морган -- настоящий человек. Кажется, его стоит назвать неудачником -- но нет, не могу. Он не неудачник. Он -- герой, против которого играет Судьба.

Все-таки отличный роман. Кривая сосна, да -- но отличный роман.

P.S. И про экранизацию:

Кажется, единственный фильм в истории кино, над которым работали сразу два нобелевских лауреата плюс два лауреата Оскара. Роман Хемингуэя, сценарий Фолкнера. Режиссер Говард Хоукс, в главной роли Хэмфри Богарт -- у обоих по Оскару (правда, не на момент съемок фильма)

Кстати, режиссер Говард Хоукс считал, что Фолкнер пишет отвратительные диалоги. И, скорее всего, сокращал их во время съемок -- режиссеры часто так делают (и актеры тоже, если позволяет статус). Это забавное ощущение. Потому что обычно герои Фолкнера треплются только так, а в фильме почти все диалоги очень лаконичны и афористичны -- словно их писал Чандлер или Хэммет, а не Фолкнер.

Фильм общего с романом имеет только пару сцен, да героя-пьяницу. Смешно. Это оптимистичный, легкий фильм с хэппи-эндом. И с отличными репликами. «Ты умеешь свистеть? Это так просто. Достаточно только сложить губы вот так». Это реплики Фолкнера, таких фраз в оригинале Хэма нет.

Да, еще фильм замечателен тем, что на съемках Богарт встретил свою жену -- Лорен Бэколл. Счастливый брак, на удивление. А Лорен Бэколл в фильме хороша. Этот ее низкий голос... и притяжение между ней и Богартом...

В общем, фильм я тоже рекомендую. Хотя с романом он имеет мало общего.

Хемингуэй, "Старик и море"

Прекрасная вещь. Я не знаю, что еще сказать. Это как у музыкантов есть камертон, чтобы настроиться, чтобы ни единой фальшивой ноты даже близко...

Так вот, это такая книга. Книга-камертон.

У нее особенный, кристально чистый и прозрачный звук. Очень светлый. И очень печальный, как и положено затихающему звуку.

Мой любимый момент -- когда старику снятся львы, что выходят на берег Африки. Он видел это, когда был молодым. Потрясающей силы ощущение времени -- и разницы между молодостью и старостью. А всего-то написано четверть страницы...

Удачи, Хэм. Вечная память.

13. Кровавая свадьба

"Кровавая свадьба" фильм 1980 года, режиссер Карлос Саура. Фильм-спектакль, фильм-балет-фламенко по знаменитой пьесе Федерико Гарсиа Лорки. В ролях: Антонио Гадес, Кристина Ойос. Офигительно.

Когда-то давно я увидел "Кармен" Карлоса Сауры, и это было великолепное зрелище, очень эмоциональное, яркое, страстное, на высшем уровне от постановки танцев, режиссуры и до актерской игры. А теперь я наконец-то добрался до первой части фламенко-трилогии Сауры. Ага, не прошло и ста лет. Фильм начинается как документальный, почти час актеры собираются, репетируют, гримируются, выбирают реквизит, обсуждают туфли и старые травмы, какие-то бытовые вещи... Такое приземление, совершенно убирающее пафос. А потом — как вспышка, полчаса невероятного эмоционального и трагического накала, завершающегося беззвучной пятиминутной схваткой на ножах, словно снятой рапидом. Еще усилило эффект то, что пьесу Лорки я читал. Страшный трагизм и обреченность героев, сильнейшая атмосфера... Я думал, что это сложно сыграть, чтобы это было... Так, как надо. И тут — совершенно невероятная постановка. Ритм, боль и ярость Лорки отстукивают каблуки и передают взгляды. Ритм, ритм, ритм. Стихи Лорки звучат здесь фрагментами, в качестве текстов песен. Песнь жены над колыбелькой, песня на свадьбе... Но это — совершенно точно Лорка. Во всем. И вот этот совершенно бытовой подход, когда пафос убран совсем, и когда в один миг актеры перевоплощаются в своих героев, и кипит страсть, любовь, ненависть, обида, ярость, потеря... смерть. Отлично.

14. Но молоко, к счастью

Великолепный раздолбай вернулся. И молоко с ним.

Вообще, Гейман для меня загадка. Он то гениален без кавычек и годами шлифует один рассказ, то расслаблен сверх меры и публикует то, что набросал пять минут назад на салфетке, причем включает в книгу даже масляное пятно и кунжутное семечко. Но, сволочь такая, везде органичен, этого у него не отнимешь. И даже на иллюстрациях к детской книжке отлично смотрится (ага, папа с пакетом молока — вылитый Гейман). В общем, очередные записки на манжетах. Хорошо, но — не лучший Гейман. Лучший, надеюсь, впереди. А дочке дам, пусть почитает про доброго профессора-динозавра, воздушношаровую машину времени и спасение мира пакетом молока. Отличные рисунки. И милый, очаровательный раздолбай Гейман в роли папы. Чем-то Гейман здесь, кстати, напоминает Моцарта из «Маленьких трагедий» Пушкина. Помните, он, смеясь, притащил старика-скрипача к Сальери? Послушай, мол, дружище, какая прелесть. Старик фальшиво играет — Моцарт смеется. Его забавляет такое издевательство над своим произведением. А Сальери думает, какого черта этому раздолбаю столько дано? Несерьезность. Игра. Для него весь мир полон игрушек... И при этом он может несколько лет писать один рассказ, доводя до совершенства. Может, в этом и есть секрет Нила Геймана?

15. Романное дыхание

Последние дни думаю о структуре текста. Прочитал интервью Андрея Геласимова ("Фокс Малдер похож на свинью", "Год обмана", "Жажда"), где он упоминает про "романное дыхание". То есть, когда пишешь роман, то существуешь по другому. Марафон, а не спринт. Я вот спринтер, у меня дыхание короткое. Вернее даже, в надрыв. Поэтому обычно и малая форма, и короткие фразы. И отходняк каждый раз после рассказа. Но ведь можно же длинную дистанцию бежать в несколько рывков? То есть, выстроить текст так, чтобы он был единым целым, но при этом -- дыхания моего хватало. Не роман в рассказах, а полноценное повествование, полотно. Но ведь задачка. Как бы, у Сабатини такое есть в "Одиссее капитана Блада".

Вообще, вся "Одиссея капитана Блада" -- словно состоит из отдельных рассказов, каждый из которых имеет внутренний завершенный сюжет. Например, первый рассказ - заканчивается осуждением Блада и следующим высказыванием:

"Клянусь богом, этот черномазый мошенник до смерти перепугал верховного судью. Жаль, что его должны повесить. Человек, способный устрашить Джефрейса, пошел бы далеко."

Отменная концовка, не правда ли? Интерлюдия органично сделана в виде отдельной главы -- главы размышления и фрагмента о том, как Питер Блад оказался в рабстве у полковника Бишопа. Следующий рассказ - о знакомстве Блада с Арабеллой. Или это тоже интерлюдия?

1. восстание и суд 2. побег из рабства, чуть не провалившийся, но увенчавшийся все же успехом 3. предательство дона Диего и как Блад выкрутился 4. союз с Лавасером и смерть последнего 3. экспедиция в Маракайбо 4. Вор и пират. Блад встретился с Арабеллой и получил офицерский патент. 5. Побег с Ямайки. 6. Джулиан и Арабелла (глава-интерлюдия) 7. Блад в депрессии, союз с французами и осада Картахены. Предательство французов. 8. На службе короля Вильгельма и бой за Ямайку. Гибель "Арабеллы". 9. Блад-губернатор

То есть, единое полотно.

Сабатини хорош. Вообще, несмотря на "легковесность", один из любимых авторов. В детстве просто зачитывался. У него еще здорово выстроен каждый рассказ. То есть, по всем правилам драматической кривой:

Трудное положение - хитрый выход - (и тут резко!) победа оборачивается поражением - отчаяние - напряжение сил - удар - и вот, закономерная победа!

И диалоги -- легкие, изящные, ироничные.

Или, возвращаясь к романному дыханию, Джордж Мартин. Несколько сюжетных линий, каждая глава за другого героя. Смена точки зрения.

В своей Войне-56 я скорее использую гибридный подход. Т.е. и главы-рассказы и смена POV. Мне так удобней. А все из-за "короткого" дыхания.

16. Не паникуй

Тернист мой путь... к Дугласу Адамсу.

У нас, трех студентов Керосинки, была общая библиотека. И там была книга "Автостопом по Галактике" — ее купил кто-то из нас троих, может, даже я сам. Удивительным образом я, при всей тогдашней страсти к чтению (в среднем я читал по книге в день), умудрился НЕ прочитать этот роман. Ее читали все, кроме меня.

Так я в первый раз НЕ познакомился с Дугласом Адамсом и с его парадоксальным юмором.

Вторая встреча была, когда на экраны вышел фильм "Автостопом по Галактике". Который я, опять же при всей страсти к кинофантастике, умудрился НЕ посмотреть.

Прочитал кучу рецензий на фильм (журналы о кино я тоже читал запоем). А потом посмотрел только крошечные отрывки, когда фильм шел по ТВ.

Третья встреча — совсем недавно, когда в сети появился сериал "Холистическое детективное агентство Дирка Джентли". Который я опять же... Нет-нет, я все-таки посмотрел первую серию. Забавно. Надо почитать Адамса, подумал я. Пошел на лабиринт и заказал... Что бы вы думали? Нет, НЕ "Автостопом по галактике". А книгу Нила Геймана "Не паникуй!" о том, как писался роман "Автостопом по галактике". Теперь читаю. И ловлю себя на мысли: надо все-таки почитать книгу, очень уж забавно она писалась.

В общем... Дуглас Адамс, держись! Я уже близко! Только вот дочитаю "Не паникуй" и досмотрю "Дирка Джентли". Ну, может, еще фильм "Автостопом по..." посмотрю. И тогда точно возьмусь за книгу-первоисточник:)

Ты, главное, НЕ паникуй.

17. Значит, Ирландия чего-то да стоит (с) Макдонах

КАЛЕКА С ОСТРОВА ИНИШМААН, пьеса, Мартин МакДонах Пьеса Макдонаха, которую я до сих пор не читал. И зря. Отличная пьеса. И что удивительно для ММ — оставляющая надежду на лучшее, что творчеству Мартина совсем не свойственно. То есть, вообще никак. Разве что "Залечь на дно в Брюгге" похожий отпечаток оставляет, почти оптимистичный. А тут в пьесе целых два уникальных мудака (спойлер!) оказались вполне себе людьми. Один так вообще оказался настоящим Человеком, хотя при этом -- что поразительно! -- остался тем же редким мудаком. Любит Макдонах парадоксы. Впрочем, я ему верю. Трудно быть человеком круглые сутки. Даже раз в жизни -- уже многого стоит. Вообще, если разбить личность даже хорошего человека по минутам и собрать в одном помещении всех этих разных "Я" -- то-то было бы зрелище, такая толпа мудаков. Забавный сюжет для рассказа. Одноминутный человек, ага.

Очень хорошая пьеса. Как ему это удается? Или удавалось? Писать такие вещи? Завидую. И как всегда у ММ, пьеса дико смешная:

ЭЙЛИН Я вот что думаю. (Пауза.) Надо бы Калеке Билли кого-нибудь попроще, чем Хелен. КЕЙТ Да, надо бы ему кого-нибудь попроще, чем Хелен. ЭЙЛИН Ему бы начать с какой-нибудь тупой уродины, а потом двигаться дальше. КЕЙТ Билли надо бы отправиться в Антрим. Это пойдет ему на пользу. (Пауза.) Хотя может быть, ему и не понравятся тупые уродины. ЭЙЛИН Да на Билли не угодишь. КЕЙТ Да уж.

На фото: Мартин МакДонах, драматург, режиссер, сценарист, обладатель Оскара за короткометражку "Шестизарядник".

18. Страна пластиковых стаканчиков

Досмотрел "Страну Оз" Василия Сигарева. Пока не готов сказать о фильме в целом, но по частностям. Язык абсолютно живой и мат тут средство коммуникации и выражения эмоций, и никак иначе. Кажется, ни разу в фильме мат не применили как оскорбление. И вообще, уральский диалект сильно мягче и напевней московского выговора — вы удивитесь, какие жесткие вещи можно произнести легко и красиво, как песню. Яна Троянова — прекрасна и удивительна. Гоша Куценко давно не был таким убедительным. Хотя опять, блин, прекрасный принц, пусть и долбанутый. В сцене на балконе — очень хорош.

- Шабадинова! Иди, помойся. - Не буду. Я чистая. - Это, Шабадинова, ты преувеличиваешь.

Руки Инны Чуриковой — это нечто. У меня бабушка с Урала, я замечал, как она по-особому, в какой-то своей — чуть птичьей манере, быстро, словно сует птенцу червяка — ставит на стол тарелку с пельменями, подсовывает тебе вилку и плошку со сметаной. И тут я увидел ее руки у Чуриковой. Вот именно эта манера, легким хватом сверху. Но уральского выговора Чуриковой сильно не хватает:) Вообще, актеры хороши. То, что Василий Сигарев ученик Коляды — я понял где-то в середине фильма. Впрочем, сейчас иногда кажется, что все уральские драматурги — ученики Коляды. :) Это уже фирменная вещь — сочетание "низкого" языка и "высокой" трагедии. С виду бытовуха, а по сути — Шекспир. Правда, которому врезали с ноги постмодернизмом, но все-таки. Плюс уральский колорит и типажи. Иногда кажется, что Урал — это такая Ирландия Мартина Макдонаха. Страна маленьких людоедов и черного юмора. Только пьют больше и мороз. И пластиковые стаканчики. Впрочем, это я скорее в общем об уральской драматургии, а не о Сигареве именно. Имхо.

19. Трудно быть богом

...или Добро пожаловать на темную сторону силы.

Это я не о Стругацких. И не о саге Джорджа Лукаса.

Страшный все-таки фильм "Крестный отец". Особенно вторая часть, где Майкл Корлеоне превращается в холодную ядовитую гадину, которая убивает, потому что уже не может не убивать.

Эта неторопливая гипнотическая манера Аль Пачино.

Этот тихий голос. Почти без эмоций. Негромкая, слегка невнятная речь.

Это покачивание головой -- вправо-влево. Словно змея, которая не видит, но чувствует жертву.

И редкие моменты, когда змея бросается.

А как Майкл начинал? Романтик, идеалист. Учился в колледже. Пошел добровольцем в морскую пехоту. Хотел драться за свою страну. И -- дрался.

Всячески держался в стороне от семейного бизнеса.

А вот от семьи - не удалось.

Однажды, в далекой-далекой галактике...

С чего начинается падение Анакина Скайвокера?

С непереносимой боли.

С попытки как-то эту боль - залечить, затушить, задавить, как... как змею.

С мести.

Оказывается, мы жутко уязвимы. Вот они, наши самые больные места. Вокруг нас. Отец, мать, жена, ребенок...

Почему-то бьют всегда именно туда.

Когда стреляли в Вито Корлеоне, ранили Майкла. Он бы выкарабкался, наверное... но за отца надо мстить. Потому что так бы сделали вы и я.

Потому что это больно - когда стреляют в дорогого тебе человека. Потому что когда стреляют в тебя - стреляют всего лишь в тело. Это не так страшно.

