Книжный стВОР

«Сто лет одиночества»: Магия – реальная, одиночество – дутое

Портвейн с колой – именно так поступали мы, когда хотели бюджетно напиться. Портвейн – напиток идеальный по параметрам цена/крепость, но отвратительный на вкус. И только вперемешку с колой его можно было пить, не кривясь. Найти «пикантные нотки вкуса». Господин Маркес же в совершенстве овладел другим коктейлем. Он брал нашу суровую, зачастую безрадостную реальность и щедрой струей лил туда сладкую колу сказки, фэнтези, мистики. Создавая тот самый восхитительный коктейль, которым славится литература Латинской Америки – магический реализм.

Просто реализм не в каждого войдет. А войдет – не всегда подарит радость. Реалистический жанр может бередить душу и даже переворачивать жизнь читателя. Но мало кто испытывал радость жизни, перелистывая последнюю страницу «Преступления и наказания». Фэнтези пестрит манящими красками, но читатель всегда понимает, что перед ним лишь игры разума. Однако, когда сказка проникает в реальность, когда в книге границы между мирами смазываются – ты всегда испытываешь крайне мощные эмоции. Этого не может быть? Или это есть? Знак вопроса всё время раздражает нейроны мозга своей завитушкой.

Магический реализм помогает удивляться. Обнаружить невероятное в привычном. Ощутить вкус жизни в пресном куске хлеба бытия. И, конечно, не Маркес придумал этот рецепт. Но, когда мы говорим о магическом реализме, всегда в наших головах всплывает именно это имя. И его великое произведение – «Сто лет одиночества». Трудно найти автора с более однозначной читательской любовью и однозначными восторграми критиков. Каких-нибудь Коэльо, Достоевского или Стефаночку Майер можно и любить, и критиковать. Каким бы культовым автор ни назывался, а рано или поздно – в кузов полезай. Всегда найдутся поливальщики, сами знаете чем. А вот Маркес – это наше всё. Не все читали, немногие понимают – а любят все! И «Сто лет одиночества» – культовый роман, который можно не дочитать даже, не осилить, но не любить – невозможно! Такой вот магический реализм: не только внутри книги, но и снаружи. Чертов колдун Маркес!

Я не раз сталкивался с читательскими высказываниями: очень трудно было читать. Как так?! Ты открываешь первую страницу романа – и всё! Всем телом, всей душой ты прикипаешь к тексту! Как конченный наркоман ты стонешь: еще, еще… Где-то читал, что до отправки в редакцию Маркес решил прочитать рукопись самым близким людям. Собрал их в комнате, взял в руки пачку листов и начал читать. Не глядя никуда (от страха, от стеснения – не знаю). И вот он читает текст минут двадцать, потом наконец решается окинуть взглядом аудиторию. Со страхом он ждал либо заскучавшие, либо насмешливые лица – а на него таращились выпученные от потрясения глаза.

Так и только так можно читать эту книгу! Можно не понимать происходящее, можно долго не принимать странных законов вселенной романа, но остановиться от чтения по доброй воле! Ни за что. Несмотря на сложность содержания, читается книга удивительно легко. Она прилипает к читателю. К его глазам, его мозгам. Хаотичный (вроде бы) ход событий мечется от одного к другому, здесь нет смысловых пауз – и ты идешь за морковкой текста дальше и дальше – ну как же без морковки!

Влюбленная пара – Хосе Аркадио и Урсула – бегут от общественного мнения, осуждающего их запретную любовь, но уносят с собой проклятье – наказание за инцест. Вместе с группой товарищей они уходят в незаселенные, уединенные места, где основывают Макондо. Зачем нужен был этот уход? Во многом для того, чтобы увести нас с тобой, читатель от реальности с его законами бытия. Мы удаляемся от обыденности – и нам встречается испанский галеон посреди джунглей. Корабль в бесконечной дали от моря. Нам остается лишь признать этот факт – в этом Неведомо Где. Первый шаг сделан – и понеслось!

Мы окунаемся в мир иных правил. В мир отсутствия правил. Если что-то случилось – значит, он имеет право здесь случиться. Законы мироздания формируются на твоих глазах. Или ты сам формируешь эти законы? До чего же это странное место – Макондо. Само его основание выглядит не менее величественно, нежели открытие европейцами Нового Света. Самые обычные вещи выглядят, как чудо. А невозможное воспринимается, как данность. Сказка не оказывается рядом – сказка водой пролилась в песок. И не различить теперь выдумку от истины. И не надо это делать!

Полководец повстанцев Аурелиано Буэндиа – это вам не какой-нибудь генеральчик банановой республики. Нет, это настоящий эпический воитель со всем необходимым набором атрибутов былинного героя: неуязвимость, непобедимость и десятки байстрюков от горячо любящих красавиц по всей стране. Читатель видит и не удивляется вознесению красивой дурочки Ремедиос на небеса, бесконечному дождю, покрывшему город, девочке с мешком, полным костей её родителей. А потом уже просто не понимает: убийство нескольких тысяч рабочих, о котором старательно не знает ни один житель Макондо – это еще одна нереальная фантазия автора или правда, пугающая своей чудовищной сказочностью?

При этом, уединенный Макондо не изолирован от того реального мира. Сюда проникает предельно неволшебный американский капитал, сюда также врывается буря революции. Но воздух Макондо не позволяет им оставаться обычными вещами.

Магия текста очаровывает, ты плывешь по страницам, не задумываясь и не ища объяснений. Но есть ведь и другие. Те, кому надо разобрать текст по полочкам, найти те шестеренки, которые привели роман сначала к читательскому успеху, а потом – к литературному величию.

Критики, мать их.

Знаете, друзья, порой эти ребята очень умело препарируют романы. Находят плюсы и минусы, объясняют механику успеха или неудач. Но не в нашем случае. Поверьте, я немало прочитал и просмотрел мнений о «Ста летах». Всё что я вынес из полученной информации: НИКТО НИ ЧЕРТА НЕ ПОНИМАЕТ. Критики рождают идею и подсовывают под нее факты (или псевдофакты) из книги. И вроде идеи подходят, да только слепому видно: они ничего не объясняют.

Особенно судорожно критики уцепились за заглавное слово «одиночество». Как же часто я сталкивался с мыслью о том, что все члены семьи Буэндиа обречены на одиночество по-своему. Какая дичь! Мир Макондо ярок и невероятен. Здесь есть всё: и радость, и горе. И, разумеется, в те или иные моменты они были одиноки: патриарх семьи доживал жизнь. Привязанным к дереву, полковник Аурелиано остался ненужным без революции и войны, одинокая девочка Ребекка с костями родителей в мешке. Да! Но ведь у этих же героев были прекрасные моменты «неодиночества». Хосе Аркадио с Урсулой бежали вместе, чтобы спасти свою любовь. И спасли! У них было едва не столетие совместной жизни. Аурелиано боролся за идеалы, был героем и победителем, имел кучу единомышленников и сходивших по нему с ума женщин. А Аурелиано Второй и Петра Котес – можно ли найти более счастливых людей!

Ковыряться в судьбе героев, выискивая крохи одиночества, как изюм в булке – недостойное дело для критиков. Подгонка реальности под идею. Я могу также из пальца высосать идею тотального одиночества… ну, не знаю – в «Золотом ключике»!

А может быть, дело вовсе и не в нем? Просто все уцепились за этот заголовок. Но сам Маркес сначала хотел назвать книгу «Дом». Опаньки! И нет одиночества! И еще один момент: то самое слово – soledad – можно перевести, как «одиночество», а можно, как «уединенное место». По мне, так в этом поболе смысла! Макондо – Дом, Макондо – Уединенное Место. Удивительное уединенное место, куда бежали Хосе Аркадио и Урсула от проклятья. Запретная любовь кузенов обещала разрешиться тяжким бременем – ребенком с поросячьим хвостиком.

И они-таки сбежали от проклятья! Их дети и дети их детей – все были бесхвостыми. С разными судьбами, но они прожили яркие жизни. Хосе Аркадио и Урсула вырастили несколько поколений потомков, прожили много больше, чем отпускается смертным. Но полностью проклятья избежать не удалось. Через век оно настигло семью, через еще одну пару, совершившую инцест. По незнанию, от великой любви – но совершившие. И поросячий хвостик появился.

Так что же такое Макондо, как не удивительное уединенное место, давшее Дом и век жизни семье Буэндиа. Словно незримая мембрана отделяет его от прочего мира, реальность проникает сюда с трудом. Вот и проклятье сдерживалось сто лет. Не Одиночества. А Жизни.

Под занавес хочется остановиться на необъяснимой нашей всеобщей любви к Макондо. Вы не замечали, что мы, россияне, очень похожи на латиноамериканцев? Провинциальных жителей непроходимых джунглей, таких простых, с широкой душой, слегка (или даже очень) ленивых, любящих выпить и попеть. В массе своей – совершенно нерациональные, непредприимчивые. Как Иванушки из русских сказок. А потому так приятно почувствовать родственные души в жителях экзотического города в джунглях. Как будто это наш город. Как будто все мы – родом из Макондо.

«Повелитель мух»: Проснулся спящий Зверь

Название: «Повелитель мух»

Автор: Уильям Голдинг

Жанр: психологический роман

Год издания: 1954

Страна: Великобритания

Он выходит из моря... Из темноты... С деревьев спускается... Бедные маленькие мальчики! Вы смотрели во все стороны и не увидели, откуда пришел Зверь. А он выполз из ваших глубин, из самого нутра. В ком-то из вас он захватил полную власть, над кем-то так ее и не обрел. Но и этого ему хватило на то, чтобы сделать вас зверенышами. Сможете ли вы теперь старательно забыть это? Стать добропорядочными английскими джентльменами? Не знаю. А хитрый Голдинг об этом промолчал.

А ведь у вас было всё, мальчики! Всё для того, чтобы оставаться людьми. Вы – одни, без взрослых – оказались на необитаемом острове. Непростая ситуация, но у вас было достаточно еды и сносные условия для жизни. У вас была большая цель: спастись. Была и конкретная задача: поддерживать сигнальный костер. Но кто-то не позволил вам просто жить. Настолько, что когда, в первый же день, явился вам маленький меченый пророк и сообщил о том, что появился среди вас змей... или зверь – этот кто-то убил его. А вам затуманил разум.

Мальчик с отметиной вызывал во мне явные ассоциации с Лаокооном – провидцем из Трои, которого наказали смертью за правду, неугодную богам. Голдинг весьма любит символизм: в Саймоне угадывается Христос, Повелитель мух – это вообще перевод имени Вельзевула. Даже толстяк Хрюша символичен. Он жертва. С первого дня ему дали имя свиньи. И сделал это, как ни поразительно, Ральф. Хороший, умный, правильный Ральф. На самом деле, очень здорово выискивать такие вот запрятанные скрытые смыслы. Это вам не отсылочки в кино, которые ничем кроме отсылочек не являются. Это скрытые смыслы, углубляющие, расширяющие содержание книги. Порой даже радикально меняющие его восприятие.

Правда, возникает одно маленькое «но». Символизм принадлежит книге, а не жизни. Поэтому, читая символический текст, уже не так веришь и не так ужасаешься, когда одни мальчики затыкивают копьями другого мальчика. С иступленными лицами. С оскаленными пастями Зверя.

А ведь это ужасно. Нельзя... Просто преступно читать про вас, мальчики, и оставаться равнодушным. Если у вас было всё, что же заставило вас отдаться во власть Зверя? Давайте не будем лукавить, ребята, и признаем, что не остров тому виной. Ведь вы и в своей родной Англии – цивилизованной благовоспитанной Англии – гнобили всяческих несуразных Хрюш. Или «сумасшедших» Саймонов. Или вообще любых, кто не может дать отпор.

Зверь был в вас всегда. Как есть он и во мне. И в тебе, кто читает сейчас эти строки. Зверь в нас – миллионы лет. А хрупкие оковы, сдерживающие его – законы, правила, мораль – существуют хорошо если пару тысяч лет. Поэтому становление Человека в себе – это ежедневная и очень тяжелая борьба со Зверем. Борьба слишком неравная. В любом из нас каждый день Зверь одерживает хоть маленькую, но победу. Где-то с помощью трусости, где-то – жадности, где-то - лени. Парадоксально, но Зверь эволюционно лучше Человека. Он более приспособлен для выживания. Он лебезит перед сильным, уничтожает слабых, делает врагом иных – ведь враг нужен Зверю всегда, чтобы быть в тонусе.

А потому, все мы – жаждущие реализации, жаждущие успеха – порой так хотим сдаться своему Зверю. С ним легко плюнуть на принципы, пройтись по чужим головам, сделать подлость. Зверь – это прямой путь к успеху. Даже сейчас. Несмотря на все эти морали и законы.

Поэтому на острове Джек неизбежно побеждает Ральфа. Ральф отличный лидер. Власть давалась ему легко, она не портила его. Он умел слушать мудрые советы, даже, несмотря на то, что их давал неприятный, раздражающий Хрюша. Но Ральф до конца умудрился остаться Человеком, а Джек выпустил своего Зверя. Только эта была победа, которой он бы вряд ли успел насладиться.

Голдинг сжалился над мальчиками и Джеком, в первую очередь. Он прислал им взрослых со всем необходимым арсеналом оков для того, чтобы пленить маленьких взбесившихся Зверенышей. Однако, Голдинг успел показать, что было бы, если... Джеку недолго оставалось быть вождем. Когда не стало бы Ральфа-врага, на смену Джеку пришел бы еще более страшный Зверь – садист и убийца, которого взрастил внутри себя Рождер.

Потому что Зверю всегда нужны враги...

Исследователи считают «Повелителя мух» антивоенным романом. И они, конечно, правы. Книга написана в 50-е годы, вовсю шла Холодная война. Ситуация с попаданием мальчишек на остров неясна, но те считали, что их сбили, и раз-другой мелькает слово врага «красные». Пропитанные глобальной враждебностью дети быстро скатываются до враждебности локальной. Для их маленькой войны нет объективных предпосылок. Но она, эта война, невероятно жестока и кровава. Что это как не модель мирового политического устройства? И прошлых лет. И сегодняшнего дня. Заметьте, на остров попали не взрослые, а дети. На мой взгляд: для того, чтобы вражда между мировыми держава выглядела особенно глупой. Несерьезной.

Конечно, антивоенная составляющая есть. В частности, автор намекал своим современникам, что враг-«красные» существуют не потому, что «красные» какие-то очень плохие. Просто всегда нужен враг. Не было бы красных – выдумали других. Как в короткий срок это смогли сделать мальчишки на острове, где никаких «красных» под рукой не оказалось.

Прошло полвека, с «красными» напряженка уже не только на острове, но и на всем земном шаре. Но «мальчишки» по-прежнему легко находят выход: и войны вспыхивают то тут, то там. Между сообществами, внутри сообществ.

И «Повелитель мух» по-прежнему актуален. Сегодня, как и полвека назад, книга обращается к тебе и предупреждает. Помни о Звере внутри себя. Борись с ним каждый день.

«Метро-2033»: То ли Фродо Бэггинс, то ли Гарри Поттер

Название: «Метро–2033»

Автор: Дмитрий Глуховский

Жанр: фантастика, постапокалиптика

Год издания: 2005

Страна: Россия

Как ни крути, какие пристрастия не имей, но «Метро–2033» – это книга-событие. И история моего знакомства с ней затянулась. Помню, как увидел ее впервые, в далекие нулевые: претенциозный «широкий» формат, полумягкая обложка. И кричащие надписи: «бестселлер». «БЕСТСЕЛЛЕР!». Конечно, это вызвало отторжение, да и жанр не особо любим мною. Прошли годы, «Метро» разрослось в популярную франшизу. Люди млеют и пишут всякие спинофы. Ну, надо же прочесть! Взялся за книгу… и сдох на первых 50-ти страницах. Повествование оказалось скучным, прямолинейным, написано вялым языком. Язык простой (и это не плюс, это минус книги!). А, главное – язык скучный. Мир – да! Мир, придуманный Глуховским, и впрямь впечатлял. Но история рассказана так постно, что не увлекла. Прошли еще годы, пришел ковид: ну, блин, ну надо ведь! Куда ни кинь – а уже часть культурного фона. На второй раз продавил я начало, и с удивлением заметил, что весьма легко дочитал до конца.

Что же можно сказать по итогам? Не увлекает история именно в начале романа. Там, где надо делать «вау!», нам дают долгий скучный пересказ: а вот на той ветке красные, на другой ветке – фашисты, на третьей – ганза. Главный герой Артем и так потом везде побывает: почему бы не сделать эффект неожиданности? Попал – увидел – понял! Ведь потом с другими уникальными общностями – сектантами, одичалыми червепоклонниками и так далее – поступят именно таким образом.

Но этого нет. Потому что… Знаете, как писалась книга? А вот так: у Глуховского родилась идея. Перспективная, мощная. И он тут же начал ее описывать, думая, что пересказ идеи – это и есть роман. Потом по ходу истории Артем пошел в поход, а у автора параллельно рождались новые идеи. Глуховский населил московское метро самыми разными вывертами социальных девиаций. И то, что придумал позже – уже просто вплетал в полотно сюжета.

Ребята, перед нами черновик. Который надо было переписать. Композиционно, в первую очередь. Желательно еще и более… литературным языком. Но зачем? Кушайте черновик!

Что ж, кушаем: Фродо/Артем вырос без родителей, его воспитал Бильбо/Сухой. В тихую жизнь Шира/ВДНХ, где мирные жители выращивали трубочное зелье/чай, врываются черные всадники/… а нет, просто черные. К Фродо/Артему приходит загадочный Гендальф/Хантер и говорит: пойди и сделай!

Ну, вы поняли. Я не про воровство сюжета, я про заезженность и неоригинальность тропа: юный, не ведающий жизни герой (очередной Скайуокер) идет в квест, из которого он уже не вернется прежним. И это не плохо само по себе. Просто, хватаясь за избитую фабулу, надо из кожи вон вылезти, чтобы из твоей книги не лезли наружу волосатые хоббичьи ноги и джедайские мечи. Повторюсь, Глуховский фантазию пустил под полными парами. Но каких-то принципиальных оригинальных решений в книге нет. А социальные девиации, придуманные им, слишком очевидны: красные, фашисты, религиозные фанатики, беспринципные торгаши, антитехногенщики червепоклонники, враждующие элиты Полиса. Не ультрасвежие вариации обществ. Просто Глуховский выкрутил их до полного гротеска.

Вообще, в романе очень много всего. Это словно борщ, в котором много приправ, много сметаны – в рот не лезет. Книга явно перенасыщена. При скудности идей, при очевидности сюжета-квеста – фактуры ней напихано без меры. Даже в голове не держится. Пожалуй, из всей феерии сцен мне в душу запал лишь зловещий образ постапокалиптического Кремля.

За что хочется похвалить автора – так это за то, что он попытался сделать роман не только про сюжет. Ведь весь этот вояж по станциям – это… оммаж (не уверен, что этот термин уместен) на нашу действительность. Глуховский показал нашу жизнь. В кривом зеркале видны религиозные фанатики, нацисты (которые были очень актуальны в 2005-м), торгаши 90-х. Артем в книге задается важным вопросом: для чего всё это жалкое существование в метро? Точно также и мы можем задаться вопросом: а для чего наше сегодняшнее существование? Наполнено ли оно большим смыслом, чем у героев книги? Ведь его тоже можно оценить с гораздо более высокой планки. Например, более комфортного существования на Западе, или более осмысленного существования в годы СССР.

Кстати, спустя 15 лет видно, как неглубоко копнул автор в своей социальной критике. Фашисты уже совсем неактуальны. Ибо никто не травит негров и кавказцев, теперь в обществе иные ориентиры для ненависти. Потому что проблема не в частном случае расизма, а в вечной ксенофобии определенного сегмента русского народа. Которую можно направить куда хочешь: хошь – на негроидов и монголоидов, хошь – на геев и либерастов.

Концовка романа хороша. Невольно вспоминается роман Матесона «Легенда», с аналогичной идеей в конце (кстати, полностью уничтоженной в экранизации). И не могу не сказать: в «Легенде» она раскрыта сильнее. Глуховский ее как бы отзеркалил. У Матесона всё плохо лично для героя, но имеется странный оптимизм в глобальном плане. А в «Метро» наоборот: старый умирающий мир уничтожил будущее. Только потому что оно чужое. Блин, ну сразу лезут аллюзии! «Жук в муравейнике», «Волны гасят ветер» Стругацких! Вот! Вот как надо подобные идеи реализовывать.

На выходе мы имеем отличный сеттинг! Но – стандартный сюжет, стандартные герои, буйный навал фантазии, которая не всегда выдерживает критический анализ логикой. Слабый язык, особенно, поначалу. Имеется попытка поднять идею романа над сюжетом, но идеи уже «засвечены» другими авторами, засвечены более талантливо. В итоге получается коктейль чужих тропов и идей на базе отлично задуманного мира.

Не поверите, что мне больше всего напоминает «Метро–2033»… «Гарри Поттера»! Всё то же самое: отличный мир, необузданная фантазия, простой язык (но для детской литературы это простительнее), простые идеи (в ГП тоже критика расизма!). И бешеная популярность обоих произведений, превращение их в франшизу. Правда, у Роулинг имеется жесткая детективная структура произведений, она сложнее простого квеста. И галерея ярких интересных персонажей, которые увлекают. «Метро» этим похвастаться не может.

Вот такая у нас, в России Роулинг.

«КЫСЬ»: Кысь не где-то в лесах. Она – в тебе

Название: «Кысь»

Автор: Татьяна Толстая

Жанр: антиутопия

Год издания: 2000

Страна: Россия

Мне очень трудно говорить о «Кысь», но сразу могу сказать, что ради этой книги готов простить Толстой ее снобизм, занудство и умничанье, которыми она сыпала с телеэкрана. Готов простить эту несчастную гречку (если кто-то еще помнит, о чем я), которой по-настоящему воспитанная женщина не коснулась бы… и сына ее на редкость бесячего (хоть и гения) Тему Лебедева тоже готов простить! Вот такая она замечательная, эта «Кысь».

Пожалуй, самой важной особенностью не только этого романа, но и всего творчества татьяны Толстой является то, что по ее работам не видно, что писала женщина. Не будем толерантными ханжами, очень часто пол писателя распознается с первых страниц. Проблема чаще всего в персонажах. Мужчины изображают женщин объектами повествования, а не личностями (да, сексизм, а куда деться!). Женщины же из мужских персонажей часто делают такое тесто, что чтение физически вызывает вкус кислого на языке. Пол писателя также влияет на акценты в повествовании, усиленное внимание к «гендерным» темам. И нередко мужчинам тяжело читать книги писательниц.

Так вот, Татьяне Толстой суффикс «ниц» не требуется. Она писатель, вне половых ограничений. Нигде не «палится». И, благодаря этому таланту (дару?) можно просто читать книгу, не задумываясь о поле автора. Убирая его за скобки читательского процесса. А потому в книгу еще легче вжиться, поверить в существование мира «Кыси».

Кстати, так до конца и непонятно: Кысь – это она? Оно? Он? В книге очень много того, что нельзя… не получается объяснить. Я, как и главный герой романа, вставший на путь познания, полон ярких мыслей, которые не готов облечь в слова.

Роман-антиутопия (а его традиционно относят к этому жанру) удивителен тем, что в нем не сквозит навязчивая идея. Ну, например, интеллигентские слёзные романы (а это без сомнения интеллигентский слёзный роман) всегда пишутся с четкой целью: изобличить то-то и то-то; поднять проблему такую-то; воспеть тех-то… В «Кыси» подобная идея не бросается в глаза. И даже господствующего настроения нет: злой сатиры, диссидентского плача или пророческого строгого «я точно вам говорю».

Видно Москву далекого (близкого?) будущего. Шаблонно говоря – постапокалиптическую. Ибо налицо два фактора: люди-мутанты и общая разруха. Хотя, поверьте любителю жанра со стажем – такого постапокалипсиса вы еще ни в одной книге не видели. Люди прозябают в поисках мышиной сытости и совершенно не осознают своей убогости существования. Мы-то можем сравнить в нашим стабильным благополучием – и ужасаемся. А они живут внутри системы, сравнить не с чем. Значит, их существование – норма, в которой просто есть некоторые частные плюсы и минусы. Невольно откладываешь книгу и задумываешься: может, и я относительно доволен жизнью лишь потому, что не могу выйти за рамки системы? А прямо сейчас кто-то читает мою жизнь и ужасается тому, как мы тут все живем. И я не только про жизнь в России.

Мне так и не удалось понять, что передо мной. Возможно, это социальная притча – кривое зеркало вечнототалитарной России. Страна, в которой всегда есть: государство и рабы. Цвета флагов можно менять бесконечно, суть остается незыблемой. А главным инструментом власти всегда остается монополия на знание. Точнее, полное обеспечение народа безграмотностью.

Или это взгляд на современную жизнь стариковскими глазами. Люди, погруженные в сиюминутные бытовые потребности (пожрать мышей побольше, поспать подольше, жену помягше), не замечают, что скатились до полуживотного состояния. Даже «прозябающие» в высших эшелонах и уверенные, что уж они-то в полном шоколаде. Только немногие бессмертные видят картину и способны сравнить день вчерашний с деньком сегодняшним. Плачут в невыразимой тоске. И пьют.

Нет. Как только я продвигаюсь по книге дальше, я понимаю, что копнул мелко. Новые просторы для игры в угадайку открываются для меня с каждой новой главой. Добираюсь до конца и понимаю, что остается только смириться и согласиться с тем, что «Кысь» как книга – это и есть Кысь как…

А никто в той Москве не знает, чем является Кысь. Хотя, чтобы найти ее много не надо: надо покинуть город. Покинуть не просто географическую точку, а уклад привычной жизни, привычного мироощущения, привычного довольствия собой и тем, что тебя окружает. Уйти от этого, начать искать путь, искать смысл, искать истину…

И тогда Кысь обязательно найдет тебя и сожрет.

В этой связи понимаешь, что нет ничего страшнее этой неведомой Кыси. Она – демон, который останавливает человека. Страх, который мешает ему расти, мешает подниматься ступенька за ступенькой к золотом сияющему Сверхчеловеку. Хоть, ницшеанскому, хоть, коммунистическому… хоть, какому. Не смей! Не думай о звездах, ни как поэт, ни как покоритель космоса! Сиди на заднице и мечтай о сытом хлеве. Во что угодно может быть облечен сытый хлев. Это может быть и британский футбольный клуб, и польский спальный гарнитур, и подпол полный вкусных мышей. И не думайте, что между этими вещами есть огромная разница – это всё одно: сытый хлев. Кысь душит в тебе человека, культивируя скота.

А до чего может довести Кысь, дай ей свободу и силу – нам наглядно нарисовала Татьяна Толстая. Нарисовала красиво и страшно.

«Алые паруса»: Ни любви, ни жалости

Название: «Алые паруса»

Автор: Александр Грин

Жанр: повесть

Год издания: 1923

Страна: Россия/СССР

Не знаю, думал ли Грин (всю жизнь перебивавшийся чернорабочими заработками, всю жизнь болевший и недоедавший), что пишет книгу, которая перевернет умы всех русскоговорящих людей? Что его маленькая (на 70 страничек) повесть войдет в подсознание всех этих сотен миллионов так же прочно как сказка про трех поросят, станет символом, не требующим разъяснений?

Мне кажется, не знал. Но верил. Как немного цинично заметил Макс Фрай: в каждом самом завалящем городке есть заляпанная кафешка под названием «Алые паруса». Забегаловка, скопипастившая заголовок самой романтичной книги – это, конечно, великий образ. Неуловимо напоминающий и саму жизнь Александра Гриневского.

А у меня в голове другое воспоминание: пионерские лагеря заката советской эпохи. И все пионеры – нынешние бизнесмены, учителя, воры, чиновники, милиционеры и прочая – поющие «ребята, надо верить в чудеса». Песню про «Алые паруса» знали и пели все. Кроме несчастных немых детей и американских шпионов.

Причем, замечу не из позерского противоречия, а совершенно искренне: «Алые паруса» - не лучшая книга Грина. В плане художественности и литературности мне гораздо больше нравится «Золотая цепь». Ее сюжет драматичнее и имеет не столь линейное развитие, главный герой Санди и богач Ганувер гораздо сложнее и полны внутренних бурь и страстей на фоне рафинированных образов Ассоли и Грэя.

Но именно «Алые паруса» океанским цунами врываются в твой обычный мир, поглощая все, заставляя верить, что все может быть не так, как ты привык, а лишь тем нереальным порядком, который установил в своей книге автор. Эта книга – не повесть, не роман. Это книга-манифест, книга-откровение…

И вот здесь можно было бы предположить продолжение «о великой любви». Но ничего подобного! Я совершенно не считаю «Алые паруса» любовным романом. Какая тут любовь?! Ладно, Грэй, он хотя бы разве разок увидел девушку (да и то спящей). Но Ассоль не имела ни малейшего представления о том, кто приплыл к ней под алыми парусами. Думаете, не предусмотрительно со стороны девушки не убедиться для начала, что это за принц? Да ничего подобного. Ассоль бросила все, кинулась в море, очертя голову не ради мужчины, не ради любви. Ради Мечты. Ради нее она была готова на все, и ей наплевать было, в чьи объятия упасть.

«Алые паруса» лично меня учат двум вещам. Первое: чудеса бывают. Второе: человек настолько велик, что может творить чудеса сам. И чудо это будет ничуть не менее настоящим. Надо всего лишь быть верным себе. Каждый миг.

Ведь, если вдуматься, в истории Грэя и Ассоль практически нет ничего случайного. Каждый из них упорно шел к своей мечте, шел вопреки всему. Грэй вырвался из цепкого аристократического окружения, судьбы сноба, манящего комфорта – и обрел свои паруса. Ассоль верила в сказку, несмотря на весь глум, которым осыпало ее окружение, не боялась выглядеть сумасшедшей. Им обоим пришлось пройти сквозь строй непонимания и унижения. И они оба в равной степени создали свое Чудо.

И совершенно неважно, что будет потом. Может, через месяц девушка сойдет с «Секрета» в ближайшем порту, и они больше никогда не увидятся. Неважно. Ведь они создали Чудо. Не изменили ему. А вот любовь – это совершенно другая сказка.

«Прислуга»: Расизм – это Вода

Название: «Прислуга»

Автор: Кэтрин Стокетт

Жанр: социальный роман

Год издания: 2009

Страна: США

Давайте, возьмем томик о социальных бурях рационалистического Среднего Запада США и окунем его в загадочное искроцветное варево мистического Востока. Есть четыре Стихии, четыре Первоосновы этого мироздания. Каждая из них равнозначна и равномогущественна. Но это совсем не означает, что даже три объединённые Стихии могут справиться с четвертой.

Роман Кэтрин Стокетт «Прислуга» – это еще одна манящая легенда об успехе «внезапного писателя». Он вышел в 2009 году и сразу стал культовым, каковой и должна быть книга про столь болезненную тему для американцев – расизм. Затем культовой стала экранизация этой книги. И даже как-то не верится Википедии в том, что рукопись сначала отклонили 60 агентов.

Книга рассказывает о героической борьбе представительниц самой негероической (вроде бы) профессии – служанок. Черных служанок. Черных служанок в начале 1960-х годов, да ещё и в консервативном штате. Суть книги заключается в рождение книги. И это главное волшебство романа: всегда удивительно и волнительно, когда внутри одной книги появляется другая. Та, которая есть лишь в виртуальном пространстве томика в твоих руках.

Повествование ведется поочередно от трех первых лиц: двух цветных служанок Эйбилин и Минни, а также белой журналистки Скитер.

…Так уж получается, что каждая из них – Стихия.

Эйбилин – Земля. Она тиха и спокойна. Ее можно почти не замечать. Только с первых глав чувствуешь, что в ней заключена (спрятана, закопана) истинная сила. Она основа, на которой покоится и сюжет книги, и всё действие, в ней изображаемое. Именно тихая Эйбилин первой решается рассказать всю правду Скитер. Она не просто Земля, она Мать-Земля. Хотя, у той же Минни орава детишек, а у Эйбилин единственный сын, и тот погиб – именно в последней больше всего чувствуется Мать. Она мать и господским детишкам, и своим подругам и всем тем, за кого молится.

