Марокко

Глава 1

МАРОККО

1

Она прошла длинный свободный холл отеля, где было совершенно безлюдно. Стоял полдень, и отдыхающих не было видно. Выйдя в небольшую прихожую, с дежурными за стойкой, к радости для себя увидела сидящую скромно на диване молодую пару, тихо переговаривавшихся между собой. Присела на диван, немного подождав, спросила у молодых, не едут ли они на экскурсию по городу. «Да, едем, вот только автобус задерживается. Время как раз три часа», - приветливо ответили они. «Что–то нас мало собралось, а впрочем, будут отдыхающие из других отелей», - вслух рассудила она. И только тут заметила сидящего неподалеку в углу дивана мужчину, лицо которого было закрыто летней шапкой и рукой, на которую он облокотился. Казалось, он оградился от лишнего шума и суеты или мысленно вспоминает поток событий предыдущих дней, которые бередят ему душу и сердце. И весь его вид показывал, что лучше бы его не трогали сейчас.

Все они накануне прилетели сюда на теплый октябрьский отдых из Москвы и родных мест в солнечную, атлантическую, королевскую страну Марокко.

Вскоре подошел автобус и их маленькая группа села в автобус, заполненный сидевшими там туристами. Автобус покатил на гору – крепость, откуда просматривался весь город-курорт Агадир с просторным побережьем открытого, бескрайнего для взора океана. Мужчина из отеля и она сидели неподалеку друг от друга, и ей хорошо было видно его лицо, волевое и серьезное, с синими, цвета неба, несколько уставшими глазами. Все смотрели в окна автобуса, где открывались все новые виды города, и гид рассказывал его историю, а слева все больше и больше открывалась безбрежная даль близкого нам океана.

«Агадир, который мы видим, молодой город, выстроенный заново в 1960–х годах, после сильного землетрясения, от которого сохранилась только крепость 1500–х годов….» - повествует гид; а впереди, после крутых поворотов и высоких горных спусков, от которых у всех сидящих захватывал дух, а женщины просто отворачивались от окна и, наверное, молились про себя, все увидели древние крепостные стены с башней посередине с рядом маленьких окошек для защиты старого города.

Выйдя из автобуса, все разошлись по смотровой площадке. Дул прохладный горный послеполуденный ветер Малого Атласа, смешанный с океанским бризом…..

Кто–то отважился сесть на верблюда и проехать на нем по площадке. Все фотографировались и снимали город с высоты горы; особенно примечательно, грандиозно и красиво смотрелся сверху порт города: большой, с ровными рядами белых зданий и длинным причалом для океанских судов, тихой квадратной гаванью и рыболовецкими судами в ней.

Она видела, как живо, с большим интересом, мужчина с их отеля фотографировал; лицо его оживилось, в глазах появился сине – голубой небесный блеск - и тогда она отважилась попросить его сфотографировать ее с видом крепости и океана, и экзотических для нее верблюдов. Он любезно согласился.

Свежий горный воздух взбодрил всех, лица разрумянились, слышался смех и веселые разговоры и обратный путь с отвесным краем гор уже никого не смущал. Супружеская пара в автобусе решила, что она и мужчина с их отеля - близкие люди и усадили их рядом. Наверно, они уже были близки друг другу их аурой, быть может, еще до их настоящего знакомства и теперь им было необыкновенно удобно быть рядом.

А гид заинтересовал всех рассказами о портовых тавернах и океанских рыбных деликатесах, о рыболовстве и рыбной промышленности - ведь рядом расстилалась гладь Атлантики - и отвечал на бесчисленные вопросы о жизни марокканцев.

Автобус по крутым склонам спускался в город, уже были видны высокие башни мечетей и ровные чистые улицы с пышно – зелеными аллеями экзотических кустарников и яркими разноцветными цветочными коврами у стен домов и решеток сада. На предложение гида посетить городской марокканский рынок, с их национальным колоритом и обычаями, все с радостью согласились.

Всей группой они двинулись в ряды рынка. Здесь было жарко от раскаленного асфальта, тесных, заполненных товарами прилавков и множества покупателей, но гид быстро и целенаправленно вел всех во фруктовые ряды, где бы они могли купить хорошие местные фрукты. Найдя необходимый фруктовый ряд, они все быстро и с радостью делали свои покупки.