Когда стреляют в твоего отца... или в твоего ребенка - стреляют в твою душу.

Как ни странно, в одиночку мы страшно сильны. Как нам почему-то кажется.

И Майкл мстит. Казалось бы, теперь все.

Потом враги убивают Сонни, старшего брата. Потом взрывается в автомобиле беременная Аполлония.

Раненый Майкл... нет, Майкл не торопится. Ему больше некуда спешить. Он будет долго ждать нужного момента. Змеи вообще очень терпеливы.

Просто в один прекрасный момент все, кто причинил душе Майкла боль - умрут.

Самые страшные палачи получаются из людей с совестью.

Темная сторона Силы не скрывает, что она - зло. В этом ее привлекательность. Помните, лирическое отступление в конце второй части КО - там, где семья Корлеоне ждет прихода Вито? Сегодня у Крестного отца - день рождения, поэтому стол праздничный. Они все веселые, подшучивают друг над другом, шумные. И Майкл - серьезный и задумчивый.

Мрачный.

Может, потому и Майкл и стал таким? Потому что он единственный понимает, какому злу отдает душу?

Для остальных это - просто семейное дело. Для Майкла - путь во тьму.

Вы замечали, как меняется цветовой тон на протяжении второй части? От светлых, ностальгических тонов, от открытого простора Италии, где теплый ветер шевелит белье - до узких помещений, где сидит Майкл, capo de tutti capi - в черном костюме, в черном душном помещении (кажется, что потолок низок, что все здесь длинное и плоское - змеи ведь живут в норах?), что из всех цветов остались только красный и черный. Тени черные и тягучие, как смола. На полу лежит ковер цвета крови - ковер, с которого началась карьера Витто Корлеоне, отца Майкла.

В кресле сидит Майкл - который никого и никогда не прощает.

Он опять победил.

Он всегда побеждает.

Финал второй части "Крестного отца" уходит в темноту.

И, кажется, осталось совсем немного - и мы услышим хриплое дыхание лорда Вейдера.

20. Привет, король! (возможны спойлеры)

Несколько заметок о Стивене Кинге:

Мобильник

У меня ощущение, что Кинг в последнее время пишет романы на скорость.

Раньше он писал быстро, но не торопливо. Дело даже не в ритме повествования. Он сейчас именно гонит. Словно к какому-то сроку и гори все синим пламенем.

И скользит из-за этого по поверхности. Взять Противостояние и Мобильник, например. Противостояние -- как он писал раньше. А Мобильник -- худший пример, как он пишет сейчас.

Он, что, умереть боится, не дописав очередной роман?

Мне кажется, после той известной аварии Кинг вдруг осознал -- то, что он бросил пить, курить, завязал с наркотиками и домашним насилием -- совершенно не делает его бессмертным. Это, наверное, жуткое ощущение.

И ничего не сделать, понимаете? Ничего.

Раньше, когда он пил, курил, нюхал и кололся, хоть было чем этот страх забить. А сейчас нечем.

ВООБЩЕ нечем.

И пишет -- романы торопливые, как сигарету тайком, пока никто не видит.

И пришел Бука (рассказ)

Знаете, что по-настоящему жутко? Читаю отзывы на этот рассказ. «Обычная страшилка», «Порой вызывает смех». Некоторые даже жалеют героя – мол, потерял детей и все такое. Бедняга.

Вы уверены?

Вы точно уверены?

Дальше -- спойлеры. Много.

СПОЙЛЕР!!! На самом деле это рассказ о том, как человек собственными руками создает чудовище. Сначала отец убил своего первенца, потому что тот слишком громко кричал и боялся спать без света. Детские страхи, говорит отец. Я не мог позволить ему вырасти трусом. Я не виноват. Как он задолбал своим криком. Это был несчастный случай. Я не виноват.

И чтобы оправдать себя в собственных глазах, отец придумывает, что это сделал Бука. Вышел из чулана и...

«Буквализация метафоры дает ощущение ужаса», С. Эйзенштейн. «А что, если ножки стола на самом деле окажутся ногами -- например, человеческими?»

Когда рождается второй ребенок, Бука приходит снова. Приоткрытая дверь в чулан, запах плесени, мокрые следы у кроватки. И, струсив, отец позволяет чудовищу убить второго ребенка. Затем – третьего.

«Это не я. Это сделал кто-то другой» – часто мы объясняем свою жестокость, трусость и подлость таким образом?

Теперь отец пытается убежать от выдуманного им же самим чудовища. Но это невозможно. Нельзя убежать от самого себя.

В финале рассказа, когда Бука выходит в оранжевом дождевике и говорит «Чудненько», у меня аж ледяные мурашки побежали по спине. Франкенштейн пришел за своим создателем.

Мы сами создаем свой ужас. Своими руками.

Самое страшное находится внутри нас.

Это я понял.

11/22/63

Дочитал в четыре утра. Не мог оторваться. Испытал катарсис и великую грусть. Пожалел, когда книга закончилась. Стивен Кинг опять вернулся в мое сердце. Хотя это уже совсем другой писатель, не тот, что с «Сиянием», «Бессонницей», «Зеленой милей» или «Исходом». После травмы Кинг заново учился писать и у него после четырех романов наконец получилось (хотя с «Дьюма-Ки» была уже неплохая попытка). Нет, того обаяния атмосферы, что у Старого Кинга, в новом романе вы не найдете. Может быть, самую малость -- как сон, как отзвук, как намек... И только. Призраки Дерри и «Мертвой зоны» остаются призраками, хотя указатели на них расставлены аккуратно.

Новый Кинг хорош по-своему. Берет другим.

И он фантаст.

Отличный роман, Стивен.

Почти как "бьюик"

«Пикник на обочине» встречает «Я — дверной проем» самого маэстро.

В роли консервной банки -- бьюик номер 8.

СПОЙЛЕР!

Ужас перед инакостью, попытка понять чужое -- и... проблевавшись, как следует, герои смирились. Мы никогда не поймем их, а они нас. Картинка лежащих на чужой земле серебряной свастики и ржавого револьвера -- тому подтверждение.

Вообще, материала тут на рассказ, максимум на повесть. И от динамики история бы только выиграла.

Одна из немногих вещей Кинга, которую читал усилием воли. Страниц четыреста (я читал в электронке с Литреса) в середине книги шли только благодаря тому, что я заставлял себя не бросать чтение, а продолжать упорно, слово за словом, впитывать. Такое ощущение, что книга тоже писалась с трудом, тяжело.

И самое странное, что почти до самого финала я регулярно путался в патрульных, кто есть кто. Странно, потому что обычно у Кинга героев перепутать очень сложно, настолько они разные. А тут — словно на одно лицо. И только под конец герои вдруг стали узнаваемыми, действие раскрутилось и понеслось на всех парах. Но роман для меня это не спасло. Слишком много антуража, деталей жизни дорожной полиции Пенсильвании (для этой книги Стивен целенаправленно собирал материал, чего он обычно не делает), и слишком мало жизни и драмы.

И только эпилог я бы назвал блестящим. Отличная концовка с намеренным дерганием читателя за нервы. Ага, это Стивен Кинг, если вы забыли.

Заход на «великий американский роман»? Не знаю. Но любимой вещью Кинга «бьюик» не станет точно.

Страна радости

Joyland Стивена нашего Кинга -- чудесная книжка. Совершенно чудесная. Вроде бы все это уже было, герои, ситуации, обстоятельства -- но до чего же хорошо все сложилось. И уже не хочется ни к чему придираться.

Хоуи, веселый пес с синими глазами, станцует вам хоки-поки и найдет убийцу девушек.

Очарован.

===============

Конечно, я не написал тут о самых любимых книгах мастера. О великолепном "Сиянии", о жутком и кристально ледяном "Кладбище домашних любимцев". О прекрасных "Зеленой миле" и "Тумане". О невероятной и завораживающей саге-вестерне "Темная башня", пропахшей старой кожей, отчаянием и горелым порохом. О "Рите Хейуорт и искуплении Шоушенка". О "Долорес Клейборн" и "Темной половине". И многих, многих других романах и рассказах. Для этого понадобилась бы отдельная книга, страниц на семьсот:)

Если вы заметили, выше я в основном ругаюсь. Далеко не все книги Короля Ужасов удачны, это верно. Но как бы я на него порой не злился и не ругался, Кинг до сих пор мой любимый писатель.

Аве, Король! Живи долго.

21. О Шекспире, Олдбое и рассказе Шукшина

У меня есть друг.

Он добрый, мягкий, очень отзывчивый человек. Не сказать, что робок -- но как бы чуть приглушен, словно лампа на ночном столике. Не мешает другим. Наоборот, старается всячески помочь, подсказать, поддержать. И при этом он -- кандидат в мастера спорта по самбо, рослый и физически сильный.

И его добротой пользуются.

Он отнюдь не дурак. Друг прекрасно все видит. Как им манипулируют, как пользуются его знаниями, его головой, талантом, честностью -- люди не столь знающие и талантливые. Не столь честные.

Зато гораздо более наглые. У них лампочка ватт сорок. Против его пятисот с гаком. Но в то время как он горит на чуть-чуть -- теплым мягким светом, у них спирали гудят от перегрузки. Знаете, есть такие лампы -- света от них никакого, но если наткнешься взглядом -- обязательно зажмуришься. Перед глазами -- надоедливый просверк, от которого трудно избавиться...

Зато в их сторону легко ткнуть пальцем -- вон они. Горят!

От него же светло и уютно, как вечером на закате. Но порой не сразу поймешь -- откуда этот мягкий теплый свет? В какую смотреть сторону?

Это пока мой друг трезв.

Крепко выпив, он становится агрессивен. Словно лампа с реостатом. Реостат на максимум, абажур -- долой! Теперь свет режет глаза, на него нельзя смотреть. Он груб и вспыльчив. Он обидчив, не говорит -- кричит. Он уже не обходит углы, а сворачивает их плечом. Теперь мой друг вспоминает, что он - кандидат в мастера спорта по самбо. И все - все! - которые пользовались его добротой, талантом -- ничего не давай взамен! - должны ответить по справедливости.

Он больше не позволит себя использовать.

Нет, больше никогда, я говорю: спасибо вам, идите к черту!

И он лезет в драку...

В которой проигрывает.

Потому что очень трудно выиграть схватку с нарядом ОМОНа, будь ты даже не кандидатом, а мастером спорта. И будь ты даже трезвым мастером спорта...

А еще мой друг всегда защищает тех, кого считает друзьями. Пьяный он или нет - все равно.

Потом читаешь "Отелло". И становится отчаянно, невероятно обидно за Кассио, который, может быть, не так умен, как мой друг - но тоже -- добр и честен. Кассио, который считает Яго другом - и не поднимет на него руки, будь хоть трижды пьян!

А Яго его подставляет.

"Основная же задача всякого истинного творчества ... -- это раскрытие сущности изображаемых явлений жизни, обнаружение скрытых пружин этих явлений, их внутренних закономерностей.

Без знания жизни творить нельзя."

(Б.Е.Захава, "Мастерство актера и режиссера")

Что это за зверь такой -- "знание жизни"?

Факты.

Факты?

Факты?!

На дворе -- век господства информации. Прав известный фильм. Мы живем в Матрице. Мы не знаем, что на самом деле происходит в мире - потому что весь мир вокруг нас создан информацией. Где-то искаженной, где-то достоверной...

Искусственная реальность.

Иммануил Кант утверждал, что мы живем в мире, созданном нашими ощущениями - и кто скажет, насколько эта субъективная реальность соответствует объективной?

Не зря ведь у полицейских мира есть выражение "Врет, как очевидец.".

Но даже знай мы всё "от" и "до"...

Была бы эта информация - нашим знанием жизни?

Вернее, эта бесконечная череда фактов - и есть наше знание жизни?

Нет.

В корейском фильме "Oldboy" ("Старина"), главный герой неизвестно за что просидел в частной тюрьме пятнадцать лет. Кто упрятал его за решетку, за что? Неизвестно. О-Дай-Су (так зовут главного героя) пытается понять, кто может его так ненавидеть. Кому он сделал зло? О-Дай-Су заполняет несколько огромных тетрадей именами людей, которым он сделал хоть что-то плохое.

Потом главный герой оказывается на свободе, долгим и кровавым путем ищет ответ "За что? Что я такое сделал?". Он жаждет получить ответ гораздо сильнее, чем мести. О-Дай-Су прилагает огромные усилия, идет к цели несмотря на все препятствия...

А когда находит...

Человек, которого он нашел - его имени нет в тетрадях "Плохих Поступков". И не могло быть. Потому что две фразы, которые обронил О-Дай-Су, будучи подростком - "у девушки X, оказывается, есть ухажер. Я видел, как они встречались." -- не были сказаны с целью причинить зло. Просто болтал с другом. И все.

Для О-Дай-Су это факт, который он даже не помнит.

Для человека, который засадил О-Дай-Су в тюрьму на пятнадцать лет, это - ключевое событие, которое перевернуло всю жизнь.

Маленький камешек, повлекший за собой обвал.

Самоубийство сестры.

Человек живет памятью. Что он не помнит - того бы и не было. Не существует. Будь это даже стопроцентно подтвержденной информацией...

Не пропустил через себя.

В спектакле "Война и мир. Сцены из романа." актер, играющий Пьера Безухова, выходит на сцену с французским маркизом на плечах. "Нет, но этот маркиз!", вспоминает через слово Безухов.

Этот маркиз, спор с ним - Пьера "зацепил". Вызвал бурю чувств.

После разговора с маркизом Пьер изменился.

Для О-Дай-Су сказанные много лет назад слова - ничто. Он поболтал с приятелем, уехал в другой город и даже не слышал о смерти той девушки.

Эмоционально не воспринял - и все, это просто факт, который, даже являясь фактом твоей биографии, ничего тебе не дает. Было... и ладно.

Богатство биографии отнюдь не гарантирует, что человек знает жизнь.

Человек помнит только то, что его эмоционально "зацепило". Словно корявое, но очень верное. Фильм должен "цеплять". Книга должна "цеплять". Спектакль должен так "цеплять", чтобы просидеть от начала до конца и - выйти другим человеком.

Но в первую очередь должна цеплять жизнь.

Должно быть восприятие.

Мне представляется крюк башенного крана - белая краска местами облупилась, царапины, темные пятна солидола. Крюк ныряет в бетонный колодец - долго идет вниз, потом - рывок, крик "Давай!" -- и он медленно поднимается...

Иногда крюк идет легко.

Иногда -- трудно.

Бывает, что крюк поднимается пустой - хотя шел с натягом - и тогда обидно. Сорвалось!

А иногда крюк вытягивает такое - что переворачивает всего тебя.

"Я думал, я лучше."

Или -- "как, оказывается, больно!"

На первом курсе актерского факультета был показ самостоятельных работ студентов.

Мы решили поставить рассказ Василия Шукшина "Сураз". Нам казалось - а что тут сложного? Сыграть сцену, где Спирька приходит знакомиться с Зеленецкими, потом - сцену, где Сергей Юрьевич застает жену со Спирькой; и, наконец, финальный уход героя под трагическую музыку (дураку ясно, пошел стреляться!).