Минни – Огонь. И это самая очевидная Стихия. Гнев и возмущение – две топки, которые кочегарятся на полную и заставляют Минни двигаться по жизни. Самая яростная Стихия и самая неуправляемая. Взбешенную Минни боятся даже хозяева, но зачастую ожоги от пламени гнева остаются на ней самой. Как и Огонь – женщина нестабильна, то вспыхнет, то угасает. Как и Огонь – она легко разрушает, но с трудом создает. Но все-таки создает.

Долговязая южная «деревенская аристократка» Скитер – Воздух. Несмотря на то, что она родилась «по ту сторону баррикад», девушке хватает совести и разума, чтобы пойти против системы. Потому что система омерзительна. Как Воздух она излишне легка и податлива, ей тяжело говорить «нет», когда хочется это сказать. Не будем делать из провинциальной аристократки Нельсона Манделу. Скитер не революционерка, она просто очень хочет стать издаваемой писательницей. Но в процессе сбора материала – скрытного, подзаборного – она меняется. Поэтому и эта девушка – Первостихия. Легкий ветерок Скитер наполняется смыслом и превращается в могучий ветер, способный на многое. Крутить мельничные лопасти, рушить дома.

Три Стихии с трудом и мучениями объединяются для борьбы с отвратительными проявлениями расового мышления. При всех «перегибах на местах», появлению в США обратной сегрегации – теперь уже против белых – нельзя не согласиться, что расизм, это мерзко. Против кого бы он ни был направлен. И, уж если мы ударились в восточный мистицизм, то придадим ему завершенности. Последняя Стихия – Вода – это и есть расизм. Всепроникающая и неотвратимая. В которой так легко захлебнуться, если не отречешься от своей природы, не отрастишь жабры и примешь условия игры.

К борьбе Основ Мироздания нельзя подходить математически. Конечно, три больше одного, но это совсем не означает, что трое победят одного. Ведь даже один – Основа!

Нельзя победить расизм, как нельзя уничтожить воду. Желание отделять своих от чужих слишком сильно в нас. Даже, когда кому-то кажется, что он борется с расизмом и побеждает – это не так. Вода может притвориться побежденной, стать паром и скрыться среди белого воздуха. И тогда появятся всякие законы против сегрегации. Буйным цветом расцветет толерантность, всем запретят говорить оскорбительное «ниггер». Только дело не в словах. Политкорректное «афроамериканец» – такое же клеймо. И оно означает, что в головах белых люди по-прежнему делятся на два типа. Рано или поздно, но вода конденсируется, и расизм прольется кровавым дождем. Еще вода может скрыться/впитаться в землю. И расизм станет черным. Вспомните текст, ведь Минни, при всей ее ненависти к угнетению – такая же расистка. Она не хочет равнять белых с черными. Ей лишь не нравится униженное положение своей расы.

А значит – от расизма никуда не деться. Недаром Вода – это такая же первооснова мира, как и три остальные Стихии.

ПЫСЫ. Я, наверное, слишком увлекся концептуализмом и мало рассказал о книге. Роман добротный. Персонажи все яркие, колоритные, настоящие. В книге масса деталей, которые все, так или иначе, работают на сюжет. И это делает повествование интересным и убедительным. При этом, сюжет достаточно шаблонен, и многие его повороты можно предугадать.

Лично мне не понравилось одно: роман абсолютно социален, нарочито актуален. Однако мне, как нежителю США не очень близки внутренние проблемы американцев. Поэтому мне интереснее был бы психологический аспект: например, я с радостью прочитаю книгу о том, как из белых девочек, воспитанных черными служанками, вырастают белые госпожи, этих служанок угнетающие. Прямо на примере девочки Мэй Мобли. Вот это было бы сильно.

«Питер Пэн»: А кто здесь злодей?

Название: «Питер Пэн и Венди»

Автор: Джеймс Барри

Жанр: «детская» повесть

Год издания: 1911

Страна: Великобритания

Джеймс Барри создал одну из самых выдающихся детских книжек. И один из важнейших образов (почти архетипов) – Питера Пэна. Которого до сих пор не могут окончательно классифицировать и поставить на нужную полочку. Я видел кучу экранизаций и переосмыслений, но до самой книги добрался недавно. Конечно, читал с пристрастием, жаждал раскопать признаки какой-нибудь тайной конспирологии… Увы. Разочаровал себя и вас разочарую. Но зато и открытия есть! Прежде всего, я узнал, наконец, кто главный злодей в книге!

А это тайна.

О чем говорить будем?

Прежде всего, надо разобраться о каком «Питере Пэне» идет речь. Это ведь не одна книжка. Но и не цикл (как ваш любимый Гарри Поттер). Образ Питера Пэна и Потерянных Мальчиков рождался в голове Барри постепенно. Сначала была дружба с мальчиками семьи Дэвис. Которые (с родителями!) приезжали к Барри в его усадьбу Черное Озеро, где они устраивали игры, которые вылились в фотоальбом «Мальчики, потерпевшие кораблекрушение». Это была настоящая фотокнига, которую Барри оформил в стиле своей любимой приключенческой книги детства. В 1902 году в романе «Маленькая белая птичка» уже появляется персонаж Питер Пэн – мальчик, даже младенец, сбежавший от родителей (главы про Питера потом издадут отдельно от романа). Темы нежелания взрослеть есть и в других произведениях Барри. В 1904 году появилась пьеса «Мальчик, который не хотел расти» с уже нам всем знакомым сюжетом. И только в 1911 году Джеймс Барри переработал пьесу в повесть «Питер Пэн и Венди».

Вот в ней-то и оформляется выкристаллизированный образ Питера Пэна, а также завершенная история его… не жизни, а, скажем так, его бытия. О повести мы и будем говорить.

Вещь тяжелая и местами жестокая. В ней много крови, убийств и насилия. Но страшны не они. Страшна именно последняя, просто душераздирающая 17-я глава повести, в которой повзрослевшая Венди понимает, что она не нужна Неверленду, что она обречена никогда туда не возвращаться. У меня ком в горле стоял при прочтении концовки. Эту книгу просто нельзя читать взрослым. Именно поэтому я считаю, что для взрослых она и написана. Причем, не для того, чтобы они вспомнили детство и умилились. Нет, совсем не для этого.

Пока мы не отправились на поиски злодея, нужно «на берегу» объясниться с одним моментом: «Питер Пэн» крайне личная книга для автора. Пожалуй, даже более личная, чем «Алиса» Кэрролла или «Маленький принц» Экзюпери. На рождение образа и появление сюжета сильно повлияла дружба писателя с мальчиками Дэвис, личная семейная трагедия (смерть старшего брата). Да и сама личность писателя, которому намного интереснее было общаться с детьми, чем со взрослыми.

Согласны? Хорошо) Ну, а теперь…

На поиски злодея!

И скажу сразу: злодей в повести – это, конечно, не капитан Крюк. И (УВЫ!) не сам Питер Пэн.

Да. Трактовки Питера, как некоего монстра, демона, который то ли похищает мальчишек (и пьет из них жизненные соки), то ли собирает души умерших детей и отвозит их в Лимб-Неверленд – таковых много, они безумно манящие, и… И мне искренне при прочтении хотелось найти им подтверждение! Но увы.

Более того, я не согласен, что Питер Пэн – это кто-то из мальчишек Дэвис (обычно называют третьего Питера или четвертого Майкла). Нет – все они явно те самые Потерянные Мальчики с острова. И не более. Также это и не Дэвид – старший брат писателя, погибший (кажется) в 13 лет и навеки оставшийся ребенком для своей семьи.

Возможно! Возможно, образ Дэвида мог стать толчком для зарождения образа Питера Пэна в голове Барри. Этот образ эволюционировал годы. Он оброс мистикой (свирель Пана (Pan), например), оброс сложным набором черт характера и качеств. Но главный корень этого образа ясно озвучен в названии пьесы «Мальчик, который не хотел расти» (в смысле, взрослеть). И я абсолютно убежден, что Барри в Питере Пэне изобразил себя. Свое нутро. Внешне он был взрослым. Он общался с серьезными людьми, занимал важные посты, он был успешен (нужно понимать, что его пьеса про Питера Пэна это было не просто веление души, но и отличный бизнес-план! Барри одним из первых понял, что театр (а потом и кино) не окучивает одну из самых благодарных аудиторий – детей. А на них можно поднять большие деньги! И Барри их поднял!). Так вот: всё это было, но в душе Барри жил ребенок, который никак не хотел взрослеть. И успешный женатый (!) драматург часами и днями возился с чужими (!) детьми – просто потому, что с ними ему было ХОРОШО. Он выпускал своего мальчишку, он становился собой.

Барри не вырос. Я не психолог и не знаю, как это правильно диагностировать, но ему была чужда взрослая жизнь. Он просто притворялся, что живет в ней. Притворялся, что женат (брак драматурга с актрисой Мэри Энселл был неудачен, они промучились друг с другом 15 лет, не завели детей и расстались). Уверен, дело не в том, что Барри был геем или педофилом (никаких подтверждений этому нет). Просто женщины делились для него на два типа: жена и мать. С первыми он не знал, что делать, а вот вторых любил всей душой. Ведь сам оставался мальчишкой. Он любил свою мать, про которую написал целую книгу; единственный предельно позитивный персонаж в исследуемой нами повести – это миссис Дарлинг, воплощение материнской любви. Мне кажется, что и Сильвия (мать мальчишек Дэвис) привлекала Джеймса Барри именно тем, что в ней он нашел сильный материнский образ. Он не изменял с ней своей жене, не женился на Сильвии, когда та овдовела. Позже мальчикам Дэвис он говорил, что собирался жениться на их матери. Но мне кажется, Барри слукавил. Думаю, он просто хотел быть ее шестым сыном.

А мы знаем про Питера Пэна то, что единственное, чего тот желал от мира взрослых – это маму. Для этого он забрал в Неверленд Венди, а потом и ее дочь. Но они подходили плохо… впрочем, я забегаю вперед.

Известно, что Барри очень долгое время почему-то не хотел печатать саму пьесу про мальчика, который не хотел расти. Повесть можно, а пьесу – нет. Издал он ее только в 1928 году, посвятив тем самым мальчишкам Дэвис. В одной статье я прочитал, что это издание Барри снабдил предисловием, в котором писал, что мальчики бросили его. Не в буквальном смысле. Это было не обвинение, а признание грустного факта, что мальчики выросли и ушли из его «детской жизни». Более того, двое ушли максимально: старший Джордж погиб в 1915 году на войне, а Майкл утонул в 1921-м.

Что это, как не ситуация Питера Пэна, от которого уходят Потерянные Мальчики? Уходят жить в семейство Дарлингов, чтобы повзрослеть. По-моему, параллель максимально очевидная.

Вот… В этой рецензии у меня будет немало домыслов, но в этой мысли я уверен, как в бессердечной гравыитации.

Если просто с Питером, то с Крюком еще проще. Он не столько антагонист, сколько зеркало Пэна. Они оба лидеры, оба капитаны, причем, лидеры очень авторитарные и жестокие (в разной степени, конечно). Вы наверняка отмечали в повести странную и как будто ненужную суровость Питера. Удивительно, что, рисуя в нем портрет своего внутреннего я, Барри смог быть весьма откровенным и нелицеприятным к самому себе. Питер Пэн далеко не идеал. Он бессердечен, хвастлив, порою отвратительно равнодушен. У него много схожих черт с Крюком. Недаром, когда мальчишки одолели пиратов, они заняли их корабль, нарядились в пиратское. Сам Питер носил костюм Крюка, сидел на его стуле, а палец на его руке сам собой загибался в крюк.

Это было испытание. Как в восточной легенде убийца дракона становится новым драконом. Питер, одолев Крюка, едва не стал им сам. Ведь именно тогда он с ДиньДинь вынашивал подлый план, как обмануть Венди и мальчиков и заставить их вернуться в Неверленд. По счастью, материнская душа миссис Дарлинг заставила растопить его сердце, и Питер не совершил непоправимое.

Не совершил подлость – и остался самим собой.

Именно подлость – главное и, наверное, единственное различие между Пэном и Крюком. Подлость и лицемерие. Крюк был тем самым мальчиком, который вырос. Он получил очень хорошее образование, из которого вынес чуть ли не единственное – манеры. Это стало его игрой (как игры Питера). Главное – это верные слова, манеры, одежда. Неважен их смысл, важно соответствие нормам «воспитания». А так можно быть полной скотиной, подлецом, садистом.

Пэн и Крюк – две стороны одной медали. Они существовали в Неверленде, чтобы вечно воевать друг с другом. Такая вот игра. В финальной битве автор описывал их, как абсолютно равных противников. Они бы воевали вечность, если бы не появился злодей.

Да Венди это! Венди!

Итак, главная злодейка повести – это милая девочка Венди Дарлинг. Недаром, ее имя вынесено в заголовок произведения. Это великий антагонизм: Венди против Пэна! Конечно, она не злодейка в прямом смысле. Девочка не вынашивала коварных планов. Она просто пришла в мир Неверленда и разрушила его. По природе своей (вернее, так эту природу видел Барри).

Обратите внимание, что в Неверленде существует строгое половое разделение: мальчики живут отдельно, девочки – отдельно. У Питера Пэна в банде не потерянные дети, а именно мальчишки. У его зеркала Крюка – тоже одни мужики. У индейцев… почти так. А есть отдельные девичьи популяции: феи, русалки. Исключение одно – индейская принцесса Тигровая Лилия. Наверное, она Неверленду нужна для того, чтобы Пэн мог спасать принцессу в своих вечных играх.

И вот Питер забирает к себе девочку Венди. Условия контракта более чем четкие: ты должна стать нашей мамой. И никаких доп.пунктов мелким шрифтом. И Венди, с одной стороны, искренне согласна на это. Но с другой – она-то знает, что, прежде чем стать мамой, сначала надо стать женой. Этот… не эротический, а, скажем так, сентиментальный подтекст возникает сразу, и ревность феи ДиньДинь только его подчеркивает. Венди честно и качественно исполняет роль мамы. Но ей нужно больше.

Краеугольной сценой повести является момент, где все дети в подземном доме играют в семью. Венди играет маму, Питер – папу, дети – детей. Питер играет с душой, кряхтит, называет Венди «старушкой». Но он только играет. Утром он уже забудет эту игру… А вот Венди хочет играть всегда. Викторианское воспитание не позволяет ей говорить об этом прямо, но она намекает, что Питер сам должен понять то, о чем она не может говорить. Я, разумеется, не про секс, а про «сделать предложение».

Только вот Питер/Барри упорно не понимает. Он глух к намекам Венди. Он (и Питер, и Барри) не понимает, зачем нужна жена. Ему нужна только мама. И вот тут-то Венди превращается в злодейку. Она не просто хлопает дверью и уходит. Она промывает мозги мальчишкам и убеждает их покинуть Неверленд. Да, красиво звучит: у вас будет мама… Но она отбирает у Питера Пэна его команду.

Магическая разрушительная сила Венди так сильна, что она практически уничтожает тысячелетний Неверленд. Ведь эта страна существовала в вечной войне: пираты, индейцы, мальчишки перманентно воевали друг с другом. Они убивали друг друга, но, при этом, никогда не заканчивались. Это была как бы игровая война. Только радость схватки и никакого горя потерь. Но именно в тот момент, когда Венди забирает мальчиков, пираты уничтожают целую толпу индейцев (и это первая сцена битвы, описанная довольно трагически).

Потом пираты захватывают всех мальчишек. Конфликт разрастается; вот уже Питер Пэн уничтожает всех пиратов. Не побеждает, а уничтожает (Барри прямо пишет, что выжили только двое). Гибнет Крюк-зеркало. Пираты кончились! Настолько, что мальчишки занимают их корабль. Всё! Локация захвачена, респауна не будет.

Конец вечной войне. Конец Неверленду?

По счастью (для Барри) зло оказалось не всесильным. Более того, как и полагается сказке, в конце зло будет наказано. Женской магии Венди не хватило на то, чтобы закабалить Питера. Он улетает обратно и… наверное, своей магической силой он возродит Неверленд.

А Венди он забудет. И ей придется вырасти. Обрести свое замужнее счастье, стать настоящей матерью… Чтобы однажды снова встретить Питера и остро осознать, что для нее этот путь закрыт. Навсегда. Невзрослеющий мальчишка заберет ее дочь, а она не нужна.

Нет, серьезно, 17-я глава повести просто душераздирающая в своем ужасе. Хоть, Венди у нас и зло, но как жестоко оказалось не убить, не победить ее… А просто забыть. Ужаснее только то, как Питер Пэн забыл фею ДиньДинь. Та, видимо, умерла и просто вылетела из куриного мозга Питера Пена.

Невероятная бессердечность. Возможно, именно она и делает Питера вечным ребенком. А любая настоящая привязанность делает любого из нас взрослее.

Интересно, думал ли об этом сам Барри, когда описывал себя в роли Питера Пена?

«Мизери»: Две таблеточки «Новрила», пожалуйста!

Название: «Мизери»

Автор: Стивен Кинг

Жанр: триллер

Год издания: 1987

Страна: США

Потряс ли меня роман Кинга «Мизери»? Безусловно! Рекомендую ли я вам его прочитать! Несомненно! Но сразу оговорюсь: не факт, что он вас поразит так же, как меня. Дело в том, что старина Стивен тот еще мастер находить жуткие фобии, что кроются в наших душах, вытаскивать их наружу и пугать нас до усрачки! Не монстрами под кроватью, а нашей… испорченностью. В «Мизери» Кинг хирургически вскрывает довольно узкую фобию – писательскую. А именно: взаимоотношения автора с его читателями.

Думаю, ни для кого не секрет базовый сюжет этого романа, вышедшего в свет почти 40 лет назад. Тем более, что это редкий случай, когда книге Кинга повезло с экранизацией. Уж фильм-то смотрели многие, а тот не слишком перевирает фабулу.

Главный герой романа – Шелдон, коммерческий писатель, каковых сегодня стало гораздо больше, чем в 80-е. Он пишет шлак на потребу целевой аудитории, сам презирает свои книги, но мечтает написать нечто Настоящее (Боллитру). И даже написал, наконец, избавившись от Мизери – героини цикла своих сопливых, но очень кассовых романчиков. Однако, судьба возражает: еще до публикации Шедевра Шелдон попадает в аварию, и его спасает местная жительница, которая по совместительству оказалась фанаткой его творчества… и по совпадению – маньяком-убийцей.

Рояль! Рояль! – закричат бдительные читатели. И будут правы. Но зачем кричать? «Рояль» – это просто инструмент. Сам по себе он не плох и не хорош. Надо просто уметь им пользоваться. Когда автор пихает рояли, потому что иначе у него не идет сюжет – это хреново. А вот, когда с помощью рояля закручивается невероятная и шикарная история – это неплохо. Кинга можно не считать гением, но уж писательским инструментарием он владеет виртуозно.

И распахивает перед читателем черную бездну фобии, очень близкой ему самому. И немножко мне.

Редкая фобия: страх писателя перед читателем. Который всегда знает, что ты неправ. Что ты опять что-то написал не так. Опять обидел главного героя, которого читатели любят, а ты, автор-бездарь, ненавидишь! За что? Остановись и пиши, так, как мы хотим! Ну, и что, что мы хотим разного? Ты уж постарайся!

…Самые подкованные читатели вылезают в самый неожиданный момент и втыкают автору нож в печень: а это у тебя рояль! А это неубедительно! Где логика, писателишка? А это что за мат?! Разве можно такое писать в книге!

И всё это с благостной улыбкой, со снисхождением благодетеля – ведь мы только добра тебе желаем, автор. Ты просто глуп и не понимаешь своего счастья! Мы поможем тебе стать лучше. Мы – орден святой Энни Уилкс. Потому что читатели, как и вышеупомянутая Энни, свято убеждены, что это они тут главные. Что автор – с переломанными ногами, туго стянутый ремнями – находится полностью во власти читателя.

Как вам фобия?

Для меня самым ужасным моментом в романе стало сжигание Шедевра. Той самой Боллитры, которую он считал Настоящей. Но мещанке и ханже Уилкс эта книга не понравилась. Ей подавай романтические сопли про Мизери. И она заставила его самого сжечь эту книгу. Самого! Нет, серьезно, потом Энни будет ломать ему ноги, отрезать пальцы и ступни – и всё это и вполовину не было так ужасно, как сжигание книги.

И разве это не идеальная метафора для современной массовой литературы (в частности, сетевой) где автор отказывается от душевных позывов и пишет однообразную жвачку, которая просто подходит под тренды? Ту, которая максимально устраивает целевую аудиторию.

И вот тут мы подходим к самой сердцевине черной бездны. В чем именно заключается писательская фобия. Не в переломанных ногах и туго стянутых ремнях, которые лишают творца свободы. Нет! Весь ужас сосредоточен в маленьких невзрачных таблеточках, которые Кинг назвал «Новрил».

Наркотик. Без которого не может жить не один писатель. На самом деле, этот наркотик называется «читательская любовь». Критикуй меня, читатель! Говори мне, что ты хочешь! Я сделаю всё, я подчинюсь. Я сожгу то, что ты не любишь. Я буду стараться учесть малейшие твои пристрастия. Только читай меня! Только дай мне своей читательской любви!

Хотя бы, две таблеточки «Новрила», пожалуйста!

«Сказка о золотом петушке»: Петушок – демон и убийца

Название: «Сказка о золотом петушке»

Автор: Александр Пушкин

Жанр: сказка, поэзия

Год издания: 1834

Страна: Россия

«Песнь Льда и Огня» Мартина волнует сердца миллионов своим беспощадным трагизмом, говорим и пишем мы. «Да что вы знаете о настоящей бескомпромиссной трагедии!» – восстают из инвалидных кресел наши пращуры. «Вы бы, сопляки, прочитали «Проклятых королей» Мориса Дрюона – вы бы поседели!» – и потрясают клюками. «Да что вы понимаете о поседении!» – восстают из могил уже их пращуры. «Вы бы, теплокровные, прочитали «Золотого петушка» – вы бы померли от ужаса!».

Простите мне мой мрачный цинизм зачина, но он нужен для того, чтобы настроить нас на правильный лад. Действительно, вы не замечали, что среди культовой пятерки сказок «нашего всего» Александра Сергеевича, «Золотой петушок» находится не в топах популярности? Почему-то.

Нет, сам персонаж популярен. Кафе, парки аттракционов, детский фастфуд и вообще раскрученный образ и бренд. Только вот в народной памяти почему-то забылся истинный образ этого персонажа. Его выхолостили, как грозного Деда Мороза, превратившегося в доброго старичка с мешком подарков. Вот и петушок – это такое милое украшение, сладость на палочке. Думаю, сладость и подкосила образ. А ведь Золотой петушок – это мистическое сверхсущество, демон возмездия.

Убийца.

Кажется, мы начинаем подбираться к тому, почему сказка не так популярна, среди остальных. Давайте вообще вспомним эти шедевры Пушкина. Несмотря, на то, что в нашем сознании они слиплись в нечто общее, ностальгически-детское, вся пятерка очень разная:

«Сказка о мёртвой царевне и о семи богатырях» – драматическая лавстори;

«Сказка о попе и о работнике его Балде» – острая народная сатира, предтеча Гоголя;

«Сказка о рыбаке и рыбке» – пуританское нравоучение;

«Сказка о царе Салтане» – шикарный приключенческий роман.

А вот «Сказка о золотом петушке» – жуткая история! Зло не наказано, добро не победило. Куча трупов: виновных и невинных. И только подлая Шамаханская царица жива и при короне.

В сказке есть настоящие ужасы. Например, отец видит двух своих сыновей, пронзенных мечами (вроде бы, они пронзили друг друга, но, если честно, это неточно) – может ли быть большее горе! Но он входит в шатер, видит царицу и начинает ее клеить. Там, за шатром лежат трупы его сыновей! А он мудя свои тешит. Ужасно. Шекспир от зависти сгрыз бы все ногти. А потом быстро украл сюжет и написал трагедию на двести страниц!

В сказке много недосказанного. Например, не действовали ли мудрец-звездочет и царица по сговору? Огромный тайный заговор, чтобы уничтожить династию Додонидов. Ведь звездочет, давший царю петушка, два с лишним года не просил награды. Но как только Додон привез царицу в столицу – тут же появляется и требует ее себе в качестве платы за петушка. А вы помните, что звездочет – скопец? Да-да, так в сказке и написано: «обратился к мудрецу, звездочету без яиц».

Хотя, скорее всего, старик тоже был жертвой царицы. Ибо вряд ли в планы заговорщика могла входить смерть самого заговорщика, после чего разбушивавшийся демон-Петушок убьет царя. Звездочет увидел царицу и забыл обо всем, как ранее Додон забыл о своих погибших детях. В отличие от прочего плебса, у звездочета был чит-код: «Волю первую твое, я исполню как мою». И скопец забыл об проблемах в паховой области, сошел с ума и потребовал себе бабу царя.

Так кто же такая Шамаханская царица? У нее был коварный план? Либо она просто идет по земле, куда глаза глядят, сея смерть и ужас среди яйценосного населения планеты (и даже отдельных скопцов)?

Нет, ну какая сказка оставляет после себя столько недосказанностей и вопросов, столько ужаса, столько «взрослого контента»?

Да, Пушкин именно здесь написал свое знаменитое «Сказка ложь, да в ней намек! Добрым молодцам урок». И мы все помним эту фразу из-за второй части, мол, в сказке есть мораль! Надо ей следовать. А мне теперь кажется главной первая часть фразы. Сказка ложь – как бы успокаивает нас Пушкин. Нас, поседевших от всех прочитанных ужасов. Не пугайтесь, я клянусь, этого всего не было на самом деле.

Вы успокоились?

ПЫСЫ. И немного литературоведения: а вы знали, что «Золотой петушок» не имеет прототипов в русском фольклоре? Это вообще не наша сказка. И некоторые подозревают, что Пушкин мог опираться на легенду египетских коптов, которая повествует о временах Древнего Египта! Дают себя знать эфиопские корни).

«О дивный новый мир»: Ужасный мир, в котором всегда хорошо

Название: «О дивный новый мир»

Автор: Олдос Хаксли

Жанр: роман-антиутопия

Год издания: 1932

Страна: Великобритания

Я почти ничего не расскажу вам о сюжете этой книги. Не потому, что он плох или я боюсь повредить вам жизнь спойлерами. Просто эти элементы книги мне были неинтересны. С самого начала в романе меня интересовало только одно – мир. Идеальное (?)… Псевдоидеальное (?) общество, которое невероятно талантливо воплотил на страницах Олдос Хаксли. Всё действие романа я решал головоломку – почему же это антиутопия?

Нет, конечно, с первых строк легко увидеть ужасы созданного Хаксли общества. О боже, восклицаем мы: они же людей уродуют на стадии эмбрионов!!! Но признайтесь, нас это шокирует только потому, что для нашей жизни это нехарактерно. А, если абстрагироваться от сиюминутного восприятия? Именно сиюминутного: когда я был маленьким, все знали, что революция – это хорошо, это двигатель прогресса, сегодня же любое пуканье против власти считается злом. Так что отношение к предмету – вещь формируемая. И в «уродовании эмбрионов» вполне можно найти рациональное зерно: всегда же кому-то приходится ракеты изобретать, а кому-то – туалеты чистить. Разве не ужасно, что эти работы делают потенциально одинаковые, равные люди? Может, как раз справедливо, если туалеты достанутся людям более простым – уже на физиологическом уровне.

«Дивный мир» покоится на четырех китах: корректировка эмбрионов, физическое воздействие на младенцев, подкорочное привитие ценностей через гипнопедию и сома. Значение сомы огромное – именно этот успокаивающий наркотик сглаживает противоречия, которые еще остаются в социуме. Такой вот парадокс: общество отказалось от всех вредных привычек, но все поголовно – наркоманы. Когда наркотиками народ снабжает государство – это уже и не болезнь. И не преступление. Как легко поменять вектор отношения, правда?

В итоге формируются четыре интеллектуально и физически отличных класса людей: альфы, беты, гаммы и дельты. У каждого разные способности и разные обязанности. И все на своих местах.

Характерно, что антиутопия Хаксли построена не на жестком тоталитаризме, она как раз предельно рыночная. Людей не угнетают, нет никакого хитрого заговора, никто не пьет кровь младенцев… даже инакомыслящих не истребляют! Ничего такого. Население лишь вовсю стимулируют производить и потреблять. Люди живут сытно, они здоровы, у них много свободного времени, которое они тратят на спорт, развлечения и секс. Секс считается важной частью ЗОЖа, обилие партнеров приветствуется. И, если даже после этого кто-то останется чем-то недоволен – всегда есть добрая порция сомы! После которой даже гном Ворчун станет добрее Белоснежки.

Я рассматривал мир и в фас, и в профиль. Да, экзотичен, но что в нем радикально отличного от нашего? В чем его ужас? Почему он АНТИутопия? Потребовалось появление Джона – человека, «воспитанного Шекспиром» – чтобы стало ясно, чего же лишен «дивный мир» Хаксли.

В нем нет страдания! Казалось бы, что же с того? Разве сами мы – каждый в отдельности и всё человечество в целом – не к тому же стремимся? Вроде к тому. Правда, мы гораздо менее успешны на этом пути, нежели люди из мира Хаксли. И, оказывается, в этом наше счастье. Потому что люди без страдания, люди сытые и всем довольные – утрачивают и смысл, и цель существования. Общество без страданий никуда не идет. Ему не нужен прогресс, не нужна победа над врагами или покорение звезд. Ничего не нужно, кроме поддержания существующего покоя. Также и люди – им не надо ничего. Только удовольствия. Они не страдают, а, значит, ничего не хотят изменить. И, при всём высоком уровне жизни, их существование ничем не отличается от существования животных, живущих на скотном дворе.

Кто бы мог подумать, что страдания - это так важно! Мы не любим их, стараемся избавиться, а именно они делают нас не сытыми скотами, а настоящими людьми.

«Дивный мир» Хаксли – это самый главный персонаж в романе. Он настолько настоящий, в нем так не заметен ужас, что начинаешь верить: Хаксли не выдумал его, он просто заглянул в наше будущее. На фоне такого мира персонажи-люди настоящими не кажутся. Они просто тестеры, созданные для оценки антиутопии. Красавица Ленайна – существо Системы, ее задача - тестировать (реагировать) именно отклонения от нее. Бернард/Гермгольц – по мне это один персонаж, одна лакмусовая бумажка, разорванная на два кусочка. Они оба – отклонения внутри Системы. Их недовольство почти неотличимое, за исключением одного принципиального различия: Бернард стал иным по слабости духа, а Гермгольц – благодаря силе духа. Он почти идеальный герой, но зато именно Бернард – самый интересный персонаж. Он ближе всех к живому человеку, читатель открывает его постепенно, видит разные его ипостаси, развитие его личности… пусть и развитие вниз.

Дикарь Джон – алмаз книги. Дитя цивилизованных людей, но выросший в индейской резервации, он толком не стал носителем ни одной из культур. И вакуум морали, ценностей, идеалов в нем заполнил всего один том Шекспира. По-моему, шикарная метафора! Поневоле восхищаешься концептом Хаксли. Король трагедий невольно сформировал личность, страдающую максимально обостренно! И, конечно, тот не смог ужиться в мире тотального покоя и удовольствия. Конец Джона – совершенно в стиле его заочного наставника. Трагичен до абсолюта.

А во всем этом «дивном» мире не нашлось никого, кто бы смог посочувствовать или хотя бы оценить. Это даже ужаснее самого исхода жизни Джона.

«Курочка Ряба»: Не по статусу яйцо

Название: «Курочка Ряба»

Автор: великий русский народ

Жанр: сказка

Год издания: хммм

Страна: Та Самая

Есть три великие русские сказки: «Колобок», «Репка» и «Курочка-Ряба». Все знают их. Все могут их… не то, что пересказать – их наизусть знают. Это не сказки, а кодифицированные мантры, заговоры. Только вот, если у двух первых сказок имеется очевидная (или не очень) мораль, то «Курочка-Ряба»…

Вас дети, которым вы читали это бессмертное произведение, никогда не спрашивали – чему оно учит? Меня тоже, если честно, не спрашивали. И в этом мне видится еще один признак магии «Курочки-Рябы». Мы слышим магию слов «снесла как-то курочка яичко, да не простое – золотое…», но мы не слушаем их. И мне, чтобы задуматься, чтобы скинуть с себя чары, потребовались долгие годы! А ведь сказка лишена не только морали, но и внутренней логики.

