Книжки-малышки взрослым детишкам

Ги де Мопассан. Милый друг как жертва феминного заговора

Для начала.

Нет, я не знаю, почему среди художников-иллюстраторов столько идиотов. В принципе не читающих даже основных моментов из книги.

И уж тем более не знаю, почему полные законченные идиоты попадаются среди голливудских продюсеров и режиссеров.

Если вы ЭКРАНИЗИРУЕТЕ роман, так экранизируйте, а не сочиняйте всяку хрень на тему. Это я про экранизацию "милого друга" с Патиссон... то есть Патинсончиком нашим. Прекрасные актрисы и совсем не тянущий рядом с ними вялый, смурной Патисон с "босым", по староверскому выражению, лицом. "Бритый как актер", ага.

А ведь Дюруа тот еще фрукт, но точно не пустое место.

Но главное - У ГЕРОЯ РОМАНА УСЫ. Ребята и зверята, Ги постоянно, как кувалдой, долбит читателей - Жорж Дюруа носит рыжеватые шикарные усы. Ими и пленил не одну из своих "жертв", усы - куп де грас для дам того времени.

Где?! Они б еще Патисончика наголо побрили и одели в кожаное белье - а чо, мытаквидим!

В предисловиях к роману мы читаем что: Дюруа негодяйский тип, обманщик, сердцеед, гнуснопрославленная личность, растлитель дев и пожилых дам и тэ дэ. Впечатление, что авторы предисловий жгуче герою завидовали. Ну просто Черный ловелас какой-то... (Нюша, закрой глазки и отвернись).

А вот ежели почитать роман не как аггел с карающей огненной оглоблей, а как документ своего времени и поместить героя туда, откуда он родом - в превосходно описанное в книге общество?

Помните начало? Нищий как отставная крыса ветеран африканской компании прибыл в Париж (Франция тогда постоянно возилась как слон в колониях. В итоге ни колоний, ни денег, зато полно охренелых понаехов-афрофранцузов в Париже жгут машины белых колонизаторов и им ещё всего маловато, угу. Ну, нам это тоже знакомо).

Никому он не сдался, работы нет, дома нет, капиталов нет, есть выправка, приятная внешность и те самые шикарные усы. Ну ещё аура ветерана заморских походов. Крутись теперь, как хочешь. На кружку пива и то не хватает.

Но ему везет. Он встречает давнего приятеля, пухляша Форестье, тот приводит "нашего героя" в редакцию газеты и Дюруа (пока еще Жорж Дюруа, столбовым дворянином дю Руа он себя сделает самостийно позже, причем с подачи тогдашней жены) получает заказ на статью "Воспоминания африканского стрелка". Былые походы, простреленный флаг, и сам я, отважный и юный, кароч.

Да и заплатить обещали хорошо, а жрать хочется всё сильнее. Молодой мужик, конь стоялый, булочкой сыт не будешь. Организм тоскует, мечется. Мяса просит - тигры, граждане, не едят чертополох.

Я не буду пересказывать волнительный сюжет, скажу только, что без супруги дружбана-Форестье шиш бы Жорж что-то написал, и журналистская карьера его кончилась бы не начавшись.

НО. Потом-то он писать выучился. И статьи его вполне нравились искушенной парижской публике. То есть мозги и способности там были, несмотря на недостаток образования и воспитания - их Дюруа успешно добирает по ходу книги.

Не выделывается в позе умирающего лебедя непризнанного гения, а честно про себя понимает.

Дубоват, простодырен, солдафон. (Патиссончик-солдафон, вот умора, да у тебя же мама... и т.д., какой ты на хрен африканский стрелок, болезнай юноша бледный?) Значит, надо "делать себя" всеми силами. И делает. Пашет-пашет-пашет. Вот уже в чём Жоржа не обвинить, так в пинании груш и любимом занятии русских классических героев: ныть "мир гамно, а я в нем лишний луч света" и бездельничать.

Работает, учится, обретает манеры, разбирается в финансах (хватит с него нищебродства). Находит среди новых знакомых любовницу - охти, какой пердимонокль в Париже того времени, прям невероятное моральное разложение... причем САМА госпожа Морель радостно кидается в объятия мужественного военизированного красавца. Ага, а растлил ее, понятно, Жорж-злодей. Молодую замужнюю мамашу. Обожающую таскать любовника по опасным шалманам. Прям половой террорист.

Я, кстати, их не осуждаю. Я просто не понимаю, циник, почему, когда двое взрослых вменяемых молодых людей радостно решили потра...ся - ужасный преступник именно мужчина. Ну, таинство ЕЁ брака, скрепы, тэ дэ... да не смешите. Их грех, им и отвечать ежели чего. Мопассан, к слову, нигде нам моралей не читает, он вам не "в юности страшный бл..дун" по его же признанию, Лео Толстой.

Да, Жорж соглашается, что квартирку для встреч снимет она, берет деньги, подаренные любовницей. Не клянчит, не радостно альфонствует, сам недоволен... но берет. Эхма, мечта миллионов российских нищеватых мужичков, чтоб тебя смачная дама к себе поселила, да еще и приплачивала... молчу, молчу. Ох уже эти французы, ох, корыстолюбцы... не то что мы, славяне.

Женщины легко и изящно обводят Дюруа вокруг пальчика, чего уж.

Жорж искренне влюбляется в госпожу Форестье, жену того самого пухленького. И, замечу, не соблазняет её коварно. Страдает, переживает, но друг вовремя откидывает ласты, и вдова законно и скрепно выходит за Жоржа замуж.