Сказано - сделано. Начали репетировать. Даже некое подобие метода действенного анализа применяли. Играли этюды на сцены из рассказа с импровизированным текстом.

Так как рассказ предложил я, это был мой первый режиссерский опыт...

И мы сели в лужу.

Вернее, в лужу сел я, как режиссер. Потому что совершенно не разобрался, что в рассказе происходит. И, соответственно, не смог объяснить другим.

Мы играли "вообще".

"Без знания жизни творить нельзя.

Это в равной степени относится и к режиссеру и к актеру. Для того чтобы оба они могли по-настоящему творить, необходимо, чтобы каждый из них глубоко знал и понимал ту действительность, те явления жизни, которые предстоит отобразить на сцене."

(Б.Е.Захава "Мастерство актера и режиссера")

Нет, я честно пытался. Я упорно готовился к репетициям, бесконечно перечитывал рассказ, разбирал, выдвигал теории. Но -- в пустую. Казалось, понятый и разобранный до последней точки, рассказ разваливался на глазах, стоило только взяться за указания актерам...

"...творческая фантазия режиссера и актера воспламеняется на п е р е к р е с т к е двух впечатлений: с одной стороны, от прочитанной пьесы, а с другой -- от эмоциональных воспоминаний пережитого в жизни."

(А.Д.Попов, "Художественная целостность спектакля")

И все-таки, про что Шукшинский "Сураз"?

Ключевое слово здесь, как мне кажется, "восприятие".

Спирька прошел по жизни с толстой кожей. Ничего его не волновало. "Это мне -- до фени". Ему все было до фени", говорит Шукшин.

И вдруг Спирька, будучи уже за сорок, встретил Ирину Ивановну, учительницу из города.

Ну, ничего же особенного! Ну что он, женщин в своей жизни не встречал?

А эта маленькая, невзрачная... горлышко нежное... "Я гляжу ей вслед - ничего в ней нет. А я всё гляжу, глаз не отвожу."

Вот так и Спирька. Не отвел глаз - и пропал. Укололо его это тонкое горлышко в самое сердце. Словно потерял Спирька свою дубленую, битую-перебитую, надежную шкуру...

Кожа у него была толстая. От всего мира защищала.

Если сунуть руку в соль -- что будет? Да ничего. Даже не почувствуешь.

А если кожи вдруг - и нет? Голым-то мясом... Поневоле взвоешь.

Вот Спирька и взвыл.

И обида сразу стала смертельной. И тоска - смертной. И цветы на той, последней полянке - сладкими и пахучими, как никогда в жизни.

"Спирька любил запах пучки. Встал, сорвал тугую горсть мелких белых цветочков, собранных в плотный, большой, как блюдце, круг. Сел на пенек, растер в ладонях цветки, погрузил лицо в ладони и стал жадно вдыхать прохладный, сыровато-терпкий, болотный запах небогатого, неяркого местного цветка. Закрыл ладонями лицо и так остался сидеть. Долго сидел неподвижно. Может, думал. Может, плакал..."

Восприятие. Нет восприятия -- нет и "знания жизни".

"Самостоятельно, а не только через драматурга должен театр (актеры, режиссер, художник) воспринимать жизнь для того, чтобы создавать подлинное искусство".

(Б.Е.Захава "Мастерство актера и режиссера")

В том корейском фильме человек, у которого умерла сестра, сделал все, чтобы О-Дай-Су оказался без кожи. Чтобы голым мясом - и в соль.

Чтобы понял.

Для кого-то это маленькая канава, а для меня -- огромная пропасть.

Преодолев которую, я становлюсь другим.

22. Покадровая анимация (рассказ для театра)

Это игралось на зрителя один раз, в 2004 или 2005, кажется. Я тогда поступал на режиссуру во Мхат. Кирилл Серебренников ржал весь этюд, а потом снял меня с конкурса:)

Ведущий:

- Добрый день! Режиссер: такой-то. Актеры: такие-то. Этюд называется «Покадровая анимация».

Извините. «По-кад-ро-ва-я а-ни-ма-ци-я». Теперь лучше? Вообще-то этот текст должен был читать человек с хорошей дикцией… Но, как проверено одним известным актером и драматургом, человеку с дефектами речи зрители верят гораздо охотнее.

Ведущий читает с листа:

- Ремарка. На сцене находится стол. На столе – бутафорский букет, свеча, каминные спички, кукла, фотоаппарат, пластмассовая спица, - показывает каждый из названных предметов. - ...и немецкий автомат.

- В глубине сцены еще один стол. На столе находится – бутылка водки и два стакана.

При этих словах Коля берет бутылку, рассматривает этикетку (точно водка? а градусов сколько?), хмыкает и ставит бутылку на место.

- Итак, мы начинаем. Иван... Николай... – герои кивают, привстают и пожимают друг другу руки. – Раз-два... начали!

Ведущий поворачивается и смотрит на героев.

Иван открывает бутылку и разливает водку. Закрывает бутылку, ставит на место. Иван и Коля поднимают стаканы, но, прежде чем успевают выпить, ведущий говорит:

- Забыл добавить. Одно из условий нашего этюда – герои должны молчать...

Ведущий берет со стола автомат и делает вид, что стреляет по героям очередью. Ба-ба-бах! Грохот выстрелов.

Герои падают лицами в стол.

- А кто молчит органичнее всего? Мертвые...

Ведущий, подумав:

- Или спящие.

Герои, лежа на столе, начинают похрапывать.

- Или, скажем, глухонемые.

Герои поднимают головы, обмениваются фразами на языке жестов. Один что-то спрашивает, другой отвечает («что это было?» «не знаю, а ты как думаешь?», «выпьем?» «да, конечно. Давно пора»)

Поднимают стаканы.

Ведущий щелкает пальцами. Герои застывают.

- Знаете, что такое покадровая анимация? Вы делаете один кадр... (поднимает фотоаппарат, нажимает спуск, вспышка)... потом что-нибудь меняете...

(ведущий подходит и чуть меняет положение рук героев, отходит)

делаете следующий.

(берет фотоаппарат, вспышка, кладет фотоаппарат на стол) Вот так. Чтобы получить секунду действия, вам нужно сделать 24 кадра. Это долго и муторно.

ведущий смотрит на зрителей.

- То есть, чтобы получить трех-минутный ролик, вам нужно сделать 24 умножить на 60 и на 3… будет 4320 кадров. Много. Но результат того стоит.

- Во времена старого доброго кино такую штуку использовали для создания спецэффектов – то, что сейчас делает компьютерная графика. Например, если вам были нужны танцующие скелеты... вы их получали...

Щелкает пальцами. Звучит музыка (танго).

Двое встают, вяло, с болтающимися конечностями, как скелеты. Делают несколько синхронных движений, напоминающих танец. Музыка стихает. Садятся обратно.

Опять оживают, переглядываются, поднимают стаканы, но выпить не успевают.

- Или что-то совсем простое, - говорит ведущий. Щелкает пальцами.

Герои замирают с поднятыми стаканами.

Ведущий подходит и забирает у них стаканы. Ивану вручает букет. Коле поворачивает кисть, как у голубого. Ставит на стол свечу и зажигает каминной спичкой.

Щелкает пальцами. Герои делают движение, чтобы выпить, но обнаруживают в руках совсем не стаканы. Потом Иван замечает в своей руке букет – офигевает. Коля, сообразив что к чему, улыбается, хлопает глазками – в облике появляется нечто кокетливое.

- Простейший спецэффект, - поясняет ведущий. Смотрит на героев. – Но мне не совсем нравится сюжет. Может быть, лучше вот так...

Ведущий щелкает пальцами. Звучит музыка (танго).

Выбегает грузинская прицесса. Иван поворачивается, вручает ей букет. Принцесса расцветает, делает книксен и убегает с цветами со сцены.

- Вы любите хэппи-энды? Я люблю, - замечает ведущий. – Но продолжим...

Иван поворачивается обратно, смотрит на Колю. Тот приходит в себя. Сплевывает в сердцах и гасит свечу пальцами. Иван улыбается. Они берутся за стаканы....

- Вообще, это странно.

Ведущий берет куклу, рассматривает.

- Это что-то вроде кукол вуду.

Ведущий кладет куклу на стол и берет спицу, говорит задумчиво:

- Вы можете сделать вот так... – он втыкает спицу в куклу. Коля со стуком опускает стакан на стол, водка разливается, Коля дергается в судорогах, хватается за сердце... выгибается.

Ведущий выдергивает спицу и кладет на стол.

- Интересное ощущение, правда? – смотрит на зрителей. – Просто жуть. Власть над чем-то живым. Это опьяняет, не так ли? Да, опьяняет.

Коля приходит в себя, с ненавистью смотрит на ведущего, но тот этого не замечает. Ведущий кладет на стол листок, с которого читал, поворачивается к зрителям.

Коля достает (лепит из теплого воска от свечи) куклу. Ведущий этого не замечает, продолжает говорить лицом к зрителям:

- Вы можете сделать с человеком, все, что захотите. Всё. Например...

За его спиной герой поднимает кукле руку. Движение четкое, зримое.

Рука ведущего оказывается задрана вверх.

- Что за...

Герой поднимает кукле вторую руку. Вторая рука ведущего задирается.

- Это... – говорит он.

Герои позади переглядываются, один кивает другому. Делай. Тот делает движение, словно сворачивает кукле голову.

Голова ведущего сворачивается. Он мертв. Замер в такой позе (с поднятыми руками).

Коля в полной тишине оставляет куклу на столе, выходит на авансцену, смотрит на зрителей и говорит громко и четко:

- А теперь – хэппи-энд.

Щелкает пальцами. Начинает звучать музыка, как в танце скелетов.

Ведущий танцует, как скелет.

Выбегает грузинская принцесса, как воздушное создание. Ослепительно улыбается.

Все танцуют и останавливаются на переднем плане, встав на одно колено, улыбаясь и выгибаясь, как в голливудском мюзикле.

Замирают.

Ведущий вдруг поднимает голову и говорит обычным голосом:

- Ах, да. Я кое-что забыл. По местам!

Щелкает пальцами. Принцесса убегает, герои садятся за стол.

Ведущий подходит, берет со стола лист бумаги и читает:

- А финал у нас следующий. Ремарка: наливает, они выпивают и некоторое время молчат.

Герои выпивают и некоторое время молчат.

23. Рабы немы, мы не рабы

Тони Моррисон, "Возлюбленная". Самый знаменитый роман Тони Моррисон, награжден Пулитцеровской (1988) и Нобелевской премией (1993). В основе книги - реальные события, происходившие в штате Огайо в 60-х годах ХIХ в.: история чернокожей рабыни, которая (спойлер вырезан). Лучше прочитайте.

Кто такая Тони Моррисон? Это такой такой женский аналог Фолкнера (не "Шум и ярость", а "Город," "Как я умирала" или "Свет в августе", например). Лучше слов не подберу. Я не про равноправие, а именно про саму прозу. Она пишет, как писал бы Фолкнер, будь он женщиной и негритянкой. Так же круто. Эта вязкая атмосфера, эта обреченность, эта горечь проигравших и все утративших, этот поток ощущений, который словно через тебя хлещет. Этот надрыв. Это чувство разогретой солнцем земли — какое-то совершенно невозможное, невыносимое, из глубины нутра. Эта честность до предела. Это постоянное ощущение мрачного дыхания Судьбы за спиной. Эта тяжеловесная мистика. Эти библейские мотивы, пронизывающие роман насквозь... Не знаю, относят ли Моррисон к Южной школе, как Фолкнера (там в основном белые плантаторы все-таки :), но по стилю и приемам — это чистая Южная школа. Чистейшая. Безжалостное чтиво (и с долей мазохизма даже). Я несколько раз "Возлюбленную" откладывал, когда читал, на время, потому что нужна передышка. Словно мне голову напекло на кукурузном поле, перед глазами красные круги, кожа обгорела, в глотке пересохло, а ноги стерты до мяса. Такая мощь ощущений. И потом снова читал. И там понимаешь, как это — быть вещью. Рабом. Затягивающая книга, сложная по структуре и одновременно простая по сюжету, линейная, но при этом чудовищно сильная. Да, раб-женщина — это раб вдвойне. Потому что и с твоим ребенком сделают тоже самое, что сделали с тобой... Конечно, если ты не (спойлер вырезан, хотя он все равно указан в аннотации к русскому изданию).

Тут еще эффект. Вот когда берешься читать книгу, допустим, про концлагерь — ты знаешь, что будет невыносимо и больно, но ты готов к этому. А тут — ну это же рабы, я же смотрел "Унесенные ветром". Не все так плохо. И тут тебе, неготовому, — н-на. Вот у меня так и получилось когда-то с этой книгой. Я не провожу аналогий, не имеет смысла. Но когда в Освенцим въезжал советский танк, ты сразу понимал — рабству кранты. А тут танка пришлось ждать несколько столетий.

"Унесенные ветром" очень хорошая книга, но она, все же, не о судьбе рабов. Там именно история "Юга, который мы потеряли". И с этой точки зрения книга совершенно честна. Настоящий южанин должен "любить своих рабов и заботиться о них". Можно любить своих негров больше, чем своих лошадей. Можно наоборот. Но шкала все равно одна. Вот мои лошади, смотрите какие лощеные. А вот мои негры, смотрите, какие счастливые. А хотите, мы посмотрим у них зубы? Да, сэр... А не желаете ли прокатиться на одной из этих темнокожих "лошадок"?

Тяжелая книга.

То́ни Мо́ррисон (англ. Toni Morrison; при рождении — Хло́я Арде́лия Уо́ффорд; 18 февраля 1931, Лорейн, Огайо) — американская писательница.

