Котис-Йенотис

Глава 1

Я всегда мучилась мыслью: есть ли у каждого из нас какая-то миссия? Высшая цель. И если да, то как разгадать своё предназначение? Как стать тем, кем ты должен быть?

Мне исполнялось 28 лет. Я шутила, что мне снова 18. По мироощущению и того меньше. Принципиально не желая взрослеть, я беззаботно улыбалась и старалась воспринимать жизнь легко. Буквально в выходные накануне дня рождения я была на семинаре драмы, который вёл Ричард Креволин, американский продюсер. И мне казалось, что вот-вот, вот-вот моя жизнь кардинально изменится. Я, наконец, постигну какую-то высшую истину, раскрою секрет, кто я и в чём моё предназначение. А вместе с раскрытием величайшей из тайн на мою счастливую голову обрушатся и признание, и гонорары. В награду за терпение, честность и трудолюбие. Последние десять лет, отделяющие меня от 18, я много училась – добросовестно и серьёзно – и так же, пожалуй, излишне серьёзно, работала. Я не относилась к работе как о способе зарабатывать деньги, а как к миссии. И когда первая влюблённость в деятельность, сменялась трудовыми буднями, разочарованием, я увольнялась. Объясняла работодателям: «Не моё». Те дивились, но, конечно, отпускали.

Тот, 2013, год тоже заканчивался увольнением. Я уходила из издательства «Юрайт». Хотя и коллектив был хороший, и место удобное, и получатся что-то началось – я даже умудрилась продать юрайтовские учебники в далёкий-предалёкий филиал Якутского университета, - но не могла я себе позволить тратить восемь часов в день на общение по телефону и продажи. Звучит как-то по-пежонски. Но это не так. Мне всегда казалось, что за мной кто-то наблюдает со стороны. Кто-то, кто может спросить: «Скажи, на что ты потратила это время?». Я боялась, у меня не будет ответа на этот вопрос.

Итак, я уходила с очередного места работы, прослушала неплохой курс лекций, была воодушевлена личным (хотя и мимолётным) знакомством с Александром Миттой и новыми предложениями по работе (меня звали пиар-менеджером в ВКС, и я всерьёз рассматривала это предложение). В общем, настроение, особенно после звонков и поздравлений (надо отдать должное сотрудникам издательства, все знали, что я ухожу, но поздравляли – всем коллективом) у меня было приподнятое.

Мы с бабулей накрыли небольшой стол и вместе ждали Колю. Я – с особым нетерпением. На день рождение я заказала серебряные серёжки.

Тогда наша квартира выглядела совсем иначе. Проходная комната, старая газовая колонка, скрипучие полы. Здесь почти ничего не менялось много лет – всё казалось таким же, каким я помню в раннем детстве. Время, казалось, в этих стенах никуда не спешило.

Только огромный диван, стоящий в нашей комнате, как-то говорил о переменах. Мы купили его только как месяц назад, а до этого несколько месяцев спали на надувном матрасе на полу. Я не успела ещё привыкнуть к роскоши что-то писать, откинувшись на мягкие подушки, поэтому после ужина уже знала, что буду делать.

Руки привычно горели что-то создать. Что? У меня были идеи: я готовилась писать какой-то триллер по наметкам Александра Митты (мне понравился отрывок из книги «Между адом и раем», и я хотела внести свою лепту в осмысление предложенного режиссёром сюжета). Часто я начинала повести и рассказы, а затем бросала их на полпути. Так же, как и в случае с работой, я успевала разочароваться в своих творениях ещё до того, как была поставлена последняя точка. На сей раз, я надеялась, уж точно, должно получиться…

Супруг задерживался, я перемешала салаты, чтобы выглядели свежими, разложила салфетки. «Цветы. Розы», – рассуждала я, полагая, что хорошо знаю мужа. Наивная.

Наконец, старый дверной замок был потревожен. Мы с бабулей вышли в коридор. Через минуту дверь отворилась, и на пороге появился Коля. Он светился, как новогодняя гирлянда, прижимая к себе какую-то страшненькую сумку. Цветов не было, а подарком, по всей видимости, является эта черная сумища, чем-то напоминающая те, с которыми циркулировали челноки в девяностые… А что, очень миленькая. Можно на Селигер с собой брать. Плюс вместительная. Немаркая…

Коля уже дарил мне сумку – тоже большую, взял в отделе чемоданов, креативную, - так что я не очень удивилась. Поспешила поблагодарить, расцеловать, схватить и понести в комнату. Я уже собиралась бросить подарок на диван и звать всех к столу, как вдруг из сумки донеслось тихое и жалобное: «мяу».

От неожиданности я чуть ли не выронила ношу из рук. Ноги у меня буквально подкосились. Я села на ковёр. «Мяу» повторилось, кто-то однозначно пытался выбраться из сумки. Я всё поняла, и хотя была взволнована не на шутку, старалась представить, кто там. Ну, какого цвета, мальчик или девочка. Я думала, мальчик, рыжий. Или девочка – но с характерным для обычных русских кошек серо-полосатым окрасом.

Но вместо ожидаемой светлой любознательной мордочки из расстёгнутой переноски на меня смотрели два серо-голубых глазика, в которых читались смятение и испуг.

На фоне черной ткани мордочка почти никак не выделялась. Я почувствовала укол разочарования – чего-чего, а получить чёрную кошку на день рождения я никак не ожидала.

И опять благоразумие взяло вверх, я поздоровалась с новым членом нашего семейства, и помогла ему выбраться из переноски. Котёнок оказался девочкой. Невзрачненькой. Крысиный тонкий хвостик, какая-то потрёпанная чёрная шерстка, испуганные глазки. Единственным достоинством мне виделись: белые «перчаточки» на лапках и такая же белая манишка. Я подумала: уф, хорошо, что не чёрная.