Больше всего ей понравились большие рубиновые сладкие гранаты и, не дожидаясь отеля, от жары и от желания скорей вкусить сладкий фрукт, она возле автобуса отломила кусок граната, сок брызнул из мякоти, и она любезно предложила своему соседу по автобусу попробовать вкус сладкого фрукта.

«Спасибо, лучше в отеле, там спокойнее и почище», - ответил он.

«Ну, ладно, в отеле, так в отеле», - ответила она и видела, как внимательно и несколько заинтересованно он глядел на нее.

Они подъезжали к отелю, на выходе он подал ей руку и предложил погулять по берегу океана, еще неизвестного им обоим, но притягательного своей ширью и бескрайностью.

Они прошли по холлу отеля: «Давайте знакомиться, Оля», - сказала она.

«Толя», - ответил он.

«Встретимся через полчаса, здесь, в холле», - предложил он.

Она кивнула: «Хорошо».

Они встретились и пошли к берегу океана.

Было нежарко, дневной зной постепенно сменялся вечерней легкой прохладой. Свернув за угол садовой ограды, они невдалеке увидели перед собой океан.

Широкая улица с газоном посередине, по которой они теперь шли, была больше похожа на просторный сквер с длинным зеленым травяным ковром, прерывающимся яркими цветочными клумбами посередине. Но больше всего восхищали и удивляли своими громадными размерами и необыкновенной пышностью фикусы - деревья, высотой вровень с двухэтажный дом на краю дороги. Казалось, эти темно – зеленые гиганты, что величественно стояли в виде больших округлых шаров, обрамленные лопастями листьев в строгой своей череде, чудом сошли сюда из эры гигантских тропических лесов. Она шла и слушала Толю, который что–то говорил о местном климате и о городе, но восторженный взгляд ее не мог оторваться от необыкновенного чуда природы - марокканских фикусов.

Они вышли на широкую каменную набережную, и пошли вдоль океана.

«Оля, у меня есть предложение. Вчера у меня был день рождения, мы можем отпраздновать его сегодня. Очень уж гид расхваливал портовые таверны, хотелось бы попробовать свежей океанской рыбки. Пойдем?»- спросил Толя.

«Конечно, это великолепно, отпраздновать день рождения на берегу Атлантики, в портовой таверне, лучшего просто быть не может» - весело согласилась она.

Они видели порт у подножья высокой горы, куда совсем недавно поднимались на автобусе, где на широком склоне горы, крупными и светящимися буквами по-арабски было написано: «Слава и здоровье королю». Это было хорошо видно с набережной города.

Навстречу им по набережной шли местные жители, темноволосые, с карими глазами, и в их походке и облике улавливалось спокойствие и умиротворение.

Они видели по–разному одетых марокканцев. Дети, подростки и кто помоложе, были одеты обычно, как европейцы, а люди постарше и, особенно женщины,- облачены в яркие национальные длинные халаты с капюшоном, кожаные закрытые шлепанцы и узкие шаровары. Все они шли легкой походкой, стройные и подвижные, темнокожие, улыбчивые и приветливые. И, поистине, им обоим доставляло необыкновенное удовольствие, - видеть идущих навстречу людей, с простыми и открытыми лица.

Они зашли в одну из портовых таверн, которая имела самый простой вид: длинные столы, покрытые клеенкой, стулья.

Посетителей не было, и они быстро смогли заказать официантке, на не совсем внятном английском, сардин и креветок. И вскоре пред ними предстало чудо морской кулинарии - огромное блюдо, наполненное свеже - закопченными сардинами, поверх которых, до самых краев, оно было заполнено креветками.

С этого блюда можно было писать натюрморт! И их пиршество началось!

Они сели напротив друг друга, разлили воду по стаканам - в таверне спиртное не продавалось...

«Толя, миг праздника настал, твой день рождения, первая встреча с Атлантикой, наше знакомство, - не много ли событий свершилось сейчас и здесь», - начала восторженно говорить Оля.