24. Конец беззащитного существа

"Метаморфозы" с Никитой Михалковым на Культуре. Заявлено как открытая репетиция спектакля. На самом деле — финальный показ выпускников Академии кинематографии Михалкова. Мол, есть обычные Щука, Мхат и Гитис, а это круче. Академия берет готовых профи и делает из них суперпрофи. Ну, так сказано, я не проверял. Говорил Михалков хорошо, правильные вещи и показывал актерам прекрасно (я сразу вспомнил офигенного Михалкова в "Сибириаде"). И тут я решил, что "Солнечный удар" -- это просто ошибка. На этапе съемок все шло прекрасно, а потом случайно отпечаталась фильмокопия без эмоций, с неловким символизмом и на полтора часа длиннее. Но сейчас этот фокус с мэтром не пройдет. Театр -- прямое искусство. Я налил себе чаю и сел поудобнее. Судя по тому, как Михалков говорит и как показывает -- сейчас меня порвут на клочки. И приготовился морально. "Мы должны защищать профессию от плохой режиссуры", сказал Михалков. Я чуть не зааплодировал... А потом пошли отрывки. Вот смотрю и думаю: то ли лыжи не едут, то ли я еб...нутый. Что это, блин? (простите) Во время первого отрывка я даже глаза протер. Думаю, какой-то совершенно ученический отрывок, как так можно? Показывали "Беззащитное существо" по Чехову. Это история о том, как некое "беззащитное существо" пришло к прожженному банкиру и отжало у него бабки. Без пистолета и угроз, а чисто на занудной харизме. Причем в совершенно посторонний банк. Не лучший рассказ у Чехова, но забавный, и настоящее раздолье для двух характерных актеров. Студенты любят его брать. Там есть, что сыграть. А тут готовые актеры, даже круче — "академики". Ух, дадут жару. Загорается свет. В центре сцены — стол, сбоку — стул. Я сразу узнал знаменитую мизансцену из наших самостоятельных отрывков на первом курсе. И чуть не прослезился. Только иногда мы поворачивали стол боком (дилетанты). Началось. Костюмы шикарные, лица интересные. Задник потрясающий. Вот Кистунов, банкир, вот Щукина, просительница. Вот два отдельных спектакля, которые они играют. Актеры друг друга не видят. Исполнитель роли Кистунова наказ Станиславского "все внимание на партнере", понимает буквально — пялится на Щукину, не мигая. И даже промахнулся мимо телефона. "Щукина" — сначала наигрывает, потом роется в сумочке. Иногда смеется. Я сразу поверил, что передо мной то самое чеховское "беззащитное существо", что вырвет у голодного льва из пасти кусок мяса, а потом еще придет завтра. Щукина начала доставать из сумки предметы и играть с зеркальцем. Я снова ощутил ностальгическую теплоту. "Самостоятельные отрывки", подумал я. -"Режиссера нет, понимания сцены нет, но как стараются" А потом вспомнил, что на самом деле смотрю. Причем по каналу Культура и в прайм-тайм. Под конец актеры все же начали цепляться друг за друга, контактировать, и худо бедно прикончили "Беззащитное существо" вместе с Чеховым. Аминь. И слава богу. А передача продолжалась. После отрывка заговорил Михалков — опять очень толково и убедительно, и я снова начал верить — сейчас меня порвут. Но дальше все следовало в духе первого отрывка. Некоторые отрывки были хуже, некоторые лучше. Но средний уровень — "не той ты стороной, дядя Федор, бутерброд ешь". С режиссурой еще вопрос. Зачем столько дешевых гэгов? Отыграем зеркальце, пальцы, щебет птиц, глухота, опять щебет птиц, прыжки, эхо из цветка (я не шучу) и прочее... И так в каждом отрывке. Плюс еще куча видеоэффектов с задником. Зачем? Ни один отрывок меня не зацепил, за исключением момента, когда девушка надевает руки парня как коромысло и несет ведра. Это было выразительно. Что еще хорошего? Ну, пластика у некоторых актеров ничего. Пластический этюд по "Бабам" Чехова был бы неплох, будь он раза в два короче. В общем, не совсем зря потратил время...

А потом я посмотрел "Жить" Василия Сигарева и он порвал меня пополам.

25. Синдром таксиста

Задумался. Может, у меня "синдром таксиста"? Знаете, как вызываешь машину, а потом двадцать минут поездки специальный человек с шашечками решает мировые проблемы. Категорично и вдохновенно, как выступление Аделины Сотниковой на чемпионате мира. Прямо дух захватывает. А уж если поездка длится час... Там и вопросы мировой культуры, здравоохранения, российского футбола и разведения мясной породы панд на Дальнем Востоке будут решены -- и баста. И в космос к другим планетам слетаем. - А Эйнштейн-то был не прав! Это, мля, не единая теория поля, это -- ДВОЙНАЯ теория! Вот только надо... И дальше список, "что надо, мля". Этого посадить, того расстрелять, китайцам выдать по полушубку, турнепс заменить репой -- и нех..й. Таксисты обычно сторонники радикальных мер. Как народный целитель М: "Выпей этого волшебного напитка, все отвалится". Спорить с таксистом бесполезно. И даже вредно для психики. Особенно, если вы хоть немного разбираетесь в той области, которую он в данный момент выводит из пустыни, аки моисей. И то Моисей сорок лет возился, а тут счетчик тикает. Напрямик, мля, надо было! Спорить бесполезно. Потому что, какой бы вы не были специалист, вы всего лишь специалист, а у "таксиста" диван всегда с собой. Он с него прекрасно видит прямую дорогу.

ЗЫ. Это не о водителях такси, конечно. А немного даже обо мне.

26. Комиссары в пыльных шлемах

На моей памяти именно Тарковский говорил о "квасном патриотизме" в фильме "Застава Ильича". Оказалось, нет. Не он. Другой. Невзрачный такой тип. А Тарковский был раздражающий, но прикольный. Прямо клевый даже. Живой, вертлявый, дурашливый и прикольный. И говорил о репе. Невероятно красивая и милая Марианна Вертинская с прической "бабетта" (видимо, фильм "Бабетта идет на войну" к тому времени в Советском Союзе уже вышел). Выглядит как француженка. Огромные глаза. Олененок и секси. Хотя и не такая секси, как Брижит Бардо. И раздражающий, нехаризматичный, деревянный главный герой. Вроде бы он должен быть носитель каких-то истин, да хотя бы центр повествования. Но он никакой. Катушечные магнитофоны, кстати, уже были. А танцевали парочками они под "Аве Мария" в инструментальном исполнении. Забавно. "Комиссары в пыльных шлемах" в исполнении молодого Окуджавы трогают, на самом деле. Не ожидал. И вполне ожидаемо зал подпевал. - К чему вы относитесь серьезно? - К революции, - следует ответ главного героя. И тут я поморщился. Так неуместно... неправильно прозвучало это. Фальшивая нота. Я понимаю, почему это написано и сказано. Но актер это не оправдал. Вышел чистый пафос -- причем в плохом смысле слова. И режиссер этого не закрыл, оставил именно так -- диссонансом. Вот если бы это сказал Окуджава -- я бы поверил. А тут -- нет.

Я всё равно паду на той, На той единственной гражданской, И комиссары в пыльных шлемах Склонятся молча надо мной.

(с) Булат Окуджава

27. Смейся, паяццо!

21 мая 1957 года году умер поэт Серебряного века, певец и актер Александр Вертинский. Великий Вертинский.

Он стал известен до революции. Он был кумиром кокаинеток и чувствительных женщин. Он пел странным, надрывным голосом о трагической любви и чужих странах с бразильскими крейсерами. Он был паяцем. Всегда выступал в гриме. У него был дефект речи, он не выговаривал "Р" — поэтому Станиславский не взял его в свой МХТ. "У актера должна быть чеканная речь!" — о чем потом жалел.

Этот грассирующий паяц соблазнил Веру Холодную, киносекс-символ царской России. Этот паяц написал романс "Ваши пальцы пахнут ладаном" — и мы до сих пор видим ледяное кукольное личико, когда Вера Холодная шагает по ступеням белой лестницы. К свету. "А в ресницах спит печаль". И мы плачем, потому что...

Потому.

Он был избыточен и трагичен. Он был манерен. Но он был — поэт. И поэтому, несмотря на избыточность и манерность, попадал, как пуля — в сердце. Нежная пуля в изломах свинца. И раскрывался внутри миокарда, точно маленькая свинцовая роза... В брызгах алого.

После революции Вертинский эмигрировал — и его надрывные песни зазвучали по всей Европе, а затем и в Китае. Белые эмигранты слушали его высокий дрожащий от боли голос и тосковали по России.

Они тосковали по России по всему миру. Они пили боль и ностальжи, как ледяную водку. Они не закусывали, потому что на закуску не было денег. Если бы у них были деньги, он бы получил миллион. Два миллиона. Вместо этого Вертинский брал фрак напрокат.

Он тосковал и писал письма. В Кремль, к новым хозяевам жизни. "Я хочу домой. Пожалуйста". Хозяева думали.

А потом, во время страшной Войны, ему разрешили вернуться. Он уже был женат — на грузинской красавице с тонкими бровями. Шел 1943 год.

Из ста песен ему дозволили петь тридцать. Хитов не надо, обойдемся без хитов. "Лирические песни отвлекают от строительства коммунизма", писали газеты позже. На каждом концерте в зале сидит цензор, а то вдруг споешь про ладан и ваши пальцы. И денег, денег, денег постоянно нет. Концерты, концерты, концерты — чтобы только не умереть с голоду. И вечная усталость.

Никаких званий и привилегий. Только всемирно известное имя.

И дети.

Прекрасная грузинка родила ему двух дочерей, Марианну и Анастасию. Марианна выросла в настоящую французскую красавицу, а Настя — в сорванца и Ассоль, в которую влюбился весь Союз. Алые паруса потихоньку вырастали на горизонте — но ему не суждено было их увидеть.

В 1956 году Александр Николаевич отправил послание заместителю министра культуры СССР: «Где-то там: наверху все еще делают вид, что я не вернулся, что меня нет в стране. Обо мне не пишут и не говорят ни слова. Газетчики и журналисты говорят: «Нет сигнала». Вероятно, его и не будет. А между тем я есть!»

Ответом было ледяное молчание. Вероятно, это и был сигнал.

Владимир Высоцкий, тогда еще молодой, никому не известный студент Школы-студии МХАТ, был дружен с Вертинским, и частенько забегал к нему в гости. Один великий В считал другого великого В учителем. В знаменитом фильме "Место встречи изменить нельзя" крутой советский опер Глеб Жеглов наигрывает на пианино и поет хриплым голосом "ариэтку" (так их называл сам автор) Александра Вертинского "Лиловый негр".

- Вы, кажется, тогда любили португальца... или с малайцем вы ушли...

В 1957 году, сразу после концерта, Вертинский вернулся в гостиницу и прилег. И не проснулся. Сердце. Свет. Белая-белая лестница. "Еще томит, еще пьянит весна"...

Спи, паяц. Уносись в свою Палестину.

Хозяева жизни мертвы и забыты, а твои стихи и твой изломанный голос по-прежнему звучит со старой пластинки. И по-прежнему попадает как пуля — в сердце.

Свинцовая роза медленно раскрывает лепестки в брызгах алого...

Смейся, паяццо. Ты выиграл.

28. Пластилин и саночки

Прочитал пьесы Василия Сигарева "Пластилин" и "Агасфер". Блин, а ведь это наш Мартин Макдонах.

В "Пластилине", конечно, символизм лобовой, как удар в нос, и не особо там нужен. Там уже играет "пластилин" как название и как характеристика героя, зачем его еще буквально вводить. Зато сцена с саночками в "Агасфере" — пробирает до загривка. И ярко, и символично, и эмоционально. Это уровень "Человека-подушки".

Забавно, что по сути эти никакие не пьесы, это именно фильмы в тексте — опять же, как у Макдонаха.

Концентрированная боль. И черного юмора меньше — больно внутри так, что пошевелиться не можешь, словно бритвенные лезвия в животе, не то, что ржать.

Фильмы "Жить" и "Волчок" тоже крутые. "Жить" практически невыносимый для зрителя при этом, особенно новелла с матерью близняшек. Режиссерский дар у Сигарева — офигенный. Хотя иногда и хочется дать ему лопатой по башке, потому что нельзя же так.

Яна Троянова в обоих фильмах — зэ бест.

29. Это гвардейцы гасконцы!

"СИРАНО ДЕ БЕРЖЕРАК" Эдмона Ростана.

Какой у Сирано голос? Усталый, низкий, с хрипотцой (вернее, даже с рокотом). Но тембр яркий, черное с желтым. "С солнцем в крови рождены!"

Как он читает "Это гвардейцы гасконцы / Карбона Кастель Жалу"? Только что состоялся разговор с Роксаной. От сумасшедшей надежды -- в самую глухую пропасть. Больно. Ему, наверное, и говорить-то трудно. А тут -- люди. И все чего-то хотят. И не видят, в каком Сирано состоянии. Они, наверное, для него полупрозрачные. И не должны увидеть. Поэтому -- собраться. Стиснуть себя в кулаке. И отвечать нужно так, чтобы видели -- вот он, наш Сирано. Не обидеть. Ведь вокруг -- друзья. Гасконцы. В такой момент друзья хуже любых врагов. А изнутри вой рвется. Недаром Сирано отвечает односложно. Контролирует голос, чтобы не дай бог, не прорвалось. Ровно так отвечает, и даже слегка улыбается, наверное. И смешливые морщинки вокруг глаз собираются, а в глазах... Словно выгорает изнутри что-то. "Не может быть" там. Словно сказанное Роксаной -- это нечто огромное и угловатое, которое нужно как-то развернуть, чтобы осмыслить. А оно -- ну никак! Пытаешься, а оно тебя углом -- и под горло. И плывет всё перед глазами. И хочется завыть. Рыдание подступает к горлу -- и ни туда, ни сюда... Держаться. Отвечать. Улыбаться. Сирано держит себя в руках. И единственный раз, в ответ на вопрос ле Бре, у него прорывается "Молчи!". Как вспышка. И снова -- самоконтроль.

Жуткий все-таки человек Сирано...

И тут в кондитерскую Рагно заваливается толпа народа. Ведь Сирано стал героем. Битва у Нельской башни. Один против ста -- это ж надо! И все наперебой спешат поздравить, предложить дружбу, расшаркаться... Некоторые даже искренне.

Да пошли вы!

У Нельской башни -- это ведь тоже было ради нее.

Одно хорошо -- это уже не свои. Это чужие, которых можно и обидеть. Превратить часть своей боли -- в их боль.

И тут Сирано начинает бить, ослабляя страшное давление, которое внутри. Сначала легонько, осторожно, потом все резче и злее... Вчера к Нельской башне он не шел -- летел. Вдохновленный, влюбленный, светящийся. А сейчас -- страшная усталость. Сирано вдруг как-то сразу, в один момент -- устал. Все вокруг -- серое. Тоска. И единственное спасение от нее...

Бей!

И он бьет. Благо теперь можно. Друзья-гасконцы за спиной, а впереди -- одни враги. Которые разлетаются как кегли. Слова -- любимое оружие Сирано. Но сейчас он действует ими как дубиной. Без особого изящества. Откровенно грубит маркизу: "А мы уже на ты. Паслись мы, что ли, вместе?". Сирано ведет себя так, что даже ле Бре, привыкший к выходкам друга, изумленно спрашивает: "Да в чем его вина?", имея в виду ответ Сирано второму маркизу. Бедняга всего-навсего хотел представить героя дня "одной прелестной даме"... Даме? И это после того, как Роксана... Бей!

Он резок, несправедлив и откровенно груб.

Самое, наверное, страстное желание Сирано в этот момент -- чтобы они убрались отсюда ко всем чертям. "Баста!" -- отрезает Сирано. Выплеск бешеного темперамента. Довольно наконец! Сирано отчаянным ударом на некоторое время расчистил вокруг себя пространство... Сначала кажется, что именно он заставил толпу умолкнуть...

Дальше появляется де Гиш.

И -- тишина продолжается. Все выстраиваются по рангу, дают дорогу, выстраивают коридор, по которому идет де Гиш. Долго идет. Пауза длится. Де Гиш -- важный вельможа. И Сирано молчит. Он так устал. Но он должен узнать, зачем пришел де Гиш. Который, сам того не подозревая, давно уже возглавляет список личных врагов Александра Эркюля де Бержерака. Эркюль -- французский вариант имени Геракл. А Александр -- в честь Александра Македонского... Реальный Сирано сам выбрал себе эти имена в дополнение к настоящему. Ростан наверняка об этом знал.

Недели две тому назад

Посмел он обратить свой взгляд,

Карикатурно и любовно

Его вздымая к потолку,

На ту, к кому... Мне показалось, словно

Улитка проползла по дивному цветку!