Стали думать, как назвать. Бабуля предложила «Пальма», я как бы согласилась, хотя имя как-то не вязалась с котёнком. Но ужин остывал. Серёжек, я поняла, мне не дождаться, а забот… Я сразу поняла, что планы что-то сегодня написать накрылись медным тазом, старалась не злиться на супруга и оставаться весёлой.

А кошечка послушно улеглась в коробке, которую мы ей выделили, и уснула.

Но только мы улеглись спать, как котёнок проснулась. Я услышала жалобное «мяу» и вскочила с кровати. Пушистик пыталась самостоятельно выбраться из коробки. Я взяла кошечку на руки, помню, подумала, какая же она хрупкая. Впрочем, на моей памяти это был единственный момент «слабости», который позволила себе наша любимица: спокойно сидеть на руках, не вырываться и не царапаться.

Возможно, потому что мы тогда обе ожидали друг от друга не совсем то, что получили. Ну, во всяком случае, в последующий месяц.

Котейка явно намеривалась спать вместе с хозяевами. А это в мои планы не входило. До этого у меня из домашних питомцев были попугайчики, хомячок и мышка. На ночь мы оставляли кошку на кухне, и той это очень не нравилось. Она отчаянно мяукала и скреблась в дверь. Нам с Колей этих отчаянных попыток слышно не было за двумя дверями, а вот бабуля по полночи не спала.

Киса оказалась с характером. На кухне мы переворачивали всё вверх дном, до чего могли дотянуться наши лапки.

И не надо думать, что эти маленькие, кошачьи «перчаточки» были такими мягкими и нежными. Меня они царапали нещадно. Котёнок бросалась на ноги, охотилась и, что не по ней, – сразу когти-зубы в ход. Очень своенравная. С крутым характером.

Я поняла, имя Пальма нам никак не подходит, и черно-белую красавицу с того момента зовут Йеннифер, в честь чародейки из «Ведьмака» Сапковского.

Ни дать ни взять, имя нам по нраву: мы вся такая по-королевски важная и деловая. Что-что, а держать себя с невероятным достоинством мы умеем.

Мне кажется, Йени всегда такой была: одновременно и царственной, и озорной; и отчуждённый до презрения и верно-преданной хозяевам; и умной до поразительности, но иногда такой дурёхой, что даже ругать не станешь.

И, конечно, со временем крошечный комочек совершенно преобразился, превратившись в красавицу-кошку.

Но не только во внешнем облике проявляется достоинства нашей домашней царицы. Йеноту точно не откажешь в силе характера. Не будет она терпеть, что ей не нравится. Например, ну, вот не нравится ей, когда её берут на руки. И, поверьте, она даст вам знать об этом.

Я начала этот текст с вопроса, есть ли у нас предназначение. Вот мне кажется, Йени о своём знает, – чтобы весь мир вертелся вокруг нашей пушистой особы. Это шутка, конечно. Но дело в том, что сама Йени считает, что это не она кому-то предназначена, а всё, что её окружает, само собой, предназначено ей.

И как иначе может быть?

Наблюдение за нашей воспитанницей навело меня на кое-какие мысли.

Тебя будут воспринимать так, как ты сумеешь себя поставить. И ничего страшного, если ты родилась кошкой. Если ты считаешь себя пантерой и ведёшь себя соответствующе, вскоре осознание твоей подлинной сути дойдёт до окружающих. Оставаться верной себе – хорошая политика. На Селигере, куда мы взяли Йенота, кошечка впервые столкнулась с собакой. Пса звали Тобик. Это была внушительных размеров псина, сильная, но миролюбивая. Первое знакомство усилило навыки Йени в клайминге. Йенот с такой скоростью вскарабкалась на сосну, что Тобик даже и заметить не успел, что где-то тут была кошка. Зато потом Йени постепенно отвоёвывала «свою территорию», маяча перед взором большой овчарки. Закончилось дело дружбой: ночь, гитара, костёр. Мы читаем стихи и пьём пиво, Тобик спит рядом с очагом… А на Тобике с видом победительницы в полулежачей позе раскинулась Йени.

Человек слишком высокого мнения о себе, а кошки – тоже люди) На самом деле, иногда эта киса всех поражает: когда узнаёт походку поднимающегося человека, особенно – бабули-хозяйки; когда раздирает в клочья («мстя» была жестока) тетрадку младшей хозяйки (с ненабраными на комп стихами); когда проявляет сочувствие к чужим слезам; когда точно знает, где спрятаться, дабы тебя не нашли. Есть мнение, что животные не могут прогнозировать будущее. Если бы вы понаблюдали за этой мартышкой, которая точно знает, что во вторник у неё день варёного яйца, вы бы усомнились в этом утверждении.

Я не думаю, что Йени задумывается о смысле жизни. Но точно знаю, ей нравится наблюдать за людьми на улице, передразнивать птичек по весне, спать на любимом пледе и по-прежнему – охотиться на фантики.

Ей – интересно. Мы свой нос обязательно сунем в коробку, раз уж ту нам принесли.

И мне тоже – интересно. Интересно открывать для себя что-то новое. Поэтому я уходила со скучных работ, искала себя, стремилась к самосовершенствованию. Сейчас я думаю, что вопрос: «На что ты потратила дарованное тебе время?» – всегда угнетал меня, потому что предполагал отчёт о достижениях, а не рассказ о познанном, открытом, сокровенном.

И честно говоря, между смыслом жизни и интересом, я всё-таки выберу интерес. Именно поэтому, сейчас, уже четыре года спустя после знакомства с Йени, мне всё равно – снова (и всего лишь) – восемнадцать.

2016-2018гг.