Чем их брак кончится, кстати? ОНА, вовсю прелюбодейничая, застигнута мужем на месте, так сказать. Скандаль, удар по ЕГО прежде всего репутации как рогоносца, но наш герой терпеть положение крупнорогатого аленя не стал. Хотя мог неслабую выгоду получить.

Развод. Типичная история и нашего времени, не находите? Кстати,

Жорж солдафон, положим, но не трус. Стреляться на дуэли? Да милости просим. Мог умереть, молодой, состоятельный, красивый и любимый женщинами. Мог. Право, даже откровенный злодей лично у меня вызывает как минимум уважение храбростью.

Способный на яркие искренние чувства, может отказаться от немалых денег ради принципов, лично смел, хороший друг, отличный любовник... эгоист (а кто не эгоист, я что ли?) и бабник, не без того. Если дамы сами пачками падают в объятия, волнуясь бюстами.

Дьяволо, как говорят итальянцы, и где гнусный бессердечный мерзавец?

И наконец самые ужасные деяния распутного усатого Казановы 19 века.

Жорж узнает, что красивая жена его начальника, госпожа Вальтер, безумно в него влюблена. Она ему самому безумно же нравится, он, (негодяй, конечно) её соблазняет. Потом, правда, сам рад не будет. Зрелая любовница, внезапно ведущая себя как глупый втюрившийся подросток, совсем не то чего он желал бы.

В конце концов он расстается с госпожой Вальтер (еле вырвался, да уж) и решается жениться на ее дочери, вполне совершеннолетней девице Сюзанне. Негодяй? А то. Не пондравилось, видите ли. На молоденькую потянуло. В то время дело самое обычнейшее и почтенное, Гончарова вспомним и диалог Адуевых, милейшего Петра Иваныча с Александром о молодых браках.

Сюзанну он не соблазняет (хотя мог бы), но подговаривает убежать с ним и по сути, шантажировать родителей. Жорж-то прекрасно понимает, без увоза за него девицу не выдадут ни при каких обстоятельствах. Мать костьми ляжет.

Негодяй снова, а то. Был бы пылко влюбленным, мы бы ему простили, конечно. Половина романтических романов с такими вотэтоповоротами сюжета. Сюзанна ему нравится, он уверен, что с ней сможет прекрасно и счастливо жить в браке... как и она, впрочем, ему глубоко симпатизирует... однако же, мадам и мсье - где СТРРАСТЬ?

Где в пламени крровь, горенье душ и сплетение судеб, и тэ дэ?

Он ведь даже ей не лжет, будто бешено влюблен и застррелится а ля Вертер. И она ему.

Оба обсуждают брак как какое-то интересное, приятное и полезное общее дело... путешествие там... без "я умрру, заррежусь", "ах, ты будешь моим навеки" и прочего!

Два умных циника проворачивают ловкую афёру.

И, есть шансы, будут жить долго и счастливо именно потому что циники, не требующие друг от друга безумств. И дающие друг другу время и возможности для частной жизни.

"Может, со временем доживутся и до любви", как сказал классик. Почему нет, без биться тарелок и скандалов, Сюзанна научится у Жоржа искусству жить и пользоваться жизнью, его ее обаяние и тонкий ум привяжут крепче свадебных клятв. И связи на стороне поди забудет.

Фу такими быть, в общем.

Осуждаем.

И молча завидуем.

Гюстав Флобер. Шопоголичка а ла франсе: страшная судьба мадам Бовари

Признаться, французские классики в хорошем переводе производят на меня куда более светлое впечатление, чем наши. Пардон муа.

Нет в них мировой скорби и безнадеги "живи еще хоть четверть века..." Хотя уж эту книгу радостной не назвать.

И сразу, как её открою, вспоминаю рассказ покойной бабушки, Зинаиды Васильевны, ныне в месте злачном пребывающей, добрейшей души и характера крутого и твердого. Работала она почти всю жизнь на заводе синтетического каучука, в лаборатории. Испытывали там всякими реактивами резиновые образцы. И стояли те реактивы, натурально, в больших бутылях с краниками прямо на полках, в доступе сотрудников. И годами никаких проблем не было: все прекрасно знают где и что, обращаются бережно.

Как однажды буквально ворвался к ним в лабораторию какой-то характерного вида неизвестный мужичок, видно, трубы у него догорали, налил себе стакан из ближайшей бутыли с мутно-прозрачной жидкостью и хватил.

А там оказался дихлорэтан.

С опохмелом.

Ну чего, не откачали.

А потом лабораторному начальству влепили выговор, бутыли убрали в шкаф под замок, и завели журнал выдачи реактивов, куда приходилось каждую пробирку налитую вписывать... ох как лаборанты того мужика поминали.

Нашли виноватых, ага. К чему я? Чуть позже прояснится.

Так вот "Мадам Бовари" Флобера.

Роман о жизни и биографии... простите, бабы дамы романтичной и глупой донельзя. Спойлеры, конечно, будут.

Впрочем, там вся семейка, кроме ни в чём не повинного ребенка, ну такая себе... в смысле умственном.

Вот сельский врач, юноша бледный и малохольный. Врачом-то стал по блату. Ладно.

Мать нашла ему страшную и старую вдову в жены - ради приданого, так ЕЩЕ И ОБМИШУЛИЛАСЬ. Приданого не вышло. Что сделает вменяемый молодой человек? Да пошлет родню подальше с такими планами... ну или хоть узнает насчет приданого. А если облом - разведется с женой. Вполне уже практиковалось.

