Коробка мыла

Глава 1 Коробка мыла

‒ Тёотя Оля!!!

Полная женщина вздрогнула от звонкого детского голоса и медленно выдохнула воздух через ноздри.

‒ Шшто? ‒ она отложила цветную коробку с надписью Duru, из которой перекладывала яркие розовые брусочки в шкаф, и обернулась.

Ребёнок в клетчатой футболке и синих вылинявших шортах радостно улыбался, держа в руках нервно копошащееся насекомое.

‒ Ты знаешь, какие там толстые жуки? ‒ длинная чёлка упала на глаза, но ребёнок тут же сдул её на лоб. Тёмные короткие волосы растрепал ветер, коленки и руки были полны мелких царапин, а в карманах наверняка опять лежали камешки и шишки.

‒ Ну? Чего ты пришла? ‒ подбоченилась Ольга, хмуро глядя на девочку. ‒ Иди, телевизор смотри, ‒ женщина отвернулась и продолжила складывать мыло в шкаф.

Она не очень любила оставаться с племянницей, но, когда невестка уходила в магазин, то не могла взять дочку с собой ‒ слишком далеко идти, сначала туда, потом обратно. Да и по жаре не сильно-то походишь с тяжёлыми сумками. Особенно, если ребенок потом будет проситься на ручки. Поэтому Дашку оставляли здесь, на полпути, дома у тёти, а потом она гордо помогала нести сумку с продуктами маме, цепляясь тоненькими ручонками за грубую холщовую ткань.

Дашкин отец постоянно работал, но всё равно, иногда, ему приходилось просить что-нибудь у сестры ‒ зарплату не всегда выдавали вовремя, ‒ то полбутылки масла, то дрожжи, иногда даже спички, если те вдруг не успевали вовремя завести в магазин. Ольга недовольно хмурилась, но выручала. Потом, сидя на кухне, медленно пила остывающий чай, допоздна гладила молча толстую кошку, которая благодарно мурлыкала на коленях хозяйки.

Всегда подстриженная под мальчишку Дашка отказывалась носить платья, объясняя, что её причёска похожа на «тифную». Многие усмехались, слыша такое от ребёнка, но ничего не говорили. Правда, однажды, Дашка проболталась, что не любит, когда мыло попадает ей в глаза и щиплет, оттого её и стригут коротко, но вот когда вырастет, обязательно отрастит длинные волосы, как у натальиорейры и будет носить длинные платья. Не такие, в которых тётя Оля, ходит кормить кур, а принцессные.

‒ Там была реклама, ‒ Ольгу вернул голос племянницы из размышлений, ‒ и я вот пришла к тебе.

‒ Я не могу включить тебе мультики, чтоб они целый день шли! ‒ всплеснула руками женщина. Девочка вздрогнула, и чёрный жук-усач, наконец, выбрался из рук. С радостным гудением он помчался мимо Ольги, миновал тщательно накрахмаленную тюль, но ударился в прозрачное окно и упал навзничь, сердито шевеля тонкими суставчатыми лапками и длинными усами, безуспешно пытаясь подняться.

‒ Где ты взяла эту гадость!? ‒ Ольга взяла кусок картона и направилась к жуку.

‒ Не убивай его! Он на улице был! Я ему мультики показывала, а там новости начались и реклама! Вот я его и понесла обратно в черёмуху! ‒ выпалила Дашка на одном дыхании.

Ольга скрутила трубочку и, под пристальным взглядом племянницы, резко толкнула жука вовнутрь, а потом, пока тот не опомнился, выбросила насекомое в форточку.

‒ Хватит в дом всяких жуков таскать. Налей себе чаю и посиди тихонько, ‒ Ольга смотрела на племянницу, поджав губы. Та радостно улыбалась, наверняка из-за жука. Но потом улыбка медленно угасла.

‒ Но ведь Мурка со мной не сидит… ­‒вздохнула Дашка.

‒ Ей мышей ловить интересно, а не твои мультики смотреть про картавую утку!

‒ Ой, а можно я ей молока дам или сливок, чтобы она немножко со мной посидела? ‒ радостно улыбнулась Дашка и даже подёргала тётю за рукав платья.

‒ Ещё чего, ‒ Ольга высвободила руку, ‒ Я вот только на кошек сливки не переводила. Иди в кухню!