Первое, кстати, лично меня пугает. Потому что раз нет морали – значит, перед нами не сказка. А что спряталось под ее личиной? Многие говорят, что это древний миф. Может быть и так, но мне трудно уловить – какой.

Однако самое главное – логика. Давайте разберем сюжет.

(Внимание! Сейчас будут спойлеры)

У старика и старухи (которые часто олицетворяют творцов – в «Колобке», например) курица сносит непростое золотое яичко. Заметьте, без преамбул. В сказках всегда есть мотивационная вводная часть: захотелось есть или репка вдруг выросла пребольшая или дети не рождаются. Уже, исходя из вводной, начинаются действия. Но Ряба «стреляет» драгметаллом сходу, с первой строки. Непонятно, ждали старики это яйцо или не ждали?

А потом начинается странное. Старик со старухой яйцо бьют. Зачем? Если яйцо цельное, то в этом в принципе нет смысла. А, если внутри есть жиденький зародыш, то всё равно ведь золотая скорлупа важнее и дороже.

Здесь я хотел бы отступить и поговорить за золото. Это не просто деньги, а олицетворение богатства вообще. Золото всегда ценнее тех монет, которые из него отливают. Есть более дорогие металлы, камни всякие драгоценные, но только золото является символом, архетипом. И солнце, дарящее жизнь, золотое. И любимка твоя – золотце. Есть поговорка «не в деньгах счастье», но никто не говорит так про золото. Потому что золото и счастье – это где-то очень близко.

Но старики это золото пытаются разбить. Нет, здесь они точно не Творцы, ибо не ведают, что творят. Да и разбить у них не получается – так что не видно в них божественной силы. Тем более, что сразу после этого яйцо походя разбивает ничтожнейший – мышка. Просто, махнув хвостиком. Кстати, тоже вопрос – что это за мышка такая.

И дальше происходит самое нелогичное – старики начинают плакать. Почему? Нет – ПОЧЕМУ? Они же и хотели его разбить! Так нате!

А старики плачут. Ну, и кто они после этого?.. И получают в итоге обычное яйцо. Жрите свои жидкие эмбрионы! Классический текст сказки, кстати, не сообщает нам, довольны ли старики итогом. Я так понимаю, не важна для сюжета их реакция: пусть жрут, что дают.

Ну, и?

Ну, и родилась у меня в итоге мораль сказки:

Золотое яйцо – это счастье. А дед с бабой, это мы с тобой, дорогой мой читатель. Народ. Толпа. Прости – быдло даже. А таким как мы, если счастье и приваливает, то по случайности. Исключительно благодаря багам в Генеральном Плане Мироздания. Вот и наша с тобой курица ни с того ни с сего снесла золото. Граммов на 300-400, да ещё 999 пробы. Бери и радуйся!

Но только не мы. Мы же простошлепы. Мы даже не понимаем, что с этим счастьем сделать. Мы видим яйцо и бьем его. Как завсегда с яйцами поступать положено. Видим форму, но не осознаем содержание. Нам счастье привалило. Скажем так, потенциальное. Но весь потенциал, что видим мы– это яичница. Даже про ломбард и не задумываемся. Разумеется, бьем безрезультатно – даже жратвы не получаем.

А Мышка – это судьба. Не случай, но высший закон. Заметило Мироздание баг в Плане и послало ее. А когда судьба вмешивается – достаточно хвостиком даже махнуть – любое счастье неизбежно разбивается.

И остается нам сидеть, плакать и терпеливо ждать простые яйца. Жрать, что дают.

«Парфюмер»: Чудовище и красавицы

Название: «Парфюмер»

Автор: Патрик Зюскинд

Жанр: психологический роман

Год издания: 1985

Страна: Швейцария/Германия

Вы никогда не задумывались, почему немецкий писатель Патрик Зюскинд выбрал местом действия романа «Парфюмер» Францию? Отчего же не Германию? Или Испанию – ведь прототип парфюмера Гренуя – Мануэль Бланко – жил именно там. Но нет, автору зачем-то потребовалась именно Франция…

Исследователи что только ни писали о «Парфюмере» (боюсь, и я многого не знаю). Некоторые считают роман насквозь постмодернистским (мне вообще кажется, что высшее проявление постмодернизма — это во всем находить постмодернизм). Мол, вся книга — лоскутное одеяло из мифических и литературных сюжетов прошлого. Не знаю. При чтении книг я редко над этим задумываюсь. Но одно я знаю точно: «Парфюмер» – это новая сказка про Красавицу и Чудовище. Точнее: Чудовище и красавиц (которые всё равно были проявлением одного Идеала). Вот поэтому-то: только ля Франс, родина сказочника Перро!

Вначале был запах. Точнее, вонь. Зюскинд крайне детально вводит нас в мир «ароматов» Парижа эпохи Просвещения. Их практически ощущаешь. Автор дает нам почувствовать тот мир, в котором читателям предстоит жить вместе в героем. И в самом эпицентре вони рождается Жан-Батист Гренуй. Человек, который исключительно владеет обонянием, но сам запахов не издает. Кстати, с точки зрения эволюции концепция не такая уж и фантастическая. В условиях изменения окружающей среды у отдельных индивидов проявляются отклонения-мутации. Будучи полезными в борьбе за выживание, эти отклонения закрепляются и становятся признаками потомков. А мутация Гренуя — очень полезна. В книге вы легко увидите, что с таким обонянием он мог бы добиться в обществе большого успеха...

Только вот беда: с точки зрения голливудского (прости господи!) кинематографа мутант — это монстр. Чудовище. И Гренуй является им в полной мере. Не маньяк, не злодей. Чудовище. Чудной. Чуждый. И ведь люди это чувствуют. Слепыши в мире запахов, они не понимают, но чувствуют, что у Жан-Батиста нет запаха. И это подсознательно пугает их, отталкивает. А уж сам герой это понимает и подавно.

И мы понимаем. В этом лично я вижу великий талант писателя. Одно дело: показать события, чувства обычной реальности, в которую читателя погружать не требуется. Но совсем другое — оттолкнуться от привычных координат и построить совершенно особый мир! Описать его так, чтобы читатель понял, прочувствовал. Иные законы жизни, иные способы существования в нем. Рэй наш Дуглас Брэдбери как-то сказал: «Легко придумать зеленое солнце, трудно придумать мир, где оно было бы естественным». Зюскинд пошел дальше — он показал это «зеленое солнце» прямо в нашем мире. Которое могло быть (есть!) прямо среди нас! И оно стало естественным! Это поражает, это пугает. И заставляет лишний раз задуматься над тем, насколько интересна и загадочна наша вроде бы скучная и постылая жизнь.

Гренуй своим рождением разорвал привычные рамки. Но он жил в нашем мире. Увы и ах — прежде всего, мире денег. Однако, юноша не стал жить ради несчастных франков, которые кружили голову всем прочим. Вот вы сейчас обвините меня в пособничестве банальному символизму, но все же скажу: в поиске своего запаха видится мне всепоглощающее желание стать человеком. И оно гораздо выше, например, желания быть богатым. Согласитесь, не каждый из нас может похвастаться тем, что больше всего в жизни мы стремимся быть Человеком. Так что не такой уж Гренуй и злодей! Не злодей, но зато чудовище. А потому и ищет путь по-своему, пренебрегая какими-то там законами и моралью.

Продолжая символическую линию, не могу не упомянуть о первой попытке. Вспомните, из чего парфюмер сделал себе первый запах: из пропащего сыра, какашек и прочей гадости. Не прекрасная ли метафора, того, чем наполнен человек, его помыслы, поведение! Право – за это Зюскиндом можно только восхититься. Но и полного набора грязи, из которой вылеплен человек (не самим ли богом вылеплен?) не хватает. Вроде и так же пахнет, а не то. Отсутствует что-то очень важное. Душа? Не решусь заявить так явно и назову это неким внутренним огнем, который озаряет наше сознание и выводит нас из звериного царства.

Тут-то и появляется Красавица. Которая спасла Чудовище в сказке. Помогла ему стать человеком. И которая владеет неким обонятельным секретом — пределом мечтаний Гренуя. Да, всё по сказке. И заметьте, парфюмер не планировал с самого начала убивать, девушки вполне могли помочь ему и остаться в живых. Но вышло печально. Может, потому что только в сказках красавицы могут любить чудовищ? Исключительно в сказках.

А «Парфюмер» – это далеко не сказка. Хотя, в финале уровень волшебного просто зашкаливает. Хотел стать Человеком, а стал божеством. Словно огонь, похищенный у красавиц — это и есть та самая Божья искра, которую Греную удалось дистиллировать. Правда, божество вышло... Чудовищное. И судьбу избрало себе такую же. Как знак того, что не нам своим скудным разумом стремиться постичь божественное. Последний вывод — сугубо как версия.

И все вышеописанное – только лишь один разрез дурнопахнущей тушки под названием «Парфюмер». А ее еще можно шинковать и шинковать!

«Дорога»: Во имя Отца и Сына

Название: «Дорога»»

Автор: Кормак Маккарти

Жанр: постапокалиптика

Год издания: 2006

Страна: США

Это нестандартная постапокалиптика. Обреченность. Полная, всеохватывающая обреченность царит здесь. В книге нет героев в привычном понимании для произведений подобного жанра. Здесь нет квеста. Нет суперштуки, которая спасет всех. Вообще нет надежды на будущее. Все умирают и уже спокойно ждут этого. Несмотря на всеобщее взаимоуничтожение, здесь практически нет экшна.

И, наверное, это и есть самая настоящая постапокалиптика. Не фантазии комнатных мальчиков (и девочек, наверное, тоже). «Дорога» настолько отдает правдой, что задумываешься – а не побывал ли Маккарти там?

Мир «Дороги» очерчен крайне схематично. Причем, это не минус автора, главную свою роль – создание нереально гнетущей и безысходной атмосферы – декорации выполняют замечательно! Краем глаза мы видим некие социумы, которые пытаются вырасти в Мире После. Насколько ужасен мир, настолько уродливы и извращены эти попытки. Но Кормак Маккарти не заостряет на них внимание, не расписывает этот мир больше, чем фанерные декорации на заднике сцены. Вот только представьте себе декорации, нарисованные не каким-то обычным маляром, а Босхом или Пикассо (тем, который нарисовал «Гернику»).

В романе все герои постоянно говорят и думают о смерти. Ждут смерть. Но! При этом, это книга о жизни. Практически неистребимом желании жить. Но не на уровне инстинкта. Жить, а не выживать – это важное отличие!

«Дорога» – это книга о том, что остается, когда у человека отнимают практически все. Всё, ради чего ты жил раньше, отняли. И, прежде всего, отобрали надежду. Черт побери, да герои этого романа гораздо ближе к состоянию Сизифа Альбера Камю, чем, собственно, Сизиф самого Камю!

Несмотря на все ужасы, описанные в книге – от нее веет теплом. Казалось бы, откуда ему взяться в этом абсолютно опустившемся издыхающем мире? Но, оказывается, достаточно для этого всего лишь двух человек – отца и сына и настоящей любви между ними.

Думаю, библейские аллюзии в романе более чем очевидны. Я даже хотел ограничиться одним заголовком и закрыть эту тему. Но мысли пошли, и я оказался не в силах сдержаться.

В начале пути человечества один Отец уже дал жизнь, а Сын наполнил ее смыслом. А совсем недалеко у ленточки «Финиш» бредут другие отец с сыном. В мире, где нет никакого смысла, и жизнь тоже вот-вот угаснет. И если первый Отец принес сына в жертву ради того самого смысла, то последний Отец отдает всего себя для того, чтобы своего Сына спасти. Он даже не знает зачем, надежды ведь нет никакой. Он не понимает, но мы подкожными мурашками чувствуем, что только лишь его борьба за жизнь мальчика отдаляет жалкие ошметки человечества от Небытия. Как только второй Сын умрет – тут же грянет тот самый апокалипсис. Не в виде банальных бомбы или астероида.

Апокалипсис всегда происходит в душах человеческих.

«Бойня № 5 или Крестовый поход детей»: Самая неправильная книга о войне

Название: «Бойня № 5 или Крестовый поход детей»

Автор: Курт Воннегут

Жанр: фантастика

Год издания: 1969

Страна: США

Это самая замечательная книга о войне. Это самая неправильная книга о войне. Потому что с детства мы как привыкли? Грязь и ужас, кровь и драма; язык таких книг – сплошное царапание груди и выдирание волос. Это я не в рамках стеба, а дабы показать уровень драматизма и накала. «Бойня» решительно не такая. Она нелепая и глупая. Прозаичная, при всем творящемся ужасе. Союзная авиация сплавляет Дрезден в одну сплошную неживую вулканическую массу, а книга вяло резюмирует «такие дела». «Такие дела» – это лейтмотив романа, самая частая фраза и одновременно важный инструмент против расцарапывания груди и выдирания волос. Чтобы страшного и пафосного не случалось, бросаешь в котел щепотку «такие дела» – и восстановительная реакция вмиг ликвидирует кислоты военного пафоса.

Самое странное, что смысл и задачу своего романа Курт Воннегут обозначил и показал читателю в самом начале – в предисловии, которое объясняет вторую часть названия книги. Та война, в которой ему довелось участвовать (а роман для Воннегута во многом автобиографичен, шутки ради он даже вставляет в книгу маленькую сцену с собой – также предельно негероическую и недраматическую), итак, та война была войной детей – юных, одурманенных ореолом героизма, патриотизма солдат-детей. Совсем не понимавших, что же такое война. И всем, кто через нее прошел, следует не воспевать ее, а всеми силами уничтожать в головах людей малейшее романтическое представление о войне.

Сегодня эта книга актуальнее, чем 50 лет назад (а она была издана в 1969 году). Очевидно, что в нашей стране о той войне было написано больше, чем в любой другой. Причем, написано много крайне талантливых книг. А уж снято!.. Но, возможно, написано и снято как-то не так. Вроде бы, везде говорят, что война – это плохо. Но выросло поколение (и даже не одно уже!), войны в своем доме не знающее. И всё чаще можно услышать или прочитать: «Если надо – повторим!». Конечно, ведь люди, это говорящие, думают, что повторять придется военное знамя над рейхстагом. Ну, в крайнем случае, подвиг панфиловцев или Матросова. А скорее всего, они думают, что придется «повторить» пару схваток в «Танках». Но это не так. Повторить придется блокаду Ленинграда, Катынь и Хатынь, Бухенвальд, Нанкинскую резню, Хиросиму. Или вот – бомбардировку Дрездена. Вот что скрывается за фразой «если надо – повторим». Вот что такое война.

Воннегут написал книгу от имени поколения «детского крестового похода». Новому поколению детей, которые опять хотят «поиграть». Что интересно, в романе вы не найдете ни одной фразы типа «война – это плохо, это ужасно». Но всё равно, вам не найти более антивоенной книги. Ибо главной своей целью автор поставил дегероизацию войны. Прямо начиная с протагониста романа – новобранца Билли Пилигрима. Человека максимально неподходящего для того, чтобы быть военным героем. «Он походил на немытого фламинго». Слабый, вялый, просто никакой во всех смыслах этого слова, Билли идет на войну. И попадает в плен, сделав на этой войне пару шагов. Кстати, рядом есть другой персонаж – Роланд Вири. Вот он герой, и мечтает быть героем. А мы видим просто садиста. Вот такие герои войны. Немцы взяли в плен всех. Не кровожадные фашисты, а замерзшие, усталые люди. И собака их дрожала, поджала хвост, и вообще ее звали Принцесса – всё в книге нацелено на дегероизацию.

Билли Пилигрима (Билли Странника) вообще трудно назвать героем, как субъектом повествования. Ощущение, что он ничего особо так и не понял. Ужасно, но он даже ничего особо и не почувствовал. Несуразный Билли просто показал нам всю нереальность войны. Именно нереальность, ибо не может быть, не должно быть такой жизни. Это какая-то выдумка, а не деяние человеков разумных. Особенно, на фоне прочих сцен.

А прочих сцен немало, и они важны. Прежде всего, контакты Билли с инопланетянами с невыговариваемой планеты Тральфамадор. Самое странное в антивоенной книге, не находите? Билли уже после войны похищают инопланетяне. Благодаря им Пилигрим жил в зверинце, совокуплялся с кинозвездой, научился говорить «такие дела», а еще они научили его жить вне времени. И началось: «Билли лег спать пожилым вдовцом, а проснулся в день свадьбы». Точно также он перемещался из промерзлого концлагеря в теплую семейную спальню. И так далее.

Я долго не мог понять: зачем нужен был этот странный и даже слегка нелепый сюжетный ход. А потом не понял – почувствовал. Только так Курт Воннегут мог написать честную книгу о войне без ужасов, без воплей, без пафоса. Ведь он был на войне, был в плену у немцев. И лично пережил бомбардировку Дрездена. Кто бы смог о таком писать отстраненно? И Воннегут стал трафальмадорцем. Выдумал их и стал одним из них. Как его герой Билли улетал из фашистского плена в 60-е, 70-е годы своей жизни, так, наверное, и писатель вставал из-за машинки, выходил на крыльцо за молоком или газетой. А потом садился за рабочий стол. И набивал: «такие дела». А за этими девятью буквами – смерть его товарищей. Или незнакомых людей, жизнь которых не стала менее ценной от того, что они не были знакомы. Или сразу 25-ти тысяч жителей Дрездена.

Только философия людей (или нелюдей), для которых нет времени, для которых сегодня равнозначно любому другому дню, могла примирить непутевого солдата Билли с реальностью войны. Не абсолютизировать ее ужас, мучения и страдания людей. А отстраненно их показать. Вот ты в бойне № 5 пережидаешь массовую бомбардировку Дрездена, а вот ты едешь в машине… ну, не знаю, в супермаркет за покупками. И невозможно представить, что такие две ситауиции могут сосуществовать в одной реальности.

Но увы, оно так и есть. Ты сейчас прихлебываешь чаек и с монитора считываешь мои попытки описать прекрасную книгу, а где-то в этот самый момент кто-то кого-то убивает. Или держит в плену. Или осуществляет точечную бомбардировку, не осужденную ООН. Прямо в этот момент. В одной с тобой реальности.

Можно смело говорить: такие дела. Потому что кто-то наверняка умер.

«Чук и Гек»: Изгнанники из рая

Название: «Чук и Гек»

Автор: Аркадий Гайдар

Жанр: детская повесть

Год издания: 1939

Страна: СССР

Если ты, читатель, человек не очень юный, то ты, конечно, помнишь эту маленькую светлую добрую детскую повесть. Если же ты не можешь продолжить строчку «тополиный пух…», то я тебе вкратце расскажу. «Чук и Гек» рассказывает, как ни странно, о двух братьях, малышах-крепышах Чуке и Геке из советской Москвы 30-х годов. Об их путешествии с мамой в далекую Сибирь – к папе геологу. Об открытии удивительного, почти сказочного мира.

Но это только на первый взгляд. Давайте же вскроем тайные покровы безобидной детской сказки!

И начнем с писателя. Аркадий Гайдар – тот самый человек, про которого обоснованно можно сказать, что он человек удивительной и тяжелой судьбы. Литературоведы отмечают, что в детскую литературу он ушел не совсем по своей воле. Видимо, плохо вписывались его более взрослые работы в линию новой литературы. А в детской можно иносказательно. Тот же «Мальчиш-Кибальчиш» – это одни сплошные символы и метафоры! Однако, даже здесь Гайдару проходу не давали. Формально – герой революции, подросток-комполка, любимец детей. А фактически громили почти все его детские книги. «Голубую чашку» после первой публикации запретили! «Голубую чашку»! Нашли какие-то подтексты.

Поищем и мы. Что скрыл автор в простой истории про двух братьев?

Во-первых, Чук и Гек – москвичи. Возможно, Гайдар первым поднял проблему столицы и провинции в этой истории. «А жили они с матерью в далеком огромном городе, лучше которого и нет на свете. Днем и ночью сверкали над башнями этого города красные звезды. И, конечно, этот город назывался Москва». Каково! Почти языком Шахерезады! Причем, жила семья неплохо: подравшихся сыновей мама разводила по разным комнатам. То есть, у них была не коммуналка, а квартира с несколькими комнатами.

И решил отец из далекой Сибири позвать семью к себе домой. «Туда ехать тысячу и еще тысячу километров поездом. А потом в санях лошадьми через тайгу. А в тайге наткнешься на волка или на медведя. И что это за странная затея!» – говорит мама.

Уехать из Москвы. В Россию (или СССР). За что? Разве можно просто так взять и уехать?

И возникает в детской советской сказке легкий религиозный налет. Москва – это советский рай. Эдем. Кстати, в те годы и в книгах, и в кино старательно рисуется именно такой образ Москвы – рай на земле. А за что изгоняют из Эдема? За грех.

И пацаны его совершают. Единственное, что не любила мама – это драки братьев. А те взяли и подрались. Да так люто, что потеряли телеграмму от отца, в которой тот пишет, что пока приезжать не надо. Чуете, чем пахнет? Не мама детей наказала. Не папа. А судьба, рок, провидение.

Изгнание из Эдема за грех. А в чем же мог заключаться этот грех, если мы продолжим углубляться в символизм? Не за банальную же драку? Разберемся с деталями. Гайдар легкими штрихами набросал характеры детей. Чук был очень запасливый, везде всё тырил и прикарманивал, а Гек «был разиня, но зато он умел петь песни». Что это, как не метафорические портреты кулаков-собственников и творческой интеллигенции! В 30-е годы, когда настоящих врагов, в основном, перебили, политических конкурентов выдавили, а враги всё еще нужны, конечно, взор обратился на «попутчиков социализма». Мелких собственников на селе и всякую начитанную шушеру, что толком не прониклась идеями социализма. Эти группы не нужны монолиту СССР. И их изгоняют из Эдема.

Куда направляются Чук и Гек? В Сибирь. И сцена «прибытия в Сибирь» красноречива более чем полностью. Страшный сон москвича о России – «неподалеку появился страшенный козел. Сначала он глодал кору с замороженного бревна, но потом противно мемекнул и что-то очень пристально стал на Чука с Геком поглядывать. Тогда Чук и Гек поспешно укрылись за чемоданами, потому что кто его знает, что в этих краях козлам надо».

И вот еще: «– Ты куда же нас привез? – в страхе спросила у ямщика мать. – Разве нам сюда надо?». Вообще, мать – это ведь тоже символ. Понятный и простой. Кто согрешил? Кулак и певец. А мать-то почему в изгнание отправляется? Да потому что она – Родина-мать. И она не оставляет своих заблудших детей. Уж не знаю, чего в этом посыле больше: любви или угрозы. Но Мать всегда в детьми. Она всегда права, она безгрешна, она наставляет детей, как жить правильно.

В тайге, на станции, куркуля и интеллигенцию встречает хмурый сторож с ружьем и лохматой собакой. Вот вам, столичные грешники, русский народ! Который вам совершенно не рад. Таскай воду с родника, топи печку, обдирай зайца, московская элита! Добро пожаловать в ад, грешники!

Вообще, в повести выходило всё так складно и ладно, что меня просто раздражает финальная часть. Ибо там всё хорошо. Семья переселяется в папину комнату, наводит уборку, делает украшения на елку и благополучно встречает экспедицию.

Тьфу просто, а не завершение истории про изгнанников из рая…

Просто советская родина любого пристроит. Да, может выселить целым народом, да, может прогнать через лагеря, но обязательно пристроит, найдет место, где все будут приносить пользу и радоваться простой советской жизни.

«Женщина в песках»: Мой диаметр – 0,8 миллиметра

Название: «Женщина в песках»

Автор: Кобо Абэ

Жанр: философский триллер

Год издания: 1962

Страна: Япония

Я не знаю, о чем мы подумали, читая заголовок. Сам я самокритично-пикантную двусмысленность заголовка усмотрел только в процессе финального перечитывания текста. Расстрою: это про песок. Герой романа владеет совершенно бесполезной информацией о том, что хаотично образующиеся и по сути бесформенные песчинки имеют одинаковый диаметр. Такие разные, такие уникальные. И такие одинаковые.

Признаюсь честно, меня слегка смущает многолетний ажиотаж вокруг японской литературы. И, например, почти полное отсутствие интереса к китайской. А там есть что почитать! Но мы любим бренды. Японская литература – бренд. Всем читать и восхищаться!

И все же, Кобо Абэ меня порадовал. «ЖП» – роман, стартующий с уровня бытового триллера до планки философской метафоры. Ученый поехал ловить бабочек, заблудился, нашел какую-то деревню, которую атакуют пески. Решил переночевать в домике на дне песчаной ямы… и оказался в ней пленником.

Читатель очень быстро понимает, что это не книга про похищение любителя бабочек. И все его разнообразные попытки обрести свободу нужны лишь для того, чтобы в романе было действие, чтобы читатель не заскучал. И это тоже автору удалось: декорации места действия камерные, а событий и эмоций – в избытке. И все же, книга не про это.

Она про песок. Бесконечную, бессмысленную, всему подчиняющуюся массу. Никогда еще не сталкивался с символизмом песка в литературе – и вот на тебе! Тупая инертная масса. Люди в деревне, каждый в своей яме, изо дня в день борются с прибывающим песком. Это странная борьба. И, наверное, надо быть по-восточному мыслящим японцем, что увидеть и написать: а никакой борьбы нет.

Между песком и людьми из деревни нет разницы. И песчаная масса, и люди равнодушно, бесцельно движутся по кем-то придуманным законам. Люди целыми днями непрерывно отгребают песок от домов, песок равнодушно накатывает снова. Люди не злятся, не страдают, не пытаются придумать новые способы для выживания. Они копают, потом снова копают, затем немного отдыхают для восстановления сил. Им ничего больше не надо: любая деятельность для души – это лишняя и неразумная трата сил. Которые нужны для того, чтобы копать.

Ничего не напоминает? Просто уберите песок и поставьте на его место заводской станок, стол клерка… что угодно. Разве ужасаемся мы от своего копания? Разве хотим что-то изменить? Не улучшить существующее, а изменить сам принцип жизни! А как мы смотрим на чудил, которые вдруг всё бросают? Срываются с мест, бросают нажитое, ломают карьеру. Мы не видим, что люди хотят выйти из ямы. Мы видим только, что кто-то бросил лопату и перестал копать. А это неправильно!

Миллиарды одинаковых безликих песчинок неизменным диаметром 0,8 миллиметра текут синхронно, влекомые законами природы. Не понимая их, не задумываясь над ними. Они почти абсолютно инертны, почти всё их подчиняет, но в итоге почти ничто не способно остановить эту массу, изменить, превратить во что-нибудь иное.

Особенно ярко с песком ассоциируется женщина, в доме которой оказался протагонист. Она его ни к чему не принуждает. Никакого насилия. Скорее, она склонна была подчиняться. Вернее, так кажется. Ибо в ней ничего нельзя изменить. Она копала, копает и будет копать, от нее просто отскакивают мысли о том, что можно жить, не копая.

Конечно, нам трудно представить, что такая жизнь возможна. Зачем люди борются с песком, засыпающим их дома? Зачем живут в отвратительных условиях? Живут только для того, чтобы изо дня в день бороться с этим песком. Тратят на это все силы. Если совсем рядом есть совсем другой мир, где не надо бороться с песком. Где можно просто жить.

Но это лишь видимость. Мы просто смотрим на них из другой ямы. Другой конфигурации, другого масштаба, немного с другим функционалом. И только. Но лишь скажи, что мы с вами всего лишь идиоты, бессмысленно копающие песок!..

«Женщина в песках» – это притча-антиутопия. Замаскированная, но выпирающая из-под накидки чуднОго триллера всеми своими первичными и вторичными признаками. В книге есть красивый момент: главный герой вспоминает желания женщины. Сейчас она всю работу сделает быстрее, возьмет дополнительную работу, накопит денег и купит себе приемник или зеркало. И никакой мысли: уберется отсюда подальше! Нет! Она будет работать, будет жить в этой яме! Будет поддерживать ее существование ради…. Существования! Лишь украсит его зеркалом… И совсем рядом в тексте появляется рассказ о фермерах, которые жили хорошо, землю прикупили. Потом еще прикупили. Так всё ладно складывалось, будущее впереди маячило прекрасное. А их сын взял, да и сбежал! Думали из-за бабы – но нет! Он – «не мог больше терпеть».

Казалось бы, такие не связанные истории…

Концовка романа предсказуема – но от этого она не становится плохой. Прекрасно, что автор описывает ее холодно, отстраненно, сухими цитатами из газет. Чтобы на контрасте с этим холодом, ты, читатель, острее прочувствовал весь ужас происходящего.

Может быть, в той яме с песком. А, может быть, и не только в ней.

«Авиатор»: Кто положит цветы русской крысе?

Название: «Авиатор»

Автор: Евгений Водолазкин

Жанр: фантастический роман с претензией на

Год издания: 2017

Страна: Россия

Закрыл книгу. Недоуменно вздохнул. Как же так? Воспеваемый всеми роман «Авиатор» – это же очень вольный пересказ «Цветов для Элджернона»! Они похожи даже больше чем «Пиноккио» и «Буратино», «Волшебник страны Оз» и «Волшебник Изумрудного города»! Толстой и Волков нагло стырили чужой сюжетный замес, но написали совершенно свои произведения. Господин Водолазкин слегка изменил замес, зато практически полностью взял концепцию «Элджернона».

Перед нами книга об обретении и утрате себя. Которые происходят в результате научного эксперимента. Описанные в форме дневниковых записей. А уж упоминание крыс в экспериментах Муромцева – это же откровенный маячок. И, хотя, крыс используют во всех опытах, мне кажется, Водолазкин упомянул их намеренно. Мог ведь и собак – недаром в книге активно упоминаются знаменитые Белка и Стрелка. Но не решился автор создать альтернативный крысенку Элджернону образ. Поэтому в «Авиаторе» и крысы и собаки не удостоились такого же внимания, как в книге Киза. Русской животине никто не положит цветов.

Параллелей так много, что только начни копать… Например, язык. Помните, как важна речь Чарли Гордона в «Элджерноне»? Как она превращается в инструмент, показывающий нам изменения личности. У Водолазкина язык используется по-своему, но похоже: он прекрасно, без клюквы реконструировал речь ровесника века, в которую постепенно вливаются современные слова, а потом и мысли.

И так далее.

В волнении от своего грустного открытия я полез смотреть чужие рецензии и с облегчением обнаружил, что похожесть заметил не я один. Но там, где моим коллегам-читателям видны лишь параллели, мне грезится тождество!

Заслуга Водолазкина в том, что он сделал гораздо более глубокую российскую адаптацию, нежели, в свое время, Толстой или Волков.

Причем, дело не в именах и событиях. Нужно было наполнить книгу «русским духом». Россия сейчас громогласно кричит о великом будущем, но всей душой повернута к прошлому. И прошлое это обязательно должно быть трагичным. Причем, в зависимости от политических воззрений, лди наполняют трагизмом совершенно разные эпохи… Может, быть они все и правы.

И непременно, непременно – тонны ностальгии!

Я не могу утверждать, но почти убежден, что сюжетный концепт не был первоосновой замысла Евгения Водолазкина. Сначала он примерно вот так же поставил себе задачи по адаптации «Элджернона» – а уже потом уже и родилась «техническая идея», которая позволит их воплотить.

И не случайно события развиваются в 90-е: протагонист должен был попасть из эпохи трагедии в эпоху разочарования. Для усиления эффекта вышеописанного «русского духа». «В сегодня» всё вышло бы совсем не так…

При этом, я ни в коем случае не отрицаю, что «Авиатор» – книга хорошая. И есть в ней немало того, чего и рядом не найдется в Элджерноне. Как ни странно, самым ярким пятном романа является любовная линия. «Как ни странно» – это потому что очень часто в романах (даже тематически на это направленных!) – любовная лирика является данью необходимости, и вот так и написана – по обязаловке. Любовь в «Авиаторе» чудесна. Она замешана и на магии «технической идеи» и на магии чувств.

