Людены или Великая Октябрьская Социалистическая Контрреволюция

I. Людены или Великая Октябрьская Социалистическая Контрреволюция

I. Людены или Великая Октябрьская Социалистическая Контрреволюция

Цзы-лу спросил: «Вэйский правитель намеревается привлечь вас к управлению [государством]. Что вы сделаете прежде всего?»

Учитель ответил: «Необходимо начать с исправления имен».

…

«…Если имена неправильны, то слова не имеют под собой оснований. Если слова не имеют под собой оснований, то дела не могут осуществляться.»

…

Конфуций «Лунь юй», глава 13 «Цзы Лу…»

Предисловие

Вы держите в руках книгу по марксизму…

Вы уже очнулись? Так вот, не по тому марксизму, который вы изучали в школе, а тому, каким он стал бы в XXI веке не будь он бессовестно затерт и превращен в набор мертвых догм во времена СССР. Сейчас, в связи с «падением» СССР, Карл Маркс не воспринимается серьезно, а зря. Конечно, как у всякого политика у него было необъятное количество крайне спорных идей, но в ядре его теории все идеи были, что называется, первой категории и устойчивые к хранению. Собственно говоря, это и неудивительно — плохих он не брал. Практически все эти теории разработаны другими людьми, которые до сих пор весьма уважаемы во всем мире. Адам Смит, Давид Рикардо и многие другие. Тем не менее Маркс также вложил неоценимый вклад, а потому мы и называем описанное в этой книге «марксизмом», Он сумел выбрать из современной ему экономики, социологии, и политологии действительно яркие, верные и существенные идеи и собрал их вместе. А затем присыпал их с политическими целями таким откровенным… мда-м, американцы в печатных трудах называют это деликатно B.S. В общем, прибавил настолько пустой отсебятины, что отфильтровать ее не представляет ни малейшего труда.

Вы скорее всего скептичны сейчас. Я тоже был скептичен по отношению к марксизму долгие годы. Но это изменилось.

В 1985-м году, когда я поступал в аспирантуру (нет, не по общественным наукам, по математике — да, да, еще один математик с оригинальными теориями), мама наняла мне репетитора по всем ненавистному и опаснейшему предмету — марксизму. Поскольку вступительный экзамен — это серьезно. И я встретился с человеком, который преподавал марксизм, понимал его, и верил в него, и при этом отнюдь не являлся клиническим случаем. Т.е. клиническим случаем он может и являлся, поскольку на моих глазах он кустарно изготовлял слабый раствор соляной кислоты и едкого натра для персонального внутреннего потребления, начитавшись народных целителей, рассуждавших о «живой» и «мертвой» воде, которую рекомендовалось производить в сосуде со слегка подсоленной водой, двумя электродами, и полунепроницаемой перегородкой посередине. Однако, марксизм он знал и понимал как никто из известных мне людей. Те из вас, кто жил в СССР, знают насколько невероятна была такая встреча. Ну, а насчет живой и мертвой воды, как известно, отличить гения от сумасшедшего при жизни пока что удавалось немногим.

Помимо подготовки к экзамену, он сделал для меня очень большую вещь. Он помог мне взглянуть на марксизм без предубеждений. Сказать, что у меня пелена спала с глаз было бы затертой фразой, но отражающей действительность.

Я был изумлен. Это ж надо, теория, которая объясняла все то вокруг, о чем советская интеллигенция возмущалась на кухнях и разводила в недоумении руками, именно такая теория все это время была у меня под носом! Хуже того, она была объявлена правящей идеологией и единственно правильным учением именно тех, кем возмущались на кухнях и никак не могли понять. Хуже того, меня ее заставляли учить чуть ли не из-под палки, и я относился к ней как француз времен д'Артаньяна к молитве в церкви на латыни — непонятно, и слава Богу!

Воодушевленный как и весь советский народ начавшейся гласностью, я послал статью, объясняющую, что же происходит, в «Новый Мир». Ха. Ха. Ха. Последовательный марксист мог бы и догадаться, что средства массовой информации всегда служат правящему классу. Даже при гласности. Так что я хотя, конечно, и имел много публикаций, но на совсем другие темы. Книжку, которую вы держите в руках или читаете на экране, равно как и идеи, изложенные в ней, так в двадцатом веке опубликовать и не пришлось. Итак…

Чего мы не заметили

В октябре 68 года нашей эры восставшие войска вошли в Рим вместе с новым императором. Старый император — последний из династии Юлиев-Клавдиев император Нерон — еще в июне был успешно отстранен от власти и отправился в мир иной к восторгу ликующей толпы. Все современники были уверены, что в этот день писалась история. Когда же история была написана, оказалось, что событие, столь волновавшее тогда римлян, оказалось не слишком значительным. Кто сейчас мог бы сходу вспомнить, кто пришел на смену Нерону и какой провинцией он командовал до этого?1 Не вижу леса поднятых рук… А кто вообще помнит, что тот командовал какой-то провинцией?

За пару лет до этого, крохотная, малозначительная и, с точки зрения римлян, в общем-то, совершенно бесполезная провинция восстала, и на ее подавление было брошено несколько легионов2. Ничего особенного, бизнес как обычно, в Риме постоянно были проблемы с какой-нибудь провинцией — сегодня эта, завтра — та. Незадолго до этого, в 60-м году было восстание королевы Буддики в Британии, в ходе которого был разрушен Лондодиниум (нынешний Лондон), и ничего. А уж в Верхней Германии вообще не прекращались мелкие проблемы. Словом, если бы подавившие эту провинцию римские командиры не стали бы потом один за другим императорами Веспасианом и Титом, сию, в общем-то, полицейскую операцию может в Риме и вообще не очень заметили бы. А уж в провинциях (кроме той, восставшей, разумеется) ее и так, и этак не заметили. Мы же теперь знаем о ней под названием Иудейская война, в которой был разрушен Иерусалим и Храм того самого Бога которому поклоняются иудеи, христиане, и мусульмане. Т.е. большая часть населения Земного Шара.

Другой пример. Во время Французской Революции толпы народа выходили на улицы под лозунгами свободы, равенства и братства. Они верили, что создадут новый мир и начнется новая жизнь. Новая жизнь началась не для всех — для начала более 40 тысяч полегло жертвами якобинского террора и новомодного революционного изобретения называемого гильотина, около 100 тысяч жертв собрало подавление восстания на западе Франции и т. д3. Именно это и запомнили последующие поколения.

Странно, правда? Неужто современникам событий так сложно правильно оценить эти самые события? Ах, не странно? Тогда давайте подумаем, а мы-то без греха? Может и мы чего-то не заметили?

И если задуматься, оказывается, что да, не заметили. И немало. Вот лишь короткий списочек:

Карл Маркс был прав — Мировая Пролетарская Революция победила в начале двадцатого века во всем мире. Конечно, он при этом был и во многом неправ. Оказалось, что у пролетариев есть родина, и им есть чего терять, кроме своих цепей. Да и цепи тоже денег стоят.

Холодная война не имела никакого отношения к соревнованию социализма и капитализма. Собственно, капитализм был в нокауте уже в середине столетия, а сейчас вообще практикуется только в развивающихся странах третьего мира, да и то не во всех.

Социализму также не чужды кризисы, просто они немного другие, чем при капитализме.

В двадцатом веке изменения производительных сил в развитых странах привели к созданию нового класса и вплотную подошли к созданию нового строя.

Гипотеза: в семнадцатом году в России произошел передел власти между несколькими пролетарскими партиями, а вовсе не социалистическая революция.

Пролетарский общественный строй (он же социализм он же переходная фаза к коммунизму он же пост-индустриальное общество он же…) начал изживать себя (перестал соответствовать производительным силам) в развитых странах в конце двадцатого века.

Советский Союз лидировал в соревновании, и именно потому первым и натолкнулся на проблемы. Причем со всего маха.

В 91—93 годах в России произошла Великая Октябрьская Социалистическая Контрреволюция.

Америке грозит то же самое, и если она это допустит, ей будет еще хуже.

И главное: еще не все потеряно. И для России, и для Америки.

Не верьте этой книге

Для начала я хочу вас попросить, дорогой читатель: Не верьте этой книге! Да-да, именно так. Прочитайте ее со скепсисом. Сложите все 2 с 2 и убедитесь, что я вас не обманываю, что это действительно 4. Загляните в учебник истории и убедитесь, что именно правитель провинции Hispania Tarraconensis Сервий Сульпициус Гальба вошел в Рим и стал императором после Нерона в 68-м году нашей эры, и что Иудейская война действительно началась с восстания в 66-м году.

Почему я прошу вас об этом? К сожалению, последнее время появилось много книг полных революционных взглядов, которые вроде бы должны перевернуть мир, но не переворачивают. Одна из проблем с этими книгами состоит в том, что их авторы хотят, чтобы читатель поверил им на слово, или в лучшем случае на основании каких-то их экспедиций, открытий, а то и просто видений и снов, которые вообще-то очень непросто проверить. Вот только несколько примеров таких утверждений:

— Все люди произошли из Тибета, а в тибетских пещерах спит прародитель всего человечества, чтобы возродить оное человечество, если мы перебьем друг друга.

— А вообще, мы произошли из города богов, который был где-то в Причерноморье, а звали этот город Китеж, он же Асгард.

— Русские произошли от смеси Атлантов и Арийцев. А все остальные произошли от русских. Вероятно, мамонты и слоны тоже, но это уже мелочи.

— Христос жил в 10-м веке, а один из волхвов с дарами была княгиня Ольга.

Заметьте, я не утверждаю, что эти книги лгут или заблуждаются. Некоторые из них я даже прочитал с интересом. В любом случае они написаны значительно интереснее, чем массовые детективы или фэнтези. Но все они имеют огромную проблему, состоящую в том простом факте, что читатель убирает руки в брюки и говорит: «Я не верю!» И заметьте, имеет на это полное право. Я и сам так делаю.

Так вот, я прошу вас, не верьте этой книге. Если в ней указан какой-то факт — проверьте его.

Я не использую фактов полученных лично в экспедициях, я вообще не участвовал ни в каких экспедициях. Я не использую факты, сообщенные мне жрецами эзотерических культов, духами усопших или старейшинами вымирающих племен в труднодоступных районах земного шара. Я вообще не использую фактов, которые нельзя было бы проверить и достаточно легко. Факты приводимые в данной книге есть в советских учебниках, в западных учебниках, в СМИ, наконец, просто на интернете, если вам лень лезть в учебники. Главное — они общедоступны.

Если я делаю вывод, я показываю, как я его делаю. Если я показываю на факты А и Б и показываю, как из этого следует В, то вам решать, действительно оно из них следует или нет.

Не верьте мне, проверьте мои слова, и верьте себе! Тем более, что решать, что делать с полученным знанием, тоже вам и только вам.

Напоминание основ марксизма. А зачем?

Читатель может спросить: «А зачем вспоминать марксизм, если он очевидно оказался неприменим к реальной жизни?» А так ли уж это очевидно? Давайте сначала разберемся, что есть марксизм, а что — компот устроенный в наших головах сначала коммунистической, а потом демократической и еще невесть какой пропагандой.

Во-первых, есть марксизм — социоэкономическая модель. Она состоит из некоторых достаточно простых основополагающих принципов и приложения их к известной истории с целью прогнозирования будущего. Как таковая, эта модель является законной частью науки называемой социоэкономика, и уж в любом случае заслуживает объективного рассмотрения прежде чем быть обвиненной в несостоятельности.

А во-вторых, есть марксизм как популярное приложение данной теории, сделанное в начале века усилиями Маркса, Энгельса и других товарищей, а затем доведенное (как и ряд других теорий) до полного маразма Лениным. Скажем, теоретический марксизм утверждал, что при конфликте производительных сил и производственных отношений рано или поздно произойдут резкие (читай «революционные») перемены, которые приведут их в соответствие. Практическое приложение уже утверждало, что форма этих изменений будет похожа на Французскую Буржуазную Революцию и никак не иначе. А уж Владимир Ильич довел сие утверждение до логического завершения «Отнять и поделить!»

Так вот, мы здесь не будем говорить о заблуждениях разных несимпатичных общественных деятелей начала двадцатого века. Не то чтобы это было их личным делом, но это явно дело других книг. Мы же будем говорить о социоэкономической модели, которая как раз в целом верна. А поскольку вопрос ее верности неочевиден, то именно им нам и придется заняться в первую очередь. Для чего, собственно, и нужно вспомнить основы этой самой модели.

Некоторые дотошные читатели, прочитав описание марксизма ниже, могут сказать, что это и не марксизм вовсе, а автор изобретает свою собственную теорию. Я так не считаю, но если вам легче — можете назвать эту теорию моим именем. Как вы ее назовете — не имеет значения. Так, как она здесь описана, она работает, что и будет показано ниже. И это — главное.

Социоэкономическая модель «марксизм». Основные принципы марксизма

— История человечества — это то, как мы добываем себе еду, и как мы ею делимся с себе подобными.

— То, чем мы добываем себе еду, называется производительными силами, то, как мы ее распределяем — производственными отношениями.

— Эту историю можно понять, если не в мелочах, то по крайней мере по большому счету.

— Эту историю можно в какой-то мере предсказать, хотя и опять же только по большому счету

— Отдельная личность может использовать тренды описываемые данной теорией, чтобы незначительно повлиять на скорость их разворачивания, но не может их изменить. Отдельная личность может повлиять на историю в рамках данных трендов.

— (Дополнение: принцип отсутствовавший в марксизме начала двадцатого века, но очевидный в начале двадцать первого) Личность может воздействовать на историю в точках бифуркации, в рамках трендов, определяемых данной моделью.

— Прогресс — это когда мы учимся добывать больше еды меньшими усилиями.

— За исключением катастрофических событий (природных или социальных), прогресс всегда имеет место.

— Прогресс (то, как мы добываем еду) развивается эволюционно, т.е. поступательно и относительно непрерывно, без разрушения уже достигнутого (научившись строить корабли, мы не забываем как построить плот.)

— То, как мы распределяем еду, зависит от того как мы ее добываем, а не наоборот.

— Распределение еды не меняется произвольно само по себе, а только вынужденно.

— Соответственно, когда распределение еды совсем уж перестает соответствовать способам ее добычи, распределение меняется, чтобы соответствовать, причем скачком, т.е. революционно, путем замены старых отношений на новые.

— Распределение еды можно описать через отношения больших групп людей, называемых классами. Причем обычно есть два класса — тех, у кого отбирают, и тех, кто отбирает. Классы эти друг друга, ясный пень, не любят, и через их борьбу можно описать исторический процесс.

— Определенный тип производственных отношений называется социальным строем, а его смена — революцией.

— Популярное убеждение, что революция должна сопровождаться мордобоем, в социоэкономическую модель марксизма не входит. Хотя имеет место предположение, что если смена строя означает перераспределение еды, то те, кто сидят на бочке, с нее так запросто и добровольно не слезут.

Ну, вот, в общем-то и весь марксизм. Хотите верьте, хотите — нет. Разумеется, он изложен крайне упрощенным языком, но такой и должна была быть теория, чтобы проникнуть в трудящиеся и не всегда грамотные массы, для которых она и создавалась. Так что ничего удивительного в этом нет.

А теперь давайте рассмотрим некоторые элементы поподробнее.

Что такое производительные силы

Производительные силы — это то, как мы добываем еду. Причем «как» включает в себя используемые ресурсы и способы их использования.

«Еда», разумеется, является собирательным понятием и означает все, что необходимо для выживания человека как индивидуума и как вида. Обычно это — еда, жилище и одежда. В некоторых странах одежда в этот список не входит. Обратите внимание на «как вида», т.е. то, что необходимо для того, чтобы мужчина и женщина могли встретиться, зачать ребенка, а затем чтобы женщина могла его выносить, родить, и вырастить также входит в понятие «еды».

Способы добывания еды могут также включать в себя производство чего-то, что напрямую едой не является, но что люди, пусть и без необходимости, но хотят, так что это можно выменять каким-то образом на еду. Часто такие вещи являются «концентрированной едой», например, предметы роскоши, золото, драгоценные камни, которые в пересчете на макароны дают просто огромное количество. Для простоты мы не будем различать еду и такие предметы и будем называть все вместе (еду и эквивалентные ей вещи) просто «едой» или для разнообразия продуктом. Собственно классический марксизм их так и называет — продукт производства. «Производства» используется для того, чтобы студентам было труднее усваивать эту теорию, так что мы обойдемся просто названием «продукт».

Ресурсы — это то, что используется для создания (производства) продукта. Это прежде всего земля, сырье и материалы, а также люди и их труд.

Способы их использования — это «ноу-хау» по превращению этих ресурсов в продукт. Собственно способов может быть очень много, но в крупном плане все они относятся к небольшому количеству классов:

— Собирательство (грибов, ягод, и прочих даров природы).

— Охота

— Рыбная ловля.

— Земледелие

— Животноводство

— Кустарное-ремесленное производство.

— Массовое фабричное производство.

— …собственно на этом классический марксизм и останавливается, и то, чем занимался сам Маркс — написание книг и статей — к производительной деятельности он явно не относит. Забавно, правда?

Для справки, регулярный грабеж соседних народов в способы производства не входит. А вот грабеж своих собственных природных ресурсов — является, и назвается собирательством. Это то, чем в доисторические времена вынуждены были заниматься неудавшиеся охотники.

В чем выражается прогресс производительных сил?

Прогресс производительных сил марксизм определяет очень просто — как увеличение производительности труда. Простота, надо признать, обманчивая, поскольку тут же возникает вопрос, а что же такое производительность труда? И правда, а что?

Маркс определял ее прямолинейно — количество продукта производимого в единицу времени. Причем количество продукта выражалось в некоем абстрактном универсальном эквиваленте, дабы обойти деликатный вопрос какого именно продукта.

Необходимо признать, что по-настоящему научным такое определение, конечно, не является по ряду причин. Для начала, определение абстрактного продукта работает плохо. А любой конкретный продукт обладает разными неприятными особенностями типа спонтанных изменений цены. Скажем, считали мы все в золоте, а тут испанцы открывают Южную Америку и заваливают рынок золотом инков. И что? У всех резко повышается производительность труда? Разумеется, нет, просто золото дешевеет.

В любом случае, не стоит ругать Маркса, современные экономисты тоже имеют проблемы с этим определением. Надо отдать ему должное, интуитивно определение как раз достаточно понятное, а насчет точности… Ну, что тут поделать, уж больно предмет ускользающий.

Современная экономическая наука подходит к определению средней производительности труда как частное от деления валового национального продукта (ВВП) на количество отработанных в стране часов рабочего времени. В таком определении универсальным продуктом являются деньги, более того — национальная валюта.

Конечно, и это определение имеет проблемы. Во-первых, что если кто-то работает «по-черному», нелегально? Или кто-то не отчитался в произведенной продукции? Увы, в этом случае ничего не сделать. С неточностями такого рода приходится просто смириться. Если проблема масштабная, то можно попытаться оценть размеры «теневого» рынка и подправить количество часов или ВВП. Насколько можно это успешно сделать? Трудно сказать. Теневую экономику России оценивали самыми разными способами. Насколько точно — этого никто не знает, но различались эти оценки весьма основательно.

Во-вторых, как сравнивать с эпохами, в которых денег не было? Например, первобытнообщинный строй, или тот же самый пресловутый коммунизм? Или когда деньги имели не очень большое значение или хождение, как при феодализме? Тут с этим определением тоже ничего не поделать.

В-третьих, если у одного это значение выражено в рублях в час, у другого в йенах, а у третьего в долларах, то какая производительность правильная? Ответ на этот вопрос простой: у всех. Просто единицы разные. Если валюты свободно конвертируемы, то эти единицы можно перевести друг в друга и сравнить. Если одна из валют неконвертируемая, то дело сложнее. Можно, конечно, попытаться оценить используя потребительскую корзину, как описано ниже, но если рынок закрыт и валюты неконвертируемы, то обычно имеет место перекос цен, так что, увы, сравнить обычно все равно трудно. Более того, иногда это даже не перекос, а отражение обьективных доминирующих факторов в той или иной стране. Понятно, например, что дрова в России куда важнее для выживания, чем в какой-нибудь Намибии или даже Греции, но и лесов у нас тоже больше. Соответственно имеет место и принципиально разный рынок дров, равно как и технологий их получения. В СССР патроны были дешевле, чем в мире, поскольку мы использовали технологии, оправдывающие себя только при производстве этих самых патронов в количестве миллиардов штук. В этом свете, кстати, практически невозможно сказать действительно ли в СССР была низкая производительность труда, или просто все партократы да завмаги съедали. Некоторые авторы склоняются к первой гипотезе, хотя интуитивно вторая кажется тоже вполне правдоподобной.

И в-четвертых, что происходит при инфляции и дефляции? Вот на это ответ как раз есть: нужно их учитывать. Скажем, если за год инфляция составила 6%, то сравнивая результаты текущего и предыдущего года надо результаты предыдущего тоже увеличить на 6%, тогда значения будут сравнимы.

А как считается инфляция? А для этого есть такое полезное понятие — потребительская корзина. Т.е. стандартный набор продуктов и предметов, необходимых для жизни. Причем стандартный как по номенклатуре, так и по количеству каждого товара. Состав такой «корзины» подбирается так, чтобы отражать действительные нужды людей. А затем используя этот набор товаров можно отслеживать сколько он стоит сейчас, сколько он стоил год назад, десять лет назад и т. д.

Заметим, что состав корзины можно время от времени менять, только нужно использовать одну и ту же для сравнения. И, конечно, манипулируя составом используемой для сравнения корзины, можно доказывать самые разные вещи. Скажем советский рабочий с зарплатой 100 рублей в месяц мог на это купить примерно 770 буханок хлеба по 13 копеек, что при цене американской буханки примерно в доллар означало эквивалентную зарплату американского рабочего в 770 долларов в месяц. Прямо скажем, не густо. Но если корзину наполнить не буханками, а месячным счетом за жилье, то при квартплате в 5 рублей в месяц тот же советский рабочий теоретически мог позволить себе 20 квартир. Что для американского означало бы $14000 в месяц даже рассматривая среднего качества двухкомнатные квартиры за $700 в месяц где-нибудь в дешевых местах типа Канзаса или Айовы. Чтоб я так жил, как говорят в Одессе… Этот эффект собственно говоря базируется на тех же перекосах, которые делали невозможным сравнение производительности труда в Союзе и Штатах. Ничего фатального или мешающего для темы нашего обсуждения это впрочем не представляет. Но осознавать сей факт полезно, хотя бы чтоб не прельщаться возможностью легко сосчитать эту самую производительность труда.

В любом случае, тут мы подходим к интересному моменту. А что такое «потребительская корзина»? Для чего она нужна? Для того, чтобы жить, верно? Жить, а не работать, обратите внимание. Т.е. фактически, в современной экономике производительность труда это количество часов, которые можно прожить на созданном продукте, проработав единицу времени.

Производительность труда это количество часов, которые можно прожить на продукте, созданном за один час работы.

Конечно, в учебниках экономики вы такое определение вряд ли найдете. Не потому, что я такой умный, а просто потому что у них очень много разных определений, и они об этих определениях продолжают спорить. С другой стороны, я не могу гарантировать, что этого определения нет. Запросто может и быть где-то. Хотя у Маркса точно нет.

По сути это и неважно. Все что нам было нужно — это резонное определение, которое не зависит от эпохи, и которое было бы насколько можно ближе к современному определению по сути. Это мы и получили — понятно, что даже производительность труда питекантропа в таких единицах измерить можно. Причем единица эта будет примерно так же самая, что и для современного человека — еды нам нужно примерно столько же, сколько и нашим предкам.

И, конечно, определение это не единственное. Можно, например, определить его как количество детей, которое нормально работающий человек может завести и вырастить в течении жизни. По сути оно будет эквивалентно вышеуказанному (человек работает, дети нет — используют его дополнительное заработанное время), но сосчитать его будет куда как сложнее, поскольку оно вносит огромное количество переменных факторов. Так что давайте использовать потенциальное свободное время в качестве меры.

Теперь понятно, что такое прогресс по Марксу. Это увеличение того времени, которое человек может отдыхать проработав фиксированный промежуток времени. Или которое кто-нибудь другой может отдыхать, когда вы проработали этот самый фиксированный промежуток времени. Это если эту произведенную еду у вас этот «кто-нибудь» отобрал. Сей процесс и называется производственные отношения.

Что такое производственные отношения

Производственные отношения — это то, как мы перераспределяем полученный продукт («еду»). Скажем в первобытнообщинном строе если и было какое перераспределение, то очень простое — дубиной по башке, а еду в котел, пока кто другой не съел. Иногда вместе с бывшим собственником. Такие вот простые и общедоступные производственные отношения.

С развитием общества производственные отношения становятся сложнее и сложнее, но первичная идея перераспределения, согласно определению этого слова, в конечном итоге всегда сводилась именно к этому простому принципу — взять у одних и отдать другим. Основание для этого при разных общественных устройствах разные, но суть одна и та же.

Примеры таких отношений в истории всем известны — рабовладелец, отбирающий результаты труда у раба; феодал, присваивающий плоды труда крестьянина; капиталист, наживающийся на прибавочной стоимости, производимой рабочим.

Классический марксизм считал, что это безобразие сменится царством братства, где никто ни у кого ничего отбирать не будет. Называлось это Царствие Божие на Земле коммунизмом, но за неимением рабочего прототипа эту часть явно трудно воспринимать серьезно. Тем более что к реальной социоэкономической модели марксизма коммунизм никакого отношения не имел. После обоснования неизбежности пролетарской революции тут же делался достаточно голословный вывод, что уж пролетарии-то такие хорошие, что и сами ни у кого ничего отбирать не будут, да и другим не позволят. К науке сия лубочная картинка явно никакого отношения не имела, а пролетарская революция показала к чему реально она приводит. Новый строй назывался социализмом.

Впрочем мы забежали вперед.

Что такое классы

Собственно на этот вопрос мы уже ответили. Марксизм считает, что практически любое общество можно разделить на две части — тех, кто отбирает еду, и тех, у кого отбирают. Эти-то части общества и называются классами.

Это могут быть рабы и рабовладельцы, или крестьяне и феодалы, или рабочие и капиталисты. Каждый общественный строй имеет свои типичные классы эксплуатируемых и эксплуатирующих. К слову, процесс отбирания еды называется по-марксистски эксплуатацией.

Слово «класс» изначально использовалось в систематическом смысле этого слова. Класс — это множество элементов, которые одинаковы по каким-то существенным характеристикам, а потому о них можно рассуждать одним и тем же способом независимо от того какой именно элемент этого множества рассматривается. Марксистские классы — это множества людей одинаковые по их положению в производительных силах и роли в производственных отношениях. Скажем, каждый рабочий работает за зарплату и результаты его труда отбираются у него при помощи собственности на средства производства — фабрику, станок, и т. д.

Разница между классами разных формаций состоит прежде всего в том, какие производительные силы используются и как. Так крестьяне занимаются земледелием и животноводством, а рабочие работают на фабриках и заводах. Ну, а эксплуатирующие классы — это просто те, кто специализируются на эксплуатации именно этих эксплуатируемых именно своим определенным способом. Для каждой пары классов характерен свой способ, которым одни отбирают еду у других. Этот способ, как уже упоминалось, называется производственные отношения.

Как производительные силы развиваются?

Производительные силы состоят из трех частей: материальных ресурсов (земля, сырье, и т.д.), человеческих ресурсов (рабочие, крестьяне…) и орудий труда (технологического знания, оборудования, машин, транспорта, организации труда…)

Материальные ресурсы обычно не развивается за редкими исключениями, когда открываются способы использовать то, то раньше считалось бесполезным курьезом природы. Например, отец первого нефтяного Рокфеллера тоже торговал нефтью. Только он это делал в бутылках, выдавая нефть за панацею от всех болезней. В те годы по дорогам Америки бродило много таких полунищих жуликов, почитайте О'Генри. Однако его сын стал торговать нефтью, когда было только что открыто ее применение, и стал тем, кем мы его знаем сейчас.

Как производственные отношения от них отстают?

Как уже упоминалось, марксизм принимает на веру некоторые постулаты. Они, в частности, включают то, что производительные силы развиваются эволюционно и последовательно, а производственные отношения в целом не развиваются вообще за исключением ситуаций, когда они уже полностью непригодны для существующих производительных сил, и тогда уж они меняются революционно, т.е. новые производственные отношения заменяют собой старые.

Надо признать, что в целом история подтверждает этот взгляд на вещи. Производственные отношения — и более широко, социальный строй — имеют тенденцию не менять ничего принципиального, пока это возможно. Скажем, если есть в стране король, то короли и королевы продолжают править этой страной, пока феодализм не закончится, а то и после того.

Причина тому простая. Те, кто отбирают еду, заинтересованы в том, чтобы и продолжать это делать. Более того, производственные отношения устроены так, что «верхи» могут, даже если «низы» и не хотят. Собственно, сохранить текущие отношения и свое право на добычу — это и есть главная задача правящего класса. Если он с ней не справляется, то очень быстро приходят другие, которые могут.

И что из этого выходит

С другой стороны, оказывается время от времени сохранить старые производственные отношения уже не получается, и они меняются на новые. Примеров в истории хватает. Причем даже если это происходит мирным путем, все равно это происходит достаточно быстро, поскольку новые способы производить еду и, особенно, отбирать ее оказываются настолько эффективнее старых, что даже при мирном переходе старперы4 просто идут по миру. Ну, а при немирном переходе происходит то же самое, только у них еще оказывается и не так много шансов дожить до того времени, когда они пойдут по миру.

Кстати, «мирный» и «нереволюционный» переход — это весьма условное понятие. Переход от античного рабовладения к феодализму в Европе сопровождался развалом Западной Римской Империи и разрушением Рима и многих других городов. Переход Англии к буржуазному строю знаменовался процессом огораживания и луддизмом, в ходе которого крестьяне в массовом порядке сгонялись с земли, на которой жили. Даже для выживших это было похуже нашей перестройки, не говоря уже о многих казненных за бродяжничество5.

Возвращаясь к теме, грубо говоря, картинка такова. Сначала все стабильно за исключением того, что мы изобретаем все новые и новые способы получения еды. Рано или поздно новые, более эффективные способы заменяют старые и оказывается, что отбирать еду старыми способами уже не получается. Например, это случилось в Англии, когда феодал получал свою долю собирая оброк с крестьян на своей земле, а основные деньги уже стали делаться с эксплуатации рабочих в городах. А то бывает и похуже, например, как говорил Владимир Ильич, когда «верхи не могут, низы не хотят.» Т.е. по сути нужен новый «общественный договор» о том, как и почему одни могут присваивать себе труды других. Что успешно и осуществляется рано или поздно, так или иначе.

В некотором смысле, производственные отношения и базовые классы следуют вполне биологической модели ареалов и биониш, и их способности прокормить определенное количество особей. Как это происходит в природе? Перегородили, скажем, упавшие деревья с мусором небольшую речку, и она залила большой луг с куском леса. Луг, естественно, превратился в болото. Много неглубокой воды с грязью, мелких луж, кочек… Начинает активно размножаться болотная растительность и насекомые. Кучи комаров реют над бывшим пастбищем. Начинают размножаться лягушки. Почему? Потому что есть много еды для лягушек — комаров. Затем начинают разводиться змеи, поскольку есть много еды для змей — лягушек. Потом прилетают и начинают селиться рядом птицы, питающиеся комарами, лягушками и змеями. Потом появляются хищные птицы, которые питаются другими птицами, змеями или на худой конец, лягушками. Потом пришел медведь или, скажем, местные хулиганы и сломали плотину. Вода стала уходить, комарам стало негде размножаться и их число уменьшилось. Тогда и лягушкам стало мало что есть, и их число тоже уменьшилось. Кто помер, кто ускакал на соседнее болото. Птицы и змеи, питавшиеся лягушками, обнаружили, что еды стало мало и тоже разлетелись да расползлись потихоньку. Зато начали расти луговые травы. Стали размножаться насекомые, питающиеся луговыми травами — кузнечики, бабочки, мотыльки. Рядышком поселились мыши полевки, куропатки и перепела, кормящиеся зернами этих трав и насекомыми. А невдалеке поселилось семейство лис, пара соколов и сова, питающихся мышами и куропатками. Изменились ресурсы — производительные силы — изменилось население.

Примерно то же самое происходит и в ходе эволюции производительных сил человеческого общества. Была старая добрая Англия. То есть, кому добрая, а кому и не очень, но это не важно. Могла она прокормить столько-то крестьян, столько-то рыцарей, столько-то баронов, и столько-то всякой высшей знати, ремесленников, купцов, моряков. Потом придумали ткацкий станок. Стали делать ткань на мануфактурах. Ткани стало много, дешевой и хорошей. Стали ее продавать по всему миру. Стало еще выгодней производить ткань. Лорды начали сгонять крестьян с земли и разводить вместо крестьян овец. На шерсть для тех самых мануфактур. Земли для крестьян стало меньше, Англия оказалась способна прокормить значительно меньше крестьян. То есть не вообще прокормить, на халяву, а именно крестьян, которые кормились бы обработкой земли. Вот и стало крестьян меньше. Зато появилось много мануфактур. Появилось много мест для рабочих мануфактур, где они могли бы прокормить себя. Соответственно, стало значительно больше рабочих. Заметьте, что в отличие от болота, не пришлось ждать пока новые поколения новых видов народятся. Человек — существо высокоприспосабливаемое, этакий оборотень в мире животных. Лягушка она всегда лягушка, мокро вокруг или сухо, а человек — он вчера был крестьянин, а сегодня, когда голодно стало, завязал поясок потуже и пошел в рабочие. Согнанные с земли крестьяне и составили новый рабочий класс Англии. Разумеется те, кого в процессе не повесили за бродяжничество, или кто не нашел другое применение своим силам — будь то матрос или купец или солдат, завоевывающий новые рынки сбыта для своей страны. То же произошло и с правящим классом, был лорд-феодал, собирающий оброк, а стал лорд-капиталист, разводящий овец на шерсть, может даже используя кого-то из тех самых крестьян, с которых он собирал оброк еще совсем недавно. Просто кормушек для лордов-феодалов стало меньше, а для лордов-капиталистов — больше. Да и кормушки для лордов-капиталистов оказались больше и вкуснее. Вот и вся политэкономия.

Короче, главное правило — люди идут туда, где есть еда. А места, где есть еда, определяются производительным силами. При этом, производственные отношения определяют, как люди в одних местах могут отнимать еду у людей в строго определенных других местах. Если в этих других местах еды не оказывается, то и отбирать нечего. Производительные силы изменились — места, где есть еда изменились — в старых местах еды уже нет — старые производственные отношения перестают работать. Зато еда появилась в новых местах, и туда набежали люди. Как те, что производят еду, так и те, кто ее отнимает. По Марксу это означает, что появились новые производственные отношения.

А теперь давайте рассмотрим в качестве примеров известные переходы между формациями.

Смены формаций. От еды к рабам — «Аргх! Угх?! Бум!» (право силы)

Первый переход произошел от первобытнообщинного к рабовладельческому строю. При первобытнообщинном строе способы производства были простые — охота и собирательство. Да и орудия для этого были, прямо скажем, не слишком развитые — много ли добычи набьешь примитивным копьем или рогатиной? О собирательстве и говорить не приходится. Любое мало-мальски крупное племя выедало весь пригодный «подножный корм» очень и очень быстро, а потому было вынуждено мигрировать.

Одним словом, производительность труда была очень низкая — еды получалось только-только чтоб самому выжить и, если повезет, детей накормить. Это если крупно повезет, а если не повезет, то и самому можно было ноги протянуть. Против этого была, правда, у некоторых методика использования бегающего рядом не очень полезного, но питательного белка в форме членов соседних племен или, в крайнем случае, соплеменников. По крайней мере на голодное время.

Шутки шутками, а делиться попросту говоря было нечем. Отбирая даже немного еды у человека можно было ожидать, что он просто умрет с голоду. А лишних людей в племени и так не держали, так что систематически отбирать просто не получалось. Объединение в племя имело достаточно мало отношения к переделу еды, и в основном требовалось для совместной защиты и охоты, поскольку соседние племена не дремали, каждый чужак представлял из себя источник белка (см. выше), да и мамонта явно более реалистично было забивать толпой.

В этих условиях неравенство было минимальным — только в пределах разной физической конституции, навыков и умений отдельных индивидов. Самый «богатый», т.е. обладающий большим количеством еды, член племени был тот, кто сильнее, ловчее, лучший охотник. Это продолжалось столько времени, что въелось аж в наши гены. Ведь именно эти качества интуитивно оцениваются, когда речь идет о мужской красоте — рельефные мускулы, высокий рост, отсутствие лишнего жира, крепкое телосложение, словом этакий Шварцнегер. Замечу, что нельзя сказать будто эти признаки стали вредными, просто они перестали быть исчерпывающими.

Но вот технологии немного усовершенствовались. Появились металлы и более совершенные орудия охоты. Появились собаки, помогающие в охоте. А потом и другие животные, уже не как помощники, а как еда. Начало развиваться животноводство. Другие племена научились сеять зерно и овощи, и получать урожай, пусть даже поначалу и на выжженных делянках (двуполье и трехполье развились позже.)

Что же случилось? Человек стал производить больше еды, чем ему было необходимо. Т.е. появилась возможность регулярно и систематически отбирать какую-то часть произведенного продукта у человека, и он продолжал жить, работать, и производить новый продукт, который можно было снова отбирать. Маркс называл это появлением избыточного продукта. Термин этот не означал, что продукт этот лишний — лишнего, как известно, не бывает — а просто то, что он был сверх того, что необходимо для выживания и продолжения рода.

Какое логичное заключение должен был сделать древний человек в такой ситуации? Правильно, чтобы иметь больше еды, надо иметь постоянно под рукой несколько других человек, которые работали бы, а затем отбирать у них излишки в свою пользу. Вопрос только откуда взять таких людей?

Скорее всего первыми рабами обычно были военнопленные. С появлением избыточного продукта стало выгодно превращать их в рабов, а не непосредственно в еду, либо обменивая его за выкуп у соплеменников, либо еще более простым методом. Пленный член чужого племени — не человек, никто за него не заступится. Наоборот, если попытается взбунтоваться — все племя его поможет укоротить.

Но это то, что происходило обычно, разные народы вероятно приходили к понятию рабов разными способами. Где-то стали обращать в рабов признанных виновными на разборках внутри племени. Где-то это оказались неудачники. Где-то просто слабые, одинокие и неспособные себя защитить. Во многих случаях возможно даже имело место сочетание этих разных способов. Суть же одна, начали появляться люди, единственная цель которых в социуме была производить прибавочный продукт для других. Другие стали рабовладельцами, а эти люди — рабами.

Одновременно появилось и структурное социальное неравенство. «Структурное» потому, что оно было вызвано уже структурой общества, а не личными достоинствами или недостатками индивидуума. Изменилось также и понятие богатства. Если раньше это была просто и без причуд еда, наличие которое определялось на глазок по внешнему виду, то теперь куда больше еды оказалось у того, кто имел больше рабов. Не то, чтобы образ Шварцнегера стал неактуальным, на ранней стадии слабого рабовладельца быстро сделали бы рабом или просто пришибли бы его собственные рабы, да и закодированный в женских генах образ идеального мужчины никуда не делся. Просто богатство стало измеряться иначе.

Так произошел первый фундаментальный переход от одного общественного строя к другому, от первобытнообщинного к рабовладельческому, от силы и еды к количеству рабов.

Давайте теперь освежим память кратким описанием данного перехода:

Старый строй: первобытнообщинный.

Новый строй: рабовладельческий.

Старый критерий богатства: сила и непосредственно еда.

Новый критерий богатства: количество рабов.

Что изменилось: улучшились орудия охоты, изобретены новые способы производства еды — животноводство и земледелие.

Критическое изменение: появился избыточный продукт, который можно присваивать.

Критическое социальное изменение: собственность на человека (раба). Появился способ непосредственного подчинения одного человека другому, с отьемом избыточного продукта в пользу первого.

Эффективный ареал влияния критического изменения: теплые плодородные зоны, где труд раба давал достаточно продукта, чтобы оправдать его использование.

От рабов к земле — «Но у меня есть палка, и я вам всем отец!» (право земли)

Заметим, что далеко не все народы мира перешли к рабовладельческому строю. Для того чтобы сделать это нужно было, чтобы раб производил избыточный продукт. Однако производительность земли в разных местах разная, одно дело в долине Нила, Греции, или Индии, где палку в землю воткни и собирай с нее бананы (это шутка, если кто не понял), и совсем другое где-нибудь в Северной или Северо-Восточной Европе. Так что там, где рабов иметь было выгодно, образовался рабовладельческий строй, а там — где нет, так и продолжали жить племенами, пусть даже и с немного лучшими орудиями труда.

Можно даже примерно прикинуть границу рентабельности рабовладельческого строя. Раб по определению ничем не владеет, более того, сам является собственностью. Так что, чтобы он не сбежал и ничего не сломал нужно за ним внимательно следить. К тому же его нужно направлять, управлять его деятельностью, поскольку собственного интереса в работе у него нет. Известно, что человек может эффективно управлять группой из 5—7 человек. Это подтверждается как практикой (вы когда-нибудь пробовали управлять напрямую хотя бы дюжиной людей?), так и биологическими особенностями работы человеческого мозга, в частности механизмом работы памяти и мышления6. Стало быть, чтобы рабовладельчество было рентабельным, 5—7 рабов должны быть способны прокормить одного неработающего плюс что-то должно еще оставаться сверху, чтобы имело смысл вообще возиться. А если мы говорим о строе, а не патриархальном рабовладении, то этот освобожденный человек к тому же является не хозяином, а надсмотрщиком, поскольку иначе не объединить достаточное количество рабов, а значит невозможно и накопление «богатства», равно как и мало-мальски значимые проекты.

Конечно, «рассчитать» такое достаточно сложно, но можно подойти к вопросу и проще, сравнив контуры древних рабовладельческих государств с картой изотерм. Тогда получается, что рабовладение приобретает смысл при средней годовой температуре не ниже примерно +3—4°С. Это, конечно, не точная оценка, поскольку кроме температуры есть еще много других факторов как, например, доступность пресной воды, пропорция осадков и солнечных дней, доступность плодородной почвы (скалистый островок не очень подходит для земледелия даже в идеальных погодных условиях). Но если взглянуть на карту изотерм среднегодовой температуры7, то видно что большинство древних рабовладельческих государств лежит внутри изотермы +10°С, но вне изотермы 0°С, причем к нулю даже близко не приближаясь. Скажем, северные провинции Рима вроде северной Италии, Франции, Венгрии, Румынии, Британии и Германии (современные названия этих территорий), где по сути рабства уже не было, часто лежат также вне изотермы 0°С — они теплее России, но недостаточно, чтобы рабство имело смысл.

Что же происходило вне изотермы +3°С? Там рабовладение не развилось, в крайнем случае получило патриархальный характер, когда семья владеет очень небольшим количеством рабов, который рассматриваются как часть семьи, а потому заинтересованы в своей работе. Что-то вроде патриархального рабства описанного в Библии (культура животноводства в местах, плохо пригодных для земледелия резко передвигает границу рабовладения чуть ли не к 10°С.) Почему бы вы думали, римские вольноотпущенники часто брали имя бывшего хозяина? Или вспомните батраков на зажиточных финских, прибалтийских, белорусских, и украинских землях. Почитайте «Эмиля из Леннеберга» Астрид Линдгрен и обратите внимание на отношения семьи со своими работниками — Линой и Альфредом, чтобы представить себе как это выглядело. А как насчет мест, где было еще холоднее, типа северной России? Там рабовладение вообще не возникло. И правда, зачем нужен раб, который сожрет больше, чем сделает?

Но прогресс продолжал развиваться. Еще более улучшились орудия труда. Появился классический плуг8, позволяющий распахивать более тяжелые чем в Средиземноморье земли Западной и Восточной Европы. Позже в X — XII веках (рождение и расцвет Киевской Руси, между прочим) появилась трехпольная система земледелия9. Словом появился избыточный продукт в достаточном количестве, чтобы заинтересовать экспроприаторов и эксплуататоров.