Этот тюфяк-подкаблучник тащит ношу, влюбляется в молоденькую дочку фермера... о, удача, старая сварливая жена внезапно помирает (не будь Шарль таким чмошником, я бы подумал, не без его помощи, врач же, хрен кто разоблачит, умеючи... но какое там. Волею Божией, помре).

И дочка, на свою беду, соглашается за него выйти. Ну как сказать - другие женихи не больно бегут, а тут человек положительный, врач, может, карьеру сделает... (какое там, единственная попытка ортопедической операции с ее же подачи окончится одноногим бедолагой и полным позором).

Романтишная томно-бледная брюнетка, воспитанная при монастыре (ох, пролетели монашки с ней) выясняет: маменькин сынок и неважный доктор... и есть маменькин сынок и неважный доктор. Он, правда, обеспечил было ей безбедную жизнь, хоть и не до жиру: по крайней мере деньги в дом Шарль приносить приучился. Дрессировке поддается.

Да и вертеть им было легко и удобно, пришлось только перед этим вырвать из-под каблука мамаши, но Эмма, надо признать, справилась. Мама пощелкала стальными челюстями и отползла на запасные позиции.

И вот наша мадам попадает на праздник в замок сиятельных дворян. Танцует до упаду, флиртует до кого дотянется, ах, шарман, вот это жизнь! Хочешь -пирожные, хочешь - фейерверки, громадный замок, слуги, наряды...

Что все это надо владельцам оплачивать, и они, возможно, близки к долговой яме, Эмме и в хорошенькую голову не приходит. А зря.

И всё. И птичке конец. Теперь не хочет она быть замужней докторицей, хочет быть родовитой дворянкой... и богатой, само собой.

Бедный муж. Шарля, как хотите, становится жаль. На его гм, счастье, вместо проеденной плеши Эмма скоро украсит его чело развесистыми рогами. Муж, маленькая дочка, репутация... ой, всё, отвяжитесь.

Само собой, приезжий дворянский щеголь Родольф (ах, Родооольф) легко побеждает слабо сопротивляющееся моралитэ и становится её любовником. Он ещё не знает, какой цветочек приобрел в петличку.

Мадам Бовари тем временем задаривает его дорогими подарками, набранными в кредит у ушлого лавочника Лере. Замечу, ДОБРОВОЛЬНО набранными, никто её насильно дорогущие хлыстики-запонки закупать не вынуждал, ей понтов хотелось, чтоб какузнати. Любовник подарки брал, а чего, привык красиво жить, не первый адюльтер поди... знал бы о продолжении, может, и воздержался.

Эмма (именно она) сочиняет гениальный план. Она берет под мышку младенца и сбегает с любовником к новой жизни. За его счет.

Самое удивительное, Родольф СОГЛАСЕН! Вот это она поймала рыбину. Вот это влияние, ладно муж, но и этот искушенный бабник и прощелыга ведется. Всерьез готовится с ней (и чужим младенцем) бежать. куда, зачем, как... ай, вынепонимаете. ЭТОЛЮБОВЬ. Законов всех она сильней, безумие, приди, возьми меня... и тэ дэ.

Похоже, уровень интеллекта Эммы оказался заразен...

И только в последний момент что-то в его бедовой голове щелкает и проясняется. Он прощается с Эммой письмом и линяет. Вовремя. Эмма бы его, пожалуй, зарезала при личной встрече. Это она с мужем и посторонними мужчинами "ахфиялка".

Далее после долгой и продолжительной болезни Эмма таки выживает... живет поначалу скромно и замкнуто.

Но мы же понимаем, черного кобеля... что и бл... лудливую жену добела не отмыть.

Следующим она найдет себе в поездке в Париж давнего знакомого. Когда-то кроткий влюбленный в неё юнош Леон, теперь почти крутой юрист, катает ее в Ладе седан арендованном Кадиллаке зашторенной карете и таки соблазняет бедняжку со словами "так делают в Париже!"

Ну раз в Париже, чаво, дама бурно отдается. И уговаривается о новых встречах.

Но снова, не наученная ничему ничем, начинает в долг заваливать второго аманата подарками.

«Я уже говорил тебе, что такое безумие? А? Безумие — это точное повторение одного и того же действия. Раз за разом… в надежде… на изменение. Это… есть… безумие» - шизик и главарь пиратов Ваас в легендарной игре "Фар край 3" был чертовски прав.

В итоге всё заканчивается... ожидаемо. Лере, негодяй, мерзавец, подонок, нет чтобы разориться самому и сесть в долговую тюрьму, предъявляет ей неоплаченные расписки, грозит сообщить мужу - ну сколько можно-то уже?

Эмма, за все годы ни разу, кажется, всерьез не подумав (ей нечем) что долги когда-то приходится отдавать, начинает метаться... метнется к Леону: тот, естественно, не готов оплачивать конские счета. А уж тем более (к счастью) не готов ограбить свою контору и цоб-цобе: поехать на каторгу, а Эмма сделает ему ручкой. Оплатив его свободой и жизнью в том числе и расходы на предыдущего любовника.

Эмма метнется и к тому: Родольф и так-то беден как знатная разорившаяся мышь, а тут ещё новости, "тыжмужик", заплати за брошенную любовницу её долги! Он закономерно отправляет ее на... на четыре ветра.