Еще одним важным отличием русского «Элджернона» является хронология. У Киза дневник ведется линейно – от прошлого к будущему. У Водолазкина все намного сложнее. В записях перемешаны настоящее и прошлое. Причем, прошлое также перемешано. Я прочитал, что Евгений Германович – литературовед. Чувствуется, что человек хорошо знаком с теорией писательства. Его книга состоит из множества отдельных кирпичей. И практически каждый лежит на своем месте. Смешение тем, времен продумано крайне тонко. Я пытаюсь представить себе, как автор это всё продумывал и понимаю – это была невероятно сложная работа.

А к этой сложности можно также добавить большую работу по воспроизведению жизни начала XX века. Пока я не углядел «параллели» с Кизом, эти воспоминания сильно напоминали мемуары певицы из «Венерина волоса» Шишкина. Напоминали не в смысле плагиата. Нет, просто я и там и там испытывал невероятно удовольствие от прочитанного. Язык Водолазкина легче, хотя, и проще. И есть еще одно отличие. Воспоминания у Шишкова наполнены уникальностью. Они целиком созданы из непонятных, забытых для нас вещей, но из них складывается очень убедительная жизнь. У Водолазкина всё наоборот: экзотические детали обывательской жизни начала XX века не так важны. Читаешь и понимаешь – а ведь всё в этом мире одинаково.

Как можно всё это резюмировать… Давайте читать и любить «Авиатора» – книга этого достойна. Но не будем забывать, что это адаптация «Цветов для Элджернона». Что поделать: русская литература перманентно находится в состоянии ДОГОНЯЮЩЕЙ. И великие Пушкин, Достоевский, Толстой тоже пользовались европейским опытом. Изучали его, трансформировали, спорили с ним… ну, и заимствовали.

«Мартин Иден»: Американское Муму

Название: «Мартин Иден»

Автор: Джек Лондон

Жанр: биографический роман

Год издания: 1909

Страна: США

Личность Джека Лондона всегда вызывала у меня уважение и пиетет. И книги его – жизнеутверждающие и сильные – я тоже всегда уважал. Но не любил. Так было до той поры, пока мой читательский компас не привел меня к «Марину Идену» – роману, про сильного человека, который реализовал себя не на войне или борьбе за правду/деньги/бабу, а в писательстве! Казалось бы, о чем тут писать? И, тем не менее, у Лондона вышел на редкость захватывающий роман, похлеще каких-нибудь пиратских приключений!

Чтобы влюбиться в эту книгу, ее важно прочитать вовремя. Вот тут мы с «Мартином» попали идеально. Я читал роман в тот период, когда сам пытался встать на скользкий путь сетевого автора. Вроде бы, больше ста лет разницы – а ничего не меняется. Мы с Иденом, как слепые кутята тыкались наугад в одни и те же тупики. Одинаково подсчитывали барыши от строк, которые собирались выдавать тысячами и миллионам; одинаково страдали от того, что нашего таланта никто в упор не видит; одинаково не понимали, что и как надо в себе развивать, чтобы стать востребованным; одинаково наивно отреагировали на первый гонорар…

Для сетевика (особенно, начинающего) «Мартин Иден» – настоящая Библия. Эта книга не даст практических советов, но поможет избежать лишних соплей и разочарований, научит стойко переносить тяготы и лишения писательской службы. А главное – ты перестанешь воспринимать свой личный опыт, как нечто уникальное и невероятное. Все через это проходили.

А не для писателей? – спросят меня сомневающиеся. Обязательно читайте – кричу я в рупор в самое ухо.

Это потрясающая книга про селфмейдменство. Про титанический подвиг работы над собой. Книга безмерно мотивирующая, вызывающая полезное чувство стыда. Пока ты сидишь на диване и смотришь видосики, Мартин Иден пошел матросом в море и написал там пачку очерков! Что-то типа того.

Просто одно сплошное удовольствие читать о трансформациях главного героя. Как он растет из работяги с узким горизонтом жизни в интеллектуала, причем, не ковыряющегося в носу, а интеллектуала деятельного. И это далеко не гладкий путь, усеянный фиалковыми лепестками. Идену он дается очень трудно, герой часто идет не туда, нередко оступается, его страшно тормозит пресловутый быт (меня просто потрясли главы про адову работу в прачечной и то, как она превращала Мартина в скота). Но все-таки неприветливая вселенная прогибается под железной волей главного героя.

Это как «Цветы для Элджернона» только лучше. Потому что личная эволюция Мартина произошла не благодаря чудо-юдо-препарату, а благодаря его личному труду и его же воле.

В этой связи очень шикарно смотреть за развитием отношений между Мартином и его любовным интересом – Руфью. Как бедняга Мартин сначала преклоняется перед духовной Джомолунгмой в лице девушки. Как постепенно перерастает ее и долгое время сам не замечает, что это уже он стал Эверестом. Как осознает, до чего же жалки мещанские обрывочные знания Руфи и почти всего ее окружения.

Вышедший из низов Иден лишен оков условностей. Он чистый, рафинированный разум, И может беспристрастно оценивать, что здесь настоящее, а что – лишь пускание ветров с умным видом.

…И в связи со всем вышесказанным, в связи с гигантской любовью, которой читатель проникается к герою – совершенно ужасной кажется концовка романа. Потому что ну нельзя же так! Я, конечно, ищу себе оправдания. Мол, мысль Джека Лондона предельно понятна, но описана она так неубедительно! Как детально он показал нам рост Идена, и как вскользь – его падение. Ведь Иден – человек невероятной силы воли! Разве не мог он найти в себе новые смыслы жизни? В конце концов, этот человек мог попытаться переломить об колено весь этот мир! Хотя бы, попытаться.

Так думаю я. Хотя, всё это – просто категорическое неприятие финала читателем. Как в «Муму». Тургенев может быть прав хоть тысячу раз, но как он смеет убивать собачку, которую мы так полюбили, да еще и руками Герасима, которого мы так жалеем. Также и с Джеком Лондоном. Мы слишком полюбили Мартина Идена, чтобы принять такой конец. И не хотим ничего понимать.

«Каин»: Сарамаго – заслуженный мастер спорта по борьбе с читателем

Название: «Каин»

Автор: Жозеф Сарамаго

Жанр: фанфик, фэнтези,

Год издания: 2009

Страна: Португалия

Как меня манила эта книга! И автор: португалец, философ, марксист. И название: Каин – весьма загадочная фигура из Библии. А уж аннотация: прям кремовая розочка на торте – дайте съесть! Но, едва я открыл книгу, как меня встретил строй щитов. Из-за него автор, дерзко ухмыляясь, достал плакат, на котором было написано, куда мне идти и что там делать. Пришлось трижды идти в штыковую, чтобы преодолеть первые десять страниц текста.

Я считаю язык средством выражения мысли не только благодаря смыслу слов, но и форме подачи. Поэтому и тяжеловесные предложения Сарамаго мне тоже, казалось, существуют не просто так, а с некоей целью. Библейская история с самых первых строк подавалась с глуповатой ухмылкой и в невероятно тяжёлых предложениях. Я позволю себе отнять кроху вашего драгоценного внимания и привести пример ОДНОГО предложения.

«Из того, как представлены события тех отдаленных эпох в сказаниях, за протекшие века обретших непреложность канона, или же напротив — в плодах апокрифического и неизбежно еретического воображения, нельзя со всей определенностью установить, какой же именно язык имелся в виду — то ли подвижный влажный мускул, болтающийся в ротовой полости, а порою и за ее пределами, орган болтания или же оно само, иначе называемое речью, даром что ее-то даром, к величайшему сожалению, господь и позабыл наделить чад своих, об особенностях же ее и свойствах нам неизвестно ничего, поскольку она не оставила по себе ни малейшего следа, ну, совсем то есть ничего, даже сердечка, вырезанного на коре дерева в сопровождении за душу берущей надписи типа там адам плюс ева равняется любовь».

Одно предложение, друзья! Они давили меня своей тяжестью. Я терял начало, заворачивая за углы многоступенчатых деепричастных оборотов и прочих наворотов. Меня оскорбляло пренебрежение к пунктуации (причем, какое-то выборочное, как будто Сарамаго испытывал острую нелюбовь только к кавычкам и тире, а точки… просто слегка недолюбливал и ставил лишь тогда, когда резинка от трусов предложения натягивалась до предела).

Но я борец, пусть и слабый, зато настырный! И в третьем раунде нашел слабое место Сарамаго: его текст надо прочитывать. Не впитывать смысл, а проговаривать – хотя бы мысленно – фразу за фразой. И они обретают определенную красоту и даже какую-то музыкальность. Читаешь медленнее, но – с гораздо большим комфортом. Спустя страниц 30, что-то незаметно меняется. То ли ты вошел в ритм текста, то ли Сарамаго сжалился и смягчил частокол предложений. То ли перед тобой распахнулась дверь в такое запределье, что забываешь о каких-то мелочах типа красоты языка (ой, только не начинайте!).

Лично для меня это запределье открылось внезапно с одной фразы, которую херувим бросил изгнанным Адаму и Еве. «Есть еще люди»! Я не религиозен, но, несомненно, являюсь носителем христианской культуры, так что эти три слова сломали всё! Все представления о боге-творце и его поступках рушатся, если отнять его монополию на создание человека. И, как следствие, безапелляционное право распоряжаться своим творением. Если бог – не создатель или хотя быне единственный создатель людей – все его действия оцениваются иначе. Словно индульгенцию у него взяли и отняли.

У меня мурашки по коже пошли. Книга уже не ползла, а летела в моей голове! Дальше – больше. Вот Адам с Евой уже воспитывают двух милых детишек. Вот один из них убивает другого… И бросает богу: Я убил Авеля, потому что не могу убить тебя!

Святые искусители! До чего же это сильно! Каина богоборцем рисовали и раньше, но, по-моему, никто из иных авторов не решался оправдать Грех Первого Убийства. А здесь – прямое обвинение, реакция же бога в диалоге была реакцией слабака, стоящего на морально более низкой позиции.

Уже с лихорадочным блеском в глазах я двинулся в атаку на последующие страницы… И как в болото погрузился. Всё! Запределье исчезло, дверь захлопнулась. После примерно 10 % текста – практически на завязке – автор сползает на какую-то дешевую (простите, если чьи-то чувства оскорбил) сатиру. Сарамаго водит Каина по ветхозаветным сюжетам, вперед и назад. Именно по тем, которые показывают божью жестокость, гордыню, ревность, а также жестокость евреев, которые шли под знаменем этого своего бога. Примеров много, они красноречивые, но кто их и так не знает?!

И это – ревизия Библии? Собрать такую компиляцию в каком-нибудь памфлете любой сможет без напряжения – господь Ветхого Завета плохо заметал следы своих геноцидных поползновений. Слегка глумливый и местами обличающий стиль Сарамаго больше всего напоминал старый советский спектакль кукольного театра Образцова «Божественная комедия»: добродушно шутливый тон с юморными отсылками на современность. Но это так мелко!

Критика бога, мягко говоря, поверхностная. Особенно, учитывая, что местами Сарамаго не просто пересказывал сюжеты, но и кое-что додумывал. История с жертвоприношением Исаака вообще превращена в какой-то анекдот! Заметить жестокость бога здесь может и ребенок, а вот найти бы ей какое-нибудь новое объяснение! Вот чего я ждал от автора. И не дождался.

Читал, и плакать хотелось: вот эта мелкота идет после «я убил Авеля, потому что не мог убить тебя»? Самое обидное, что даже художественность повествования с течением времени падает. Сначала Каин – активный участник событий, затем – свидетель, а потом ряд историй вообще кратко пересказываются. Длинномерным, тягучим языком товарища Сарамаго. Ну, а финал для меня полностью дискредитировал и образ самого Каина – это мразь какая-то, а не человек. И уж тем более, не богоборец.

Трудно поверить, что передо мной книга лауреата Нобелевской премии… «Каин» – последний роман Сарамаго, который тот издал где-то в 86 лет. И я задумываюсь: может быть, дело именно в этом?

«Многорукий бог далайна»: Как надо писать книги про Избранных

Название: «Многорукий бог далайна»

Автор: Святослав Логинов

Жанр: социальное фэнтези

Год издания: 1994

Страна: Та Самая

Забудьте сейчас, что я поклонник фэнтези/фантастики. У меня имеется некий общелитературный вкус, и, опираясь на него, я (по возможности объективно) заявляю: роман «Многорукий бог далайна» можно смело вынести за скобки жанра. Как вынесли до того «Игру в бисер» Германа Гессе или «1984» Джорджа Оруэлла. Теперь никто их не называет фантастическими произведениями. Также и книгу Логинова можно называть не классикой фэнтези. А просто классикой.

Вообще, Святослав Логинов – это один из лучших писателей-фантастов на постсоветском пространстве. И, к моему великому сожалению, не сделавший себе большую карьеру. Хотя, одно время его романы «Свет в окошке», «Колодезь», «Черная кровь», «Земные пути» были весьма популярны. Не знаю точно, но полагаю, что одной из причин его ухода с олимпа фантастики стало то, что пишет он немного и нечасто. Книги его – штучный товар. А у нас время конвейерной литературы. Либо беги, либо умри!

«Многорукий бог далайна» – первый роман Логинова. И бесспорно лучший. Как первый альбом Земфиры – вот хоть ты тресни! И, если вдруг (!) вы не читали эту книгу, то мне нужно первоначально немного пояснить за мир и сюжет.

В романе представлена одна из самых оригинальных отечественных выдуманных вселенных. Мир – далайн – плоский, он строго ограничен непреодолимой стеной. Всё внутри заполнено ядовитой жидкостью, смертельной для человека. На поверхности ядовитого океана существуют участки суши – оройхоны. Они, как и многое в этом мире, строго геометрические. Именно на них и живут люди. Но в океане водится чудовище Ёроол-Гуй, который выбирается на берег и пожирает все, что может, включая людей.

Но у людей есть надежда – илбэч. Это человек, обладающий волшебным даром поднимать оройхоны из океана. Дело в том, что как только обычный «сырой» оройхон оказывается со всех сторон окруженным другими островками. Он превращается в «сухой». Здесь появляется чистая вода, плодородная земля. И самое главное – этот участок уже недоступен для живого бога и дьявола в одном флаконе – Ёроол-Гуя. На подобных участках люди строят сообщества, развиваются (и деградируют). Живи да радуйся! Но есть на илбэче проклятье: его никто не должен знать. Как только о его даре узнает кто-то – илбэч умрет.

И вот на этой маленькой детали автор раскручивает драмы такой мощи, что сердце замирает. Формально перед нами сюжет, вызывающий вкус кислого во рту: жизнь некоего Избранного, который должен спасти человечество от некоей злой буки. Знакомо? До тошноты. Только вот уже в начале 90-х Логинов сумел раскрыть этот сюжет на несколько порядков глубже, чем это делают десятки книго- и киноделов сегодня. Такой вот признак разворота эволюции культуры в обратку.

Избранность – это не дар, не путь к славе и победе через формальные препятствия, которые легко помогут преодолеть кучи роялей. Избранность – это проклятье. Это обреченность на одиночество, вечный страх быть обнаруженным. Вечная борьба с собой: помогать людям или все-таки выкинуть этот божий дар и зажить простой человеческой жизнью.

Главный герой проходит все уже возникшие в далайне островки знакомится с очень странными формами социума, которые возникли на них. Он сталкивается с благородством и подлостью. Видит ужасную жизнь людей на грани. Постоянная угроза живого бога усугубляется еще и вечным желанием обобрать ближнего своего. Жестокость жизни не располагает к гуманизму. А илбэч может быть илбэчем, только став этим самым гуманистом. Он может только жертвовать собой ради человечества, которое к нему либо равнодушно, либо ненавидит его. Просто представьте героя: единственный атеист среди общества воинствующих верующих, единственный вегетарианец среди идейных мясоедов. Не герой, не мессия – выродок. Который может спасти людей только, оставаясь выродком.

Книга Логинова безусловно выходит за рамки социальной драмы. Все-таки перед нами маленькая, но целая вселенная со своей космологией. А потому здесь поднимаются мотивы богоборчества, месте человека во вселенной. Роман исследует природу добра и зла, не как непримиримых абсолютов, а как взаимозаменяемых позиций. И всё это написано сочным, интеллигентским языком автора.

Книга мрачна и трагична. Логинов умудрился формальный хеппи-энд сделать столь печальным, что читателю вряд ли удастся порадоваться победе человечества. Парадокс же в том, что это не мизантропическая книга. Наоборот, этот роман – гимн любви к человеку. Илбэч – архетипичный герой вроде тех, что горели на кострах неблагодарного человечества, но каждый такой костер приближал это самое человечество к другому свету. На шажочек, почти не заметный и для потомков, и для современников. Мы почти всех их забыли, многих не знали никогда. Но их подвиг вывел нас из пещер, дал нам важные знания, научил быть не зверями, а людьми.

Ну… почти научил.

«УРОДИНА»: Книга об оскорблении чувств подростков… могла бы выйти

Название: «Уродина»

Автор: Скотт Вестерфельд

Жанр: антиутопия

Год издания: 2005

Страна: США

Пока многочисленные «сумерки/дивергенты» елеем умащивают самолюбие подростков, некий Скотт Вестерфельд с точностью и бессердечностью хирурга препарировал самый большой нарыв носителей пубертатного состояния – я страшная/страшный!!! Собственно, эту боль – обычно возникающую на пустом месте, из комплексов – и умащивают бессчисленные «дивергенты»: не бойся, дитя! Ты не урод! Ты лучшая! Ты избранный! За тебя будут бороться самые клевые мальчики! К твоим ногам упадет самая шикарная телка!

Вестерфельд гениально прозрел корни потока литературного и киношного шлака и ударил своей «Уродиной» в самое сердце елейной гидры. В его карикатурном футуристическом мире вводная такова: все счастливы. Исключительно потому, что прекрасны. Ровно в 16 лет всех оперируют и делают красавцами.

Все иллюзии детворы ожили на страницах его книги: подросток уродлив, его не любят, а только лишь поучают и приказывают. Зато потом однажды утром гадкий утенок проснется, глянет в воду и увидит в отражении прекрасного лебедя. А затем красавец покинет презренный Уродвиль, и в Красотауне начнется взрослая жизнь! Которая есть ни что иное, как постоянные вечеринки, балы, любовь-морковь и всеобщее восхищение.

Друзья, я ни капли не передергиваю! Именно так, как я описал, живут уроды до 16 лет, а затем красавцы – после 16-ти. Даже Уродвиль и Красотаун – это реальные топонимы из книги.

Я читал первые главы «Уродины» и упивался жестокостью хирурга, с которой были они написаны. Скальпелем по нарыву – только так. Причем, тонко, без топорной прямоты. Абсурдное общество, повернутое на экстерьере. Жизнь для внешности. Роскошная унитарность – все красивы и все одинаковы. Не до уровней клонов, но разница между людьми минимизирована. И ведь идея какая под это подогнана красивая: людей делают красивыми, чтобы в обществе не было места для зависти и ненависти. Но на самом деле никто не хочет быть одинаковым. Все хотят быть именно красотками и красавцами. И сами стремятся к обезличиванию.

Главная героиня книги – Тэлли – живет в пограничной ситуации. Ей вот-вот стукнет 16 лет. Она вся воспитана в желании стать красоткой. Но личные наблюдения, а также «экстремистские» взгляды новой подруги начинают точить ее изнутри. Вестерфельд не увлекся, не дал героини самой прийти к понимаю «всей-всей-всей правды». Он умело выстраивает цепочку роковых случайностей – и бедняжка Тэлли, метая молнии на своего создателя-автора, двинулась особым жизненным путем.

А дальше с ускорением скайборда, столь любимого героями книги, повествование стало катиться куда-то не туда. Начало было божественным. Пародийная притча – она не должна быть большой, но должна быть смачной! Однако Вестерфельд решил придать своему произведению признаки реалистической фантастики. А реализм не удавался – мне так и осталась непонятна экономическая основа существования и процветания городов красавцев. Так же как и экономический базис города уродцев – Дыма. Они просто воровали вещи из всяких Красотаунов?

Вообще, от пренебрежения такими «мелочами» мне иногда казалось, что книга написана молодой девочкой, которой важны лишь ее мысли, а не убедительность текста. Но нет, Гугл говорит, что Скотт Вестерфельд – мальчик, и было мальчику на момент издания книги 42 годика.

Мальчик с каждой главой пугал меня всё больше. Вскоре он взял на вооружение полный арсенал подростковой фантастики. ТипаУтопия стремительно обрастает признаками АнтиУтопии. Антиутопия страшная… но только не для тех, кто окунался в кромешность «1984». Разумеется, Тэлли не оказывается одной такой «неправильной». Разумеется, уже есть оппозиция. Ну, и в уродку Тэлли, конечно, влюбляется первый парень на деревне… Это даже не спойлер, это диагноз.

А потом на горизонте забрезжила ТАЙНА. Зачем? Уважаемый Скотт, ведь вам удалось сделать такую отличную аллегорию! Героиня Шей инстинктивно прекрасно раскрыла негативную сторону общества, зацикленного на шаблонной красоте. Всё! Зло обрисовано! И с ним можно жить или бороться.

Но нет, господин Скотт явно подводил нас к какой-то тайне (ну, знаете, в темном подвале есть рычаг, отрубаешь его – и все люди становятся нормальными и перестают любить быть красивыми). Я скрестил пальцы и молил небеса только об одном: пусть это, хотя бы, не будут инопланетяне! Небеса вняли, но тайна всё равно оказалась сродни «рычага». Беда оказалась не в самих людях, а в конкретном внешнем факторе.

Это было разочарование. Которое закрепили навалы роялей в кустах в финальной части, совершенно неубедительная и наивная моральная дискуссия перед развязкой…

И отсутствие этой самой развязки! Ее просто нет - ждите ответы в следующей серии.

«Уродина» оказалась типичнейшим сериалом. Всё закончилось «на самом интересном месте». Серии уже нашлепаны: за "Уродиной" следуют "Красавица", "Особенная", "Экстра"... Ничего не напоминает?

Эх, а как всё хорошо начиналось…

«Мятная сказка»: Мутная сказка

Название: «Мятная сказка»

Автор: Александр Полярный

Жанр: ванильный кисель

Год издания: 2019

Страна: Россия

Я долго не мог понять, что же главное вынес из прочтения некогда дико популярной «Мятной сказки» некогда «культового» автора Полярного. Придирок масса, и о них я еще расскажу, но что же главное? И лишь, усевшись писать этот текст, понял. Полярный умеет составлять красивые фразы с претензией на глубокомысленность. Но он либо совсем не умеет создать цельный связный, внутренне логичный большой текст. Либо, поставив себе цель написать максимально «стильное» произведение, автор оказался заложником ситуации. Ибо нельзя из одних ванильных цитат для соцсетей написать драматическую цепляющую историю. Тут нужно жертвовать либо формой, либо содержанием.

И Полярный пожертвовал содержанием.

Но! Прежде, чем вонзить скальпель в сюжет, пройдемся все-таки и по форме. Во-первых, убейте мой внутренний голос, пожалуйста! Такой «цитаточный» текст у меня просто не получается читать с нормальной описательской интонацией. Только манерно. Сами фразы так выстроены, что читаешь с нарочитой глубокомысленностью. И это вызывает перманентную оскомину.

Далее. В книге у нас есть рассказчик Полярный. Есть первое лицо Сойер. Есть первое лицо Зои. Есть, например, отдельный рассказчик истории про попугая. Но все они говорят совершенно одинаково! Вот тем самым «ванильным» языком, одинаковой лексикой. Даже одинаково обращаются ко мне: «читатель». Увы, это явный признак невладения некими базовыми писательскими инструментами.

Ну, и настало время сюжета! Автор сходу вовлекает нас в романтический настрой. Снег и пурга; за теплым оконцем какой-то совершенно сказочный детдом, мужик с мешком подарков вваливается, одаривает детишков, а одному предлагает влиться в семью. Вообще, это, пожалуй, лучшее, что есть в книге. Сцена эмоциональная, цельная… если бы не одно но. Какой-то мужик ночью приходит в детдом, выбирает незнакомого мальчика и забирает его черттезнает куда! Дико же! Это в сказке Полярного романтично и красиво, а в жизни дико.

Далее, кто читал – знает, а кто не читал… и слава богу. Главный герой Сойер попадает в идеальную чудесную семью, и кажется, что всё будет невероятно замечательно. И новые приемные родители почти тут же помирают. Прием понятный: дать герою все, а потом враз отнять, чисто ради драматизма. Вернее, это могло быть не ради драматизма, а ради показать, как человек отходит от удара, ищет силы прийти в себя, находит их и восстает из пепла или не находит и тонет в горе… Нормальная история могла бы выйти. Только Полярный всё это просто скипнул. И вся та драма у него лишь ради драмы и дамских слезок.

Прием простой, и даже немного дешевый. Но зато работает. Настолько, что Полярный еще раз его впихнул. Дал Сойеру девушку Зои, старательно показывал, как ему с ней хорошо. И враз отнял. Конечно, можно сказать, что это не от авторского бессилия, а концепт такой: закольцевать сюжет. Показать, как всё идет по кругу. И то, что Сойер, потом усыновляет мальчика (как некогда усыновили его) отчасти подтверждают эту мысль…

Но боже мой! Как же трудно разглядеть даже эту структуру в тексте, который полон вечных отступлений! Врезанных маленьких историй, которые обрываются на полуслове и не нужны ни сюжету, ни атмосфере, а только «хронометражу». Если история про попугая хоть как-то подвязана к главной линии, то после этого Полярный устал думать и просто впихивал в текст, накопившиеся в его жизни куски непонятно чего. Про Илону, про Кнопку. Ну, и апогей дикости – история про повесившегося мальчика.

Причем, ведь изначально книга называлась «Сказка о самоубийстве». И единственным самоубийством была вот эта смерть мальчика из совершенно левой истории. Почему? Зачем?

Завершая арку Сойера и Зои также хочется сказать, что концовка ее написана очень плохо. Яркое событие гибели девушки показано как-то невнятно. Даже «фирменный стиль» изменяет автору. «Ударил несколько раз ножом ПО животу», «Зои, Зои - закричал я НА нее». Это верх примитивизма.

Кстати, о примитивизме. В плюс ко всему прочему, текст изобилует логическим бредом, нехваткой здравомыслия в организме. Пример: Сойер и Зои ждут ее родителей в гости. Те должны прийти через час. И вот они сообщают, что достали горящую путевку на море. То есть, пять минут назад они собирались в гости, а уже в течение часа должны вылетать? Это какая должна быть скидка и любовь к морю, чтобы за час все планы поменять на много дней вперед, все собрать, подготовить. Конечно, возможно, родители так показали нелюбовь к Сойеру? Но автор никак не подводит нас к этой мысли, что называется, выдумывай сам, читатель. А главное: зачем? Ведь и эта микроистория не имеет для сюжета никаких последствий.

Или очередная бредовая сказка про одинокую девочку. Которой «совсем не хватало еды». Но эта девочка умудрилась прожить одна целую зиму. Видимо, фотосинтезом овладела. А потом весной взяла с собой запас еды на пять дней. Еды, которой не хватало еще в начале зимы.

Присыпьте полученный борщ приправкой из глав с одной строчкой текста «Ничего не произошло». Претенциозными заголовками типа «Мятный чай», «Треснувший лед», «Горький шоколад», «Старый камин» - а в главах вообще может не присутствовать ни льда, ни шоколада…

Невероятно мутная история с очень красивой обложкой.

«Библиотекарь»: Живи ради Книги! Умри за Книгу!

Название: «Библиотекарь»

Автор: Михаил Елизаров

Жанр: фантастика

Год издания: 2007

Страна: Та Самая

Исчез роман, друзья. Нет больше пухлых томов с шершавыми страницами, где одна, но самая настоящая живая жизнь. В собственном соку. Обленился писатель. Прикрылся табличкой «постмодернизм» и ляпает под один заголовок бесконечные центоны маловзаимосвязанных кусочков. Я хочу сочный бифшекс – а мне подсовывают нарезанные салатики! Не спорю – вкусные салатики. Но я-то хочу бифштекс. И лучше с кровью!.. Ну, вы поняли, товарищи – я нашел его! Но сначала еще чуть-чуть теоретизирования.

Нам как-то не повезло, товарищи! Мы попали в струю литературных компиляций и гордо плывём в ней, по мере сил дуя в свой читательский парус. С горизонта наших книжных возможностей исчезли красочные полотна жизни, на фоне которых разворачиваются яркие события. Не тянет грыжа писательская Роман во всей полноте комбинации этих пяти букв. Наскребут ключевой сюжет, напичкают флеш-бэками, накидают вставок, которые когда-то как-то родились, да некуда их было запихать. А то и вовсе без сюжета обойдутся: свалят в кучу этюды, зарисовки, всплески блого-эпистолярного сознания. И спишут на пресловутый постмодернизм!

Да у того же Елизарова, которого я ниже планирую восхвалять, тоже есть эта беда. Взять, к примеру, его «Буратини». И у других полно: Ерофеева (Виктора), Быкова, Горчева… даже Сорокина… что это я… ОСОБЕННО у Сорокина! Разве что Пелевин еще может постоять рядом с величественным буквосочетанием «роман».

А вот «Библиотекарь» – это роман на 146 %. Настоящий. Оговорюсь: это не лучшая книга, но настоящий роман.

Итак: жил, значит, был шаблонный соцреалистический писателишка Дмитрий Громов. Но так случилось (а как – увы, не объясняется), что его макулатурные книжульки стали после его смерти Книгами. Чтение которых преобразует человека. Наполняет его невиданными чувствами, силами. И появились люди, хранящие эти Книги. Ищущие их. Воюющие за них. Где-то рядом с обывательской жизнью постсоветского пространства происходят настоящие битвы, плетутся интриги, достойные семейки Борджиа. Описание «истории Книг» вприлипочку подходит к эпосу. Читаешь строки об открытии свойств Книг, образовании воинств их хранящих, ожесточенной борьбе за Книги – словно какие-нибудь анналы римских историков или рыцарские хроники.

При всей абсурдности происходящего, жизнь книжных сектантов невольно казалась мне более реальной и стоящей, чем моя и многих окружающих меня людей. Потому что только тогда живешь по-настоящему, когда каждый день может стать последним. А ещё… нет, не так. А ЕЩЁ, когда у тебя есть ТО, за что ты, не колеблясь ни мига, готов умереть. Не похоже на наше бытие «улиточного комфорта», не правда ли? Читая «Библиотекаря», я впервые проникся подлинным духом крестоносцев. Настоящих, кто шел не грабить мусульман, а освобождать Гроб Господень. Их не останавливали расстояния, широкие моря. Они сметали державы. Они гибли легко и с радостью в сердце. И здесь совершенно неважно: за истинные ценности они гибли или за ложные.

У Елизарова крестоносцами становятся работяги и клерки, пенсионерки и подростки. Их жизнь вне читательских общин, в нашем с вами мире – тускла и неинтересна. Подлинное счастье, смысл и радость существования им дают только Книги. Для них они живут, за них убивают и гибнут сами. По-моему, восхитительная метафора! Причем, я воспринимаю это именно как метафору. Потому что в буквальном смысле Книги (даже с их магическими свойствами) не показались мне настолько значимыми для человека вещами. Либо Елизаров не смог раскрыть их величие, либо он сам хотел показать, что любые кумиры, создающие почитание, всегда являются меньшим, чем о них думают верующие.

Главный герой – наследник лидера одной из таких общин – яркий пример двух жизней. Прошлое его не трагично, но уныло. Масса телодвижений по личной и трудовой линиям – но сплошная пустота. Ничего настоящего. Телодвижения какой-нибудь личинки в куске падали наполнены не меньшим смыслом. Попадание в общину меняет всё в корне. Герой испытывает настоящие чувства: от страха за жизнь до готовности погибнуть. Настоящие чувство локтя и боль предательства. Упоение боем.