Кстати, о разнице между последними. Экспроприатор — это просто бандит, который пришел и отобрал. Таким были собственно первые князья да феодальные короли. Все эти кнеси, риксы, вожди были просто главами бандитских групп, «доивших» определенные территории. Но когда регулярные «экспроприации», а проще говоря набеги, стали выгодны, таких умных развелось много, и они стали мешать друг другу. Закончилось это, как и следовало ожидать, разделом территории — «ты грабишь до этой реки, а я после нее». Не то, чтобы границы строго соблюдались, но некоторое подобие порядка это создало. А как только территория стала ограниченной, пищевая база сократилась, и следовательно главный бандит (князь, рикс, конунг) стал заинтересован в том, чтобы не грабить под чистую, а оставлять немного на развод, чтобы было где грабить и на следующий год. Так грабеж земледельцев был поставлен на систематическую основу, а наш бандит стал из экспроприатора эксплуататором. А проще говоря, феодалом.

Постойте, скажем внимательный читатель, а чего же он не стал рабовладельцем? Избыточный-то продукт появился в достаточном количестве, так? Так, да не так. Избыточный продукт действительно появился, но за счет способности человека обрабатывать значительно большую площадь под посевы. Помните про изобретение плуга? Так что концентрация населения все равно была низкой. И одно дело — сотня рабов на поле, которое можно окинуть взглядом, а совсем другое сотня землепашцев на территории, которую без коня и не объехать в разумное время. Присматривать за такими рабами просто физически невозможно — разбегутся и ищи свищи. Поэтому вместо принудительной работы под контролем, крестьянам пришлось дать наращивать жирок на основе собственного интереса, а избыточный продукт изымать в ходе «инспекторских поездок» в форме дани или оброка.

Очевидно, общественные отношения не замедлили оформиться в соответствующие правовые нормы. Попросту говоря, бандиты (пардон, феодалы), привыкнув грабить крестьян, стали считать, что имеют на это право, и, соответственно, это право оформили в соответствующих законах.

Обратите внимание, что если в Европе нужно было десяток крестьян для прокорма и экипировки одного рыцаря, то в России уже нужна была «деревенька в сотню душ», что и наложило отпечаток на национальные формы феодализма в разных странах. Десятку плебеев можно и навешать, особенно если они безоружные, а ты — на коне и весь обвешан разными опасными железками, как любитель ролевых игр. А против сотни мрачных мужиков уже без автомата не попрешь. Так что в Европе строй опирался на рыцарей, которые в общем-то были не очень зависимы от сюзерена, а в России на княжеские дружины — своего рода отряды быстрого реагирования, чтобы раздавать восставшим холопам по заслугам. Кстати, в России феодалы даже имели несомненную полезную функцию — защиту от набегов из степи. Очевидно, что по отношению к внешним «экспроприаторам», интересы крестьян и князей полностью совпадали, и даже оформились в законодательные и этические нормы обязанностей сюзерена к своим подданным. Впрочем, национальные особенности феодализма уже не относятся к теме данной книги. Так что, считайте это лирическим отступлением.

А что случилось с критерием богатства? Рабов больше нет, чем же его мерить? Да сферой влияния, попросту — землей. Землей с крестьянами, конечно, но первичным все равно стала земля. Крестьянин владел всеми средствами производства, кроме главного — земли. Землей владел феодал, что ему и давало право взимать оброк с живущих на них крестьян.

Остался еще один интересный вопрос — а что же с рабовладельческими государствами? Почему они стали феодальными? У них-то ведь ничего вроде не изменилось? Во-первых, они не так быстро стали феодальными. В некоторых из них элементы рабовладения в разных формах сохранялись очень долго, иногда вплоть до конца девятнадцатого века. Хотя надо признать, что в основном они все-таки стали именно феодальными. Почему? Многие из них были просто завоеваны феодальными племенами варваров, которые принесли с собой свои привычные формы взаимоотношений. Кроме того, крестьянин работает сам по себе и сам же приносит тебе оброк, да еще и рад, что ты к нему сам не пришел. Нельзя не согласиться, что это куда более удобная форма эксплуатации нежели раб, за которым нужен глаз да глаз. Так можно контролировать значительно больше людей, даже и в теплых странах. Да и зачем содержать сотню надсмотрщиков, если вместо них можно иметь лишь десяток воинов, которые полезны еще и во многих других отношениях? Словом, куда ни кинь — сплошная удобность и полезность.

Надо заметить, что традиционный феодальный строй имел один большой недостаток. Из-за неустойчивости земледелия (вынуждавшего иметь ресурсы «с запасом»), равно как и возможности контролировать много людей малыми силами, с едой (и прочими благами) у феодалов было неплохо. А что делает феодал или любой другой хищник, попав в ареал с большим количеством еды? Он начинает плодиться, причем там быстро, что еды вскоре перестает хватать. Поэтому избыток феодалов вынужден искать новые источники еды на уже проторенной тропе дедов и прадедов. Этим и объясняется высокая агрессивность феодальных обществ, будь то готы и гунны, Чингиз-Хан, крестовые походы, или средневековые Испания и Англия.

Эта же причина привела к феодальной раздробленности Германии и Руси. Однако, если в Германии благодаря однородности окружения и хорошему климату растаскивание государства феодалам сошло с рук, что привело к нескольким векам жизни под властью мелких и постоянно воюющих друг с другом княжеств, то в России природные условия, экономика и окружение уже тогда к раздробленности не располагали, и Русь была быстро «объединена» внешним фактором — ханом Батыем. Природа и экономика они такие, с ними шутить как рядовому с сержантом, можно, но только на свою глупую голову. Принцип простой и тот же самый — «не можешь — научим, не хочешь — заставим». Это к теме нынешних процессов в России.

Итак, что же произошло вкратце?

Старый строй: первобытнообщинный или рабовладельческий.

Новый строй: феодальный.

Старый критерий богатства: сила и непосредственно еда, или количество рабов

Новый критерий богатства: земля, территория с крестьянами.

Что изменилось: улучшились орудия труда, улучшенная система земледелия, изобретен классический колесный плуг.

Критическое изменение: новые территории, ранее непригодные для эксплуатации человека человеком

Критическое социальное изменение: Собственность на землю, право на эксплуатацию живущих на вашей земле. Найден способ присваивать избыточный продукт населения рассредоточенного на значительной площади, способ эксплуатации без непосредственного постоянного контроля.

Эффективный ареал влияния критического изменения: теплые и умеренные климатические зоны, где вооруженный человек или отряд мог контролировать территорию, достаточную для своего поддержания.

От земли к деньгам — «Люди гибнут за металл!» (право денег)

Феодализм — это очень стабильный строй. Не очень хороший, но стабильный. В Китае он держался тысячелетиями. Разделение общества на хорошо вооруженное и тренированное убивать привилегированное меньшинство и бессильное малообразованное быдло позволяло сохранить этот строй в самых разных условиях от технического регресса Средних Веков до конца девятнадцатого-середины двадцатого века с их всепроникающим агрессивным капитализмом.

Переход от феодализма к капитализму является главным прототипом, на изучении которого по сути и был построен марксизм начала двадцатого века. Поэтому этот переход очень хорошо изучен. По крайней мере в Европе и Америке. По давней европейской традиции теоретики марксизма не удосужились рассмотреть весь остальной мир, что несколько отразилось на качестве полученной теории, хотя и не помешало выявить базовые закономерности.

Итак, главным примером развития капитализма были европейские страны. Если рассматривать только социальную сторону перехода к капитализму в этих странах, то между ними видно не так уж и много общего:

Нидерланды — земли мало, так что и крестьян мало. Зато много путешествующих купцов и ремесленников. Да тут еще испанская инквизиция насела… Поневоле взбунтуешься.

Англия — лорды бросились сгонять крестьян с земли и выращивать овец на шерсть. Согнанных с земли крестьян казнили на перекрестках за бродяжничество. Одновременно появилось много купцов и владельцев мануфактур, которых доставала воротившая нос знать, поскольку они сами хотели воротить нос. В общем, опять же, поневоле взбунтуешься.

Франция — король разорил страну, так что крестьянам стало совсем плохо. Да еще лавочники в Париже недовольны «благородными» хамами, которые могут любую лавку привести в запустение. Да еще налоги страны на годы запроданы откупщикам да банкирам (финансовой буржуазии), от чего крестьянам еще хуже… Словом опять, поневоле взбунтуешься.

Германия — тут все было совсем по-другому. Во-первых, у аккуратных немцев с самого начала были мухи отдельно, а компот отдельно. Сельские местности под правлением всяких курфюрстов и более-менее вольные города с ремеслами и купцами еще со времен Ганзейского союза. Опять же, революцию тоже непонятно как и вести, пока всех королей, королят, и королюшечек германских переказнишь — на это же никакого времени не хватит. Т.е. бунты время от времени и там были, но мелкие, местного масштаба и на революцию явно не тянущие. А откуда взяться национальному масштабу, если вся страна уже давно разбита на множество мелких княжеств да королевств? Так что революцию пришлось устраивать сверху путем объединения страны, чем и занимался небезызвестный Отто фон Бисмарк10. Для объединительных, а затем завоевательных войн потребовалось конкурентоспособное вооружение, так что буржуазию отнесли к полезным элементам и дали ей развиваться. А уж потом, в ходе и в результате поражения в Первой Мировой произошло изменение системы правления.

Австро-Венгрию объединять было не нужно. Хотя бардак там тоже имел место, и не меньший чем у западных немцев. В результате Первой Мировой Войны она развалилась на части, одновременно со сменой системы правления.

Словом, сравнивая внешние проявления перехода к капитализму в Европе, не так просто вывести общую картину. Кстати, сам Маркс базировался в основном на Англии, что и понятно — он там долго жил, да и фабрика принадлежавшая Фридриху Энгельсу была основным источником существования их обоих. Так что об эксплуатации он знал, можно сказать, из первых рук.

Но все же, давайте попробуем разобраться, что же послужило причиной перехода к капитализму?

Простой ответ — орудия труда, положившие начало промышленному производству. Первым, по распространенному мнению, был изобретенный в Англии ткацкий станок. Это был не примитивный домашний станок, известный еще в средние века, а сильно усовершенствованная модель, работавшая от внешнего привода (не ручная) и со значительно более высокой производительностью труда. Критической новой частью ее, также принципиально повлиявшим на производительность труда, был челнок, но для нас это не так важно. Важны же два фактора:

Во-первых, станок требовал больше места, чем доступно в обычном доме. Один внешний привод чего стоит! Мельницу или плотину ведь возле каждого дома не поставишь. Да и паровые машины, когда были изобретены, тоже немало места занимали. Кроме того, такой станок был слишком дорог для домашнего хозяйства. Так что пришлось ткачих и ткачей собирать вместе в большом специально сделанном для этого здании — фабрике, или как тогда называли — мануфактуре. Как вы уже догадались, и фабрика, и станки на ней принадлежали не ткачам, а другому человеку. Соответственно, вместо производства ткани на своем оборудовании из своего материала на свой риск, а затем продажи его, ткачи работали за плату в помещении и на оборудовании фабриканта, производя продукт из сырья фабриканта, которому принадлежала продукция, и который ее и продавал. Как читатель уже, возможно, догадался, так появились новые классы — рабочих и капиталистов.

Во-вторых, полученная качественная, доступная и дешевая ткань продавалась в больших количествах как в самой Англии, так и во многих других странах. Что это означало? Это означало, что каждый, кто хотел покупать эту ткань, должен был иметь деньги. А чтобы иметь деньги, он должен был либо что-то производить и продавать, либо что-то с выгодой перепродавать, либо финансировать под проценты первые две категории. Так, кстати, появилось три основных категории капиталов — промышленный, торговый и финансовый. Но главное, это то, что, капитализм стал проникать в остальные страны Европы и вообще всюду, куда проникал английский купец.

Теперь вернемся к рабочим и капиталистам. Рабочий разительно отличался от крестьянина в своем отношении к средствам производства. Крестьянин владел своими средствами производства, кроме главного — земли. Рабочий не имел ничего. Крестьянин владел продуктом своего труда, рабочий — нет. Доход крестьянина был в произведенном продукте минус то, что пришлось отдать на покрытие затрат и поборы, в первую очередь феодалу. Доход рабочего — это зарплата, плата которую капиталист платит рабочему за его работу на него.

Так же отличались и капиталист от феодала. Феодал, по сути, владеет лишь землей, капиталист владеет всеми используемыми на его фабрике средствами производства, кроме рабочего. Он же владеет также сырьем и конечным продуктом, а феодал — нет, он только получал часть продукта в качестве платы за пользование землей. Феодал был богат землей, на которой жили крестьяне. Капиталист был богат деньгами и овеществленными деньгами — средствами производства.

Читатель, наверное, уже заметил, что рабочий по своему положению оказался значительно ближе к рабу, чем к крестьянину. Почему? Помните, почему крестьяне сменили рабов? Большие территории, которые трудно постоянно контролировать. А какие территории на фабриках? Да никаких, все рядом под бдительным оком. Так что никакой причины для автономности работника нет и быть не может. Более того, действия рабочего на фабрике жестко координированы с действиями других рабочих, и эта координация требует известной квалификации. Так что даже при желании, рабочему XVIII — XIX века самостоятельности в его деятельности было не предоставить.

Но почему же тогда не восстановилось рабство? Ведь условия стали вроде бы те же? Те же, да не совсем. Если брать раба и его орудия труда, то основная стоимость приходилась на раба, а орудия труда — палка, мотыга, корзина для переноса тяжестей — по сравнению с рабом стоили недорого. В случае капитализма картина как раз обратная. Фабрика со станками стоит много, а рабочих на улице — пруд пруди. Скажем, если у вас есть золото и куча навоза, в чем вы будете мерить ваше богатство? В золоте, верно? Вот и тут такая же логика.

Но все же, даже если рабочие и недороги, почему бы все-таки не сделать их рабами или не привязать к фабрикам, как раньше к земле. Пробовали, не получается. Рабы и крестьяне имеют тенденцию размножаться, причем появившиеся новые рабы и крестьяне так же принадлежат тому же хозяину. Этих новых рабов надо кормить, даже если они тебе и не нужны. А до того как они вырастут и смогут быть использованы в производстве, они хозяину в общем-то не нужны. Продавать их тоже хлопотно. Заметьте, что простои могут происходить и по другим причинам — сокращение сбыта и производства, например. В этих условиях раба кормить все равно надо, а рабочего можно просто выставить на улицу. Содержать раба на самом деле дороже чем платить зарплату, особенно если предложение труда большое. Раба надо содержать так, чтобы он и завтра и послезавтра работал, а рабочий, если от истощения заболеет и помрет, за воротами еще сотни таких дожидаются. А если вдруг спрос большой и нужно фабрику расширять? Где столько новых рабов накупить? Словом, куда ни кинь, а наемный рабочий удобнее раба, с которым одни хлопоты да головная боль. Да и в целом для общества куда полезнее рабочие, которые свободно мигрируют вслед за капиталом и рабочими местами. Собственно, если заметить, то рабочие не так уж сильно в остальном и отличаются от рабов — просто они торгуют собой сами, и не оптом, а в розницу.

Есть у наемного рабочего и еще одно огромное преимущество. Для начала, раб по природе своей необразован. Вы, конечно, читали, что в Риме рабы использовались и как преподаватели, и как управляющие, но такие рабы были скорее исключением. Масса же рабов была неграмотна и даже искусство счета у них часто не выходило за рамки бытовых операций с деньгами. А еще, что важно, раб не был заинтересован в результатах своего труда. Даже если господин и одарит его монеткой, большого смысла прятать эту монетку на черный день у него нету, поскольку монетка эта ему все равно не принадлежит, ее из него запросто могут вытрясти как только у хозяина сменится настроение. Нет у него и стимула беречь орудия труда — если сломается эта штуковина, к которой он прикован, чтобы крутить, у него просто будет немного отдыха, пока ее не починят. У рабочего картина совсем другая. Во-первых, если его станок сломается, то и зарплаты он не получит. Во-вторых, если ему дать чуть больше денег, чем абсолютно необходимо, то он их спрячет дома в подушку на черный день, а то и в банк отнесет, и, заметьте, будет этим фактом чрезвычайно доволен. Поскольку эту денежку у него никто напрямую уже не отнимет, и он это знает. Так что и в следующий раз он будет стремиться ее получить. Собственно, за то и работает. Так что простимулировать его куда как легче. Наконец, он просто образованнее раба. Собаке на привязи не нужна математика, ей нужно только уметь выполнять команды «лечь», «встать», «служить», да гавкать на посторонних. А рабочий конкурирует с другими рабочими, он совсем дураком быть не может — поскольку тогда наймут не его. А в промышленном производстве дураки вредны, причем не только в менеджменте. Рабочий, по сравнению с рабом, должен уметь и понимать значительно больше, хотя бы чтобы не угробиться самому и не поломать оборудование.

Теперь вернемся к вопросу, чем же меряют богатство при капитализме? Рассуждения выше позволяют предположить, что капиталоемкими средствами производства. Т.е. человек, у которого сто мотыг, богатым не является, по крайней мере если они не используются на плантации в какой-нибудь отсталой стране, а вот человек с фабрикой — несомненно является. Однако этот критерий очень неудобный. Да и не совсем точный. А корабль — это средство производства? Ведь ничего нового корабль не производит, он только позволяет доставлять товар в другое место, где этот же товар может быть дороже. А деньги — это средство производства? Ведь сами деньги ничего не производят. Но и фабрику, и корабль, и деньги можно использовать для одного и того же — чтобы получить еще больше денег. Путем производства нового продукта, перепродажи уже созданного продукта, либо финансирования первых двух способов. Собственно, мы только что рассмотрели три главных вида капитала — промышленный (производственный), торговый и финансовый. Вот эта способность делать деньги и определяет богатство человека при капитализме. И поскольку все три вида приводимы к одному общему — деньгам, то и меряется богатство при капитализме именно в них.

Кстати, если вы заметили, не всякие деньги — это капитал (то бишь, богатство). Зарплата, которую вы получаете — это не капитал, а так, заборные купоны на долю в общественном продукте. Капиталом они могут стать только тогда, когда они использованы (или хотя бы предназначены) на что-то, что позволит вам делать деньги. Но это опять же напрямую к теме данной книги отношения не имеет.

Старый строй: феодальный.

Новый строй: буржуазно-капиталистический.

Старый критерий богатства: земля, территория с крестьянами.

Новый критерий богатства: деньги

Что изменилось: появились орудия труда, позволяющие производить эквиваленты еды («товары широкого потребления» — сукно) в больших количествах и относительно дешево, но требующие ощутимых начальных затрат капитала и концентрации рабочей силы.

Критическое изменение: удорожание основных средств производства, территориальная концентрация рабочей силы.

Критическое социальное изменение: Наемный труд при частной собственности на средства производства.

Эффективный ареал влияния критического изменения: везде, где можно производить товар, который можно реально где-нибудь с выгодой продать.

Примечание: «реально» означает что товар этот можно туда доставить, а затем действительно продать окупив производство, доставку и прочие накладные расходы.

От денег к праву и леву? — «Я — начальник, ты — дурак!» (право сети)

Ну и наконец, мы пришли к интересному вопросу, а что же последует за капитализмом? Для Маркса этот вопрос был из области прикладной футурологии, для нас же это — история. Причем история, как будем показано дальше, в значительной степени пропущенная и ошибочно интерпретированная.

Что думал об этом Маркс?

Как и раньше в этой книге, я возьму на себя смелость несколько упростить изложение мыслей классика. Хотя бы потому, что если кому охота продираться через запутанный ход мысли оного персонажа и безлично-наукообразный стиль его произведений — искать недолго. Das Kapital доступен в переводах на все языки мира и проблемы прочитать его, кроме времени и занудности текста, нет никакой. Здесь же мы ограничимся сутью учения.

Во-первых, Маркс изложил совершенно верную идею, хорошо известную и до него. Основу капитализма составляет прибавочный продукт. Что это такое? Оборудовал капиталист фабрику, нанял рабочих, купил сырье, на все это потратил X денег. Рабочие произвели товар, капиталист продал его и получил Y денег. Вот этот вот X-Y и есть примерно прибавочная стоимость. Почему «примерно»? Потому что Маркс вдается в тонкие материи различий между «объективной потребительской стоимостью» и ценой. Скажем, если конкурент сгорел и цены подскочили, то потребитель получает тот же самый товар, что и год назад, когда конкурент был на месте, а вот цену платит совсем другую. И наоборот, если появилось много конкурентов, то цена наоборот упадет. Опять же, если продавать купцу, который повезет товар куда-то продавать, то придется и с купцом доходами поделиться, так что опять же цена будет ниже. Но вот чего точно не сделать, это не продать товар по цене, которая превышает некоторый разумный объективный порог. Скажем, никто не будет покупать пылесос, если дешевле нанять горничную для уборки. Вот такой разумный порог Маркс и называет «потребительской стоимостью», в отличие от просто «стоимости», т.е. того, что затрачено на производство и транспортировку товара. А разницу между потребительской стоимостью и стоимостью и называют «прибавочной стоимостью»

Маркс изучает разницу между «прибавочной стоимостью» и прибылью долго и в деталях, но для нас эта разница не так существенна. Да, в зависимости от рынка прибыль может колебаться, но она напрямую связана потребительской стоимостью, поскольку это единственный систематический фактор, который позволяет всей системе в целом работать.

Возвращаясь к нашим баранам, идея состоит в том, что с развитием капитализма производство все более и более концентрируется, просто потому что это экономически выгодно. Ну, стремятся капиталисты к прибыли — чего тут удивительного? Было бы удивительно, если бы не стремились. А прибыль больше при массовом производстве. Таким образом, все население быстро скатывается в одну из двух категорий — эксплуатируемое большинство и эксплуатирующее меньшинство. Причем в силу этой самой концентрации производства и капитала, большинство становится все больше, и меньшинство — все меньше. При этом меньшинство все более зверски эксплуатирует большинство.

Здесь следует сделать паузу и отметить, что на самом деле тут имеет место некоторый психологический трюк, поскольку технически эксплуатация — это всего лишь процент прибавочного продукта, который хозяин средств производства отбирает у работника. А важно для человека вовсе не то, что отбирают, а то что оставляют. Если гипотетически предположить, что я произвожу разных благ на 10 миллионов долларов в год, а платят мне из них «всего» полмиллиона, то несмотря на зверскую эксплуатацию в виде 95% произведенного продукта, мне все равно очень хорошо, и никаких революций от меня никто не дождется. Наоборот, я первый пойду любому революционеру морду бить, чтобы не портил кормушку. А вот если (опять же гипотетически) все что я произвожу — это двадцать долларов (или там шестьсот рублей) в месяц, то даже если их все мне отдать, кому-то мало не покажется. Для примера, Советское государство скрытно отбирало вроде бы более 90% произведенного продукта, а чего мы требовали в перестройку? Еды?

Так что под эксплуатацией часто подразумевалось не столько процент присвоенного прибавочного продукта, сколько то, что мастер может дать в морду, касса задержать зарплату, а владелец фабрики тебя и за человека-то не считает. И эти два значения незаметно подменяли друг друга в зависимости от того, нужно было «сделать умное лицо» или же «зажечь народные массы классовым негодованием».

У Маркса же на такую двоякую природу был свой ответ. Труд, говорил он, не совсем такой же товар как и остальное. На него, конечно, действуют законы спроса и потребления. Но когда капиталист покупает труд, он старается его купить подешевле. А поскольку и полиция, и армия, и суды в капиталистическом обществе служат капиталистам, то рабочий оказывается в не очень выгодном положении при такой торговле. То есть по сути, наемный работник всегда в капиталистическом обществе будет полуголодным. Таким образом получается «эксплуатация» во втором смысле. Ну, а в первом она неизбежна просто потому, что ни один капиталист не будет вкладывать капитал без прибыли, а прибыль невозможна без присвоения прибавочной стоимости. Так что, обирать рабочих будут неизбежно, откуда следует «эксплуатиция» номер один.

В любом случае, независимо от значения термина «эксплуатация», главная идея была проста и стара как мир: если НАС так много, а ИХ так мало, то рано или поздно, МЫ возьмемся за руки и набьем ИМ морды. Собственно, история этот вывод и не отвергала. Еще в древнем Египте именно так временами происходили смены династий фараонов. Новым, с точки зрения Маркса, было то, что набив морды капиталистам вовсе необязательно выбирать новых фараонов и начинать все сначала. С его точки зрения, корнем проблемы было то, что капиталисты отбирают прибавочный продукт за счет того, что владеют средствами производства. А стало быть если в ходе мордобития средства производства отобрать и сделать общими, то и прибавочный продукт отбирать будет некому. Следовательно доставаться он будет рабочим, и тут-то и наступит всеобщее изобилие, счастье, и полные штаны мирового братства народов.

Надо признать, что изменение в производительных силах — концентрация производства — действительно имела место. Правда, с полными штанами мирового братства, как мы уже знаем, как-то не сложилось. Так что прошу обратить внимание, что так думал Маркс, а не автор данной книги. Мы же, обладая историческими знаниями, что же именно произошло, можем сделать немного другие выводы. В конце концов, как хорошо известно, интерпретировать уже произошедшие события значительно легче, чем предсказывать будущие.

Что же произошло (на примере СССР)

Известный американский политолог Наум Хомский в своей книге «Чего действительно хочет дядя Сэм»11 говорит следующее:

Можно спорить о значении слова «социализм», но если оно и значит что-нибудь, то оно означает контроль производства самими рабочими, а не владельцами или управленцами, которые правят ими и контролируют все решения… 12

Вот в этом — «управленцами» и зарыта изрядная собака. Если определять социализм именно так, то да, социализма не было никогда и нигде, если не считать первобытнообщинный строй, когда каждый владел своим каменным топором. Вот только Маркс никогда не говорил этого «или чиновнику». У него все было просто, «принадлежат не капиталисту, а всему обществу!» А как, извините, это общество будет осуществлять свое право собственности он совсем не говорил.

Так как же? Всенародным референдумом решать какого размера делать гайку на каждом унитазе? Немного дороговато, даже с современным состоянием информационных технологий. Выбрать депутата? Уже теплее. Только если на каждую гайку по депутату выбрать, то кто ж работать будет? Значит как? Правильно, выбрать депутата, который назначит чиновника. А почему?

Маркс был совершенно прав насчет концентрации производства. Оно действительно происходит. А куда деться-то? Массовое производство действительно значительно дешевле чем мелкокустарное или даже классическое фабричное с полуручным трудом и небольшими партиями производимого товара. А это означает что? Очень много народа, который должен работать синхронно.

Вспомним, что было при рабовладении, когда нужно было задействовать одновременно очень много народа. Например, при строительстве пирамид. А происходило то, чего следовало ожидать. Один начальник не справлялся с управлением тысячами людей. На эту проблему человечество давно нашло решение — опосредованное управление. Это когда конкретный раб подчиняется не фараону или там главному архитектору пирамиды, а своему десятнику (или там дюжиннику или восьмушкину, не важно), те в свою очередь подчиняются сотнику, сотники, если требуется — тысячнику, ну и так далее до главного архитектора на самом верху.

Другой пример, когда нужно управлять одновременно большим количеством людей — это армия. Ну, тут даже и комментировать не надо, опосредованное управление в чистом и натуральном виде.

Однако строившие пирамиды рабы составляли незначительную часть рабов всего Египта и не представляли собой систематического фактора в экономике. А уж их десятники и сотники и подавно. Армия, конечно, представляла из себя очень серьезный фактор в обществе, в частности именно потому, что эта была единственная серьезно организованная сила, однако в производственных отношениях армия не участвовала, так что к отношениям производительных сил и производственных отношений имела достаточно посредственное отношение. В основном если требовалось подавить какой-нибудь бунт или когда армии поставлялись товары. Так что оба примера больших организованных масс людей до конца девятнадцатого века заметного влияния на производительные силы не имели.

Когда в конце девятнадцатого века концентрация рабочих выросла более критической величины, стандартная система управления заводами при помощи господина Владельца, господина Инженера, и господина Мастера цеха перестала работать. Просто потому что рабочих стало слишком много. Да и «капиталист» уже не мог столь эффективно осуществлять прямой контроль над производством как в былые дни, когда он ходил по фабрике и собственноручно увольнял нерадивых работников.

Теперь видите, что изменилось в производительных силах? Система управления! Что бы вы ни думали, глядя на своего менеджера, он — часть производительных сил, а именно ее системы управления. Без менеджеров, контролирующих и направляющих работу организации в современном обществе не может функционировать ни одна сколько-нибудь заметная организация.

Внедрение менеджмента происходило еще по одной причине — глобальной специализации работников. Все в мире стало сложнее, каждый работник был вынужден учиться, прежде чем мог быть использован в производстве. Наиболее сложные работы требовали соответственно большего времени обучения. Так университеты (институты, колледжи, и т.д.) из заповедников, производящих экзотическу внеклассовую прослойку — интеллигенцию — превратились в поставщиков высокоспециализированных работников — инженеров и менеджеров.

Очень быстро выяснилось, что специализированный обученный работник делает свою работу значительно лучше, быстрее, и эффективнее, чем неспециализированный и необразованный, если тот вообще способен справиться с такой работой. Вскоре после этого выяснилось, что управление рабочими, а также кучей других вещей вплоть до торговых операций и инвестиций, также является работой, где обученный специализированный работник лучше. Капиталисты, пытавшиеся делать все по старинке сами, постепенно обнаружили, что конкурируя со специалистами они потихоньку перестают быть капиталистами.

Такой естественный отбор привел к тому, что управление оказалось в руках специалистов по управлению — менеджеров. Вначале незаметно, а затем все более и более очевидно менеджмент стал контролировать производство, торговлю, финансы, т.е. все, что раньше контролировал капитал.

Теперь давайте внимательно посмотрим, что произошло в России в конце девятнадцатого — начале двадцатого века. Концентрация производства, как справедливо заметили классики, в России имела место в полной мере. Конечно, чтобы удовлетворить производственные нужды, фабрики и заводы вводили некоторую степень опосредованного управления, но только в пределах необходимых для непосредственного производства. Они может и делали бы иначе, но менеджмент не был еще изобретен, ну что тут поделать? В конце концов наши предки долго сидели без огня пока не догадались его использовать. Вот это потеря. А менеджмент… Неужто так-таки без него и не прожить было?

Рассмотрим два примера, чтобы понять в чем проблема с этим вопросом. Представьте себе горное ущелье, перегороженное плотиной. С одной стороны — озеро, с другой стороны — долина. Теперь представьте себе дырку в плотине. А теперь задайте себе вопрос, что долина не может прожить без наводнения? Может, и очень даже хорошо. Но свято место пусто не бывает, и если не заделать дырку в плотине или не спустить воду из озера каким-нибудь способом, то долину зальет. Другой пример, еще более подходящий к ситуации. Допустим вы оказались в доме полном тараканов. Что вы, прожить не можете без тараканов? Можете, и очень даже хорошо. Но вы роняете крошки и прочую еду. Выбор у вас в результате очень простой — или вы прибираете крошки и прочий мусор сами, или найдутся экспроприаторы на ваш мусор, и уберут его без вас. Просто кто-то должен убирать мусор — это пустая экологическая ниша, которая «пуста не бывает». Заметим, что если дом многоэтажный и многоквартирный, то проблема усугубляется, поскольку все, повторяю — все жильцы должны убирать мусор, или все будут наслаждаться обществом тараканов.

Теперь к чему мы эти примеры рассматриваем? А вот к чему. Согласно «отцу американского менеджмента» Питеру Дрюкеру любой менеджмент имеет три функции или измерения13:

— Миссия — необходимо знать, чем же этот бизнес собственно говоря занимается, и ответить на этот вопрос может только менеджмент.

— Эффективное управление ресурсами, в том числе и работниками.

— Социальная функция — предвидение социального эффекта данного бизнеса на общество и управление этими последствиями во избежание фатальных последствий для бизнеса.

Как видите, в российском производстве начала двадцатого века присутствовало только функция номер 2, а остальные, особенно третья, были незамечены. А функции эти — это социальные «экологические» ниши, которые или вы заполняете сами (например, вынося мусор) или заполняются самозваными помощниками (например, тараканами.) Российское производство игнорировало социальную функцию менеджмента и уделяло недостаточно внимания вопросу прав и жизненного уровня рабочих, уже являвшихся важнейшей частью производительных сил. Вы уже догадались, что за тараканы завелись в российской экономике конца девятнадцатого-начала двадцатого века? Правильно, социал-демократы, эсеры и прочие защитники рабочего класса. Ниша оказалась такой сытной, что среди тараканов даже разгорелась война за ресурсы, в которой победила партия большевиков. Ну, и что случилось дальше, мы знаем. Победив, они присвоили себе все три функции менеджмента — определение миссии, управление ресурсами и управление социальными процессами.

Кстати, интересной гипотезой является то, что революция семнадцатого года и последующая Гражданская Война, а в некоторой мере и революция 5-го года тоже, являлись вовсе не сменой общественного строя, который уже и так становился в терминах классиков марксизма «пролетарским», а войной уже упомянутых тараканов за право заполнения ниши менеджмента и управления ресурсами страны. Нет, конечно, была, скажем, партия монархистов. Ну и что? Думаете, много бы изменилось, если бы вместо генерального секретаря сидел царь, и не в Москве, а в Питере? Собственно наверняка изменилось бы, и скорее всего было бы несколько получше, но не в плане общественного строя, который уже все равно становился «пролетарским» безо всяких революций. У меня нет точных цифр и фактов на руках, чтобы доказать или опровергнуть эту гипотезу, но сама по себе она выглядит любопытно.

Теперь, давайте для проверки выясним, а удовлетворяют ли пролетариат и большевистская партия определениям классов, как классов производственных отношений?

Прежде всего, и те, и другие несомненно отличались от пролетариев и капиталистов в буржуазно-капиталистическом обществе. Пролетарии формально владели всей страной. «Формально», конечно, не радует, ну да такая уж судьба, похоже, у любой общественной собственности. Да и возможность на что-то влиять у них была, а это основной признак собственности. Так что владели, а у капиталистического пролетария не было тогда ничего, кроме своих цепей, по крайней мере если говорить о средствах производства. Управленцы, иначе называемые «номенклатура» в свою очередь не владели напрямую и единолично ничем, они были такие же «сособственники» всей страны как и пролетарии. Так что капиталистами они, очевидно, не являлись. Словом, налицо была действительно смена социального строя и появление новых классов, что в общем-то и так очевидно.

Обратим внимание на интересную особенность, новая элита формально ничем не отличалась от управляемого класса. Так же формально владела коллективно всем, так же лично не владели ничем, по крайней мере из средств производства, точно так же являлись наемными работниками… Вот только жила лучше, что явно указывает на некое перераспределение прибавочного продукта.

Ну, то, что номенклатура явно съедала ощутимую долю прибавочного продукта и уж, во всяком случае, контролировала его распределение, у кого-нибудь есть сомнения? Вспомним хотя бы, те у кого есть что вспомнить, как жили всякие завмаги, красные директора, партийные бонзы… Давайте так, если сомневающихся окажется так много, что меня именно за это маленькое допущение завалят гнилыми бананами, то я эти бананы продам, на полученные деньги возьму отпуск, и займусь исследованием вопроса сколько же номенклатура себе присваивала. Чтобы иметь факты и ссылки на документы для Фом Неверующих. А пока что я подозреваю, что этот факт ни у кого, кто в своем уме, больших сомнений в любом случае не вызовет. Так что и не будем отвлекаться.

Итак, в СССР было два класса — трудовой народ (нерушимый союз рабочих, крестьян и трудовой интеллигенции) и номенклатура она же бюрократия она же правящая элита она же руководство любимой партии и государства, и т. д. Список можно продолжать как на объявлении в розыск закоренелого рецидивиста, но главное тут, что вы поняли о ком я говорю. Как и при остальных социальных устройствах, народ работал, а власть присваивала прибавочный продукт.

Как она присваивала этот продукт? Что в производственных отношениях это позволяло? Они не владели другими людьми как рабами, по крайней мере официально. Они не владели землей, опять же, по крайней мере официально. Они не владели ни капиталом, ни производством, тоже по крайней мере официально. Зато они распоряжались людьми, землей, капиталами и производством. Они были специализированные наемные работники, функцией которых было распоряжаться людьми, землей, капиталом, производствами и другими ресурсами. Это была их работа. Неудивительно, что за такую работу была некоторая конкуренция, равно как и то, что делающие ее распоряжались оными ресурсами немного в свою пользу. А часто и не так уж немного. Что было их богатством? Размеры ресурсов, им доверенных, положение в иерархии, и малозаметный тогда, но очень важный ресурс — сетевое влияние. Сетевое влияние — это знакомства, связи, люди у власти, которые могут тебе помочь, выручить, приподнять. Так уж оказалось, что новая мировая система менеджмента базируется на сетевых связях элиты, этакий человеческий Интернет. А вы думали, почему большинство президентов США второй половины двадцатого века — выпускники или Йеля или Гарварда, См. «», кстати, эти данные интересны еще и по другим причинам. Впрочем, мы забежали вперед, пока что мы говорим о безоговорочно социалистическом СССР.

Ну-с, дорогой читатель, что же мы презрительно пожимаем плечом? А? Не верите? Нелогично, да? А, ну-ка, ну-ка, о чем вы там говорили на коммунальных кухнях в 70-х? Déjà vu? Это уже лучше. Когда память начинает восстанавливаться — это первый признак выздоровления. В тот-то дело, что «нутром» мы всегда чувствовали, что нас обирают. Вот только сказать, да доказать это научно не могли. Так уж вышло, что единственная наука, которая могла это объяснить и доказать — тот самый марксизм — была настолько дискредитирована мощнейшей поддержкой власти, что ее просто никто не воспринимал всерьез. Неглупо, очень неглупо со стороны властей, не правда ли?

Что-то еще? Все равно не кажется убедительным? И правда, чтобы эта власть нас, таких умных, да так надула? Как младенцев. Хуже, как марионеток. В это действительно трудно поверить. Я вас обрадую, дальше будет хуже. Когда вы прочитаете кто, и как, и почему устроил перестройку, вы будете себя чувствовать точно так же, как я, когда понял это первый раз. То есть, полными идиотами. Это ничего, это пройдет. Главное — что вы это поймете, а многие — нет. Хорошо смеется тот, кто смеется последним, а у нас надежда еще не пропала.

От себя должен еще добавить, что звучит это так, будто я плохо отношусь к Советскому Союзу и жизни в нем. Это не так. Просто, если любишь свой дом, нужно быть способным видеть мусор на полу. Иначе его не выбросить. А чтобы его чинить, нужно знать как он устроен. Даже если в устройстве и есть конструктивные недостатки. И последние три параграфа лирических отступлений предназначены для того, чтобы дать вам время это устройство переварить в уме, сравнить два и два, сложить, проверить что получается четыре…

Мы вернемся к этому интереснейшему общественному строю еще много раз дальше в этой книге, а пока что давайте просуммируем его основные черты, как мы уже делали раньше:

Старый строй: буржуазно-капиталистический.

Новый строй: социалистический.

Старый критерий богатства: деньги.

Новый критерий богатства: управляющая позиция внутри производительных сил, контроль над ресурсами, сетевое влияние.

Что изменилось: сверхконцентрация капитала и производства сделала невозможными старые методы управления.

Критическое изменение: новые способы управления производством, самоуправляемое с точки зрения владельца капитала производство, торговля, и капитал.

Критическое социальное изменение: Специализированные наемные работники осуществляющие управление (менеджмент) производством, торговлей и капиталом.

Эффективный ареал влияния критического изменения: трудно сказать определенно, но судя по СССР, везде, где человек может существовать, с сильным стремлением распространиться и туда, где не может, вроде Арктики, Антарктики, и космоса.

Циклический характер развития капитализма

Давайте теперь немного вернемся вспять и изучим еще одну интересную особенность капитализма, которая пригодится нам при изучении социализма. А именно, циклический характер развития капитализма. Хорошо известно, что основной проблемой капитализма являются периодические экономические кризисы. Во времена Маркса они назывались кризисами перепроизводства. С тех пор страны, которые мы традиционно считаем капиталистическими, сильно изменились, и их кризисы стали уже совсем ни на что не похожи, и уж явно не объясняемы простой моделью, описанной Марксом (равно как и до него.) Однако мы сконцентрируемся на тех кризисах, которые были в те времена, поскольку тогда была чистая форма капиталистических кризисов, и на них мы можем научиться кое-чему о социализме тоже.

Деньги-товар-деньги

Оборот капитала при капитализме очень простой: на деньги производится товар, продается, получается опять капитал, на него опять производится товар, опять продается, ну, и так далее.

При этом, капиталист присваивает себе прибавочную стоимость на каждом цикле за счет того, что товар продается по цене выше, чем все суммарные затраты на его производство, транспортировку, и продажу.

Вот так все и крутится, деньги-товар-деньги-товар-деньги… И капиталист все богаче и богаче… Все просто, правда?

Кризисы перепроизводства

Просто да не просто. Давайте рассмотрим пример. Упростим ситуацию до одного капиталиста и одного рабочего. На рынке труда один рабочий — Джо, на рынке капитала один капиталист — Пит. У Джо нет ни копейки, то бишь, ни цента, у Пита есть 100 долларов. Предположим также что у Пита есть маленькая фабрика на одного рабочего со всем необходимым инвентарем. Пит нанял за 50 долларов Джо произвести сырье, а затем еще за 50, чтобы произвести из этого сырья какой-то товар. Ну, например, вырастить пшеницу и сделать из нее хлеб. Получилось хлеба на 120 долларов. У Пита денег больше нет, только хлеб на 120 долларов. У Джо — 100 долларов, которые он получил от Пита. Джо при всем желании может купить хлеба только на 100 долларов, больше у него нет. И что же делать с оставшимся хлебом на двадцатку? Ну, положим на 10 долларов Пит съест сам, а остальное?

Дальше хуже. Утешенный тем, что по крайней мере получил обратно свои деньги, и еще получил какой-никакой прокорм, Пит снова повторяет всю эту нехитрую операцию. Джо опять покупает на 100 долларов, а Пит остается с черствым хлебом на 10 долларов плюс еще свежим хлебом на 10 долларов.

Понятно, что если это будет продолжаться, то лучше не станет. Если правительство отберет в ходе дела где-то чуток этих денег, то потом тут же все равно выплатит их Джо за какую-нибудь работу на них. Так что разницы не будет, и невостребованная горка товаров будет продолжать расти.

Вот это и называется капиталистическим кризисом перепроизводства.

В реальной жизни все, конечно, несколько сложнее. Из-за того, что на рынке много и рабочих, и капиталистов, капиталистические предприятия конкурируют друг с другом. Это означает, что если Пит поставил дело хорошо, то он не только получит свои 100 выплаченные Джо, но еще и 20, которые какой-то другой капиталист выплатил своему рабочему. В результате Пит сможет расшириться и в следующий раз получить 140, и т. д. Другой капиталист при этом, понятное дело, постепенно разорится, но Пит расширяя производство будет вынужден нанять и того рабочего, который работал на этого другого капиталиста, так что некоторое время все будет в порядке. Но все равно в чисто капиталистической модели рано или поздно Пит в компании с несколькими другими счастливчиками загребет все деньги и все упрется в ту самую патовую ситуацию с Питом и Джо.

К чему приводит этот конфликт

Что же происходит тогда? А тогда происходит вот что. Поскольку товара много, а денег мало, Пит вынужден снижать цену. Чтобы оставаться прибыльным, он вынужден пытаться снизить зарплату Джо. В реальном мире это выражается в том, что некоторое количество Джо теряют работу. В результате у Джо не оказывается денег, чтобы купить все у Пита даже по сниженным ценам. Опять образуется остаток, и Пит снова вынужден снижать цену, снижать зарплату Джо, и так в цикле. Одновременно Пит снижает количество продукции, поскольку производить товар на выброс явно смысла нет. Что еще более снижает доходы Джо.

В общем, в «чистом» капитализме выхода из этого цикла нет. Точнее говоря есть, но он никому не нравится. Пит пускает излишки хлеба под бульдозер, и все оказываются в исходном положении. А потом все начинается заново. Кстати, во времена Маркса часто именно так и происходило. Если вы почитаете «Манифест коммунистической партии», то обнаружите уничтожение товаров при кризисах перепроизводства одним из их аргументов14. Идея их примерно такова: «Посмотрите, производительные силы настолько переросли производственные отношения, что те просто не могут утилизовать продукцию!»

Заметим, что в «грязном», несколько усовершенствованном капитализме были способы замедлить проблемы. Наиболее популярные из них таковы:

— Каким-нибудь способом вернуть деньги Пита в оборот — банковский бизнес, ценные бумаги, налоги, экономика предметов роскоши, налог на наследство;

— Расширить экономическое пространство, включив «свежие» еще не истощенные источники неконцентрированного капитала — неоколониализм.

— Напечатать еще денег и выпустить их на рынок.