И этого не мог снести я хладнокровно.

С тех пор, Ле-Бре, его я не терплю.

Это сказано де Бержераком о Монфлери. Но разве де Гиш -- лучше?

Де Гиш, вполне насладившись моментом, начинает говорить. Передает поклон от маршала Гасьона, человека незаурядного. Сирано отвечает, что польщен. Дальше же -- слушает, но не слышит. Ему не интересно. Потому что речь опять идет о сражении у Нельской башни. Потому что мысли его невольно возвращаются... Нельская башня -- Роксана -- проклятый разговор.

Он прогоняет разговор в памяти от фразы до фразы.

И опять -- все мысли занимает нечто огромное, угловатое, которое никак не сдвинуть. Не повернуть так, чтобы стало просто и удобно...

И тут ле Бре: Ты положительно страдаешь, Сирано!..

Он настоящий друг, этот ле Бре. Потому что находит нужные слова. Потому что выводит Сирано из транса:

Сирано

(вздрагивая и выпрямляясь)

При них!..

(К Ле-Бре.)

Страдаю? Я? Вот было бы смешно!

(Выставляет грудь и закручивает усы.)

И снова этот жуткий самоконтроль. А потом Сирано представляет гасконцев де Гишу. В ответ на выход де Гиша (вот я какой!) он отвечает: Вот мы какие! Мы. Вы знатные, мы -- не очень. Вы красивые, мы -- не очень. Вы гордитесь своим благородством, мы гордимся своими пороками! (хотя наши пороки скрывают сердца в сто раз благороднее ваших!) И только попробуй нас задень! Это гимн гасконцев. Гимн де Бержерака.

Почему Сирано поступил именно в роту Карбона де Кастель-Жалу? Роту гасконцев, которые чужих не жалуют? А особенно парижан -- столичных? Они, провинциалы, которые гордятся тем, что они -- провинциалы. Зачастую нищие, малознатные, но гордые до сумасшествия. Фактически это закрытое общество. Клан со своими порядками и законами.

Роксана решается просить кузена о странном одолжении. Она просит Сирано о покровительстве для некоего Кристиана де Невильета. Она боится того, как обходятся в знаменитой роте с новичками? Что ж... У неё есть основания.

В те времена в гвардию мечтали поступить многие. И многие же поступали. А количество, как известно, не значит качество. Для поддержания уровня нужен некий искусственный барьер, который остановит людей, слабых духом. Так называемое "крещение".

Ритуал "крещения" был очень суровым. Как в современных элитных воинских частях. Чтобы выдержавший мог по-настоящему гордиться. Он -- свой. Он -- гвардеец Карбона де Кастель-Жалу. Недаром Ростан (а вслед за ним Соловьев) многократно повторяет "Это гвардейцы гасконцы / Карбона Кастель Жалу!". Пустые слова? Отнюдь. Для де Бержерака и для остальных -- эти слова полны смысла. А для Александра Эркюля Савиньена Сирано -- тем более.

Сирано де Бержерак. Столичная штучка среди провинциалов. Человек из семьи буржуа среди урожденных дворян. Человек, с мягко говоря, нестандартной внешностью. И все-таки он -- гвардеец Карбона де Кастель-Жалу. Чтобы пройти через тройной ад неудачного рождения, неудачного происхождения и совсем уж неудачной внешности, нужно быть железным человеком.

В пьесе Ростана он называет себя гасконцем.

Не значит ли это, что Сирано стал большим гасконцем, чем сами гасконцы?

Это гвардейцы гасконцы

Карбона Кастель Жалу!

Лгуны, хвастуны и пропойцы,

Которые даже на солнце

Наводят кромешную мглу!

Простой и почти дословный перевод Соловьева. В отличие от перевода Щепкиной-Куперник, этот вариант гимна лаконичнее и без "солнца в крови". Впрочем, у Ростана этого солнца в крови тоже нет. Случайность? Не думаю. У Ростана все работает на замысел.

Сирано поступил в роту и -- выдержал. Заставил себя уважать. Не прощал ни обид, ни насмешек. Гордец. Страшный гордец! Гасконец в квадрате. Но я -- де Бержерак.

Гасконская фамилия в данном случае стала девизом. А досталась историческому Сирано, от некоего имения, которым семья Сирано владела два десятилетия. Случайно, в общем-то, досталась. Пользуясь этим, Сирано поступает в роту Карбона де Кастель Жалу...

Оскорбят ли их герцоги, лорды -

Разочтутся со всеми сполна!

Дети черта! Разбитые морды!

Это -- нежные их имена!

И все это -- после разговора с Роксаной. Когда узнает, что -- не любим. Что нужен лишь в качестве брата. В качестве поверенного. Что должен оберегать и беречь своего соперника. Что счастья не будет. Что остается только гордость. Но я -- де Бержерак!

Это гвардейцы гасконцы

Карбона Кастель Жалу.

Лгуны, хвастуны и пропойцы,

Которые даже на солнце

Наводят кромешную мглу!

Это гвардейцы гасконцы

Карбона Кастель Жалу!

Это -- признание в любви. О самом высоком нужно говорить порой самыми простыми словами...

И порой -- даже грубыми.

30. Дюна

По старой памяти читаю "Дюну" Френка Херберта, первую книгу цикла. Какой чудовищно плохой перевод! И при этом удивительная, как после медитации, ясность, глубина и безмятежность авторской мысли.

Нечто религиозное.

Никакой наивности и в помине нет, чего я опасался. Прекрасно.

А вот этот чудовищный саспенс, возникающий от того, что мы знаем, что все это плохо закончится. И этот симпатичный молодой человек Пол и его родители — все попадут в ловушку. Мы знаем, как она сработает. Мы знаем, кто предатель и почему. Мы все знаем.

И тем не менее наблюдаем, замирая от неизбежности. Предопределенности.

Предопределения.

Вот как надо писать. Я не про форму — хотя кинематографичная подача и ясность картинки рулят.

Я про глубокую, очищенную от случайных эмоций, мощь Херберта.

Что-то такое есть в моем Риме-2.

И в Кетополисе.

Мы знаем, к чему придем. Мы знаем о ловушке. Мы все знаем. И ничего не можем изменить. Но мы будем пытаться.

Идеи Херберта не устарели совершенно.

Даже сейчас. Вернее, сейчас даже современней стали.

Селекция человечества. Выбраковка. Сохранение полезных свойств. Поиск Золотой Тропы.

Просто сейчас у человечества нет планов на много веков вперед. И вот этого морального стержня, как у Бене Гессерит, тоже нет и рядом. Впрочем, Херберт прав -- единственный способ сохранить моральный стержень на протяжении веков -- это превратить его в религию.

31. Барельеф и глыба

Бен Джонсон "Варфоломеевская ярмарка"

Пьеса, 1614 год.

Язык, подача — очень современные, вроде бы даже современнее, релистичнее, чем у Шекспира... Но в итоге понимаешь, что Шекспир — это глыба, которую сквозь века трудно не заметить. Она века пронизывает насквозь. А Бен Джонсон, увы, всего лишь изящный барельефчик, не лишенный остроумия. И за двадцать метров его уже не видно. Все его образование, блеск стиля, остроумие и прочее никуда не ведет. Люди Шекспира в итоге оказываются гораздо реалистичнее, чем люди Джонсона. Хотя вроде бы оба стремились к обратному эффекту. Джонсон точно стремился. Даже "Тита Андроника" высмеивал. Но оказалось, что ни фига. Герои Шекспира объемны и живы. Выпуклы до эпичности. Герои Джонсона остаются за кадром после того, как закрыта последняя страница. Интересно, что всегда работавший над проблемой пафоса Эйзенштейн предпочитал именно Бена Джонсона, а не Шекспира, у которого, казалось бы, пафос и переход в противоположность — основной инструмент. Забавно. И не очень мне пока понятно.

32. Мама Рома

Я пытался показать Василисе "Гостья из будущего" и "Приключения Электроника". Она отпадает где-то на середине первой серии. Джеки Чан в "Доспехах бога" почти не удостоился ее внимания (ну, тут пару раз посмеялась). "Петров и Васечкин" постольку-поскольку. В общем, мои попытки поделиться своим детством пока не особо удачны Зато она зашла на кухню, когда я включил старый итальянский "Мама Рома" Пазолини с Анной Маньяни. Черно-белый, совсем не детский (вспомните сюжет). И -- залипла. Досмотрела до финала. Я прямо оторвать ее не мог. Удивительно. Фильм тоже удивительный. Евангелисткие мотивы там явные, это не секрет. Фактически история Иисуса, рассказанная с точки зрения его матери (плюс она же и Мария Магдалина). Хотя, понятно, все действие происходит в 50е годы в Италии. Живая камера, непричесанная фактура, негламурные лица и воздух в кадре. Настоящая жизнь и настоящая трагедия. И притчевость за всем этим. Итальянский неореализм в расцвете. Хорошо, но... Но все бы это ничего не стоило без нее. Анна Маньяни -- невероятная. Такие актрисы раз в столетие рождаются. Когда она в финале смотрит в окно, у меня чуть сердце не остановилось. И мурашки по затылку побежали. У нее в фильме не темперамент, а огненный столб в небо просто. Потрясающая.

Из песни Адриано Челентано "Anna Magnani":

От черепицы и штукатурки к жизни себя привожу На мне пальто моего дяди, солдата, выжившего на войне.

Проходя мимо эвакуированных и беспризорников ищу свой старый дом Заброшенная мушмула, простенькая акация; С поцелуем открываю дверь

А в голове моей - лицо Италии со стиснутыми зубами и капающей кровью но каменным сердцем.

Там, где прежде стонало фортепиано только пыль да земля. И мне слышится сухой голос Анны Маньяни что вселяет надежду.

Оригинал текста перевода: https://it.lyrsense.com/adriano_celentano/anna_magnani Copyright: https://lyrsense.com ©

33. Мужское кино

Хотел посмотреть "Герои и боги" Ридли Скотта, но забыл и посмотрел "Механик". Спойлеры!!!

МЕХАНИК, с Джейсоном Стетхэмом оказался на удивление смотрибельным фильмом. Картинка, ритм, экшен, вообще крепко сделано. В итоге оказалось, что снимал фильм режиссер Саймон Уэст, старый знакомый по "Тюремному самолету", одному из топовых боевиков конца 90х. Теперь понятно. Стетхэму явно не хватает драматического мастерства в сценах, где сын убитого друга (Бен Фостер) говорит о своем отце, об его убийце. А Фостер хорош — именно по актерски, хотя сценарий простенький и вполне предсказуемый. Но предсказуемость здесь совсем не в упрек. Кроме финала — где создатели фильма решили, а сделаем-ка мы пару твистов! И зачем-то обрезали все возможности продолжения. Да — и несправедливо, по мне. Равновесие должно быть. А так получилось, что и искупление героя превратилось в пшик, и воздаяние настигло Фостера непонятно за что. И, простите за спойлер, уничтожив героя Фостера, авторы обрезали возможность интереснейшего продолжения "Механика". В общем, жаль. Фильм обещал намного больше, чем дал. Хотя физическая форма Стетхэма, его экшен-грация, его молчаливая небритая... хмм, простите... морда очень даже рулят.

"Никто не выжил" (2012), режиссер Рюхэй Китамура. В главной роли Люк Эванс

Банда плохишей берет в заложники случайных людей, мужчину с девушкой, путешествующих на отличной машине... и это была их главная ошибка. Молодой симпатяга оказался маньяком. Ха-ха-ха и бутылка рома. И сундук мертвеца. Теперь плохиши стали жертвами. Интересная задумка, но фильм именно так плох, как о нем говорят. Элегантный и обаятельный маньяк в исполнении Люка Эванса убивает целую банду. Задумано хорошо, но звучит намного лучше, чем выглядит. Начало еще куда ни шло, но примерно с середины фильма стало скучно, и я смотрел на перемотке. Банда невнятная, все бестолковые, истеричные, тупые, умный типа босс ведет себя как полный непроходимый идиот и т.д. А маньяк почему-то убивает банду в стиле Шварцнеггера, ставящего ловушки на хищника. Стрелы, летящие из темноты... Вы серьезно? Не смотрите:) Я скорее смотрел для того, чтобы понять, как НЕ НАДО развивать хорошую идею.

34. Уленгов "Грань человечности"

Топором в голову или где проходит грань человечности.

Это третья книга Юрия Уленгова. Первые две написаны в серию «Сталкер». Это романы «Взломать Зону. Хакер» и продолжение «Хакера». Герой книг – не традиционный охотник за хабаром, а хитроумный компьютерный взломщик, в руки которого попало нечто очень ценное. Как видите, нестандартный подход к Зоне налицо. Книги были успешны, вышли приличным тиражом, получили хорошие отзывы читателей. И к миру «Вселенной Метро 2033» Юрий Уленгов тоже подошел нетрадиционно – его герой по-прежнему ломает все, но уже не программным путем, а – топором.

Топор вообще центральное действующее лицо книги. Даже главный герой по имени Захар – он же Лесник, огромный зверообразный мужик, бывший хирург – отходит на второй план, когда в дело вступает топор.

И знаете, что? Топор рулит!

Что мне понравилось:

Во-первых, действие романа происходит не в тесных тоннелях метро, а в восточной Сибири, на открытых пространствах.

Прекрасные локации: избушка лесника в дремучей тайге, покинутый город золотоискателей (вообще отлично!), старинный женский монастырь, территория заброшенной воинской части (с секретной лабораторией, естественно), ледяная гладь Байкала, и наконец, большой северный город, где находится бункер релейного завода...

Во-вторых, герой.

Мы знаем, Захар – бывший хирург, но свое знание медицины он, кажется, так ни разу и не применит. Зато он умеет потрошить людей с помощью топора – в этом он настоящий профессионал. Настоящий лесник. Как пелось в старинной песне «Короля и шута»: «Друзья хотят покушать, пойдем, приятель, в лес». Кстати, в одной из глав Юрий Уленгов забавно обыгрывает сюжет этой песни.

Захар двадцать лет провел в тайге и ненавидит всех и вся – потому что его жена и дочка были жестоко убиты. Мы его прекрасно понимаем. Но однажды что-то заставляет лесника тронуться с насиженного места…

Книга – адреналин под снегом. Действие не останавливается ни на минуту. Единственные паузы – когда главный герой приходит в новое место и осматривается. Но мы знаем, чем это всего лишь короткие передышки. Сейчас герой разберется, поймет, какие люди вокруг гады, – и убьет их всех.

То есть, жанр книги я бы определил как road movie – дорожное приключение. Зима, холод, снег, огромные северные просторы, рев снегохода. Герой движется из точки А в точку Б, по пути убивая всех.

Прекрасно!

Еще есть видения героя. В них появляется его мертвая жена – то ли хорошая, то ли плохая. Этого мы не узнаем до самого финала. Мертвая жена дает герою советы – советы хороши, но всегда ли они человечны?

Вообще, по-моему, это главный вопрос книги: где именно проходит грань человечности, и можно ли вернуться обратно, если однажды перешел черту?

Роман начинается с того, что герой – настоящий зверь, убивает без всякой причины, но ближе к финалу ему приходится подыскивать причины все серьезнее и серьезнее. Он начинает думать. Соответственно, герой тратит время на рефлексию и становится уже не таким совершенным убийцей. Захар теряет инициативу, что приводит к трагическим последствиям. Это логично. Чем больше ты человек, тем меньше убийца.