Вязь сюжета очень быстро скатывается в трэш. Война хранителей Книг перепахивает жизнь тысяч людей. Настоящие битвы, дальние походы – всё это просто не может существовать рядом с нашим обычным мещанским бытием! Но ты уже не мыслишь критически – ты погрузился в роман. В литературное полотно, создавшее объемную реальность, в которой нормально, когда сотни людей вспарывают животы, плющат черепа и вырывают глотки друг другу. За Книги.

Никто не обретет счастье в этом романе. Кумиры всегда оказываются ложными. Но Роман «Библиотекарь» наглядно показывает, что, в общем-то, не так важно дойти до цели.

Важно идти.

«Вся жизнь впереди»: Маленький эпицентр большого взрыва доброты

Название: «Вся жизнь впереди»

Автор: Эмиль Ажар

Жанр: социальный роман

Год издания: 1975

Страна: Франция

Всегда трудно писать рецензии на книги авторов, чьи жизни едва ли не интереснее, чем их произведения. На сей раз на «операционный стол» ложится ещё один военный французский лётчик (Литература Франции вообще в неоплатном долгу перед военно-воздушными силами Республики). Рассаживайтесь, я вам расскажу о книге, победившей законы физики: в ней столько добра и оптимизма, сколько даже теоретически не может вместиться в эту утлую по объему книжечку.

Кстати, лётчик, её написавший, не такой уж и французский. Эмиль Ажар, урождённый Роман Канев был евреем, родившимся в литовском Вильно на территории Российской империи. А летать начал уже во Франции. Не просто летал, а в армии де Голля с немцами воевал. Но известен он не этим, а писательским трудом Ромена Гари – своего литературного альтерэго. Более того, Роман Канев – единственный в мире обладатель двух Гонкуровских премий. Не совсем законный, но сейчас опустим этот скользкий момент… Как раз вторую Гонкуровскую премию он получил за объект нашего пристального внимания – роман «Вся жизнь впереди».

Дорогие товарищи, я офонарел, когда узнал, что этой книге почти 40 лет! Вещь как будто для сегодняшнего дня и про сегодняшний день писанная. То ли мало что изменилось в славном городе Париже, то ли заранее гениальный летчик Ажар-Канев-Гари знал, чем лечить наши изъеденные молью души.

В «цветном» микрорайоне Парижа старая еврейка мадам Роза за деньги выращивает чернявых детей местных шлюх (тоже, как правило, цветных). Именно выращивает – Роза не утруждает себя каким-то там воспитанием и социализацией детей. Накормить, одеть, подтереть задницы – этого хватит. Главный герой – Мохаммед (которого по-дурацки называют Момо) страшно не развит, не образован. Многие слова говорит неправильно. Многое воспринимает наивно (чего стоят рассуждения о фашизме). Даже своего возраста не знает. А кругом – чернокожий криминал, полудикие (в самом натуральном смысле) гастарбайтеры, шлюхи… трансвеститы-боксеры, прости господи.

В общем, идеальный набор для жёсткого чернушного социального романа. Я, наверное, полкниги был убеждён, что читаю книгу именно об этом. О наплыве африканских варваров на изыск Елисейских полей, на беспросветную жизнь парижских окраин. Так нацелился, что не сразу почувствовал, что повествование сменило галс.

Знаете, мадам Роза никогда особо не проявляла любви к детям, которых опекала. Я не заметил, чтобы она словом или примером прививала чернопопой шпане гуманистические идеалы. Выписана Ажаром она, конечно, с определенной любовью. Но ни капельки не идеализирована.

Но вот случается сюжетная кульминация – старая еврейка заболевает, теряет рассудок. И Мохаммед – в меру циничное дитя улиц – остается с ней до последнего вздоха. Он ухаживает за ополоумевшей старухой лучше любой сиделки. Не от безысходности (пацану по ходу событий подворачивается фарт). Не из формальной благодарности (многие вещи делать просто не было нужды). А исключительно от великой любви. Когда он прихорашивает мадам Розу, находящуюся одной ногой в могиле – это, друзья, даже не мурашки по спине, а нечто большее!

Не знавший родителей, не получавший особой нежности от Розы, Мохаммед мучительно хотел быть любимым. Хоть случайными людьми. Но, если и получал чего от них, то разве что интерес. Несмотря на это он не черствеет и легко делится своей любовью. А её столько, что диву даешься, зная жизнь мальчика.

Если бы он один! Все вокруг помогают умирающей Розе. Шлюха-трансвестит-боксер отдает чуть не все деньги, заработанные тяжким ректальным трудом, соседи прикрывают больную старуху, пытаются ее лечить, скрашивают последние дни.

Слезы наворачиваются от того, сколько добра есть в этих людях. И невольно думаешь: а что же мы? Сытые и согретые, со стабильным доходом – почему мы живем только для себя? Для своего телесного и чуть-чуть душевного комфорта? Ведь мы можем намного больше!

Видать, не в лучшую сторону росло человечество последние 40 лет.

«Поселок»: Светлая и темная сторона «Поселка»

Название: «Поселок»

Автор: Кир Булычев

Жанр: фантастика

Год издания: 1980

Страна: СССР

Кир Булычев – писатель в своем роде выдающийся. Он, наверное, первым в СССР/России додумался запиливать книгосериалы. И сводить с ума фанатов. В его случае – маленьких детишек и подростков. Ваш покорный слуга – в их числе. Я, наверное, «Пионерскую правду» в те годы выписывал только потому, что в ней печатали повести о девочке из будущего – Алисе. Ждал каждую новую газетку с очередным отрывком… это уже сериал в сериале! Повестей была куча – и мне потребовались годы, чтобы осознать, что это ширпотреб. Чисто коммерческая литература, появившаяся еще до самой коммерции в Этой Стране. Книги про Алису (по крайней мере, большинство из них) начисто лишены ремесленного качества, следов заботливой руки мастера. При этом, я и по сей день считаю шедевром мультфильм «Тайна третьей планеты» по очередной алисоповести.

Я не очень хорошо отношусь к Киру Булычеву, как к творцу, но есть у него как минимум один очень годный роман с некичливым, но фонетически очень сильным заголовком – «Поселок». Скупой, крепкий и суровый – как и само это слово. Конечно, нам ничего такого не слышится в словосочетании «поселок городского типа». Но, если представить себе огромный суровый чужеродный человеку лес, среди которого, ощетинившись частоколом, стоит десяток изб – то тут слово «поселок» зазвучит совсем по-другому.

А это такой поселок и есть. На чужой планете, вся флора и фауна которой почему-то норовит сожрать людей, живут несколько десятков землян. Космический корабль потерпел крушение, люди бежали от убийственной радиации. Прошло 17 лет, выжили немногие. Но у взрослых подрастает поколение детей – уже намного меньше являющихся наследниками земной цивилизации и гораздо больше – детьми новой Земли.

В книге есть две части. И, если первая – это практически шедевр, хоть, и написанный простоватым языком, то вторая портит общую картину, превращаясь в непрерывный экшн и скатываясь к идеологически неправильным (в те времена) бульварным фантастическим романам «прогнившего Запада».

Первая часть – это поход. Люди, два десятка лет балансирующие на грани жизни и смерти, стремятся спастись. И ставку делают на подростков, родившихся на этой планете. Избранным нужно дойти до корабля и дать сигнал. Но перед нами не просто книга о борьбе человека с природой. В советское время как раз часто писали о Человеке, перегибающем через колено Вселенную. В «Поселке» же поднимается важный вопрос о том, что социальная эволюция – не всегда благо. Не всегда выжить, приспособиться – это правильный выбор. Жить, несмотря ни на что – не может быть целью. Человек должен жить для чего-то большего, чем не дать себя убить и дать себе размножиться.

Отличная половина! Хорошая галерея персонажей, правда, чересчур однобоких. Но первая часть написана на грани притчи, поэтому тут такие образы уместны. Олег, Дик, Томас, Старый – это носители идей. Борьба с местным суровым миром показана ровно настолько насколько нужно для того, чтобы обрисовать декорации сюжета, и для того, чтобы создать тяжелую суровую атмосферу.

Во второй части всё хорошее исчезает. Ну, или почти всё. Все-таки во второй части появляется пара интересных персонажей: ученый Павлыш и дикаренок Казик (кульминация книги с участием последнего просто до слез меня довела). Но в остальном – это калейдоскоп экшна, написанный совершенно в другой тональности, нежели первая часть. Люди вытворяют невероятное, автор наваливает на них испытание за испытанием, декорации превращаются в какой-то непрерывный аттракцион. Аттракцион оттеняет сюжет, оттеняет идеи… да и нет во второй части особо никакой идеи. Просто «робинзоны» должны спастись, но это должно произойти невероятно тяжело и мучительно… И в последний момент… И когда типа думаешь, что всё пропало... Ну, вы поняли – те самые бесящие клише.

Едва добравшись до второй половины книги, я очень ясно осознал, почему Владимир Тарасов для своего мультфильма «Перевал» взял только первую часть книги (кстати, мультфильм категорически рекомендуется к просмотру!).

Даже не знаю, какая муха укусила Булычева при написании второй части… Хотя! Учитывая всё написанное «папашей Алисы», возможно, муха укусила автора как раз при написании первой части! А потом приход закончился, и Булычев вернулся к прежнему формату.

Что ж, спасибо мухе за нападение на мэтра советской фантастики!

«Незнайка на Луне»: Не просто сказка. Не просто сатира.

Я сделал то, о чем мечтал уже лет пять: перечитал «Незнайку на Луне»! Прошлое прочтение случилось более тридцати лет назад. Впечатление было мощное, но, конечно, тогда я не смог оценить и трети смыслов. А в сети периодически всплывают цитаты из книги, которые будоражат разум. Правда ли, что «Незнайка на Луне» – нечто большее, чем толстая детская книга?

Я перечитал.

И – это больше, чем правда.

«Незнайка на Луне» настолько глубок и непрост, что нижеследующий текст получился непоправимо длинным. А нужно еще больше. Но пока так: серия «разговоров» на самые волнующие темы.

Разговор № 1: величие Незнайки

Давайте сначала очертим круг и обозрим ситуацию. Созданный Николаем Носовым цикл сказок про Незнайку, его друзей, недрузей, Солнечный город и буржуйскую Луну – пожалуй, единственная советская (а, может быть, и вся российская) «франшиза», которая может конкурировать с лучшими мировыми образцами детской литературы. В основном, отечественные авторы одаривали нас честноспызженными и творчески перекрашенными шедеврами: Буратинами, Вини-Пухами и прочими Изумрудными городами (Таню Гроттер еще можно вспомнить). Из автохтонного в голову лезет только булычевская Алиса. Но согласитесь: вселенная Незнайки гораздо оригинальнее, шире и многофункциональнее.

А ведь это всего три книги. Назидательные приключения асоциального коротышки в его родном городке и набег в город Зеленый – раз. Затем авантюрное путешествие в мир технокоммунизма – Солнечный город. И, наконец, толстенный том практически антиутопического погружения в недра Луны. Именно последняя книга до сих пор не теряет своей актуальности и вызывает нездоровый интерес у людей, оглядывающихся на окружающий их мир и задумывающихся: да я ведь про всё это еще детстве читал!

И ваш покорный слуга среди них.

Невольно возникает вопрос: чем же так крута эта книжная вселенная?

Поначалу непонятно. Первая книга – практически одно сплошное нравоучение. О том, как плохо быть индивидуалистом, и как здорово – полезным членом социума. Вторая – пропагандистская картинка коммунистического общества. Третья – не менее пропагандистская картинка гниющего за железным занавесом Запада. Запада, до которого обычному советскому коротышке было как до Луны.

Вряд ли вот это всё могло впечатлить даже советских детей, если бы идейный пласт не упаковали в весьма оригинальный сеттинг: мир коротышек ростом с огурец. Конечно, есть ассоциации с кельтским Малым Народцем, который уже воплощался в детских книжках так или иначе. Но здесь случай особый. Это вам не фентезийные крошки-«эльфы». Коротышки живут современной (довольно) жизнью, они не дети и не взрослые (или и то, и это вместе), у них не видно взросления, семей, старости, смерти. Постепенно из символического схематического Цветочного города вырастает целая вселенная с утопическими городами и полетами в «коротышечный» космос.

И всё же, изюминка «франшизы» не мир, а сам Незнайка – краеугольный персонаж всех книг. Согласитесь, персонаж уникальный. В советской литературе такого днем с огнем не найти. Да что в советской! Вы просто подумайте, где бы мог оказаться Незнайка в мире Гарри Поттера? Все положительные персонажи на его фоне ханжами кажутся!

Незнайка ярок и внутренне, и внешне. Это явно не положительный герой. Но не злодей и не жертва. Рыжий вихрастый парень из книги в книгу выламывается из общего строя, шагает не в ногу, и коллектив с муками и стонами пытается наставить его на путь истинный. Конечно, подобных личностей в советской детской литературе хватало. Тех, кого «спасали», «перевоспитывали», «делали человеком». Только вот Незнайка не такой. Да, в каждой истории у него происходит личностный рост. Но каждый раз Незнайка остается самим собой! Он личность. И это приводит его равно, как к бедам, так и к успехам.

Уникальный персонаж для литературы СССР. Не герой соцтруда, но и не злодей. Трикстер. Наверное, самая удачная позиция для персонажа практически в любой книге. Хочешь успешный роман – сделай своего героя трикстером! Инфа 100 процентов.

И, забегая вперед, только Незнайка мог пройти все круги ада на капиталистической Луне. Не скурвиться, как Пончик, не загнуться, как мог бы какой-нибудь Цветик, не начать всё вокруг ломать и перестраивать по «правильному», как наверняка сделал бы Знайка. Незнайка выдержал всё. Остался добрым, гуманистичным коротышкой. А самое главное – ни разу не посмотрел на местных свысока.

Суперперсонаж.

Разговор № 2: Луна-Россия

Конечно, этого разговора нельзя избежать. И я хочу закрыть его сразу и сейчас. К тому же, в любом исследовании должен быть раздел «актуальность темы». Вот это она и будет)

Если разобраться, то первая книга о Незнайке – стопроцентно детская. Читать ее – ностальгическое удовольствие, не более. Плюс: знакомство с персонажами и сеттингом. «Незнайка в Солнечном городе» не выдержал проверку временем, идеи коммунизма признаны фатально утопическими, что резко принижает значимость книги. А вот у «Незнайки на Луне» совершенно другая судьба. В 90-е годы этот роман вдруг резко обрел актуальность. С появлением интернетов, на просторах сетевой паутины всё чаще стали появляться цитаты, вроде этих:

* «Каждому, понимаешь, хочется показать, будто он лучше других, а так как ум, доброта, честность у нас ни во что не ценятся, то хвалятся друг перед другом одним лишь богатством».

* «– А кто такие эти полицейские? – спросила Селёдочка.

– Бандиты! – с раздражением сказал Колосок. – Честное слово, бандиты! По-настоящему, обязанность полицейских – защищать население от грабителей, в действительности же они защищают лишь богачей».

* «Лунный коротышка ни за что не станет есть конфеты, коврижки, хлеб, колбасу или мороженое той фабрики, которая не печатает объявлений в газетах, и не пойдет лечиться к врачу, который не придумал какой-нибудь головоломной рекламы для привлечения больных. Обычно лунатик покупает лишь те вещи, про которые читал в газете».

* «Незнайка спросил, почему лунные астрономы или лунологи до сих пор не построили летательного аппарата, способного достичь внешней оболочки Луны. Мемега сказал, что постройка такого аппарата обошлась бы слишком дорого, в то время как у лунных учёных нет денег. Деньги имеются лишь у богачей, но никакой богач не согласится затратить средства на дело, которое не сулит больших барышей.

– Лунных богачей не интересуют звезды, – сказал Альфа. – Богачи, словно свиньи, не любят задирать голову, чтоб посмотреть вверх. Их интересуют одни только деньги!»

И так далее. Любой человек, даже с небольшой нехваткой ваты в голове, быстро подмечал, что он где-то это всё видел. Не в «Международной панораме», а буквально за окном!

Такой вот парадокс: Носов написал жесткую сатиру на Запад, а мы думаем, что он писал про нас с вами, про Россию-матушку. И сатира действительно жесткая. Помню, как я прочел книгу в детстве. Уже тогда понимал, на что намекает автор. И был в ужасе! Как они там, бедные, живут?! – ужасался я, нервно теребя пионерский галстук. А теперь ничего – живу. Смотри, пионер Вася, и ужасайся. А нам терпимо. Кому-то даже нравится.

Конечно, перепрочтение всё усложнило. Я заметил, что посыл НнЛ (здесь и далее – «Незнайка на Луне») гораздо глубже и метафизичнее…

А потом открываю новости и читаю про главную тему нашей жизни – коронавирус. Вот в аптеках уже лежат «лекарства» от ковида19 – «Авифавир», «Коронавир» и прочий «вир». Правда, стоят они по 11–12 тысяч за упаковку. При этом, если учесть, что это не эффективные лекарства, что оригиналы были разработаны не у нас, и вообще не от ковид–19… то возникает острое ощущение, что нас всех свезли на Дурацкий остров. Почти два с половиной миллиона зараженных (на момент написания текста), более 40 тысяч погибших (только официально), а наши родные Скуперфильды и Спрутсы требуют бешеные деньги от своего народа за иллюзию спасения. И куда смотрит Большой Бредлам? Почему не делает лекарство доступным для всего населения, если оно полезное? Или не запрещает его, если это банальное плацебо? Как можно во все пылесосы трубить об опасности эпидемии и продавать типалекарства за минимальную зарплату?

Разве это всё не страшнее, описанного в книге Носова?

Так что всё верно: предвидел автор или попал пальцем в небо, но это книга про Россию. Россию, в которую (в отличие от Луны) никто не прилетит с райскими семенами, божественной невесомостью и коммунистической моралью. Мы останемся жить на грешной «Луне».

На этом тему политоты закрываем. В дальнейшем будет больше о литературе и меньше – о грустной реальности)

Разговор № 3: самый концептуальный

Вот и переходим к самому главному. Мое глубокое убеждение: цикл о Незнайке – это не просто детские нравоучительные рассказы, а очередной великий эпос о советском Царствии Небесном (а вернее, Земном). Именуемом – Коммунизм (с большой буквы К и придыханием).

Попытки построения коммунистических моделей в литературе СССР делали нередко. И почти всегда они (из тех, что мне знакомы) были неудачными. Самые прогрессивные люди не могли себе наглядно представить идеальное общество, которое строил советский народ. По моему мнению, «Туманность Андромеды» именно поэтому самый неудачный роман Ефремова (которого я считаю великим писателем). Трудно убедительно написать про то, во что сам не очень веришь.

Наверное, поэтому лучшими описаниями Коммунизма были те, которые «не в лоб». Которые рисовали «чистый» мир будущего более-менее иносказательно, поэтизированно. Да, Николай Носов сделал именно это. И ярче всего его Коммунизм проявляется именно в третьем романе. Не в «Солнечном городе», где Носов сочинил коротышковый технокоммунизм. Там в основе процветания лежит слишком простая вундервафля – супертехнологии, делающие жизнь кайфовой.

НнЛ иной. Во-первых, здесь сами коротышки становятся как бы гораздо менее детьми и гораздо более взрослыми. Они строят и исследуют, они двигают науку и так далее. И эти взрослые бессмертны. У коротышек Земли нет детей, стариков. Нет семей. Они просто живут, не меняясь внешне. Ну, а мы знаем, где живут бессмертные люди. В раю.

Дальше больше. Мир коротышек (которые сами ростом 10–12 сантиметров) полон огромных растений, соответствующих флоре нашего мира – мира людей. Казалось бы, коротышки в нем и живут! Ан нет. В этом мире, почти нет гигантских животных (так, отдельные насекомые), зато есть животные, сопоставимые коротышкам (собаки, ослы, а в зоопарке Солнечного города – вообще широкий спектр). И я не помню ни одного описания признаков существования там гигантских людей (то есть, нас).

Получается, коротышки живут в своем мире: неопасных маленьких животных и огромных растений, которые обеспечивают им безбедное существование. Это уже не просто рай, а Эдемский Сад. Мир изобилия и отсутствия насилия. Власти особо у коротышек нет, все живут в автономных самоорганизованных общинах. Это не мешает им не только вволю жрать, но и развивать науку, искусство. Полный карт-бланш для развития личности. Конечно, в рамках определенной морали. Они (рамки) не жесткие, но незыблемые. Пожалуй, Незнайка – самая большая поведенческая девиация в этом райском мире.

Получается, что мир идей (коммунистических) тесно связан с самой физикой мира. Преобразует его! Когда-то коротышки приняли верную мораль, и снизошла благодать! Мир стал Эдемом.

Жизнь земных коротышек кажется еще большим раем на фоне подлунного мира. У лунатиков нет «правильной морали», и они… Наказаны. Лишены благодати гигантской флоры. Их овощи и фрукты малы, чахлы. Даже сами коротышки иные. Среди них есть старики, а, значит, неизбежна и смерть. Как минимум, на Луне существует смерть насильственная, смерть от болезней.

То есть, разница между Землей и Луной в книге Носова не только в экономическом строе и социальной структуре. Это именно два принципиально отличных мира: Эдем (плотский рай) и мир, лишенный благодати. Не случайно, команда Знайки несет лунатикам именно эту благодать – семена гигантских растений. Семена, немножечко антигравитации…

И «правильную мораль». Быть равными, не эксплуатировать друг друга, трудиться вместе. Те самые «от каждого по возможностям – каждому по потребностям». Тот самый Коммунизм.

Земляне раздают свои райские дары налево и направо, но заметьте: те ни разу не попали в злые руки. Логикой это не объяснишь. Только метафизикой: если ты принял коммунистическую мораль, то ты получишь гигантские растения и непобедимое оружие – невесомость. За невероятно короткий срок всё лунное общество рушится, переворачивается и идет к построению своего коммунистического Эдема. Вот какова сила земных коротышек-ангелов. Ангелов-коммунистов.

Всё, что я писал выше, можно, конечно, считать моими домыслами. Мол, сидит Критикан, из носу идеи выковыривает и Носову (простите за каламбур) приписывает. Но, когда я прочитал концовку романа, то убедился, что автор думал также! Помните, ее? Незнайка пережил все ужасы капиталистической Луны, выжил даже на Дурацком острове. И вот он среди друзей. Казалось бы, всё хорошо. А Незнайка ни с того, ни с сего начинает чахнуть. Прям помирает. И мысли его только о Земле. В пути он практически умирает, как бы перестает жить (коротышка! бессмертный! ангел!). Но стоит ступить на Землю – и он воскресает. Солнце, небо, воздух Земли исцеляют его моментально.

Что это, как не описание рая? Материального Коммунистического Рая.

Соответственно, и всю книгу стоит (вернее, можно) читать, как религиозное произведение о столкновении грешного и безгрешного миров.

Разговор № 4: что критикует книга

Позволю себе начать с известной цитаты из одной очень серьезной книги: «Свобода – это рабство». Узнали? Поразительно, но тяжелая взрослая книга «1984» теснейшим образом переплетается с детским «Незнайкой на Луне». И я сейчас объясню как.

Все мы с детских лет знаем, что «Незнайка на луне» критикует капиталистический Запад. А в силу перемен в мире – критикует современный капитализм в России. Совпадения такие проявляются, что даже страшно становится. Каюсь, убежден в этом был и я. Пока не перечитал книгу, не открыл библейских/евангелических подтекстов… и кое-чего еще.

Да, разумеется, Носов критикует капитализм, в романе есть множество сцен, напрямую пародирующих жизнь на «загнивающем Западе». Но это не просто сатира, высмеивающая законы рыночной экономики, гниль рыночной морали и так далее. Носов в своей книге показал, откуда растут ноги у этого «плохого капитализма». Вскрыл, так сказать, его природу и первоисточник.

И это – СВОБОДА.

Именно она – тот грех, что лишил коротышек Луны коммунистической благодати, лишил правильной морали, гигантских груш и, возможно, даже загнал под поверхность Луны.

Краеугольный момент книги, в котором всё объясняется – это диалог хозяина оружейного магазина Жулио с Незнайкой. Первый объясняет пришельцу, как устроен их мир, и почему это правильно. В основе всего лежит свобода коротышек. Конечно, Носов слегка лукавит и смешивает сложное философское понятие свободы с банальной вседозволенностью… Но всё равно, выглядит концепция стройно. Почему оружие можно продавать и полицейским, и жулью? Потому что у нас свобода. Каждый имеет права делать всё, что ему хочется. Вернее, хотя бы, попытаться сделать. Жулики грабят банки, полицейские-фараончики ловят жуликов. И возникает гармония. А ведь без жуликов и полицейские станут не нужны! То есть, нарушится гармония!

В основе такого положения вещей – свобода. Свобода позволяет человеку проявлять себя так, как ему хочется. Можно быть добрым, а можно – злодеем. Но все мы знаем, что роль злодея при прочих равных – всегда выигрышнее. Злым быть проще, злым быть выгоднее. Вот и получается, что корнем всего зла на Луне является свобода.

…Вот Оруэлл и подъехал, друзья! Страшные оруэлловские интонации в устах лунного коротышки Жулио.

Я не знаю, случайно ли мысль «Свобода – это зло» была опубликована на территории весьма тоталитарного государства. Которое вело людей к светлому будущему, отняв у них значительную часть прав и свобод. Зачем им давать – поломают еще!

Смех смехом, а ведь поломали. Пришла Перестройка, наполучали люди свободы выше крыши – и государство распалось. Ладно бы, государство! Идея о Рае-Коммунизме на Земле, мечта о светлом будущем – были признаны недееспособными и скончались в горе и отчаянии… а страна быстро превратилась в носовскую Луну. Где есть свобода, но даже не пахнет раем.

Получается, Носов и здесь был прав? Причем, буквально!

Луне в отличие от СССР повезло. С небес упали два ангела-балбеса… падшие ангелы! А за ними последовал целый «ангельский десант».

Да. Пора уже подробнее поговорить о наших дорогих падших ангелах)

Разговор № 5: нео-Незнайка

Я не про «Матрицу». Просто нельзя не обратить внимание, что Незнайка в третьей книге Носова становится другим. Вроде бы и таким же, но каким-то новым. Нео-Незнайкой.

Первое, что бросается в глаза в НнЛ – это нехватка Незнайки. В первых двух книгах он был на переднем плане, мы весь мир видели и оценивали практически его глазами. Теперь же парня почти не видно, коротышку в голубой шляпе упоминают хорошо если вскользь. На первый план вылезает Знайка, возникает ощущение, что этот роман про него. Книга явно выбрала новый угол зрения на мир коротышек. И под этим углом значимость Незнайки в общественной жизни – мизерная. Практически недостойная упоминания.

Но и этих крох хватает, чтобы убедиться: Незнайка изменился. Поумнел. Особо не косячит. Даже, когда он похитил прибор невесомости, то сделал это с исследовательской целью. А, падая в воду, успел среагировать и спасти прибор. Когда парня решили «отстранить от полета», он тоже повел себя на редкость разумно: не бесился, не психовал, а затих и строил хитрый план… который в общем-то удался! Единственная ошибка, которую совершил Незнайка – это взял в сообщники Пончика (который все и испортил). Пончик ему совершенно не нужен, без него всё только лучше было бы. Но здесь Незнайка был бессилен: Пончик требовался Носову для сюжета. Вот и пришлось парню с жиробасом мучиться.

Заметьте: всё это время Незнайка не просто был лидером-бунтовщиком. Он всем руководил, давал правильные указания, делал верные выводы, объяснял Пончику всякие вопросы… Это наш-то Незнайка, творивший дичь Цветочном, Зеленом и Солнечном городах?!

А на Луне он вообще стал столпом и оплотом. Даже для местных. Казалось бы, формально Незнайка адаптировался к жизни на Луне гораздо хуже Пончика. После краткого успеха он стал жертвой аферистов, скатился до жизни в ночлежке, а затем и вовсе попал на Дурацкий остров. Но не стоит лезть в жизнь Незнайки с нашей линейкой. Вспомните, кто мы и где живем: мы с вами лунные коротышки с сантиками, фараончиками и Бредламом. А Незнайка прибыл из Рая Земного.

И он не уронил этого гордого звания. Жизнь знатно потрепала коротышку. Моментами его жизнь становилась столь мрачной, что я бы детям не решался такое читать. И Незнайка не скурвился. В любой ситуации он оставался честным, справедливым, практически неагрессивным. При этом, ни разу (и это очень важно!) не скривил в отвращении лицо: фу, какая отвратная Луна! Незнайка принял этот мир. Да, тот казался ему странным, местами неправильным, но он не смотрел на лунатиков свысока. Жалел, но не презирал. Даже на Дурацком острове именно он пытался сохранять голос разума, пытался спасти оскотинившихся коротышек.

Незнайка-мученик. Ему выпала тяжкая доля – первым принести в мир грехопадения новую мораль, новую этику. Этику Земного Рая. И пронести полную чашу страдания за это… Да-да, вы правильно поняли на кого я намекаю! А разве сам Носов не на это намекал?! Когда Незнайку нашли его друзья-земляки – «ангельский десант». Когда все горечи были позади. Когда можно было уже жить и радоваться – Незнайка вдруг начал чахнуть. Просто умирал на глазах без видимой причины. Коротышки спешно отправились на Землю, летели как могли быстро… Но Незнайка умер. Блин, он реально умер, это есть в книге! И только приближение к Земле (и реанимационные мероприятия Пилюлькина) вернуло его к жизни.

«- А теперь несите меня! Несите! - зашептал прерывающимся голосом Незнайка.

- Куда же тебя нести, голубчик? - удивился Пилюлькин.

- На Землю! Скорее!.. На Землю надо!»

У меня мурашки по всему телу от этой сцены были! А сцена-то совсем для сюжета не нужная! Если не учитывать того, что Незнайка явился из Рая в мир греховный, принес туда новую мораль, вынес все испытания, умер, а потом воскрес, вернувшись в истинный мир.

Я в полном восторге от Незнайки в этой книге. Его арка – это путь настоящего героя. Путь трагический и высокий. И я от всего сердца злился, когда остальные коротышки заглазно винили Незнайку в том, что это из-за него местные встретили землян пулями. Прям бесили меня эти коротышки!

Разговор № 6: зачем Пончик

Падший Ангел № 2. Он же Пончик. Толстячок, которого Незнайка затащил на ракету почти насильно, пошел другим путем. С самого начала этот путь был менее тернистым. Пончик очень быстро понял природу сантиков и начал работать, чтобы их получить. И это еще не грех. Просто выживание в мире, где царит неправильная мораль.

Но Пончик не менее быстро понял, как можно зарабатывать сантики, играя на чужих потребностях (продавал коротышкам соль, которую бесплатно подобрал на морском берегу). А потом понял, как зарабатывать сантики уже чужим трудом! И очень неплохо стал это делать.

А вот это уже неправильно. Земной Рай такого не приемлет. Пончик даже не задумался об этом. Ни тени сомнений – он готов эксплуатировать людей ради личной наживы.

Пончик – падший ангел в самом прямом смысле. И поэтому ему пришлось пройти искупление. Пончику не было настолько плохо, как Незнайке (у того был свой крест – простите за намеки в каламбуре), но ему пришлось побывать «по другую сторону удочки» - ранее он заставлял работать на себя, после его заставили работать. Ранее он любил кататься на карусели, потом ему пришлось ее крутить. Пончику пришлось на своей шкуре осознать, что мораль Луны неправильная. Греховная.

Но и это не всё. Уже прознав об «ангельском десанте» Знайки, Пончик мчит со всех ног к друзьям. Но не доходит. Его принимают за шпиона и засовывают в мешок. Пончику предстоит хоть и недолго, но побыть предателем. Потому что он предатель и есть. Предатель идеи.

Однако затем его простят, как и положено простить блудного сына, вернувшегося на истинный путь.

Разговор № 7: Немножко конспирологии. Кшатрии или монголы?

А не впрыснуть ли нам, друзья, немного конспирологии в наши разговоры? «А что до этого было, не конспирология что ли?» - воскликнет не в меру въедливый читатель. И будет неправ. Всё вышенаписанное – сугубо литературный анализ. А ныне я предлагаю окунуться в полное хулиганство!