Возвращение денег Пита в оборот может происходить разными способами. Для начала, Питу приходится тратиться на жизнь, и эти деньги возвращаются в оборот. Питу приходится платить налоги, например, налог на недвижимость на свой роскошный дом. Государство получает эти деньги и тратит его на зарплату своих работников или там что-нибудь полезное, типа содержания тюрьмы или школы. Пит может проиграть какие-то деньги в карты или, что более вероятно, на бирже. На бирже особенно, поскольку как раз в кризис акции имеют привычку падать в цене. А если кто-то деньги потерял, то кто-то нашел, и этот кто-то вполне возможно их тут же потратил.

Наконец, банк в котором лежат деньги Пита, мог дать их в кредит на создание какого-то нового бизнеса или там фермеру на обустройство. Вот деньги и опять в экономике. Потом Пит эти деньги опять, конечно, соберет и снова положит в банк, они хотя бы поработают в экономике еще раз. Правда теперь банк будет должен Питу в два раза больше, и это не очень хорошо.

Понятно почему? Давайте, по буквам. У Пита 1 доллар в банке. Пит считает, что у него есть 1 доллар, поскольку может в любой момент потребовать его назад, но на самом деле он в руках у банкира. Так что на самом деле у Пита на руках обещание банкира выплатить ему 1 доллар по первому требованию. Затем банкир дал этот доллар в кредит Джо. Теперь и у банка нет этого доллара, зато есть обязательство Джо вернуть через, например, два года $1.20. Доллар теперь у Джо, который его проел, а стало быть доллар вернулся к Питу, и Пит тут же положил его снова в банк на свой счет. Теперь у Пита обязательство банка вернуть ему два доллара по первому требованию (поскольку в банк он клал наличные), у банка один доллар и обязательство Джо на $1.20, а у Джо, как обычно, ничего, кроме долга в $1.20. Теперь Джо выворачивает карманы и объявляет себя банкротом. Вот тут-то и начинается самое неприятное. Пит приходит в банк и требует два доллара, а в банке только один, плюс обязательства Джо, которые больше ничего не стоят. Что при этом происходит? Верно, банк разоряется. Кстати, даже необязательно, чтобы Джо объявил себя банкротом. Если он обязан отдать в два года, а Пит придет в банк до этого срока, то в общем и целом произойдет то же самое. Ситуация легче только в том смысле, что долг Джо можно хоть за меньшую цену, но продать какому-нибудь другому банку. Однако, если все Питы страны пойдут в свои банки требовать деньги, то все банки окажутся в плохом положении и продать долг Джо будет некому, разве что тому же Питу, и банк все равно разорится. Собственно именно это и произошло в начале 30-х годов 15 в Америке.

В общем схема достаточно забавная. Скажем, если деньги совершат десять оборотов, то Пит разбогатеет на бумаге в десять раз. Правда, как мы уже разобрали, наличными в банке при этом окажется только начальная сумма, которая просто обернулась десять раз, и если Пит решит перевести все свои деньги в другой банк, то банк разорится. А если банк разорится, то Пит все эти деньги потеряет. С оптимистичной стороны можно заметить, что зато они все это время работали и позволяли оттянуть неизбежное, да и фиктивные деньги исчезли, так что экономика «оздоровилась».

Расширение экономического пространства также позволяет продлить этот неприятный цикл. Если помните, то в модели с тысячами Питов проблемы нарастали значительно медленнее. Так что если подключить Питов и Джо из других стран, то станет немного легче, особенно если именно ваши Питы будут обирать зарубежных, а не наоборот.

Существенно, что все эти способы были доведены до резонной степени используемости уже после Маркса, а мы говорим о классическом капитализме конца девятнадцатого века. А в двадцатом веке классического капитализма уже ни в одной развитой стране не было.

Итак, излишки продукции уничтожены, все вернулось на круги своя, так в чем же наше и Пита кошачье удовольствие? А удовольствие в том, что поскольку игроков на рынке много, то это заняло изрядное время, и пока проблемы накапливались, Пит жил в свое удовольствие, получая дополнительные деньги, которые утекали от менее успешных предпринимателей. А когда настанут тяжелые времена, он имеет надежду их комфортно пережить, пока деньги кого-то другого безвозвратно уйдут в экономику.

А что ему для этого нужно делать? Выиграть капиталистическое соревнование у остальных игроков на рынке. Поэтому он вынужден применять все, что дает ему преимущество в сравнении с остальными — технические усовершенствования, новые продукты и услуги, усовершенствование менеджмента… Так что цикл за циклом в капиталистическом обществе повторялись одно и то же в смысле производства-сбыта, но на разных уровнях технологического развития. Сама коренная причина этих циклов заставляет капиталистическое производство развиваться все быстрее и быстрее.

Кратко — что нам тут интересно

Итак, кратко формула цикла классического капитализма такова:

Спрос ⇒ рост производства и продаж ⇒ концентрация капитала ⇒ сокращение рынка ⇒ падение продаж ⇒ сокращение производства начиная с неэффективных производств ⇒ сокращение предложения ⇒ превышение спроса над предложением ⇒ рост производства.

Поскольку богатство при капитализме — это деньги, то и цикл выражается в терминах денег — спрос, производство, сбыт.

В терминах управления производительными силами этот же цикл выглядит так:

Хорошие условия приводят к расширению элиты ⇒ разъевшаяся элита теряет контроль над производством (перепроизводство) ⇒ производительные силы страдают (сокращение производства) и элита избавляется от неэффективных членов ⇒ сжавшаяся, но более эффективная элита начинает цикл сначала.

Обычно, никто так цикл классического капитализма не описывает, но нам этот угол зрения будет чрезвычайно важен позднее.

Маркс был прав — Мировая Пролетарская Революция победила во всем мире. Как должен называться пролетарский строй?

Конечно, мы можем называть его как захотим — в конце концов, это просто название. Однако, давайте разберемся, как мы обычно называем разные типы социального устройства.

Пример 1:

Правящий класс: рабовладельцы.

Эксплуатируемый класс: рабы.

Строй: рабовладельческий.

Пример 2:

Правящий класс: феодалы.

Эксплуатируемый класс: крестьяне.

Строй: феодальный.

Пример 3:

Правящий класс: буржуа, капиталисты.

Эксплуатируемый класс: рабочие.

Строй: буржуазно-капиталистический.

Какие-нибудь идеи? Верно, строй обычно называется в честь того, кто присваивает прибавочный продукт, а не в честь того, кто его производит. А что пролетарии должны делать в «пролетарском» строе? Правильно, создавать прибавочный продукт. Конечно, классики считали, что они же его будут и присваивать, но как мы уже знаем, этого не происходит.

А не происходит этого потому, что тот строй, который получился в СССР родился вовсе не на идее равного распределения или даже общественной стоимости на средства производства — это полная ерунда даже с точки зрения классического марксизма, поскольку для смены строя нужна смена в производительных силах, а эти два фактора лежат полностью в производственных отношениях. Строй этот родился из сверхконцентрации капитала и производства и новых способов управления производственными процессами. А это изменение в производительных силах, как мы уже обнаружили, выдвигает на верх пищевой пирамиды вовсе не пролетариев, а менеджеров.

Феодализм-Капитализм-Бюрократизм (Социализм)

Менеджеры, управленцы, чиновники, столоначальники, бюрократы… Как насчет бюрократия? Помните, 70-ые, коммунальная кухня, как вы называли строй в СССР? Это вы только думали, что шутили. На самом деле вы всегда знали, что так оно и есть!

Для читателей, которым слово бюрократия не нравится, можно предложить и другой вариант. Как большевистские «менеджеры» пришли к власти, помните? Путем заполнения ниши, выполняя третью функцию менеджмента — социальную. Так что социализм — это на самом деле тоже вполне законное название. Вот только пролетарским этот строй не нужно называть, пролетарии при социализме — последние в очереди и в основном, увы, «пролетают».

Важное замечание: понятно, что обычно социализм используется в немного другом значении, а именно в значении «СССР, Китай, и все, что с ними связано». В этой книге мы используем социализм не как географическо-политологическое, а как социоэкономическое название, а именно «строй, который следует за капитализмом». В конце концов, именно это значение и было изначальным, просто оно потом было переиспользовано в идеологических целях холодной войны. Поэтому, привыкшим к географическому определению, многое в этой книге может резать слух. Просто старайтесь не забывать изначальное значение слова «социализм», и тогда вас не будут удивлять такие сочетания слов как…

Социалистические Штаты Америки

Вы, наверное, уже догадались, о чем пойдет речь. Ну, да, никакого капитализма в Америке сейчас нет. А вы как думали? Кстати, об этом на коммунальных кухнях тоже говорили, и тоже не воспринимали себя всерьез. Но хватит голословных утверждений, и займемся фактами. Просто сравним ключевые признаки капитализма, социализма (он же бюрократия, он же «пролетарский строй») и того, что имеет место в Америке.

Критерий 1. Правящий класс.

Капитализм: капиталист, владелец денег, вложенных в производство или торговлю, получающий прибыль за счет этого.

Социализм: управляющий, чиновник, менеджер, не владеющих средствами производства, но распоряжающийся ими.

Америка: корпоративный менеджмент, обычно не владеющий фирмами, которыми он управляет.

Критерий 2: Эксплуатируемый класс

Капитализм: пролетарии-рабочие, интеллигенция является невнятной прослойкой

Социализм: наемные работники — «нерушимый союз рабочих, крестьян, и народной интеллигенции»

Америка: наемные работники — рабочие (промышленные, сельхоз, сервис) и специалисты («knowledge workers» — инженеры, аналитики, медперсонал,…)

Критерий 3. Средствами производства владеют…

Капитализм: отдельные капиталисты и их товарищества.

Социализм: общество в рамках предприятия, страны, или мира (в теоретическом идеале)

Америка: миллионы мелких владельцев акций, как правило через сберегательные инвестиционные и пенсионные счета. Именно поэтому падение рынка ценных бумаг и крах Энрона так тяжело повлияли на пенсионные сбережения людей.

Критерий 4. Богатство, дающее возможность присвоения прибавочного продукта…

Капитализм: деньги.

Социализм: сетевые связи в элите, высокая позиция в управлении большой компании, значительные ресурсы хоть и не в собственности, но под контролем.

Америка: сетевые связи в элите (помните, почти все президенты США второй половины двадцатого века — это выпускники двух университетов, почему бы это?), позиции CEO, CFO, президента компании, в качестве синекуры — место в панели директоров богатой компании.

Критерий 5. Обязанности государства (помимо защиты от внешней агрессии)

Капитализм: содержание эксплуатируемого класса в подчинении.

Социализм: управление экономикой, обеспечение минимальных жизненных потребностей всего населения, обеспечение стабильности строя.

Америка: поддержание экономики, обеспечение минимальных жизненных потребностей даже беднейшего населения, обеспечение стабильности строя.

Нужно продолжать? Собственно наличие в Америке социализма само по себе не так интересно. Интересно то, что совместно с СССР Америка вплотную приблизилась к следующему социальному строю, о котором мы будем говорить дальше в этой книге. И испытывает во многом схожие проблемы. Но опять же, это — потом, потом.

Соединенные Штаты Европы

Для полноты необходимо, конечно, также сказать и о Европе. Хотя что тут говорить? Вам уже приходилось слышать, что в Европе социализм? Ах, несколько раз? Ничего удивительного, те кто побывали в разных Германиях, Англиях, и особенно Австриях, Нидерландах или Швециях так напрямую и говорят. Мне даже приходилось слышать, что «там — настоящий социализм!» Это было еще в советское время, и высказавшая это дама использовала «настоящий» явно в противовес Советскому Союзу. А когда наш эмигрант в Англии ругается на то, что общедоступный для любого человека с улицы бассейн имеет грязную раздевалку и в него запросто могут, извиняюсь за выражение, насрать… Хм-м-м. В СССР доступных кому попало бассейнов практически не было, но что-то мне подсказывает, что если бы были… В общем, вы поняли.

Короче, ничего нового я вам тут сообщить не могу. Вы это и так слышали сами много раз, а может даже и говорили. Правда? Вы просто не принимали это всерьез? Как с уроками марксизма в школе? Так воспримите! Это действительно так.

А желающие могут провести тот же простенький аналитический эксперимент что и с Америкой. Ответьте просто на несколько вопросов:

— Каковы основные два класса Западной Европы?

— Кто присваивает прибавочный продукт?

— Кто производит прибавочный продукт?

— Что составляет реальное богатство в Западной Европе, т.е. позволяет присваивать прибавочный продукт?

— Кто владеет средствами производства? Подсказка: государственные предприятия являются общественными.

— Каков круг обязанностей государства?

Сделайте эту небольшую домашнюю работу и судите сами!

Некоторое недоумение вызывает только один факт. Мы же упоминали, что социалистические государства вовсе не такие мирные, как предполагал Маркс. А Западная Европа может и не совсем пацифистская, но какая-то домашняя, прирученная, во многом следующая Америке. Почему бы это? А ведь она не всегда была такой. Был оказывается и другой пример социалистической империи. Молодой, нарождавшейся, агрессивной. Называлась она…

Третий рейх

Помните, мы обсуждали задачи социалистического менеджмента? Их было три — миссия, управление ресурсами и социальная. А теперь вспомним, что за задачи ставили нацисты перед собой? Правильно, завоевать мир (миссия) создав самую мощную в мире промышленность и военную машину (управление ресурсами) дабы накормить немецкий народ дешевым сосисками с пивом (социальная функция.)

Только не надо путать. Из того, что нацистская Германия была социалистической страной вовсе не следует, что они были нам друзья и братья. Отнюдь. Просто надо понимать, что не были они проклятыми капиталистами. Проклятыми фашистами — были, а капиталистами, в общем-то, нет.

И мешала эта нарождающаяся социалистическая империя вовсе не нам, а Англии и Америке. Как, кстати, и СССР мешал, просто перед лицом значительно более агрессивной Германии Советская Россия выглядела не таким уж плохим тактическим союзником. Каким она и оказалась, какого бы горбатого ни лепили бы нам всякие перестройщики, демократы, и ревизионисты результатов Второй Мировой. Так что, если бы Гитлер не полез к нам, еще вопрос, был бы мир после этого до конца двадцатого века биполярным или нет, а если и был бы, то кто был бы вторым полюсом..

Отступление: почему СССР казался другим?

В самом деле, если весь развитой мир, и на востоке, и на западе, был на самом деле социалистическим, то почему же СССР с собратьями по СЭВ и Варшавскому договору настолько стоял особняком? На самом деле в этом вопросе спрятано несколько разных вопросов.

Почему же СССР называли социалистическим, а Запад — капиталистическим?

На случай если вы забыли, Западом традиционно назывались США, Англия, и Западная Европа. Итак, была экспансия Запада на весь мир. Была большая страна, которая этой экспансии здорово мешала. Нет, не угадали, сначала это была Германия, которая тоже хотела своей экспансии на весь мир. А вот когда Германии коллективными усилиями (в основном вы и сами знаете, чьими коллективными усилиями) дали по мозгам, оказалось что есть еще одна страна, которая мешает экспансии Запада. Вот теперь вы угадали правильно, это был СССР. К тому же Западу, точнее правителям Запада, нужно было пугало для народа, чтобы легче им манипулировать. По странному совпадению, правителям СССР тоже нужно было внешнее пугало, чтобы своим народом манипулировать. Отгадайте к чему должно было привести столь трогательное единство?

А для врага всегда нужно иметь бирку, ярлык, название. Например, социализм. Или капитализм. А еще лучше империализм, эта штука вообще подходит для использования в обе стороны. Вот так и получилось, что СССР, а с ним и все члены социалистического лагеря включая Эфиопию и Афганистан, оказались социалистическими, а весь «свободный мир», включая, например, Иран, Саудовскую Аравию и бассейн Амазонки в Бразилии, капиталистическими. Что, конечно, к строю никакого отношения не имело. Понятно, что Саудовская Аравия, Иран и Афганистан были феодальными, жители бассейна Амазонки и сейчас живут первобытнообщинным строем, а что имеет место в Эфиопии вообще трудно сказать.

Так что давайте не путать точные социоэкономические термины с ярлыками, использовавшиеся противостоящими сторонами в холодной войне.

Почему СССР был тоталитарным, а Запад демократическим?

Есть не один десяток теорий дающих совершенно разные и противоречащие друг другу ответы на данный вопрос. Например, есть обширное семейство гипотез насчет российских национальных особенностей, которые соревнуются в перечислении русских национальных недостатков, в основном фиктивных, и никак не могут договориться, какой из них выбрать. Есть те, что объясняют это объективными причинами исторического развития России. И правда, как тут не стать тоталитаристами, если на тебя постоянно лезут какие-то идиоты со всех сторон, и каждому поколению приходится от них отбиваться. Впрочем, вру, лезут только с трех сторон, с Северного Полюса вроде на Россию еще пока не нападали.

Словом, теорий множество, и вы вольны выбрать себе ответ по вкусу, потому что для предмета, обсуждаемого в данной книге это не имеет совершенно никакого значения.

Кстати, есть также и теории оспаривающие главное предположение этого вопроса. То есть ставящие под сомнение, что СССР был тоталитарным, а Запад — демократическим. А затем задающие зеркальный вопрос. На который вы также можете выбрать ответ по вкусу.

Если все были социалистическими, то почему на Западе было все хорошо, а в СССР — плохо?

См. выше. Данный вопрос это просто синоним предыдущего, просто другие ярлыки использованы. Опять же, где было хорошо, а где плохо, так же не является однозначным, и к предмету данной книги не относящимся. А почему отдельные вещи были лучше там или там, теорий имеется немало, но и это к предмету данной книги не относится.

А почему тогда была холодная война, если все были социалистическими?

А вы сами-то как думаете? Это только Маркс считал, что пролетарии не имеют родины и им нечего терять кроме своих цепей. Цепи тоже денег стоят — шучу, шучу. Но уж менеджерам-номенклатуре очень даже было чего терять, и это вполне серьезно.

Единственные кто пострадал — это отказавшиеся от социализма

Пролетарское государство рисовалось Марксом как сплошное братство народов, благоденствие, и процветание. Однако, не надо забывать, что речь шла об сусальной модели в розовом тумане именуемой коммунизмом, которая к жизни отношения, очевидно, не имеет. По крайней мере в известной истории включая современность. А что получилось — это пролетарско-бюрократическое государство под разными соусами. Социализм, пришедший на смену капитализму, отнюдь не является таким уж добрым и всепрощающим, совсем наоборот. Социализм оказался куда более мощным, сильным и хищным, чем капитализм. Неоимпериализм — это империализм эпохи победившего социализма.

Обратите внимание, до победы социализма Америка проявляла тенденцию к изоляционизму. Все войны до двадцатого века Америка вела только на своем континенте. Расширение территории часто шло путем покупки новых земель, а вовсе не войн. А уж если случались войны (с Мексикой, и постоянная война с индейцами в ходе движения на Запад), то они были локализованы на американском континенте.

Но это все — беллетристика, а вот немного фактов. Идея изоляционизма сформировалась в США на заре ее истории в конце XVIII века. Она была сформулирована в прощальном обращении первого президента США Дж. Вашингтона и в инаугурационной речи третьего президента США Томаса Джефферсона (см. [44], [49]) Вот что писал Джефферсон немецкому ученому и исследователю Гумбольдту: «Европейские страны образуют отдельную часть земного шара; их местоположение делает их частью определённой системы; они имеют круг собственных интересов, никогда не вмешиваться в которые составляет нашу задачу. Америка имеет полушарие для себя. Она должна иметь свою отдельную систему интересов, которые не должны быть подчинены интересам Европы».16 Изоляционизм был также известен как «доктрина Монро», в честь президента Джеймса Монро, который высказал ее в своем обращении к конгрессу в 1823 году. Заключалась она не только в том, что США не должны вмешиваться в Европе, а и в том, чтобы не позволять Европе вмешиваться в дела Северной и Южной Америк (см. опять же [44].)

Конечно, это был квазиизоляционизм. Политики США отлично понимали, что молодое государство смогло добиться своей независимости только благодаря грызне между европейскими державами. Понимали также и то, что Америка тогда еще была слаба конкурировать с европейскими монархиями. Да и сама концепция изоляционизма не предполагала отсутствие экспансии, просто ограничивала ее западным полушарием. Но все же, как же произошло, что Америка отказалась от своего изоляционизма и перешла к нынешней политике глобализма? Конечно, немалый фактор сыграло то, что появилась возможность — Америка стала сильной. Опять же, а почему она стала сильной? Что произошло в ее экономике, что сделало ее индустриальным лидером? Массовое производство. То есть, концентрация производства. Ничего не напоминает из уже описанного выше?

Интересно, что доктрина глобализма была провозглашена президентом Теодором Рузвельтом, первым американским президентом двадцатого века, закончившим Гарвард. А второй американский президент двадцатого века с гарвардским дипломом — Франклин Делано Рузвельт ввел очень интересные социальные институты в Америке вроде социального страхования17. И оба возглавляли США в начале двадцатого века. Ничего не напоминает эпоха? Вы уже поняли, почему Америка отказалась от изоляции в Западном полушарии и объявила зоной своих интересов весь мир?

Ну, да, верно. «Пролетариату нечего терять, кроме своих цепей, а обретет он весь мир» Карл Маркс, Фридрих Энгельс. «Манифест Коммунистической Партии» Как это ни парадоксально, но американский экспедиционный корпус в Архангельске в Гражданскую Войну представлял из себя одно из первых движений формирующегося в Америке пролетарского государства!

Да, пролетарское государство значительно более сильно, агрессивно и хищно, чем капиталистическое. Оно имеет больше ресурсов и воли получить то, что оно может обрести в обмен на свои цепи. То есть, весь мир.

И те, кто отказываются от социализма в точном смысле этого слова и реставрируют капитализм, оказываются в положении туземцев вооруженных копьями и стрелами против бросившего невдалеке от берега якорь авианосца. Ну, как, дорогой российский читатель? Нужно объяснять, кто это? Возьмите зеркало. Посмотрите в него. Вы видите выброшенного на берег моряка с такого же авианосца, который дезертиры-адмиралы пустили ко дну.

Остальной мир

Для полноты картины надо отметить, что автор вовсе не считает, что социализм победил во всем мире. Это неверно не только в рамках мира, но даже и в рамках конкретных государств. Социализм отлично умеет интегрировать в себя и включать островки совершенно иных социальных отношений, что бы ни утверждала советская пропагандистская машина. Тут и чукчи с эскимосами (в значительной мере первобытнообщинный строй), и Средняя Азия (в значительной степени восточно-феодальный), и «левые конторы» с «черным производством», да что там «конторы», вся Грузия (элементы капиталистического).

В мире есть острова и материки социализма, такие как Европа, Канада, Австралия.

Но в той же Австралии есть огромные пустынные регионы населенные аборигенами, которые по-прежнему живут первобытнообщинным строем. Другие островки таких социумов включают бушменов в пустынях южной Африки, индейцев в сельве Амазонки, эскимосов некоторых северных районов России, Америки, и Канады.

Многие арабы живут в феодальном обществе. Так же как и афганцы до вторжения СССР.

Потогонные производства в Малайзии и Сингапуре — это типичный капитализм, который делает то, что он лучше всего умеет делать — эксплуатировать и держать в нищете и повиновении свой собственный рабочий класс.

Так что мир велик и удивителен и не следует думать, что он подстрижен под одну гребенку. Только для предмета этой книги это большого значения не имеет. Ну, хочет кто-то жить в первобытном племени, ну и пусть себе живет. Уж, мы-то точно ему мешать не будем. При этом, социалистические державы все равно будут иметь его под контролем. Но жить в первобытном племени скорее всего позволят.

На смену гегемону. А что за социализмом?

Итак, мы закончили с историческими экскурсами, обзором марксизма и констатацией уже случившихся фактов, и можем приступить к самому интересному. Всю свою историю человечество стремилось узнать, что находится за пределами известного. Скажем, пока царствовала теория конечного мироздания, постоянно находились умники спрашивавшие «А что находится за концом мира?» Когда объясняешь ребенку современную концепцию бесконечного мира, то часто получаешь в ответ вопрос типа «Ага, понял, вселенная бесконечная. А что дальше?»

Маркс объявил свое пролетарское государство бесконечным, однако государство вышло какое-то не то, как он описывал, так что стоит вспомнить выражение «устами младенца гласит истина» и спросить — «А что будет за пролетарским государством?»

Критическое изменение производительных сил

Если следовать марксизму, как мы его понимаем, то чтобы увидеть грядущие изменения, нужно глядеть в основу — производительные силы. Именно изменения производительных сил и приведут к созданию новых классов и новых производственных отношений, которые и определят новый строй, которые придет на смену социализму.

Теперь посмотрим на изменения производительных сил, которые имели место в двадцатом веке. Сначала посмотрим на средства производства — орудия труда. Что в них изменилось? Каким одним словом можно охарактеризовать это изменение? Конечно, они стали эффективнее и производительнее, но сама по себе производительность росла всегда. А что нового случилось с ними? Они стали сложнее. Причем сложнее на порядок.

Станок с программным управлением имеет два глубоких последствия для рабочей силы:

— Во-первых, он требует настройщика, который должен иметь значительно лучшее образование, нежели промышленный рабочий начала двадцатого века. К тому же он создает рабочие места для инженеров, дизайнеров, и кучи других людей с университетскими дипломами, которые необходимы, чтобы его создать.

— Во-вторых, он заменяет собой десяток старых станков, и соответственно уничтожает рабочие места тех промышленных рабочих начала двадцатого века, кто на них работал, а также зачастую и еще менее квалифицированных подносчиков деталей, помощников и т. д.

То есть изменяется структура рабочих мест. Помните, что происходит при осушении болота? Исчезают лягушки, появляются мыши-полевки. Исчезают цапли, питавшиеся лягушками, появляются совы, питающиеся мышами-полевками. Есть еда — есть вид, нету еды — нету вида.

Что это означает в случае с людьми? Есть рабочие места — есть представители соответствующего класса, нет рабочих мест — нету людей, которые зарабатывают на жизнь этим способом.

Значит, что происходит? Исчезают рабочие места для пролетариата. Появляются рабочие места для настройщика, который вроде бы и рабочий класс, хотя и не совсем, по крайней мере должен иметь значительно лучшее образование и настраивать станки не серпом и молотом. Появляются рабочие места для совсем уж не пролетариев, а вообще какой-то невнятной «прослойки», как выражались классики. Да еще прослойки, жизненно важной для цикла существования орудий труда.

А если кто-то существенен для производства орудий труда, то есть ключевой части производительных сил, то это уже и не прослойка получается, а как раз самый что ни на есть настоящий класс.

Особенно если их много. А что делает станок с программным управлением помните? Создает рабочие места для них. Высыхает болото, появляются мыши и совы. Появляются новые рабочие места для инженеров, появляется больше инженеров. Просто, правда?

Вы уже догадались, что происходит? Ну, да, настройщики и инженеры составляют на самом деле новый, постпролетарский класс.

Я это не сам придумал!

Для справки, я это не сам придумал. То есть понял это я сам и независимо в 1985-86-м году, но теперь, получив доступ к западной литературе, я знаю, что феномен появления нового типа работников был открыт куда раньше. Уже упоминавшийся «отец американского менеджмента» Питер Дрюкер ввел примерно в 1960 году термин «knowledge worker» (приблизительно можно перевести как «информационный работник — работник знания»)18. Одновременно с ним экономист из Принстона Фриц Мачлап ввел термин «индустрий знания»19.

Они, конечно, не говорят о появлении нового класса, тут, насколько я знаю, я был первым. Они просто отмечают появление значительной категории наемных работников, которыми невозможно управлять старыми промышленными методами. По их мнению критическим отличием этого нового типа работников является то, что он сам знает и решает, что надо делать. Рабочему говорят, что надо делать. «Перенеси ящик в третий цех», «сделай деталь по этому чертежу», и т. д. Новый тип работника сам знает и решает, что надо сделать на благо компании, и именно этим он и ценен. Более того, его менеджер обычно не обладает достаточной квалификацией, чтобы решить прав работник или нет. Наоборот, то, что работник делает и говорит своему менеджеру, часто определяет решения этого самого менеджера.

Так что подход Дрюкера к вопросу весьма ограничен — появились новые наемные работники, которыми нельзя управлять старыми методами, так как же ими управлять? Надо заметить, что нет смысла клеймить его за это, не будем следовать примеру Маркса и отвергать «половинчатые» позиции и решения. В конце концов, поиски методов управления новым классом может привести к построению новых производственных отношений, даже если ищущие ответов не осознают масштаба изменений в полной мере. Ничего незаконного в этом нет, нормальный эволюционный путь. Как мы теперь знаем, Америка пришла к своему социализму именно этим способом.

Кроме того, Дрюкер занимается в точности тем, чем и должен заниматься эксперт по менеджменту — он обнаружил новый тип работников и изучает вопрос как же ими управлять. Понимание, что этот новый тип работников на самом деле является новым социальным классом, может помочь в этой задаче, но в целом не критично, а остальные вопросы его не волнуют. А нас как раз именно остальные вопросы и волнуют. Поэтому нам это осознавать нужно.

Обнаружил ли кто появление нового класса? Да, обнаружил. В 2002-м году вышла книга «The Rise of the Creative Class»20 ставшая бестселлером. Это, конечно, куда позже 1985-го года, но тем не менее появление нового класса также не является теперь тайной за семью печатями или мнением отдельного человека. Эта книга приводит интереснейшие данные по демографии США в отношении пропорции старого рабочего класса (промышленные рабочие и работники сферы услуг) и то, что она называет «созидательным классом». Согласно этой статистике в 1999 году в США новый класс составлял 30 процентов населения, при том что традиционный промышленный рабочий класс составлял только 26%21. Забавно, что в своей статье 1985-го года я называл новый класс «демиургами», что в общем-то именно «созидательный» и означает. Так что, согласно этим данным нового класса в США уже ощутимо больше, чем старого, что наводит на некоторые размышления, не правда ли?

Для справки, упомянутая статья 1985-го года не была мною опубликована. После нескольких неудачных попыток пристроить ее в одно из перестроечных изданий я махнул рукой, и теперь она скорее всего похоронена в бумагах, хранящихся в Петербурге у моего отца. Я раздал некоторое количество копий друзьям, и возможно, что я сделал последнюю попытку послав ее в одну и новостных групп Интернета. Как вы понимаете, эффект такого распространения практически нулевой.

К слову, в ней я уже тогда описывал как появление и становление нового класса, так и механизм циклических кризисов социализма, которые описаны далее в данной книге. В силу молодости и розовых очков оптимизма, естественных для каждого родившегося и выросшего в СССР, я неправильно истолковал только что начавшуюся «гласность» (перестройка тогда еще не наступила) как предвестие прихода «демиургов» к власти и скорого наступления полных штанов благоденствия. Увы, с нынешним опытом, мне уже очевидно, что те, кто смогут управлять «демиургами» будут еще более сильными, умными и хищными, чем те, кто сумел оседлать пролетариат. И по сравнению с ними уже социалистические страны будут туземцами, взирающими на стальные башни появившегося неизвестно откуда авианосца. А интерпретация гласности и перестройки тем более оказалась совсем другой, собственно она изложена ниже в этой книге.

Имя игры

Поскольку мы уже вплотную придвинулись к неизведанному, давайте договоримся об именах. Я не настаиваю на том, чтобы именно эти имена и остались в языке, но поскольку сейчас приличных имен нет, нужно просто договориться, как мы будем называть разные вещи, о которых еще или никто не говорил, или даже говорил, но не понимал, что же это такое. Термины, конечно, условные, но это поможет нам общаться и понимать друг друга.

Итак, мы уже поняли, что на смену социализму придет какой-то новый, ранее невиданный строй, в котором, видимо как обычно, будут два класса — эксплуатируемые, то есть производящие прибавочную стоимость, и эксплуатирующие, то есть присваивающие ее. Давайте попробуем им всем дать названия, чтобы легче понимать друг друга в дальше в этой книжке.

Для начала, как называть новый производительный класс? Мы уже упоминали несколько названий — «работник знаний» или «знающий работник» Питера Дрюкера22, «созидательный класс» Ричарда Флориды23, мое собственное неуклюжее «демиурги». Что же выбрать?

В свое время датско-голландский исследователь Йохан Хейзинга24 опубликовал книжку Homo Ludens25, в которой он предлагал использовать это название вместо Homo Sapiens доказывая, что игра является ключевым атрибутом человеческого существа, заложенным на уровне инстинктов. Позднее, в повести Стругацких «Волны гасят ветер» описана новая порода людей, которая получилась из эволюционировавших Homo Sapiens. Их так и называли Homo Ludens, в переводе «человек играющий»26. Или просто людены. Хотя теория Хейзинги и занятна, к сожалению, большинству homo sapiens сразу после взросления становится не до игр. Им даже учиться некогда, нужно пропитание для семьи добывать. А вот новому классу придется учиться всю жизнь, и как доказали толпы исследователей, обучение — это главная функция игры. Так что и играть им тоже придется всю жизнь. Поэтому дальше в этой книге мы этот новый «креативный» класс так и будем называть — людены.

А как же назвать тех, кто сможет их эксплуатировать? Ну, если людены — играют, а играют обычно дети, то подчиняться они, понятное дело, будут родителям. И вряд ли эти «родители» будут добрые как мамы. Так что получаем, pater, а поскольку не родной отец, то получаем что-то вроде крестного отца или еще лучше, патрона (patron), а поскольку это будет связано еще и с властью, то получается в общем что-то вроде патрарха. Есть, конечно, слово «патриарх», но оно уже используется в религиозном смысле и при описании пасторального уклада жизни. Насчет суффикса «-арх», да, конечно, он ассоциируется с навязшими в зубах «олигархами», но альтернативой ему является суффикс «-крат», как в «аристократ» или, Боже упаси, «демократ». Тоже не очень, к тому же не называть же их «патрократами», народ ведь не поймет и обязательно начнет путать местами «т» и «р». Так что давайте в рамках этой книги остановимся на патрархах, а уж язык и история потом разберут как их называть.

Теперь осталось назвать строй, при котором людены будут создавать прибавочный продукт, а патрархи его присваивать. А поскольку строй всегда называется по правящему классу, то название получается патрархия.

Повторюсь, я прекрасно осознаю, что названия звучат несколько забавно, ну прямо как «Орден Водяной Вороны»27. Но нужно же как-то называть их в книге, правда? К тому же юмор — это видовой признак Homo Ludens, так что ничего страшного, переживете.

От власти к чему?. А будет ли новый класс эксплуататоров?

Вы, должно быть уже заметили, что новый класс — людены — соответствует пролетариям, крестьянам и рабам, а вовсе не менеджерам, капиталистам, феодалам и рабовладельцам. Это явно те, кто будет производить новый прибавочный продукт, а не те, кто его будет присваивать. Так будет ли такой класс (который мы уже обозвали патрархами), и если будет, то кто?

Сначала, давайте разберемся, будет ли такой класс. Тут мы от твердых фактов переходим к рассуждениям, которые могут быть верны, а могут быть и нет. Давайте рассмотрим имеющиеся варианты: либо и на люденов найдутся эксплуататоры, либо нет. Понятное дело, что бинарная логика действует не всегда, но в данном случае все просто — либо кто-то будет присваивать себе по крайней мере часть прибавочного продукта, либо нет.

Можно сделать так же как сделал Маркс, а именно, узрев новый класс — люденов — гордо заявить, что уже его-то такого хорошего никто эксплуатировать не будет и не сможет. Маркс это, правда, говорил про пролетариат, и как мы обнаружили, нашлись те, кто смог эксплуатировать пролетариат. Тем не менее вы вправе сейчас решить, что уж для люденов коммунизм точно наступит. Да и правда, класс-то уж больно хорош. Все умные, образованные, профессиональные, каждый в своей области знает и может то, что людям предыдущих формаций и не снилось… Ну просто как кроманьонцы по сравнению с питекантропами. Можно сказать, истинные цари природы.

Однако, все не так просто. Есть старая шутка, что Бог дал власть над всем миром мужчине, а не женщине. И не потому, что относился к ней хуже, а просто потому что она ей была не нужна. Поскольку женщине Бог дал власть над мужчиной.

Одним словом возможности люденов еще не являются залогом их неподверженности эксплуатации. Да, люденов не удается эксплуатировать так же как пролетариат. Слишком умные, слишком образованные, и, увы, и то, и другое необходимо чтобы их использовать. Да собственно, и уже упоминавшийся Питер Дрюкер, и проповедник новой экономики и менеджмента Том Питерс, и знаменитый практик менеджмента Джек Велч (бывший СЕО Дженерал Электрик), все в один голос утверждают, что новые класс использовать старым способом нельзя. И, между прочим, тут же дают новые способы. Значит можно?

Словом, лично мне идея коммунизма построенного люденам видится нисколько не более убедительной, чем марксистская идея коммунизма, построенного пролетариатом. А потому далее в этой книге я буду исходить из того, что новый эксплуатирующий класс — патрархи — тоже не за горами, и вопрос не в том, будет он или нет, а в том какимименно он будет.

Как развивалась эксплуатация

Давайте сравним, как развивался процесс эксплуатации в ходе смен общественных формаций. А именно, ответим на следующие вопросы:

— В чем был по сути метод эксплуатации

— От кого требовалась активность в процессе подчинения эксплуатирующего эксплуатируемому?

— Что получал эксплуатируемый по существу и по форме?

— Обязанности эксплуатирующего.

— Какова была степень свободы эксплуатируемого и что мог потребовать от него эксплуатирующий?

— Насколько эксплуатирующий нуждался в кооперативном поведении со стороны эксплуатирующего?

Начнет с рабовладения. При рабовладении:

— Метод эксплуатации заключался в прямом насилии.

— Хозяин был активной стороной, часто воином-завоевателем. Будущий раб активно этому сопротивлялся, если мог с оружием в руках.

— Раб получал пищу и, возможно, место для жилья при хозяине, плюс подачки в качестве награды при хорошем поведении на усмотрение хозяина, которые могли варьироваться от куска еды из хозяйской тарелки до женщины и свободы.

— Рабовладелец не делал ничего, в ряде обществ он даже не имел права опускаться до физической работы в рамках этических норм. В идеале обычно считалось, что рабовладелец должен выполнять обязанности гражданина (древний Рим, Греция), подданного (древний Египет), и может управлять своим хозяйством, хотя это предпочтительнее делегировать привилегированному рабу или вольноотпущеннику.

— Раб не имел никакой свободы. Владелец мог потребовать от него всего, что он пожелал бы, и нередко имел право убить раба, если бы захотел.

— Владелец нуждался только в прямом подчинении раба. За редкими исключениями раб был просто говорящей машиной или рабочим скотом, который за неподчинение били. Раб не контролировал ничего ценного для хозяина. Поэтому он не имел средств отомстить хозяину иначе как в такой же прямой форме — восстав и попытавшись его убить. Другой стороной этого являлось то, что любой рабовладелец мог иметь лишь столько рабов, сколько он мог контролировать прямым насилием либо лично, либо через систему надсмотрщиков. В результате этого даже классические рабовладельческие государства не держались полностью на классическом рабском труде (свободные крестьяне древнего Египта, свободные колоны и во многом подобные крестьянам сельскохозяйственные рабы древнего Рима, и не говоря уже о рабстве в Северной Америке, существовавшем только благодаря капиталистической промышленности северных штатов и Великобритании, покупавших произведенный на Юге хлопок.)

Теперь рассмотрим феодализм:

— Метод эксплуатации заключался в угрозе насилия. Крестьянин приносил оброк потому что знал, что иначе феодал явится к нему и тогда будет значительно хуже. Использование угрозы насилия вместо реального насилия снижало количество насилия, которое эксплуатирующий должен быть реально осуществлять, а стало быть, позволяла ему контролировать значительно большее количество эксплуатируемых, разбросанных по куда большей территории.

— Феодал был активен в защите своей территории от других феодалов и наказании непослушных крестьян. Со стороны крестьян прямого сопротивления эксплуатации, за исключением периодических бунтов, в общем-то не было.

— Крестьянин получал относительную стабильность и защиту от других феодалов и простых разбойников.

— Феодал обязан быть воином и, обычно, военачальником, поддерживая и содержа свою собственную дружину. Как воин и военачальник он обязан поддерживать порядок на своей территории и выступать вместе со своим сюзереном, когда тот потребует.

— Крестьянин и крестьянская община контролировали практически все стороны жизни крестьянина. В крестьянский быт, за исключением экзотики типа права первой ночи, феодал в основном не вмешивался. Даже в России с ее высокой степенью закрепощения крестьян, крепостной был похож на раба только в пределах барской усадьбы.

— Для феодала некооперативность крестьян (отказ в подчинении) означала необходимость перехода от угрозы насилия непосредственно к насилию. Как уже упомянуто выше, при помощи угрозы насилия феодал контролировал значительно большее количество крестьян и территории, чем он мог бы удержать прямым насилием. Иначе говоря, феодал либо имел простую форму кооперативности со стороны хотя бы большинства крестьян в форме отсутствия бунтов и своевременной выплаты оброка, либо не мог контролировать свою территорию. Конечно, феодальные государства имели дополнительные орудия подавления как раз для таких случаев — войска феодала следующего уровня, вплоть до монарха, но и все эти орудия по-прежнему опирались на механизм угрозы насилия и выборочного применения силы. Король имел достаточно сил чтобы подавить одну-две провинции, но когда восставала вся страна, ни у одного феодального монарха никогда не было ни одно шанса.

Теперь давайте перейдем к капитализму:

— Метод эксплуатации был добровольным подчинением за плату.

— В большинстве случаев капиталист мог просто дать знать, что ему нужны рабочие, которые приходили к нему сами в поисках работы и даже конкурировали друг с другом. Активной стороной стал эксплуатируемый.

— Рабочий по сути получал возможность поддерживать себя и свою семью. Возможность эта выражалась в деньгах выплачиваемых рабочему за его труд и подчинение на работе. При этом полученными деньгами и свободным от работы временем он в распоряжался полностью по своему усмотрению.

— Капиталист обязан эффективно управлять своим производство и сбытом товара. Никаких законов и этических норм, требующих этого, не сформировалось просто в силу того, что законы рынка весьма эффективно добивались этого и так. Неумелый капиталист просто разорялся и исчезал с рынка.

— Владелец бизнеса требовал от наемного работника выполнения работы — как участника процесса производства. Хотя владелец имел возможность злоупотреблять своим положением (и часто это делал), он не имел на это формального права. Прямое применение насилия по отношению к рабочим со стороны владельца бизнеса было в значительной мере ограничено — это была прерогатива государства.

— Владелец бизнеса нуждался в позитивном кооперативном поведении со стороны рабочих. Владелец был заинтересован в сохранности достаточно дорогих орудий труда, которые легко можно было повредить сознательно или даже простой небрежностью. Методы саботажа изобретенные рабочими движениями начала двадцатого века показали насколько чувствительно может быть капиталистическое производство к некооперативности работников. Даже простое соблюдение всех правил могло полностью парализовать производство (итальянская забастовка.)

Социализм перешел на следующую ступеньку:

— Метод эксплуатации заключается в добровольном участии в процессе производства за плату. Мантра «Все должны трудиться» в той или иной форме начинает доминировать и на Востоке, и на Западе. Труд в какой-нибудь форме становится этической нормой общества, каждый должен делать что-то полезное для общества — стоять у станка, управлять, изобретать, воспитывать детей, сторожить, подметать улицу… На Западе появился новый диагноз в психиатрии — «трудоголизм», по аналогии с алкоголизмом. В СССР тех, кто не следовал мантре созидательного труда, отправляли в Сибирь убирать снег по статье за тунеядство. В Америке, с ее полным уничтожением натурального хозяйства, доходить до таких крайностей не пришлось — богатый человек, чтобы существовать, был вынужден заниматься размещением своего капитала, т.е. операциями на финансовом рынке, которая быстро превращалась в полноценную работу. Отдельные исключения как сынки сверхбогатых родителей на Западе или высоких чиновников советской партократии вызывали народное осуждение и только подтверждали общее правило. Отдельные несоциалистические анклавы типа негритянских кварталов Америки или исправительных колоний в советской Сибири служили напоминанием основной массе народа почему нужно работать.

— Работник был вынужден активно искать место работы. Даже в СССР, где безработицы реально не было, работник должен был сам приходить на предприятие наниматься, а не наоборот. В условиях советского спроса на рабочую силу, превышающую предложение, тунеядство фактически становилось нежеланием проявить активность и наняться на работу. Так что в условиях СССР можно сказать, что неактивность в поиске работы была уголовно наказуема. В Америке не дошли до такой крайности, но прелести жизни безработного эффективно приводили к тому же самому результату. Работодатель в свою очередь наоборот был зачастую осторожен в найме нового работника, изучал его предыдущую историю и опыт, мог потребовать характеристику или рекомендацию с предыдущего места работы. Когда работник нанят, ожидается что он с энтузиазмом хочет делать именно то, что от него требуется. См. также следующий пункт.