Что делает наша героиня? После ожидаемого отлупа от Лере (он намекал ей на оплату "натурой", но мы же так благородны... а торгаш такой противный и пожилой. Интересно - был бы он красавцем как Родольф, долго бы она ломалась?) Эмма впадает в отчаяние. Мир жесток, третьего, богатого лоха любовника искать некогда.

И мадам спешит к аптекарю, главе большого семейства, нудному, но ни в чём не повинному человеку. И в бурлении страстей тырит у него из шкафа мышьяк. Ну не было тогда правил насчет стальных сейфов с вытяжкой и росписей за химикалии.

Эмма заглатывает мышьяк ложкой... бежит домой... перепугавшись, открывается мужу. Тот, хоть и не светило, но ума не лишился, и понимает, что всё, финита. Вот его мне жаль больше всех. Ему приходится следить за мучительной агонией жены, Флобер описал ее так, что сам чуть концы не отдал.

Потом хоронить самоубийцу. Хоть отпеть попы согласились.

Потом как-то жить дальше.

В заключение Флобер беспощадно освещает перспективу: Шарль узнает про измены жены, читает ее эпистолы (где покойница проезжается по нему), мучается и умирает с горя, разоренный. Дочка злосчастной пары, невинное дитя, становится юной рабыней, по сути, у нищей тетки. Из вполне благополучной семьи она выброшена в горе, лишения, голод и тяжелый беспросветный труд.

Спасибо, мамочка. Зато ты много любила. Жаль, не меня. Ах ты су... судьба-злодейка.

А кто виноват?

Ясное дело, кто.

Да подлый лавочник Лере, не пожелавший разориться ради безмозглой шопоголички. Думающей только о мужских штанах и их содержимом.

И паршивец аптекарь: хранить надо яды, знаете ли, за семью замками. Что значит "да кто знал, что она психическая!"?

Мораль сей басни извлеките сами.

Теофиль Готье. Театр плаща и шпаги.

Однажды, когда мне было лет двенадцать, я сидел дома и перебирал книги в родительской библиотеке. Попала мне в руки вот именно эта. Толстый такой том с мушкетером (?) на обложке. Нет, Дюма я ценю и уважаю, шпаги и шпоры тоже, и хотя имя автора мне не говорило ничего, открыл... и влип.

Для простодушного современного читателя, я поглядел отзывы, "Готье обсасывает малейшие подробности, книга растянутая и нудная". Нет, ну кому и кобыла невеста. Им и "я попал в тело мушкетера, выхватил шпагу, пошел кромсать гадов в плащах" прекрасно заходит, самое оно.

И ведь не поспорить про подробности. Помните, у Дюма в "Трех мушкетерах" НИГДЕ даже ЦВЕТА ПЛАЩЕЙ мушкетеров и гвардейцев кардинала не упомянуты. Ну то есть вообще ноль. И герои Дюма почти сплошь дворянского сословия. Ну да, слуги мушкетеров, иногда и им перепадёт несколько строк... либералы вроде д Артаньяна даже милостиво похлопают по плечу, прежде чем отправить на убой...

Даже в "Двадцать лет спустя" простой народ, чуть не свергший власть (тяму тогда ещё не хватило, ох, зря дворяне раскрылились, всё было впереди) - так, быдло под копытами мушкетерских коней. Ещё тормозить перед каким-то советником Бруселем, фи. Не граф, посторонись, грязь, навоз плывет.

Готье именно что художник слова. Живописец. Он словами рисует, изящными, яркими мазками, куда там скорописи (каждая строка по луидору!) Дюма: роскошные исторические картины. Детали, лица, одежда, обстановка, не в ущерб характерам, впрочем. Большие картины, целые панорамы, пер Бако, тут замки высшей знати и убогая харчевня, шикарная (для того времени) гостиница и воровской притон, крестьянский овин и театральные подмостки.

Дворяне, герцоги и маркизы, комедианты, разбойники, нищие, шлюхи, наемные фехтовальщики-бретёры, всякой твари по паре... и все живые, и все натуральные, из мяса и крови. Одна прогулка барона по Новому мосту с экскурсией от Ирода, главы труппы, чего стоит. "По этому мосту не пройдешь, не встретив монаха, белой лошади и шлюхи!"

Перед нами тот Готье, ась, который якобы "поклонник чистого искусства, изменщик идеалам свободы, равенства и тэ дэ", вы серьезно? Плачет о судьбе и смерти убогого комедианта?

Ну да, читать этот роман "скорее, шеф, где наш мордобой, где поцелуи и эроотика" и невозможно и бессмысленно. Все равно что по Эрмитажу пробежать бегом, быстренько читая подписи к экспонатам, на сами даже не глядя. Не заморачивайтесь, гражданин отдыхающий мозгами. Читайте тут, на АТ, про похождения попаданца в тело мушкетера: плоско, прытко, стерильно. Как раз в обеденный перерыв половину проглотите, зажевав плюшкой на натуральном маргарине.

Но ближе к телу.

В обветшалом донельзя замке в Гаскони обитает (иначе не скажешь) последний потомок старинного, известного с первых крестовых походов, рода де Сигоньяк. Его единственный спутник - старый слуга Пьер. Да ещё три старика: кот Вельзевул, неведомыми злодеями лишённый некогда ушей и хвоста, пёс Баярд и сивый мерин.

В сущности, ничего не то что невероятного, но даже необычного для того времени (Луи Четырнадцатого). Нищета провинциальных дворян, тем паче гасконцев, была делом привычным и обычным. Ну да, старинный герб и фамильная шпага... но даже приличного костюма нет, чтоб попытать счастья при дворе. Д Артаньяну, везунчику, хоть отец рекомендательное письмо написал.