Давайте поговорим об именах. На благословенной Земле всё было понятно: Пончик, Цветик, Винтик. Говорящие имена. Я бы сказал – истинные. Раскрывающие саму суть коротышек. А на Луне с этим сложнее. Здесь явно имеются как минимум две группы имен. Одни – аналогичные земным. Простые и говорящие: Козлик, Колосок и так далее. И вроде бы носят их простолюдины. А есть имена богаетеев. Они имеют понятные корни, но «иностранные» окончания: Клопс, Скуперфильд, Грязинг и так далее. Казалось бы, всё понятно. Всё, да не совсем. В условном низшем классе также обитают носители псевдоиностранных имен: надсмотрщик Фикс, мошенник Жулио. Они не элита. Но они негодяи, служащие… нет, не этой элите. Они служат культу денег, служат падшей морали Луны. Собственно, вот и есть та принципиальная грань, разделяющая носителей разных имен. «Земные» истинные имена носят чистые души, открытые для морали Земного Рая, а «импортные» достались сознательным грешникам.

И всё было бы просто, если бы не третья группа имен. Она самая четкая и конкретная. Фигль, Мигль, Вригль, Дигль, Бигль, Пхигль и так далее. Имена наиболее «бессмысленные» с ярко выраженной формой. И носят их представители исключительно одной профессии – полицейские-фараончики. Что это за удивительная группа такая?

Давайте немного отвлечемся и озадачимся важным вопросом: как управляются коротышки на Луне?... А никак! В книге есть упоминания многих городов: Давилон, Грабенберг, Сан-Комарик. Но нет ни одного государства или органа политической власти. Большой Бредлам – объединение неофициальное. В какой-то степени, Луна повторяет систему самоуправляющихся городов-коммун. Только покоящихся на принципиально иных правилах общежития. По сути, единственное учреждение госвласти (в нашем понимании), наличествующее на Луне – это полиция.

Да кто они такие?!

У меня есть две теории. Либо монголы. Либо кшатрии.

Возможно, в древние времена на Луне появилось некое супервоинственное племя, которое прошло катком по всем этим будущим Давилонам, поставило всюду донжоны, которые с веками превратились в полицейские участки. А дань стала зарплатой. Имена же в том племени у всех мужчин заканчивались на игль.

Либо другая версия: в древности все лунатики делились на касты. У каждой касты свои профессии и всё это дело передается по наследству. Были там и свои кшатрии, что учили своих сыновей бить дубинами непослушных представителей других каст. И давали этим сыновьям имена, которые имели право носить только в их касте.

Странное у них там общество на Луне.

Разговор № 8: минусы

Разговоры наши подходят к завершению, так что пришла мне пора метнуть с ложечки пресловутый комочек дегтя в обширную бочку этого яркого романа. А то выходит, что НнЛ – прямо какой-то идеальный роман.

Но это не так.

Во-первых, «Незнайка на Луне» – непозволительно раздутый роман. Первая книга про приключения коротышки-трикстера составляет немногим более 200 тысяч знаков, «Солнечный город» - примерно 420 тысяч (уже почти полноценный роман), а НнЛ – чуть менее 750 тысяч знаков! Это томище! Кирпич, которым можно глушить неосторожных прохожих в темном переулке! И возникает вопрос: а нужен ли такой объем?

И я вам точно скажу: нет. Прежде всего, это длинный ненужный пролог перед полетами на Луну. Тот самый, в котором практически нет Незнайки. Я понимаю, 1965 год. В 65-м только и разговоров, что про космос… Но все равно, безумно много воды: про космос, про полеты, про физику. А еще все эти споры, дискуссии… во всей проложной части была только одна интересная яркая сцена: когда внезапно в доме «включается» невесомость, и коротышки пытаются в ней как-то выжить.

Та же беда с финалом. Невесомость и семена Земного Рая приводят к триумфальному шествию новой морали по всей Луне. Жизнь меняется прямо на глазах. Нам подробно рассказывают, как всё революционирует, во что превращается жизнь местных олигархов: Спрутса и Скуперфильда, например. Не скрою, закрытие арки Скуперфильда я прочитал с удовольствием. Это здорово: взять отвратного персонажа, в котором не было ни одной приятной черты – и вдруг раскрыть его положительно. Да, это неплохо… Но не нужно. А вся постистория Спрутса и Жулио – это лишь подводка к теракту на земной ракете. Просто ради экшона. Который напрочь не требуется! Потому что увядание, смерть и воскрешение мученика Незнайки – это настолько мощно и круто!.. Настолько, что ничего другого в финале не нужно! Наоборот, внешние помехи, типа подрыва ракеты, лишь ломают настрой, сбивают с мурашек под кожей и кома в горле!

В общем, возникает ощущение, что Николай Носов работал на объем. Как будто ему платили не за цельную книгу, а построчно. А я-то не понаслышке знаю, что происходит, когда платят построчно))

Кроме того, «мимимишная» победа Земного Рая выглядит очень неубедительно. Любая радикальная смена формации – это всегда страдание, кровь, смерть, разрушение надежд и разбивание розовых очков. А тут какая-то «революция 6+»: ни крови, ни матюков. Лучше уж было вынести это за скобки романа, чем делать такой неубедительной соплёй.

Далее, сатира. Стоп! Стоп! Чего накинулись?! Да, сатира – это сильная часть романа. Я помню свое советское детство, первое прочтение НнЛ – в какой тихий ужас загоняли меня такие сцены. В отличие от домохозяек, я считаю хорошими как раз те книги, что заставляют испытывать боль и страдание (или сострадание). Сопли и ваниль – это не ко мне!

Но! Но вы присмотритесь к этим сценам. Продажность журналистов, ложь рекламы, игры с акциями на бирже (и так далее) вам не кажется, что это не те темы, которые может понять ребенок? Тем более, ребенок советский! Очень многие сцены, высмеивающие капитализм, написаны исключительно для взрослых. Вроде бы: ну, и чего плохого? А то, что в начале романа нас пичкают из ложечки кучей пояснений о физике космоса для детсадовского уровня.

Давайте уже определимся: для кого этот роман? Для детей или для взрослых? Или хитрый Носов решил одной попой присесть на все стулья? Обычно в таких случаях, попа рвется. Хотя… не уверен, но похоже, что «Незнайка на Луне» – редкое исключение. Потому, что я был в восторге от книги в детстве. И еще больше она мне понравилась в 44 года.

Вот же хитрый Носов! И здесь я его не ругаю, а хвалю!

Разговор № 9: книга против мультфильма

Пожалуй, всё. Роман «Незнайка на Луне» можно разбирать по косточкам бесконечно долго, но главное я уже рассказал. Но, прежде чем окончательно свернуть наши разговоры и унести чайник на кухню, надо коснуться одного момента – экранизации романа. Было бы просто нечестно обойти стороной этот весьма интересный анимационный проект. Хочу сказать сразу: обязательно гляньте ролик Сыендука про мультфильм. Лучше о нем никто не расскажет.

12-серийный мультсериал «Незнайка на Луне» вышел на экраны с 1997 по 1999 годы. И это удивительно само по себе! В то время, когда всё распродано, все разъехались, денег нет и держаться не за что – нашлись и люди, и деньги на такой амбициозный проект!

Причем, мультсериал вышел неплохой – он утрет нос многим современным проектам. Достаточно сочная картинка, дизайны персонажей «пошли в народ». Я лично отметил бы звук. Мне очень нравится озвучка большинства персонажей, и, особенно, самого Незнайки. А также – отличное решение использовать для саундтрека классику. Конечно, ее слегка очень сильно чересчур опопсили, но всё равно это оказалось неплохо. А, главное, бюджетно)

Стоит отметить большое количество отсылок (да, уже тогда! в девяностые!), которые украшают полотно. Например, самоуправничающий бортовой компьютер, намекающий на HAL 9000 из «Космической одиссеи» Кубрика или наркоманский сон Незнайки, явно навеянный «Дамбо».

По итогу, мультсериал НнЛ – это хорошее произведение, которое не грех посмотреть. Удовольствие получить можно.

Но можно ли по нему судить о первоисточнике? Абсолютно нет. Мультфильм радикально отличается от книги. Прежде всего, полным отсутствием социально-экономической сатиры. И это понятно. Мультфильм сняли в стране, которую как раз всеми силами высмеивает роман! От чего, только удивительнее становится: кто решил, что снять НнЛ в 90-е – это отличная идея? Авторы сохранили формальный сюжет, но полностью выхолостили его. Буку-капитализм заменили на модные тогда экологические тренды. Зло – не капитал. Зло – это частный случай капитала, который вредит экологии. Разумеется, увидеть в этой истории какие-либо библейские подтексты не сможет никто)

Кроме логичных перемен в сюжете были и вовсе непонятные. Например, лунного друга Незнайки Козлика заменили на Звездочку. Мне лично непонятно это трансгендерное кадровое решение. Чем девочка лучше мальчика? Или продюсеры подумали: нам в детский мультик нужна любовная линия! Даже любовный треугольник! И ляп – Ромашку со Звездочкой на первый план!

Зато я отлично понимаю, почему в мультфильме лунный камень нашел именно Незнайка. Да, это типичный рояль в кустах, зато он показывает нам деятельного активного Незнайку. И позволяет выкинуть за скобки целый ненужный скучный кусок книги!!! Я лично за такие изменения.

Целый ряд перемен в сюжете – неизбежное зло. Ибо как-то нужно впихнуть эту толстенную книгу в 12 серий. Поэтому сюжетные линии безжалостно кромсали, перевязывали в жгуты, прессовали и так далее.

Поэтому: читайте книгу, друзья! Самый беспроигрышный вариант ;)

Всё.

«Зулейха открывает глаза»: Красные спасают Зулейху

Название: «Зулейха открывает глаза»

Автор: Гузель Яхина

Жанр: драма

Год издания: 2015

Страна: Россия

Роман Гузели Яхиной «Зулейха открывает глаза» трудно назвать великим, равно как и нельзя назвать плохим. Тем не менее, вокруг книги бушует водоворот читательского внимания. Во-первых, потому что это одна из самых ярких историй «писательского чуда» в России. В полтора десятка редакций ломилась Яхина, и нигде не увидели гениальность рукописи. Потом был отрывок в журнале, потом книгу заметил кто-то из топовых критиков – и понеслось! В 2015 году Гузель Яхина выстрелила с первым своим романом, ее признали самой яркой дебютанткой, по книге уже запилили сериал.

Во-вторых, конечно, вокруг романа ломаются копья политических диванных (и не только) аналитиков. Антисоветчики с советчиками вцепились в горлы друг другу и в роман, выясняя: великая ли это правда о прошлом нашей страны или откровенная ложь. Напомню, что роман повествует о жизни простой татарской женщины Зулейхи, которая в 30-е годы в ходе коллективизации и раскулачивания лишилась семьи и дома. Ее отправили в далекую и ужасную Сибирь, где надо было выживать в глухой тайге, среди медведей и снегов.

Роман всеми воспринимается откровенно антисоветским, антисталинистским, что и привело народонаселение к массовому бурлению и желанию высказаться о том, что автор неправ, нет, это вы дурак неправы, ах, я дурак, да вы сами на себя в зеркало посмотрите…

Когда я только прочел «Зулейху», на меня роман произвел аналогичное воздействие. Помню, что я, с одной стороны – получил удовольствие от прочтения, а с другой – был просто подавлен от мрачности картины, нарисованной Яхиной. А то, что мрачность была выписана столь убедительно – только усиливало эффект.

Лишь много позже пришло важное понимание, что роман со столь символичным названием – «Зулейха открывает глаза» – нельзя воспринимать, как исключительно реалистическое произведение. Посудите сами, разве могла быть реальной такая ужасная и постылая жизнь женщины в семье ужасного мужа Муртазы? Наверное, могла, но это наверняка редкость. Разве могла такая слабая, беззащитная женщина выжить в жерновах коллективизации, тех, каковые были показаны в книге? Наверное, могла, но в крайне исключительном случае. Раве могла она, рожавшая в обычной жизни лишь мертвых детей, в тяжелейших условиях этапирования родить живого ребенка? Наверное, могла… ну, не знаю, никто же не отменял чудо! Разве могла эта страдалица, не бравшая в руки ружья, вдруг взять его и сходу стать метким стрелком и великолепной охотницей? Наверное… ну вдруг!

А могло ли это случиться с одним человеком всё вместе? Да никогда в жизни! Это я еще про невероятное спасение с тонущей баржи не упомянул, и еще целую пачку более мелких событий. Жизнь Зулейхи в романе – это непрерывная цепь невероятных событий в ультрадраматических декорациях. И воспринимать историю ее жизни, как иллюстрацию к историческим процессам в жизни СССР в 30-50-е годы, я никому не советую.

«Зулейха открывает глаза» – во многом символическое, притчеобразное произведение. Что же оно символизирует? Давайте разбираться. Мы видим две жизни героини. Первая – жизнь в семье мужа. Честно говоря, для меня это самая впечатляющая часть романа. Прежде всего, в раскрытии психологизма отношений между Зулейхой и ненавидящей ее свекровью. А еще есть муж Муртаза, который воспринимает ее, как вещь. Вещь, которую можно заставлять работать, трахать, унижать… и просто не замечать. Зулейха обречена, у нее нет будущего – потому-то все ее дети (ее будущее) умирают.

Перед нами старый мир. Пусть вас не обманывает 1930 год – этому миру тысячи лет. Мрачный, патриархальный, размазывающий личность человека. Но вскоре на смену ему приходит новый мир. Мир людей лихих и страстных. Которые разрушают былое бытие Зулейхи – ужасное, зато привычное. Уничтожают походя, даже с незлой, но бессердечной улыбочкой. Молодую татарскую вдову впереди ждут 33 круга ада раскулачивания. Кажется, что на старое зло наложилось новое – еще более ужасное.

Но так ли это? Посмотрите на Зулейху внимательнее. Как меняется ее жизнь? Она, по сути, только начинается! Даже то, что у нее появляются враги – уже это говорит о том, что к ней относятся, как к человеку. Врагу, но человеку. Чего вовсе не было в семье. А ведь кроме врагов появились и друзья. Ее не только жалеют, ее уважают, ценят, ей даже завидуют. В конце концов, ее даже любят. Да, это не та любовь, о которой она мечтала. Но это любовь, которой она была начисто лишена в прежней жизни. Зулейха смогла раскрыть в себе таланты, стала сильной и независимой… охотницей.

А еще она родила и вырастила ребенка. Женщина, казалось, полностью неспособная стать матерью, стала ею и сохранила жизнь сыну в тяжелейших условиях. Что это, как не символ нового начала, символ появившегося будущего…

А теперь о том, что сменило старую жизнь на новую. Это Революция. Эта та самая советская власть, которую, вроде бы, хает роман. Через ужас, боль и страдание, но она дала Зулейхе новую жизнь. Весьма нелегкую. Но жизнь, где ее окружают близкие люди, где она смогла найти себя и самореализоваться, где у нее есть любимый сын.

Могла ли она рассчитывать на всё это в старой жизни? Нет.

Я не оправдываю все те ужасы, что творила с Зулейхой советская власть. Но есть такой закон жизни: эмбрион для того, чтобы стать человеком, должен пройти через боль и мучения родов. Прежде, чем «лампочки Ильича» появились в каждой замшелой деревне, стране пришлось испытать трагедию пятилетней гражданской войны. Чтобы иметь силы для борьбы с фашистским вторжением, стране пришлось пережить всю тяжесть коллективизации и индустриализации.

Зулейха открыла глаза. Она начала жить. Именно в этой новой советской стране. Не идеальной, далеко не самой лучшей. Но только здесь она смогла освободиться от беспросветной тьмы и обреченности старой жизни.

О чем еще роман, как не об этом?

«Путешествие в Город Мертвых»: Инструкция: как стать богом

Название: «Путешествие в Город Мертвых, или Пальмовый Пьянарь и его Упокойный Винарь»

Автор: Амос Тутуола

Жанр: сказка, миф

Год издания: 1952

Страна: Нигерия

У Него нет имени. Отец оставил Ему всё, что нужно для счастья: 560 тысяч пальм и винаря, который делал Ему 150 бочек вина утром и 75 – вечером. Жизнь была медом, да вот винарь умер. И Он отправился на поиски умершего слуги, а чтобы достичь цели – назвал себя Богом.

Повесть нигерийца Амоса Тутуолы «Путешествие в город мертвых» надо читать психоаналитику. До последней строчки я гадал, кто же написал её. Порой мне казалось, что это мог быть старина Маркес, но – будучи ребенком. Порой – что ее написал африканский дикарь, малознакомый с проклятым языком колонизаторов и с особым извращением коверкающий слова оккупантов. А чаще всего – что это человек с особым психическим отклонением, которое позволяет ему видеть мир в совершенно ином спектре.

Эту книгу можно было бы назвать сказкой. Если бы она чему-то учила. Но в этой книге вы не найдете ни одного приключения, из которого можно выделить хоть грамм морали. Все истории хаотичны, случайны и ничему не учат.

Эту книгу можно было бы назвать мифом – миф не обязан морализаторствовать. Да только нет мифов, повествуемых от первого лица. Нет мифов, где герой встает по современным часам, обливает дом бензином и одновременно превращается в дым или дерется со Смертью.

Поэтому я назову это инструкцией. На тему: «Как стать богом». Главный герой книги, идёт по стопам своих более великих коллег: Осириса, Одиссея, Христа – он отправляется по ту сторону жизни (в его случае это Город Мертвых), чтобы обрести божественную суть.

Многие думают, что бог – это всемогущество. Чушь! Так мы получим лишь человека, возможности которого безграничны. Чтобы стать богом, сначала надо перестать быть человеком. Читая «Путешествия», теряясь в однотипно безумных переплетениях того, что смелые люди назвали бы сюжетом, я мучительно искал в них отличия главного героя от человека. И мне кажется, нашел. Целых два.

Первое: не ведать законов. Можно жить по иным законам, можно быть над законами – но это всего лишь отношение к одной и той же системе координат. Бог же законов не ведает. И это одновременно дает ему бесконечную силу и бесконечную слабость. Бог может из ничего высосать решение самой невероятной проблемы, а потом не применить его же в другой похожей ситуации. Ибо это уже закон, а бог его не ведает. Главный герой повести может стать гигантской птицей для того, чтобы удивить старосту села. Но он же не может стать ею для того, чтобы преодолевать долгие сотни миль своего путешествия. Он может стать дымом в одном случае, а в другом терпит и позволяет себя бить самым разным негодным существам. И ни в кого не превращается.

Знаете, немногие (на вид гораздо более серьезные) книги заставляли меня так долго думать о природе божественного, как эта. Согласитесь, что высосанная мною из книги концепция может послужить объяснением многовековому плачу: боже, если ты всемогущ, почему ты допускаешь гибель маленьких детей?! Или она же может стать решением задачи: может ли бог создать камень, который он же не сможет поднять?

А теперь второе отличие бога от человека: бог дает имена. Да, он именно такой – Имянарекатель. Главный герой, по дороге в Город Мертвых встречает много всякого. И он не описывает это. Он просто называет. Как тот козленок из старого советского мультфильма, который мог всех посчитать, герой «Путешествия» клеймит всё вокруг Именами (прямо вот так – с заглавной буквы). И, подобно тому же козленку обретает странную мистическую власть над Проименованными. Не буквальную, эти существа зачастую неслабо отделывают своего бога. Но, получив Имя, они как бы включаются в постоянно расширяющуюся вселенную бога, бредущего в Город Мертвых. Наиболее показательна здесь история о Зловредном Звере. Зверь оказался в городе в виде джентльмена. И бог дает ему имя Собранный Джентльмен. Когда тот отдает ноги, для нас он стал бы безногим джентльменом. Но бог дает ему новое имя – Полутелое Существо. Затем – Страшное Существо. И под конец – Череп. Богу плевать на типологизацию (мы же помним, что он не ведает законов), он просто дает имена.

«Путешествие в Город Мертвых» - типичный образец дорожной истории, в которой путь к цели становится важнее цели. Но не надейтесь постичь его просто, одним наскоком. Вас ждут буреломы непроходимых африканских джунглей!

«Тимур и его команда и вампиры»: С пентаграммой и пролетарским гневом – на вампиров!

Название: «Тимур и его команда и вампиры»

Автор: Татьяна Королёва

Жанр: мэшап

Год издания: 2011

Страна: Россия

Конечно, такую книгу нельзя купить с серьезными намерениями. Я увидел недорогой томик и взял его, чтобы тупо поржать, а потом осудить за надругательство над светлым образом действительно замечательной книги Аркадия Гайдара. А еще потом подарить её какому-нибудь веселому другу. Однако, книга смогла меня удивить.

Так нередко бывает, что книги с заниженным ожиданием берут и радуют. Татьяна Королёва своей интерпретацией Гайдара влилась в тренд, уже представленный и в литературе, и в кино. Все эти «Гордость и предубеждение и зомби», «Авраам Линкольн охотник на вампиров» заставляют меня вздевать брови и недоумевать. Вампирский «Тимур» всё-таки выгодно отличается от них.

Во-первых, хочется отметить то уважение, с которым обошлась Королёва с книгой Гайдара. В ряде мест вставлены прямые цитаты из советской повести (с вежливыми официальными ссылками), которые действительно можно прочесть двояко и усмотреть намеки на вампирскую тему. Чего только стоит фраза Квакина, брошенная Тимуру о том, что он ТЕПЕРЬ даже ночью отлично видит. Ну, а когда звезды на домах красноармейцев назвали пентаграммами – круг замкнулся.

В «своей» - доминирующей – части текста писательница искренне пыталась поддерживать гайдаровский язык. Кое-где ей это даже удавалось, но ближе к концу повести язык скатился, стал вычурным, утратил динамику и легкость оригинала. Хотя, атмосферу автор старается держать. Нарисованная картинка вполне коррелируется с первоисточником и даже дополняет моментами, которых в оригинальной повести нет. В палитру жизни 1939 года добавлены намеки на проводившиеся в стране репрессии. Появляются зарисовки, которых у самого Гайдара почти не было в силу очевидности: Королёва рассказывает о бытовых деталях того времени, о фильмах, которые тогда крутили. Как истинная женщина, писательница уделяет немало внимания описанию одежды той эпохи.

Женский пол автора проявляется еще и в том, что главным героем книги становится девочка Женя. У Гайдара она была проводником. Через ее глаза мы погружались в тайную жизнь дачного поселка. А у Королёвой еще более взбалмошная, чем в первоисточнике, девочка – на ведущих ролях. И, конечно, она не просто герой, а «избранная». Ну, куда от этого деться – XXI век на дворе.

И всё же текст не вызывает отторжения. Интересно увидеть, как факты первоисточника интерпретируются в связи с вампирской темой. Как пионерские звезды становятся пентаграммами, садистская игра «Оживи покойничка» с крапивой превращается в древний ритуал по выявлению нежити. И так далее – не буду усугублять рецензию спойлерами.

Порадовали «закадровые» шуточки. Например: упоминание французского парфюмера Патрика (оказывается, для полного понимания вампирского трэша требуется владение классикой) и даже имени самого детского писателя Гайдара (в диалоге между НКВДшниками).

Конечно, есть к чему придраться. Всю первую часть нас старательно, но, якобы, незаметно подводят к тому, что в дачном поселке появился вампир. Черт возьми, но тогда и открытие это герои книги должны были сделать сами! Но нет, автор начинает новую главу и прямо расписывает: да, вон тот вампир, он хочет того-то и того-то. Кстати, я так точно и не понял, чего же хотел вампир. Ну, и, конечно, количество опытных борцов с вампирами на квадратный метр дачного посёлка оказалось запредельно великим.

Имеются ошибки, имеются опечатки – и посему хочу попенять за это издательству «Астрель-СПб». Но в целом – возникло приятное ностальгическое чувство встречи со старым добрым знакомым. Только он, как дурак какой-то – вырядился в маскарадный костюм. Странно, но даже весело! Поэтому я решил изменить судьбу своего томика «Тимура и вампиров». Я его подарю, но только человеку, который не понаслышке знаком с повестью Гайдара и сможет оценить странную встречу с пионерским детством.

«Повелители мечей»: Книга-пигмей с тенью гиганта

Название: «Повелители мечей»

Автор: Майкл Муркок

Жанр: фэнтези

Год издания: 1971

Страна: Великобритания

Неказистая монохромная книга цвета неожиданности особи уж не знаю какого возраста лежит на моих полках более четверти века. «Повелители Мечей» Майкла Муркока 1992 года издания – одна из двух книг, которые стали для меня первыми ОСОЗНАННЫМИ фантастическими произведениями. До этого я читал фантастику (того же Булычева), но не фиксировал внимание на жанре. А те два невзрачных томика – Муркок плюс Саймак напополам с Брэдбери – сожрали мою душу и обрекли на ту самую жизнь, которую я влачу до сих пор. Я не шучу и не утрирую: литературные вкусы во много определили мое мировоззрение и подтолкнули к ряду серьезных шагов на жизненном пути. Без фантастики это был бы совсем другой путь.

Ну, вы, наверное, догадались, что недавно я перечитал эту книгу. И я был в шоке!

Только сначала пара слов о самом авторе. Майкл Муркок в разных –педиях заявляется как матерый такой британский фантаст периода взлета этого жанра – так называемой Новой Волны. В 70-х годах он был совершенно культовым автором: ставил автографы на сиськах и всё такое. Не только фанатов, но даже критиков он заставил течь от одной шикарной идеи – концепта Вечного Героя: некоего вездесущего персонажа, который обречен менять судьбы миров. В любом мире есть его аватара, воплощение, которое даже богов гнет об колено. Таким хитрым образом миры всех своих книг он увязал в единую НадВселенную. В книгах появлялись отсылки к другим сюжетам, отчего всё творчество Муркока можно воспринимать как одно произведение.

Но прервем эту нарочитую адаптацию «Вики» и устремимся непосредственно к «Повелителям Мечей». Это первая трилогия хроник о Коруме – Принце в Алой Мантии. Отблески мрачного мира, этакого Уробороса, пожирающего самого себя, до сих пор прочно сидят в моем подсознании. Но, прочитав книгу, я был разочарован сверхмерно.

Ленивый! Ленивый и безалаберный текст! Мир непонятен и скроен из каких-то набросков, которые раскиданы по всем этим сотням страниц и толком не складываются в полноценную картину. Какие-то 15 измерений, разделенные по пять на брата (и сестру – кто читал, тот поймет). Что за измерения, почему 15? Неясно совершенно.

На центровом континенте центрового «измерения» живут надраги и вадаги. Это типа расы. Как выглядят, в чем их особенности – практически неясно. Надраги жили в городах, а вадаги в замках – вот всё, что задерживается в голове. Декларируется, что они невероятно высокого уровня развития, а примитивные люди-мабдены в их восприятии, как животные. И вот эти «животные» переправляются с континента на северо-западе и за какой-то неопределенный срок уничтожают сверхсуществ. Как? Что они сделали? Мабдены уничтожают две цивилизации, строят свои города, королевства, перенимают многое из культурного наследия – а немногие выжившие в глуши вадаги по-прежнему считают их животными. Это при том, что позже выясняется, что на западе тоже есть континент, там тоже живут люди-мабдены, но они еще культурнее, еще цивилизованнее. Как вадаги могли этого не видеть?! Это сверхцивилизация? Мудрая раса?

Из того, что я смог узнать о вадагах – лишь абстрактные слова об уме, о том, что они продвигали науки и искусства. На деле – я не увидел никакого проявления ума. Ни технологически (живут в замках, ездят на конях со шпагами), ни в поведении (главный герой ни в чем не превосходит окружающих его людей-мабденов, ни разу ничего умного не придумал, не предложил).

Логических дыр, нестыковок – море. От бытовых сцен до космогонии и космологии этих дурацких 15 измерений. Меня подмывает прям построчно разбирать, но я пощажу ваше драгоценное время, друзья! А еще меня мучили все эти громоздкие и незапоминающиеся названия: Бро-ан-Вадаг, Сви-ан-Фавна-Бруль, Шуль-ан-Джайван, Лайвм-ан-Эш, Бедвильраль-нан-Раймс… Это издевательство! Одно было красивое имя во всех трёх частях – Гландит-а-Край. Так звали центрального антагониста главного героя. В отличие от имени, сам злодей неинтересен: он тупо злой и ненавидит Корума.

И в последнем я его понимаю. Главный герой – Корум Джайлин Ирси – воплощение Вечного Героя в этом мире. И это унылый хрен! В основном, он умеет страдать и терять сознание. От того, что Коруму постоянно кто-то внезапно помогает, тот выживает там, где не должен выжить и постепенно втягивается в войну богов Закона и Хаоса. И тут он получает пару подарков. Глаз бога Рина в любой момент может уничтожить любых врагов Корума. А, если с принцем случается какая-то беда, всегда включится рука бога Кулла – и всё исправит.

Это уже не рояли в кустах. Это рояли в заплечном рюкзаке! Какой смысл во всех испытаниях? Если глазом ГГ еще управляет, то рука вообще сама включается, когда надо! Корум – и так-то герой не ахти, а тут он вообще приблизился к пустому месту. И это – такой же Вечный Герой, как, например, Эльрик (того же Муркока)? Я в шоке.

Во второй части книги появляется первый интересный персонаж – Джерри-а-Конель. Вечный спутник Вечного Героя, который помнит все свои реинкарнации. Вот у него – яркий характер, его речь расцвечена приятными оборотами. И это не радует. Потому что благодаря новому персонажу становится ясно: проблема не в плохом переводе – это Муркок пишет бесцветно и скучно. И прочие персонажи на фоне Джерри лишний раз демонстрируют свою картонность. Они, как фишки на поле настольной игры: есть имя, есть заявленные характерные особенности и умения. Всё. Весь ужас в том, что по ходу произведения Джерри становится таким же неинтересным. Его слова, его действия можно легко передать любому такому же персонажу.

Есть ли вообще что-то хорошее в «Повелителях мечей»? Конечно, есть. И, прежде всего, это буйство фантазии автора. Муркок, словно сам стал одним из богов Хаоса. Он отринул литературные законы и нагромождает свои фантазии одну поверх другой, не задумываясь о необходимом цементе логики. Думаю, это и потрясло мой неокрепший подростковый разум и сделало рабом фэнтези на десятилетия.

Еще привлекает некая «босховость» в атмосфере трилогии. Ряд сцен и описаний просто пропитаны пугающей отвратительностью, какие мы привыкли видеть в безумных картинах Иеронима Босха. Но, если сравнить, Босх сильно выигрывает.

В заключение могу сказать, что классик фантастики наваял унылое чтиво. Почему – не знаю, но знаю, что Муркок может писать хорошо. Его фантасмагоричные «Танцоры на краю времени» (за уши также притянутые к циклу Вечного Героя) – это яркое произведение, в которое боязно окунуться, но на волнах которого приятно плыть.

Просто иногда и хорошие писатели не творят, а зарабатывают деньги.

«Жестяной барабан»: Всё зачиналось на поле с картошкой

Название: «Жестяной барабан»

Автор: Гюнтер Грасс

Жанр: «безумный роман»

Год издания: 1959

Страна: Германия

Вор убегает от жандармов и прячется от них под юбкой совершенно незнакомой молодухи, что сидела у картофельного поля. Пока полицейские пытают Анну, куда убёг преступник, рекомый под этими самыми юбками занялся с девушкой сексом. Эта великая тайна до смертного одра будет тревожить мой пытливый разум: как?! В какой позе Коляйчек умудрился обрюхатить девицу Анну, сидя под юбками? Да так, что жандармы этого н езаметили. Даст бог, я еще проведу не один следственный эксперимент, но сегодня не об этом. Ведь именно подъюбочный секс, стал зачином-зачатием... нет, не главного героя! Зачата была всего лишь мать мерзкого главного героя...

– Ты должен прочесть эту книгу! – сунула мне пухлый том в руку моя однокурсница. – Это вещь.

Книгу я взял. Ибо неровно дышал на девушку, да и читать в те юные годы любил поболее, чем сейчас. Открыл... и впустил в свою душу беса!