— Наемный работник получает при социализме в первую очередь, конечно, деньги, дающие ему возможность содержать себя и свою семью. Однако и на Востоке, и на Западе сформировались этические нормы осуждающие «погоню за длинным рублем» и на интервью в западной фирме только очень глупый кандидат говорит, что он пришел зарабатывать деньги. Социалистический наемный работник, по крайней мере в соответствии с господствующими этическими нормами, требует от работы удовлетворения и чувства своей собственной значимости. Те, которые этого сами не требуют, не получают работы или не удерживаются на ней, пока не научатся эту потребность и факт ее удовлетворения работой (зачастую весьма сомнительный) качественно симулировать.

— В обязанности социалистического управленца-менеджера входит эффективное управление производством, которое включает в себя (по Дрюкеру) постановку задач (миссию), эффективное управление ресурсами (деньгами, сырьем, помещениями, и главное — трудом работников) и управление социальными последствиями производства (работники должны быть довольны, а общественность вокруг хотя бы терпима по отношению к бизнесу и не приходить бить окна по ночам.) Управленец, который не справляется с этими задачами, вызывает всеобщее презрение и негодование. Когда же начальник с этими задачами справляется, ему подчиняются с энтузиазмом.

— Степень свободы социалистического наемного работника весьма высока. В рамках принятых в обществе этических и юридических норм и своих финансовых возможностей он полностью свободен в том, как проводить свое свободное время. На работе он строго подчиняется менеджменту и выполняет предписанную работу, хотя часто имеет некоторую свободу с локально-тактическом плане — сделать сначала эту деталь или эту, поджидать пассажиров у Павелецкого вокзала или у Казанского, положить на центральное место на витрине швейцарский сыр или советский.

— Менеджмент безусловно нуждается в кооперативном поведении со стороны социалистического наемного работника. Не только сознательный саботаж или небрежность, но даже просто работа «с ленцой» резко вредят производству. Работа «тяп-ляп» становится законной причиной для увольнения на Западе, и уголовной ответственности на Востоке.

Портрет людена — «ты — начальник, ты — дурак!»

Теперь, когда все это выстроено в ряд, можно заметить определенные закономерности в развитии производственного процесса, равно как и процесса эксплуатации.

Например, каким будет работник будущего? Выглядит так, что он будет «кошкой, которая гуляет сама по себе» упертым на том, чтобы делать именно то, что он сам считает нужным делать, а не то, что ему приказывают. Вряд ли ему вообще всерьез можно будет что-то приказывать, если он сам не сочтет, что так нужно. Вообще, работник будущего очевидно будет иметь значительную свободу не только дома, но и на работе. В большой степени не ему будут говорить, что делать, а он сам будет решать, что и как делать.

Его стремление что-нибудь делать будет необоримо и, с точки зрения современной медицины, скорее всего на грани психической нормы, если не за ней. Скажем, если меня кто спросит, зачем я пишу эту книгу отработав по 10—12 часов каждый рабочий день на основной работе — я не буду знать, что ответить. Денег мне она не принесет, неприятности может, пустые затраты времени — наверняка. В свое оправдание могу лишь сказать, что я сопротивлялся желанию изложить эти идеи уже почти двадцать лет (с 1985-го), так что нельзя сказать, что я не боролся.

Можно ожидать, что людены будут начинать работать позже социалистического работника. Если те вливались в рабочие массы в возрасте 18—20 лет, то в новом обществе даже чтобы быть эксплуатируемым придется получить высшее образование — институт или университет, хотя возможно хватит и неполного высшего, т.н. степени бакалавра (всего лишь 3 года в университете, вместо 5—6 для полноценного обучения.)

Заметим, что люден делает то, что считает нужным, а вовсе не то, что хочет. Это не хиппи, он не безответственный, он наоборот, гиперответственный. Он считает, что знает как лучше, и не желает без очень убедительных аргументов делать иначе. Для традиционного социалистического менеджера что в России, что в Америке, люден — это проблема и боль в заднице. А два людена — трагедия. В самом деле, представьте себе что вы отвечаете за дизайн нового самолета, и у вас работает два талантливейших инженера, и оба вам позарез нужны, чтобы выполнить работу в срок. Но! Инженер А считает, что высотомер должен быть справа, поскольку ваша фирма всегда ставила высотомер справа, такая уж у нее традиция, в то время как инженер Б считает, что высотомер должен быть слева, там где его помещают все остальные фирмы, так что так и надо делать, чтобы пилотам не надо было переучиваться28. Каждый убежден, что его решение — единственное правильное, и что принятие другого решения приведет к трагическим результатам для бизнеса и чуть ли ни разорению фирмы. И оба готовы спорить на эту тему, что говорится, «до последнего солдата своего противника». Ну и что тут делать?

Нормальному социалистическому работнику в таком случае командуют «Кругом! Молчать!» и он быстренько ставит высотомер сверху. Людены слушают «Кругом! Молчать!» и продолжают спорить.

Это я излагаю с двойной целью. Во-первых, чтобы вы перестали завидовать люденам и не воображали их этакими ангелами на земле. Увы-увы! Между прочим, хотя я и не проектирую самолеты, но имею счастье наблюдать подобные сцены достаточно часто. И в качестве кандидата в младшие патрархи вынужден изобретать способы добиться того, чтобы альтиметр был хоть где-то на приборной панели, поскольку без него управлять самолетом очень сложно.

Во-вторых, я это описываю для того, чтобы вы поняли, почему старый менеджмент с люденами не работает. Как всего лишь люденский кандидат в младшие патрархи, я-то, конечно, знаю для чего нужен альтиметр и где он должен быть (ну, разумеется, снизу!), и молчу только потому что вступать в спор означало бы лишь усугубление ситуации. А будь я менеджером — я бы, возможно, понятия не имел, что такое альтиметр, и где он должен находиться, и действительно ли это так важно. Ну не может старый менеджмент справиться с люденами! Шибко умные, зануды!

Патрархи — а кто же может справиться?

Опять же, на данный вопрос пока что возможны лишь спекуляции. Как это будет реально, никто не знает. Но есть некоторые предположения.

Для тех, кто пока что еще не согласился со мной, что общественный строй в Америке является социализмом, может показаться странным то, что именно теоретики американского менеджмента не только заметили новый класс (пусть даже и как «прослойку»), но и уже выработали некоторые идеи управления им. См. в библиографии с [13] по [35].

Каковы же их выводы? Прежде всего, говорят они, новый тип работников сам знает, что надо делать. Менеджер не может им указывать, нужна в конкретном месте схемы емкость на 10 микрофарад, или на 30, и нужна ли она там вообще. Это работник знает сам, куда лучше чем менеджер, и более того, именно для того его и нанимали. То есть, по старым пролетарским меркам самое милое дело было бы прикрикнуть, да приказать поставить вместо нее сопротивление на 20 ом, но вот ведь беда — работать результат, увы, не будет.

В принципе, менеджер может сказать «Сделаешь схему, которая работает, получишь премию, не сделаешь — будет бо-бо.» Опять же в принципе, это с люденами работает. Но недолго. Для начала, премий на всех не напасешься. А если делать бо-бо слишком часто, то даже при нынешнем (начало двадцать первого века) рынке труда в Америке можно оказаться без работников. То есть, социалистические работники найдутся всегда, вот только они и без приказа будут ставить сопротивление в 20 ом, а вам нужно, чтобы схема работала.

Вторая проблема с таким подходом состоит в том, что люденам при такой постановке вопроса быстро становится скучно, а скучающий люден — это страшная разрушительная сила. Вы, наверное, заметили, насколько больше стало компьютерных вирусов после того как в результате проблем в экономике много программистов потеряло работу? И это только случаи прямого вредительства.

Третья проблема уже не в люденах, а в вас самом. Что значит «работала»? Понятно, что если вы нажимаете кнопку и все тихо, то это «не работает», а вот что такое «работает»? Скажем, телевизор который показывает идеальную картинку и сломается через двадцать лет несомненно работает. Но телевизор, которые показывает с легкими помехами и сломается через месяц тоже «работает». Причем «поглядев в глаза» схематике, вы не отличите один от другого, поскольку вы не специалист, вы — менеджер. Хорошо известно, что «за страх» люди работают значительно хуже, чем «за совесть». Но при социалистическом производстве еще вполне допустима некоторая смесь этих стимулов со смещением в сторону страха. Если рабочему и было наплевать на деталь — это не страшно, по крайней мере если она сделана в пределах требуемых допусков. А с люденами разница становится уже критической. От отношения к делу («attitude») зависит успех или провал проекта.

Заметим, что перечисленные выше три проблемы — это вовсе не полный список того, что случается, когда вы начинаете применять пролетарские методы к управлению люденами. Конечно, можно и с этим бороться старыми методами. Например, можно нанять другого людена, чтобы контролировать работу первого. Кстати, в разумных рамках это очень полезная идея. Беда в том, что второй люден быстро начнет скучать, так что, см. выше. А еще они могут найти развлечение в том, чтобы спорить, где поставить альтиметр, вместо того чтобы делать дело. И если им будет скучно, шансы на то, что именно так и произойдет, достаточно велики. Другие способы — психологическое сканирование кандидатов, отбор «морально устойчивых и политически грамотных», и т. д. тоже имеют немалые недостатки. Скажем, в случае с психологическим сканированием вы почему-то отсеиваете именно люденов, и оставляете тех, кто с очень позитивным отношением к делу будет ставить сопротивление на 20 ом туда, где нужна емкость на 10 микрофарад. Со всеми вытекающими.

Упомянутые американские гуру по менеджменту не расписывают эти проблемы столь детально — в конце концов, слишком уж негативно это звучит. Зато они предлагают свое решение проблемы.

Ну, нельзя, говорят они, принудить новых работников к творчеству. И нечего стараться. Нужно просто не принуждать, а вдохновлять. Новый менеджер должен быть не командир, а лидер. Он должен не приказывать, а воодушевлять и вести за собой. Задача нового менеджера, говорят они, вовсе не контролировать каждый шаг, а указать на светлую цель, показать чем она хороша для исполнителей, будь то коммунизм или золотые горы, вдохновить на ее достижение, а уж с достижением цели людены и сами справятся. В соответствии с этим и рекомендации оказываются уже совсем другими:

— Искать нужно людей, которые сами жаждут делать то, что тебе нужно. Мир велик, найти можно, а эффект будет громадный. Скажем, если ваша фирма производит суперсовременные унитазы, все равно найдется какой-нибудь страдалец, который оценит эту задачу как величайшее благо для человечества, и сочтет ее достойной того, чтобы потратить годы своей жизни.

— Кстати, по этой же причине никак нельзя нанимать людей, которые приходят только ради того чтобы заработать деньги. Такая рекомендация в руках обычных социалистических менеджеров приводит к прямо таки трагикомичным ситуациям, поскольку людены болезненно честны, и обычно не скрывают, что идут на работу не только для того чтобы осчастливить человечество, владельцев и менеджеров компании, но и для того чтобы заработать на жизнь.

— Группа должна строиться не по принципу «стада», которое пассивно идет куда его гонят, а по принципу «стаи», которая следует за вожаком, и способна сама справиться с возникающими на дороге проблемами. Лозунг «lead the pack» упоминается чуть ли не в каждой книге по корпоративному менеджменту в Америке.

— Надо выдвигать вперед лучших людей и избавляться от худших, постоянно следя за «здоровьем» своей «стаи». Заодно, безжалостное исключение слабейших вызывает в люденах тот сорт страха, который действует на них эффективно.

— Выдвигая альфа-людей (по аналогии с крысиными стаями с их «альфами», «бетами», «гаммами», и «омегами») нужно давать им ясные и четкие задачи, а дальше требовать, чтобы остальное они делали сами. Тогда лидер имеет возможность сконцентрироваться на вопросе, действительно важном для него — как остаться лидером.

В общем, стандартный набор рекомендаций для вожаков крысиных стай, главарей бандитских шаек и религиозных вождей.

На самом деле, есть и третий, более привлекательно выглядящий путь. Если людены — это «играющие», то лидер люденов может быть в роли похожей на пионервожатого, организатора игры, ведущего телешоу. Этот способ во много схож с предыдущим, но без негативного оттенка. Кстати, именно он приносит наилучшие результаты. Проблема в том, что менеджеров способных его осуществлять слишком мало для современной экономики. Поэтому фирмам часто приходится довольствоваться менеджерами второго, а то и первого типа.

Опять же многое зависит от уровня на котором находится тот или иной менеджер. Президент компании, управляющий другими высокопоставленными менеджерами, нередко не только вправе, но и вынужден действовать именно как альфа крысиной стаи, в то время на менеджер низкого уровня работающий напрямую с люденами вынужден действовать значительно мягче, если он не дурак и действительно хочет видеть результаты.

В общем, пока что видно три возможных пути управления люденами:

— Эволюционное развитие социалистических методов управления;

— Лидерство волчьей или крысиной стаи;

— «Пионервожатый», «заводила», ведущий игры.

Трудно сказать, какой из этих трех подходов победит, и скорее всего в конце концов мы будем иметь некоторый гибрид всех трех методов (а возможно и каких-то других), который будет смещаться то в одну, то в другую сторону в зависимости от конкретной ситуации и общей обстановки. В конце концов даже при социализме есть очень много разных стилей менеджмента — «демократический», «авторитарный», «совещательный», и др.

Портрет патрарха — право вождя

Итак, можно предположить, что патрарх будет:

— Уметь мыслить стратегически, видеть большую картину, и видеть как действия тех или иных людей ложатся в эту картину.

— Не хуже Карнеги уметь влиять на людей не имея над ними никакой формальной власти. И тем более вдохновлять людей, над которыми у него есть формальная власть.

— Разбираться в людях, и уметь отличать талантливых людей от всех остальных. Видеть сильные и слабые стороны людей, уметь использовать сильные стороны не задевая или компенсируя слабые.

— В прошлом люденом или очень талантливым социалистическим менеджером. В конце концов социалистический менеджмент даже на Западе вырос в основном именно из класса наемных работников, а вовсе не капиталистов.

— Лидером, а не надсмотрщиком; направлять, а не приказывать; доверять, а не следить за каждым шагом; и давать значительную свободу в выполнении заданий.

Конечно, это опять же, то что видно сейчас. Когда (и если!) мы перейдем к новому строю, мы увидим, как это все будет в реальности.

Циклический характер развития социализма

Давайте вспомним циклические кризисы капитализма, которые описаны выше в этой книге. Если еще помните, эти циклы были перефразированы для того чтобы отражать эти кризисы как кризисы не столько перепроизводства, сколько управления. Приведу эту формулу еще раз:

Хорошие условия приводят к расширению элиты ⇒ разъевшаяся элита теряет контроль над производством (перепроизводство) ⇒ производительные силы страдают (сокращение производства) и элита избавляется от неэффективных членов ⇒ сжавшаяся, но более эффективная элита начинает цикл сначала.

Ключ здесь — «элита теряет контроль над производством». Разжиревшая элита (а с нею и производственные отношения) потерявшие контроль над производством (производительными силами) приводит общество в кризис.

А обязан ли этот цикл включать в себя перепроизводство? Вовсе нет. Давайте рассмотрим все на почве социализма, сначала теоретически, а затем на практическом историческом материале, чтобы увидеть — соответствует теория практике или нет.

Циклы социализма — теория

Итак, что такое правящая элита социалистического общества? Номенклатура, чиновничество, менеджмент. Может номенклатура разжиреть? Да запросто, мы и сами это видели и не раз, правда? Как еще охарактеризовать жизнь номенклатуры при Брежневе? Или то, что происходит на наших глазах с американским высшим корпоративным менеджментом?

А что происходит, когда менеджмент жиреет? Происходит то, что происходит в этом случае с любой элитой во все времена — она начинает думать, что блага ей достаются по праву, а обязанностей у нее просто нет. Элите становится наплевать на объект управления. Это как если бы крестьянин решил, что он имеет право на молоко вне зависимости от того, заготовил он сена для коровы на зиму или нет. Просто потому что он — крестьянин, а она — корова. А что же происходит дальше? Верно, зима. И оказывается, что без сена корова молоко давать не хочет.

В случае с номенклатурой-менеджментом производство разваливается. До определенных пределов это можно игнорировать. Логика пролетарской элиты при этом простая — ну развалил, товарищ (мистер, мсье, мгамба, подставить под национальную специфику…) работу на таком-то заводе, ну, что поделать, не гнать же хорошего человека? Тем более, человек-то действительно хороший, управлять народом умеет, а что качество продукции паршивое, и издержки высокие, это, конечно, плохо, но не смертельно. Дадим ему другой завод, а на этот посадим того, что развалил такую-то фабрику, может так у них выйдет.

К сожалению, через некоторое время выясняется, что «а вы друзья как ни садитесь, все в музыканты не годитесь.» Но номенклатуре все равно ничего больше не сделать — ей просто некого поставить руководить этим несчастным заводом. А почему? Да потому, что как любая элита, номенклатура-менеджмент имеет очень высокие пороговые барьеры и кого попало к себе «в компанию» не пускает. Поэтому этот класс достаточно замкнут в себе, а те, кого он в себя принимает, он предварительно обрабатывает «под свою гребенку», а что происходит, когда эта самая «гребенка» как раз и определяет неспособность управлять этим самым заводом?

А почему же они вдруг оказываются неспособны? Такие уж дураки? Да вроде бы нет, если пролезли настолько высоко. В конце концов поговорку «если ты такой умный, почему ты не богатый» еще никто обоснованно опровергнуть не смог. Но ум их заточен специфически на задачи их класса и условия жизни внутри их класса.

Рассмотрим это на примере кризиса капитализма. Капиталист управляет заводом, зарплату платит честно, конечно маленькую, но вполне конкурентоспособную по сравнению с другими такими же заводами, а дела не ладятся — то забастовка, то саботаж, а то вообще, революция, и приходится в Париж бежать. В чем же проблема? Помните задачи менеджмента? Одна из них — социальная. Этого капиталист-владелец в упор не видит и не понимает, и все остальные капиталисты-менеджеры тоже, в результате — сплошные неприятности вплоть до революции.

Видите в чем проблема? Да, та же самая — разрыв производительных сил и производственных отношений. Причем революция в этом кризисе совершенно необязательный элемент, в Америке и Европе власть уплыла от капиталистов к менеджменту относительно мирным путем. Но вот разрешение кризиса так или иначе — необходимо.

Так что же происходит при социализме между зажиревшим менеджментом и производством? А происходит то, что начальник просто в упор не понимает проблем своего собственного производства. Помните в «Верных друзьях» начальника, который отказывался разрешить заменить привозной кирпич на местный только потому, что в Москве в проект поставили именно привозной, даже несмотря на риск сорвать строительство с огромными потерями? Вот он — пример зажиревшего менеджмента, который трясется за свое место и совершенно не беспокоится о самом объекте управления, поскольку не считает его источником своего благоденствия. Тот самый крестьянин, который считает, что молоко ему принадлежит по праву, не важно — накормлена корова или нет.

А почему при социализме происходит конфликт производительных сил и производственных отношений? Да потому что начинает нарождаться новый класс, которым нельзя управлять в рамках социалистического менеджмента. Та девушка из «Верных друзей» — это пример нарождающихся люденов. Она не просто следует командам, он дала себе труд задуматься и она — знает, что надо делать. Помните «knowledge worker» («работников знания») Дрюкера? И вот уже с ней среднему чиновнику справиться становится сложно. А если это не пролетарка с инициативой, а инженер с двадцатилетним опытом? Или просто юный талант и гений, да еще, Боже упаси, ни внешним видом, ни должностью не вызывающий уважения у пролетарского менеджера-бюрократа? Тогда этому менеджеру совсем трудно становится управлять.

Когда заводов, которыми элита управлять не может становится слишком много, сценарий развивается по одному из двух сценариев: оздоровления или катастрофы.

Вариант оздоровления обычно случается, если из элиты есть отсев (то есть кто-то их элиты может выгнать, как, например, неэффективного руководителя при Сталине.) В этом случае объекты сложного управления становятся «горячей картошкой», которую каждый новый менеджер, перебросив пару раз из руки в руку, старается сбыть кому-то другому. То есть появляются места для элиты, на которые сама элита садиться не отваживается. В результате, туда сажают козлов отпущения, которых набирают не из элиты. То есть эффективно происходит снижение пороговых фильтров для вхождения в элиту. Появляется шанс в нее попасть тем, кто не является родственником, другом, одноклассником, или просто изрядной сволочью. Появляется шанс попасть тем, кто способен управлять этим заводом. Причем те, кто не способны, так же быстро из элиты выбывают, поскольку их и берут как козлов отпущения, не более. Но для тех, кто способен, это оказывается шансом. И не только для них, для элиты тоже, поскольку в ней появляются люди, способные контролировать производительные силы. Одновременно из элиты выбывает и часть старых кадров, показавших свою полную несостоятельность и неадекватность современному уровню. Таким образом элита оздоровляется и приводится в соответствие с производительными силами, которыми она управляет.

Надо также обратить внимание, что даже при «оздоровлении» есть еще и другая сторона истории. Завод, который управлялся серией некомпетентных руководителей, оказывается в худшем состоянии как в смысле кадров и оборудования, так и в смысле положения на рынке, пусть даже и советского типа. Попросту говоря, партнеры уже могли приспособиться к плохому качеству. Так что баланс производственных отношений и производительных сил достигается не только тем, что элита оздоровляется чтобы догнать производительные силы, но и тем что производительные силы ослабляются, а то и сознательно или несознательно саботируются, чтобы подровняться под отстающую элиту.

Так или иначе, производительные силы и производственные отношения опять начинают соответствовать друг другу, и на некоторое время все снова становится хорошо.

Вариант катастрофы происходит обычно тогда, когда элита категорически «не выдает своих» и при этом уже настолько прочно контролирует политическую ситуацию, что даже развал производства не может заставить ее отдать власть. В этом случае загнивающая элита сидит пока производство не развалится очень основательно, а затем гибнет вместе с производством. Обратите внимание, что любая революция со сменой строя — это именно этот вариант. Что же происходит после катастрофы — зависит от очень большого количества факторов, которые мы пока рассматривать не будем.

Кризис в СССР — начало 30-х годов

Давайте рассмотрим несколько примеров и Советской истории. Начнем сначала. Вожди победившей революции создали социалистическое государство рабочих и крестьян, а заодно расставили своих людей на государственные и партийные должности. Должности эти, в общем и целом, хорошо оплачивались и сытно кормили, а даже если и нет, давали стабильность и положение в обществе. С 1917-го до 1930-го революционные матросы и солдаты обросли комиссарским жирком, и завели или вырастили уже имевшихся детей, а заодно начали находить общий язык с нарастающим классом нэпманов. Для справки, НЭП окончился в 1928-м году. Интересным сигналом была также отмена «партмаксимума», т.е. ограничения на доходы коммуниста. Кому это было нужно? Да той же разжиревшей бюрократии.

Вот только можно ли было ожидать от них компетентного управления при этом? Увы, нет, что мы и наблюдаем в тот период времени. Чего стоила коллективизация, вероятно представляют все. Достаточно вспомнить голод 32—33 года, не говоря уже о «раскулаченных». Хватало и других проблем. Одним словом, бюрократии потребовались козлы отпущения, и они были найдены. В 1930 году прошел процесс над инженерами. Однако, лучше, понятное дело, не стало. Так что началась склока уже внутри элиты — «московские процессы», «бюро меньшевиков» (1930), роспуск обществ «Старых Большевиков», «Политкаторжан» и «Ссыльнопоселенцев» (1935), «съезд победителей» (1934) почти все члены которого были вскоре репрессированы, убийство Кирова (1934) и «ленинградское дело», ну и так далее. Состав чекистов в ходе ежовщины сменился несколько раз.

Что же это как не чистка элиты? Конечно, в очень специфическом направлении — повышении управляемости страной, но Советскому Союзу, тогда еще в основном государству пролетарскому, именно это и было нужно.

Кризис в СССР — начало 60-х годов

Итак, прореженная элита, если не за совесть, то хотя бы за страх, стала работать лучше, и поддерживаемая в этом состоянии сначала репрессиями, а потом и войной, худо-бедно функционировала до победы. Наступило мирное время, и начальники почувствовали себе начальниками. Отсутствие очевидного внешнего конкурента (Америка — далеко), и некоторое смягчение режима (а как еще поступить с народом, который только что вынес на своих плечах Вторую Мировую войну и победил?) привели к некоторому ослаблению хватки государства на горле каждого чиновника. К чему это приводит? Верно, к загниванию бюрократии и ухудшению управляемости страной.

Незадолго перед своей смертью Сталин пытался устроить еще одну глобальную чистку («дело врачей»), но не довелось. Некоторые считают, что не дали, некоторые видят в этом божье провидение, но одно ясно — сил у бюрократии уже хватало и для того чтобы не дать. Ну, так что, пронесло? Отнюдь.

К власти приходит Хрущев. Очень неоднозначная личность, которую некоторые даже обвиняют в прямом активном участии в тех самых делах, в которых он обвинил Берию. Но справедливо это или нет, практичеки все знают о том, как он плясал гопака перед Сталиным и прочие анекдоты, которые в любом случае показывают его как весьма старательного холуя «хозяина». И вот этот человек приходит к власти и развенчивает «культ личности», да еще и осуждает репрессии и многие прочие действия властей, в которых, находясь так близко к самой вершине власти, он сам был «по уши». Почему бы это?

Да очень просто, под этим соусом прошла генеральная чистка органов государственной и партийной власти, равно как и собственно «органов». Главной целью это чистки было опять же повышение управляемости страной. СССР — страна государственного социализма, поэтому все кризисы управления выливались в наиболее чистой форме — контроля за страной, эффективности управления.

Однако, читатель может сказать, что Хрущев просто чистил аппарат от приверженцев прошлого правителя, никакой экономики, чистая политика. А в экономике все не так уж и плохо было — экономику после войны худо-бедно подняли. Так?

Так, да не совсем. Освоение целины начали между прочим уже при Хрущеве в 54-56-м году (см. [9].) И вообще период правления Хрущева полон каких-то странных судорожных попыток что-то достичь. Тут и «хрущевская оттепель» с весьма странным душком, и Шестой всемирный фестиваль молодежи и студентов в Москве в 1957-м, и неожиданное внимание партии к науке, вплоть до указания, какие научные теории являются правильными, а какие — нет («лысенковщина». ) Власть активно заигрывала с интеллигенцией, причем с не очень очевидным результатом. Почему?

В ходе войны потребовалось значительное усилие не только для того, чтобы выйти на достаточные для войны уровни производства военной техники, но и на качественный. Нужны были «тридцатьчетверки», которые можно было бы противопоставить «тиграм» и «пантерам», нужны были «катюши», не имевшие аналогов в мире, нужно было много нового современного оружия. После войны началась ядерная гонка и гонка в космосе. Тоже занятие не для пролетария с молотом. Вот так и вышло, что к этому времени в СССР уже начал формироваться новый класс, и от его эффективности зависело прямое выживание страны. А запугивание с новым классом работает плохо. Не то чтобы совсем не работает, но как-то получается не так хорошо, как хотелось бы. Испуганный интеллигент думает о том, как спасти шкуру, а вовсе не о том, как лучше сделать. Собственно даже испуганный социалистический пролетарий совсем не так эффективен, как накачанный энтузиазмом пропагандистской машиной, а зачастую и просто опасен. Вот с этой-то проблемой и столкнулся советский менеджмент в послевоенную эпоху. С проблемой управляемости экономикой и производительными силами, которые стали не по плечу пролетарскому менеджменту.

Конечно, это лишь гипотеза. А как бы эту гипотезу доказать? Рассмотрим такой факт — если бы это была лишь политическая чистка на лояльность новому руководству, то пострадали бы в основном чиновники, а если это действительно кризис управления, то пострадать должны были обе стороны. Помните, при каждом кризисе страдают и элита (доминирующая в производственных отношениях), и сами производительные силы (уровень которых несколько снижается, чтобы соответствовать недоразвитым производственным отношениям.)

Так страдали ли при Хрущеве производительные силы? Причем важны не столько казусы типа целины, направленные против критической, но по сути пассивной компоненты производительных сил — плодородной земли, а какие-то формы атак именно на тех, кто делал производительные силы плохо управляемыми — на интеллигенцию. Вы уже вспомнили, что это действительно происходило? Чем еще были разоблаченный при Брежневе «волюнтаризм в науке» и «лысенковщина»? Именно эти повороты Хрущевской политики отбросили СССР назад в кибернетике и генетике — двух очень и очень немаловажных отраслях науки. А зачем? Да еще в такой жуткой форме, когда ссылались на каторгу именно самые лучшие — те, кто не хотел склониться перед псевдонаучным бредом и пытались заниматься именно наукой, а не мелкопоместной политикой?

Да очень просто, затем, чтобы переразвившиеся производительные силы подрезать, сделать несколько более управляемыми для социалистического менеджмента, который ничего кроме насилия и тупой пропаганды в качестве орудия управления не признавал. Можно, конечно, сказать, что Хрущев просто был дурак, но и в этом случае мы имеем то же самое — элита, которая настолько не справляется в управлением, что подавляет производительные силы. И смена Хрущева у власти — это лишь закономерный этап развития этого кризиса, когда элита пришла к выводу, что правителя пора менять, а то нечем будет править. При Брежневе элита поднялась на новую ступеньку своего развития, когда она оказалась способна несколько лучше управлять новым комплиментарным еще, но уже очень важным классом, видимую часть которого они называли интеллигенцией, а мы в этой книге — люденами.

Кризис в СССР — начало 90-х годов

Теперь мы подходим к очень деликатному моменту истории — кризису середины 80-х — 90-х годов, который мы все пережили и наблюдали своими собственными глазами. Внешне он разительно отличался от предыдущих. Если предыдущие кризисы усиливали центральную власть, то нынешний ее в рамках СССР просто ликвидировал, да и в рамках России оставил сильно пострадавшей в возможностях. Поскольку этот кризис, по очевидным соображениям, наиболее интересен всем, мы его рассмотрим позднее и подробнее — в отдельной главе. А пока обратим внимание на несколько очевидных фактов:

— В 80-ые накопилось еще больше людей с высшим образованием и рабочих мест для них (за неимением лучшего критерия, нам придется руководствоваться именно высшим образованием как критерием наличия люденов в экономике.)

— Управление этими людьми становилось все более очевидно неэффективным. НИИ и КБ наполнялись людьми скорее мешавших развитию науки и техники, нежели помогавших ему. Людей, игравших по правилам пролетарского менеджмента, а потому поощряемых, выдвигаемых, замечаемых, и процветающих в пределах отведенной им пищевой ниши, но совершенно бесполезных, а зачастую и вредных для дела.

— Даже то, что производилось научно-техническим классом СССР, использовалось чрезвычайно неэффективно. Средняя диссертация потому нуждалась в бумажке о «внедрении», что большинство диссертаций не имело никакого реального отношения к улучшению чего-либо в производстве. И даже «внедрение» обычно было изрядной фикцией. То есть не только управление научно-техническим классом было безобразно неэфффективно, но и использование результатов его труда.

— Тем не менее, соревнование с «потенциальным противником» вынуждало иметь и развивать этот класс, поскольку иметь неэффективное вооружение СССР позволить себе не мог. Собственно, военные технологии во многом были одним из «заповедников гоблинов», где эффективность научно-технического класса была хоть на каком-то осмысленном уровне. Были и другие причины вынуждавшие развивать научно-технические и в целом образованные кадры. В частности, падение населения на деревне и постоянные проблемы с обеспечением населения продуктами питания вынуждали тратить значительные ресурсы в околосельскохозяйственные дисциплины — агрономию, биологию, технологии землепользования, развитие сельскохозяйственной техники, и т. д.

— Наконец, после перестройки и сокрушительной победы демократии большинство представителей этого класса по сути переквалифицировались в категорию рабочих, а рабочие места для людей с образованием сократились в десятки и сотни раз.

— Ну, и в качестве совсем уж тривиального замечания, у власти в основном осталась та самая старая элита, которая не справлялась с управлением в свое время. Конечно, изрядно потрепанная, принявшая в свои ряды некоторое количество пассионариев времен дикого капитализма, и перекрасившаяся из коммунистов в демократы, но по сути все та же, так никому и не отдавшая своей власти.

Так что все формальные признаки кризиса социализма были налицо — избыток люденов в экономике, неспособность элиты ими управлять, кризис, некоторое реформирование элиты (отсев с приемом новых членов) и сокращение числа люденов вернувшее управляемость экономики.

Тридцать лет — цикл развития социализма

Не могу не удержаться от занятного наблюдения. 30-ые, 60-ые, 90-ые — как будто 30 лет составляет какое-то магическое число, которое определяет следующий цикл.

Думаю, ничего странного здесь нет, хотя и ничего особо ценного для науки тоже. Тридцать лет — это примерно период времени, когда поколение чиновников, напуганных предыдущим кризисом, сменяется их детьми, считающими, что они вправе. А когда чиновник начинает думать, что он вправе, корове сена уже не дождаться, хотя ее и будут продолжать доить. Вот тут-то и начинается следующий кризис.

Неизбежна ли победа умных людей?

Маркс был оптимист. Помните его рассуждения? Производительные силы развиваются, значит пролетариев будет все больше и больше, а значит рано или поздно их станет столько, что буржуазия уже с ними не справится и наступит пролетарская революция и полное счастье народов. Вот только с чего он решил, что производительные силы умеют только развиваться? Для примера, в поздний период Римской Империи прогресс сменился регрессом. Например, римляне забыли как распаривать и гнуть бревна для кораблей для того, чтобы делать плавные обводы.

Давайте уж, если мы взяли столь непопулярное учение как марксизм за основу, то будем хотя бы последовательны. Что вызывает революцию и смену общественного строя? Несоответствие производительных сил и производственных отношений. Революция и смена общественного строя — это смена производственных отношений, дабы они соответствовали производительным силам. Но ведь соответствие — это как две чашки весов. Можно на одну добавить, а можно с другой убрать, и так, и так — равновесие получится. Вовсе необязательно менять производственные отношения, достаточно загубить производительные силы. Любой последовательный марксист должен был додуматься до этой мысли за пять минут после постановки проблемы.

Возвращаясь к буржуазии и Англии. Представьте себе, что один из английских королей объявил ткацкий станок орудием преисподней и приказал бы все фабрики уничтожить? Вам трудно поверить, что он мог бы своего добиться? Подумайте еще раз, в общем-то это не трудно. Конечно, он столкнулся бы с немалой оппозицией, но простой военной операцией, он мог бы достаточно быстро все фабрики уничтожить. А если бы он задержался и оппозиция выставила бы свою армию, то всегда можно было бы пригласить испанцев и французов, которые с радостью пограбили бы «добрую старую Англию». Непатриотично? Да. Возможно? Тоже да.

Заметьте, он даже не «потянул» бы на предательство. В конце концов оппозиция первая взбунтовалась, а попросить «брата-монарха» в помощи по подавлению бунта в феодальном праве было совершенно законным актом. Не очень мудрым, но законным. Да и вообще, победителей не судят. Конечно, «царицей морей» стала бы тогда какая-то другая держава, но зато никаких революций, народных толп, казней короля. Где тогда была бы английская буржуазия и ее пролетариат?

А ведь с новым созидательным классом — люденами, все еще проще. Позакрывай НИИ, КБ, институты, прекрати подготовку новых специалистов, и вот уже и нету нового класса. Конечно, страна тут же скатится назад и станет неконкурентоспособной. Зато никаких революций, никаких смен общественного устройства, и власть остается у правящего класса. Пахнет знакомо? Похоже, что в советском руководстве имелись последовательные марксисты…

Что случилось в России?. Кто делал перестройку?. Не было кризиса социализма…

Точнее был, но вовсе не тот, о котором все думали.

Проницательные читатели вероятно уже и так догадались на что я намекаю. Но для добросовестного исследования следует изучить и альтернативные гипотезы. Как просто для надежности, так и для того, чтобы конечный вывод был действительно очевиден.

И первая такая гипотеза состоит в том, что СССР был в принципе неспособен существовать дальше, а потому и развалился. То есть дело не в конкуренции, не в каких-то иных внешних причинах (цены на нефть, колебания климата, и т.д.), а просто в каком-то принципиальном дефекте механики советского государства и общественного устройства.

Не могу не отвлечься от строгого стиля и не вспомнить забавную карикатуру, которую я видел в сатирическом журнале «Крокодил» где-то в 70-х. Называлась она «развитие вычислительной техники на Западе». На первой картинке буржуй, прячущийся от революционных матросов, загибает пальцы руки и бормочет: «Комиссары продержатся не больше нескольких недель.» На следующей картинке английского типа буржуин со счетами смотрит на газету с сообщениями о каком-то очередном успехе СССР и говорит про себя: «Совдепия падет через несколько месяцев.» На последней американский аналитик сидит за компьютером, за окном летит советский спутник, но упрямый вражина бормочет: «СССР доживает последние десятки лет…»

Конечно, это не научный аргумент, а лишь шутка, но в каждой шутке есть доля истины. И в данном случае она состоит в том, что аргумент об органической нежизнеспособности советского строя муссировался еще с первых дней советской власти. А стало быть, если он не сработал за семьдесят лет, то никакой срочности ломать СССР в 90-х он создать не мог физически, вполне можно было пожить с таким «органическим дефектом» и еще несколько десятков лет. В конце концов, те, кто помнят жизнь до перестройки, должны признать, что реальные проблемы начались именно с Горбачева, гласности и перестройки, а вовсе не до них.

Так что, если позволите, гипотезы «органического порока социализма» я рассматривать вообще не буду. Тем более, что той же Америке социализм ну нисколечко не помешал.

«Может взорвался вулкан? Или прошел ураган?»

Другая популярная гипотеза состоит в том, что к падению СССР привели естественные и внешние причины. Пара прохладных лет приведших к низкому урожаю, снижение цен на нефть на мировом рыке, да тут еще Горби с его дурацким антиалкогольным указом, срезавшим доходы казны.

Ну, что тут сказать? Для начала, Советский Союз переживал и куда худшие времена. Взять хотя бы войну и послевоенное восстановление страны. Так что с этой теорией уже концы с концами не сходятся, дорогие товарищи. Ну, в крайнем случае так и надо было честно сказать, товарищи, экономика страны в тяжелом положении, нужно ее восстанавливать как после войны. Что, народ не понял бы? Еще как понял бы. Чего тут не понимать, и так все знали, что не все благополучно в датском королевстве.

Нефть подешевела? Ну да, поступления валюты несколько сократились. А для чего, спрашивается, она нужна, эта валюта, в замкнутой экономике? На импорт для высших чиновников все равно хватило бы, а остальные обошлись бы. Закупки зерна? Это, конечно, нужно было, вот только не надо выдавать это за что-то критическое. Не было голода в СССР, не было! Меня не обмануть, я там жил. Причем я видел и жизнь в большом городе, и в сельской местности. Родители моей жены жили в глухомани, в небольшом поселке в Карелии, аж в приграничной зоне. И знаете что? Не голодали они там, отнюдь. Равно как и мы в Питере. Равно как и потом, когда мы купили летний дом в деревне под Смоленском в еще более крутой глуши, где до ближайшего телефона было больше километра, а до автобусной остановки — восемь. Так, представьте себе, и там народ не голодал. Водки, да, не хватало, народ самогонкой добавлял, а хлеба было достаточно, как, в общем-то, и других продуктов.

А теперь, для совсем уж недоверчивых, вот вам средние цифры цен на нефть, согласно министерству энергетики США29.

Как видите, да, было резкое падение цен на нефть в 1986-м году, т.е. не до, а с началом перестройки. Причем такое же падение цен было в 1978-м году, когда мы уже вовсю сидели в Афганистане и ничего. Вот когда такое же падение случилось в 1998-м, тогда это, конечно, на Россию, с уже подавленной промышленностью, открытым рынком и ориентацией на экспорт сырья, это повлияло, и вызвало небезызвестный дефолт по ГКО. Но это в 1998-м, после более чем десяти лет хозяйничания бандитов в экономике, а тогда, в 1986-м, это было не то, чтобы слону дробина, конечно, неприятно, но вполне терпимо. Кстати, это еще вопрос не вызвала ли перестройка это падение, поскольку после 1986-го цены на нефть упорно держались на относительно низком уровне. Что в резко становящемся однополярным мире вполне объяснимо.

«Враги сожгли родную хату…»

Третья популярная гипотеза о причинах падения СССР — это действия третьих стран. Большинство американцев до сих пор уверено, что это именно они выиграли холодную войну.

Эта гипотеза в основном опирается на привычку людей не додумывать до конца, что же им говорят. Да, вроде бы СССР вынужден был разрабатывать новые виды вооружений и содержать громадную армию. Но что означает, «не выдержал»?

Повторюсь, что это означает, «не выдержал»? Чего не выдержал? Что именно не выдержало? США до посинения могли пытаться создавать оружие для «звездных войн» или гробить силы на какие-нибудь другие невозможные проеты, само по себе это ничего бы с Советским Союзом не сделало бы. Те, кто говорят, что СССР пытался сделать свою программу «звездных войн» и ее-то и не выдержал, просто не знают о чем говорят. Да, паникующее высшее руководство засыпало специалистов идиотскими запросами типа «а нельзя ли использовать Буран, чтобы на взлете расстрелять спутники с лазерами…», и специалистам приходилось отбиваться от этих идиотских запросов, но в плане народного хозяйства вся эта переписка ну никак не могла отнять слишком уж много ресурсов.

Кстати, если уж использовать космос в военных целях, то самое эффективное его применение было изобретено давным-давно и тогда же и запрещено — это орбитальная станция набитая ядерными и термоядерными боеголовками. Этакий орбитальный бомбардировщик. «Сбить» такую станцию очень и очень трудно, да и просто опасно, поскольку если и собьешь, то ее содержимое запросто может свалиться сбившему на голову. Для тех, кто перечитал фантастики замечу, что ядерный взрыв в космосе практически эффекта не имеет, так что им такую станцию не уничтожить.

Так что же такого СССР «не выдержал»?

Когда это отдельный человек, тут понятно, попытался поднять то, что слишком тяжело, порвал мышцу там или связку, а вот когда это целая страна? Есть людям было чего, как мы уже выяснили. Жить тоже было где, не слишком хорошо, не слишком уютно, не очень комфортно, но было. Медицина вообще была великолепная. Что еще нужно человеку для выживания? Да, в общем-то ничего. А СССР поверх этого давал бесплатное образование, и еще кой-каких удобств да пряничков сверху. Так кто же и чего же не выдержал?

Тем более, если вдуматься, никто нас и не заставлял действительно гоняться за Америкой. Мы уже имели достаточно оружия, чтобы уничтожить всю жизнь на Земле несколько раз. А сколько реально нужно? Правильно, и один раз — уже слишком много.

Представьте себе такой поворот событий. СССР в 1985-м году выходит из всех договоров, расформировывает свою армию, и оставляет только пограничные войска и специальные новые войска Апокалипсиса, предназначение которых — уничтожить жизнь на Земле при нападении на СССР и его союзников. На вооружение этих войск ставятся самые варварские виды оружия, изобретенные в двадцатом веке, такие как пресловутые ракеты класса «Сатана», оснащенные кобальтовыми боеголовками, поскольку мертвым — все равно. Ну и как с такой зверюгой соревноваться?

Обратите внимание, СССР при этом избавлялся от очень ощутимой части военных расходов как на содержание армии, так и на вооружения. Почти все оборонные заводы после этого можно было переводить на мирную продукцию. Причем в отличие от перестройки, проблем это не вызвало бы никаких. Ну и что, что сковородка стоит как пулемет? Рабочим тем же самым как раньше платили зарплату, так и сейчас платили бы, зато вместо совершенно бесполезного пулемета на рынок попала очень даже полезная сковородка. А со временем научились бы делать сковородки и дешевле, главное что по сравнению с предыдущими расходами мало что при этом добавляется.

Словом, ну не укладывается поражение экономическое в рамки здравого смысла. Не в экономике дело было, производства хватало, не хватало политической воли у руководства, а почему — это другой, и очень интересный вопрос.

«Не, это приходил Сережка. Мы с ним поиграли немножко.»

Вот теперь мы подходим к версии, которая на мой взгляд больше всего похожа на истину. Давайте взглянем на некоторые события перестройки еще раз.