И в проливную ночь заваливаются в замок к молодому барону забубенные бродячие актеры, "труппа знаменитейшего господина Ирода". Вместо имён - театральные прозвища, крещеные имена они и сами поперезабыли давно. Среди потасканных комиков и педантов три молодые актрисы. В самую кроткую и тихую, Изабеллу, наш барон с ходу и влюбляется. Что не дивно. Живых (и красивых) женщин он, в общем-то, вблизи и не видел.

Барон посылает злую судьбину к чертям, и просит взять его с собою в Париж, туда актеры едут на гастроли. А он пока поработает для них литнегром: поправит обветшалые пьесы, подровняет сюжеты под состав труппы и т.д.

А заодно пригодится телохранителем. На дороге встречаются живописные и голодные разбойники, да-сс. Впрочем, апаш Агостен и его подружка Чикита сами во многом актеры, их трагическую историю мы позже проследим до конца.

Но в итоге, чтобы помочь актерам, барон завешивает герб театральным занавесом и сам выходит на сцену. Инкогнито, конечно. В маске, в комической роли капитана Фракасса, хвастуна и труса. Хорошо хоть, сердечная склонность скромницы Изабеллы врачует его фамильную гордость.

Успех! Сигоньяк оказался отличным комиком. (Чует моё сердце, Сабатини читывал, читывал Готье перед сочинением "Скарамуша"). И всё бы ничего, да и в Париже, быть может, что-то наклюнется в смысле королевской милости.

Но в прелестную Изабеллу влюбляется знатный, богатый, обаятельный, образованный, красивый собой герцог де Валломбрез. Конечно, ничего серьезнее постельной интрижки он бедной, презренной за "публичное" ремесло актрисе дарить не собирается. Но уж золотом осыпать и устроить в столичную комеди франсез без хлопот, только мигни, красавица.

На беду, Изабелла порядочная девушка и вправду любит беднягу Сигоньяка. И дает красавцу от ворот поворот. Она, нищенка, комедиантка, автоматическая куртизанка в глазах всего света, прилюдно отвергает кавалера почти что королевской крови! Да что за наглость невероятная! Она умом рехнулась?

Валломбрез привык к притворному, чтобы набить цену, сопротивлению, но эта-то девчонка всерьез его не хочет. Непостижимо! Дико унизительно. А шут, гаер, клоун, ничтожество смеет мешать ухаживаниям его светлости! Оказывается, он сам дворянин, и вызывает герцога на дуэль. С посредничеством милейшего маркиза да Брюйер, чей замок мы посетим и с чьей роскошной супругой, поклонницей театра и молодых актеров, познакомимся поближе.

Валломбрез показывает клыки: у него в услужении целая банда висельников, готовых на всё. А уж закошмарить безобидных актеришек так просто не ходи купаться... ага, до столкновения с реальностью.

Впрочем, и отказываться от дуэли не в правилах герцога, своя шпага в брюхе оскорбителя всяко надежнее.

Далее будут поединки, покушения, похищения, уголовный мир и высший свет, обретения детей и родителей и всё, чему положено быть в старинной пьесе.

Валломбрез окажется хотя и негодяем, но не законченным подонком. Дико избалованное дитя, с дюжиной золотых ложек во рту, в жизни не пробовавшее ремня, получит жизненный урок. И не зря.

Забавно, что у него в романе есть женский аналог. Родовитая как борзая с... собака, красавица и богачка, Иоланта де Фуа. В неё был безнадежно влюблён Сигоньяк до встречи с Изабеллой. Ох, если бы я писал фанфики, я бы написал как Валломбрез женился на Иоланте, "Укрощение строптивой" там отдыхало бы лёжа. Оба просто созданы друг для друга. Дракон женится на кобре.

Тем паче Готье сам даёт намек на такую возможность.

P. S. По роману, заслуженно ставшему классикой жанра, конечно, снимали кино.

И самый лучший фильм французский 1961 года. Красивые актрисы, отличные актеры, на роли комика труппы САМ де Фюнес. Костюмы, речи, сюжет очень близко к книге: признания, шпаги и драки... одно вот. Барона Сигоньяка играет Жан Марэ. Не в том суть, что, по слухам, он был голубее небушка. Изображать страсть он умеет. Но по книге барону и 30 нет, а Марэ уж очень заметно старше. Лет на двадцать.

Хотя не нам из России судить, у нас Татьяне Лариной сорок, ну, жена режиссёра, а Онегину вовсе за полновесные пятьдесят на всё упитанное лицо. Чтоб не смущал.

Второй, внезапно, наш, 1984 года. Хорошие молодые актеры, такое себе качество картинки: снято за три копейки. Но опять же, сюжет заметно изменён, ту же Дуэнью, актрису, состарившуюся на сцене, играет Пельтцер. Чудесная трогательная история, но никакого же отношения к романной гнусной карге она не имеет. Впрочем, хоть не перебили всех в финале...

И совсем уже странный фильм 1990 года, итальянско-французский. Где играет Орнелла Мути. Серафину, по книге, актрису, подругу Изабеллы... тут занявшую ее место в сюжете. О прочем умолчу, душат слёзы.

ЗАЧЕМ? Ну на кой сценаристы переписывают классику в стиле "а вместо Юры злодеем сделаем Федю. И хрен ли что он никакого зла на героев не имеет и мстить им ему не за что, ну просто не повторять же сюжет книги, кто НАС тогда и нашу конгениальность заметит, киса?" Сколько можно-то уже...