Боги, да что я читал в то время? Программную классику, написанную бородатыми мудрыми дядьками, да не менее классическую фантастику, хлынувшую в 90-е с Запада. Я и думать не мог, что можно писать ТАК! Спустя долгие годы я узнал, что Грасс получил Нобелевку за литературу, фильм по этому роману завоевал Каннский пальмовый листок, а в Америке – золотого Оскара. В той же Америке потом кассеты с «Жестяным барабаном» изымали и жгли за детскую порнографию. Но это потом, поначалу я лишь взахлеб глотал главу за главой этой безумной истории мальчика Оскара, который отказался взрослеть.

С первой же истории про зачатие-зачинание на картофельном поле я влюбился в поэтично-негодяйский язык Грасса. Совершенно новый подход ко всему, принципиально иной взгляд на вещи. Мы скажем: «платье плотно облегало ее фигуру», Оскар говорит: «ее тело заполняло все пространство внутри платья». И так во всем!

И я рвался к новым главам-вершинам с нездоровой неистовостью. Ведь именно с этой книгой для меня открылась совершенно новая литература. В которой нет места обычному восприятию действительности. Потому что оно — это обычное восприятие — оказывается, не единственно возможное!!! И «Жестяной барабан» шепнул мне: совершенно не важно, правильное оно или ложное.

Прожив почти 20 лет в оковах формальной логики и незыблемости естественных законов, я вдруг увидел целый мир, на который можно смотреть иными глазами. Оскар Мацерат прекрасно помнил момент своего рождения. Еще в утробе матери он измерил и взвесил ожидающую его Вселенную, и она ему не понравилась. Да мало ли кому там что нравится — вопила моя формальная логика! Живи и терпи! Ан нет, мальчик оказался тем еще индивидуалом. Взял и отказался расти. Отказался общаться навязываемыми ему словами и взялся за барабан.

Вот что мог бы увидеть я своей формальной логикой? Маленького слегка убогого лилипута, обиженного генетикой, дурно воспитанного и плохо поддающегося «дрессировке». Узнай поближе, обнаружил бы в Оскаре Мацерате безнравственного эгоистичного негодяя. Только Гюнтер Грасс раскрыл мне тайну: истин много. Либо нет ни одной. И вполне сможет статься так, что человек может стать лилипутом не из-за капризов матушки-природы, а по своей воле. А детские капризы-безумства вызваны стойким неприятием морали взрослых, двуличной и порочной. Неприятием и борьбой с ней.

Меня со школьной скамьи бесил вопрос: чему тебя научила эта книга? Вопрос весьма неуместный и даже оскорбительный для книги. Но в данном случае я могу ответить. «Жестяной барабан» показал мне, как странен и удивителен может быть мир в чужих глазах. И это странное восприятие одного человека равноценно восприятию миллионов. Что неожиданно утешило меня. Внушило мне, что и я имею такое же право быть не таким как все. По своему видеть, по своему судить обо всем.

Конечно, это крупица того, что можно рассказать про «Жестяной барабан». Это завуалированно-биографический роман о родине Грасса — Данциге/Гданьске. И/Или могучий социальный роман о подростковом восприятии фашизма, о подспудном желании убежать от него. Не в густые леса, а в обывательщину... или в вечное детство. Но об этом пусть пишут маститые критики (и пишут же!). А я ограничусь.

«Эпоха Сверхновой»: мир китайских «коротышек»

Название: «Эпоха Сверхновой»

Автор: Лю Цысинь

Жанр: научная (социальная) фантастика

Год издания: 2002

Страна: Китай

Есть у меня такая странность читательская. Когда всплывает в трендах какой-нибудь новый автор с некоей культовой книгой, я сначала долго отмахиваюсь, а потом берусь (намеренно!) за некультовую книгу этого же автора. Почему – это долгий и отдельный разговор, а пока давайте перейдем к пациенту.

Да, я начал знакомство с товарищем Лю с романа «Эпоха Сверхновой». Согласно Википедии, книга была написана еще до легендарной «Задачи трех тел», это его второй роман. Ну, и аннотация к «Сверхновой» меня привлекла гораздо больше. Вспышка далекой звезды убивает всех взрослых. И мир достается в руки детям.

Круто? Круто!

Круто, даже несмотря на то, что научной фантастикой этот роман язык не поворачивается назвать. Единственный фантастический элемент книги – это сверхновая звезда… и научность ее, мягко говоря, сомнительная. Очень уж удачно она влияет на людей: убивает только взрослых, и убивает не сразу, чтобы те имели время подготовить детей. Ничего неизвестно о гибели животных или каком-либо негативном влиянии радиации на Землю (только теплее стало – и всё). На мой взгляд: типичное «божественное вмешательство» автора для создания условий, запускающих сюжет.

А дальше – всё очень нефантастично. Обычные современные дети, обычный современный мир. Только ситуация поменялась. В целом, перед нами скорее социальная фантастика (моя любимая).

Я ждал чего-то невероятного! И в целом, я получил немало такого, что повергло меня в шок… Но вскоре я понял, что постоянно хочу спорить с автором. Нет, зачин с появлением сверхновой написан прекрасно! И дальнейшие учения для детей, где выявляли лучших будущих правителей – тоже здорово. Но потом!

Потом мудрые китайские правители решили за год подготовить детей к управлению всеми системами Китая. Лучших отобрали на руководство, а остальные просто перенимали опыт родителей. Почтальон учит сына разносить почту, инженер – обслуживать электростанцию. Ощущение, что автор сам не понял, во что превратится страна из-за вспышки сверхновой. В его фантазиях должен получиться эдакий Китай.2.0. Просто вместо взрослых – дети.

Но ведь это не так. В живых останутся лишь дети до 12 лет (очень странная сверхновая – но да бохсней). Примерно, 1/6 часть населения. Ну, пусть это будет 150 миллионов. Уже маловато, чтобы поддерживать в рабочем состоянии весь Китай. Но это не всё. В принципе, из этого числа только детки последних двух-трех годов могут худо-бедно исполнять обязанности взрослых. Миллионов 30 от силы. Причем, даже эти 30 миллионов не смогут заниматься производством (а тем более, быть военными, полицейскими и прочими глупостями заниматься). Ведь у них на руках – более 100 миллионов совершенно беспомощных малышей! И забота о них – первостепенная задача выжившего человечества.

Исходя из подобных вводных, я лично ставлю твердую двойку деятельности китайского правительства (и всех прочих, ибо, как сказано в романе, все государства поступили примерно одинаково).

А что надо было делать?

Во-первых, отказаться от всех стратегических направлений развития, перевести страну на минимальный паек – и весь год, надрывая жилы, готовить для детей запасы еды, бытовых вещей, топлива и так далее. Чтобы самые трудные первые годы у них было всё самое необходимое.

Во-вторых, нужно выбрать небольшой регион, в котором и будут жить дети. Небольшой, удаленный от границ, с хорошим климатом, наличием своей энергетики. Готовить его к «детскому режиму», вылизывать до блеска всю инфраструктуру (чтобы ничего не ломалось), свозить туда все стратегические запасы. И потихоньку переводить детей.

В-третьих, подготовка детей. С правителями в книге всё правильно делали. А вот остальное… Бессмысленно охватить всё. Почтальонов – нафиг! Армию – туда же (но нужна сильная полиция, ибо детей неизбежно придется принуждать). Главных задачи две: образование и медицина. Дети должны выжить. И дети должны не утратить накопленный объем знаний. Та нация, что сохранит знания – станет доминировать в мире. Самые умные дети должны учиться сами и обучать младших детей. И их власть должна быть непререкаемой (вот тут полиция и вступает в дело).

В-четвертых, создание новых социальных ячеек. Семьи умирают как явление. При этом, на Земле 70% населения – малыши. Нужно за год сформировать разновозрастные общины, где старшие будут заботиться о младших. Наверное, необходимо законодательно ввести возрастные градации с разными правами и обеспечить исполнение этих законов.

…Вот. Есть еще и в-пятых, в-шестых, в-десятых. Я ждал чего-то такого. И, конечно, ждал, что система примется давать сбои. Будут бунты не желающих учиться и работать детей. Будут конфликты между «интеллигенцией» и «силовиками», попытки создания диктатуры. Или, например, старшие примутся закабалять малышей… Но товарищ Лю как-то это всё не так видел.

Его взрослые, вместо того, чтобы цепляться за жизнь до последнего, постепенно передавать рычаги управления детям, в один чудный день собираются и выпиливаются! Все скопом! Это настолько нереалистичный поступок, он настолько отдает притчей, сказкой, что я только руками развел. А когда выяснилось, что родители просто оставляли в домах своих маленьких детей… Одних…

После этого я окончательно решил, что передо мной метафора. Товарищ Лю заявляет, что взрослое человечество не справилось. Сверхновая – это не физическое событие, а божественный знак. Отдайте этот мир детям! Да, они неидеальны. Они начнут жрать сладости, пить взрослое бухло (вот тоже – неужели в Китае не могли уничтожить алкоголь, ведь в мире остаются только дети!), играть в компьютерные игры… даже развяжут игру в войнушку (только с настоящими танками и бомбами)! Но они, лишенные вашего взрослого опыта, построят новый мир. Совсем иной. И, возможно, он будет лучше.

Допускаю, что автор хотел сказать именно это. Я не могу утверждать: все-таки книга написана с претензией на твердо-научность. Получается, что товарищ Лю захотел усидеть на двух стульях. А оное нередко приводит к фатальному разрыву полупопий.

В любом случае, книга интересная. Есть ряд смачных ярких сцен. Несомненно – богатая фантазия. Отдельные сюжетные ходы потрясают. Опять же, полезно увидеть, как сами китайцы осознают свою страну, ее место в мире. Чем живут, чем дышат.

Но книга, при этом, странная. Может быть, всё дело в менталитете.

«Волкодав»: Волкомямля

Название: «Волкодав»

Автор: Мария Семенова

Жанр: фэнтези

Год издания: 1995

Страна: Россия

Как-то незаметно «Волкодав» стал уже историей русской фантастики. Вроде бы еще недавно на прилавках запестрели томики с интригующим рекламным лозунгом: «Вот и появился русский Конан», а смотри-ка – уже скоро 30 лет стукнет. Книга действительно знаковая, которая стала одним из камней, легших в фундамент русскоязычного фэнтези. Правда, Конан тут был ни при чем – зря так рекламщики!

«Волкодав» – первороман целой серии книг о великом воине из фэнтезийного мира, очень похожего на раннесредневековую Землю. Действительно, не надо рыться в мануалах, чтобы опознать в народности веннов славян, в сольвеннах — что-то вроде раннего королевства Польского, в сегванах — норманнов-варягов, в аррантах — греков и римлян. И так далее. Но следует сразу признать, что мир Марии Семеновой — не простая калька. Он очень самобытен в плане географии, истории и особенно культурологии. А ассоциации с земными «аналогами» нужны для того, чтобы читателю легче было сформировать более полное представление о странах и народах.

Да, и сама писательница уделяет огромное внимание описанию жизни этих племен. Надо признать — у Семеновой есть настоящий талант к этому. Наверное, она обладает каким-то особым мифическим мышлением, ее легенды, описания обычаев настолько пропитаны древностью, что в них веришь легко, без внутреннего сопротивления.

И есть еще одна особенность этого мира, которую я уловил не сразу. Здесь нет господствующего центра. Нет античного деления на культурных эллинов и диких варваров. Нет своей Римской империи, которая доминировала над всем, до чего могла дотянуться. Нет Европы, которая в пароксизме желания принести блага цивилизации дикарям колонизировала полмира. В мире «Волкодава», где есть и войны и прочие несчастья, все-таки существует равенство народов. Никто никому не указывает, как жить. Никаких теорий расового, культурного, политического превосходства. Хотя, в прошлом попытки были.

Если мир Семеновой прекрасен, то к созданным ею персонажам претензии есть. И прежде всего — к великому и прекрасному Волкодаву. Юный венн в детстве лишился всего рода и вырос в неволе на рудниках. Потом, освободившись, скитался и попал под опеку монахини, которая научила его доброте, а также убивать всех подряд. Начинается роман с того, что главный герой мстит убийцам своей семьи... и как бы жить ему больше становится не для чего. Но приходится – чтобы заботиться о всяких неприспособленных к жизни в суровом мире людишках, которые ему быстро навязались.

Волкодав – величайший воин этого мира и его окрестностей. Это не подлежит сомнению. На протяжении всего романа (равно, как и последующих) Серый Пес это непрерывно доказывает. Уничтожая врагов одного за другим. Но при этом он практически каждый раз долго и занудно ноет (порой на несколько страниц): вот, какой же я непутевый, опять буду совершать насилие и жестокость, а мать Кендарат наверняка бы придумала, как обойтись без крови — и так далее. Ноет, а потом размазывает по стенкам своих супротивников. Если стенок нет — придумывает какие-нибудь иные каверзы своим оппонентам.

Конечно, мне импонирует идея автора о том, что перед тем, как победить врага физически, герой одерживает над ним духовную победу (встает за правое дело, не бьет первым, подает упавший меч и так далее). Это воспитывает и вообще замечательно. Но я не верю!!!

Не верю, что сильный здоровый мужик, выросший в чудовищных рудниках и обозленный на жизнь!.. Что прирожденный воин с нереальной реакцией и силой, привыкший лишать людей жизни!.. Что просто половозрелый мужчина, которому биологически свойственно стремление доминировать и демонстрировать свою альфа-самцовость!.. Что вот всё это в одном флаконе будет так непрерывно ныть и рефлексировать по поводу и без!!!

Я не знаю, насколько Мария Семенова близко знакома с мужчинами. Но мне хочется сообщить ей, что мужчины, они не такие! Может быть, увы не такие – не готов ставить оценку. Но не такие - это точно! Воины привыкают действовать сразу. Решительно и со стопроцентной эффективностью. Порой они ошибаются. Но вот в этом и заключается несовершенство героя. А не в вечном нытье: «ну вот, опять я тупое животное, а не возвышенный человек!».

Кажется, что в Волкодаве воплотились тайные мечты писательницы об «идеальном» мужчине. Чтобы, значит, сильнее всех, умный, решительный, надежный, но при этом, чтоб не наглый, терпеливый, послушный. И вы знаете, гендерные взгляды Волкодава это подтверждают. Он родился в матриархальном обществе и привык относиться с уважением к женщинам. Смущает тот факт, что этому его учили всего лишь первые лет шесть, а остальные двадцать — учили ну совсем другому. Однако, поди ж ты — запомнилось!

Ну, хорошо — пусть его, уважает. В этом ничего плохого нет. Но вот рядом с ним красавица Ниилит, которую он спас, которая питает к нему самые благодарные чувства. А он даже не пытается! В результате девушка достается спесивому Эвриху. Затем кнесинка Елень прямо уже просит его: возьми меня. И ни-че-го! Мария Васильевна! Мужчина может относиться к женщине с уважением или нет. Но он всегда хочет женщин! Много или одну-единственную – но хочет! Мечтает о ней (о них)!

А Волкодав начисто лишен такого качества. Зато, отвергая женщин, он из книги в книгу всё больше думает о маленькой девочке, что подарила ему бусину (веннский обряд выбора жениха). Наверное, мне не стоит развивать тему педофилии в творчестве М. Семеновой?

Если бы не эта кастрированность образа Волкодава, он был бы моим кумиром. Потому что он замечателен. И поступки его замечательны. А вот думы...

Насколько нереально «идеален» герой, настолько же нереально «ужасен» и антигерой. Боярин Лучезар. С первых строк ты понимаешь, что перед тобой негодяй из негодяев. Когда в книге возникает детективная интрига, даже две секунды не надо думать, чтобы понять: кто стоит за злодействами.

Вообще, сюжет — это как раз то, ради чего не стоит брать в руки эту книгу. Он есть и он довольно витиеват. Но он совершенно не важен! Волкодав всё равно всех победит. Наверное, от этого мощного корня по имени «Волкодав» питают силы сотни и тысячи современных книг (в том числе и на любимом АТ), полные всепобеждающих доминаторов, неубивашек, нагибаторов и прочих марти/мэри сью.

Однако, несмотря на мои нелицеприятные нападки, я все-таки говорю всем смело и уверенно: «Волкодав» - это хорошая книга. Поклонникам жанра советую обязательно прочесть. Прочим — по настроению. Книге очень сильно не повезло в свое время. Часто экранизация дает второе дыхание популярности для первоисточника. Но совершенно убогий фильм по «Волкодаву» наоборот оттолкнул многих от этого романа. Поэтому слава «русского Конана» померкла.

Но книга никуда не делась! Ее можно взять и почитать.

«Однажды в Голливуде»: Мой любимый обманщик

Название: «Однажды в Голливуде»

Автор: Квентин Тарантино

Жанр: альтернативная история?

Год издания: 2021

Страна: США

Когда на экраны вышел восьмой фильм Тарантино «Омерзительная восьмерка», я где-то прочитал, что Квентин собирается снять ровно 10 фильмов. И я не расстроился, потому что после этого режиссер пообещал сменить «тачку» и начать писать романы. Да он же создан для этого! – мысленно завопил я. Ведь самое шикарное, что есть в фильмах Тарантино: уникальные в своих деталях и композиции истории. И чумовые диалоги. И, если такими же будут его книги…

Старина Квентин обманул меня. Он снял пока лишь девять фильмов, а уже выпустил свой роман. По иронии судьбы, и фильм, и книга называются «Однажды в Голливуде».

Ха! – скажет пытливый читатель: – Да он просто сценарий расширил и всё! Одна бутылка по цене двух…

Ну, что вам сказать? Я тоже так подумал. Но всё равно скачал книгу (нахаляву, но совершенно законно – хочешь узнать, как, спроси у меня). Потому что готов хавать в три глотки любой продукт под брендом «Квентин Тарантино».

И не пожалел! Потому что нельзя, ни в коем случае нельзя забывать, какой этот наш Тарантино талантливый тролль и обманщик. Каждый гребаный раз умудряется тебя удивить! Как к этому ни готовься.

В общем: кино «ОвГ» и роман «ОвГ» - это совсем не одно и то же. При том, что, вроде бы, нам в них скармливают одну историю. С теми же самыми героями. Но… Роман «ОвГ» относится к той категории книг, по которым нельзя сделать вывод, пока не закроешь последнюю страницу.

И я даже немного сомневаюсь, стоит ли мне продолжать. Конечно, спойлеров не будет, но мне становится совестно от того, что сейчас я лишу вас возможности самостоятельно сделать открытие… Испытать тот же кайф, что посетил меня… Да к черту! Не хотите – не читайте! Вернее, читайте Тарантино.

Поехали!

Что такое роман «ОвГ»? Представьте, что Тарантино взял историю из фильма, на вытянутых руках понес ее в свою книгодельню, но споткнулся, упал, и вся эта упала, разбилась и рассыпалась! Автор собрал всё в мешочек, часть деталей закатилась под диван, их заменили похожими (и даже непохожими), напихали новых или просто махнули рукой в стиле Вовки из Тридесятого царства: и так сойдет!

Да, здесь те же герои. И история, в целом, та же. Но порядок сцен другой. Одни краткие моменты раздуты до невероятных размеров, другие, наоборот, скукожены, третьи показаны глазами иного героя, четвертых нет вообще, пятые, словно, добавлены из другой книги.

Здесь даже есть кульминационная сцена… ну, где «кровь/кишки/распидорасило». Причем, она появляется еще в первой четверти книги. И брошена так впроброс, что сразу ясно – история романа совсем не про это. Хотя, в романе рассказывается, как изменилась жизнь Рика Далтона (актера, вышедшего тираж) после нападения гребаных хиппи. Но и это неважно.

Только закрыв книгу, я понял, какая сцена фильма здесь стала краеугольной. Это было крайне приятное открытие, потому что это – моя любимая сцена в фильме. Рик Далтон на съемках вестерна. Его герой берет в заложники девочку-зазнайку, которая до этого шпыняла актера Рика Далтона. И это был кайф! Увидеть, как третьеразрядный актер, вечно ноющий о своей судьбе, вдруг исчезает, преображается. Забывает обо всей своей жизненной рутине и выдает такую мощную игру, что до дрожи прям! И ты всей душой радуешься за этого говнюка, который раньше не вызывал у тебя никакой теплоты. Радуешься, что он, несмотря ни на что, сохранил в своей душе этот огонек чистого гения.

Короче, вот именно этой сцены в романе нет! Есть огромные куски «до», есть большие куски «после». Есть несколько кусков самой киношной истории, которую играют Рик и девочка. Причем, рассказана она не как сценарий, а как настоящая история из жизни. Потому что для Тарантино нет никакой разницы между этими мирами.

Увы, вестерновая история остается незаконченной. И мы так и не узнаем, какой же выбор сделал ее главный герой… Вернее, узнаем вскользь (опять же!) в диалоге между актерами. Черт, ну как Тарантино в голову пришло так талантливо это завернуть!

В общем, именно съемка в вестерне, отношения с девочкой-актрисой – именно это является сердцевиной романа «ОвГ». И когда последняя страница романа закрывается – читателя обдает такой волной настоящего тепла, такой сильной любви к кино вообще и к Голливуду 60-х в частности – что можно голым ходить по зимнему лесу.

ПЫСЫ. Остается один вопрос: как лучше читать «ОвГ»? Посмотрев фильм или не глядя? У меня нет ответа. Это два разных произведения, но переплетаются они самым причудливым образом. Забавно, что это почти такой же неразрешимый вопрос, как и предыдущий: как лучше смотреть «ОвГ»? Изучив историю Шэннон Тэйт и Чарли Мэнсона или нет? Здесь также трудно найти правильный ответ. Ну, что за хитрая рекурсия! Я уверен, что Тарантино и это сделал намеренно!

«Мультики»: Советское колдовство

Название: «Мультики»

Автор: Михаил Елизаров

Жанр: фантастика

Год издания: 2010

Страна: Россия

Елизаров – автор скандала. Он любит эпатировать. Елизаров – автор концепта. В его книге никогда не будет просто истории. Хотя, сочная история там будет обязательно.

В его (уже давнишнем) романе «Мультики», разумеется, это всё есть. Я очень хочу поделиться с вами именно своим опытом раскрытия «букета» книги, так что будут спойлеры, уж простите.

Роман повествует об очень близкой мне эпохе – 80-х. Причем, не тех 80-х, которые вам показывают в «Очень странных делах», а как раз тех, которые помню я: грязных, скудных (почти голодных), опасных. Но, при этом, ярких и веселых! В «Мультиках» с частной точки зрения показана картина умирания Советской империи, которая еще не понимает, что с ней происходит. А еще здесь сделана попытка соединить социализм с мистикой.

Как в «Пищеблоке»? – спросите вы. И мне тоже так показалось поначалу. Но со временем, пришлось признать: задумка Елизарова круче, чем у Иванова. Последний в «Пищеблоке» сделал мэшап: вклеил вампиров в социалистическую действительность. Безумно талантливо, но это понятная и несложная схема. Елизаров же создал для СССРа свою собственную мистику. У которой ноги не растут ни из каких столпов прошлого, это совершенно модерновое, самостоятельное явление, как и сам СССР.

Главный герой книги – Герман «Рэмбо» - обычный подросток 80-х. Волею судеб стал он гопником. Жизнь его (и всех его «боевых товарищей») показана без особого осуждения или оправдания. Мы видим в деталях всю их неприятную деятельность, наблюдаем нехитрые быдло-радости этих малоприятных людей. Где-то даже сопереживаем. Так подробно, так красочно, так… натуралистично, что уже кажется, что ты попал в социально-бытовой роман…

Но примерно на середине книга делает резкий поворот: во время очередного акта вымогательства «Рэмбо» вяжут менты и везут в детскую комнату милиции. Вот здесь надо отдать должное: автор так красочно нагнетает атмосферу, так пугает всеми доступными ему средствами – что ты поневоле ждешь зловещего поворота. Но предугадать дальнейшее невозможно.

На юного гопника не кидается упырь или оборотень, не пугает «призрак древнего мента». Просто старый педагог по трудным подросткам «Разум» показывает ему «воспитательный диафильм». Причем, про себя! Классические соцреалистические акварели и такая же лозунговая текстовка вдруг оживают: и гопник погружается в историю товарища «Разума». Сначала – жутко-кровавую (юный «Разум» сам был еще более жутким преступником, чем нынешний «Рэмбо»), а потом – светлую и прекрасную. Это когда к осужденному мальчику «Разуму» пришел педагог Гребенюк и «исцелил» его с помощью своего диапроектора, в котором… рассказал свою историю! Весьма похожую: бандитское детство, угроза тюрьмы – и гениальный педагог с помощью еще более древнего диапроектора его исцеляет. И так по цепочке: каждый раз соскользнувшего с истинного пути подростка спасает загадочный педагог с дивным аппаратом… и красивыми правильными речами. И всё это в диафильме видит «Рэмбо», прикованный к стулу необъяснимым параличом.

«Рекурсия!» - вспомнил я умное слово, но потом призадумался. Товарищ Гребенюк (как и все предыдущие педагоги) показаны в ролике светлыми, искренними людьми. Они говорили детям лозунги, но это были действительно правильные и мудрые советы, которые помогли «испорченным» детям исправиться. Тогда как «Разум» таким не был. И с самого начала навевал на гопника «Рэмбо» жуть, а говорил какие-то глупости.

Так ведь в том и дело! Педагога «Разума» мы видим в реальности, глазами гопника, а всех остальных – так, как его показали в диафильме. Так сказать, «ненадежный рассказчик». Мысль быстро подтверждается: сюжет диафильма (пугающего своей настоящностью!) постепенно доходит до событий сегодняшнего дня. «Рэмбо» в ужасе видит на картинках самого себя, свой привод детскую комнату милиции. Только тут он карикатурно отвратительный, тогда как «Разум» и прочие менты – люди, чистые сердцем. Диафильм (он же «Мультик») всё извращает, выдавая черное за белое. В нем «сдать всех» называется честностью, а «промолчать» - значит, предать своих товарищей.

Всё извращено. Меня больше всего ужаснула мысль о том, что, возможно, маленький мальчик «Разум», показанный в диафильме настоящим кровавым чудовищем, в реальности таковым и не был. Кто-то пришел с диапроектором к нему, также подавил его волю, внушил ему эти ужасы… и сейчас повзрослевший «Разум» со смаком рассказывает другим «трудным подросткам», как он в детстве потрошил детей.

Незаметно для себя ты понимаешь, что роман «Мультики» - не про бедного гопника «Рэмбо», не про конкретную детскую комнату милиции, использующую магию для раскрытия преступлений и подавления малолетних преступников. Это история про волшебный диапроектор. Который может быть и радиоприемником, и телевизором, и телеграм-каналом (хотя последних на момент написания книги еще не было). Любой рупор, который вещает людям громкие лозунги, извращает истину, превращает черное в белое – показывает «мультики». Для каждой эпохи есть свои слова (и Елизаров эту стилистику воплощает очень тонко), но суть у этого явления одна: подавить, подчинить, заставить принять свою порочность – и исправиться! Встать в общие ряды строителей: империализма, социализма, капитализма… Неважно чего! Просто будь правильным.

Особенно, пугает то, как действует «колдовство». Совсем не так, как рассказывал в своей истории Разум. Нет, «Рэмбо» постепенно успокоился, забыл, вообще, перестал быть уверен, что ему не привиделось. Но мы-то прекрасно видим, по какому пути он пошел.

Все вокруг твердят, что «Мультики» - это метафорический роман о воспитании, как социализации; как приобщение диких «девственных» детей к правилам жизни в обществе. Мне же показалось, что это про любой возраст. И не совсем про социализацию.

«Рассказ служанки»: Далеко ли до Гилеада?

Название: «Рассказ служанки»

Автор: Маргарет Этвуд

Жанр: антиутопия

Год издания: 1985

Страна: Канада

Феномен романа «Рассказ служанки» заключается в том, КАК раскрыта история главной героини. В этом заключается его и сильная, и слабая сторона. Потому что, если взять содержимое, если пойти в этой истории от общего к частному, то впечатление будет скомкано. Нас, выросших на толстой пачке антиутопий разной степени крутости (от «Дивного нового мира» до «Голодных игр») вряд ли сильно поразит ультраконсервативный режим, построенный религиозными христианскими фанатиками.

Именно потому я бы всем рекомендовал начинать знакомство с книгой максимально с чистого листа. Потому что предварительное знакомство с лором этого мирка может снабдить читателя некоторой коркой черствости и притупить вкусовые ощущения.

Окунитесь в жизнь служанки Фредовой (или Фредовой служанки) с полным незнанием того, кто она такая, куда попали, раскрыв страницы книги – и тогда (при наличии эмпатии в организме) вас ожидает мощное эмоциональное нисхождение на самые кромешные уровни человеческой природы. Из мелких, частных сцен, из скупых описаний бытовой жизни складывается ужасающее положение «нижайших». Это даже не рабство, это гораздо хуже. У служанок отнимают саму личность, право на малейший намек наличия собственного «Я». И всё это – исходя из высших христианских идеалов.

Весьма интересно, кстати, что за идеологическую базу этого нового общества был выбран не ислам, например, на который нередко грешат, а именно христианство. Религия, которая, казалось бы, лежит в основе милосердия и гуманизма. Оказывается, всё можно вывернуть шиворот навыворот – дай только это всё в руки «нужным» людям. Перефразируя пословицу: религия, что дышло, куда повернул…

Общество Гилеада ужасно не тем, как оно поступает со своими нижайшими членами (вернее, не только тем). Оно ужасает гримасой благочестия и верой в непогрешимость – с которой творятся все эти ужасы.

И ведь это всё творилось не веками. Из флешбэков Фредовой мы узнаем, что обществу Гилеада максимум пара десятилетий. Все, включая главную героиню, жили в абсолютно демократическом американском обществе с его культом индивидуализма. Как, оказывается, стремительно можно изменить людей. Для этого не требуется несколько поколений, не нужно выхолащивать в людях «неправильные» ценности с рождения. Всё это можно проделать уже со взрослыми: с такими, как вы или я…

Нет, конечно, вот конкретно с вами нельзя! Уж конкретно вы всё об этом мире понимаете, и никто не в состоянии повлиять на вас, внушить вам чужие идеи…

«Рассказ служанки» – это попытка найти путь, как сохранить себя. Как сберечь в себе личность в мире, где ты не то, что лишен свободы самовыражения… а когда твоя жизнь предельно регламентирована: от формы одежды до направления взгляда или ширины шагов. Когда даже твое тело – это чья-то собственность.

Увы, почти во всех подобных книгах имеется некое спасительное подполье, недовольные, которые уже подготовили все необходимое за героя. Сила, которая, к великому сожалению, снижает градус проблемы, дает отдушину. Надежду.

В этом смысле, концовка романа «Рассказ служанки» противоречив. Все-таки однозначного спасения главной героини автор нам не дает. Каждый может домыслить сам. Насколько сладкую или горькую пилюлю хочется проглотить.

«Четвертое крыло»: Нам навалили очередной шедевр

Название: «Четвертое крыло»

Автор: Ребекка Яррос

Жанр: романтическое фэнтези, косящее пол боевое

Год издания: 2023

Страна: США

«Четвертое крыло» Ребекки Яррос - роман, претендующий на роль самого успешного фэнтези в последние годы. Прям хита! Уже и права на экранизацию куплены. Новые «Сумерки» или «Голодные игры» (не знаю, правда, комплимент ли это). Я прочитал… Ну, собственно, «Четвертое крыло» именно такого сорта ягодой и оказалось.

У меня есть куча претензий к этой книге. Главная – одна, и о ней в конце. А начал бы я с лютой вторичности.

Копипаста

Она сочится отовсюду. Прежде всего, «градообразующая тема» запечатления людей и драконов, которые вместе защищают общество людей – почти подчистую слизана с «Всадников Перна» Энн Маккефри. Даже драконы похожи (только Яррос сделала еще больше подвидов и с магическими печатями), даже тема с маленьким дракончиком там присутствует. Только без заезженной «академки» - там всё было по-взрослому.

Концепция битвы кадетов Квадранта Всадников на выживание – по сути, взята из тех же «Голодных игр». И принцип: «ах, я такая простая и слабая, а вокруг меня прирожденные убийцы, как же мне победить – ой, я победила всех…» – это целиком оттуда. Молотьба – прямо неприкрытая отсылка к Жатве (чо там, чо там еще в сельхозтерминологии осталось?).