— В Восточной Европе одна за другой происходят «бархатные революции» — без жертв, без крови, как будто и нету стоящих там же советских войск, которые могли бы утопить все эти новые демократии в крови просто за одну ночь.

— Восточная Германия отдана Западу даже не в результате революции, хотя бы и бархатной, а по соглашению с СССР.

— Фарс ГКЧП приводит к развалу СССР. Весь мир недоумевает почему страшные коммунистические «путчисты» не сделали того, что демократ и либерал Ельцин сделал два года спустя в 1993-м году, когда расстрелял из танковых орудий и утопил в крови восставший против его произвола парламент страны.

Я не привожу другие факты, которые немного менее очевидны неспециалисту, но даже еще более вопиющи для того, кто понимает их смысл, такие как сознательное разбалансирование товарно-денежных отношений в середине 80-х путем создания способов превращения безналичных денег в наличные. Даже без них видно невооруженным глазом, что элита вовсе не пыталась ничего «перестроить», элита увлеченно и совершенно в открытую демонтировала советский строй.

Не надо лгать, не надо притворяться, надо быть слепым, чтобы не видеть — советский строй был разобран изнутри той самой элитой-бюрократией-номенклатурой, которая вроде бы от него больше всего и выигрывала.

Зачем им это было нужно?

Правда, вопрос интересный. Зачем же им было разбирать строй, который они же и возглавляли?

Позвольте рассказать анекдот. Приехал Василий Иванович к Чингачкуку на мотоцикле. Тот и говорит: «Дай покататься!» Ну, жалко, что ли? В.И. и дал. Чингачкук уехал, а через несколько часов возвращается и тащит разбитый мотоцикл за собой. «Совсем глупый конь у тебя, такой большой глаз, а ни фига не видит!»

Так что же случилось? Представьте себе кавалериста на мотоцикле. И вот, когда ему нужно затормозить, он изо всех сил втыкает шпоры в бока своего железного коня, а тот не тормозит. Средства управления оказались несоответствующими объекту управления. Вот что случилось.

Помните суетливые перестановки в верхах, череду членов политбюро, отвечавших за сельское хозяйство и другие не очень управляемые отрасли, бестолковые постановления, невнятные речи с трибун? Если сравнить речи Ленина и Брежнева, контраст будет разительный. Ленин, при все неоднозначности этой личности, говорил достаточно конкретным языком. «Товарищи, вас грабят, поэтому нужно свергнуть тиранов и забрать фабрики и заводы в свою пролетарскую собственность.» Как говорится, цели ясны, задачи поставлены. Каждый понимает, что он должен делать. Вот мостовая, вот в ней булыжник, вот окно буржуя, делай раз, делай два, делай три. А Брежнев? «Неуклонно повышать, цк, благосостояние, цк, советского народа.» Кто должен повышать, куда должен повышать, зачем должен повышать? Честное слово, даже постоянно меняющиеся президенты выдуманной О'Генри республики Анчжурия отличались большей конкретностью — «Каждой семье — по граммофону.» Даже если тебе и не нужен этот граммофон, по крайней мере понятно, что тебе обещают.

Позвольте рассказать еще одну байку, на этот раз из курса обучения выступлениям и презентациям. Одно из правил усиленно повторяемых на таких курсах состоит в том чтобы использовать активные формы глаголов вместо пассивных. И тут преподаватель добавил, что пассивные формы тоже имеют законное применение, просто эти случаи редки. «Представьте, что вы не получили вовремя зарплату и позвонили в бухгалтерию. А вам отвечают: „Ваш чек потерялся“ Потом вы звоните в конце дня и слышите: „Я нашел ваш чек!“ Чувствуете разницу?»

Если посмотреть речи поздних советских руководителей, то они полны возвратными, безличными и безадресными глаголами. В крайнем случае кому-то что-то поручается, причем этот кто-то — это какой-нибудь комитет или еще какая столь же безадресная структура. Можете себе представить, чтобы Петр Первый палкой прогнал по всему коридору двенадцати коллегий, скажем, коллегию по строительству зданий в новой столице? Коллегию он мог в полном составе отправить в Сибирь, это правда, но палкой по тому длинному коридору он прогнал лично Меньшикова. И дела он не «поручал»», а приказывал, и прибавлял, «а не сделаешь, шкуру спущу.»

Так чего ж это вдруг партия Сталина-Ленина вдруг стала говорить околичностями и прятаться от ответственности? И чего это вдруг стали они такими добренькими? Диссиденты не в счет, это все-таки были единицы, и ни в какое сравнение с тем, что творил тот же Сталин не идет. Не стали они добренькими, так же могли сгноить кого угодно в местах, куда Макар телят не гонял, не испытывая при этом никаких угрызений совести. Собственно, те же диссиденты об этом знают не понаслышке. Просто перестала работать машина насилия. Сцепление потерялось. Последнюю попытку сделали при Хрущеве, когда при «лысенковщине» пытались заставить «народную интеллигенцию» ходить строем. И обнаружилось, что научить-то можно, только она, вот ведь вредная какая, интеллигенцией при этом перестает быть. То есть строю в лагере сколько угодно, а толку — ноль. Вот и обнаружила себя элита советского государства, сидящей на стальном коне, несущемся невесть куда, и изо всех сил пытающейся вдавить в его бока шпоры, которые уже не действовали.

Попросту говоря, с превышением критической массы люденов в обществе (вызванном структурным изменением производительных сил в связи с повышающейся наукоемкостью производств и соответствующим увеличением рабочих мест для образованного класса) методы управления социалистического менеджмента (массовые репрессии, террор, страх и, главное, пропаганда) перестали работать. Страна потеряла управление. То есть не все управление, контроль над армией, органами, бюрократическим аппаратом, средствами массовой информации — это пожалуйста, а над экономикой — увы!

Кстати, насчет эффективности пропаганды. Где-то в 80-ые мне довелось прочитать занятное исследование. К сожалению, у меня нет ссылки, так что вам придется самим решать, звучит это осмысленно или нет. Так вот, исследование это проводило сравнение эффективности пропаганды и рекламы на разные слои населения. Оказалось, что у сельского жителя первой реакцией является недоверие, но если он слышит одно и то же много-много раз, то недоверие постепенно сменяется доверием и утверждение начинает восприниматься как абсолютная истина. У рабочих практически отсутствовал начальный этап недоверия, зато степень доверия быстро достигала некоторого насыщения, и больше не росла. У образованного класса картина была прямо скажем парадоксальная. Они верили с первого раза, если объяснение имело смысл. Со второго начинали сомневаться. С третьего, начинали сильно подозревать, что их обманывают. Вот такой вот расклад. Ну как с такими «уродами» методами социалистической пропаганды управиться?

Короче, оказался похоже в руководстве СССР кто-то «политически грамотный» и понял, что у советской элиты есть только два пути, или мчаться дальше на проэволюционировавшем коне в неизвестность, пока не сменят ее новые, еще неведомые классы и виды с еще более острыми зубами и крутыми дубинами, либо пустить конька под нож и пересесть на более смирную кобылу. А чтоб кубарем не полететь, душить производительные силы пришлось плавно и нежно, и основательно мороча голову тем, кто являлся частью этих самых производительных сил, по крайней мере до поры до времени.

Великая Октябрьская Социалистическая Контрреволюция (3—4 октября 1993)

Все мы знаем, что такое контрреволюция по Марксу. Это насильственная смена или реорганизация власти, преследующая целью восстановление устаревшего строя. В примитивном виде это просто переворот, в котором старый правящий класс отбирает обратно власть у нового правящего класса. Однако, последовательный марксист знает, что такое обычно ненадолго. Или старый класс преобразуется в новый, и станет отбирать прибавочный продукт по новому, или он у власти долго не удержится. За одним исключением. Если он не уничтожит производительные силы, которые сделали старый способ нежизнеспособными. Ну, например, как если бы английский король приказал разрушить все мануфактуры и производство машин для них.

А какие цели должен преследовать социалистический правящий класс, желающий предотвратить приход к власти люденов и патрархов? Да еще вооруженный марксизмом? Верно, обеспечить деградацию производительных сил до уровня, который позволяет сохраниться социализму. А теперь посмотрим, что достигнуто в результате перестройки и сокрушительной победы демократии:

— Обязательное среднее образование практически отменено, новые поколения россиян входят в жизнь полуграмотными. Откровенно говоря, это даже перебор, поскольку социализм нуждается во всеобщем среднем образовании. Недаром оно является нормой и в Америке, и в Западной Европе.

— Научно-технический потенциал успешно уничтожается. Отраслевая наука практически исчезла, новое поколение не подготавливается, кафедры университетов «стареют».

— Новое «высшее образование» часто является фикцией и приходится на области знания, которые в масштабах страны (за вычетом Москвы, Петербурга, и нескольких крупных городов) могут рассматриваться скорее как казус — бизнес, экономика, менеджмент.

— Но все это еще, так сказать, «семечки» по сравнению с:

— Высокотехнологичные производства исчезают. Гражданское авиационное строительство практически исчезло. Производство автомобилей, бытовой, видео- и звукотехники, если и существует, то в основном в форме сборки. Военное производство, где раньше были сконцентрированы наукоемкие работы, ничтожно по сравнению с довоенным, пардон, доперестроечным уровнем. Единственное заметно увеличивающееся производство этого сорта — оффшорное программирование для западных компаний — сконцентрировано в Москве, Петербурге и Новосибирске, и как бы оптимистично на это ни глядеть, вряд ли может заметно компенсировать потери в остальных отраслях.

Последний фактор является на порядок важнее всех остальных, поскольку он действует немедленно и массово. Потеря науки — это еще одна национальная трагедия, но в конце концов нам не впервой учиться у «немцев», а вот исчезновение низшего и наиболее массового слоя люденов — высококвалифицированных рабочих и промышленных инженеров, это влияет на классовое распределение населения немедленно, возвращая народ под конроль пропаганды и средств массовой информации. И не так уж важно, что пропаганда теперь раскрашена в другие цвета, для правящего класса важно что она действует.

Интересы нации, интересы класса

Так что же произошло сначала в августе 1991-го, а затем в октябре 1993? Да, в общем-то, ничего нового. Это делали наследники французского престола, пытавшиеся создать объединенную коалицию европейских держав и России против Наполеона, это делали главы германских королевств, призывая соседей подавлять бунты, это делал Ленин, подписывая Брестский мир. Просто правители СССР поставили классовые интересы выше национальных. Не надо называть их ревизионистами, отступниками от дела Ленина-Сталина, они ими не были. Наоборот, они из последних сил отстаивали дело «рабочего класса», то есть пролетарского правящего класса — бюрократического менеджмента. Они не были предателями своего класса. Они были предателями России, которая в ту пору еще называлась СССР.

Они просто предприняли меры, чтобы управляемое ими общество, которое под воздействием объективных экономических причин вызванных развитием производительных сил, не превратилось из социалистического в некое новое, им неподвластное, то самое, которые мы договорились условно называть патрархией. А как называется насильственное обращение исторического процесса, да еще со сменой или реорганизацией власти в марксизме? Верно, это называется контрреволюцией. 3—4 октября 1993-го года произошел конечный этап Великой Октябрьской Социалистической Контрреволюции, целью которой было удержать власть бюрократического менеджмента ценой национальной целостности и независимости.

Реставрация социализма

Ошибаются те, кто думает, что речь шла о реставрации капитализма. Народу дали поиграться в капитализм, это правда, а заодно показали его действительно неприглядное лицо. Но где сейчас эти «капиталисты», воображавшие, что это к ним в руки плывет власть, определяемая тем, сколько денег они смогли присвоить? Где Боровые-Явлинские-Гайдары, различные «-овские»? Деньги большинство из них награбили и сохранили, но при этом один Чубайс удержался у серьезной власти, и то как чиновник, а отнюдь не как капиталист. И это резонно, потому что при социализме власть не у тех, у кого много денег, а у тех, у кого в руках связи, положение, контроль над производительными силами.

Откровенно говоря ВОСК имела некоторый риск провалиться дальше чем планировали ее организаторы прямо в дикий капитализм, причем в некоторой степени мы его все-таки хлебнули. Но риск был не очень большой, поскольку однажды появившись социализм проникает даже в те страны, которые совершенно не готовы к нему. Возьмите хотя бы те же латиноамериканские и африканские страны, которые постоянно управляются какими-то диктаторами. А ведь диктатор по сути чиновник, его власть не в деньгах, а в государственном аппарате. Была бы в деньгах, ему бы переворот не нужен был. Назвать это социализмом язык не поворачивается, но факт остается фактом, даже там власть чиновника, пусть даже и вооруженного (а где это было иначе?), оказывается выше власти капиталиста.

Да, они служат Америке за деньги, но чиновники всегда служат за деньги и власть, это их натура. А Америка, как мы уже разбирались — страна социалистическая. Стало быть кому они служат? Мировая социалистическая система вовсе не намерена благодушествовать и допускать появление независимых капиталистических анклавов, тем более что с капитализмом она бороться способна, умеет и любит. Вот капиталистическое вкрапление в социалистическую систему — это пожалуйста, если выгодно. Скажем, для того чтобы эксплуатировать рабочую силу в Малайзии или Гватемале на ручных операциях, для которых нерентабельно пока еще создавать автоматику. Но и то, под контролем и присмотром прикормленного национального чиновничества, и только так. Так что, капитализм нам с вам дали только посмотреть, и понятно зачем — чтоб не хотелось.

Конечно, без защиты национальных интересов да еще и на обрезанной территории социализм в России никогда не станет тем, чем он был. А с эволюцией других стран мира в патрархии нам и подавно мало что светит на празднике жизни, эту цену мы платим за право бюрократического социалистического менеджмента сохранить над нами свою власть.

Впрочем, не все еще потеряно. И об этом мы еще поговорим в конце этой книги.

Что происходит с Соединенными Штатами?. А что с Соединенными Штатами?

Так, что же, спросит с ироничной улыбкой внимательный читатель, мы получается были одни такими передовыми? И будет совершенно прав. Развитие производительных сил успешно шло не только в СССР. Америка и Западная Европа если и отставали, то немного, а во многом были и впереди.

Хотя в целом, впереди были все-таки именно мы, и именно потому и врезались первыми с размаху в стенку, стоявшую на пути. У Запада это еще впереди, и собственно говоря начинается. Конечно, глядя на российскую глубинку трудно поверить, что СССР был впереди, но не стоит забывать, что российское устройство всегда определялось в крупных центрах, а рассматривая Москву и Питер уже не так сложно поверить в это. Тем более, что хотя станки у нас хотя были и постарше, зато образование в среднем выше. А ведь именно люди определяют степень развития производительных сил.

С другой стороны, не забывайте, что кризис — это не просто развитие производительных сил, а обычно наложение развития производительных сил на цикл деградации менеджмента. Конечно, менеджмент и на Западе достаточно един, так что в целом проблема все равно стоит. Но за счет децентрализации экономики кризис в разных фирмах может оказаться чуть более разнесенным по времени, нежели когда менеджмент покрывает единой системой всю страну разом. То есть, в один год — дот-комы, в другой — Энрон и телеком.

Изменения в рабочей силе

Прежде всего, в рабочей силе Америки (да и Западной Европы) происходят в общем-то те же самые изменения, которые имели место и в СССР. Все больше рабочих мест требуют хорошего образования, хотя бы неполного высшего. Все больше рабочих мест, где менеджер не знает что и как надо делать, а полагается в этом на своих подчиненных. Все больше рабочих мест для люденов.

Да и сами менеджеры все реже оказываются выбившимися «в люди» самородками с тремя классами начальной школы за плечами, и все чаще имеют за плечами если не бизнес-школу (так называются бизнес-отделения университетов), то хотя бы степень бакалавра в соответствующей технической области. Собственно я сомневаюсь, что в современной Америке можно стать менеджером с двумя классами школы, если только это не менеджер в МакДональдсе или старший смены в Вал-Марте (крупнейшая в мире сеть универсальных магазинов.)

Изменились и орудия труда. Как ни «дружелюбны» современные компьютеры, питекантропа за него не посадишь. А умение с ними в какой-то мере обращаться является необходимой частью уже почти любой работы в Америке, опять же за исключением какого-нибудь младшего персонала в МакДональдсе. Я сам видел сантехника, прикидывавшего смету ремонта на карманном PocketPC. Возможно, что это «передовой» сантехник, но появление таких само по себе показательно.

А к чему все это приводит — мы уже достаточно разобрали в предыдущих главах.

«Rise of creative class»

Заметим, что изменения эти уже таковы, что волей-неволей становятся вполне ощутимыми и более чем заметными в демографии. В этой связи хотелось бы опять вспомнить уже упоминавшуюся книгу «Rise of creative class» ([2]), в которой приводятся данные демографии США по этому вопросу (в свою очередь взятые из соответствующего правительственного источника [41].) Так вот, согласно этим данным процент «creative» («созидательного») класса в Америке уже составляет более 30% процентов!30 К сведению, это больше чем процент пролетариата в России на момент революции 1917-го года, который составлял тогда только 14.6% от общего населения страны31.

Вот еще пара интересных цифр о демографии США. Согласно данным на 2000-2001-ый год в США 24.4% населения в возрасте свыше 25 лет имело по крайней мере неполное высшее образование32. Интересно также распределение по профессиям, которое было таково33:

Для справки, профессионалы, технические работники, и в немалой мере продажи — это в общем-то людены. Вот такие вот дела.

Второй — предупрежден

Несмотря на грядущие проблемы, в чем-то Америка находится в преимущественном положении по сравнению с СССР. Во-первых, каким бы ни было правительство США — демократическим, республиканским, консервативным, либеральным — оно может быть заражено идеями мировой гегемонии, но никак не национального предательства. Опять же, с падением СССР им просто некому продаваться, не Китаю же с Японией в самом деле. Да и до этого такой вариант не выглядел правдоподобным. А когда продаваться некому, резать основной источник своего собственного дохода — экономику своей страны — куда как страшнее.

Во-вторых, американский прагматизм дает разительное преимущество перед советским заскорузлым догматизмом. Так где советский менеджмент скрипел когтями не в силах зацепиться, но при этом упорно повторяя абракадабру столетней давности, американский менеджмент просто ищет способы управлять этим новым типом работников, и даже ощутимо продвинулся на этом пути, по крайней мере в теории. Уже упоминавшиеся работы Питера Дрюкера, Тома Питерса и последователей Джека Велча (с [13] по [35]) исследуют именно это управление. Конечно, когда классический социалистический менеджер начинает применять их теории, всем становится действительно плохо. Скажем Велч практиковал ранжирование работников в каждой группе по результатам работы на десять процентов «лучших», десять процентов «худших», и «середнячков», после чего «худших» предлагалось увольнять сразу или же проведя беседу и дав им небольшой исправительный срок. Как вы можете догадаться, одна только эта метода с увольнением нижних 10 процентов в год может обескровить и деморализовать любую организацию в несколько лет, даже при относительно толковом исполнении, а уж если в эти десять процентов избираются те, что не лижут задницу начальству…

И в-третьих, что немаловажно, Америка предупреждена примером СССР. Конечно, большинство американцев съело не подавившись бред о своей победе в холодной войне, но Америка сильна не столько массой, сколько талантливыми единицами и своей способностью дать этим единицам шанс сделать то, что необходимо. Собственно, любое здоровое общество именно этим и сильно, просто у Америки это исторически получалось лучше чем у других. Но даже если вы в этом и сомневаетесь, как говорят американцы, «be my guest», на тот факт, что Америка предупреждена, это все равно не влияет.

Offshoring and outsourcing

Одновременно в Америке происходят процессы, которые не имели такой силы в СССР просто в силу его большей замкнутости. Попросту говоря, производства капиталистического (например, пошив массовой одежды) и социалистического (массовая штамповка чипов, массовое производство частей машин) типа из Америки вытесняются в силу его неконкурентоспособности в Америке в условиях глобальной экономики. Тряпье дешевле шить в Малайзии, Китае и Гватемале, чипы второй свежести дешевле штамповать в Корее, машины собирать в Мексике, а электронику опять же штамповать в Юго-Восточной Азии. Кстати, в Западной Европе ситуация с этим тоже не блестящая.

Что это означает? А это означает, что в мировом торговом балансе Америка должна покупать все больше товаров, при этом продавая меньше своих старых традиционных товаров, которые были вытеснены за рубеж. Конечно, положение мировой империи и мирового эмиссионера расчетного эквивалента (доллара) дает ей некоторую свободу в управлении этим балансом, но рано или поздно кредит с дебетом придется сводить, а значит Америке жизненно необходимы новые виды товаров, которые никто другой предложить не может.

Надо сказать, что она такие товары имеет. Например, построили американцы в Корее завод по штамповке чипов или дублированию CD. Что это означает? А это означает, что хотя некоторая часть продукции этого завода, скорее всего будет продана именно в Америку, но оборудование для этого завода тоже было произведено в Америке. Более того, настраивать это оборудование, запускать линии, тренировать местный персонал, надзирать за технической частью производства, наконец, модернизировать это оборудование, когда оно устареет, тоже будут американцы. И это стоит очень немало из тех денег, которые получаются с продажи его продукции. Это уже не говоря о том, что изрядная доля того же дохода вернется в США как доходы владельцев-инвесторов — для того эти средства в завод и вкладывались.

Видите? Экспортируются рабочие места для пролетариев, при этом создаются рабочие места для люденов и патрархов. Просто этого еще недостаточно, поскольку теряются рабочие места не зависимо от того, компенсируются они новыми рабочими местами или нет. Кроме того, один люден получает столько же сколько два-три, а то и четыре пролетария. Поэтому даже если денежные потоки таким образом удастся скомпенсировать, из трех пролетариев потерявших работу только один найдет работу обучившись на людена. А это тоже проблема. Что делать с лишними людьми? Да и обучаться на людена не каждый может или хочет. Словом, сплошные проблемы с этим развитием производительных сил.

Evolve, stupid!

Заметим, что рабочие места теряются не только за рубежи Америки в пользу более дешевых производителей. Автоматизация и другие способы повышения производительности труда тоже вносят свой вклад. Этот рост действительно имеет место причем в такой степени, что некоторые экономисты уже начинают предсказывать возвращение некоторых производств в Америку, особенно если цены на нефть начнут подниматься. Логика простая, цена непосредственной рабочей силы начинает составлять все меньшую и меньшую долю в цене продукта, так что становится выгоднее размещать производства ближе к рынкам сбыта, нежели чем к источникам дешевой рабочей силы. Один из российских публицистов недавно радостно писал, что ни одной пары американских джинсов не шьется более в Америке. Так вот, это уже неверно. Например, на мне сейчас одеты именно такие джинсы сшитые в Америке. А причиной является повышение производительности труда и автоматизация.

Таким образом, как в результате утечки рабочих мест, так и в результате роста производительности, там, где раньше нужно было 10 рабочих, теперь обходятся одним. Что делать остальным девятерым?

Скорее всего это вам уже очевидно, но ради тех, кому еще нет, давайте разберем это поподробнее. Помните, когда в Англии крестьян сгоняли с земли для разведения овец, «экологическая» ниша для крестьян сжалась, а для рабочих мануфактур появилась. Для простых англичан это означало, что крестьянину выжить стало сложнее, а рабочему проще. Не потому что труд крестьянина тяжелее, а рабочего легче, совсем не поэтому, а потому что труднее было остаться крестьянином с землей, и легче рабочим с работой. Помните другой пример, с осушенным болотом. Лягушке на нем стало выжить ну очень тяжело, а полевой мышке наоборот — самое то, если сова не поймает.

Вот примерно то же самое это означает и для Америки. Работы для пролетариев уходят из Америки, в основном безвозвратно, работы для фермеров уже ушли дальше некуда, да и оставшиеся стали куда более интеллектуальными — это уже не средневековый крестьянин, работ для рабов в Америке формально нет уже со времен войны Севера и Юга, охотой и собирательством тоже не проживешь, что остается делать «бедному» американцу? Помирать никто не хочет, и вообще, выживать — в природе человека. Единственные работы еще не отжатые прогрессом и мировой конкуренцией — это работы для люденов.

Словом, большинству американцев придется «эволюционировать».

А для «эволюционировавших» в люденов нужны рабочие места в количестве соответствующем количеству населения, а это уже не шутки. Причем других-то в любом случае не создать, как мы уже видели, а вот для люденов создать рабочие места шанс есть. Будет трудно, но если как следует постараться… Главное — у Америки и выхода-то другого нет. У нее нет огромного сектора населения способного перейти к натуральному хозяйству.

А этими всеми производствами с люденами придется как-то научиться управлять, а сделать это можно только одним способом — сменой производственных отношений от социализма к патрархии.

Одним словом, Америка находится в значительно более жестких условиях в смысле необходимости перехода к новому общественному строю. Либо Америка и американцы «эволюционируют», либо проблемы России покажутся детской шалостью по сравнению с тем, что ждет Америку.

Что ожидать и на что надеяться?

Эту книгу я пишу для России, поэтому и говорить сейчас буду о России. Замечу сразу, что на вопрос «что делать?» я давать ответа не намерен. Как говорится, у России есть президент, ему за это деньги платят, чтобы отвечал на этот вопрос. А вставать в ряды любителей давать «умные» советы власти, я не хочу. Слишком уж многие это пытаются делать, причем с плачевными результатами. Мое дело — в меру скромных возможностей объяснить, что происходит и каков выбор. А решать что делать, пусть останется за теми, кто с этим решением действительно что-то сможет сделать.

Неизбежность исторического процесса. Глава 69

Помните как рабовладение исчезло с появлением феодализма? А как капитализм преобразил по своему образу и подобию весь мир? А то, что социализм вторгся по сути даже в страны неготовые к нему? То же самое произойдет и с патрархией. Хотим мы этого или нет. Выбор простой — или мы преобразим свое обществе в нее, что бы ни пытались сделать марксисты-ленинцы устроившие нам перестройку дабы сохранить свою власть, либо патрархия придет к нам снаружи и ничего сделать с ней мы не сможем. Только всеобщий регресс мировой цивилизации мог бы остановить приход этого нового общества.

Ситуация очень проста: точно так же как капиталисты были неспособны сопротивляться прибыли и тем самым сами работали на создание нового строя — социализма, так и социалистический менеджмент не способен противостоять эффективности, и тем самым будет вынужден работать на создание нового строя — патрархии. Единственное, что может спасти неэффективного менеджера — это закрытость от внешнего мира и конкуренции (собственно, это в СССР и имело место), а нынешней России просто не хватит сил закрыться от мира.

Япония в 18-19-м веках пыталась, потом в 1853-м году пришел американский коммондор Мэтью Перри на двух фрегатах и двух парусниках, и уже в 1854-м открыл Японию миру по сути не спросив у нее разрешения. А когда незадолго до этого в 1838-м году Китай пытался запретить импорт опиума британскими купцами (вот ведь бизнес у демократов и гуманистов был!), Британская империя в двух опиумных войнах заставила Китай открыться для Запада и западной торговли, легализовать опиум и позволить травить народ наркотиками, заодно отобрав себе по ходу дела Гонконг.

Так же и Россия могла закрыться от мира только сильной армией и ядерным оружием. А теперь сильной армии уже нет, а ядерным оружием по мелочам не отмашешься, да и содержать его тоже недешево стоит. А ведь просачиваться патрархия будет именно по мелочам, любой новый строй так делает. Сначала бусы в обмен на золото и пряности, потом грамотные дикари начинают разбираться в деньгах и что чего стоит, а там глядишь — уже местные экспортеры пряностей рекламируют свои товары в метрополии.

Так что это не вопрос, будет в России патрархия или нет. Везде, где будет прибавочный продукт, везде в России, где человек будет производить больше, чем будет съедать, везде установится этот новый строй, разве что с подконтрольными вкраплениями типа нынешнего капитализма в Малайзии или феодализма Саудовской Аравии. И то, до поры до времени. В той же Малайзии капитализм держится только на возможности неограниченной эксплуатации работников, и полностью подконтролен транснациональным социалистическим корпорациям, которые выдают заказы на продукцию.

Вопрос в том, будет эта патрархия служить России и народу России, или же внешнему агенту, по сути тем самым международным корпорациям, только эволюционировавшим на следующую ступень своего развития. Пессимист, кстати говоря, скорее всего сказал бы, что и этот вопрос тоже на самом деле не стоит. Однако, это не совсем так. Мог же Советский Союз противостоять им? Так что один способ у России уж точно есть — имперский. Была у нас империя феодальная, была капиталистическая, была социалистическая, так чем же патрархия хуже?

А вот других путей, я лично не знаю. Кто умный — предлагайте.

Энергетический кризис и будущее

Говоря о неизбежности прихода патрархии, мы упоминали одно «но» — отсутствие всемирного регресса человеческой цивилизации. И некоторые могут счесть, что это «но» — достаточно сильное. Да, правда, мировая ядерная война, погружение всего мира в терроризм, победа исламского фундаментализма во всем мире, падение громадного астероида на Землю, а также превращение Солнца в сверхновую надежно предотвратят приход патрархии, а то и выживание всего человечества. Но, если позволите, эти потенциальные и, с практической точки зрения, равноневероятные события я рассматривать не буду.

Всерьез у человечества на горизонте просматривается только один реальный и серьезный кризис — истощение запасов нефти. Давайте же посмотрим, как он повлияет на производительные силы и рабочие места для пролетариев и люденов, поскольку именно это определяет какой социальный строй будет иметь место.

Для начала, за истощающиеся запасы нефти ожидается некоторая драка. Не глобальная, и вряд ли ядерная, поскольку месторождения нужны целые, но чувствительная. Собственно, последние мировые события никаких мыслей на эту тему не навевают? А это означает разработку новых военных технологий, которые всегда были одними из самых наукоемких и требовали наибольшего количества образованных и творческих людей. Если не забыли, именно в гонке вооружений СССР и наплодил люденов, с которыми советская бюрократия не знала что делать. Так что на этапе подготовки явно имеет место 1:0 в пользу люденов.

Затем, при приближении оного, энергия начнет дорожать. И когда каждый человек будет думать прежде чем включить лишнюю лампочку, и перед этим еще и думать какую именно лампочку вкрутить — дешевую или дорогую, но энергосберегающую, тут просто появится бескрайний рынок для энергосберегающих технологий. А технологии эти сначала надо разработать. Итак, 2:0 в пользу люденов.

Когда кризис подступит вплотную, потребуются альтернативы нефти. Собственно они уже сейчас требуются, только цена нефти недостаточна, чтобы эти исследования получили достаточно финансирования. А тогда будет достаточна. И для этого кто потребуется? Думаете, пролетарии? 3:0 в пользу люденов.

А теперь, выстоит ли человечество в этом кризисе, поскольку все на начальных этапах не имеет значения, если в конце ничего не получится. Правда, насчет «не получится» — это очень и очень сомнительно. Как уже упоминалось, при выборе между вымиранием и приспособлением, человек активно выбирает приспособление. К тому же, если энергия дорога, это означает не только то, что жить трудно, это еще означает что вырабатывать и искать новые способы ее получения очень выгодно. Намек понятен?

Кстати, уже сейчас есть технология безотходного производства самой что ни на есть натуральной нефти из практически любой органики — от отходов птицефабрик и старой электроники до содержимого городской канализации [10]34. И стоит такая нефть уже сейчас примерно $15 за баррель. Для справки, саудовская нефть продавалась в 2003-м году F.O.B. (то есть до погрузки на танкер) по цене от $20 до $30 за баррель35, то есть данная технология уже позволяет продавать искусственную нефть с прибылью (а ведь ее еще и везти через океан не нужно.) А это при том, что такая технология еще и помогает решить проблему городских отходов, тоже не самую дешевую. Так что еще пара войн на Ближнем Востоке, и Америка запросто может начать ездить вместо ближневосточной нефти на своем собственном мусоре. Причем вполне успешно и счастливо. Так что, какой уж там кризис…

Все не так страшно

Ну, вот, обещал говорить о России, а съехал опять на Америку. Оправданием может служить лишь то, что для этого была хорошая причина, ну, или по крайней мере повод. Нужно было объяснить, что человеческая цивилизация вовсе не собирается исчезать с лица планеты или даже прекращать свое продвижение, куда бы она ни продвигалась в данный момент. Конечно, если вы сторонник теорий скорого конца света, я вряд ли смогу вас переубедить. Но в этом случае, вам вряд ли стоило читать книжку по марксизму и экономике. Я бы мог посоветовать молитвенник соответствующей конфессии по вашему выбору.

Так вот, неизбежность неизбежностью, а если вам так уж не нравится работать среди образованных людей и тех, кто ими может управлять, то никто вас лично не заставит. Вы заметили, что было сказано насчет неизбежности патрархии в России (да и во всем мире)? «Везде, где будет прибавочный продукт, везде в России, где человек будет производить больше, чем будет съедать, везде установится этот новый строй…» Надо заметить, что на значительных территориях внутри России этот прибавочный продукт либо не существует, либо настолько незначителен, что никакому строю, кроме самых простых патрирхально-пасторально-общинных отношений там просто не выдержать. Даже в Европейской части России будет очень много мест, которых эти изменения мало коснутся. А то, что коснется, будет похоже на то, как этих же областей коснулись предыдущие устройства общества — капитализм принес охотничьи ружья, заводские гвозди для подков и покупную материю для одежды, социализм — телевизоры и электричество. Патрархия тоже принесет в эти области что-то полезное, от чего не захочется отказываться, и на что будет по сути вымениваться небольшой прибавочный продукт, создаваемый там.

Это я пишу, чтобы показать, что неизбежность исторического процесса это вовсе не паровой каток, который раскатывает все на своем пути, как представляли марксисты позапрошлого века. Это не рай на Земле, но и не ад. Не стоит слишком воодушевляться, но и пугаться по большому счету нечего.

Всех ли умных вывели в России (тех что не уехал)?

Хотя социалистическо-бюрократический менеджмент СССР и отсрочил смену общественного строя в России, рано или поздно она произойдет. Однако интересным вопросом является насколько рано или насколько поздно. А в равной мере, произойдет это естественным эволюционным путем изнутри или будет экспортировано другими странами. Заметьте, что именно «экспортировано», а не «импортировано из», поскольку другие страны в этом случае будут активной стороной.

Эти вопросы имеет особую важность, поскольку в случае со сменой других формаций, именно те, кто меняли строй раньше и изнутри получали сильное преимущество потом. Взгляните хоть на те же капитализм или социализм. Первой к капитализму по сути перешла Англия, и она доминировала в капиталистическом мире. Успевшая чуть впереди Голландия тоже не жаловалась на судьбу даже несмотря на микроскопический размер. Опоздавшие совсем немного и пришедшие к капитализму при внешнем воздействии Франция и Германия уже вынуждены были удовлетворяться второстепенными ролями. Достаточно просто посмотреть на колониальные владения Франции и сравнить их с английскими. А Германия оказалась до того обделена, что ради передела мира полезла в две мировые войны одну за другой. Хотя надо признать, что кроме опоздания с ними обеими случилась еще одна ощутимая неприятность — Россия, точнее война с нею, что также не сказалось благотворно на их положении. Не лезь Наполеон, а затем Гитлер в Россию, может у их стран все сложилось бы и удачнее.

В случае с социализмом первой оказалась Россия в форме СССР, Германия в форме Третьего Рейха, и Америка с рузвельтовскими реформами. Знакомые имена? Не случайно, что эта расстановка фигур во многом определила все главные события двадцатого века.

Конечно, размеры и потенциал стран также играют огромную роль, но то, что миллиардный Китай оказался большую часть двадцатого века второстепенным игроком, а огромная Британская Империя запоздавшая с переходом к социализму просто вынуждена была расформироваться, указывает на то, что размер и потенциал сами по себе еще не могут гарантировать успех. Тем более, что как показал двадцатый, да и не только двадцатый, век, у России и с размерами, и с потенциалом все в полном порядке. Так что в рамках нашего разговора от этого можно отвлечься.

Стало быть, вопрос в том, а сможет ли Россия скоро сменить свой общественный строй на патрархию несмотря на то, что с ней сотворили. А чтобы ответить на этот вопрос, нужно понять, много ли в России сохранилось люденов, причем не просто осталось, а осталось структурно, в каких-то «заповедниках гоблинов», где они могут продолжать существовать. И ответ, в общем, не слишком пессимистичный.

А сколько нужно?

Оказывается, не так уж и много. Для начала, строй определяется доминирующими производственными отношениями. Теми, где занятно большинство занятого населения. «Занятого» — это ключ. В Америке начала двадцатого века большинство женщин было по сути домохозяйками, но это не определяло общественный строй Америки, верно? Теперь давайте посмотрим снова, что сделали годы перестройки и демократии с российской экономикой?

— Малые города, наполненные в основном социалистическим пролетариатом и его менеджментом вымирают.

— Специализированные крупные производства, в свое время построенные на пустом месте, останавливаются, а на них кроме инженеров и специалистов было занято и огромное количество социалистического пролетариата.

— В крупных городах в первую очередь страдают крупнейшие производства, опять же в первую очередь создававшие рабочие места для социалистических пролетариев.

То есть, люденов, конечно, соцменеджмент укоротил весьма и весьма изрядно, но при этом в еще большей степени сократил и свою собственную социальную базу — а кому нужны социалистические менеджеры, если нет социалистического пролетариата? И в какой пропорции укоротили одних и других — сказать трудно, но интуитивно кажется, что с падением обеспечивавшей себя буквально всем империи пролетариат потерял больше.

А помните, что происходит на болоте, где становится меньше лягушек? Там уменьшается и количество цапель, которые этими лягушками питаются. Таким образом соцменеджмент-бюрократы сами себя сделали избыточными, в значительной мере сократив свою собственную экологическую нишу. А что происходит, когда кто-то в природе лишний? Не сразу, конечно, но рано или поздно?

Новые отрасли

Вот что сказать легко, это то, что даже устроив перестройку, социалистические менеджеры не стали способны управлять люденами. То есть, пролетарий-то они сократили, работа у них такая — управляться с пролетариатом, а что делают «сокращенные» людены — сказать не так легко. Да, кто-то уехал, кто-то переквалифицировался в торгаша, кто-то просто вымер, но ведь многие и остались. Что делают они?

И тут для социалистических менеджеров, надеющихся удержать власть, наступает самая неприятная часть. Что людены делают, они контролировать не в состоянии. Помните? С этого как раз их проблемы и начались. Конечно, советские людены в массе своей были изрядно инфантильны и зависимы от государства. Но были и такие, кто сцепил зубы и стал бороться за выживание, вслепую нащупывая пути патрархов. А когда эти ребята борются за выживание, они — эффективны. И если они сформируются как класс, то менеджеры, буржуа, феодалы и прочие смогут отдохнуть.

Я знаю по крайней мере одну область, где это происходит. Россия активно наращивает и осваивает «оффшорное программирование» для Запада, при этом уже ощутимо отбирая заказы у традиционно специализировавшихся на этом Индии и позднее Китая. Другие два крупных центра оффшорного программирования — Ирландия и Израиль — не в счет, поскольку укомплектованы также в основном «нашими» людьми.

И не случайно, что профессия программиста настолько популярна ныне среди поступающих в ВУЗы. Даже несмотря на то, что многие надеются за счет этого уехать из страны, очень и очень многие после окончания ВУЗа остаются дома — в Москве, Петербурге, Новосибирске, поскольку находят хорошо оплачиваемую по российским меркам работу.

Так что вот вам один пример, когда людены вышли из-под контроля и сформировали успешную расширяющуюся отрасль, которая практически неподконтрольна старому менеджменту.

Итак, новые отрасли дают 1:0 в пользу люденов.

Новые проблемы

Сейчас очень многие говорят, что Россия живет за счет продажи сырья. Да, спорить не о чем, это — очень плохо. Но констатировав этот очевидный факт, давайте посмотрим к чему он приводит? Пролетариата для вывоза сырья нужно относительно немного. Доходит до того, что некоторые западные «эксперты» утверждают, что в России слишком много народа. Причем доказывают это путем складывания числа людей способных прокормиться за счет натурального хозяйства с количеством пролетариата, менеджмента и обслуги по вывозу сырья. Однако, что забывают эти «эксперты» — это то, что продаваться тоже уметь надо.

Для продажи сырья Россия представляет изрядное количество проблем, с которыми в остальном мире обычно не сталкиваются. Для начала это транспортировка этого самого сырья. Скажем, трубопроводы изнашиваются, а даже пока они работают, они совсем недешевы в эксплуатации. Конечно, дешевле грузовиков и железных дорог, но явно куда дороже танкера, тем более плывущего по теплому океану вроде Индийского, или даже относительно теплому морю вроде Северного, обогреваемого Гольфстримом.

Когда трубопроводы выйдут из строя или будут на грани выхода из строя, как мы дальше будем продавать нефть? Конечно, «западным партнерам» на это будет глубоко наплевать, и денег они в это вкладывать не будут. Это только Советский Союз мог позволить себе такие вложения. Но неужели вы думаете, что наши богатеи не захотят продолжать это «удовольствие»? Западу ведь все равно, у него есть Персидский залив, а вот нашим богатеям очень даже не все равно. У них других таких источников дохода нет.

А значит, кто-то должен будет придумывать, как нашу нефть дотянуть до «уважаемых западных покупателей», да еще и прибыль получить достаточную, чтобы при этом и уворовать что осталось. И кто по-вашему будет придумывать? Западные специалисты? Дороговато обойдется, особенно при наличии российских кадров. Да и в любом случае они смогут сделать только самый верхний уровень работы, «сливки», а 90% все равно придется дорабатывать на местах. Так кто же? Пролетарии? Менеджеры?

Итак, новые проблемы делают счет 2:0 в пользу люденов.

Новая власть

Есть еще и третий фактор, совсем уж неожиданный. А кто у власти-то? Поглядев на Путина, у кого-нибудь повернется язык назвать его пролетарием? А нынешнее правительство? Это вам не Политбюро при Брежневе, где был один-единственный человек с настоящим высшим образованием36.

Приход Путина к власти многие рассматривают как приход к власти КГБ. Однако при всей неоднозначности этой организации, нельзя не помнить, что большинство ее сотрудников, уполномоченных принимать хоть какие-то решения, не только имели высшее образование, а зачастую и два, или ученые степени. Причем первым образованием была не партийная школа. Сильно это похоже на пролетариев или социалистических менеджеров?

Помните как была создана первая криминальная полиция в мире? Взяли крупнейших парижских воров и предложили им полную амнистию в обмен на работу по отлову других воров. А слыхали когда-нибудь известную фразу, что самыми яростными антисемитами были всегда евреи-отступники? Так что, не так уж и удивительно, что для контроля за люденами социалистический менеджмент был вынужден обратиться к люденам же. И можно ожидать, что в КГБ их оказалось немало. Не забывайте — «людены» категория классовая, а не моральная. В любом классе любого социального строя встречаются совершенно разные люди. В том числе и весьма неприятные.

Насколько, правда, социалистический менеджмент был способен контролировать КГБ — это отдельный вопрос, вполне возможно, что заслуживающий отдельной книги. Причем явно не моей, а кого-нибудь более знакомого с вопросом. Суть остается неизменной — в самом механизме советской власти и нынешней российской структуры управления, включая самую верхушку, уже присутствуют людены и будущие патрархи, и им возвращаться к социализму уж совсем никакого интереса нет. Так что, худо-бедно, но в России мы имеем 3:0 в пользу люденов.

И что дальше?

Я обещал, не задаваться вопросом «Что делать?», но сказать «успокойтесь, все само собой образуется» тоже не могу. Само собой не образуется, особенно если учесть наличие в мире сил заинтересованных в том, чтобы само собой или любым другим способом не «образовалось». Россию боятся, и имеют для этого причины. Россию не понимают, и от этого еще больше боятся. Не надо только их ненавидеть за это, надо просто понимать, что в результате этого без достаточно сильной центральной власти, защищающей национальные интересы, России вряд ли удастся обойтись. По крайней мере, если целью является достойная жизнь для большинства ее населения.

Имеются ли в России силы заинтересованные в этой цели или нет — отдельный вопрос. В любом случае, тут историческая необходимость рук никому не связывает. Хотите жить хорошо — боритесь за это, а не хотите — насильно никто не тянет. Большинство стран третьего мира, к слову говоря, бороться в общем-то не хотят. Конечно, если не бороться, то в условиях российской зимы выживать окажется значительно труднее, чем где-нибудь в Африке или Юго-Восточной Азии, но по сути никого кроме самих россиян, вынужденных выживать, это не волнует. В крайнем случае пришлют еще окорочков и дешевых консервов, что погоды, понятное дело, не сделает.