«Да, это уж точно. Событий много, но главное то, что напротив меня сидит красивая и милая женщина. Итак, вперед, в наступление на креветки и сардины», - парировал в ответ Толя.

Это была воистину пища богов. Теплые еще от копчения сардины буквально таяли во рту, и все же не верилось, что можно было одолеть такую их гору.

Они уселись поудобнее, торопиться им было явно некуда, шел второй день их отдыха на берегу Атлантики и после домашних сует и длинного перелета им обоим хотелось от души расслабиться и почувствовать на берегу этот теплый ветер сирокко, смешанный с прохладой сине – голубого, сливающегося с горизонтом, безбрежного океана.

Разговаривали о пустяках. Толя вспоминал забавные случаи из своей походной жизни геолога. Они смеялись и оба были рады этому простому общению в новом и неизвестном еще для них марокканском городе и их неожиданному знакомству.

Они не заметили, как появились другие посетители и, судя по их оживленному разговору с официанткой, это были местные жители. По виду и простоте таверна была обычной рыболовецкой таверной, куда могли придти рыбаки ранним утром перед отплытием в океан или поздним вечером, после рыбного промысла. Сейчас за соседним столиком сидели двое мужчин, с такой же тарелкой копченых сардин, оживленно разговаривая на местном языке; открытого, приятного, добродушного вида - видимо, местные рыбаки.

Оля восторженно повторяла, что никогда не пробовала еще таких вкусных и замечательных креветок.

«Сардины, подобные этим, мне приходилось пробовать в Греции, но то были сардины Средиземного моря, здесь они крупнее и еще более вкусные», - заключила она.

И сейчас же подумала: «Напротив сидит общительный, эрудированный, жизнерадостный мужчина. Хотя еще несколько часов назад, в ожидании автобуса, он выглядел утомленным и неприветливым».

«Толя, я нахожу, что на тебя очень благодатно действуют лучи теплого африканского солнца, а еще лучше, океанское рыбное блюдо! Я права?», - спросила, смеясь, Оля.

«Нет, ты не угадала. Больше всего благодатно на меня действует вот эта красивая молодая женщина, которая сидит напротив меня, Олечка, это ты», - сказал Толя.

Оля захлопала своими длинными ресницами, а ее глаза засветились огнем радости, океан дарил им приятное время общения.

Обратно они шли берегом, и белая пена прибрежной волны нежно касалась их ног. Он нежно держал ее за локоть.

А на песчаном берегу, еще теплого от дневного солнца, собирались местные жители семьями и с маленькими детьми; прогуливались подростки в джинсах и футболках и пожилые люди, чаще одетые в длинные национальные коричневые неброские халаты, похожие на берберские, с белой рубашкой под ними.

Они вновь смотрели в эти открытые лица с карими глазами и находили в них покой и умиротворение, и в этом им виделось какое–то удивительное созвучие близости размеренного звучания океанских волн и человеческого душевного покоя во взгляде марроканцев.

Толя был внимательным кавалером, он нежно держал ее под руку, и они тихо шли к их отелю. Им было интересно видеть все, что окружало их в этом городке на далеком Африканском континенте, где местное население Марокко сумело до наших дней сохранить свою древнюю культуру и народные обычаи.

«Вчера я пробовал местное вино, и оно мне очень понравилось. Предлагаю посидеть и отведать его вместе, думаю, тебе оно понравится. Оля, ты не против? Хотелось бы подольше продлить этот чудесный вечер», - предложил Толя.

«Думаю, африканское вино должно быть терпким и немного сладковатым, ведь здесь яркое и жаркое солнце; его необходимо попробовать», - весело согласилась она.

Они прошли в бар отеля, выбрали столик у окна и балконной двери, откуда открывался вид на город и вдали вырисовывался белый силуэт высокой мечети, призывное пение с которой они теперь слышали регулярно, стараясь своей душой понять их звуки молитвы.

«Самое удобное для нас, отдыхающих, пение с мечети в 6 утра, не проспишь на экскурсию, да и на завтрак тоже», - сострил Толя.

Они пробовали красное африканское вино и радовались его терпкому, сладковатому вкусу и не могли найти сравнение ни с одним российским вином.