Финал книги подведет черту: является герой человеком или нет.

Читать ли книгу? Конечно! Это бодрая, динамичная, атмосферная, драйвово написанная книга. Это приключение с нотками Джека Лондона и привкусом атомного пепла на губах.

Запомните ключевые слова: снег, боль, тайга, одиночество, снегоход, замерзший Байкал, прекрасная картина умирающего мира, двадцать лет после атомной войны, Юрий Уленгов, грань человечности...

И топор.

35. Гамлет - В изумрудных тонах

"Гамлет" с Бенедиктом Камбербетчем.

Посмотрел пока только до приезда актеров, но оч.круто. Камбербетч намного сильнее Теннанта, при всей моей к последнему симпатии. Чуть ли не лучший Гамлет на моей памяти. А может, и лучший, черт его знает. Играет изумительно. Какие-то новые оттенки появились для меня в давно, чуть ли не наизусть знакомой мне пьесе. Вот этот момент неожиданно выделился, про то, что "скорбь" требует явного выражения — на свадебном пиру Клавдия, а так же монолог Гамлета о том, почему он не мстит, почему медлит, когда призрак уже сказал слово — как же так?! Где жар, где ненависть, где жажда мести?! И тут я его прекрасно понимаю. В этой версии Гамлету актеры нужны не для признания Клавдия, а для того, чтобы вспыхнуть самому, чтобы его чувства стали такими, какие положено, по общему убеждению, испытывать сыну убитого отца, чтобы глубокая печаль, тоска по отцу сменилась ненавистью к его убийце — а у Гамлета внутри другое. Он жаждет ощутить жажду мести, чтобы ринуться в этот котел с головой, а ее все нет. Где же она?! Где?! Есть невероятная, чудовищная печаль по отцу — и нет никаких сильных чувств к его убийце. Третий момент, думаю, будет с могилой Офелии — он еще впереди. Когда Лаэрт бурно рыдает, падает на гроб сестры... Интересно, как в этой постановке это решили. Четвертый — с Лаэртом. Когда Лаэрт поднимет восстание, чтобы отомстить за убитого отца. Вот она, разница между Гамлетом и Лаэртом — грубо, практически между интравертом и экстравертом. Лаэрт вспыхивает, как порох и действует сразу, не раздумывая, заражая своим гневом и жаждой мести других. Печаль его неглубока. Гамлет переживает глубоко и страшно. Словно обрыв у него внутри, без дна. Впрочем, это я забегаю вперед. Может, это я для себя надумал, а здесь все будет по другому. Постановка с одной стороны очень классическая, с другой — разработаны некоторые моменты тоньше, иначе, чем в других постановках. Сцена словно развернута под углом к зрителю — диагональ всегда выразительнее, это верно. Мне очень нравятся цвета — оттенок старой кожи, зеленовато-бархатный, изумрудный? стен. Словно "этюд в изумрудных тонах", что-то такое (эх, как бы Камбербетч смотрелся в экранизации рассказа Геймана!). Атмосфера погружения во мрак. Сдержанность постановки. Стилизации в меру. Принц во время безумия — в красном мундире барабанщика, в штанах с лампасами, со спущенными подтяжками — яркое пятно на приглушенных оттенках сцены. Контраст. Клавдий — Киран Хайндс, Цезарь из сериала "Рим" и вождь Одичалых. По своему хорош, но пока не переплюнул для меня Клавдия из постановки с Теннантом. Патрик Стюарт, знаменитый Профессор Икс, был чертовски хорош, просто восхитителен в этой роли мерзавца и братоубийцы, который как бы заботится о благе государства. Интересно решены моменты с монологами Гамлета — свет приглушается, сменяется на изумрудный (ага, ага), все вокруг принца замедляется, словно в киселе, остальные герои движутся медленно-медленно — ярко подчеркивается субъективность времени, а Гамлет словно говорит с собой, импульсивно, открыто, эмоционально, взрывно и страстно... что полная противоположность обычной его сдержанности, даже чудаковатости, закрытости. Вот эти длинные монологи — на самом деле мгновенно проносятся в мозгу принца, пока он сидит за столом. Отличный момент, когда Гамлет встречает Розенкранца и Гильдестерна — на несколько минут радость встречи с друзьями обезоруживает его, он перестает притворяться безумцем, становится самим собой — настоящим Гамлетом, таким, каким он был до смерти отца, там, в Винтерберге. И вдруг, переход, вопрос в лоб: Скажите, за вами посылали? Уклончивость, смущение друзей. И он снова отдалился. Закрылся, ощетинился. Интересно.

36. Стимпанк Петербург, алеутские шаманы и месть

ДУЭЛЯНТ, режиссер Алексей Мизгирёв. Он же автор сценария.

А очень даже. Стимпанковский, готический Петербург, залитый дождями и грязью, вечная стройка рядом с блеском знати, получился. И зал приемов, в грубом камне, с нависающими потолком -- тоже.

Атмосфера удалась. Стильно, мрачно, как надо. И Петр Федоров, главный брюс-виллис современного российского кино, наконец-то для меня попал в образ. До этого я не понимал этого актера, совсем.

Его Яковлев -- Человек-без-имени, мрачный романтический герой в духе 19 века, с ледяным отрешенным взглядом, трагическим прошлым, убийственными манерами и некоей скрытой манией. Отлично.

История и сценарий -- очень неплохо. Конечно, это условный Петербург, условная ситуация, что-то в духе Dishonored и Кетополиса -- но я проникся. Выстроено толково. Ритм, энергетика, стиль, экшен-сцены отличные. Завораживающий металл оружия, деревянных рук, стальных рук, причудливых правил дуэли, вспышки, пороховой дым, падающие тела. Что-то от Бертона времен Сонной лощины, что-то от древнего Видока, что-то от Гоголя и Достоевского, плюс что-то свое, от режиссера Мизгирева. Но коктейль вышел удачный, с приятным послевкусием.

Немного сложновато для зрителя, кажется, фишка с ложным финалом (имхо, этот выверт лишний... но без него финал будет слишком простым и очевидным... так что не знаю), но в целом -- очень хорошо.

Даже два раза фильм посмотрел. В первый раз начало и самый конец (надо было убегать по делам), а во второй раз -- от начала и до конца. И как выразилась моя сестра, во второй раз смотреть было даже интереснее, потому что многие, ранее не замеченные, детали укладывались в общую картину:)

Рекомендую.

37. Топ-5 моих любимых "женских романов"

Иногда я читаю не только брутальные нуары Джеймса Эллроя:)

1. "Джен Эйр", Шарлотта Бронте Эта книга вообще вне конкуренции. Перечитывал сотню раз, наверное. И буду перечитывать еще не раз. Атмосфера дома мистера Рочестера... безумие... любовь... верность... побег... и призраки. Шарлотта Бронте написала шедевр на все времена.

2. "Унесенные ветром", Маргарет Митчелл Никогда не думал, что эта книга мне понравится. Но это великолепный роман. И как всякая настоящая литература, выходит далеко за рамки просто женского романа. Южный роман, южный темперамент. Любовь и война. "Завтра будет новый день, Скарлетт"

3. "Гордость и предубеждение" Джейн Остин Да, я мужчина, которому нравится Джейн Остин:) Обожаю её иронию, наблюдательность, характеры и стиль. Ее герои совершенно замечательны. А красивая, язвительная и скорая на остроты героиня — разве не о такой женщине мечтает каждый мужчина?:)

4. "Валькирия/Тот, кого я всегда жду" Мария Семенова Когда-то эта книга была прочитана мной на волне увлечения "Волкодавом". А потом много раз перечитана. Северный нордический темперамент избранника, славянская упертость и верность героини, проклятие и жертвенность, викинги, драккары и холодное море. Прекрасная книга. "Никогда не пей молока". И рядом ходит смерть.

5. "Анжелика - Маркиза Ангелов", Анн и Серж Голон

Только не кидайте в меня ничем тяжелым. Это очень романтичная книга. После прочтения этого романа хочется схватить шпагу и, прихрамывая, ринуться в бой за прекрасную возлюбленную и радость жизни. Анжелика — дерзкая маркиза ангелов, ты со школьных времен в моем сердце:) Кстати, несмотря на легкий жанр, книга весьма точна в изображении исторических событий и личностей, в них участвовавших.

38. А зомби здесь корейские

"Поезд в Пусан" — офигенный! Местами аж забывал дышать. Момент, когда герои встречают солдат, или когда зомби падают на крышу поезда — очень круто. И финальная пирамида из зомби за поездом — очень.

Актер Ма Дон-сок, запомнившийся мне по сериалу "Плохие парни", здесь тоже на своем месте (на картинке он в синем пиджаке). Качок, плохой парень, плюшевое обаяние с пудовыми кулаками. И герой у него интересный, хорошо выстроен, хотя вроде бы, очень прост по сути.

Сценарий вообще очень точный, ничего лишнего.

Режиссура отличная, браво. Атмосфера в фильме настолько мощная, что больше все пугают даже не зомби (они тоже пугают, по-настоящему), а — пустой перрон вокзала, например. И тишина. Порой невыносимо хочется, чтобы появились уже зомби и эта игра на нервах закончилась.

А как сняты сцены с зомби... Корейцам браво!

А еще мне очень понравилось, как активно и по-разному используются мобильники в фильме.

Да, одна из самых мощных сцен — когда пассажиры в поезде с ужасом просматривают новости и ролики из интернета, где кровавая вакханалия и обезумевшие зомби, трупы, трупы, трупы, огонь, пожарища, дым над городом, а в это время президент Кореи по телевизору толкает речь "Не беспокойтесь, все под контролем. Мы знаем, что делать".

Ага, мы знаем.

39. И вырвал грешный свой язык

ПРОРОК, режиссер Жак Одиар. В главных ролях: Тахар Рахим, Нильс Ареструп. Возможно, я не прав. Но мне непонятны восторги по поводу этого фильма. Да, смотрелось с интересом, но на один раз. Пересматривать — нет, не буду. Герой — фактически Марти Сью. Все ему падает с неба (хоть и больно ударяет, но все равно). Был никем, заставили убить одного, сделали своим в клане (хоть и шестеркой), расти больше некуда, казалось бы. И вдруг всех приближенных Лучиано перевели в другую тюрьму... Почему, как? Подарок небес, ага. И тут герой вдруг знает корсиканский. Еще один подарок небес. Объяснимый, казалось бы, но... И герой, плывя по течению, идет все выше. И тут вдруг цыган предложил наркоту продавать... И тут вдруг олени... И казалось бы, за что эти дары небес? Чем ГГ выделяется из толпы? Ничем. Серая личность. Плывет по течению, получая плюшку за плюшкой. Причем с довольно унылой физиономией. Нет, про актера ничего плохого не скажу, играет отлично. Но что с героем, а?

Кстати, знаете, на кого больше всего похож ГГ? На Данилу Багрова. Такой французский брат. Только на Данилу ясновидение с оленями с небес не падало. "Брат" вообще жестче, и динамичней, и наглее. И, пожалуй, поэтичней и честнее, чем "Пророк". Фильм снят как новый помятый усталый реализм, режиссер смешал жанровое тюремное кино с авторским — но как бы, застрял на половине. Ни то, ни се. Да, мне понравились глюки ГГ с мертвым арабом, особенно с синеватым пламенем и танцем дервиша — но черт побери, мы же видели что-то подобное в десятке фильмов! Одна сцена на кладбище из "Брата", где Данила сидит с бомжами, уделает по иррациональности все глюки Пророка. Имхо. Еще и лицензионный дубляж подвел. Или сведение звука? Фиг поймешь. Иногда десять раз отматываешь обратно, чтобы понять, что они там, блин, сказали? Особенно сложно разобрать слова главного героя — у него такая невнятная, бормочущая манера речи, что хочется уже включить субтитры, нафиг. И смотреть на бормочущем французско-арабско-корсиканском, читая русские понятные слова. При этом признаю, что озвучен Малик (так зовут ГГ) на редкость органично. Речь сидит как влитая. Ее бы еще понять до конца. Сюжет. К финалу фильма у меня было ощущение, что я смотрю экранизацию игры Sims.Тюряга "Прокачай своего героя до босса", выполняя простенькие однообразные действия. Пошел сюда, пошел туда. Побазарил, вернулся. Поел. Грустно посмотрел в зарешеченное окно. Пять раз сходил побазарить, получил следующий уровень. Из актеров очень понравился дон корсиканцев Луччиани — матерый седой зверь с голубыми глазами. Сталь. Зверство непреходящее, глубинное. Хитрость и коварство, страх и даже заискивание, когда нужно. Власть. Финальная сцена, когда Луччиани бьют и он встает, пошатываясь, и смотрит на ГГ — и потом уходит, побежденный и раздавленный, отличная. Простите за спойлеры. Но вы и так знали, что ГГ в финале будет главным боссом, верно? Когда за ГГ едут лимузины в ряд, а он идет пешком, словно их не замечая, рядом с женой мертвого друга и его ребенком — нотки финала "Крестного отца" прозвучали столь явно, что я аж привстал.

P.S. В финале жена спрашивает, а фильм чей? Я говорю: французский, конечно. Разве непонятно? А потом до меня доходит, что в фильме в общем-то, мы не видим ни одного француза. Арабы, корсиканцы, итальянцы, снова арабы и корсиканцы. Забавно. P.P.S. Посмотрел, что еще снял Жак Одиар. Оказалось, "Салон красоты Венера" я видел когда-то давно. Там впервые появляется молоденькая и смешная Одри Тоту — еще до громкого успеха "Амели". Ну, помню, что фильм был помятый и усталый. И без лимузинов в финале. Остальное забыл напрочь.

40. Мир Юрского периода

Ностальжи в хорошем смысле. Восьмидесятые по духу, но мягко, ненавязчиво. С легким юмором и с легкой же самоиронией, с хорошим ритмом и симпатичными героями. Крис Прэт отличный. Таким героем я хотел стать, когда был мальчишкой. У него сильные загорелые руки, ироничный прищур, рубашка как у Индианы Джонса и крутейшая кожаная жилетка. И мотоцикл. И харизма. Сейчас, в двухтысячные, фильмы стали одноразовые. Мощный старт, посбрасывали с себя ступени в полете, ступени сгорели в атмосфере... сюжет долетел до орбиты. И все. Некоторое удовольствие получено, но пересматривать эти фильмы смысла нет. Проще запустить новый. В восьмидесятые фильмы были многоразового использования. Как "Буран" или американские шаттлы. Поднялся на орбиту, доставил несколько килограммов полезного груза, вернулся. Очистили окалину, заправили, через месяц можно смело пересматривать. И снова получишь удовольствие. И львиная доля успеха — это как раз главный герой. Безумный Макс, Индиана Джонс, Крепкий орешек Брюс, Терминатор Арни, Крокодил Данди и другие. И я говорю сейчас не про сиквелы. А как раз про повторный просмотр фильма. Герой восьмидесятых должен быть крут. И не беспощадно крут, как Клинт Иствуд (Иствуд это особый жанр), он скорее — неудачник, но который никогда не теряет ироничного отношения к жизни и всегда идет свои путем. Он в конфликте с начальством, но совершенно незаменим. Раздолбай, но ответственный. У него грязные носки валяются по всему дому, но оружие в идеальном состоянии. Он не всегда знает, кто в данный момент президент, но в своем деле он — мастер. Бывшая жена отчаялась добиться от него ремонта раковины, но, если понадобится, он легко вобьет гвоздь в бегущего динозавра и повесит на него картину с цветочками. "Мир юрского периода" — фильм из восьмидесятых. Он создан по всем лекалам того времени, только слегка замаскирован детьми и смешно обыгранными неудачами Криса Прэтта. Впрочем, неудачи — это тоже часть имиджа героя восьмидесятых.