Любовная концепция двух крутых парней, между которыми выбирает такая обычная (но совершенно уникальная!) героиня – это и «Сумерки», и «Голодные», и миллион других янгидалтов.

Сереброволосая блондинка на огромном черном драконе – господи, да откуда же это…

Тыкни куда угодно – увидишь что-нибудь спизженное (учись, Яррос, уместно вставлять маты).

Из непосредственно уникального: какое-то королевство Наварра, воюющее с другим королевством с грифонами – и мы ПРАКТИЧЕСКИ НИЧЕГО не узнаем об этом. Только несколько названий и имен.

Тинейджеры в кампусе

Второе, что мне очень не понравилось в книге: американский каледж. Нам подсунули типа фэнтезийное типа (?) средневековое королевство Наварра, драконов, грифонов. Но всё время меня преследовало ощущение, что я читаю книгу про американских подростков в кампусе. Они резвятся, интригуют, трахаются, матерятся… (пардон, здесь отступление) Господи, как же убого в книге смотрится мат! Смягченный мат «охренительно такой-то» встречается раз пятьсот! И периодически это так неуместно! Как будто, материться пытается ботаник, совершенно это делать не умеющий. Возможно, тут беда перевода… но я вижу прежде всего неумелое заигрывание автора с подростками-читателями. Они же так любят материться, считают, что так выглядят взрослее – и 40-летняя тетя изобразила матерящихся подростков, как могла. (отступление закончено)

В общем, там, где во «Всадниках Перна» (написанных тоже женщиной!) мы видим уникальный, неповторимый мир с этими Нитями; уникальное общество, характерное только для этого мира; в «Крыле» мы получаем американский каледж современных инфантилов в декорациях. С драконами и бойней насмерть. От чего ни в драконов, ни (особенно!) в бойню верить не получается. Смертельно опасный образ жизни кадетов должен определять их поведение. И оно просто не могло быть таким, какое имеет место быть в беззаботном кампусе XXI века. Просто его (кампус) автору нетрудно описать (просто черпай жизненный опыт), а читателям-подросткам легко примерять книжную жизнь на себя. Всё для простоты восприятия. Смотри, подросток, это же ты и твоя жизнь! Только крутая! С драконами! С драками насмерть! А то, что логики мира нет…

У нее будет всё

Третья беда – неизбежная МэриСью. Какой бы убогой ни обрисовала автор ее в начале – это только для того, чтобы мы поразились ее взлету вверх. Мы точно знаем, что она всех-всех победит, что самый лучший парень будет ее беззаветно любить, что она получит самого крутого дракона (даже двух!), что ей достанется самая крутая магия. Мы знаем, Ребекка Яррос знает… а поскольку повествование идет от имени Вайолет, то, выглядит всё так, будто и героиня это знает! И все ее стенания о том, какая она слабая и робкая, выглядят кокетством. В них не веришь. Единственный убедительный момент в книге – это внутренний конфликт с матерью, которая безмерно крута, холодна и не верит в дочь. Но он плохо, очень плохо раскрыт! Потому что надо побольше писать о парнях: того хочу, нет, этого хочу, он хочет меня, он не может хотеть меня, да я хочу тебя!!!...

Весь мир книги вращается вокруг героини. Все плоские персонажи второго плана расставляются по полочкам только относительно неё: те, кто любят ее – хорошие, кто не любит – плохие. Вариант: плохие начинают ее любить ее – и становятся хорошими. В книге нет иной правды, нет иной картины мира. А потому мир книги узкий, плоский, неинтересный (да еще и непонятный – см. ниже).

И все-таки главная беда книги – она просто меня не увлекла. Тут даже дело не в сюжете, не в персонажах не того пола. История должна вызвать сопереживание. А его нет напрочь. Смотрите:

Мне плевать на Наварру

Начнем даже не с героини, а с глобального. Наварра воюет с… кем-то. У нее есть враг. Общество весьма милитаризовано. И главная надежда – войско всадников на драконах. Но почему я должен за эту Наварру переживать? Способов вовлечь много. Можно просто расчеловечить врага (как это мы отлично видим сегодня в реальной жизни). Можно показать трагически сцены войны, страшные потери. Или трагические судьбы героев, которых коснулась война. Но этого ничего нет! Враг максимально никакой (я понимаю, что это сделано ради твиста в конце, но тогда солгите мне основательнее! Чтобы твист стал всесокрушающим!). Более того, сама Наварра не выглядит государством, которое я мог бы любить. Оно вот жестоко расправляется с сепаратистами, например.

Автор ничего не дала мне для того, чтобы я болел за всадников и драконов, понимал важность их существования. Они так и остаются для меня студентами каледжа, которые хотят быть крутыми. Не более. Искорки жалости вызывают как раз лишь дети повстанцев.

Я не понимаю Вайолет

Аналогичная беда и с героиней Вайолет. Я не вижу мотивации ее поступков, а потому не сопереживаю ей. Хрупкую слабую девочку, мечтавшую стать писцом, властная мать отправляет на обучение полетов на Драконе, где умирает больше, чем выживает. И девушка покорно идет. Более того, когда ей предлагают все-таки втихую стать писцом – она отказывается. Почему? Она ведь любит писцовое дело, а мать и драконов – не особо любит. Что толкает ее идти дальше, если она из главы в главу говорит, что неприспособлена, что она слаба? И по книжкам так тоскует – хоть плачь!

Почему же она остается? А я вам скажу: потому что она знает, что авторским произволом у нее всё получится. Она говорит/думает о возможной смерти, но как бы несерьезно… Я читаю и не чувствую ее страх смерти. Не чувствую настоящую угрозу. Видите, всюду просвечивает воля автора – от того и не верится в книгу. И героям не сочувствуется.

А ведь могли бы замутить сюжет так, что выбора у Вайолет точно не было бы. Типа месть за брата. Или отказ привел бы… к расстрелу всей ее семьи). Ну, в общем, непреодолимое препятствие. И девушка реально не хотела бы учиться. Боялась погибнуть. Ненавидела это всё и каждый миг хотела бы сбечь. Но постепенно, профессия открывалась бы для нее хорошими сторонами. Постепенно появлялись близкие люди (а не сразу и пачкой). И бац – внезапный дракон! И кайф от обретения чего-то нового и важного. Например, замена утраченного отца или незнакомая материнская забота. Да, в лице дракона! Много можно было сделать для эмоционального вовлечения. Но у нас есть только нарочитые мысли Вайолет, которыми автор нам сообщает о трудностях героини… которых мы не видим.

РЕЗЮМЕ. Я не понимаю, почему такие книги становятся хитами.

ПЫСЫ. Есть ли плюсы? Ну, наверное, последние главы три. Автору хватило сил сделать сюжет сложнее, чем тот казался. Не скажу, что это было прямо потрясение. Обилие недосказанностей намекало на нечто подобное. Просто в книге столько неубедительного, что ты расслабляешься и думаешь, что и недосказанности – тоже проявление этой неумелости. Тем не менее. Хотя, переварив твисты, вскоре начинаешь понимать, что новая модель мира – какая-то неубедительная. Так не работает. Такая тайна не могла держаться 400 лет. Что-то где-то непременно порушилось бы. А если смогла – то надо приложить ооочень большие расследовательные усилия, чтобы ее раскрыть. А не вот так почти случайно, как это вышло в книге.

"Граф Аверин": Как стать добрым?

Я с большой подозрительностью отношусь к топовым книгам/циклам на АТ. Среди них попадаются увлекательные, но почти всегда есть ощущение, что ты читаешь не книгу, а некий конструкт, который умело соорудили для доставления тебе удовольствия. Знаете, такая проволочная чесалка для темечка. Нередко конструкт настолько замещает собой книгу, что чесалка больше царапает голову, чем вызывает удовольствие. Сколько я их забросил с первых глав, так и не «дочесав»…

Но однажды я увидел пухлый томик «Графа Аверина» в руках своей знакомой, которую вообще не мог заподозрить в поедании сетевой литературы.

Именно это меня и подтолкнуло преодолеть предубеждение и взяться за первый роман Виктора Дашкевича «Граф Аверин» (или «Они не люди» или «Колдун Российской империи» – я чото запутался в названиях).

И что я вам хочу сказать: это отличная книга! Это вообще не сетературный конструкт, от «Аверина» с первых глав начинает веять настоящей сочной книгой.

- легкий художественный язык;

- самобытные герои, который сразу начинаешь «видеть»;

- убедительный мир магической Российской империи;

- увлекательные детективные истории.

Книга переполнена мелкими деталями, которые оживляют сюжет; и все они спаяны железобетонной логикой предлагаемого мира, что помогает поверить в него.

Очень и очень неплохое городское фэнтези, которое я бы смело поставил на одну полочку с «Дозорами» Лукъяненко. Вообще… всё время чтения я не мог отделаться от ассоциаций с теми самыми «Дозорами». Если присмотреться с лупой, то «Аверин» – чуть ли не клон их. Такое ощущение, что Виктор Дашкевич распотрошил «Дозоры» взял все их элементы – и создал с их помощью что-то совершенно свое и уникальное. Структура тома, состоящая из детективных подсюжетов, главный герой – такой же вроде крутой, но неприкаянный и плохо социализированный, слияние бытовой реальности с удивительным колдовством… Даже дивы тут нумеруются по классам и категориям, как Иные.

Сходств море, но они именно на «архитектурном» уровне. В наш век повальных однообразных книг-клонов, «Граф Аверин» – весьма самобытное произведение. К тому же, большим достоинством книги является то, что кроме увлекательного сюжета, трогательной драматургии между героями, автор озадачивает себя и читателей надсюжетной идеей. Это, кстати, тоже роднит его с «Дозорами». Лукъяненко, сталкивая Светлых и Темных, поднимался вопрос: а всегда ли Добро это Добро? И Зло – Зло?

У Дашкевича вопрос свой, но из той же сферы. А что такое мораль? Как она вообще возникает? Для этого он взял расу совершенно аморальных дивов – магических монстров, живущих по закону «убей или умри». Подчиняет их слабым людям и исследует: может ли в существах, лишенных нравственного императива, появиться чувство дружбы, сострадания, любви? В этом плане название «Они не люди» кажется мне гораздо более удачным, чем звучное, но не осененное смыслом «Граф Аверин».

К сожалению, по крайней мере, этой теме уделено не так много времени. Хотя, вру. Первое дело целиком посвящено этому вопросу. Взаимоотношения главных героев – графа Аверина и дива Кузьки – полностью развиваются именно в этом ключе. Но… как-то лайтово, что ли. Детектив Аверин – весьма гуманный тип для своей профессии. А демон Кузьма уже изначально неохотно убивает людей. Они как бы уже запрограммированы для итоговой дружбы. Вот бы усилить драматизм! Сделать Кузьку обычными дивом, жаждущим лишь убить своего хозяина и обрести свободу. Сделать Аверина стойким дивоненавистником. Причем, и нам, читателям наглядно показать, какие дивы опасные и аморальные (нам это рассказали, но эмоционально не вовлекли, напротив, с первого же дела подводят к мысли, что «всё не так однозначно»).

И вот этих двух героев невольно сводит судьба. Поначалу подозрительные отношения, недоверие перерастают в необходимость сотрудничать, а потом в привязанность и даже дружбу. В принципе, Виктор Дашкевич это и сделал, но (повторюсь) вводные были лайтовыми. Не было настоящих сложностей, чтобы преодолеть взаимную нелюбовь. А Кузька уже как бы с самого начала был моральным дивом. И итоговый катарсис не становится катарсисом настоящим и всепоглощающим.

…

Ну, это я уже совсем обнаглел. Хочу от очень хорошей книги, чтобы она совсем великой стала. Надо радоваться, что хоть такое у нас сегодня есть! Весьма и весьма достойная вещь. Как для поклонников жанра, так и для обычных читателей.

«Передышка в Барбусе»: Земной поклон

Извините, если что, но это будет не совсем рецензия. Скорее, запись из личного дневника. Но уж больно личной вышла для меня эта книга. На удивление, но с Никитиным я познакомился еще в советские годы – мне попался в руки сборник рассказов «Далекий светлый терем» (он тоже есть на странице автора). И этот сборник стал большим камнем в фундаменте моего детского читательского опыта. Потом прошли годы, и на излете 90-х мне открылся совсем другой Никитин. Вместо этической советской фантастики я окунулся в мир какого-то безумия ничем не сдерживаемой фантазии. В совокупности я прочитал около десятка его романов. И некоторые отдают явной графоманией. В других я натыкаюсь на вал абсурда, который трудно осмыслить. Но почти во всех книгах Юрию Александровичу удавалось создать сюжет, который… который, казалось, я неосознанно знал всегда. Он, словно, не придумывал их, а брал лопату, вгрызался в наши общие архетипические пласты и выуживал. Это не было воровством или заимствованием, но всегда было пугающе знакомым.

«Передышка в Барбусе» попала в поле моего зрения странным образом. Почти 25 лет назад. Я еще тогда работал в школе. И прочитать мне этот роман предложила коллега – учительница литературы. Очень в возрасте, филигранно владеющая классическим материалом, любящая его. Я, честно говоря, офигел от того, что она такое читает. И, хотя, к Никитину испытывал противоречивые чувства, взял прочитать.

Толстенный кирпич! Но я читал его взахлеб. Имея смутные представления о «Троих из Леса», толком не зная, кто такой Мрак (прикиньте, интернета в моем захолустье еще не было… а даже если сходить на почту и купить часок интернету – то там наверняка не нашлось бы никакой инфы о героях Никитина) – я по полночи читал про его приключения в маленьком Барбусе. Потому что это был тот самый удивительно древний знакомый сюжет.

Конечно, создается он максимально рояльно. Мрак (совершенно случайно!) встречает в какой-то подворотне своего полного двойника, который одновременно является правителем Барбуса (тсаром). И так уж случайно вышло, что двойник (инфантильная тряпка, думающая только о высоком) ну совершенно не хочет править.

И они на время меняются местами.

Да, этот фабульный задел можно раскритиковать в пух и прах. Это совершенно нереалистичная комбинация событий. Но не пофиг ли! Если благодаря этой сказочной цепочке создается крайне интересная сюжетная ситуация!

Узнаете, кстати? Да, это типичный сегодня сюжет про попаданца. Одна личность оказывается в теле другой. Конечно, какого-то правителя. Только Никитин для этого придумал кучу условий, а мы нынче не заморачиваемся: «я» умер и – ахалай-махалай! – открыл глаза в новом теле…

Но продолжим.

Сев на трон, Мрак узнает, что в стране полная жопа; власть тсара висит на волоске; а злобные внешние враги не дремлют. Мрак закатывает рукава и за несколько дней всё это исправляет. И это гениально: как Мрак распутывает клубок интриг, как лихо и без напряга всё «чинит». Вот перед нами «больной» Барбус – и в последней главе уже всё цветет и пахнет.

Я был в экстазе от прочтения!

Но книга эта знаковая для меня не только из-за доставленного удовольствия. Она мне также и неудовольствие доставило, которое вылилось не в банальный критиканский хейт. Нет, я по заветам дедушки Фрейда сублимировал его в творчество.

Что меня не устроило в романе? А то, что Мрак – откровеннейшее МартиСью. Он страшно силен, он оборотень со сверхчувствами, у него есть всякие вундервафли, типа сверхзвуковых коней. Конечно, и со всем этим подвиг Мрака велик. Читать всё равно интересно. Но меня не оставляла мысль: а вот как бы в такой ситуации выкручивался обычный человек?

…

Я думаю, «многочисленные» преданные фанаты меня уже догадались. Я написал эту историю. Простой, максимально простой, наш современник оказался в теле правителя. У него нет никаких сверхспособностей. Он вообще не понимает, во что это он вляпался. Никакой силушки богатырской – он вообще стал калекой. А вокруг уже вовсю плетутся заговоры, а еще дальше вокруг хищные соседи не дремлют.

Да, «Передышка в Барбусе» во многом инициировала создание «Императора Сухорукова». Уже не скажу, насколько осознанно. Кто читал, тот подтвердит, что истории вышли совсем непохожие. Никитин работает крупными мазками, он рисует эпичную картинку. Я же вечно ухожу в мелочи, пытаюсь в психологизм. Понятно, что у нас радикально разные герои, да и результаты похожими тоже не назовешь.

И все-таки «Сухоруков» вытекает из «Передышки». За что ей земной поклон!

ПЫСЫ. Забавно, что между этими книгами лежит пропасть в 20 лет. Интересно: можно ли было этой задержки избежать?

"Полари": Фэнтези не закончилось

Последние пару лет я понял, что совсем отстал от современного фэнтези. Остался в 90-х со всеми этими муркоками, желязными, куками (не говоря уже о толкиных и говардах). Вот и решил прям начитаться. Изучил вопросик, понавыписывал знаковых имен – и давай разоряться. За это время открыл для себя Сандерсона, Аберкромби, Вегнера (ознакомился еще с десятком имен, кои недостойны отдельного упоминания). Так вот. Русскоязычный (не переводной) цикл «Полари» – это лучшее, что я прочитал из фэнтези за последнее время! Самое лучшее. И мне крайне важно об этом рассказать.

Беда только в том, что я не знаю, как это сделать. Берясь за рецензии к книгам, я терпеть ненавижу вот это выписывание в столбик: сюжет такой-то, язык такой-то, персонажи такие-то… Мне всегда казалось, что это беззубый подход, который можно применять к рецензии на марочную бутылку вина, а не произведение искусства…

И вот я оказался в такой ситуации бессилия. У меня не получается выделить что-то главное, концептуальное, чтобы и вам это главное донести. Поэтому придется по-ремесленному…

«Полари» – это фэнтези-цикл Романа Суржикова, написанный им примерно за последние десять лет. И он огромен. Базово цикл состоит из шести романов, представляющих один общий сюжет великой войны и срыва покровов. И каждый из этих романов равняется трём средненьким (на 500-600 ТЗ). Плюс между романами россыпью лежат отдельные рассказы, которые дополняют общий сюжет, но, в крайнем случае, можно и без них. Кроме того, есть еще некие «Фантазии» – сборник текстов о том, что было после завершения глобального сюжета (до этой части я пока еще не добрался). Несмотря на то, что я поглощал «Полари» в аудиоформате у меня на это ушло более двух месяцев. Но! Я жрал эти романы и новеллы, как изголодавшая прожорливая тварь! Еле успел завершиться один текст, а я уже тянулся покупать следующий. И, хотя, в конце, конечно, было переедание, я ясно понимал, что давно не испытывал подобного читательского кайфа. Да еще так долго.

Понятно, что говорить о таких мелочах, как язык, стиль, проработанность сюжета – нет смысла. Поймите, «Полари» – это не АТэшный текст, который утверждает, что он тоже книга. Цикл Суржикова, не смущаясь, можно ставить на одну полочку с Мартином, Сапковским или (кого еще из ваших кумиров можно подколоть?). И я бы даже рискнул поставить чуть повыше…

Отмечу несколько моментов.

Мир. В наш век кризиса идей, когда авторы уже не пытаются что-то изобрести, а открыто пережевывают уже придуманное, Суржиков создал для своей истории весьма уникальный мир. Вроде бы, и обычное феодальное общество, но оно сосуществует с такими технологическими штуками, как электричество, гэс, железные дороги, аккумуляторы. Социально тоже всё непросто: вроде бы, и патриархальное общество, но положение женщин здесь не такое уж и угнетенное. Всё это тесно связано с культом божественных первопредков (что наводит на определенные догадки с первых глав… и те, в общем-то, подтверждаются). Элементы из разных сеттингов создают некую лоскутность мира, но постепенно с развитием сюжета ты просто глаза пучишь от того, насколько всё оказывается логично и органично.

Отсюда второй момент – сюжет. Такого многослойного пирога я давно не едал. Столько запутанных сюжетных ходов, столько противоречий между основными героями, столько запертых дверей с тайнами! Причем, тебе их открывают, а за каждой еще двери! Роман Суржиков явный поклонник детективов, недаром в пачке главных героев у него есть профессиональный следак и юная любительница расследований (по совместительству – императрица). Вот честно, я просто не понимаю, как можно продумать такой клубок тайн и интриг. Как продумать долгий и сложный процесс их распутывания на протяжении примерно 10 миллионов знаков. А ведь помимо оных есть еще и войны, и любовь и сложные взаимоотношения героев.

Герои. Возможно, персонажи Суржикова не такие мощные и впечатляющие, как у Аберкромби или Мартина, но все они уникальны и отлично запоминаются. Причем, здесь самое важное слово «все». В цикле важных героев десятки. Многие десятки! И они все уникальны, все живые, объемные. И все они легко запоминались. Повествование периодически переключается от одного ПОВа к другому и третьему, у каждого свое пространство сюжета, свои окружающие его люди, но я вспоминал их моментально. А что это значит? Значит, что автору удается вдуть частичку истинной жизни в каждого.

Из менее очевидных достоинств Романа Суржикова, я хотел бы отметить его талант новеллиста. Сегодня жанр рассказа забыт и заброшен, но Роман не только не поленился наваять десяток отдельных рассказов, но и некоторые главы внутри романов смотрятся, как отличные завершенные новеллы. Я не будут здесь распинаться на тему, что такое рассказ, и что он отличается не только размером, скажу лишь, что настоящий рассказ (цельный, завершенный) придумать и написать весьма сложно. Но у автора это получается.

Мне очень жаль, что по итогу у меня вышло рассказать только про ухо слона, ногу, хобот и хвост, но так и не хватило умений объяснить, что же такое «слон». Простите меня за мое бессилие.

Ибо: Что тут скажешь… Гениально.

«Как закалялась сталь»: Пройти Боярку

Название: «Как закалялась сталь»

Автор: Николай Островский

Жанр: исторический/биографический

Год издания: 1934

Страна: СССР

Думаю, этот один из самых известных соцреалистических романов, не нуждается в особом представлении. В двух словах: это биографическое полотно борца за дело революции и строителя социализма Павла Корчагина. И это, действительно, книга, которую следует обсудить.

Немного личного от меня

Я застал три читательских состояния «Стали». В моем детстве этот не очень толстый роман переиздавали перманентно. Его читали (или должны были читать) все. Экранизацию я ярко помню. Обожал! И, конечно, как юный пионер попытался взяться за чтение. Но не осилил. Из детства запомнилась только сцена спасения Павкой матроса Жухрая из плена (видимо, дальше не прочел). Потом я уже дорос, но изменилась страна. И «Сталь» стремительно исчезла из трендов. Более того, роман хаяли, называли бездарным, политически ангажированным. Конечно, мне было не до него (ведь на полки хлынуло фэнтези!).

И вот снова вектор меняется. Я слышу немало хвалебных отзывов о «Стали», ее то ли уже вернули, то ли собираются вернуть в школу.

Надо, короче, подвести черту. И я подвел, даже не подозревая, какой мощный эффект нанесет по мне эта тонкая книжица.

Много личного от автора

Не будем игнорировать слона в комнате. Роман «Как закалялась сталь» автобиографический. Николай Островский заменил свое имя на Павла Корчагина, но ни сам он не скрывал, да и всем было очевидно, что это история его жизни. Смена имени давала автору возможность что-то добавлять, что-то вычеркивать из своей биографии. В итоге был вылеплен образ идеального революционера и строителя коммунизма. Положившего всю свою недолгую жизнь ради партии большевиков. Именно партии. В тексте не раз фигурирует именно эта сверхценность. Не страна, не народ или что-либо еще – а партия.

Но я об идеальности. Она меня крайне смущает. Будь в книге вылеплен собирательный образ – то другое дело. Но Островский изобразил себя. И себя наделил идеальными чертами. Он скромный, он ничего для себя – и тут же все (кроме явных и тайных врагов) им восхищаются. Сдержанно, но однозначно. Даже, когда в конце «Стали» Павка Корчагин пишет рукопись повести, все ему говорят: Здорово! Хорошо! А скромный автор сдержанно отвечает: нет, нехорошо еще… Сам себя хвалит и сам себя показывает скромником.

Мне слегка стыдно было такое читать.

Причем, я понимаю, что Островский затеял книгу не ради самовозвеличивания. Его роман носил предельно прикладные задачи – показать молодежи пример для подражания (и об этом мы еще поговорим). Но всё равно, никак не мог я отделаться от гадливого чувства. Не сильного, но перманентного.

Второй момент личного авторского: Островский начал писать роман в 1930 году. Ему осталось жить несколько лет, страшные болезни приковали его к койке, он уже почти слепой. Пишет с помощью трафарета наощупь, надиктовывает секретарям. Это без иронии подвиг! Поступок самоотверженный и мужественный.

И это мешает подходить к тексту объективно. Только начинаешь задумываться о том, что текст, ну, не очень… И сам себя осекаешь: но ведь ему трудно было! Разве можно подходить к «Стали» с обычными мерками? А ведь правда: можно ли? Должны ли мы делать скидку на состояние автора или анализировать роман беспристрастно?

И еще: учитывая способ написания романа, сколько в нем авторского? Ведь его текст расшифровывали, правили, редактировали. Многоэтапно. Известно, что первая посланная рукопись получила негативную рецензию. Островский, упорный во всем, боролся за издание книги. Как и на всех прошлых этапах жизни, ему важно было победить. И он победил. Только у книги были новые и новые редакторы. Что-то правили ради «политического момента», что-то – из художественных соображений. Сколькими слоями редактирования покрылась «Сталь»? Насколько это роман Островского?

Даже не знаю. Но, возможно, это позволит мне устраниться от личности автора и думать/писать только о тексте.

Литературные достоинства

Ну, они присутствуют. Начало книги читается легко, с удовольствием. Всё по канонам еще только зарождавшегося соцреализма. Автор неплохо показал картину загнивающей империи, мрачного и холодного оккупационного германского режима, буйство белых и националистических банд. И на фоне всего этого идет рост и развитие яркой личности мальчонки/паренька Павки Корчагина. Полотно цельное, некоторые куски (например, еврейский погром или бегство героя из тюрьмы) яркие, драматичные.

И вот ровно с того момента, как Павка бежит из Шепетовки и идет в Красную Армию – как отрезало. Цельное полотно превращается в набор сцен разной длительности, которые даже не всегда объединены одним героем. И персонаж утрачивает свою глубину, живость. Он больше не растет, арка его завершена: Павка обрел революцию, обрел партию. И теперь он только борется и превозмогает. Также и глобальный пласт: вот пришла советская власть и она с первого дня, с первого часа стала идеальной. Все, кто ей мешает – это исключительно враги (явные и тайные) и несознательные элементы. А как бы хотелось увидеть сложное и проблемное становление этой власти, как преодолевали слабости. Исправляли ошибки, как строили новую власть, искали новые возможности.

Нет этого. Насколько же одноцветна «Сталь» на фоне «Белой гвардии», «Хождений по мукам», «Поднятой целины». Насколько глубже в этих книгах показана настоящая жизнь, ее кризис и трудный, но неизбежный приход советской власти, как выхода из жизненного кризиса.

Многие литературные моменты автор либо намеренно игнорирует, либо не замечает открывшиеся возможности. Его любовная линия с Тоней формируется интересно, она тонко переплетена с «социальным пластом» жизни Корчагина. А потом выброшена на свалку сюжета.

Нет. То, что у Павки и Тони ничего не вышло – это как раз интересно. Абстрактное чувство и объективная реальность, невозможность преодолеть классовые различия… Но покажите это убедительно, покажите драму – но «развод» Павки Тони возник внезапно и состоялся за пару страниц. Как будто, и не было высоких чувств. Дальнейшие же «любови» Корчагина, целиком подчиненные «партийной линии» – это просто ужас какой-то. Атрофия любви, выдаваемая за «новый уровень».

Или вот «смерть» героя на постройке узкоколейки. Неужели автор не заметил, что зашел на почву евангелического сюжета? Герой на пределе своей перековки на Боярке – умирает (его, тифозного, снимают с поезда, как труп) и рождается новым человеком. Увы, это описано почти конспективно, скупо, буднично. А могло стать ярким образным центром книги.

Нет, это даже не «Мать» Горького.

Я было подумал, что дело в здоровье автора. В начале Островский еще мог мыслить шире одной конкретной сцены, мог охватывать роман в целом. А потом уже не держал содержание в голове и писал то, что в голову приходит.

Думал я. Но ошибся. Потому что в середине романа возникает новое яркое (ярчайшее!) пятно в истории.

Боярка.

Пропаганда

Давным-давно одна невеликая команда КВН выдала великую шутку: «А как же я коммунизм построю, у меня ведь нет ни топора, ни молотка? – Зачем? Мы тебе маузер дадим».

Каков же был мой шок, когда эта шутка совершенно серьезным планом возникла в романе. Мизансцена: чтобы спасти город от замерзания, нужно построить 6 кэмэ узкоколейки. И вот людей отправляют ее строить. Нет толком жилья, нет теплой одежды, перебои с едой, нападают бандиты – а рабочие, как одержимые, строят железку. Чтобы спасти город. Потом не приезжает смена, и коммунисты с комсомольцами остаются работать дальше. В холод, в зиму.

Вот в этот момент старый друг Жухрай встречает Павку Корчагина. Обещает привезти ему обувь, а Корчагин отмахивается (хотя, сам уже ног толком не чувствует) и просит дать ему патронов. И Жухрай дарит ему свой маузер.

Я понимаю, что момент вырванный из контекста. Но образ настолько сильный, что у меня от него волосы дыбом встают. Нет, не была работа этих людей бессмысленной – они спасали город от смерти от холода. И Павка в книге много созидает. Но вот в этом жесте – словно сконцентрировался весь ужас пропаганды «Стали». Мы строим социализм! Дайте нам патроны! Дайте маузер!

Главы про Боярку – очень сильные, очень яркие. Пробирающие до дрожи. Именно здесь и рождается фраза про «закалку стали». А точнее – закалку стальных людей. Этот образ настолько яркий, что затмевает остальные цели. Как будто, не важны дрова, не важно тепло для города. Вся эта стройка с ее «пытками» работой, холодом, голодом, бандитскими пулями нужны только для перековки людей. Превращение их в сталь. Потом в тексте даже появится реплика о людях, прошедших Боярку, перекованных Бояркой.

В чем суть этой перековки? В чем суть новых людей? В намеренном разрушении себя ради великой цели. Не надо просто построить что-то великое и полезное. Надо построить это на мучении и самоуничтожении. Только тогда это по-настоящему. Только тогда это достойно нового человека.

Можно было строить узкоколейку иначе. Сначала обеспечить рабочих более достойными условиями жизни, а потом уже начать строить. И здоровые люди могли бы работать эффективнее. Но нет. На каждой странице свербит одна мысль: Только вперед! Не жалей себя! Выжми всё! Отдай себя революции!

И Павка Корчагин живет так всё время. Он «умирает» на стройке от тифа. Каким-то чудом его доставят до дома, мать его выходит – и он снова едет уничтожать себя ради великого дела. Это подсознательная цель его жизни. Пока могу быть полезным – буду выжимать из себя все силы ради великого дела. Не ходят ноги, не видят глаза – хотя бы, книгу напишу о том, как надо перековывать себя и уничтожать во благо революции и партии.

Сам Островский был признан инвалидом в 18 лет. С 23-х лет окончательно прикован к постели. В 26 лет – уже почти слепой – он начнет воспевать свой жизненный путь. В 32 года умрет.

Итоги

Мне было очень страшно это читать. После Боярки текст снова стал лоскутным и не таким пугающим. Но мысль уже не уходила.

Я понимаю, почему сегодня книга снова становится востребованной. Очень удобно и очень заманчиво идти к великой цели, бросая в топку на всё готовых людей. Я думаю, любая власть с радостью воспользовалась бы такой возможностью. Но не каждая рискнет.

Одно лишь мне сегодня непонятно: Павел Корчагин боролся и уничтожал себя ради конкретной цели и идеи. Всю свою недолгую жизни он боролся за партию большевиков и за социализм. Ничего личного, но сегодняшнее государство он бы однозначно считал враждебным и боролся против него. Так почему же сегодня так активно пропагандируют?

Или «маузер Корчагина» можно вложить в любые руки? Это всего лишь «инструмент».