«Мы, будучи студентами, на последних курсах, по праздникам пробовали разные крымские вина, чтобы узнать их и привить себе хороший вкус», - вспоминал Толя.

«Эта школа пригодилась в жизни. Накрыть праздничный стол в институте часто не проходит без моего участия. «Ты все знаешь и у тебя это «ловко» получается», говорят коллеги. Вот так и приходится помогать всем», - делился своими воспоминаниями Толя. Оля с удовольствием пробовала вкусное вино и смотрела на белые вдали очертания города. Ей нравилось слушать рассказы этого человека, энергичного и веселого. О себе она мало говорила с неблизкими ей людьми. Но разговор с Толей, ее новым знакомым, нравился, и она живо поддерживала беседу, непринужденно смеясь его шуткам и остротам.

«Оля, с тобой удивительно легко и весело общаться, нравится твоя улыбка, твой открытый смех. Мне здорово повезло, что мы встретились. Вернее, тот мужчина в автобусе принял нас за знакомых и посадил вместе. Спасибо ему. Хороший человек, благодаря ему, мы познакомились», - говорил Толя.

«Я согласна, Толя, с тобой. По–моему, вечер сегодня удался. Мы хорошо отпраздновали твой день рождения. Спасибо тебе за комплементы», - весело смеясь, ответила она.

Толя продекламировал:

Поэт влюбляется в любовь.

Прости ему непостоянство.

Сквозь равнодушное пространство

Уходит в мир нездешних странствий

Искать основу из основ.

«Это твои стихи?- спросила Оля.

«Да. Понравились?» - ответил он.

«Очень» - ответила она.

«Тогда слушай еще:

Вдали растаял зыбкий горизонт,

Окутался сиреневым туманом…

И затерялся дух полынный пряный

Среди степных извилистых дорог.

«Толя, очень талантливо у тебя получается», - восхищалась Оля.

«Наверно, это потому, что я с Рязанщины, родился в деревне неподалеку от села Константиново, и как говорил мой дедушка, не исключаются дальние родственные связи с Сергеем Есениным», - ответил очень просто Толя.

«А, понятно, понятно. Это вообще великолепно, что мог быть такой дальний родственник. А я скажу тебе, что мне особенно приятно узнать, что ты с Рязанщины, потому что у меня хорошие приятели с тех мест и они все удивительно добрые, простые и красивые люди во всяком смысле этого слова. Поэтому я вдвойне рада нашему знакомству», - заключила радостно Оля.

«Толя, так призывно и заманчиво ты говоришь про степь: «Ковыльный свист и трели жаворонка» или «полынный горький дух», а я ни разу в жизни не видела настоящей большой степи, но она манит меня, наверное, своими просторами и высоким голубым небом; при ветре склоненными травами, я думаю, похожими на волнующееся море», - вслух размышляла она.

«Очень хочу, просто мечтаю, увидеть нашу родную, российскую степь», - очень душевно закончила Оля.

«Я думаю, эта мечта вполне реальная и осуществимая» - поддержал он ее мысль. «Спасибо, Толя, за стихи, мы чудно провели время, а завтра мы могли бы походить по местным промысловым лавкам, ты не против?», - сказала Оля.

«Пойдем, обязательно, - ответил он, - Я провожу тебя».

2

Наутро они встретились и пошли гулять, знакомясь с местными ремесленными лавками и магазинчиками.

Оказалось, Толя уже хорошо ориентировался на ближайших улицах: расположение всех лавок и большого товарного рынка с изделиями местных мастеров.

«Я в первый день все в округе отеля обежал, не терпелось посмотреть хотя бы часть города», - воодушевленно сказал он.

«Ты очень быстрый и ловкий, быстро все успеваешь делать, молодец», - похвалила его Оля.

«Моя бабушка в детстве прозвала меня оглашенный - быстро бегал, скоро все делал, такой я, видать, уродился», - признался Толя.

Они шли по залитой утренним солнцем широкой улице, любовались яркими цветочными коврами на стенах домов и ограждений, останавливаясь почти у каждого киоска и маленького магазинчика. Толин острый глаз быстро находил что-то особенно интересное и привлекательное…….. множество вазочек и тарелочек из красного дерева туи: выточенные и отполированные они светились и играли на солнце, а в руках излучали тепло южного дерева.