В общем, посмотрел фильм. Вернулся в детство. Рыжая очень симпатичная, дети смешные, динозавры забавные, Крис Прэт лучший, с ним надо серию фильмов. Жду нового Терминатора... Вернее, старого, но в кинотеатрах.

41. Огонь и лед Роберта Родригеса

Из новостей: Роберт Родригес будет снимать фильм на основе культогового мультфильма "Огонь и Лед" Ральфа Бакши.

Прямо даже не знаю, что сказать об этой новости. То ли — докатился Роберт Родригес... то ли — ура, мультик детства станет фильмом. Хотя особого смысла в этом превращении я не вижу. Лучше бы Родригес нашел нормального сценариста и снял нормальный фильм. А то Город Грехов-2 что-то сильно смахивает на халтуру... в отличие от офигительного совершенно Города Грехов-1. Когда-то я думал, что Роберт Родригес будет моим любимым режиссером. "Отчаянный", "Гонщики", новелла в "Четырех комнатах", "От заката до рассвета" (я смотрел этот фильм миллион раз). Потом был крепкий, но довольно обычный"Факультет", потом Родригес отказался снимать "Маску Зорро" с Бандерасом и фильм снял Мартин Кемпбелл (неплохо, но у Роберта было бы лучше, уверен), потом были "Дети шпионов" и я продолжал надеяться на лучшее...

Потом были совершенно невнятный и бестолковый "Однажды в Мексике", из которого вспоминается только слепой Джонни Депп, пытающийся нащупать выроненный пистолет на улице, заваленной трупами... Еще несколько Детей шпионов, каждый следующий хуже и хуже...

И тут грянул "Город Грехов" — яростный, мрачный, величественный в своей нуарности, где Микки Рурк играл так, что сердце замирало. Я снова начал верить в Роберта...

"Планета страха" — отличная, хотя и стеб. Потом Роберт снял два Мачете, где желание не напрягаться превратил в стиль... увы. Город грехов-2, которого я так ждал, разочаровал донельзя. Интереснее всего было смотреть побочную линию с сыном сенатора Рорка — которая ушла в никуда. И скучно — основную линию. Из ярости первоисточника Миллера не осталось ничего. Просто немного черно-белых картинок. Где стиль, Роберт? Где энергия, ярость, мрак? Где невозможно стильный визуал под прекрасную музыку? Блин. В общем, я не теряю пока надежды... но скорее буду пересматривать старые твои фильмы, а не ждать новые. Увы. А фэнтези по Фразетте и Бакши — нет, не жду. Прости, Роберт.

42. Темная территория боевика

Есть в старых боевиках 90-х какая-то странная притягательность. Даже в самых бестолковых. Вот смотрел зачем-то сейчас "Восаде 2" со Стивеном Сигалом. Смотрел и видел, почему это оказался кассовый провал — в отличие от первого фильма.

Во-первых: неинтересные злодеи. Вообще никакие. В первом фильме были охренительные совершенно Гэри Бьюзи и Томми Ли Джонс, а во втором — суперхакер с прической мелкого итальянского мафиози и белобрысый спецназер с тусклой харизмой охранника того же итальянского мафиози. Во-вторых: мало Кейси Райбека, мало его крутизны. Мало его отношений с племянницей (вся драма была исчерпана уже во второй сцене — ну куда это, блин, годится?) В-третьих: мало айкидо. В первом фильме враги были крутые, но все равно умирали, потому что Райбек был круче. Во втором — враги тупые. И умирают, потому что тупые и косорукие, а не из-за умений Кейси Райбека. Это резко снижает градус крутизны главного героя. В-четвертых: где романтическая линия? Я думал, барменша и будет ром.линией, но ее просто тупо убили. Против девушки с обложки Плейбоя с выходом из торта — пффф. А замена полуголой красотки с MP-5 из первого фильма на болтливого негра-официанта... это эпик фейл, не меньше. В-пятых: много спецэффектов, много движухи, но в реальности — ничего не происходит. В первом фильме на каждый ход Райбека террористы делали свой ход — и сильный. А тут тупо бегают по вагонам. В-шестых: много ненужных спецэффектов. Я серьезно. Превратили Кейси Райбека, машину для презрительного убийства, в скачущего по вагонам крошечного черного человечка. Скучища. В-седьмых: в первом фильме линкор "Миссури" сам был важным героем. А тут — безликий поезд, блин. Хоть бы какой легендарный подобрали. С историей и американским флагом. В-восьмых: нельзя было, имхо, делать Райбека обеспеченным владельцем ресторана, который просто садится на поезд. Райбек должен был быть поваром на этом поезде! Типа, он герой, но все равно характер у него — жопа, и его опять разжаловали, только на этот раз выкинули и с флота. Это было бы... хмм... не знаю, правильно, что ли. Райбека нужно было использовать как Индиану Джонса или классического Бонда. Что бы ни произошло в прошлой части — в новой части герой снова на стартовой позиции. Фух. А фильм я все-таки досмотрел. Есть в боевиках 90х странная привлекательность:) P.S. В качестве бонуса - в роли племянницы Райбека там совсем юная Кэтрин Хейгл, будущая звезда романтических комедий. А в качестве террориста-машиниста — будущий крутой Майк из "Во все тяжкие". А еще в фильме в роли капитана секретной службы - Бренда Бакки, звезда "Горячих голов 2", которая выглядит так, словно Скарлетт Йоханссон играет роль, написанную для Шэрон Стоун. Вот она точно была лучшей частью фильма...

43. Чужой: Страна багровых туч

Я думал, что не читал раньше "Страну багровых туч". А в процессе понял, что читал ее когда-то в детстве, но потом забыл. В общем, это еще далеко не те Стругацкие. Местами близко к графомании:

"По толстым добрым щекам Михаила Анатольевича катились слезы". Добрые щеки! Добрые!

Зашкаливающая эмоциональность героев. У испытанного звездного капитана Ляхова в простом разговоре "от обиды дрожали губы". Если представить, что герои — мальчишки двенадцати лет, тогда — верю. Все так и есть. Или действие происходит в Фейсбуке.

СБТ — это история о том, как Быков и Юрковский стали друзьями. Венера — фон. Но история в целом какая-то недотянутая (хотя как Быков тащил на себе Дауге и Юрковского — вот это оч.хорошо сделано. И глава "Краюхин" просто отличная, взрослая и точная). И постапокалиптические черно-багровые картины Урановой Голконды — впечатляющие, конечно. Красиво и атмосферно.

Да, кто там ругал дедушку Ридли за идиотизм героев "Прометея" и "Чужого: завет"? Почитайте СБТ. Это просто гимн идиотизма! И систематическое неподчинение приказам командира, и "давайте откроем люк просто так, без проверки" и "вон там бегала какая-то черная тень, сейчас сбегаю, посмотрю, никому не сказав", и выход из вездехода без скафандра (два раза!), и "в прошлый раз нам в ракету залилась какая-то хрень, давайте еще раз откроем люк", и "у товарища кислородный балон потек, пусть возвращается один, а на корабле пусть это будет сюрприз", "эта красная непонятная хрень нас окружает, давайте еще подождем".

В общем, дедушка Ридли не виноват. Он все делал по лекалам фантастики пятидесятых. Вторая молодость, да.

44. Не связывайтесь с Генри

12 РАЗГНЕВАННЫХ МУЖЧИН, режиссер Сидни Люмет. В ролях Генри Фонда и другие.

Юридическая драма, ставшая классикой. Одна комната, двенадцать мужчин и одно убийство. Это скорее детектив, чем судебная драма. И ощутимо не хватает историй людей, что присутствуют в комнате. Только представьте, как развернулся бы Тарантино в такой ситуации:) Вообще, диалоги на современный вкус кажутся простоватыми и прямолинейными. Я знаю, что сценарий основан на пьесе, я люблю читать пьесы, но тут... Да, драматические повороты выстроены отлично, а вот фразы не запоминаются. Чистый функционал. Актерский состав интересный. Хорошие актеры (особенно главный антагонист).

И все же Генри Фонда — выделяется. Этот подчеркнутый минимализм его игры, его молчание, его особый взгляд. Вестерновая походка от бедра.

Вот так смотришь и думаешь: а что было бы, если бы Фонда рискнул и согласился на предложение никому не известного итальянского режиссера, задумавшего снимать вестерн в Италии? А? И Сержио Леоне снял бы "Пригоршню долларов" с Генри Фондой. Не было бы Иствуда, но был бы тогда Человек без имени? Черт его знает. Единственное, в "Однажды на Диком Западе" Генри Фонда сыграл именно Человека без имени — и это был поживший, потертый на сгибах, циничный до самопародии герой из "Пригоршни долларов". Даже черный шейный платок на месте. Может, в его жизни и были хорошие поступки — наверняка были! — но он уже все забыл. Он даже перешел с сигар на жевательный табак. Но по-прежнему стреляет без промаха.

45. Ад и Техас

ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ, режиссер Дэвид Маккензи, автор сценария Тейлор Шеридан В ролях Джефф Бриджес, Крис Пайн, Бен Фостер

Удивительно приятный фильм. Прямо в кайф пошло. При этом мимо этого фильма я ходил довольно долго. Я люблю вестерны, южный нуар, но тут что-то не заинтриговала меня аннотация. А фильм оказался очень и очень стоящий. Почти на уровне "Старикам здесь не место", с которым этот фильм регулярно сравнивают. Удивительно гармоничное хорошее кино. Даже Крис Пайн не раздражает. Оказывается, он умеет играть, а не только бегать с выпученными голубыми глазами по палубам Энтерпрайза. Хотя Бен Фостер много круче. Один момент с его оценкой в комнате умершей матери чего стоит. Прекрасный актер. Бриджес всегда хорош, даже когда стал старше себя самого, скоро догонит Моргана Фримена. Их дуэт с индейцем — это нечто. Сдержанная и толковая режиссура, отличный ритм. Атмосфера Техаса, в котором апокалипсис, кажется, настал чуть пораньше. Все ветшает. Очень приятно впечатлил сценарий. Просто класс. Надо посмотреть Sicario, там автор сценария тот же Тейлор Шеридан (он тут на фото вместе с Бриджесом).

P.S. Название все же, мне кажется, можно было перевести поинтересней, чем безличное и заезженное "Любой ценой". Скажем "Ад и Техас", "Кровь из носу", "Умри, но сдохни" :)

46. Кола - это ядовитая вода (с)

КАПИТАН ФАНТАСТИК, режиссер Мэтт Росс (он же автор сценария)

Еще один нетипичный случай — один сценарист на фильм. Он же режиссер (ладно, это бывает чаще).

Странный фильм, хотя снят очень хорошо.

Вигго Мортенсен играет офигенно. Впрочем, я давно неравнодушен к этому актеру — особенно после "Капитана Алатристе" и "Порока на экспорт". Его минимализм, когда вся гамма эмоций в молчании и в глазах — это прекрасно.

И дети отлично играют.

Сюжет странный. Словно он чуть недорассказан, с утерянными фрагментами. И к главному герою у меня до самого финала странное отношение. Да и после финала — тоже. Мне нравится его подход к жизни, но я не уверен, что хотел бы быть на него похожим. Черт знает. Словно он с детьми явился на машине времени из прошлого, из времен хиппи — и при этом не чурается насилия, а наоборот, учит детей владеть ножом, убивать голыми руками животных для пропитания. Попутно учит понимать современных философов и квантовую физику. Выживальшик-экокоммунист-слегкахиппи в ярко-красном клоунском костюме, ага.

Странный фильм. Возможно, этим как раз и интересен.

Вообще, твердокаменная упертость даже в самых благих вроде бы вещах — не самое лучшее качество. Имхо.

Итог: не уверен, что фильм мне понравился.

Но посмотреть стоило. Это точно.

47. Пионеры и собака

ЧАСТНОЕ ПИОНЕРСКОЕ, режиссер Александр Карпиловский

2013 год. Семен Трескунов ("Призрак", "Хороший мальчик") еще совсем маленький, а характерный Тимофей Трибунцев, сыгравший здесь участкового ("Монах и бес", "Старое ружье"), пока мало кому известен. Сейчас они оба настоящие звезды. Формально тут три главных героя — два друга-пионера и предмет их страсти. Кто сказал — "Приключения Петрова и Васечкина"? :) И все-таки персонаж Трескунова — главный герой. Он держит весь фильм на себе. И играет — на настоящем взрослом уровне. Плюс собака. Вот сидишь и весь фильм переживаешь за эту собаку. Но слава богу, это не "Белый Бим, черное ухо". Все закончится хорошо, обещаю. Это очень здорово сделанный детский фильм. Логичный, толковый, хорошо выстроенный, сыгранный и снятый, с юмором и с добрыми симпатичными героями. Да, это не "Добро пожаловать" или "Петров и Васечкин". Но попытка — замечательная! Давно у нас не было хорошего детского кино.

ЧАСТНОЕ ПИОНЕРСКОЕ 2 На волне первого фильма посмотрели всей семьей и второй фильм. 2015 год. Вот тут Трескунов — набравший силу центральный актер, настоящая звезда, ось фильма. Прекрасно. Этот фильм понравился мне даже больше первого. Поиск сокровищ, первая любовь, "песня о друге". Множество смешных ситуаций и узнаваемых типажей. Очень забавные параллели с "Сирано де Бержерак" и не только. Сценаристы молодцы. Одна фраза пионервожатого: "Я видел Ромео и Джульетту в театре на Малой Бронной" чего стоит. Минуточку. Театр на Малой Бронной, советские годы — это же знаменитый спектакль в постановке великого Анатолия Эфроса! Я видел его — в записи, конечно, — потрясающий совершенно спектакль. Уважаю. Всячески рекомендую!

P.S. Фильмы сняты на основе сборника рассказов Михаила Сеславинского. P.P.S. Идут съемки финального фильма кинотрилогии "Частное пионерское-3". Успехов создателям!

48. Без стыда и акцента

ОЛЬГА, сериал от Тнт. Отечественная версия "Бесстыдников" (американских или английских, не знаю, английских я смотрел только одну серию). И на удивление, удачная, хотя и далекая от оригинала. Гораздо менее чернушная, но смешная. Острая, но непошлая, несмотря на поднятые темы, с прекрасной актрисой в главной роли. Да и вообще актеры удачно подобраны, особенно Юрген. На обаянии Василия Кортукова строится большинство гэгов (финальный гэг сезона "Дядя Юра, тебя же видно" -- зе бест), его линия ближе всего к оригинальным бесстыдникам, кстати. Помните вечно не просыхающего озабоченного папашу? Это он, да.