Что является ключевым выводом данной книги в отношении России, так это то, что идти это восстановление центральной власти обязано рука об руку с установлением в России нового общественного строя — патрархии. Без нее, никакая центральная власть реального контроля над страной иметь не будет. Можно восстановить силовой конроль, имевшийся в руках советского правительства, но не над центром жизни любой страны — экономикой. Экономика старым соцменеджерам не подчинится, с этой проблемы ведь все и началось. Для этого нужна патрархия, то есть власть нового правящего класса, способного управлять производительными силами в новых условиях. Но и установить патрархию без сильной центральной власти будет сложно, поскольку иначе она будет формироваться под влиянием внешних по отношению к России факторов со страшными перекосами, в своем роде как колониальная администрация, и тогда пользы от нее жителям России немного.

Заметьте, что я не пишу, что будет делать эта центральная власть, и какие условия она станет поддерживать — откроет экономику еще больше или наоборот закроет ее, будет поддерживать связи с миром или попытается изолироваться от него, и т. д. Это все вне пределов данной книги. Причина по которой я вообще о ней пишу в том, что она нужна для защиты от неблагоприятных внешних воздействий на формирование нового российского общества. Ну, нельзя получить здоровую зеленую лужайку, если на нее постоянно заносит ветром семена одуванчиков. Нужно чтобы кто-то с ними боролся, иначе получится не лужайка, а невесть что. Так же и с обществом.

Обратите также внимание на то, что насчет восстановления сильной центральной власти я пишу уже в качестве дополнения и личного мнения. К непосредственному предмету книги это отношение имеет достаточно слабое. Так что, если вы несогласны, что ж, флаг в руки.

Женщины, женщины…

Если уж говорить о восстановлении России и достойной жизни для ее жителей, то имеются и другие факторы, помимо структуры рабочих мест, которые могут помочь или воспрепятствовать достижению этой цели. И одна из важнейших из них — это размер населения страны.

По данным ЦРУ на 2003-ий год37 (российские источники дают примерно те же цифры38) годовой прирост населения России («population growth rate») был минус 0.3%, а в среднем на женщину приходилось 1.33 ребенка («fertility rate»). Для сравнения, в США эти цифры составляли +0.92% и 2.07 ребенка на женщину39. Вот и судите сами, у кого лучшие шансы выживания, будь то при социализме, патрархии, или хоть первобытнообщинном строе.

А если кто считает, что это от плохих условий жизни, пусть посмотрит цифры для Индии или Малайзии. Нет уж, условия жизни если и имеют к этому отношение, то скорее обратное. Везде, где социальная защита высока, рождаемость низкая. В России это происходит «по инерции» с советских времен, когда каждому была обеспечена пенсия, и ничего хорошего это не сулит.

Позвольте рассказать эпизод времен начала перестройки. Директор нашего института решил баллотироваться в депутаты, в силу чего нас — аспирантов и сотрудников — на один день организованно вывели к станциям метро для агитации. Чего обещал соперник нашего директора я уже не помню, да и не важно это. У «нашего» же кандидата был пункт защиты материнства и детства. А агитация дело такое, что к тебе любой может подойти и начать спорить. И вот ко мне с приятелем-коллегой подошел мужичок и стал доказывать, что не хочет он этого пункта. Дескать, мол, а с какой стати его деньги должны тратиться на всяких там, желающих иметь детей? Хотят — пусть имеют, тут у мужичка принципиальных возражений не было, а вот поддерживать их — фиг. Ему и без того хорошо. Мы его спросили, а на что он собирается жить в старости, и откуда он возьмет еду. На это мужичок гордо ответил, что у него будет пенсия. Ну, как мы теперь знаем, даже в этом он был не совсем прав, но вопрос был в другом. Так что мы уточнили, пенсия — это рубли, верно? Так он что, рубли будет есть? Или захочет на них что-то купить, скажем там булку или еще чего-нибудь. Мужичок подтвердил, что будет покупать булку. На что его спросили, а кто эту булку будет делать? Мужичок заявил, что булку будут делать пекари, и получать за это его, мужичка, честно полученные пенсионные деньги. Следующий вопрос вы уже поняли? А кто родит и вырастит этих пекарей?

Надо сказать, что в бедных странах не случайно высокая рождаемость. Это не только от невежества и отсутствия контрацепции. С рублями (или любой другой валютой, если уж на то пошло), как мы уже знаем, случаются разные вещи, а с пенсиями и подавно. Поэтому каждый ребенок, которого женщина родила и вырастила — это самый надежный кусочек ее «пенсии», который можно придумать. Особенно если вырастила достойно. А если совсем хорошо вырастила и воспитала, то не только «пенсия», но и работодатель, поскольку важность дедушек и бабушек для воспитания детей трудно переоценить, особенно в современных условиях, когда у родителей на это просто физически нет времени.

Поэтому одно из крупнейших изменений в общественном сознании России, которое необходимо для ее выживания, это изменение взгляда на детей. В современной России дети — это не обуза, не «кусочек радости», не общественный долг, хотя может и все эти три стороны присутствуют. Дети — это единственная реальная гарантия благополучной старости.

Почему я говорю о женщинах? Потому что именно от них, и на самом деле только от них зависит рождаемость, что бы по этому поводу ни думали мужчины, родители, уже имеющиеся дети, правительства и средства массовой информации.

Вот вам простой пример. Представьте себе две одинаковые страны с одинаковым населением. Теперь представьте себе, что в них прошла смертельная эпидемия выкосившая в одной стране половину мужчин, а в другой — половину женщин. В результате в обеих странах оказалось 75% изначального населения. Как вы думаете, что произойдет через одно поколение? С поправкой на естественный прирост и трудности жизни, в первой стране восстановится 100%, а во второй останется только 50. Потому что следующее поколение — это количество женщин умноженное на количество детей у одной женщины. Две женщины вполне могут разделить одного мужчину между собой независимо от того, принято в стране многоженство или нет. Это случалось, и не раз. А вот обратная картина количества детей не увеличит.

Это, конечно, не означает, что роль всех остальных незначительна. Совсем наоборот. Просто роль женщин не значительна, а критична. Вырастить детей в одиночку очень и очень сложно. В США одиночество и материальное неблагополучие коррелируют настолько, что в некоторых бедных районах поддержка браков и возможностей вступления в брак осуществляется в форме социальных программ. Так что, место для мужчины не просто значительно, а очень и очень важно. А для самого мужчины брак и дети должны быть не просто способом иметь секс и его побочным эффектом, а тем же, чем и для женщины — гарантией благополучной старости. Это вам не бредовая цель «воспитания нового социалистического поколения», упоминавшаяся в брошюрах общества «Знание» о браке при социализме, интерес у супругов в детях не только эмоционально-инстинктивный, но и самый прямой и шкурный.

Ну, хорошо, скажет читатель, уловили, чего так долго об этом говорить? Это в конце концов к предмету книги отношения, конечно, не имеет, верно? Неверно! Дело в том, что воспитать людена дороже чем пролетария. Его на «фабрике детей» — в интернате — вырастить трудно. Он требует лучшего образования, больше усилий по воспитанию, больше усилий по развитию с момента, когда он еще в животе матери, и до момента, когда он уже здоровый жлоб, думающий, что знает все лучше всех, включая родителей. И для этого бабушки и дедушки просто необходимы. То есть, если родители поставят крест на своей собственной жизни и посвятят ее полностью и исключительно детям, то воспитать людена смогут. В СССР часто так и происходило. Но с бабушками и дедушками, которым это часто больше в радость, чем в тягость, и главное — часто больше все равно делать особо нечего, это неизмеримо проще. А поскольку «производство» основного класса — люденов — должно быть «массовым», то и способы должны быть работающими для большинства людей, а не только фанатично преданных семье единиц.

Так что еще одним необходимым признаком патрархии, видимо, будет высокий процент людей в браке и восстановление семьи из трех поколений.

Что делать? (Заключение). Глава 79

Вы должно быть подумали, что напоследок я решил вас обмануть и все-таки поучить, как же нам обустроить Россию. Не угадали. Речь пойдет о том, что можете сделать лично вы как для России, так и для себя. Причем опять же, я советов давать не буду, а лишь немного порассуждаю, а затем напомню о том, что вы и так давно знали, только не думали, что это может быть так важно. Забавно, правда? В каком-то смысле именно это делает и вся эта книга.

Итак, я предполагаю, что вы — не президент России, а обычный человек вроде меня. Давайте подумаем, что нам нужно делать с точки зрения пользы для страны и пользы для нас самих.

Для начала, что от вас нужно России? Если вы думаете, что ей нужно чтобы вы голодали и вымерли, а в промежутках между этим страдали от бюрократии, служили в деградирующей армии, платили налоги на дотации ворам, которым без этого слишком дорого обходится вывозить сырье, то вы ошибаетесь. Это все нужно российскому государству, а вовсе не России. И ваши отношения с российским государством — это ваше глубоко личное дело, в которое я соваться не намерен. Тем более, что со многими российскими гражданами отношения российского государства просто глубоко личные, можно сказать, интимные. Так что, как джентльмен,… ну, вы понимаете,

А вот что же от вас нужно именно России? Во-первых, ей нужно чтобы вы выжили и нашли как заработать себе на жизнь, поскольку пособия платить она вам не может. Во-вторых, ей нужно, чтобы вы позаботились о своих родителях, поскольку она о них позаботиться тоже не может. В-третьих, ей нужно чтобы вы жили в браке, поскольку так выживать значительно легче и временные проблемы типа перебоев в доходах у одного усредняются и смягчаются, когда «команда» состоит из двоих. И да, помогать братьям, сестрам, родственникам и друзьям тоже хорошо, поскольку чем больше «команда», тем больше смягчаются периоды проблем для отдельных членов. Просто ни с кем кроме мужа или жены у вас не будет такой надежной «команды», и об этом не стоит забывать. Наконец, это нужно России еще и потому, что ей нужны ваши дети, рожденные, выращенные и воспитанные, которые будут иметь стабильный доход, заботиться о вас, и растить своих собственных детей. А вне брака это сделать очень и очень сложно. Почему я думаю, что именно это нужно России? Да потому что именно в этом и состоит цикл жизни любого человеческого общества и любой страны. И если этого нет, то нет ни общества, ни страны.

И еще одна вещь, которая от вас нужна России — это чтобы вы воспитали детей умными и образованными. Это важно потому что именно ум был конкурентным преимуществом человека с самого начала. В ледниковые эпохи разные животные приспосабливались по разному. Мамонты отрастили очень длинный мех, саблезубые тигры завели длинные и острые зубы, а человек развил мозг. Мозг это большой и дорогой в поддержании орган, к тому же почти исключительно питающийся редкими в ледниковые периоды гидрокарбонатами, попросту говоря глюкозой, веществом растительного происхождения. Такой орган не заводят без очень хорошей причины. И такая причина была. Кроманьонец был умнее, а потому он съел мамонтов и саблезубых тигров, а затем, завернувшись в их шкуры и вооружившись отломанными у них клыками расселился по всему миру. Иногда кажется, что это преимущество потеряло свою силу в современном мире, но это только кажется. Когда выжить сложнее, умный скорее найдет выход или найдет альтернативный выход, быстрее приспособится, легче переживет изменение. Важно только не забывать, что ум — вещь практическая. Знание высшей математики или истории мировой литературы само по себе не ум, а только знание. Хотя изучение их может помочь развить ум, который позволит найти альтернативное решение в критической ситуации. Ну, или если совсем уж плохо будет, позволит уехать в более благополучные места и преподавать математику там. Тоже, между прочим, не самый плохой вариант для человека. А кроме того, умный и образованный человек — это потенциальный люден, представитель класса для которого единственного в будущем будет всегда достаточно рабочих мест, и класса без которого Россия в будущее самостоятельно войти не сможет.

Теперь посмотрим, что нужно вам. Вам нужно заработать себе на жизнь, поскольку пособий по безработице вам никто платить не будет. Вам нужно позаботиться о своих родителях, помимо эмоциональных причин еще и потому что (а) нужно показать правильный пример детям, чтобы они потом заботились о вас, и (б) нужно чтобы кто-то заботился о детях, пока вы зарабатываете на жизнь. Вам нужно иметь детей, которые позаботятся о вас в старости. А для этого вам нужно быть в браке, поскольку без этого женщине тяжело, а мужчине толком не завести детей, которые бы его поддерживали в старости, а главное — невозможно заняться их воспитанием, чтобы они могли обеспечить и себя, и родителей.

Странно, не правда ли? Взгляните, и стране, и вам самим нужно одно и то же. «Чти отца и мать свою…», «Не прелюбодействуй…», «Плодитесь и размножайтесь», заботьтесь о своих детях. А теперь скажите, есть тут хоть что-нибудь, чего не было сказано уже несколько тысяч лет назад в Библии, затем в Новом Завете, а затем в Коране. Ах, да, есть — надо еще дать детям хорошее образование, а не просто воспитать их достойно, как уже описано в упомянутых выше книгах. Ну тут уж, что поделать — не было в те времена университетов. Если это для вас так принципиально — не давайте образования, вам же хуже. Но в остальном, чтоб все строго… И заметьте, как и обещано, советы не мои. Хотя судя по уже упоминавшимся демографическим данным (рождаемость, прирост населения), следуют этим советам не очень. А ведь, три раза человечеству повторили, и все равно до некоторых не доходит.

Post Scriptum

Есть, правда, еще одна вещь, которая от вас нужна России. Нужна ли она вам и готовы ли вы это сделать — решать вам самим.

А нужно ей, чтобы все вы — славяне, семиты, угры, тюрки, монголы, скифы, «и гордый внук славян, и финн, и ныне дикой тунгус, и друг степей калмык» — все вы помнили, что вы — русские, вы — наследники Рюрика и Чингиз-Хана, дети великой империи, помнили это и гордились этим, куда бы ни забросила вас судьба. И чтобы вы передали это своим детям. Ибо границы народов, стран и империй проходят не по земле, а по душам людей. Ибо Рим падет только тогда, когда умрет последний римлянин.

Библиография. Классика

[1] Homo Ludens by Johan Huisinga — Beacon Press, 1971, ISBN 0-8070-4681-7

[2] The Rise of the Creative Class by Richard Florida — Basic Book, N.Y., 2002, ISBN 0-465-02477-7

[3] Karl Marx u. Friedrich Engels, Werke, Bd.4, S.459—493; Dietz Verlag Berlin, 1974.

[4] De Vita Caesarum / Gaius Svetonius Tranquillus

[5] Жизнь двенадцати цезарей / Гай Светоний Транквилл, пер. с латыни — М.: Ладомир, АСТ, 2000, ISBN 5-86218-365-5

[6] Властелины Рима, сборник / Элий Спартиан, Юлий Капитолин, Вулкаций Галликан, и др., пер. с латыни — М.: Ладомир, АСТ, 2000, ISBN 5-86218-365-5

[7] Лабиринт / Максим Фрай — Азбука, Санкт-Петербург, 1997, ISBN 5-7684-0152-0

[8] Манифест Коммунистической Партии / Карл Маркс, Фридрих Энгельс — см. например, http://www.kprf.ru/library/2432.shtml или http://www.marxists.org/russkij/marx/1848/manifest/

[9] «О дальнейшем увеличении производства зерна в стране и об освоении целинных и залежных земель» Постановление февральско-мартовского пленума ЦК КПСС, 1954 г.

Статьи и книги

[10] Anything into Oil by Brad Lenley — Discover, Vol 24., No 5, May 2003.

[11] What Uncle Sam Really Wants by Noam Chomsky — Odonian Press, 1992 (last edition 2002), ISBN 1-878825-01-1

[12] Великая английская революция в портретах ее деятелей / Барг М. А. — М.: Мысль, 1991. — 297 с., ISBN 5-244-00418-2

— Доступно также на http://opex.auditorium.ru/books/2415/

Современный менеджмент

[13] The Essential Drucker by Peter F. Drucker — HarperBusiness, 2001, ISBN 0-06-093574-X

[14] Managing in the Next Society by Peter F. Drucker — Truman Talley Books, 2002, ISBN 0-312-28977-4 (hardcover), 0-312-32011-6 (paperback)

[15] The Practice of Management by Peter F. Drucker — HarperBusiness, 1993, ISBN 0887306136

[16] Management Challenges for the 21st Century by Peter F. Drucker — HarperBusiness, 2001, ISBN 0887309992

[17] Innovation and Entrepreneurship by Peter F. Drucker — HarperBusiness, 1993, ISBN 0887306187

[18] Managing for Results by Peter F. Drucker — HarperBusiness, 1993, ISBN 0887306144

[19] Management: Tasks, Responsibilities, Practices by Peter F. Drucker — HarperBusiness, 1993, ISBN 0887306152

[20] Managing in a Time of Great Change by Peter F. Drucker — Plume, 1998, ISBN 0452278376

[21] Managing for the Future: The 1990s and Beyond by Peter F. Drucker — Plume, 1993, ISBN 0452269849

[22] Post-Capitalist Society by Peter F. Drucker — HarperBusiness, 1994, ISBN 0887306616

[23] Thriving on Chaos: Handbook for a Management Revolution by Tom Peters — Perennial, 1988, ISBN 0060971843

[24] In Search of Excellence by Tom Peters, Robert Waterman — Warner Books, 1988, ISBN 0446385077

[25] The Pursuit of Wow! by Tom Peters — Vintage, 1994, ISBN 0679755551

[26] The Circle of Innovation by Tom Peters — Random House Trade Paperbacks, 1999, ISBN 0679757651

[27] The Brand You 50: Or: Fifty Ways to Transform Yourself from an «Employee’ into a Brand That Shouts Distinction, Commitment, and Passion! by Tom Peters — Knopf, 1999, ISBN 0375407723

[28] Re-imagine! by Tom Peters — DK Publishing, 2003, ISBN 078949647X

[29] Passion for Excellence by Thomas J. Peters, Nancy K. Austin — Warner Books, 1986, ISBN 0446386391

[30] The Welch Way: 24 Lessons from the World’s Greatest CEO by Jeffrey A. Krames — McGraw-Hill Trade, 2001, ISBN 0071387501 (hardcover ISBN 0071429530)

[31] 29 Leadership Secrets From Jack Welch by Robert Slater — McGraw-Hill Trade, 2002, ISBN 0071409378

[32] Jack: Straight from the Gut by Jack Welch, John A. Byrne — Warner Books, 2001, ISBN 0446528382

[33] Jack Welch & The G.E. Way: Management Insights and Leadership Secrets of the Legendary CEO by Robert Slater — McGraw-Hill Trade, 1998, ISBN 0070581045

[34] Get Better or Get Beaten by Robert Slater — McGraw-Hill Trade, 2001, ISBN 0071373462

[35] Control Your Destiny or Someone Else Will: Revised Edition by Noel M. Tichy, Stratford Sherman — HarperBusiness, 2001, ISBN 0060937386

Правительственные агентства

[36] CIA — The World Factbook — Russia, http://www.odci.gov/cia/publications/factbook/geos/rs.html

[37] CIA — The World Factbook — United States, http://www.odci.gov/cia/publications/factbook/geos/us.html

[38] CIA — The World Factbook — United Kingdom, http://www.odci.gov/cia/publications/factbook/geos/uk.html

[39] Energy Information Agency, Department of Energy, http://www.eia.doe.gov

[40] U.S. Census Bureau, State and County QuickFacts, http://quickfacts.census.gov/qfd/00000.html

[41] Bureau of Labor Statistics, Department of Labor, http://www.bls.gov

[42] Федеральный портал «Российское образование» http://www.edu.ru/

Справочные материалы

[43] The new college Latin and English Dictionary by John C. Traupman — Bantam Books, 1996, ISBN 0-553-57301-2

[44] Microsoft Encarta Encyclopedia 2002

[45] Encyclopedia Britannica 2001, CD Standard Edition

[46] История общественно-политических партий и движений в России. / ред. А.В.Хорунжий — Система государственных образовательных порталов, http://www.humanities.edu.ru/db/msg/1223

Интернет ссылки

[47] Johan Huizinga (1872—1945) — http://www.kirjasto.sci.fi/huizin.htm

[48] Roman Emperors — http://www.roman-emperors.org

[49] От изоляционизма к глобализму (эволюция внешнеполитических концепций США в XVIII — начале XX вв.) / В. Б. Кузнецов — издательство БГПУ, http://iz.bspu.ru/index.php?in=kuznecov.html

[50] Псков — География — История развития сельского хозяйства, http://www.pskov.ellink.ru/geo/agriculture/

[51] Киевская Русь / Б.Д.Греков — М.,Л.: Изд-во АН СССР, 3-е издание, 1939. Доступно на http://book-case.kroupnov.ru/pages/library/KievRus/part_03.htm

[52] Очерк истории русской культуры / M. H. Покровский

[53] Русская история в самом сжатом очерке / M. H. Покровский — 1931.

[54] Русская история. Том 1. От праславянской культуры — к культуре православной. От Древней Руси — к Русскому Царству / Михаил Покровский — Полигон, 2003, ISBN 5-89173-139-8, 5-89173-151-7

[55] Андрей Андреевич Громыко (18.07.1909 — 2.07.1989), биография — http://www.gromyko.ru/Russian/DA/biogr.htm

Приложение А. Образование президентов США XX века

Ниже приведены данные о том, какие учебные заведения закончили президенты США XX века (данные из [44]). Все мы слышали, что большинство из них — выпускники Гарварда и Йеля, однако обратите внимание на то, что это не было справедливо в начале века! Процент президентов окончивших эти два университета плавно возрастает к концу столетия.

Обратите также внимание, что первым из выпускников Гарварда среди них был Теодор Рузвельт, покончивший с политикой изоляционизма (проявление социализма во внешней политике), а следующим за ним выпускником Гарварда был уже Франклин Делано Рузвельт, введший институт социального страхования и пособий по безработице (социализм во внутренней политике, по сути окончательная смена строя.)

А теперь соедините это с тем фактом, что и Гарвард, и Йель в первую очередь знамениты двумя дисциплинами — юриспруденцией и менеджментом. А менеджмент — это, напомним, правящий класс при социализме. Показательно, правда?

После имени каждого президента для удобства следует краткий код, обозначающий был ли он студентом Гарварда (H), Йеля (Y) или ни одного из этих заведений (-).

1897—1901 McKinley, William (1843—1901), 25-ый президент США

—

Law school in Albany, New York (1866, 1 year only)

1901—1909 Roosevelt, Theodore (1858—1919), 26-ой президент США

H

Harvard University (1876—1880)

1909—1913 Taft, William Howard (1857—1930), 27-ой президент США

Y

Yale College (now Yale University) (1874—1878)

Cincinnati Law School (1978—1880)

1913—1921 Wilson, (Thomas) Woodrow (1856—1924), 28-ой президент США

—

Davidson College, a small Presbyterian school in North Carolina

College of New Jersey (Princeton University)

University of Virginia law school (law degree)

The Johns Hopkins University (history)

Ph. D. degree in 1885 (on the book on congress)

1921—1923 Harding, Warren Gamaliel (1865—1923), 29-ый президент США

—

Ohio Central College

1923—1929 Coolidge, (John) Calvin (1872—1933), 30-ый президент США

—

Amherst College in Amherst, Massachusetts (1891—1895)

Northampton, Massachusetts (law, 1895—1897)

1929—1933 Hoover, Herbert Clark (1874—1964), 31-ый президент США

—

Leland Stanford Junior University in Palo Alto, California (1891—1895, Bachelor in mining engineering)

1933—1945 Roosevelt, Franklin Delano (1882—1945), 32-ой президент США

Harvard College (1899—1904)

Columbia University Law School (1904)

1945—1953 Truman, Harry S. (1884—1972), 33-ий президент США

—

Kansas City Law School

1953—1961 Eisenhower, Dwight David (1890—1969), 34-ый президент США

—

West Point (1911—1915)

1961—1963 Kennedy, John Fitzgerald (1917—1963), 35-ый президент США

H

Princeton University (1935, 1 year only, dropout)

Harvard University (-1940)

Stanford University’s business school (few months)

1963—1969 Johnson, Lyndon Baines (1908—1973), 36-ой президент США

—

Southwest Texas State Teachers College in Marcos (history, grad. 1930)

1969—1974 Nixon, Richard Milhous (1913—1994), 37-ой президент США

—

Whittier College, a Quaker institution (history)

Duke University Law School (law degree, grad. 1937)

1974—1977 Ford, Gerald R (udolph) (1913-), 38-ой президент США

University of Michigan in Ann Arbor in 1931

Yale University (law, grad. 1941)

1977—1981 Carter, Jimmy (1924-), 39-ый президент США

—

Georgia Southwestern College (1941, one year only)

Georgia Institute of Technology

Naval Academy in Annapolis (grad. 1946)

1981—1989 Reagan, Ronald Wilson (1911-), 40-ой президент США

— (однако его вице-президент Джордж Буш старший Y)

Eureka College, Disciples of Christ college (near Peoria, Illinois)

1989—1993 Bush, George Herbert Walker (1924-), 41-ый президент США

Y

Yale University (1945—1948)

1993—2001 Clinton, Bill (1946-), 42-ой президент США

Y

Georgetown University in Washington, D.C. (international affairs)

University of Oxford in England (two years in Oxford’s graduate program)

Yale University Law School (law degree)

2001-? Bush, George Walker (1946-), 43-ий президент США

HY

Yale (bachelor’s degree in history, 1964—68)

Moody Air Force Base in Valdosta, Georgia (pilot-training, second lieutenant, 1968)

Harvard (M.B.A., grad. 1975)

Финальное слово

Людены или Великая Октябрьская Социалистическая Контрреволюция / Эли Эшер — предиздание для потенциальных издателей и отзывов, 137 стр., 2004.

«С падением СССР марксизм доказал свою несостоятельность» можно прочитать на страницах таких вроде бы уважаемых изданий как «The Economist», «Times», «Newsweek». А доказал ли?

Начнем с того, что Эдуард Бернштейн, Карл Каутский и многие их единомышленники успешно применили таки марксизм в Западной Европе, где он и не думает показывать никаких признаков несостоятельности.

Ах, да, они же «оппортунисты» и «ревизионисты». Впрочем, с точки зрения китайских товарищей, советский марксизм показавший «свою несостоятельность» был самым что ни на есть махровым ревизионизмом. Заметим кстати, что марксизм китайских товарищей также никакой «несостоятельности» не демонстрирует. Конечно, им пришлось проявить некоторую гибкость в целях. Скажем, догнать Америку они пока не смогли, но одеть Америку, и, что немаловажно, обуть — тоже очень достойная цель. Кстати, у них это вполне получается.

Когда говорят о марксизме, очень часто путают социоэкономическую модель, лежащую в его основе, и политические лозунги вокруг него. Что и неудивительно, если вспомнить ленинский тезис о единстве теории и практики. То есть, «дважды два, конечно, четыре, но если для дела рабочего класса нужно, то можно и пять.» А что если попробовать отделить одно от другого (как и предлагал тот же Бернштейн), выкинуть политику, и посмотреть на что способна сама марксистская социоэкономическая модель развития человеческого общества? И тогда выясняются множество интересных вещей. Например:

— Карл Маркс был прав — Мировая Пролетарская Революция победила в начале двадцатого века во всем мире.

— При социализме тоже существуют два антагонистических класса. А сам социализм вовсе не последний общественный строй в истории человечества.

— Социализму также не чужды кризисы, хотя и другие, чем при капитализме. Причиной кризиса 80-90-х годов в СССР были те самые силы, которыми марксисты обосновывали неизбежность прихода социализма.

— В 91—93 годах в России произошла Великая Октябрьская Социалистическая Контрреволюция. Она была проведена социалистическим правящим классом с целью удержания своей власти.

—

II. Кто спер мой СССР?

II. Кто спёр мой СССР?

Кто спер мой СССР? — вместо предисловия

Мне жаль погибший СССР

Ведь я родился в нем,

Но Час Беды давно уж зрел

И вот он к нам пришел.

Итак, на склоне декабря

Погиб СССР.

Я провожу его скорбя

Для многих не в пример. 40

У меня была Империя. Признаю, это вроде бы была коммунистическая Империя. Но она у меня была. И кто-то ее скоммуниздил.

Да-да, я знаю, многие скажут, что это только к лучшему, и все равно она развалилась бы, а мне все это пошло только на пользу… Но к делу это все отношения не имеет.

Представьте, что у вас есть гараж, а в нем стоит машина, а то и две. Может вам и представлять не нужно, ну так тем лучше — еще нагляднее будет. Да, вы знаете, что рано или поздно она развалится, что ее придется чинить, и это может быть очень дорого, что садясь за руль вы рискуете попасть в аварию, и что рано или поздно вам придется ее или продать, или отправить на свалку. Вы также знаете, что она жжет невосполнимое углеводородное топливо, добавляет парниковый эффект, и что человечеству в целом, биосфере и планете Земля ваша машина только во вред. Но если вы заходите в гараж и ее не видите, это все не имеет значения. И какими бы благородными мотивами ни руководствовался вор, он все равно был и остается вором, так что вы вовсе не таете от благодарности, а звоните в правоохранительные органы. Потому что у вас сперли вашу собственность. Как в детском стихотворении: «Кто-то съел мою конфету, вот она была — и нету.» Правильно?

У меня была Империя. Теперь ее у меня нету. Я никому ее не продавал, я не выкидывал ее на свалку, но ее у меня теперь нет. Кто-то ее спер. И после многих лет, сегодня, я решил начать судебное расследование с целью выяснить кто и как это сделал. Я не имею права выносить приговор, но я имею право на установление истины. По крайней мере, когда речь идет о моей собственности. Ход этого расследования будет освещаться серией статей с его результатами. Всех желающих приглашаю принять участие.

Глава 1: Антиалкогольный залп Авроры

Горбачев… «Господа, это глупость или предательство»?

«Пусть хоть шесть, хоть семь, хоть восемь,

Все равно мы пить не бросим,

Передайте Ильичу, нам и десять по плечу.

Если будет больше, сделаем как в Польше.

Если будет двадцать пять, будем снова Зимний брать.»

Фольклор

Да, да, началось все с антиалкогольного указа. Генеральный Секретарь ЦК КПСС уехал в Ленинград, чтобы объявили без него. Он вообще любил, чтобы большие решения объявляли без него и постоянно уезжал для этого куда-нибудь, то в Ленинград, то в Крым… По всему СССР были порублены виноградники, закрыты ликероводочные заводы, ограничено производство и продажа спиртного. По всему СССР, включая Россию. С этого действительно все начиналось — с борьбы с пьянством на Руси.

Однако, суд отклоняет движение защиты в пользу закрытия дела на основании очевидного безумия обвиняемого. Прежде всего, безумие надо еще доказать. Много преступников пытались избавиться от ответственности симулируя безумие, а то и совершая преступления способами, указывающими на их якобы безумие. К тому же известны также случаи, когда безумцы использовались для достижения своих целей другими людьми. Поэтому отложив вопрос о безумии обвиняемого, давайте попробуем разобраться почему и для чего был принят данный указ.

Напомним, что официальной целью указа была борьба с пьянством и алкоголизмом в стране. Обвинение признает, что такая проблема присутствовала и выражалась в многочисленных малоприятных последствиях, как то:

— Высокий уровень несчастных случаев «по пьяни» как на работе, так и в быту.

— Высокий уровень бытовых преступлений, включая нанесение увечий и убийства.

— Падение рождаемости в силу «вымывания» спиртным сексуально активного мужского населения, равно как и увеличение рождений детей с аномалиями (хотя тут еще нужно разобраться, виновен ли алкоголизм или, скажем, государственная политика по охране окружающей среды).

— Проблемы с рабочей силой в силу «вымывания» алкоголем работоспособного мужского населения.

— Высокое количество матерей-одиночек по тем же причинам.

— …я уверен, что можно привести много еще много негативных последствий, но в общем, от пьянства просто было хреново.

Словом, я признаю, что проблема была. НО! Преследовал ли на самом деле указ декларированные цели? И соответствовал ли он им?

— Для того, чтобы разобраться в этом вопросе, давайте ответим на несколько вопросов:

— Чего на самом деле делал указ?

— Добился ли он своих декларированных целей?

— Какие меры были нужны для достижения декларированных целей и совпадают ли они с указом?

— И, наконец, а для достижения каких целей указ был эффективен?

Итак,

Чего указ добился?

В свое время мне пришлось услышать диссидентский анекдот, что экономика СССР держалась на «водке, мороженом и шоколаде.» Причем в основном, конечно, на водке. Стандартные «пол-литра» обходились государству в две копейки, а продавались сначала за 3.62, потом за 4.12. Легко сосчитать, что норма прибыли на ней была (4.12—0.02) /0.02*100% = 21 000% — да-да, вы не ошиблись, более двадцати тысяч процентов. Наркотики такую прибыль вроде бы не дают.

Что произойдет, если такой «рублепровод» из экономики изъять в одночасье легким движением пера? Дестабилизация бюджета. Избыток денежной массы в сравнении с товарной массой. А попросту? У людей будет много денег, которые некуда будет девать. Что это дает? Инфляцию. Что дает инфляция при фиксированных ценах? Вымывание товаров. Особенно если спрос на изьятый товар сохранился, а оставшиеся товары можно использовать для его производства. Как мука, крупа и сахар использовались для производства самогона. Что означает вымывание товаров? Очереди за буквально всем, включая товары первой необходимости и продукты, карточная система распределения. Кстати, это мы и получили.

Итак, боролись с водкой, ликвидировали крупу и сахар. Ха-рошая борьба!

Что еще вышло? Не забыли? Спрос-то на спиртное остался, а государство стало его удовлетворять далеко не полностью. Что это означает? А то, что поскольку свято место пусто не бывает, на спрос всегда находится предложение, причем не одно. Какие же нашлись тут?

Во-первых, самогоноварение и различные домашние средства «наклюкаться». Например, берется трехлитровая банка спонсированного государством виноградного сока, кладутся дрожжи, надевается резиновая перчатка, и ставится в теплое место, например, подоконник окна в городской квартире. Когда внутреннее давление срывает перчатку с банки, зелье готово. Конечно, качество не магазинное, но страждущей душе годится. Про качество домашнего самогона и говорить нечего. По деревням, конечно, была культура его производства, которое все советское время так и не прерывалось, так что зачастую получалось лучше «магазинной» водки. Но то в деревнях, а что в городах гнали здоровье населения мягко говоря не улучшало.

Во-вторых, различные альтернативы. Это как раз то время, когда народ начал активно травиться метиловым спиртом и изучать свойства тормозной жидкости. Тоже не самое полезное занятие.

В-третьих, началось нелегальное производство и перепродажа спиртного. А что это означает? Подпитку сначала спекулянтов, а потом и прямо криминального класса «пасущего» спекулянтов. Это также означает слияние экономического и уголовного… как бы это назвать… криминалитета, просто в силу появления операций на которых их «сотрудничество» было сильно доходным.

Кстати, а что это еще означает? Старый уголовный класс имел культуру антагонистичную любым контактам с правоохранительными органами. Старый экономический криминальный класс — спекулянты, фарца — наоборот, знали, что «надо делиться» и имели связи с милицией. Что означало их слияние? Во-первых, нарождение нового организованного криминального класса, который не чурался брать на содержание милицию. Более того, появление средств на создание такого нового криминального класса. Во-вторых, начало «крышевания» милицией откровенных уголовников.

Восхитительно, правда? Боролись с водкой, в результате отравили народ, создали мафию и развели коррупцию. Блеск!

Что еще? Последнее, но немаловажное последствие указа — это отчуждение народа от власти. Разумеется, и раньше народ не испытывал горячей любви к властям, но все-таки это было скорее просто отторжение, нежели прямая ненависть. Примерно как притерпевшиеся друг к другу немолодые супруги, которые не любят друг друга, зачастую живут вместе иногда морщась, иногда скрипя зубами, но без особых причин начинать развод. Конечно, интеллигенция исходила желчью на кухнях, но в целом народу власть была глубоко безразлична, и — если честно — то чувство было взаимным. Антиалкогольный указ и его последствия это изменил. Народ почувствовал свою нелюбовь к власти и начал ее потихоньку выражать.

Итак, вот список того, что указ реально сделал:

— Дестабилизировал бюджет.

— Вызвал инфляцию и вымывание товаров.

— Создал проблемы с продуктами и товарами первой необходимости (мука, крупа, сахар) даже в больших городах (как через вымывание товаров, так и через использование их в производстве самогона), привел к карточной системе.

— Рост самогоноварения.

— Рост потребления самодельных и альтернативных источников спирта, потребление низкокачественных «левых» спиртных напитков.

— Создал экономику нелегального производства и спекуляции спиртным.

— Создал экономическую базу для новой организованной преступности.

— Тем самым, резко усилив коррупцию в правоохранительных органах.

— Привел к явному осознанному и выражаемому вслух отчуждению народа от власти.

Достиг ли указ того, чего он якобы пытался добиться?

Начнем с того, что действовал он примерно до 88-го года, а затем сменился пьянкой перестройки, причем не только в смысле алкоголя. В таком режиме он и не мог ничего достичь. Рассматривая же те недолгие два с небольшим года, пока он действовал, многие его защитники указывают на резкое увеличение продолжительности жизни практически до уровня 1963—64 года, что для мужского населения составило скачок аж в семь лет. Звучит здорово, правда?

Правда. Здорово. Не спорю. Однако: есть и другие соображения.

Во-первых, понятно как он этого достиг. Ужесточение дисциплины и наказаний за появление на работе в пьяном виде, равно как и сокращение мест, где можно было легко «наклюкаться» резко сократили число несчастных случаев и «бытовухи», что неизбежно должно было привести к резкому увеличению средней продолжительности жизни, которая считается как средний возраст умерших за год.

Можно, конечно, заметить, что тот же результат может проявиться еще и за счет более высокой смертности пожилого населения, а перестройка и демократия была для стариков не самым хорошим временем. Но данных для проверки этой гипотезы у меня нет, так что не будет на нее и отвлекаться.

Можно также заметить, что пока позитивные факторы, увеличивавшие продолжительность жизни, действовали немедленно, негативные факторы, как постепенное отравление низкокачественным алкоголем или рост преступности действовали с задержкой. А после 88-го, и особенно 91-го, средняя продолжительность жизни рухнула просто катастрофически. Но тут опять же трудно судить, где антиалкогольный указ, а где развал СССР, который унес немало жизней сам по себе. Так что тоже трогать этого не будет.

А вот давайте взглянем на это чуть по-другому. Представьте себе, что вы пришли к врачу. Он смотрит на вас и говорит: «Хм-м-м, у вас ранняя фаза птичьего насморка. Если не оперировать, через двадцать лет вы помрете.» Ну, если надо, значит надо. Ложитесь на операцию, все проходит успешно, у вас впереди уйма лет безоблачной жизни. Врач — герой, правда? Но тут вам приходит счет за операцию (бывает такое в странах победившего капитализма). И приходится вам отдавать последние штаны, продавать приватизированное жилье и выметаться на улицу, чтобы оплатить эти счета. Там вы благополучно оказываетесь в сточной канаве, получаете пневмонию и, никому не нужные, помираете. Как вам такая врачебная помощь?

Так вот, указ действовал во многом как этот врач. Да, он увеличил среднюю продолжительность жизни на два года, а потом его последствия выбросили большинство населения страны в сточную канаву, оставив выживать как может.

Можно ли сказать, что тот врач помог пациенту? Болезнь, да, прошла, но пациент в результате умер. Не из серии ли это «Лучшее лекарство от насморка — гильотина!»? Вот и с указом, да, прямые запреты увеличили среднюю абстрактную продолжительность жизни на несколько лет. Заметим, не мою, и не ваше, если только вы не страдали алкоголизмом в 1986-м году. А потом другие его последствия превратили нашу жизнь (в частности конкретно мою и вашу) в борьбу за выживание.

Вот такая вот бухгалтерия. Подумайте над этим балансом и решайте сами — достиг указ своих целей, или нет.

А что ж было делать?

Законный вопрос, прежде чем критиковать нужно иметь что предложить взамен. Так что же я могу предложить взамен? Конечно, можно поковыряться в «мировом опыте» и сказать, что работало. Скажем, ограничение возраста для продажи спиртного в общем и целом вроде бы работает. А вот повышение цен реально не работает. Дисциплинарные меры и штрафы за появление в публичных местах в пьяном виде вроде бы работают. А сокращение производства — не работает, поскольку проблема не в предложении, а в спросе. Не работает и использование органов пропаганды, вроде брошюр общества «Знание», презираемых населением. Кстати, все это было заложено в указе.

Словом, даже с точки зрения «мирового опыта» указ был дикой смесью того, что работает, и того, что заведомо бесполезно.

Был и еще один фактор. Дело в том, что «мировой опыт» было еще и просто нелепо прикладывать. Никогда еще борьбу с алкоголем не нужно было увязывать с балансированием бюджета и регуляцией денежного оборота. Нигде еще (кроме, может быть, экономики Колумбии в период борьбы с наркотиками в США) ощутимая доля поступлений в бюджет не зависела от предмета борьбы. А главное, и сам «мировой опыт» мягко говоря неутешителен. Вспомните хотя бы Бориса Годунова или американский «сухой закон» породивший чикагскую мафию.

Словом, ключом к ответу на вопрос «что делать?» было «медленно и терпеливо». Без фанфар. Без рывков. Потихоньку повышая качество доступного спиртного, пусть даже и за счет удорожания. Но постепенно! Потихоньку убирая с прилавков «бормотуху», приводившую к отравлению и алкоголизму. Эффективнее контролируя уже существовавшие законы о непродаже спиртного несовершеннолетним. Не трубным объявлением по всей стране, а отдельными проверками и рейдами милиции там и здесь. Повышением и более четким выполнением законов об увеличении ответственности за действия в состоянии опьянения. Вдумчивой и кропотливой работой отдела пропаганды по изменению культуры. Не брошюрами общества «Знание» и кастрированным СМИ, или — что еще хуже — по уже дискредитировавшей себя «партийной линии», а реально работающими способами. Какими — это тема отдельной не то, что статьи, а книги, и возможно не одной, но главное — реальная работа над изменением культуры, а не начетничество; концентрация на результатах, а не «освоенных средствах».

И временами, шаги в обратном направлении, особенно если что-то все-таки приходится объявить под фанфары. Скажем, решили поднять цены на водку — подготовьтесь. Скажите народу об этом вразумительно. Не «ба-ба-ба, поднять цены на продукцию винно-водочного ассортимента с такого-то июля…», а обратиться к нему на разумном языке: «Решено поднять цены на спиртное, в первую очередь на водку. Это не инфляция, просто мы хотим чтоб вы меньше пили, а если уж пьете — платили за эту дурную привычку. Рассматривайте это как штраф за то, что пьете. Поднимем цены через… такого-то числа.» А перед тем как объявить — сделайте запас водки по всей стране, чтобы хватило. Понятно же, что народ бросится скупать и делать запасы. Так дайте ему эту маленькую радость, проследите, чтоб товар не кончился. В конце концов, вы тратите две копейки, а получаете четыре рубля, и вы знаете, что будет бешеный спрос! Побойтесь Бога, и делайте деньги, которые вам затем пригодятся. Все равно за месяц-другой до повышения вы алкоголизм не искорените, зато избежите инфляции, вымывания денег, спекуляции и роста преступности.

Впрочем, с тем чтобы по-человечески и понятно что-то сказать у Михаила Сергеевича всегда были проблемы. Не Черномырдин один словом. Тот и не хотел, да так ясно и точно иногда выражался, что в пословицы вошло. Одно «хотели как лучше, а вышло как всегда» чего стоит. Собственно, к антиалкогольному указу, если верить официальной версии, лучше и не скажешь…

А чего же хотели?

А теперь, давайте обратимся к принципу древнеримского правосудия Qui Bono — «Кому выгодно» — и подумаем, а какими целями можно было бы объяснить указ именно в том виде, в котором он появился на свет?

Во-первых, давайте взглянем, а так ли трудно было предсказать реальные последствия указа? Да, нет, в общем, нетрудно. Я бы даже сказал, очевидно. Создание дефицита при сокращении производства, ну… это сегодня любому школьнику, поигравшему в Цивилизацию, известно. Что самогон будут гнать, тут и к бабке ходить не надо, даже дураку должно быть понятно. Из чего гнать будут — дешевого магазинного сахара — тоже нетрудно догадаться. Спекуляция и до этого не была незнакомым словом. Криминал вокруг спекулянтов тоже не новость. В общем, куда ни плюнь, все последствия более-менее очевидны, и при небольшом напряжении органа скрывающегося в черепной коробке — доступны любому желающему.