«Посмотри, Оля, на эту керамику!!! Она самой разной формы и величины, но вся расписана необыкновенно ярко - по-африкански, преобладают яркий желтый, оранжевый, синий цвета», - обращал ее внимание Толя.

«А мне хотелось бы увидеть нечто похожее на лампу Аладдина, наверняка что–то из подобных вещиц можно встретить у местных чеканщиков», - мечтательно сказала Оля.

«Будем искать лампу Аладдина для тебя, а не боишься, что джин оттуда появится?» - озорно спросил он.

«Я думаю, что с тобой, Толя, мне не стоит ничего и никого бояться. Правда?», - улыбалась она.

«Да. Да. Именно так», - весело ответил он.

Они проходили по торговым рядам, и местные продавцы громко зазывали к себе посмотреть их товар. Им нравились марокканские изделия из кожи, которые были необыкновенно легкие и изящные. Видя добрые, простые, улыбчивые лица марокканцев, невозможно было устоять, чтобы не купить их товар, что они с радостью и делали. С полными пакетами покупок по полуденному солнцу возвращались они в свой отель.

«Песок на берегу уже прогрелся и мы могли бы пойти купаться, подышать морским прибоем, позагорать», - предложил Толя.

«Я просто мечтаю покупаться, хотя бы недалеко от берега, ведь это океан и волна постоянно прибивает, а далеко я плыть боюсь. Первые два дня я пыталась купаться, но волна настолько сильная, что сносит с ног. Но вдвоем не так страшно, ты подстрахуешь меня или мы поищем место потише, ближе к порту», - планировала мечтательно Оля.

Через час они купались в океанской волне, отыскав более спокойное место. Купающихся было немного… В эти октябрьские дни местные жители уже не купались, а среди отдыхающих смельчаков тоже было немного.

«Оля, ты прямо заядлая купальщица, тебя не оторвать от воды», - говорил Толя. «Это уж точно, мой дядя по этому случаю прозвал меня уткой. Не могу спокойно смотреть на воду, она меня волнует и притягивает, и успокаивает одновременно», - призналась Оля.

Они гуляли по солнечному берегу, слушая пение волны, Толя читал ей свои стихи, стихи Блока и Цветаевой, Николая Гумилёва и Есенина.

«Ты прекрасно ориентируешься в мире поэзии, приятно слышать их снова, особенно здесь на отдыхе, где мысли не заняты работой», - откровенно призналась Оля и добавила: «Вот и докторскую ты сумел защитить, несмотря на разъездную работу геолога. У тебя, несомненно, талант мыслителя»...

«Мне в свое время пришлось основательно познакомиться с поэзией, хотя сам писал стихи с юности. Московская среда, в которой приходилось бывать и общаться, требовала эрудиции и больших познаний. А сам я из простой семьи. Приходилось совершенствоваться», - рассказывал он.

«Ты во всех отношениях молодец, чувствуется, тебе пришлось много в жизни поработать. Я вижу, что это тебя закалило и сделало еще более сильным, нежели дала тебе природа», - Оля была большим романтиком, внимательно слушала рассказы своих друзей и живо все себе представляла; ее воображение рисовало живые и яркие картины услышанного: будь то весенняя ожившая степь с красными цветами маков и разноцветных тюльпанов, и большими стадами бегущих по ней сайгаков или высоко курящиеся камчатские вулканы, о которых много и профессионально рассказывал Толя.

Он беспрерывно ловил этот оживленно – восторженный, внимательный взгляд ее больших темных, с зеленым блеском глаз, и они нравились ему все больше и больше.

«Оля, с тобой очень легко и приятно общаться, ты прекрасно чувствуешь юмор. Твой смех приятный и заразительный. Очень комфортно с тобой», - как-то в один из вечеров признался ей Толя.

Они теперь часто проводили вечера за маленьким столиком у балкона, откуда открывался вид города. Пробовали разные африканские вина, теплые и терпкие, созревшие на знойном африканском солнце и с каждым днем все больше влюблялись в эту загадочную и привлекательную страну Марокко. Казалось, сам воздух, напоенный теплом солнца и океанским бризом, оттаивал и согревал их души. Они хорошо понимали друг друга, их жизненный опыт и душевная интуиция делали их отношения мягкими, добрыми и нежными.