Дашка прошла мимо тёти, внимательно изучая пальцы на ногах. И тут её взгляд упал на ярко-зелёную коробку. Цветочный аромат мыла был таким сильным и приятным, что девочка не удержалась и взяла коробочку в руки.

‒ Положи на место!

‒ Какая красота…!

‒ Ты что, не слышишь? А ну, поставь ‒ уронишь!

‒ А почему оно так интересно пахнет? ‒ Дашка с интересом изучала коробку.

‒ Потому, что там розовое масло.

‒ А почему у нас нет дома такого?

‒ Почём мне знать? ‒ Ольга забрала у девочки коробку и переложила остатки мыла в шкаф.

‒ А можно мне одно такое мыло? ‒ выпалила Дашка и покраснела. Она прикусила губу и нахмурила лоб, с ужасом осознав, что сейчас произошло.

‒ Нет! И не проси! ‒ хлопнула Ольга дверцей шкафа так, что в нём зазвенели цветные стёкла.

‒ Ну саамый маленький кусочек?...

‒ Нет, я сказала! Надоели уже с вашими просьбами! Вот мать придёт, у неё и проси. А пока, иди на кухню и не мешай.

Лицо Дашки покраснело ещё гуще. Оно горело огнём. Надо было окунуть щёки в большую бочку на огороде, тогда станет прохладнее. А потом можно будет пойти нюхать цветы, которые, конечно, не будут пахнуть так же, как розовое мыло, но можно придумать, что это не так. Что цветы, например, заколдованные и надо на них подышать, тогда аромат раскроется и станет другим. Коробка же вон, пахнет!

Глаза Дашки блеснули.

‒ Тётя Оля! ‒ звонко крикнула девочка; женщина снова вздрогнула. ‒ А коробку мне можно?

‒ Бери! ‒ Дашка радостно подбежала к табуретке, ‒ но, ‒ девочка замерла, ‒ потом ты сразу идёшь в кухню и тихо сидишь, пока мать не придёт за тобой.

Дашка закивала, взяла яркую зелёную коробку и, напевая, вышла из комнаты.

Ольга вздохнула.

Щёлкнула крышка чайника ‒ девочка включила его в розетку, не забыв проверить, закрывает ли вода полностью электроспираль.

Звонко брякнула металлическая заложка на калитке. Залаяли собаки. Кто-то отряхнул пыль с обуви на крыльце. Скрипнула дверь. Дашка радостно выбежала навстречу. Она первая увидела в окно, кто пришёл.

‒ Мама, мама! Посмотри, какую шкатулку для сокровищ мне тётя Оля подарила!

Глава 2 Тётя Тотó

Этим днём Дашке было особенно неспокойно. Игрушки валились из рук, чай, сам собой, проливался из чашки, хотелось одновременно сидеть и бежать. Но Дашку заставили съесть манную кашу.

Всё потому, что днём приезжала на поезде тётя Тотó, и её надо было идти встречать вместе с мамой на станцию. Мама говорила, что свою сестру не видела больше пяти лет, и, возможно, та сильно изменилась. Дашка же беспокоилась, что если они опоздают к приезду тёти или, вдруг, та не узнает их?

А ещё у неё имя странное такое ‒ Тотó. Наверное, она француженка. Мама говорила, что у французов всегда ставят ударение на последний слог.

‒ Мама, а тетё не будет у нас скучно в гостях? ‒ Дашка пыталась понять, насколько приедет родственница, и чем они будут заниматься, пока мама уедет по работе в другой город.

‒ Нууу, ты же ей покажешь свои любимые места, и сводишь на речку покупаться? М? ‒ мама внимательно посмотрела в глаза девочке. Та чуть приотстала на шаг и потянула потную ладошку на себя. Но мамина крепкая рука нежно держала Дашкину, чтобы дочь не упала.

‒ Мне хочется, чтобы лето мы провели вместе! ‒ засопела Дашка и поджала губы.

‒ И проведём, ‒ улыбнулась мама, ‒ как только я приеду, сразу пойдём, накупим мороженого и будем купаться на речке все дни!

‒ Обещаешь? ‒ пробубнила Дашка и пнула сандаликом серый камешек.

‒ Честное пионерское! ‒ мама приложила ладонь ко лбу, словно ей нужен был козырёк от тени. Дашка кивнула.