Конечно, можно попытаться объяснить все полной некомпетентностью принимавших решение об указе, во что, учитывая исполнение «государственного переворота» 91-го года, даже несложно поверить, но дело как раз в том, что указы не писались на коленке, а проходили экспертизу через множество организаций при правительстве. А в этих организациях сидели как раз специалисты и эксперты. Так что, защита на основании невменяемости «не катит».

В общем, как ни крути, а Горбачем (или те, кто за ним стоял) отлично знали, что они делали. И все равно это сделали.

Собственно, на этом можно было бы и закончить. Вина установлена. Точка. Если воришку поймали «на горячем» с уликами, то даже если суд и не может понять, зачем тот украл, факт остается фактом, и от уголовной ответственности воришку отнюдь не освобождает. Вина установлена. Намерение доказано. Точка.

И, тем не менее, давайте попробуем… но в следующей главе.

Ссылки

[1] Продолжительность жизни населения: http://www.sci.aha.ru/ATL/ra8.htm

Глава 2: Теория заговора

«Если Солнце восходит и заходит,

то значит это кому-то нужно.»

Великий Провидец (Верховный жрец) храма Солнца

Гелиополис-Йуну, Египет, 3000 BC

Тем не менее, давайте попробуем вообразить, а зачем это все могло кому-то понадобится? Факты о совершении преступления у нас есть, а вот фактов о причинах нет. Но ведь можно и пофантазировать. Принимать решения на основании фантазий, конечно, нельзя, да и не нужно, но если гипотеза окажется убедительной, можно посмотреть подтверждается ли она в дальнейшем поведении обвиняемого. И если подтверждается, то можно и задуматься.

Например, представьте себе, что человек оказался в городе и даже в том же районе города, когда ограбили банк. Да, если бы он ограбил банк, это было бы причиной. Но у него могла быть и тысяча других причин, так что это ничего не доказывает. А вот если через месяц ограбили банк в другом городе, и он опять оказался в том же районе, а также и еще через месяц, и еще, то тут уж даже у самого тупого следователся возникнут вопросы. Правда?

Так вот, я собираюсь высказать гипотезу, которая в первый раз можем показаться дикой и невероятной. Однако, она будет объяснять поведение логически. А потом, мы будем примерять эту теорию к другим эпизодам и смотреть, продолжает она объяснять поведение фигурантов или нет. Подскажу шепотом, она продолжит. Но об этом — тс-с-с, сами увидите в следующих главах.

Итак, гипотеза. В 70-80-х годах правящему классу СССР все здорово надоело. Надоела советская идеология, в которую уже никто не верил. Надоело отвечать за народ, на который им было глубоко наплевать. Надоело распоряжаться имуществом, которое они уже считали своим, но не иметь возможности творить с ним все что заблагорассудится. Надоела нужда получать товары в ярких зарубежных упаковках в ограниченном количестве в закрытых магазинах. Им вообще, много чего надоело. А все что им хотелось, это, извините за выражение, сладко жрать и жирно срать. А еще хотелось распоряжаться народным как своим. Иметь товары в красивой обертке сколько душе угодно. Не трястись из-за проверок из Москвы. Более того, у них появилось чувство, что на все это они имеют право. И захотелось оформить это право. Как их право собственности на «народное» достояние.

Конечно, «надоело» — это ненаучный термин, зато доходчивый. А если вам хочется более полной картины и более серьезной формулировки, то прочитайте мою книжку «Людены или Великая Октябрьская Социалистическая Контрреволюция», там эти причины объяснены куда как глубже и тоже вполне доходчиво.

Так вот, правящему классу это все надоело. Но, конечно, в целом он не мог и подумать о том, чтобы это реально менять. Секретари райкомов и прочая шушера послушно выполняли свои функции и отрабатывали паек. Зато в главе этого правящего класса образовалась маленькая группа товарищей, которая похоже решилась это дело озвучить. Хотя бы между собой, хотя бы шепотом, хотя бы намеками. Коспираси теория? Заговор? Да. Но давайте на минуту предположим, что такая группа существовала. Что бы она стала делать? С какими проблемами она столкнулась бы?

Проблема №1: Собратья по корыту

Каждый раз, когда один строй сменяет другой, какая-то часть бывшего правящего класса оказывается в авангарде. Лорды сгоняют крестьян, устраивают фабрики производящие ткань из шерсти овец, выращенных на освободившейся территории, и оказываются капиталистами. Часть французского дворянства участвовала в революции. Как и немалая часть российского. Словом, часть правящего класса бежит впереди паровоза и иногда — не всегда, конечно, но иногда — собирает свои дивиденды. Но не все. Большинство счастливо хрюкает уткнувшись в корытце и знать не желает ни о каких переменах. Что еще печальнее для революционеров у власти, реакционеры тоже нередко оказываются совсем невдалеке от штурвала и готовы отправить «предателей интересов своего класса» если не в Бастилию, то по крайней мере в мелкую речку с мешком из-под риса. Но мы отвлеклись.

Итак, первая проблема заговорщиков-революционеров состоит в том, чтобы их собственные коллеги не раскусили их намерений и не отправили в Сибирь убирать снег. Можно, конечно, усомниться, что «царь и бог» генеральный секретарь ЦК КПСС мог кого-то бояться, однако это именно так. Мало того что и ЦК и Политбюро было полно людей достаточно оппортунистичных, чтобы выплыть наверх огромной бюрократической машины — что само по себе должно напоминать сидящему наверху об осторожности, на деле они не стеснялись и к более решительным действиям друг против друга.

Брежнев пришел к власти не только в результате заговора (давайте уж называть вещи своими именами), но и в результате несогласия правящей верхушки с поведением Хрущева. В общем, инициативы надо было объявлять осторожно и замаскированно, чтобы динозавры вокруг не догадались что происходит. По крайней мере, пока не станет слишком поздно. А не то реформисты быстро оказались бы счастливыми владельцами пригородного садового участка, как это случилось с Хрущевым. И это в лучшем случае. В общем, надо было прятаться. Кстати, антиалкогольный указ был в этом смысле верхом совершенства и социальной инженерии.

Проблема №2: Профессионалы на местах

Помимо собратьев присосавшихся к корыту, была и другая помеха. Вопреки тому, что нам сообщила демократическая пресса за перестройку, СССР обладал профессионалами, и многие эти профессионалы были на ключевых постах. Яркий пример тому — бессменный глава Центрального Банка СССР Виктор Геращенко, который знал банковское дело, денежный оборот и макроэкономику отнюдь не из краткого курса истории партии. Что еще хуже, они окружали себя своими людьми — тоже профессионалами, разделяющими те же взгляды. И что для реформистов было совсем худо, его было не сместить, поскольку кроме профессионализма, он обладал еще и связями и политическим чутьем, которое позволило ему добиться столь высокого должности в первую очередь.

Почему это было плохо для них? Да потому, что профессионала трудно провести и заставить действовать против своих убеждений. Вот скажите, как развалить бюджет, если все деньги идут через въедливого Геращенко, который может и дозволяет эмиссию, но совсем не в тех масштабах, которые нужны реформистам-революционерам?

Конечно, в целом по стране профессионалов было много, но большинство можно было проигнорировать. Однако людей вроде Геращенко игнорировать было просто невозможно. Их надо было обходить. Кстати, антиалкогольный указ именно так и сделал. Центробанк никаким образом не был вовлечен в выполнение антиалкогольного указа, который нанес первый удар по бюджету страны.

Проблема №3: Аппарат

Казалось бы уж аппарат партии и советского государства был вымуштрован дальше некуда. Просто как взвод на параде — скомандуй «Кру-у-угом!», все развернутся и пойдут в другую сторону. Однако, эта картина отражает неполную правду. Дело в том, что это был отнюдь не взвод, а огромная армия, бредущая не в ногу отдельными батальонами, ротами, а то и взводами в условиях ограниченной видимости друг друга. Развернуть такую армию на марше, особенно приученную воспринимать бредущих не в ту сторону как противника — дело непростое.

Не забывайте, в целях реформистов-революционеров вовсе не было разрушить «весь мир», поскольку им хотелось поживиться. Как у них это вышло — другой разговор, но мгновенного хаоса они допустить не могли. Может будь у них в руках уровень контроля над элитой и страной, который был у Хрущева — унаследованный от Сталина, может тогда они и решились бы устроить еще один XX сьезд партии. Собственно, вскоре они и устроили, но так сразу еще не могли.

Наконец, был еще один неприятный момент. Аппарат привык к тому, что с ним делятся. Реформисты-революционеры несомненно понимали, что в какой-то мере когда-нибудь может придется и поделиться приватизированным в будущем имуществом. Но не хотелось.

Словом, действовать нужно было так, чтобы товарищи по партии продолжали бубнить о деле победившего социализма, ничего не подозревая до поры до времени. Со временем — мы теперь уже знаем когда — можно было приняться и за них, но весной 1985-го года Горбачев к этому еще был не готов.

Опять же, антиалкогольный указ превосходно с этой задачей справлялся. Даже лучше, он занял аппарат бурной деятельностью и отвлек людей в нем от того, чтобы лишний раз смотреть по сторонам и думать о происходящем. Не то, чтобы из этого что-то могло проистечь, но, как говорится, «береженого Бог бережет».

Народ — проблема?

Занятно, что народ проблемой не являлся. Во-первых, никаких проблем с его стороны не ожидалось, да и не случилось. А во-вторых, народна как раз отводилась вполне определенная роль во всем спектакле, о которой он впрочем не догадывался. Родная партия в лице реформистов-революционеров планировала по-прежнему им руководить и направлять, и кто скажет, что у нее это не вышло?

Потенциальные противники

Вот эти некоторую проблему представляли. Не то чтобы западный мир принял бы идею развала СССР без энтузиазма — совсем наоборот. Но напрямую этого сказать было нельзя, а планировавшиеся изменения неизбежно привели бы ко временному ослаблению, во время которого могли случиться досадные инциденты, когда недопонимающие «потенциальные противники» могли резким движением вызвать обратную реакцию и сорвать планы реформистов-революционеров.

Посему, необходимо было, чтобы весь мир был в восторге от происходящих событий на достаточно ранней стадии их развития. Что и было сделано в свое время. Правда во время антиалкогольного указа было еще не время, страна была еще сильна, и нужды в утихомиривании Запада еще не было. Так что, этой компоненты в антиалкогольном указе не было. Но она скоро появится. Следите за новыми главами.

«Так вы это серьезно?»

Насчет теории заговора? Более-менее. Конечно, тут она изложена очень поверхностно, но мы с этим постепенно разберемся. В общем, если воспринимать заговор как мрачных людей, крадущихся в темных плащах по улицам города и шныряющих на тайную конспиративную квартиру, то нет, разумеется подобного заговора не было. Ну, а если как молчаливый консенсус внутри одной из группировок внутри руководства страны, ДА, БЫЛО! Более того, и не один, а ровно столько, сколько было группировок. И у каждой — свой. Кто-то хотел просто власти, кто-то влияния, кто-то войны, а вот эти — реформисты-революционеры, просто захапать побольше.

Почему я думаю, что они хотели захапать, а не спасти экономику и осчастливить людей? По действиям и по результатам. Если бы они хотели спасать экономику, то вполне был доступен китайский вариант, который привел не только к расцвету экономики, но и к улучшению благосостояния людей до невиданного ранее в Китае уровня. Сейчас, в 2006-м году, уже дело доходит до того, что в стране с населением более одного миллиарда человек начинает не хватать рабочих, и фабрики вынуждены вводить различные блага для работников, чтобы их привлечь. Ну, а насчет демократии… даже отложив в сторону вопрос, а кому она нужна, а вы действительно думаете, что в 1985-2000-м в СССР и России хоть в какой-то момент была демократия?

Глава 3: Николай Рыжков — человек укравший советский рубль

Итак, антиалкогольный указ был залпом по экономике, но… этого оказалось недостаточно. Прежде всего, экономика и общество — это живой организм, а живые организмы не так легко убить. Они меняются и приспосабливаются к новым условиям. Дефицит магазинной водки заместился производством самогона и прочих домашних алкогольных напитков. Да, это вызвало вымывание многих базовых продуктов, но народ в ответ запасся крупой и макаронами и стал менее зависим от причуд магазинов. Да, это вызвало еще большее опустение, но народ уже запасся. Да и не в первой советскому народу было переживать отсутствие продуктов в магазинах. Словом, как и залп Авроры, удар был слышен хорошо, но по сути был скорее символическим (да-да, я слыхал, что в 17-м залпа вроде на самом деле не было, но к данной теме это не относится).

В общем, антиалкогольный указ привел к неприятностям, но еще недостаточным для развала страны. А посему начался второй акт марлезонского балета. Какой? Вы можете сказать — гласность, и будете в чем-то правы. Однако это была социальная артподготовка, а мы сейчас пытаемся разобраться с экономической стороной. Не беспокойтесь, до гласности мы еще дойдем. Так что же делалось в экономике, чтобы предопределить будущую катастрофу? А делать приходилось, поскольку катастрофа категорически не желала происходить.

Давайте поставим себя на место «заговорщиков» и подумаем, что бы такое сделать? Давайте подумаем. Чтобы захапать страну в собственность, нужны были причины. Перемены такого сорта не проведешь тихонько подзаконным актом — это-то реформисты-революционеры понимали. А значит, нужны были перемены, а перемены надо обосновывать перед коллегами, перед профессионалами, и перед остальной частью аппарата. Народ я не упоминаю — но его тоже надо было обработать, чтобы он послушно играл свою роль. А какие такие проблемы можно было придумать в СССР? Напомню, в мировой империи с мощнейшей системой централизованного контроля и подавления и на удивление терпеливым и приспосабливающимся народом? Да еще такие, чтоб партаппарат в его закрытых столовых и госдачах проняло?

Да, в общем-то, все то, что начал антиалкогольный указ. Разрушение денежного оборота, инфляцию, вымывание товаров, рост криминала. Только на следующей стадии, так чтобы предыдущее показалось пустяком. Ну, и еще хорошо бы позволить криминалу легализоваться, институциализироваться, что ли. Ну и, чуть поделиться с аппаратом, чтобы он поддерживал перемены и видел в них свою выгоду.

В идеальных условиях это проще всего было бы сделать впустив в экономику огромное количество необеспеченных денег и ослабив контроль над их использованием. К чему это привело бы? К массовой коррупции и заинтересованности аппарата на местах в продолжении. К утечке больших средств в «теневую экономику», то есть по сути к криминальному классу. К срастанию аппарата и криминала. Ну и к разрушению денежного оборота и инфляции, приводящей к ограблению народа и его недовольсву, которое можно использовать как повод для продолжения.

Вроде все логично и ровно, да вот только была одна проблема. Реврефы (позвольте уж называть революционеров-реформаторов сокращенно) еще не имели полного контроля над государством, а на местах частенько встречались профессионалы, которые им такого безобразия просто не позволили бы. Я уже упоминал Геращенко, председателя Центробанка пережившего трех генсеков? Так вот, этот бы — не дал. Причем он знал как не дать. Поговорил бы с одним, другим, настроил бы кого надо, и поехал бы Горби если не убирать снег в Сибири и не перестраивать сельское хозяйство в Казахстане, то уж на подмосковный дачный участок — наверняка. В общем, эмиссию денег необходимого размера без него было бы не провести. И тут было найдено очень изящное и простое решение, для которого глава Центробанка был не нужен.

Дело в том, что в СССР имелось два независимых денежных оборота — наличный и безналичный. Безналичный использовался для расчетов между предприятиями и был во много раз больше наличного. Существование безналичного оборота фактически позволяло осуществлять контроль над производством и его эффективностью, и деньгами безналичные рубли в изрядной мере не являлись.

Небольшая часть безналичных бюджетов, так назыавемые фонды зарплаты и премиальных превращались в наличные деньги, и вот эти-то фонды контролировались очень строго и балансировались на уровне страны. Поскольку именно тут и начинался реальный денежный оборот СССР. Деньги, попавшие к населению собирались затем через магазины, коммунальные и прочие услуги и превращались опять в безналичные деньги.

Кстати, именно поэтому СССР мог позволить держать ставку подоходного налога так низко. Подоходный налог имеет смысл при наличии замкнутого цикла денег, когда государство может отвести ручеек от кружащихся в цикле денег и использовать их для своего содержания и социальных программ. В СССР же не было замкнутого цикла, был просто две трубы через одну из которых деньги поступали в бассейн наличного оборота из океана безналичных средств и через другую откачивались обратно. Задачей государства было просто не переполнить, и не опустошить этот бассейн, для чего и служил централизованный контроль. Теперь представьте себе, что дело происходит где-нибудь в Нидерландах ниже уровня моря, которое сдерживается дамбой, вода в бассейн течет сама, а откачивать приходится насосами, и картина будет совсем похожа.

Как переполнить такой бассейн (напомним, бассейн наличных денег в обороте)? Да очень просто — сделать дырочку в дамбе, а желательно не одну. И еще сделать так, чтобы всякие голландские мальчики не затыкали эти дырочки пальчиками, а наоборот радостно подставляли кружки, кувшины и прочую посуду, что в случае с денежным морем совсем нетрудно.

Вот только как проткнуть эту дамбу? Вы уже поняли ответ? Позвольте привести краткую хронологию:

— 27 сентября 1985 — Отставка Н. А. Тихонова. Николай Рыжков назначен Председателем Совета Министров СССР

— 1985—86 — Центры НТТМ («Научно-технического творчества молодежи»), существовавшие еще с 1974 года стали активно использоваться как малые предприятия.

— 23 мая 1986 — Постановление «О мерах по усилению борьбы с нетрудовыми доходами» (расчистка места для партаппартчиков)

— 19 ноября 1986 — Закон СССР «Об индивидуальной трудовой деятельности»

— 13 января 1987 — Постановление Совета Министров «О порядке создания на территории СССР и деятельности совместных предприятий с участием советских организаций и фирм капиталистических и развивающихся стран»

— 5 февраля 1987 — разрешены кооперативы общественного питания, по производству товаров народного потребления и по бытовому обслуживанию населения

— 30 июня 1987 — Закон СССР «О государственном предприятии (объединении)» (малые предприятия)

— 26 мая 1988 — Закон СССР «О кооперации в СССР»

— июнь 1990 — Закон СССР «О предприятиях в СССР» (малые предприятия, кооперативы, а также сформулированы товарищества и общества с ограниченной ответственностью, по сути корпорации, но еще без позаконных актов, которые позволяли бы их создавать)

— 8 августа 1990 — Постановление СМ СССР №790 «О мерах по созданию и развитию малых предприятий»

— 26 декабря 1990 — Николай Рыжков ушел в отставку, его сменил будущий ГКЧПист Владимир Павлов.

— 22 января 1991 — смена денег, изъятие 50-ти и 100-рублевых банкнот с заменой их на банкноты нового образца в ограниченный срок, «кто не успел, тот опоздал». Аналогичная реформа проведенная несколькими годами до этого в Бирме (1987) привела к дестабилизации в стране с кровопролитием и обвал экономики. (это событие выпадает из ряда и заслуживает отдельной главы)

— 18 июля 1991 — Постановление СМ РСФСР №404 «О мерах по поддержке и развитию малых предприятий в РСФСР» (товарищества и общества с ограниченной ответственностью, по сути, корпорации).

Вы уже поняли? Для советского народа это было разрешением «предпринимательства». Заметим, что советский народ держался в экономических вопросах в состоянии чистоты и невинности, то есть попросту говоря разбирался в макроэкономике как свинья в апельсинах. Но мы-то уже немного с ней ознакомились, поэтому давайте задумаемся, а было это разрешением предпринимательства или чем-то другим?

Начнем с азов. Предпринимательство и свободный рынок означает, что при наличии ограниченного объема денег балансируется спрос и предложение. Более того, то на что есть спрос — растет в цене, что привлекает больше предпринимателей. В результате спрос и предложение балансируются. И наоборот, если спроса мало, то часть предпринимателей вольно или невольно уходит из бизнеса опять же уравнивая спрос и предложение.

Давайте опять. Спрос создает концентрацию доступных денег. Предприниматели плывут к свободным деньгам, создавая предложение. Чем больше спрос, тем больше предпринимателей появляется, чем меньше — тем больше покидает. Происходит это за счет саморегуляции нормы прибыли. Где больше норма прибыли — больше предпринимателей, где меньше — меньше. Законы спроса и предложения приводят к тому что там где большая норма прибыли, конкуренция растет, тем самым ее снижая. Здорово, правда?

А теперь вернемся к нашей аналогией с морем безналичных средств и бассейном, который нельзя переполнять. Представьте, что спрос состоит в переносе воды из моря в бассейн, причем поскольку море большое, то норма прибыли не уменьшается, по крайней мере уменьшается очень-очень медленно. Представляется сколько голландских мальчиков бросилось бы деловито разбирать дамбу? Вот именно это и произошло с НТТМами, кооперативами, малыми предприятиями, кооперативами и частными бизнесами в СССР.

Нет, конечно были такие, которые действительно пытались создать бизнесы, которые делают что-то толковое. Другой вопрос, что у них были свои проблемы. Но это — не главное. Главное — закон спроса и предложения. Все эти формы имели одну замечательную способность — они могли брать безналичные деньги и превращать их в наличные. Причем норма прибыли по перекачке безналичных в наличные была принципиально намного выше чем любая другая форма бизнеса. В свободной рыночной экономике это означает что большинство предпринимателей занимаются исключительно этим и ничем другим, поскольку — повторюсь — это дает наибольшую норму прибыли. Чистая экономика! В СССР времен перестройки единственным рентабельным бизнесом был перенос безналичных денег в наличные, все остальное не шло с этим ни в какое сравнение.

Конечно, в рамках экономики СССР поначалу они были лишь соломинками для коктейлей просунутыми сквозь дамбу, но закон спроса и предложения работал, и их быстро стало очень много. И тут же они еще и начали расти превращаясь в мощные рублепроводы. И коллективными усилиями «Нижние Земли» были успешно затоплены.

Поток безналичных денег хлынул в наличный оборот сметая все на своем пути. Что это дало? Инфляцию и обесценивание денег. Криминал, поскольку легкие деньги любят тех, кото за них готов убивать. Коррупцию госаппарата и его готовность к «продолжению банкета». Центростремительные тенденции, когда местная элита, почувствовав вкус халявы, и уже не хотел делиться с центром.

Ну, и немного истории.

— НТТМ — Центры Научно-Технического Творчества Молодежи были первой пробой пера и обладали очень ограниченным разрушительным действием, в силу ограниченного спектра своей деятельности. Тем не менее, будучи организованными при ВЛКСМ — комсомольской организации, что-то вроде советского коммунистического YMCA — они позволили выкормить и вырастить перестроечную элиту, имена которой включают, например, Ходорковского и далеко не только его.

— Малые предприятия были следующим шагом. Они еще были государственными, но могли организовываться другими государственными организациями «по мере надобности». Нужно ли говорить, что рублепроводы рассматривались руководством оных как несомненная «надобность»?

— Кооперативы — то же самое, но это уже была частная форма. Вообще-то, не 100% частная, что-то вроде колхоза (по сути колхоз — это и есть кооператив). Кооперативы не только создавали рублепроводы, но еще и трудились на ниве вымывания товаров и роста цен по схеме — берется мука, сахар и другие продукты по госценам, производится средней хреновости тортик, но уже по кооперативным.

— Частные предприятия и акционерные общества — продолжили достойную эстафету рублепроводов в форме малых предприятий и кооперативов, сняв еще некоторую часть ограничений присутствовавших в индустрии построения коммунизма на личных приусадебных участках. С этого момента дамба оказалась практически полностью демонтирована и волны безналички хлынули в денежный оборот.

Ну, вот в общем-то и вся история.

Под видом развития предпринимательства, Горби и Рыжков просто-напросто вылили в экономику СССР сумасшедшее количество денег, развели коррупцию и преступность, разрушили товарооборот и производство… Ни о каком предпринимательстве толком речь и не шла. Конечно, были те, кто что-то создавали, но в силу нормы прибыли, большинство было занятно откачкой денег. По крайней мере большинство в смысле экономики — по размерам оборота.

Ну, так как, дорогой читатель? Тянет это на что-то хорошее или хотя бы просто на глупость? Обратите внимание на борьбу «с нетрудовыми доходами» как раз перед «раздачей слонов». Обратите внимание на изящный штрих в конце с денежной реформой, по изъятию денежных знаком, по случайности попавших в руки населения. Подумайте. Глупостью можно объяснить все. Особенно, если хочется покрыть чью-нибудь вину.

Глава 4: А можно ли объяснить все глупостью?

«Никогда не объясняй умыслом то,

что можно объяснить глупостью.»

Американская поговорка41

А можно ли то же самое объяснить глупостью? В конце концов, обилие дураков у власти было одной из причин неприязни народа к оной, так что чему удивляться? Тем более с Горбачевым, который вообще ничего связно объяснить был неспособен. Помните его загибы на самые простые вопросы? Может и правда просто дурак?

Если честно, то можно, хоть и с натугой. И вот почему. Дурак, по сути, машина стохастическая. Злодей с другой стороны имеет цель, которую и преследует. Результатом является то, что действия первых и вторых, хотя по результатам и могут быть похожи, тем не менее имеют своего рода отпечатки пальцев, которые можно проследить.

Позвольте объяснить на примере. Представьте себе артиллериста, который получил приказы выпустить десяток снарядов по учебной цели. Артиллерист может быть неопытным, тогда может даже случиться так, что ни один снаряд не попадет в цель. Хуже того, если он сильно неопытный, то какой-нибудь снаряд может даже попасть в штаб. Но если все десять снарядов попали в штаб, то поверить в неопытность такого артиллериста тяжело. Тут уж или сам он целился в штаб, или кто-то ему пушку нацелил и сказал «так держать», но уж случайностью это объяснить трудно.

Попросту говоря, при стрельбе есть точность, а есть кучность. Если все мимо цели — это еще ничего не доказывает, может не по той цели стреляли. А вот если кучность хорошая, то тут уж спорить тяжело — случайно это обычно не получается.

И вот смотрю я на шаги предпринятые правительством Горбачева, и уж больно кучность у них хорошая.

В общем, глава получилась очень короткая, и, наверное, я мог бы начать вдаваться в подробности, но это означало бы повторить всю книгу. Поскольку, по сути, вся эта книга посвящена именно кучности стрельбы правительства Горбачева по разрушению СССР.

Собственно, это единственный аргумент в пользу теории заговора, никаких других следов преступления товарищи благоразумно не оставили. Просто, каждый шаг выглядит как будто он был тщательно и с умом продуман с целью разрушения СССР. Вам решать, достаточно это чтобы поверить в теорию заговора, или нет. Если честно, я сам в нее не могу до сих пор поверить, и пишу эту книгу от потрясения, насколько все к ней гладко сходится…

Глава 5 Слово в защиту обвиняемых

Вообще-то, обвинять — дело не самое благородное. А может попытаться понять товарищей? С чего это живущие кум королю партаппаратчики, номенклатура, привилегированный класс страны вдруг стал бы ее разваливать ни с того, ни с сего? Конечно, было желание прибрать побольше к рукам, что и говорить, но даже самый последний злодей обязательно имеет «благородную» причину, обоснование своих поступков. Так как это все могло выглядеть с их стороны?

А выглядело это, в общем-то, логично. На одной шестой суши расположилась огромная империя, с которой никто ничего не мог сделать. Окруженная слоем сателлитов, занимающих вместе чуть ли не половину планеты, она прекрасно вооружена и защищена от своего единственного соперника, который хоть и чуть не выпрыгивает из штанов, ничего поделать с ней не может. Территория, которая в Российской Империи кормила меньше ста миллионов человек, теперь кормит больше двухсот. Да, худо-бедно, но кормит. Хлеб есть у всех, даже свиней им откармливают, кров тоже. Да, в больших городах с жильем напряженка, но в конце концов народ сам туда бежит из пустующих деревень. Видно им лучше в городских общагах, чем в оставленных пустых домах в деревнях. Строительство идет, но попробуй-ка с таким наплывом справиться. И обо всем надо подумать, обо всем позаботиться, все спланировать.

А кто будет думать? Кто будет заботиться? Кто будет планировать? Конечно, мы, управленцы, белая кость Страны Советов. И да, случаются накладки, то водки куда не завезут, то жилья мало построят, но ведь стараемся! А народ, этакий-разэтакий, просто какая-то свинья неблагодарная. О нем заботятся, а он родную партию и государство не то тихо ненавидит, не то презирает. Сам бы попробовал все так распланировать! Так нет, они тихо плюются в сторону, рассказывают политические анекдоты на кухнях, слушают западные «голоса» и палец о палец не хотят ударить для страны. А ведь все знают о проблемах, но сами ничего не хотят делать, чтобы исправить их. Нет чтобы в деревню поехать, землю пахать, нет же, все предпочитают в больших городах скучиться и ругать родную партию, что хлеб в Канаде приходится закупать за нефтедоллары! А чего делать, если они сами хлеб растить не хотят?

И все так. Ты — управленец — беспокойся, по ночам не спи, фонды выбивай, концы с концами своди как отец большого семейства, а тебе в ответ что? Уважение? Шиш! На тебя только что пальцем не показывают. За ошибки ругают, а когда все в порядке, то все в порядке, и хвалить не за что. А ведь мы — номенклатура — контролируем все богатства страны. Хотели бы, все наше было бы. А мы вместо этого как атланты, всю страну на плечах держим. И хоть бы спасибо от этой самой страны!

А может и не нужно ее на плечах держать? Если тем, кто в ней живет это не нужно, то чего мы стараемся? Ведь паразитов вырастили, целый народ паразитов, который только жрет да…, и ожидает, что ему все готовенькое преподнесут. И безопасность, и еду, и жилье, и все на халяву! В конце концов, вон у нас сколько всего под контролем. Прибрать все к рукам, и пусть эти свободолюбивые граждане сами за себя и за страну отвечают. Атлантами поработают. Будут балаболить, не удержат, ну придавит их страна своим весом разок-другой. Захотят жить — научатся. И поймут заодно, что одно дело на кухне критиковать, а совсем другое дело самим дело делать и страну из понятно чего вытягивать.

А в крайнем случае, мы и обратно придти можем. Но уже не как «слуги народные», а как хозяева! Да так, что нам спасибо станут говорить, за то что мы страну на плечах держим. Когда свободы нажрутся вдоволь.

…

Вот так вот примерно могли рассуждать Горбачев и прочие реврефы. Нет-нет, я и не думаю их оправдывать. Просто пытаюсь представить себе, как это выглядело с их стороны. И надо признать, что таки да, о проблемах все знали, на кухнях ругались, и ничего по этому поводу не делали. Не то чтобы мы могли что-то делать, конечно. Но этот аргумент тут не пляшет. Поскольку, если это и была главная проблема, то вот реврефы и дали нам «возможность» что-то сделать. Да, как и во всем остальном, что с хлебом, что с жильем, дали эту возможность не толком, а кое-как и худо-бедно, но мы-то и так не умели!

Глава 6 Заключительная

Вообще-то я планировал куда более длинный труд. Что-нибудь с разоблачениями, как аккуратно безобразные события в Грузии, Баку, Риге были не спровоцированы, а именно организованы центром, как почти сознательно разжигалась национальная рознь, как подозрительно вели себя официальные чины и в переворот 1991-го, и в переворот 1993-го, то есть, подозрительно, это если предполагать, что они хотели сохранить страну, а вот если развалить — то как раз очень логично. Ну, и много чего еще.

Увы, за прошедшие годы я настолько в этом убедился, что стало как-то просто скучно писать. Нет, правда, неужели еще кому непонятно, что бардак августа 1991-го устроил сам Горбачев, просто по привычке трусливо спрятавшись, когда это самое «ГКЧП» объявляли. Он ведь всегда трусливо прятался, когда объявляли что-то радикальное. Начиная, с антиалкогольного указа, который стыдливо объявили в его отсутствие, пока он пожимал руки рабочим Кировского Завода в Ленинграде.

Короче, если кто не хочет верить очевидным вещам — то чего я буду стараться? А кто хочет разобраться, как на самом деле было — тому и без меня должно хватить информации. Главное — то, что мне хотелось показать как самые ранние стадии перестройки, когда и слова-то такого «перестройка» еще не было, уже несли на себя четкие отметины отнюдь не случайности, а дизайна, продуманного плана, или уж по крайней мере, единой воли некоторой части советского руководства к тому, что не имело никакого отношения ни к улучшению жизни советских граждан, ни к идеологии, а лишь к их, как теперь даже они понимают, совершенно глупой и наивной надежде захапать всю страну. А также, таинственная тень с портретом Дзержинского за их плечами, которая может таки и захапала.

Нет, правда. Ну, о чем тут еще писать? Вроде бы всем разумным и так понятно. Лучше почитайте куда более теоретический труд на тему «Людены или Великая Октябрьская Социалистическая Контрреволюция», который объясняет все происшедшее, используя ту самую теорию, которую эти предатели громогласно объявляли «единственно верной».

Verbum Sapienti Sat Est.

III. Государство и эволюция

III. Государство и эволюция

Государство и эволюция

Когда на Руси будет жить хорошо? В либеральном смысле, боюсь, что никогда. А в эволюционном — почему бы и нет. И позвольте изложить теорию, объясняющую почему.

Сразу поясню, что обычно в этом вопросе «хорошо» имеется в виду в очень специфическом либерально-диссидентском смысле этого слова — когда много колбасы с водкой, и можно брехать на правительство наперегонки со своим четвероногим любимцем, и тебе за это ничего не будет. Причем колбаса с водкой тоже от этого не переводится. Не уверен, почему это прижилось в российском сознании под термином «хорошо», но именно что-то в этом роде обычно и имеется в виду, когда задают такой вопрос. Впрочем, и в более мягкой формулировке — вроде «когда все делается по уму» — тоже не очень светит. И дело не в особенностях или кознях русского или какого другого народа, а… не буду забегать вперед, а в том, о чем я собираюсь сегодня писать. Или по крайней мере частично в этом.

Для начала, позвольте спросить, а что такое по-вашему «патриотизм» и «либерализм»? В зависимости от того, с кем вы говорите, вы можете получить совершенно разные ответы вплоть до «наивысшего чувства» или «единственно правильного мировоззрения» на одном полюсе и «фашизма» на другом. Причем в применении к обоим терминам.

Как вы уже знаете, я — зануда, особенно в плане определений, и гуманитарный лепет за определения категорически принимать отказываюсь. Ибо, как сказал Конфуций, «если имена неправильные, дела не могут совершаться.» Поэтому я попробую дать свои определения этих терминов. Вы только не спешите хвататься за сердце и критиковать, прочитайте сначала статью, может они покажутся вам не столь странными после этого.

Так вот. По моему не особенно скромному мнению, патриотизм и либерализм — это просто напросто социальные проявления биологических инстинктов группового и индивидуального выживания. И сразу спешу добавить, «проявления инстинкта» — это вовсе необязательно плохо. Во многих случаях это откровенно хорошо. Если по уму. Это просто на Руси с «по уму»… см. выше. А так, ничего плохого в биологической природе оных явлений нет.

О теории группового выживания

Насчет инстинкта группового выживания тоже надо оговориться. Далеко не все биологи признают его существование. Точнее, биологи разбиты на два лагеря, тех кто признает его, и тех, которые считают, что эволюция работает только через индивидуальное выживание, а теория группового выживания — это так, не наука, а козни проклятых тоталитаристов. Тем не менее, теория группового выживания имеет много хороших аргументов в свою пользу, включая реальные факты полученные при наблюдении за животными, и немало вполне солидных ученых ее поддерживают.

Ее суть состоит в том, что гены часто эволюционируют не только через индивидуумов, но и через группы, разделяющие общий генотип. При этом если вид живет в группах, то начинают приобретать смысл гены, заставляющие отдельных индивидуумов при необходимости жертвовать собой ради выживания группы, поскольку гены того же индивида находятся также у других членов его семьи. Таким образом, с точки зрения классической эволюции выживание произвольного гена определяется не только тем, сколько потомства имеет каждый отдельный индивидуум, а сколько потомства вместе имеют все индивидуумы с этим геном.

Попросту говоря, это и есть суть теории эволюции. Если ген А размножается через всех индивидов, его имеющих, с коэффициентом 0.9, ген Б с коэффициентом 1.2, а ген В с коэффициентом 1.5, то через десять поколений останется только 1/3 носителей гена А, носителей гена Б станет в 6.2 раз больше, а носителей гена В в 57 раз больше. То есть ген В выживет, а ген А — нет. И при этом совершенно без разницы, будет у носителей гена В количество детей примерно одинаково (1—2) или 9 из 10 помрут без потомства, зато каждый десятый будет иметь пятнадцать детей. Для гена — это все совершенно фиолетово.

Как можно спорить с этим — понять трудно. Посмотрите на пчелок и муравьев — «у них все то же самое.» Трудно понять, конечно, если испытывать должный пиетет к любому человеку, которого считают ученым, в данном случае, ученым-биологом. Если же вы имеете (или имели в прошлом) отношение к науке, то должны быть в курсе, что там попадаются люди умные, а попадаются и… как бы это сказать… не очень. Особенно в политизированных науках. А теория эволюции может и не настолько политизирована как, скажем, экономика или социология, но с советским материализмом и американским кретивизмом тоже в этом изрядно погрязла. В общем, как вы поняли, аргументы противников группового выживания меня не очень убеждают.

Одним из классических примеров теории инстинкта группового выживания является история наблюдения за стаей бабуинов, которая пробиралась по узкой тропинке возле скалы, на которой залег ягуар. Если бы стая попыталась пройти мимо, ягуар спрыгнул бы вниз и прикончил бы изрядное число членов стаи, но два молодых самца забрались на скалу чуть выше ягуара и спрыгнули на него истошно вопя и колошматя его лапами. Оба самца погибли, ягуар — зверь серьезный, но стая проскользнула мимо и никого больше не потеряла.

Противники теории группового выживания считают, что эти два самца были просто молодыми идиотами, а сторонники считают, что инстинкт группового выживания заставил их оценить выживание стаи выше чем очень высокий риск для собственных жизней. Кстати, заметили в рассуждениях противников устойчивое специфическое арома российских либералов? Ну, типа, «Александр Матросов закрыл грудью амбразуру с пулеметом по пьяни после фронтовых ста грамм!» Ну, да, а эти два бабуина, конечно же, гнилых забродивших ананасов переели. Кхм…

Баланс индивидуального и группового выживания

Что все эти споры часто упускают, это то, что по сути присутствуют оба инстинкта, и между ними имеется некоторый баланс, формирование коего баланса и является очень интересным вопросом для изучения. Вспомним тот ген В, где только каждый десятый индивид дает потомство, зато 15 штук. Гену что, помешало бы если бы каждый его представитель имел 15 потомков? Отнюдь. Просто не получается. То ли хищников надо отгонять, то ли шансы выживания низкие. Скажем, климат холодный, и кто-то спит в центре стаи, а кто-то с краю, и постоянно себе что-нибудь отмораживает.

А теперь представьте себе что хищники исчезли или климат потеплел? Потребуется тогда сражаться с ягуаром с риском для жизни или пропускать туда, где теплее, других? Нет, не потребуется. И инстинкт группового выживания потребуется в значительно меньшей степени. А значит можно включить инстинкт индивидуального выживания на полную катушку. Стая превращается в толпу эгоистов и разбредается по равнине питаясь и размножаясь к полному удовольствию гена В.

А потом вдруг опять появились ягуары или там похолодало. Порознь всех рано или поздно съедят. Или там, вымерзнут как мамонты. Заметили тенденцию? Баланс индивидуального и группового выживания не абсолютный, а зависит от окружающей среды. Условия хорошие — индивидуальное выживание рулит, стало плохо — пора сбиваться в кучу. Осмысленно, правда?

Групповое и индивидуальное выживание в российских условиях

А теперь вопрос на засыпку. В России в диком виде обезьяны водятся? Правильно, не водятся. А почему? Условия плохие для обезьян. А в равной мере и для голого отдельно взятого человека.

И что же это означает? А это означает, что у разрозненных людей тут же зашкалит инстинкт группового выживания и они собьются в кучу. Это когда становятся наиболее важными интересы не индивида, а семьи, общины, деревни, города, СТРАНЫ. Ну, да, «раньше думай о Родине, а потом о себе.»

Причем обратите внимание, в России отсутствуют не только шимпанзе или только орангутанги, а вообще обезьяны. То есть инстинкт группового выживания зашкалит не на «русские» гены, а на гены Homo Sapiens. Недаром в России столько патриотов-инородцев. Взгляните на историю — татары, немцы, евреи, вообще, кого только нет. Это не считая давно ассимилированные народы, вроде финно-угров исходно населявших северные земли, скифов, сарматов и амазонок южных степей, или даже тех же викингов, согласно «западной» теории приглашенных править славянами. Россия — это холодный плавильный котел, превращающих всех, кто в нее приезжает, в русских. Включая эфиопского прадедушку Александра Сергеевича Пушкина.

Но вот, сбились мы в кучу, и тут-то и происходит самое интересное. Поскольку поодиночке в России плохо, а в куче очень недурственно. И вообще, прямо сознаемся, даже просто хорошо.

И что же это означает? А это означает, что инстинкт группового выживания пойдет вниз, а инстинкт индивидуального выживания резко вверх. Грубо говоря, в стае появятся молодые самоуверенные бабуины, расхаживающие между ягуарами поодиночке. Что, ягуары разумеется будут только приветствовать, поскольку им тоже кушать хочется. Но чем это все кончится, так это тем, что обезьяньих либералов быстро съедят ягуары, а остальные бабуины опять почувствуют патриотизм и собьются в кучу.

То есть в случае России, государство улучшает условия жизни (не в либеральном смысле этого слова, а в научном, эволюционном) настолько, что инстинкт группового выживания идет вниз, и появляются тонны либералов, критикующих то самое государство, благодаря которому они появились на свет. Дальше государство начинает разваливаться или еще как ослабляться, и внешние условия опять запускают холодный плавильный котел.

По сути, государство в России просто не имеет шанса вырасти до состояния, когда «все по уму», поскольку как только оно начинает функционировать, баланс группового и индивидуального выживания (патриотизма и либерализма) смещается в сторону, где государство начинают разбирать и разворовывать. А как только его разберут и разворуют до некоторой степени, жизнь становится такой плохой, что баланс смещается обратно, и за либерализм начинают, в общем-то вполне заслуженно, бить морду.

И понятно, что тут уж не так много можно и сделать. Хаос и бардак в стране — это вовсе не неспособность к организации или дефект нации, это просто наша точка динамического равновесия. Причем «наша» — это не нации, а вот этого куска суши с его характерными условиями и климатом. Заселите ту же территорию китайцами, немцами или американцами, и у них будет то же самое. Это просто реакция Homo Sapiens на жизнь в России.

Точки равновесия

Собственно, если вы еще помните математику второго курса, картина выше описывается системой достаточно простых дифференциальных уравнений. Конечно, выписать эти уравнения в точности практически нереально, в силу количества влияющих факторов, включая те, которые совершенно непонятно как измерять. Однако тип системы этих уравнений вполне понятен. И часто у этого типа уравнений может оказаться не одна устойчивая точка динамического равновесия, а несколько.

И если посмотреть на историю, то и правда можно заметить по крайней мере две точки равновесия. Причем одна из них является не точкой, а траекторией — траекторией колебаний вокруг точки равновесия.

Первой точкой является первобытно общинный строй, где интеграция вне рамок деревни (при отсутствии внешних врагов) или кочевого племени не дает никаких преимуществ в силу примитивности технологического развития. Именно так жили на этой территории финно-угорские народы, именно так живут некоторые народы крайнего севера. Даже не упоминая, что отсутствие внешних врагов не является привычным состоянием для России, важен еще и факт, что эта точка равновесия требует примитивности технологии. То есть даже если кому-нибудь и удастся низвести Россию до этой точки равновесия, эксплуатировать ее ресурсы он не сможет. Поскольку, как только он захочет эксплуатировать ресурсы, ему придется использовать технологию и обученную рабочую силу (будь то местные жители, или импортированная рабочая сила), а на обученной рабочей силе холодный плавильный котел тут же включится на полную мощность и первобытному равновесию придет конец.

Когда же холодный плавильный котел включен, его мощность определяется по сути двумя факторами, всегда присутствовавшими в России — холодным климатом и внешней агрессией в той или иной форме. Причем под воздействием второго фактора Россия будет неизбежно втягиваться на уровень текущего противника, кем бы он ни был. И это будет происходить не только в технологии, но и в остальных сферах, например, идеологии, пропаганде, рекламе, в зависимости от того в какой форме проявляется это внешнее неблагоприятное воздействие. В этом случае появится уже описанная выше точка динамического равновесия с достаточно сильным государством, страдающим множеством дефектов (по причинам, описанным выше). А поскольку в системе будет задержка, то это будет не устойчивое положение у точки равновесия, а колебание вокруг нее с размахом, который мы может оценить из истории.