Уилбур Смит. Кровь, смерть, власть и секс в древнем Египте. И до встречи через 5000 лет в гробнице фараона.

Нет, не Клеопатра.

Та была гречанка, и в египтянку только играла. Сфинксы, склепики, саркофагики. Допрыгалась.

Царица Лострис.

Ну не нашел я другой зеленоглазой девицы в египетском уборе, пойдет как примерный образ.

Мой автор писал не о подделках.

Южноафриканец, классик литературы ЮАР, увы, уже не живой.

Уилбур Смит.

И ведь все книги буквально посвящал жене, похожей, судя по фото, на героинь этих самых книг. Подозрительно. Не был ли он белым сексистом и моногамным гетеросексуалом? И такие тиражи! Где-то воют от возмущения одноногие афролесбиянки. Пусть их.

Только про писца Таиту Смит написал минимум четыре романа, кроме "Речного бога", но продолжения, всё более набитые мистикой... ну не то чтобы плохи, просто несколько "не то". За исключением одного продолжения. Но продолжения тысяч через пять лет.

В худлитературе, однако же, уж про античность понаписано тонны томов. Хоть греки (и "Таис Афинская" Ефремова, в отличие от его холодно-схематичных мечтаний о будущем, вполне себе), хоть римляне. Про Египет написано крайне мало для такой-то махины с многотысячелетней историей. Снято, к слову, еще меньше. Страшилки про мумий, так, развлекалочки. С кино, впрочем, понятно.

После провалища пеплума о Клеопатре (да, фильм стал культовым, классикой, но на момент выхода-то коммерческая бездна) в Голливуде постановок таких масштабов о древних веках уже не снимали. Нынешние компьютерные времена, конечно, в помощь... но и тут голубые хвостатые оттирают наших предков от камер. Правда, экранизировали пару раз... эээ... сомнительную историю про исход евреев, ну, библейские сюжеты, но пардон, это еврейские гм, восхвалительные рассказы, египтяне там статисты, не более.

Понятно, античный Рим? Снимем Колизей, дорисуем на компьютере, замотаем актеров в простыни, выдадим из запасников медные пожарные шлемы статистам: вот вам и Рим. С Египтом точно не прокатит. Одни интерьеры дворцов и храмов с шествием фараона потянут миллионные расходы.

Но почему тему толком не разрабатывали ав литературе? "Фараон" Пруса, пара авантюрных повестей Хаггарда, одна даже не дописана, чуть-чуть у Готье. Кто еще? Да вот довольно недавний нобелевский роман какого-то араба, я и названия не помню, хотя и читал.

И только простой южноафриканский англосакс, потомок буров, Смит светит золотым оком Ра сквозь тысячелетнюю ночь. Про бурскую войну он, кстати, тоже писал, роман "Когда пируют львы" запомнился сценой смерти от бешенства славного парня, друга главгероя. Поверьте, после этого у вас уже не будет вопросов "а надо ли бежать на прививку при укушении".

Начнем с "Божества реки" (в другом переводе "Речного бога"). Сразу скажу, Смит не для нежных слабонервных дев. Уж человеками он не обольщается и о жизни говорит как есть.

Юный рыжеволосый и белокожий раб-иностранец. Таита, в доме богатого и знатного египетского вельможи влюбляется в девочку-рабыню, и взаимно. Глупые дети не уберегли свой секрет. Хозяин узнал и походя распорядился.

Любимую Таиты зверски казнят у него на глазах, а его самого сделают евнухом. Чтобы не отлынивал от обязанностей на всякое.

Пройдя через кошмар, изуродованный Таита получает, если можно так сказать, вознаграждение. Ныне "безопасного", хозяин назначает его воспитателем своей дочери Лостры, зеленоглазого бесенка. Но и тут всё не так просто. У Лостры есть друг детства и товарищ по играм, Танус, сын вельможи, попавшего, стараниями ненавистного господина Таиты, в опалу у фараона.

Ну, все знают, как это бывает. Играли вместе, бегали взапуски, дразнились... выросли красавцем и красавицей, и тут-то начались проблемы. Танусу отказано от дома Лостры, теперь сын "сбитого летчика" никому не нужен.

А Лостру отец предлагает в жены фараону. Престарелому, незлобивому, но не то чтобы очень умному и проницательному Мамосу. Молодые люди готовы броситься в омут, где любезно ждут крокодилы, и только мудрость Таиты заставляет их смириться на время с судьбой.

Фараон обожает юную жену, возвышает молодого военачальника Тануса, хоть против того вовсю интригуют. Сам Таита попал к Мамосу на службу, умом и инженерными способностями заслужил царскую благодарность... и вроде бы всё может кончится хорошо. Как знать, не станет ли Танус сам основателем династии... если бы ещё не его проклятая порядочность и верность слову, скверные качества для политика...

Но на Египет нападают кочевники-гИксосы. Как саранча, идущие с севера. Мало того, они приручили удивительных быстроногих животных-лошадей и изобрели (или переняли у кого-то) невиданную в Древнем царстве штуку - колесо!

Боевые колесницы с лезвиями на колесах устраивают пешему войску Мамоса истинно кровавую жатву. Фараон разбит и тяжело ранен. Гениальный Таита еще и хороший лекарь. Оперирует царя, своим изобретением удаляя наконечник стрелы, и временно спасает. Но тот явно дышит на ладан.