Когда мама так говорила, обычно всё сбывалось, поэтому ныть и жаловаться на тяжёлую судьбу не следовало. Оставалось только как-то продержаться эти две недели. Быть может, стоит прочитать «Трёх мушкетёров», тогда мама быстрее приедет, а Дашка похвастается, какие интересные фамилии она нашла ещё, с ударением на последний слог.

Большой синий поезд сердито загудел и замер. На станцию, спрятанную среди ивовых деревьев, никто не выходил. Дашка внимательно ходила по тёмному щебню, делая вид, что её совсем не интересуют ни большие, пропахшие дёгтем вагоны, ни железные колёса, ни пассажиры, которые занимались в маленьких купе какими-то своими таинственными делами.

Наверное, у всех путешественников есть какие-то особые интересные тайны. Они делают что-то такое, чего неведомо тем, кто остаётся дома, под уютным пледом. Путешественники всегда преодолевают опасности, их ждут приключения, а в конце ‒ обязательно будет награда.

‒ … я думала, что кто-то позаботится о моём багаже! ‒ раздался низкий голос. Дашка вздрогнула и обернулась.

Из вагона выходила высокая, очень высокая дама. На пышной груди её красовалась ярко алая брошь, размером с яблоко. В сильных руках женщины висели по две больших коричневых сумки с раздутыми боками. На каждой из них были мелкие иностранные буквы и цветочки то в кругляшке, то ‒ без. Дашка пыталась понять, что там написано, но сумки свирепо качались, а в школу Дашка ещё не ходила, и это затрудняло понимание.

‒ Антонина! Очень рада тебя видеть! ‒ мама приобняла гостью за широкие плечи, которые из-за пиджака казались просто огромными.

‒ Милая Ниночка, не коверкай моё имя пожалуйста, ‒ пробасила та, изобразив у маминой щеки поцелуй. ‒ Сколько раз вас всех надо просить: Тотó! Моё имя Тотó, и никак иначе.

‒ З-здравствуйте, тётя … Тотó, ‒ пискнула Дашка, проглотив ком в горле. Она ещё никогда не видела, чтобы человека звали другим именем.

Тётя широко улыбнулась и попыталась погладить девочку по голове, но тяжёлая сумка не дала этого сделать ‒ пнула Дашку под коленки. Та вздрогнула, но продолжала смотреть на гостью с большим интересом.

Высокая, больше похожая на мужчину, с тёмными волосами до плеч и прямой чёлкой, тётя Тотó широко шагала в своих туфлях на каблуках, которые казались Дашке настоящими лодками. Возможно, такие же туфли носила и Пеппи Длинный-Чулок. Это вселило в Дашку надежду на то, что с тётей они подружатся. Но вот откуда у неё такое странное имя?

Дашка знала сказку Волкова про Изумрудный город. Мама часто читала на ночь из большой зелёной книги с золотым переплётом разные приключения Элли и её друзей. Девочка помнила, как звали храброго пёсика отважной путешественницы, и потому, подбежав, спросила:

‒ Тётя Тотó, а вы, наверное, очень-очень любите собак?

Высокая гостья остановилась, пожала плечами, а потом снова принялась идти широкими шагами.

‒Деточка, нет. Они громко лают, постоянно линяют, а ещё несут в дом всякую гадость! Прямо на белые ковры. И прекрати так глупо улыбаться, когда говоришь со взрослыми ‒ это невежливо, Дюша!

‒ Меня зовут Даша! ‒ щёки девочки покраснели.

‒ Пустяки. Пока ты девочка, тебя можно звать как угодно, а вот взрослой даме уже именоваться как попало нельзя! Запомни это, года вырастешь, ‒ тётя широко взмахнула рукой, но сумки заставили её идти прямо.

‒ Я бы хотела, чтобы меня звали Марго, ‒ прошептала девочка, отворачиваясь, чтобы никто не услышал. Но мама догнала её с тётей именно в этот момент.

‒ Тебя не могут звать Марго, ты же Дашенька! ‒ она улыбнулась и прижала дочь к себе.

‒ Я в этом уже не уверена, ‒ тихо буркнула та.

Птицы приветливо пели, зелёные деревья роняли солнечный свет между листьев, высоко в небе не было ни облачка… Но Дашке эта дорога казалась самой длинной из всех. И не было уверенности, что тётя Тотó полюбит речку или пруд с лягушатами. Оставалось только идти дальше и вспоминать, где лежат «Три мушкетёра».