Наутро Толя уезжал на экскурсию в горы Антиатласа знакомиться с берберскими селениями, их бытом и ремеслами.

«Олечка, не скучай, не заходи далеко в волны океана, лучше погуляй по городу, а вечером по моему приезду мы устроим нашу маленькую встречу. Я буду рассказывать тебе о берберах. Договорились?», - предложил он.

«Да, конечно, я с нетерпением буду ждать твоих рассказов об этом древнем поселении, а вернее, о кочевниках арабах», - с такими дружескими пожеланиями они расстались.

Днем она ходила по просторному побережью, когда широкую черту прилива уже высушило дневное теплое солнце; стоял октябрь - и знойной жары не было даже днем. Купалась, и гуляла по знакомым уже улочкам городка, пытаясь представить себе небольшие поселки в горах, где местные жители – берберы, добывают и обрабатывают серебро…

Все чаще в голову приходила мысль, что день стал немного скучный, и не хватает рассказов о тайге, степи, вулканах….

И она начинала представлять себе, как Толя едет по горам, проезжая небольшие горные селения с бело – красными строениями, где стоят люди в длинных халатах и большими ниспадающими косынками на голове. Встречаясь, они по – доброму провожают взглядом друг друга…

Наступил вечер. Наконец, зазвонил телефон и Толя радостным и несколько уставшим голосом сказал, что он вернулся.

«Наездили километров много, день в горах был жаркий, впечатлений от поездки много. У тебя все нормально? Предлагаю встретиться», - быстро говорил он.

«Я рада, что поездка удалась. С нетерпением жду твоих рассказов», - ответила она.

Она улыбалась, он протягивал ей свои руки, и они оба чувствовали, что просто необходимы друг другу - слышать голос и веселый смех, видеть глаза и улыбку друг друга.

«Присаживайся, я полон впечатлений от гор Антиатласа, где дорога витиевато поднимается вверх, и у склонов гор теснятся небольшие красные домики берберов, потомков древних арабских кочевников», - начал свой рассказ Толя.

Они сидели за их излюбленным столиком у открытого балкона, откуда временами доносилось громкое пение из мечети.

«Я сочинил стих за время поездки, послушай:

Дует ветер сирокко в Марокко –

Несет запах Сахары и гор.

Вокруг горы Атлас крутобокие

И Атлантики вечный прибой.

А сегодня ветер – с Атлантики,

Гасит волны прибрежный песок.

С милой женщиной, взявшись за руки,

Бредем в брызгах соленых вод.

– читал Толя.

Сделал паузу и спрашивает: «Как? Тебе нравятся стихи?».

«Стихи просто великолепны! Спасибо тебе за них, ты ведь написал о нас с тобой. Я тронута ими очень», - повторяла она от волнения и радости, довольная, что здесь, на берегу океана, муза посетила Толю.

«Это начало стиха, остальное я дочитаю позже. Я привез тебе подарок. Берберский серебряный браслет, ручная работа», - Толя взял ее руку и нежно надел браслет.

«Я тронута подарком, твоим вниманием и чувствую себя счастливой сейчас. Спасибо тебе за это», - говорила Оля.

Глаза ее сияли тысячью огней. Толя смотрел и любовался ею. Казалось, ее бездонные, большие и зеленые глаза уносили его в какой-то другой волшебный и романтический мир, сказочно красивый, в котором он был и не был раньше. Был, потому что многие годы шагал тропами геолога и видел тысячу, зачаровывающих душу восходов и закатов, пейзажей лесов и рек, от великолепия которых невозможно было оторвать взгляд, и отчего наворачивались слезы. И не был, потому что вновь был охвачен чувством душевного глубокого волнения, от которого он не мог и не хотел уйти.

Только где ты сейчас — неизвестно.

Лишь надеюсь — осталось в нас

Та частица мгновения вечного,

Что бросает к друг другу подчас.

Дует ветер сирокко в Марокко,

Несет запах пустыни и гор,

Вокруг — горы Атлас крутобокие

И Атлантики вечный прибой.

2008 г.