Остается бегство. Бросить дворцы и пажити, оставить гробницы предков захватчикам. Уплыть в земли, ныне принадлежащие эфиопам, вверх по Нилу, потом по его притоку, Дандере. Там фараон уйдет к богам, а Таита выстроит ему тайную роскошную гробницу (о ней мы ещё вспомним). Танус становится, практически, правителем беглых египтян, и первым военачальником молодой царицы. Неудивительно, что между ними царит полное взаимопонимание.

Таита приручает трофейных коней и создает свою, улучшенную боевую колесницу, испытания опасны, но уж в трусости его не обвинить. Придет время, и законная династия вернется на земли предков.

Во славе и могуществе.

Таите суждено это увидеть. И пережить всех, кого он любит. Чтобы потом служить их детям и внукам...

Одряхлев, самому уйти в легендарные места, найти странный культ, получить новую жизнь и молодое тело. Но это уже история из романов-продолжений.

А с языком, характерами, образами, мудростью и пониманием людей у Смита всё очень даже в порядке. Не зря в ЮАР его помнят и гордятся и теперь.

Спустя этак пять тысяч лет жил в Эфиопии пожилой симпатичный египтолог Дурайд Аль-симма, эфиоп (да, это начало напоминает про "Египтолога" Артура Филлипса, прелюбопытный роман--загадку, но пока мимо, мимо).

Он везунчик. Нашел Долине царей, в давно разграбленной гробнице царицы Лострис, свитки папируса, заполненные ее доверенным писцом, скромно именовавшим себя "ничтожным рабом Таитой". Запечатанные личной печатью Таиты: сокол со сломанным крылом, как напоминание о каком-то несчастье... может быть, увечье владельца.

В работе Дурайду помогает молодая жена, Ройан. Седьмой свиток хранит особенно интересные тексты. Таита, не только царский писец (в Египте само по себе показатель немалых заслуг), но врач, инженер и архитектор. Ведет рассказ про построенную им в верховьях Дандеры, притока Нила, тайную гробницу фараона Мамоса, набитую сокровищами, увезенными от гиксосов. Некоторые сведения позволяют судить: гробница цела и невредима. А Таита дает цепочку следов к ней, шифруя послание потомкам кодами египетской игры в бао, напоминающей нарды или шахматы.

Не успели супруги заняться расшифровкой толком, как на лагерь напали крайне серьезные люди. И охотятся они за тем самым седьмым свитком.

Обожженный и изувеченный Дурайд умер на руках жены, но успел попросить ее обратиться за помощью к кому-то из его знакомых египтологов-любителей, не стесненных законопослушанием.

Она выбирает Николаса, молодого британского баронета, того еще прощелыгу и авантюриста, ироничного эрудита, напоминающего Индиану Джонса в лучшие годы... но с кое-какими деньгами на экспедицию. Итак, в Англию!

Баронет, переживший личную трагедию, рад отвлечься, и заняться любимым делом: грабежом могил и контрабандой. К тому же ему симпатична красивая вдова. Вот только за ней уже охотятся. В Эфиопии достать не удалось, теперь черед английских суровых полей. Следы ведут к "Пегасу", корпорации ещё одного помешанного на древнем Египте фанатика, немецкого миллиардера фон Шиллера.

Хорошо, и у Николаса хватает друзей. В Эфиопии, среди партизан, воюющих с тамошним режимом, и в Англии. А раз есть друзья, будет и самолет, и взрывчатка, и рабочие, и боевитые местные ребята: помочь с охраной раскопок.

Спойлер? Ну да.

Гробницу они найдут. И это будет оочень непросто. Как и войти в неё.

Но найти мало, надо преодолеть ловушки, заготовленные хитроумным Таитой для грабителей.

А снаружи гробницы потирает жадные лапы сдвинутый немецкий фанатик, мечтая подгрести сокровища фараона. Николаса с Ройан и их друзьями похоронить понадежнее, они свою службу сослужили. Благо, с деньгами фон Шиллера помощников среди эфиопов у миллиардера предостаточно.

И он тоже узрит сокровища, а как же. Получит, что заслужил.

Но пересказывать сюжет дальше я не хочу. Надеюсь, вы сами откроете книгу.

Удивительно, но она до сих пор не экранизирована.

Хотя казалось бы, бери и делай, шикарный сценарий, красивый остросюжетный фильм, талантливее и логичнее "Индианы Джонса". Пальба, схватки, сокровища, романтика и чудесные спасения.

Да даже с посылом всё в порядке: гадкие корпорации, хорошие эфиопы (плохие тоже есть, но почти все они не доживут до финальных титров).

А вдруг получится?

Ушлого баронета мог бы сыграть Том Хиддлстон, натуральный британец. Ройан - Ана де Армас, чуть подсмуглить и вылитая эфиопская красавица. Ну или Зендая как раз подрастет.

Ах, мечты, мечты.

Олег Сидельников. Как Остап Бендер чуть не стал американским шпиёном.

Да, да. Очень я люблю оба романа. И да, первоначальный вариант финала "Теленка", где, спойлер, Остап таки сбагрил миллион государству (зря) и женился за Зосе Синицкой - мне, грешен, при всей наивности, понравился больше выгрызенного из авторов цензурой краха Бендера...

Но я и понятия не имел, что в СССР в 50-е (!) годы не только писали, но и широко издавали - по сути, фанфик на Ильфа и Петрова! И даже не так давно была пара переизданий этого любопытного романа-эпигонства двух классиков.