За две недели отсмотрел первый сезон. Кажется, первый отечественный сериал за два года (после отличных "Измен"), который я смотрел с удовольствием.

Шутки отменные.

"Хватит кормить Кавказ!" и "Ты что, Гришу Гробовозом записала?".

Диалоги живые. Герои колоритные. Нет, сериал не идеальный, местами перегибы, местами мелодрама прорывается, но в целом -- хорошая работа.

Забавно, что я, слушая актрису, играющую Ольгу, все не мог понять, откуда она — акцент у нее почти убран, но явно не московский. Уральский... да вроде не уральский. И опять что-то уральское чувствуется... Полез на кинопоиск смотреть. В итоге оказалось, что Яна Троянова из Екатеринбурга! Ну, понятно, землячка. Все-таки уральский выговор — это сила:)

122. Ван Гог Данихнов

Владимир Данихнов, "Колыбельная"

Триллер с маньяком... расследование... Ничего подобного. То есть, все это есть — и маньяк с грязными ногтями, и следователь с ледяным блеском в глазах, и сбор улик, и глуповатый, но сильный помощник, и прочие дела. И ничего этого нет. Всякий раз начинаю читать Данихнова с внутренним сопротивлением. Потому что у него проза — страшно неуютная. Кристальная простота и издевательская ясность каждой строчки, постоянное подмигивание, подхихикивание даже — и какая-то чудовищная бездна за всем этим. И там что-то шевелится такое, лишь бы не встретить никогда. Все-таки Данихнов гений. Местами дико смешно, местами жутко, местами аж комок в горле. Но окрестить этот роман детективом — это, блин, шутка столетия! Ага, скрестили Хармса с Платоновым, добавили ведро термоядерных отходов, мелко порубленного Паланика, щепотку Южного Парка и Токсичного Мстителя (фильм) тушкой — и, пожалуйста, забирайте своего Данихнова. Я пока на 10 главе, но это ж жуть, насколько хорошо Вовка понимает людей. Я не знаю, как с таким пониманием жить на свете. Это ж беспросветный мрак какой-то — хотя и дико смешной при этом. Каю в сказке о Снежной королеве достался осколок зеркала? Тогда Данихнов отхватил по шарам целиком инвентарным изделием. И теперь все видит. Все.

Upd. Дочитал. Офигительная книга. Когда под финал Данихнов внезапно заговорил без своей привычной глумливости, меня пробило насквозь. И концовка... В общем, имхо, книга может претендовать на звание "шедевр, который никто не заметил". По крайней мере, я узнал о выходе книги случайно. И еще год собирался купить. Затем купленная книга на читалке пролежала месяца два минимум. Да и шума вокруг нее я что-то не припомню. Или ошибаюсь? Может, была куча премий, читатели сходили с ума, критики рвали друг друга в клочья над окровавленным трупом автора... Было? Догадываюсь, что нет. Ван Гог Данихнов, ага.

Upd2 (спустя несколько лет). Очень печальное. Данихнова все же признали мэтры Большой Литературы. И даже чуть раньше смерти. 17 сентября 2018 писатель Владимир Данихнов скончался. Нам, людям его знавшим, очень долго казалось, что он сумеет и выживет, и переборет рак... Не срослось. Светлая память.

49. Салли

ЧУДО НА ГУДЗОНЕ, режиссер Клинт Иствуд.

Очень хороший. После "Американского снайпера" я опасался, что Иствуд утратил форму, но — зря опасался. Удивительная безыскусность рассказа, никаких излишеств или крутых кинематографических фишек — снято очень просто, но вместе с тем здорово. Великолепная актерская игра, точная режиссура и чуть отстраненная, но очень человеческая интонация — без сюсюканья или восторгов, но и без очернения или издевки. Спокойный прямой взгляд. Атмосфера в фильме удивительная — холодная и голубовато-прозрачная, как вода Гудзона зимой, когда лайнер с отказавшими двигателями сел на воду и все 155 пассажиров остались живы. Вот сидишь и весь фильм переживаешь за героя Хэнкса, играющего капитана Салли. Все закончится хорошо, мы это знаем, но... В наше время недостаточно спасти людей, надо еще доказать, что ты сделал это правильно. Хэнкс все-таки удивительный актер. Он живет каждую секунду в кадре так, что другому хватит на целый фильм. А Иствуд удивительный режиссер. Его самого в фильме словно и нет, будто это кинохроника. Но при этом он есть. Это его кунг-фу. Странное дело. Два старика ведут рассказ, а оторваться невозможно.

50. Красавица и чудовище

Василиса в финале спросила: - И что, из-за одного поцелуя шестнадцать плюс? Я посмеялся. Василиса не права — там было ДВА поцелуя. Но оба так себе. А еще она сказала, когда Чудовище превратилось в принца: - Чудовищем он нравился мне больше. Вообще, это фильм — настоящий гимн, имхо. Только не могу определиться, гимн чего — пошлости или толерантности? Одно распределение парочек — черный-белый чего стоит. Выглядит, простите, как настоящий черно-белый расизм. Да и просто глупо.

По сути КРАСАВИЦА И ЧУДОВИЩЕ — почти покадрово переснятый классический мультфильм Диснея. Мультфильм был хорош, а копия его в виде фильма — как ретро-открытка, аляповато размалеванная сельским маляром. Плюсы. Эмма Уотсон в роли Белль — интересно. Совершенно не лукавлю. Камера ее любит, ей даже играть не надо. Ее отстраненность и ленивая холодноватая грация девочки-подростка — в тему. Даже интересно оживляла на контрасте привычные диснеевские музансцены. Не знаю, намеренно это вышло или нет. Эмма словно всем своим видом и игрой говорит — в этом балагане я гостья. Уйду, и ни одна соринка ко мне не пристанет. Настоящий аристократизм.

Келвин Кляйн, постаревший, но все равно очень клевый, в роли отца Белль. Один из немногих плюсов для меня (и парочка злодеев еще). Дальше пошли минусы. Удивительно, но рисованные герои растеряли всю свою харизму и обаяние, обретя трехмерность. Никого не жалко, никого. Ни подсвечник, ни часы, ни чайник с чашкой, ни тем более комод или клавесин. Сгиньте. Чудовище из громадного яростного зверя превратилось в тонконосого бородатого хипстера, который слегка хамит. Такой норвежский лесоруб, только все время ощущение, что он вот-вот достанет из рюкзака "лейку" с красным кружком и начнет щелкать еду для инстаграмма. Прямо на глазах у отстраненной Белль.

Что до стиля. Его тут нет. Похоже, дизайнер фильма — клишированный второстепенный пожилой гей из голливудской комедии — много золота, много блесток, много розового пуха, много сладости и хи-хи-хи, в общем, всего до фига. Когда Белль заходит в свою комнату в замке Чудовища и говорит: "Какая красота", хочется закрыть лицо руками. Слава богу, в темных глазах Эммы Уотсон ничего не отражается в этот момент. Тут ее отстраненность прекрасна. Бушующее дурновкусие в финале, в духе Людовика XVI — мда. Так и ждешь фразы "Пусть едят пирожные", камни в стекла, аристократов на фонарь и кровавого ножа гильотины. Джон Фавро ("Железный человек"), сняв покадровый и дико скучный ремейк "Книги джунглей", открыл двери в ад. Теперь будут клепать крупнобюджетные ремейки всех классических мультфильмов Диснея — ничего не меняя в сценарии. "Красавица и чудовище" — вторая жирная ласточка. Вообще, это фокус — собрать целое созвездие прекраснейших актеров, чтобы они НИЧЕГО не сыграли. И выглядели отвратительно в те несколько минут, когда мы их видим в обычном виде. Это ж, блин, целое достижение. А актеры-то великолепные. Ладно, Эмма Томпсон за пятнадцать секунд в человеческом обличье успела чудовищно наиграть (с ней это бывает). Но хотя бы запомнилась.

Любовь зла — Ле Фу полюбил козла. То есть, Гастона. :) На самом деле эта парочка негодяев — из-за чего действительно можно было смотреть этот фильм. Если бы не Гастон с Ле Фу — это было бы чудовищно скучно. Только они оживляли весь этот маскарад. Красавцы! В общем, я не в восторге. Мультфильм намного лучше :)) А Василисе фильм понравился. Эх.

51. Средиземье вокруг нас

Зачем я вчера смотрел "Свадебное видео Торина Дубощита"? То есть, "Хоббит. Битва пяти армий"? Сам не понимаю.

Цветокоррекция с гламурной подсветкой, как в пафосном (но дешевом) свадебном видео меня просто убила. А то, насколько беспомощен Питер Джексон стал в драматических ситуациях, даже пугает. Эти замедленные драматические взгляды каждого (!!) из героев — это очень смешно. Такая автопародия. Бессмысленные драки, бессмысленные пафосные моменты — которые не задевают ни единой струнки в душе зрителя. Ладно, в моей не задевают. А я ведь чувствительный парень, серьезно. Я раз пятнадцать пересматривал момент из первого "Властелина колец", где Арагорн выходит и салютует мечом оркам Сарумана. И холодок пробегал у меня по хребту. Эх...

Зачем этот ненужный и необаятельный трус, бегающий в женской одежде, как Керенский? Он ведь прямиком из первой "Мумии" взят, верно? Только там этот типаж гораздо забавней и милее.

Все тлен, в общем. Вся Битва пяти армий — финальная пляска на свадьбе, смонтированная с розами и пошлыми голубями.

И только самая концовка, когда к старому Бильбо в дом стучится Гендальф... и глаза Бильбо вспыхивают... И тут что-то шевельнулось в моей черствой душе. Я вдруг вспомнил.

Вспомнил, что Зло действительно пробудилось.

И я опять почувствовал холодный сырой ветер Средиземья. И опять появилось то жутковатое ощущение, что где-то рядом Назгулы на черных конях... и где-то далеко свет, надежда и неизвестные мне пока друзья, до которых еще нужно добраться.

И что скоро мне пора в путь к Ородруину.

И все опять стало по-настоящему. Как тогда, когда вышел первый "Властелин колец", и мы сидели в маленьком вартовском кинозале, упираясь коленями в передние кресла. И Средиземье было вокруг нас.

52. Мы встретимся в Касабланке

КАСАБЛАНКА

Прекрасный фильм. "Я никогда не забуду тот день. Немцы были в сером, ты в голубом" (с) Рик. Умберто Эко в своих статьях презрительно отзывался о "Касабланке": мол, это фильм, сделанный из десятков, если не сотен других фильмов, тут каждый герой -- идеальный штамп, и каждый сюжетный ход -- штамп штампов. И что лавинная концентрация штампов, банальных ходов создает тот самый эффект архетипичности. Но Эко, утверждая это, удивительным образом проигнорировал свою собственную теорию "открытого произведения", суть которого -- что "открытое" произведение, в отличие от "закрытого", создано автором таким образом, что читатель становится со-создателем. То есть, без домысливания читателем, без наполнения личным опытом, без активного участия читателя произведение не становится произведением. И тут Эко удивительным образом промахнулся. Словно "Касабланка" попала в слепое пятно маэстро. Потому что именно "Касабланка", имхо, -- это как раз идеальное "открытое произведение". Мы ничего не знаем о Рике, герое Богарта, но чем больше у нас набирается жизненного опыта, тем мы больше знаем о нем. Парадокс, но именно так. Когда я много лет назад впервые посмотрел "Касабланку", он мне понравился -- но не сказать, чтоб "вау!". Просто милый старый фильм. Я люблю милые старые голливудские фильмы. Мысленно я выстроил для Рика биографию, и даже видел отдельные кадры, эпизоды из этого прошлого, которых в "Касабланке", конечно же, нет. В тот момент я ничего не знал о Хэмфри Богарте. С тех пор я многое узнал о нем. Я видел десятки фильмов, где он снимался, сотни фотографий, читал о нем статьи, воспоминания и даже пару книг. Я смотрел много разного кино и прочитал больше тысячи книг. Я прожил еще двадцать лет жизни, встречался и расходился с девушками, сам бросал и меня бросали, я очаровывался и разочаровывался в людях и теориях, я был и идеалистом, и циником, героем и трусом, глупцом и умником (иногда одновременно), сам бил и меня били. Я танцевал, пил водку и виски, но так и не начал курить. Я учился актерскому мастерству и режиссуре, я писал книги. У меня родились две дочки. Я пропитался театром, как ядом, он до сих пор в моей крови. И все это каким-то образом сплавилось в одно. И фильмы, и настоящий Богарт, и жизнь, и женщины, яд и театр. И книги. И Рик стал больше. Намного больше. Он настоящий великан. Человек в тысячу миль. С каждым моим знанием о жизни Рик прирастает куском мяса. И так с каждым героем "Касабланки" -- без исключения.

Сейчас, когда я смотрю "Касабланку", мне кажется, что я вижу все тоньше и яснее, но все равно для меня остается в фильме какая-то загадка. Я вижу, как сделан герой, как антагонист, как трикстер, как одни крючочки цепляются за другие крючочки, как проворачивается колесо интриги, сквозного действия, но фильм не становится схемой. Удивительно. Как сейчас шутят? "С каждым годом актеры в советских фильмах играют все лучше". Именно так. С каждым годом "Касабланка" все лучше. Как хороший бурбон. Я уже различают оттенки старой кожи и ванили, дальние нотки лимонной цедры. Возможно, это и есть признак по-настоящему талантливого произведения. А может, я просто люблю этот фильм.

53. Изгой должен быть один

"Изгой один" на удивление понравился. После седьмой части ЗВ (фальшивые елочные игрушки) я как-то вообще ничего хорошего не ждал, а тут настоящее ретро, настоящие Звездные войны. Хотя режиссер, имхо, делал стилизацию не под классические ЗВ, а под трилогию "Индиана Джонс". Все эти характерные ракурсы, крупные планы, наезды камеры, цветная подсветка лиц, клубы пара, трюки и прочее. И это сработало.

Удивительно -- фильм более условен, ироничен в подаче, открыто стилизован, даже театрализован, чем седьмая часть ЗВ, -- но смотрится намного убедительней. Компьютерный Питер Кушинг впечатляет. Молодая Лея -- скорее пугает, но ее, слава богу, было всего секунд десять.

Робот клевый. Злодей вообще отличный. Замечательное сочетание амбиций, ума, мерзости, сарказма и обаяния -- то, что нужно. Его лицо -- словно прямиком из "Индианы Джонса". Бен Мендельсон -- надо запомнить актера. Диего Луна -- неплох. Впрочем, он всегда неплох:) Донни Йен с напарником -- клевые.

Бои впечатляющие. Хотя никакого реализма "а ля черный ястреб" тут даже в помине нет. Скорее "Индиана Джонс" и "Империя наносит ответный удар" -- и это правильно. Не понравилось -- что разведчик повстанцев убивает информатора (!!) и стреляет в повстанца с гранатой (!). Такой реализм -- из другой оперы, не из ЗВ. Раньше повстанцы себе такого не позволяли:) На самом деле недостатков можно найти до фига, но в целом -- я даже пожалел, что не сходил в кинотеатр, а смотрел по телевизору. Атмосфера ЗВ -- отлично! Хороший фильм. И, конечно, проход Дарта Вейдера сквозь строй повстанцев -- это было мощно.