Траектория этих колебаний обычно выглядит примерно так. Государство усиливается, свободы зажимаются, либералов приспосабливают к полезным общественным работам вроде уборки снега в Сибири. Условия для Homo Sapiens улучшаются (опять же, я имею в виду эволюционное улучшение, а не жирную жизнь), население увеличивается (что и является результатом эволюционного улучшения условий — вид размножается), баланс инстинктов индивидуального и группового выживания еще больше смещается в сторону индивидуального, появляется еще больше либералов, но их опять отправляют на уборку снега и условия для нашего биологического вида продолжают улучшаться. В какой-то момент приходится выбирать между всенародным переселением в Сибирь и обращением процесса. Поскольку фильтрование либералов привело к задержке, да и чиновники отнюдь не желают расставаться с властью, демонтаж государства происходит по кризисному сценарию (завоевание монголо-татарами, смутное время, социалистическая революция, перестройка). После чего условия резко ухудшаются, баланс инстинктов смещается обратно, либерализм отступает, и начинается опять медленное карабкание вверх по эволюционному древу.

Возражения?

Я пока что слышал два возражения, оба на примерах стран с похожими условиями.

Первый вопрос: а как насчет Швеции-Норвегии? Почему у них ничего этого нет? А кто вам сказал, что в Швеции-Норвегии холоднее чем в России? Читали сказку Андерсена про Снежную Королеву? Помните где находился ее ледяной замок? В Лапландии. Это Финляндия на границе с Россией. Очевидно, это было самое холодное место, которое могло подсказать воображение европейца из Дании, кстати, совсем недалеко от тех же Швеции и Норвегии. А сегодня в тени замка Снежной Королевы — в Карелии — российские богатые люди наперегонки строят дачи-дворцы, яхт-клубы и курорты. Одним страшная заснеженная страна, другим — курорт. Так что сравнение со Скандинавией не совсем законно.

Другим контрпримером часто называют Монголию, где как раз вполне холодно. Но этот пример тоже не очень состоятельный. Во-первых, Монголия по сути застряла в первой точке равновесия — первобытной. А вы накачайте ее техникой и увидите что произойдет. Просто, нету там ничего, ради чего накачивать ее техникой и обучать местное население. А во-вторых, Монголия находится в интересной зоне перехода от российского имперообразующего фактора к китайскому, и на этой территории один уже перестает действовать, а второй еще не начинает.

В заключение, я не хочу сказать, что описанная теория объясняет всю специфику России. Такое утверждение было бы просто нелепо. Но объяснительная сила этой теории на данный момент выглядит для меня вполне убедительной.

Кому на Руси жить хорошо или Почему россияне не любят Москву

Вас когда-нибудь удивляла поразительная пропасть между народом и властью в России, причем не только сейчас, а всегда, и в СССР, и в Российской Империи… Можно, конечно, объяснять это азиатчиной, хамством, бескультурьем, но на самом деле у этого есть очень серьезная естественнонаучная причина.

Собственно, я уже писал об этом, только не затрагивал тему контраста Москвы и провинций. Вот здесь писал: «Государство и эволюция».

Кратко, суть такова. Человек — существо социальное. Поэтому у него есть отдельно инстинкт индивидуального выживания и инстинкт группового выживания. Индивидуальное выживание — это понятно, а групповое — это когда одиночное эгоистичное выживание слишком маловероятно, поэтому надо сбиться в кучу и более того, индивид может даже жертвовать очень многим, даже жизнью, ради блага этой кучи, стаи, племени и т. п. Короче, «жила бы страна родная, и нету других забот.» Вот такие вот два инстинкта, которые тянут в разные стороны. Причем баланс между ними определяется условиями среды. Если тепло и жратвы много, то доминирует инстинкт индивидуального выживания, если наоборот, все так плохо, что каждому никак не выжить, включается инстинкт группового выживания.

А что это значит для России? Неизбежные колебания. Россия — очень холодная и жесткая страна, в ней в одиночку не выжить. Поэтому в естественных условиях у ее жителей зашкаливает инстинкт группового выживания, даже ценой личного. В результате, они создают государство, которое является средством выживания в данной среде. Вот только государство, которое мы создаем, да, оно и такое-сякое, и недемократичное, и коррумпированное, и вообще не по правилам, установленным для государств в более теплых климатических условиях, но — тем не менее — оно создает нам условия, в которых нам очень хорошо, причем не в либеральном, а в эволюционном смысле этого слова — мы начинаем плодиться и размножаться, завет сделанный нам одновременно в Ветхом Завете и госпожой эволюцией. Вот только, как только условия становятся хорошими, баланс смещается в сторону индивидуального выживания, и это самое государство начинают с упоением разворовывать. После чего государство хиреет, оказывается неспособно выполнять свои функции, жизнь становится резкой хреновее, и баланс опять возвращается к инстинкту группового выживания и строительству империи. И так опять и опять.

Это — краткое изложение упомянутой статьи, а теперь можно поговорить о том, что в ней не упомянуто. А не упомянут там очень важный момент — блага от государства распространяются неравномерно. А попросту говоря, все что можно стягивает в себя Москва. Можно на это ругаться, а можно посмотреть логически и с точки зрения вышеописанной теории. Что это означает? А означает это то, что баланс между инстинктом группового выживания и инстинктом индивидуального выживания в Москве и провинции будет в разных местах. То есть, провинция, которая живет плохо, поскольку у нее слишком много отбирают, еще будет «думать о Родине, а потом о себе», строить империю, а Москва, которой уже и так хорошо, по ходу дела начнет разворовывать ее.

Звучит знакомо?

О разрыве между властью и народом

По комментариям с FB хочу сразу добавить: да, и в Москве есть люди, которые еле-еле концы с концами сводят, и их тоже будет возмущать воровская вакханалия. Правда, подозреваю, что это не те, что сейчас на митинги ходят, но они есть, и их много. И в провинции тоже есть зажравшиеся чиновники, которым народ по боку. Так что Москва здесь не столько Москва, сколько символ российской власти и «элиты», «извините, пожалуйста», как сказал бы слоненок. И увы, вполне справедливый символ, если считать по деньгам, которые оседают со всей страны в этом городе.

IV. Грех Идеализма

IV. Идеализм: Просто, Доступно, Бесполезно….

Идолопоклонство Идеализма: Почему Только Материалист Может по-настоящему Верить в Бога

Аз-буки…

Кто вы — идеалист или материалист? Ответ вас может удивить. Причем по очень простой причине — большинство людей не имеет понятия что же такое идеализм и что такое материализм. Нет, правда…

Итак, а что же такое материализм? Или там, идеализм?

Нас столько раз кормили художественными шаблонами «его наивный идеализм…» Это и правда идеализм? А вот фиг!

Позвольте еще немного поиздеваться над темой прежде чем перейти к сути. Уж больно эти наивные интерпретации достали. Популярное понятие в том, что материализм состоит в том, что ничто, кроме по сути денег, не имеет значения. А идеализм соответственно утверждает, что есть еще что-то, причем название «идеализм» предполагает, что это что-то более важное совершенно нематериально, нечто, что всякие смерды вроде меня или вас просто в принципе не могут понять, а потому должны действовать по инструкциям этих, которые «понимают», без лишних вопросов…

Ну,… позвольте смерду вмешаться…

Когда вы спрашиваете, что такое материализм, ответ обычно заключается в том, что лишь то, что «материально», на самом деле существует, а остального в природе не существует. Вы заметили, что это определение рекурсивно? Материально = существует на самом деле, существует на самом деле = материально. Бред, если подумать, правда?

На самом деле, когда создавались теории материализма и идеализма (признаю, это делалось древними греками, которые, учитывая их уровень логики, выглядит как если бы они были на крайней стадии опьянения, что, впрочем, может быть и является ключом ко всей греческой философии и мифологии…), так вот, что на самом деле имелось в виду, это вовсе не существование или несуществование материальных или идеальных объектов.

Несмотря на полупьяные рассуждения, греки во многих отношениях были очень логичны. В частности, они не оспаривали существование материального мира (в большинстве случаев), равно как и идеального мира (существования понятий, идей, таких как «мир», «идея», «бог»).

Оба лагеря (опять же, за исключением некоторых законченных маразматиков… пардон, философов) признавали тот очевидный факт, что все что ты можешь потрогать руками — существует. Так же, оба лагеря признавали, что если ты можешь о чем-то подумать, то оно — существует, по крайней мере в форме твоей мысли.

Короче, оба лагеря признавали, что есть материальный мир — то, что мы можем пощупать руками, и идеальный мир — то, о чем мы можем подумать, представить. Материализм не отвергал существование идей. Это случилось только после советского идеологического маразма, когда из философии остался только марксизм, превращенный в религию, которую не понимали ни ученики, ни учителя. Идеалисты, в свою очередь, не так уж отрицали материальное. Конечно, позже, в средние века (особенно у немцев), оно доросло до этого, но в целом, отрицать то, что можно пощупать — тут надо иметь очень хорошо закодированную аудиторию…

И вот мы подошли к самому интересному!

Суть разницы между идеализмом и материализмом в том, какой «мир» первичен.

Вы сначала придумываете что-то, а потом оно оказывается реальностью, или наоборот, мир уже существует, и вы должны усиленно думать, чтобы до вас наконец дошло как он устроен.

Надо сказать у идеалистов были хорошие аргументы. «Вот я сижу, и той беседки еще нет. Потом я о ней подумал, приказал рабам, дал денег на материалы, и вот она появилась. Как же можно сказать, что материальный мир — эта беседка — первична, если без моей мысли она никогда не появилась бы?»

У материалистов, впрочем, тоже был неплохой ответ: «Ты — вполне материальный — сидишь и думаешь, а потом приказываешь материальным рабам, даешь им материальные деньги, и без всего этого материального никакой беседки не было бы. Не веришь, посмотри как нищий горшечник Какапополис мечтает целые дни подряд и ничего таки в мире не появляется!»

Идеальный мир

Одно понятие, которое большинство в упор не понимает, это — «идеальный мир».

Большинство почему-то воспринимает его как какую-то альтернативную вселенную, в которую можно проникнуть при помощи какого-нибудь хитро… умного устройства ради того, чтобы трахнуться лбом в слово «ворота»… Не в ворота, а в слово «ворота», в идею! Нет, нельзя.

Сама идея «идеального мира» — это не столько «мир», сколько «множество», или там по-простецки «словарь». В математике тоже есть «пространства», которые совсем не пространства, а просто «множества», то есть набор предметов. Идеальный мир — это всего лишь список всех идей, которые могут взаимодействовать друг с другом и порождать новые идеи, но в остальном мало отличаются от собрания сочинений классиков марксизма-ленинизма в твердом переплете. Это и есть «идеальный мир» — тонны идей, понятий и ВСЕ!

Повторюсь, это не «мир», это просто (возможно, бесконечный) словарь, и все.

Так вот, когда идеалист говорит, что «идея первична», он вовсе не подразумевает, что в какой-то сумасшедшей параллельной вселенной есть этакая «туманность» или там галактика его идеи, которая может излучить магическое излучение, энергия которой изменит наш мир так, как она хочет. Отнюдь.

Нет, конечно, особо патологические случаи так думают, но попробуй спроси его, существует ли идея «на самом деле», и герой-философ окажется в очень трудном положении. Сказать, что не существует означает признать, что это просто набор буковок, или там, битиков, сказать, что существует означает признать ее материальность. Нет, правда, что же такое материальность как не «существует на самом деле»? Конечно, самые хитро… умные идеалисты доходят до того, чтобы переопределить определение материи. То есть, «на самом деле» существуют и материя, и эти самые идеи, а материя — это далеко не все, что на самом деле существует. А материя это… И тут они погружаются в такую мистику, что по сравнению с их материализмом Каббала на пару с суфизмом отдыхают. Так что, я туда не буду ходить, для меня материально то, что реально существует.

Как бы это еще объяснить? Если это реально есть в мире — это существует и материально. Если для этого существует только бирка с надписью — то нет. Это и есть идея — бирка с надписью. Точнее, эта самая надпись на бирке. Можно написать бирку с надписью «Слон» и повесить ее на слона. Слон будет сугубо материален с биркой или без нее. А можно написать бирку с надписью «Слонопотам» и повесить ее, скажем, на Кристофера Робина. Кристофер Робин все равно будет материален, а Слонопотам — нет, он будет всего лишь надписью на бирке.

Понятно? Надписи на бирках нематериальны, то на что физически вешают бирки — материально. Насчет многого, например, струн в современной квантовой физике мы по-прежнему не знаем, материальны они или просто бирки, которые помогают нам оперировать чем-то, чего мы в упор не понимаем. Но за исключением этих крайних случаев все достаточно прямолинейно.

В любом случае, в этом и есть реальная разница между идеализмом и материализмом. Идеальный мир это мир надписей на бирках. Часто бывает, что бирку надписывают до того, как завести предмет, что и является главным аргументом идеалистов.

Речь идет лишь о том, что идея сначала должна придти кому-то в голову, а уж потом только может осуществиться в реальном мире.

А материалист считает, что объект уже существует в реальном мире, а потом уже может найтись какой-нибудь умник, который его как-нибудь там обзовет, и это название и станет той идеей, которая в его воображении существовала задолго до самого объекта.

Вот тут возникает маленькая проблема. Материалисту «Бог» на фиг не нужен, разве что в качестве психологической поддержки. А вот у идеалиста — проблема. Если все материальное зародилось, когда появилась сначала его идея, и только потом она материализовалась, то… ёклмн…

КТО ПРИДУМАЛ ПЕРВУЮ ИДЕЮ, ИЗ КОТОРОЙ РЕАЛИЗОВАЛАСЬ ПЕРВАЯ МАТЕРИЯ???

Этот парадокс идеализма приводит к естественному (для недалеких и очень тупых мыслителей) заключению, что прежде всего прочего уже существовала одна главная ИДЕЯ, с которой все и началось. И вот эта-то идея и есть БОГ.

И вот тут-то и возникает проблема, как только вы начинаете использовать этот странный орган, размещенный у вас в черепе… Ок, ок, все началось с ИДЕИ, и эта ИДЕЯ была БОГ («в начале было СЛОВО и СЛОВО было БОГ…"), но вы еще помните что такое идея? Идеалисты к этому моменту уже обычно забывают. А идея — это просто слово в словаре. Надпись на бирке. СЛОВО. Для тупых — перечитайте еще раз Евангелие от Иоанна, там ПРЯМО ТАК И СКАЗАНО. И это слово — «бог». Или там «god», «θεός», «deum», ладно, не буду на иврите, чтоб не дразнить гусей… это — слово. Всего лишь слово. Последовательность «буковок».

Вы еще не поняли?

Для идеалиста нет Бога, для него есть только слово «бог» — и оно-то и является для него Богом. Не само мистическое всемогущее существо, вроде Тота, который согласно египтянам первый придумал наш мир, при этом существуя непонятно где и непонятно когда, а лишь вот это вот слово, которое он придумал.

Для идеалиста признать, что первоначальная идея была кем-то придумана — значит признать поражение идеализма, признать, что любая идея нуждается в ком-то, кто ее придумает. Для него нет Бога, есть только та первоначальная идея, которую никто не придумал, то есть всего лишь слово «бог».

Как вам это? У вас нет сильного ощущения, что кое-кто тут сильно нарушает одну из заповедей, в основном ту, насчет идолопоклонства и создания кумиров.

Нет, правда, как вы назовете человека, для которого нет Бога, а есть лишь выструганная им деревяшка, которой он поклоняется как высшему существу? И так ли велика разница между дикарем, который выстрогал своего бога из выброшенного на берег моря бревна, и современным интеллигентом, который слепил себе бога из букв родного алфавита? По сути — это одно и то же

Если вы действительно верите не в слово, которое вдруг создало наш мир (удивительно бредовая идея как только вы начинаете понимать, что идея, слово — это оно и есть, просто слово, серия буковок…), так вот, как только вы понимаете, что кто-то должен был сначала составить это слово — вы приходите к идее вполне материального существа или какого-то материального процесса, который это слово сложил.

С этой точки зрения, любой по-настоящему верующий как и любой по-настоящему атеист (не уверен, что могу описать разницу между этими двумя), по сути верит в МАТЕРИАЛЬНОЕ начало Вселенной и мироздания.

Если вы — верующий, то может вас мои рассуждения шокируют, но подумайте сами, каково бытовое определение материализма? Материалист — «это тот, кто верит лишь в то, что существует на самом деле.» Бог, в которого вы верите, он «существует на самом деле» или нет? Если нет, то какой вы верующий? А если да, то Бог, в которого вы верите — материален! Да-да, вы сами это сказали, он «существует на самом деле», и это-то и есть материя.

Вы верите, что прежде всего был (было) нечто, что существует на самом деле — не бирка с надписью, и тем более не надпись на еще несуществующей бирке, а то на что ее в конце концов повесили — и что оно создало весь остальной мир. Неважно, если оно существовало в каком-то альтернативном мире, и никто из нас никогда его не увидит, оно СУЩЕСТВОВАЛО. Это не была абстрактная нигде не записанная последовательность буковок какого-то алфавита, это существо или процесс (хоть бы и Большой Взрыв) который где-то когда-то существовал на самом деле, то есть был МАТЕРИАЛЕН.

В конце концов, если вы верите что Бог действительно существует, вы — материалист. Идеалист верит только в название Бога, и не может допустить даже идеи, что это название хоть что-то реально существующее обозначает.

Странно, правда?

Почему я не люблю идеализм или чем идеалисты забивают гвозди…

«Дураком быть выгодно, да очень не хочется,

Умным — очень хочется, да кончится битьем…»

Булат Окуджава

Вынужденное напоминание

Предыдущая статья по поводу идеализма уже вызвала возмущенные реплики, а ведь это я только начал… Позвольте напомнить: я говорю о материализме и идеализме в исходном смысле этого слова, которая до некоторых читателей явно не дошла, так что повторюсь.

Идеализм — это вовсе не вера в «высокие идеалы», что бы это ни значило, а материализм не имеет никакого отношения к меркантильности. В равной мере идеализм не предполагает физическое существование параллельной вселенной, в которой живут идеи в форме энергетических вихрей, крылатых остолопов, или северных сияний, а материализм не отрицает того, что чтобы построить здание полезно сначала подумать, что же хочешь строить, а то и какие-никакие чертежи нарисовать. И то, и другое является системой философии, и то, и другое (за исключением клинических случаев) признает существование материи и важность идей.

Еще одним важным моментом является то, что по сути во всех философских вариациях материя — это то, «что существует на самом деле» — то, что можно пощупать, увидеть или столкнуться с ней еще каким-то практическим способом, и идеи — это не абстрактные объекты реального мира, а именно они, идеи. Последовательность слов, битов, модель. Состояние возбужденных и невозбужденных нейронов в голове. Последовательность чернильных пятен на бумаге или перепадов намагниченности на поверхности диска. Заметьте, не сами пятна, не диск, и даже не сама намагниченность, а последовательность, которую они кодируют. Идея — это набор слов. Помните, «в Начале было Слово.» Вот это оно, «Идея», мысль, информационная конструкция, слово в словаре.

Итак, идея — это слово. Кстати, греческий λογος гностиков переводится именно как «слово» и происходит от λέγω — «Я говорю». Запомним это.

Так вот, реальная разница материализмом и идеализмом в том, что является первичным — идея или ее осуществление. То есть, что появляется сначала.

Идеализм считает, что сначала всегда появляется идея, а потом она осуществляется в материальной форме, и вообще «Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть.» Отсюда естественно затруднение с вопросом откуда же взялась первая идея, с которой все началось. Отсюда же «Ἐνἀρχῇἦνὁλόγος, καὶ ὁ λόγος ἦν πρὸς τὸν θεόν, καὶθεὸςἦνὁλόγος.» — «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог.» (дословно, «и Бог и был тем самым Словом.») К слову, не воспринимайте это как наезд на христианство, многие считают что евангелие от Иоанна имеет сильное влияние тех самых гностиков, с которыми у христиан были очень напряженные отношения.

Материализм наоборот считает, что сначала что-то появляется в реальном мире, а потом мы придумываем для него слово или объяснение. В конечном итоге идеи — это просто средства моделирования реального мира, моделирования с целью предсказания и управления. Человек просто эволюционировал как машина для моделирования окружающей среды с целью управления оной, я для моделирования эта «машина» использует идеи. Вот и все. Психически нормальные материалисты признают, что для объектов, созданных человеком, сначала требуется создание идеи этого объекта, но вовсе не потому, что идеи первичны, а потому что это то, как человек устроен, а то, что создано природой ни в каких идеях для появления не нуждается.

Для сравнения, представьте себе цивилизацию роботов-компьютеров. Их эквивалент идеализма заключался бы в утверждении, что сначала была Программа, и эта Программа выполнилась сама безо всякого компьютера и тем самым создала материальный мир. В общем, это даже не «Матрица», а куда более крутой маразм.

Еще раз:

Идеализм == сначала появляется идея, а потом она реализуется в материальном мире.

Материализм == сначала что-то есть в материальном мире, а потом для него придумывают название и объяснение.

Но это все пока абстракции, а чем же это мешает в реальной жизни?

Нет, правда, чего копья-то ломать? Какая разница? А разница, к сожалению, огромная.

Для материалиста идея — это просто модель, объяснение, рисунок. Один и тот же стог сена можно нарисовать тысячью разных способов, и он по-прежнему останется все тем же стогом сена. Модель — это всего лишь средство, инструмент. Если вам нужно забить гвоздь — берете молоток, если ввинтить шуруп — отвертку. Это не делает ни молоток, ни отвертку неправильными, это просто разные инструменты для разной работы.

То же самое и с моделями. Если вам нужно контролировать инфляцию, используйте монетаризм, хотите убрать перекосы в экономике — свободный рынок, а если вам не нравится идея народного бунта — тут уж придется стряхивать пыль с талмудов дедушки Маркса. Все три теории являются правильными, если их правильно использовать, а не так как в России. Они не противоречат друг другу, они просто отражают разные стороны реальности. Это просто разные инструменты. И да, на отвертку лучше не садится, молоток не стоит ронять на ногу, а очки не следует нанизывать на хвост.

Более того, поскольку идеи — это просто модели, они не обязаны быть согласованными друг с другом, они даже не обязаны быть «истинными». Скажем, хотите вы доехать из точки А в точку Б, берете карту или, там, GPS и едете. И карта, и экран GPS — плоские, а едете вы по круглой Земле, но для вас это не имеет никакого значения. Что имеет значение — это то, что модель плоской Земли позволила вам доехать на вечеринку к приятелю. Это не делает модель ложной, а вас — противником Коперника и Джордано Бруно. Эта модель просто адекватна для ваших целей — и это все, что от нее требуется. Модели не являются истинными или ложными, они просто или работают, или нет.

Это как все работает у материалистов. А у идеалистов возникает проблема. Если любое явление родилось из идеи, то ведь ровно из одной идеи.

Вы еще не поняли проблемы? Идея породила нечто в материальном мире. Для этого «нечто» именно эта идея — это «мама и папа». А остальные ни мамой, ни папой не являются. Если первична идея, модель, то любая другая идея для объяснения этого нечто в материальном мире — неправильная. Это значит, что бы вы ни объясняли, есть ровно одно и только одно объяснение «как на самом деле», а все остальные объяснения… как бы это сказать… «Тьфу пропасть! — говорит она, — и тот дурак, кто слушает людских всех врак…»

Дальше — хуже. Поскольку за каждым материальным явлением стоит идея, причем ровно одна идея, то тут начинаются поиски Истины, Единой и Неделимой. А все кто не разделяет Истину… ну, в общем, живя среди идеалистов вам не понравится оказаться одним из них.

И тут-то мы и попадаем в мир с «единственно правильным учением марксизма-ленинизма», «свободным рынком, который все выправит», теорией о Солнце, вращающемся вокруг Земли (а если кто не согласен — на костер), или струнной теории, несогласных с которой может и не пошлют на костер, но и грантов не дадут. В мир крестов, полумесяцев, свастик, крестовых походов, мир людей, которые убивают других людей ради своих идей. И вот это-то и есть главный грех идеализма.

Если вы читали мою предыдущую статью, то помните, что идеализм — это по сути идолопоклонство, это превращение идей в идолов, ложных богов, и как и любое идолопоклонство оно кончается тем, что этим идолам начинают приносить человеческие жертвы, будь то крестоносцы, вырезающие под корень арабскую деревушку, фанатики в поясах шахидов, немцы, жгущие белорусскую деревню, или сытый довольный мальчиш-плохиш, говорящий «ну, подумаешь, вымрет в России несколько десятков миллионов, зато Свободный Рынок все расставит по местам…»

Не ищите Истину, ибо она перед вами. Ее имя — Реальность. И никакая словесная модель, способная влезть в вашу голову, никогда не сможет охватить ее всю.

Кстати, мои давние читатели наверняка вспомнили давнюю статью «Как стать хорошим программистом?», где главным требованием было «fidelity to reality» — верность реальности. Это потому что программисты создают самые сложные искусственные объекты, которые когда-то создавало человечество, по сложности приближающиеся к тому, которые созданы природой или там Создателем. И когда вам приходится делать работу Создателя, вы очень быстро на своей собственной шкуре убеждаетесь в том, что идеализм не работает. Компьютер всегда делает в точности то, что вы ему сказали, и всегда доводит это до логического завершения, крайней неприятного, если вы увлеклись Идеей и пренебрегли Реальностью.

Ну, ладно, расписался… А если я соберусь дописать этот цикл, то в следующей части мы обсудим, что же делает идеализм столь соблазнительным для нашего биологического вида.

И еще гены делают нас идеалистами. Жадными, эгоистичными, тупыми, грязными идеалистами.

Последние пару декад, особенно в Западной Европе, особенно в районе бывшего третьего Рейха, часто пытаются объяснить отклонения от статистической нормы каким-то специальным дефектом генов, более того, даже пытаются найти эти спецгены. Насколько я знаю, нашли гены проституции, преступности, агрессии и гомосексуализма.* Да-да, знаю, удивительно неоднородный список с точки зрения политкорректности, но извините, это не я искал дефектные гены по такому оригинальному списку.

Что меня поражает, это идея что в целом гены определяют человека хорошим, это всякие дефекты там вылезают иногда. Как отец двух детей, с умилением наблюдавший их практически с момента рождения, могу уверенно сказать, гены определяют человека как жадное, эгоистичное, тупое, грязное существо, которое даже в туалет ходить не умеет. И еще гены делают нас идеалистами. Жадными, эгоистичными, тупыми, грязными идеалистами.

Хорошая новость в том, что большего от генов и не нужно. Дело в том, что человек — дуалистическое существо. Причем я говорю отнюдь не о бессмертной душе, по крайней мере не в том смысле, в котором это слово обычно употребляется. Просто в нас сидит двойной комплект информации для приспособления к окружающему миру, один внизу, чуть повыше чем между ног — гены, а другой в голове — мемы. Один формирующийся столетиями и тысячелетиями, а второй записываемый заново на каждую новую рожденную болванку человека.

Для этого есть хорошая причина. Мы эволюционировали в Ледниковый Период, когда погода менялась резко и часто. Поэтому гены просто не успевали приспособиться и требовалось что-то более быстрое, эффективное. Скажем, только вывелись люди с генами, заставляющими носить шапку, и вдруг потеплело, и шапки приводят только к ранней лысине. А с человеческими мозгами записывать шапки в гены совсем необязательно, достаточно дать вовремя подзатыльник чаду, чтобы запомнил когда надевать, когда — нет. Значительно быстрее получается. Потеплело — все ходят без шапок, похолодало — вспоминают опыт бабушек и дедушек.

По сути, у нас в отличие от животных есть «железо» и есть «software» — программы, и эти программы-мемы определяют кто же мы есть на самом деле. Ну, грубо говоря, есть PC, хошь — ставь Винды, хочешь — Линакс, а если уж совсем выпендриться хочется — так, Мак ОС. И будет железо одно и то же, а впечатление — совершенно разное.

Это огромный плюс, поскольку позволяет приспособиться быстро и без эволюционных издержек с гибелью тысяч особей. Конечно, ни одно преимущество не дается бесплатно. В человека можно записать хорошие «программы», а можно и плохие, что не так уж редко случается. Впрочем, тут все просто — ну, включится опять эволюция, и те, кто позволили записать на себя плохие программы уходят, с миром или без, но уходят.

На самом деле поразительно, насколько близка аналогия с научно-технической революцией. Там тоже были станки, машины, которые были ровно тем, для чего их создали. А потом появились процессоры и материнские платы, который по сути были лишь куском вонючего пластика. Кто не верит — откройте свой компьютер и понюхайте. А в зависимости от софта они становились разными десктопами, серверами, ячейками центров обработки информации, управляющими системами экскаваторов, самолетов, кораблей, систем наведения, космического наблюдения…

То же и с людьми. Рождается болванка, заготовка, и в зависимости от того, что в ее мозг запишут получается то чернорабочий, то Наполеон, то жандарм, то пламенный революционер. Животные умирают тем, чем они рождаются. Мы умираем совсем не тем, чем мы рождаемся.

Что большинство не может и не хочет понять, это то, что именно эти программы, записанные в наш мозг, и есть наша личность, то, что мы есть. Человек — это меметический компьютер, мемы одновременно представляют из себя и данные, и программы. Органы чувств конвертируют сигналы снаружи в мемы тепла, холода, света, цвета, темноты, запахов, вкуса, и дальше эти мемы активируют связанные с ними мемы и где-то из этих ветвящихся цепочек дело доходит до мемов, которые активируют движения рук, ног, речь и т. д.

То есть для нас по сути нет внешнего мира, есть только модели внутри нашего сознания. Чтобы отличать то, что пришло из реального мира, мы можем вешать на эти модели этикетки с подписью «реальный», «настоящий», «правда» или даже «Истина», но этикетка с подписью «настоящий слон, блин, без дураков!» — это по-прежнему всего лишь этикетка. Наше сознание не может физически дотянуться до настоящего слона, он только может поставить ряд экспериментов (потрогать рукой, например) и получить еще кучу этикеток, но все равно это все, что мы имеем — куча этикеток с надписями.

И дальше возникает дилемма. Если мы не можем дотянуться до настоящего слона, то как мы знаем, что он есть? Ответ прост, но крайне неприятен, настолько, что большинство людей взрывается от возмущения, когда его слышит, и пытается придумать другой, «улучшенный». Так вот, ответ в том, что мы не знаем, причем нам и не нужно особенно знать. Вселенная для нас — это черный ящик, к которому подключено наше сознание. Все что нам нужно, это на основании данных с наших входов (выходы вселенского черного ящика) выдавать такие сигналы на выходе (входы вселенского черного ящика), чтобы последующие данные поступающие от вселенной нам нравились больше. Все.

Далее, мы можем создавать модели этого черного ящика и смотреть работают они ли нет, и если работают, мы можем использовать для того, чтобы выдавать управляющие сигналы во Вселенную, которые приведут к тому, что нам нравится и помогут избежать того, что нам не нравится. Мы не только не знаем, что «на самом деле», но нам и не нужно этого знать. Все что нам нужно — это работающие модели. «Свет, высокая температура, газ-плазма — огонь — жжется!» Плазма не называет себя плазмой, и вообще, «плазмы» как таковой в природе нет, есть только состояние вещества, которое мы называем этим словом. Это просто модель к нашей голове для упрощения обработки внешней информации. Но используя ее мы можем меньше обжигаться, и лучше готовить вкусную еду, опять же воспринимаемую как поступающие нам на вход от органов чувств идеи, мемы вкусной еды.

Как ни не нравится многим этот ответ, это именно то, что все вменяемые люди делают. А те, кто не делают, быстро сходят с дистанции. Но это и означает, что все, что у нас есть — это идеи. Мы по природе своей идеалисты, просто потому что идеи — это все, что у нас реально есть. Поэтому очень легко поверить, что идеи и есть что-то первичное, то, с чего все начинается. Если даже сигналы из реального мира приходят к нам в форме идей, мемов, то в нашем сознании и правда идеи первичны. Не потому что они и правда первичны, а просто потому что ничего кроме идей, точнее мемов, в нем и нет.

http://images116.fotki.com/v108/photos/8/91758/9384992/Idealism5-vi.jpg

Небольшое примечание, чтобы не отвечать на идиотские вопросы, поскольку имеется мода не читать предыдущие статьи, и бросаться в атаку. Материализм и идеализм (если без клиники) оба признают существование и материи, и идей. Только идеализм говорит, что прежде чем появится любой материальный объект, должна появиться его идея, а материалисты считают, что все, что не создал человек, сначала появилось само, а потом уже мы придумали как его назвать. В равной мере, материализм не отвергает Бога, он только утверждает, что если Бог есть, то он существует вне и независимо от нашего воображения.

Соответственно, материализм — это в целом глубоко мистическое учение. Оно не только утверждает, что существует нечто, до чего мы принципиально не можем дотянуться, но еще и что это «что-то» первично, а идеи и мемы, в которых существует и из которых состоит наше сознание — это лишь отражение, отголоски этого «чего-то», что мы не знаем.

Можно спросить, а зачем тогда нужно это мистическое учение? А затем, что это тоже идея, модель, причем модель работающая. Как мы знаем, что она работает? А давайте вспомним начало этой статьи — что такое работающая модель? Это такая модель, которая позволяет нам выдавать такие управляющие сигналы (наши действия) в ответ на сигналы на наших входах (органах чувств), что результат нам нравится больше, чем когда мы вырабатываем другие управляющие сигналы используя другие модели. Вот и все. Вы читаете это за компьютером для изобретения которого понадобилась наука, использующая в своей основе именно эту модель — материализм. Вам нравится? Значит материализм работает. А если не нравится — что вы тут делаете?

И, да-да, я знаю, что есть попытки объявить науку нематериалистической, но если можно, эти фиговые листочки я обсуждать не буду, особенно учитывая, что они обычно переопределяют слова «наука» и «материализм» в смыслах, которые мне сугубо неинтересны, и в истории всегда были совершенно бесполезны. Так что, идеалисты — брысь! Нечего трогать эти страшные материалистические штуковины с большим количеством буковок… Но ваш соблазн я очень хорошо понимаю, поскольку в конечном счете — мы все идеалисты, такими уж уродились. Я сам такой. Просто из всех доступных идей, я выбрал идею материализма.

И еще гены делают нас идеалистами. Жадными, эгоистичными, тупыми, грязными идеалистами

Последние пару декад, особенно в Западной Европе, особенно в районе бывшего третьего Рейха, часто пытаются объяснить отклонения от статистической нормы каким-то специальным дефектом генов, более того, даже пытаются найти эти спецгены. Насколько я знаю, нашли гены проституции, преступности, агрессии и гомосексуализма.* Да-да, знаю, удивительно неоднородный список с точки зрения политкорректности, но извините, это не я искал дефектные гены по такому оригинальному списку.

Что меня поражает, это идея что в целом гены определяют человека хорошим, это всякие дефекты там вылезают иногда. Как отец двух детей, с умилением наблюдавший их практически с момента рождения, могу уверенно сказать, гены определяют человека как жадное, эгоистичное, тупое, грязное существо, которое даже в туалет ходить не умеет. И еще гены делают нас идеалистами. Жадными, эгоистичными, тупыми, грязными идеалистами.

Хорошая новость в том, что большего от генов и не нужно. Дело в том, что человек - дуалистическое существо. Причем я говорю отнюдь не о бессмертной душе, по крайней мере не в том смысле, в котором это слово обычно употребляется. Просто в нас сидит двойной комплект информации для приспособления к окружающему миру, один внизу, чуть повыше чем между ног - гены, а другой в голове - мемы. Один формирующийся столетиями и тысячелетиями, а второй записываемый заново на каждую новую рожденную болванку человека.

Для этого есть хорошая причина. Мы эволюционировали в Ледниковый Период, когда погода менялась резко и часто. Поэтому гены просто не успевали приспособиться и требовалось что-то более быстрое, эффективное. Скажем, только вывелись люди с генами, заставляющими носить шапку, и вдруг потеплело, и шапки приводят только к ранней лысине. А с человеческими мозгами записывать шапки в гены совсем необязательно, достаточно дать вовремя подзатыльник чаду, чтобы запомнил когда надевать, когда - нет. Значительно быстрее получается. Потеплело - все ходят без шапок, похолодало - вспоминают опыт бабушек и дедушек.

По сути, у нас в отличие от животных есть “железо” и есть “software” - программы, и эти программы-мемы определяют кто же мы есть на самом деле. Ну, грубо говоря, есть PC, хошь - ставь Винды, хочешь - Линакс, а если уж совсем выпендриться хочется - так, Мак ОС. И будет железо одно и то же, а впечатление - совершенно разное.

Это огромный плюс, поскольку позволяет приспособиться быстро и без эволюционных издержек с гибелью тысяч особей. Конечно, ни одно преимущество не дается бесплатно. В человека можно записать хорошие “программы”, а можно и плохие, что не так уж редко случается. Впрочем, тут все просто - ну, включится опять эволюция, и те, кто позволили записать на себя плохие программы уходят, с миром или без, но уходят.

На самом деле поразительно, насколько близка аналогия с научно-технической революцией. Там тоже были станки, машины, которые были ровно тем, для чего их создали. А потом появились процессоры и материнские платы, который по сути были лишь куском вонючего пластика. Кто не верит - откройте свой компьютер и понюхайте. А в зависимости от софта они становилсь разными десктопами, серверами, ячейками центров обработки информации, управляющими системами экскаваторов, самолетов, кораблей, систем наведения, космического наблюдения...

То же и с людьми. Рождается болванка, заготовка, и в зависимости от того, что в ее мозг запишут получается то чернорабочий, то Наполеон, то жандарм, то пламенный революционер. Животные умирают тем, чем они рождаются. Мы умираем совсем не тем, чем мы рождаемся.

Что большинство не может и не хочет понять, это то, что именно эти программы, записанные в наш мозг, и есть наша личность, то, что мы есть. Человек - это меметический компьютер, мемы одновременно представляют из себя и данные, и программы. Органы чувств конвертируют сигналы снаружи в мемы тепла, холода, света, цвета, темноты, запахов, вкуса, и дальше эти мемы активируют связанные с ними мемы и где-то из этих ветвящихся цепочек дело доходит до мемов, которые активируют движения рук, ног, речь и т.д.

То есть для нас по сути нет внешнего мира, есть только модели внутри нашего сознания. Чтобы отличать то, что пришло из реального мира, мы можем вешать на эти модели этикетки с подписью “реальный”, “настоящий”, “правда” или даже “Истина”, но этикетка с подписью “настоящий слон, блин, без дураков!” - это по-прежнему всего лишь этикетка. Наше сознание не может физически дотянуться до настоящего слона, он только может поставить ряд экспериментов (потрогать рукой, например) и получить еще кучу этикеток, но все равно это все, что мы имеем - куча этикеток с надписями.

И дальше возникает дилемма. Если мы не можем дотянуться до настоящего слона, то как мы знаем, что он есть? Ответ прост, но крайне неприятен, настолько, что большинство людей взрывается от возмущения, когда его слышит, и пытается придумать другой, “улучшенный”. Так вот, ответ в том, что мы не знаем, причем нам и не нужно особенно знать. Вселенная для нас - это черный ящик, к которому подключено наше сознание. Все что нам нужно, это на основании данных с наших входов (выходы вселенского черного ящика) выдаваться такие сигнали на выходе (входы вселенского черного ящика), чтобы последующие данный поступающий от вселенной нам нравились больше. Все.

Далее, мы можем создавать модели этого черного ящика и смотреть работают они ли нет, и если работают, мы можем использовать для того, чтобы выдавать управляющие сигналы во Вселенную, которые приведут к тому, что нам нравится и помогут избежать того, что нам не нравится. Мы не только не знаем, что “на самом деле”, но нам и не нужно этого знать. Все что нам нужно - это работающие модели. “Свет, высокая температура, газ-плазма - огонь - жжется!” Плазма не называет себя плазмой, и вообще, “плазмы” как таковой в природе нет, есть только состояние вещества, которое мы называем этим словом. Это просто модель к нашей голове для упрощения обработки внешней информации. Но используя ее мы можем меньше обжигаться, и лучше готовить вкусную еду, опять же воспринимаемую как поступающие нам на вход от органов чувств идеи, мемы вкусной еды.

Как ни не нравится многим этот ответ, это именно то, что все вменяемые люди делают. А те, кто не делают, быстро сходят с дистанции. Но это и означает, что все, что у нас есть - это идеи. Мы по природе своей идеалисты, просто потому что идеи - это все, что у нас реально есть. Поэтому очень легко поверить, что идеи и есть что-то первичное, то, с чего все начинается. Если даже сигналы из реального мира приходят к нам в форме идей, мемов, то в нашем сознании и правда идеи первичны. Не потому что они и правда первичны, а просто потому что ничего кроме идей, точнее мемов, в нем и нет.

Небольшое примечание, чтобы не отвечать на идиотские вопросы, поскольку имеется мода не читать предыдущие статьи, и бросаться в атаку. Материализм и идеализм (если без клиники) оба признают существование и материи, и идей. Только идеализм говорит, что прежде чем появится любой материальный объект, должна появиться его идея, а материалисты считают, что все, что не создал человек, сначала появилось само, а потом уже мы придумали как его назвать. В равной мере, материализм не отвергает Бога, он только утверждает, что если Бог есть, то он существует вне и независимо от нашего воображения.

Соответственно, материализм - это в целом глубоко мистическое учение. Оно не только утверждает, что существует нечто, до чего мы принципиально не можем дотянуться, но еще и что это “что-то” первично, а идеи и мемы, в которых существует и из которых состоит наше сознание - это лишь отражение, отголоски этого “чего-то”, что мы не знаем.

Можно спросить, а зачем тогда нужно это мистическое учение? А затем, что это тоже идея, модель, причем модель работающая. Как мы знаем, что она работает? А давайте вспомним начало этой статьи - что такое работающая модель? Это такая модель, которая позволяет нам выдавать такие управляющие сигналы (наши действия) в ответ на сигналы на наших входах (органах чувств), что результат нам нравится больше, чем когда мы вырабатываем другие управляющие сигналы используя другие модели. Вот и все. Вы читаете это за компьютером для изобретения которого понадобилась наука, использующая в своей основе именно эту модель - материализм. Вам нравится? Значит материализм работает. А если не нравится - что вы тут делаете?

И, да-да, я знаю, что есть попытки объявить науку нематериалистической, но если можно, эти фиговые листочки я обсуждать не буду, особенно учитывая, что они обычно переопределяют слова “наука” и “материализм” в смыслах, которые мне сугубо неинтересны, и в истории всегда были совершенно бесполезны. Так что, идеалисты - брысь! Нечего трогать эти страшные материалистические штуковины с большим количеством буковок... Но ваш соблазн я очень хорошо понимаю, поскольку в конечном счете - мы все идеалисты, такими уж уродились. Я сам такой. Просто из всех доступных идей, я выбрал идею материализма.

Людены или Великая Октябрьская Социалистическая Контрреволюция

© Эли Эшер, 2019

ISBN 978-5-0050-5856-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ПОДРОБНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Объем: 284 бумажных стр.

Дата выпуска: 21 октября 2019 г.

Возрастное ограничение: 16+

В магазинах: Ridero.ru Amazon.com ЛитРес.ru Ozon.ru Wildberries

Формат: A5 (145×205 мм)

Текстовый блок: бумага офсетная 80 г/м2, печать черно-белая

Крепление: клей

Обложка: мягкая

ISBN: 978-5-0050-5856-0

Информация о первом издании

Людены или Великая Октябрьская Социалистическая Контрреволюция / Эли Эшер

All Rights Reserved © 2004 by Ely Asher

No part of this book may be reproduced or transmitted in any form or by any means, graphic, electronic, or mechanical, including photocopying, recording, taping, or by any information storage or retrieval system, without the permission in writing from the copyright owner.

This publication is designed to provide accurate and authoritative information with regard to the subject matter covered. It is provided with the understanding that the publisher and the author (s) are not engaged in rendering legal, accounting, or other professional advice. If legal advice or other expert assistance is required, the services of a competent professional person should be sought.

Author have endeavored to provide trademark information about all the companies and products mentioned in this book by the appropriate use of capitals. However, we cannot guarantee the accuracy of this information.

Контактные координаты: (теперь не работают)

Эл. почта: ElyAsher@gmail.com

Почта: 704 228th Ave. NE, #572,

Sammamish, WA 98074—7222, USA

Printed in the United States of America