Биографию автора можете найти в сетях. Воевал, жил после войны в Ташкенте, написал с десяток книг, неплохо издававшихся и переводимых. Начало его романа "Трое у пулемета" я почитал... написано бойко, но, к сожалению, с традиционной "клюквой" касательно реальности. И немцы там все поголовно с автоматами, и некие невнятные "танки" (легкие? средние? Оно вообще разница заметная) на ходу жгут горшками с керосином на раз, и чудесное спасение от гранаты сразу двоих... и море искреннего, верю, но банального пафоса, не без того. Да, цирковые артисты во время оккупации тема-то интересная... но тут я посоветую отличную старую повесть И. Туричина "Кураж" без явной разлюли-малины.

Близко нет с кровной, живой реальностью описаний войны Симонова, Слепухина, Казакевича.

Вот и этот любопытный роман-памфлет. Автор честно посвящает его Ильфу и Петрову, отдаю должное.

И, увы, передирает у классиков местами буквально построчно, с небольшими изменениями, шутки и приколы. И нет, это уже не смешно. "Начальник штаба" вместо "фельдмаршал"? Бугага? Тем паче ооочень многословно не по делу.

Вообще автор старался - но... Ильф и Петров помимо блистательного ЧЮ еще и шлифовали свои тексты огого как. Каждое слово на месте, каждая строчка как деталь самолета, жизненно важна. И пытаться под них подделываться... ну, снаружи, метров с трех, оно может выглядеть почти как "Феррари", но стоит завести мотор и поехать - Жигули дадут себя знать, не думайте.

Поскольку "времена были суровые", потому главный герой - не веселый мошенник, а ШПИОН. Натуральный, патентованный. Да еще и хладнокровный убийца (напомню, "Остап Бендер никого не убивал, его убивали - это было!").

Ну а прочие герои вовсе из добротного советского картона. Стиляги, тайные растратчики и т.д. НО - им противостоят идеальные, умные и правильные сотрудники органов и дехкане (действие как раз происходит в краях, где жил автор). Они врагов, понятно, махом разоблачат и отпи... отпипидастрят кетменями.

Вместо милейшего, слегка безумного, и совершенно живого "реликта царизма" Кисы Воробьянинова - картонный Лев Сопако, тупой ворюга, предатель и немецкий наймит в годы войны, единственное чем выделенный, так эпическим запасом домашних котлет. В остальном он служит убогой мишенью остроумия голубоглазого атлета-шпиона "Винокурова", он же Френк Стенли, он же "Викинг". Заброшен в СССР с совершенно идиотской миссией вроде... распространения антисоветских анекдотов и "если подвернется" вербовки тайных врагов и покражи секретных документов. Ну а вдруг где лежат на столе в собесе скажем?

К финалу книга все мрачнее, все пафоснее, пафос переливается через края и широко течет по стране моей родной, а конец и вовсе мрачный - причем непонятно, с чего, ведь (спойлер) главгерой-шпион собирался преспокойно сдать своих нанимателей и остаться жив-здоров с перевербовкой. В реальности так бы и сделали, истории ныне известные.

Но почему-то передумал. Страх перед мощью и моралью советского народа, наверное, крышу сорвал...

Думаю, неплохо разошлось сие сочинение потому что а) с юмором в прозе тех лет было бедненько, сколько-то смешных книг крайне мало, а тут, если не читать Ильфа и Петрова, можно улыбнуться несколько раз и б) приключения описаны довольно бойко, хотя поступки супершпиона нередко дурацкие, одна имитация публичного самоубийства на теплоходе "чтоб скрыться не привлекая внимания" чего стоит...

Надо сказать, советская критика роман изрядно пощипала, но совсем не зарубила, как ужасающе нелепую "Гриаду", например.

Хотите - загляните, в сети роман есть, с хорошими картинками.

Валентин Иванов. По следу - айда ловить диверсантов!

Раз уже зашла речь о советских шпионских романах... есть же и сравнительно приличные книжки, правда? Ардаматский, например. Или вот эта. Впервые прочел школьником... потом перечел много лет спустя, и ведь не без удовольствия.

В книге, кстати, нет ни единого женского персонажа. Даже старухи-процентщицы какой. Сугубо суровые брутальные мужчины, плохие (уух гады) и хороший - главгерой агроном Алонов.

Из подлодки выбирается аквалангист... сбрасывает акваланг, ласты, снаряжение. И выходит на пляж обычным купальщиком. "Пора начинать думать по-русски".

В степи молодой агроном встретил компанию охотников... ну мужики и мужики, потрепались и разошлись. И несказанно Алонову повезло, что вовремя пригнулся. Иначе один из новых знакомых уложил бы наповал из запрещенной винтовки. Герой выжил, но его собаку убили. Теперь Алонов один в степи, и надо выбирать. Бежать или атаковать?

Благо, в патронташе у запасливого охотника несколько самодельных ружейных патронов "со свинцовой пулей на ребристом деревянном стержне", по рецепту дедушки.

В качестве заклепочного занудства от меня - ни Иванов, ни Алонов не знают, что это реальная ушедшая "в народ" "пуля Вицлебена", вполне эффективная штука метров на сто против лося или кабана. Или человека. Хотя вообще-то в ружьях и охоте Иванов понимает, видно же.

Алонов в горе похоронил верную Пальму, а потом, разъяренный, сам вышел на охоту и убил одного из бандитов.

И скоро убедился: труп подельники спрятали, даже не зарыли толком, не думая бежать за помощью и отвлекаться от своего пути. Чем они заняты в голой степи? Не браконьерством, с ними нет трофеев. Не сбором женьшеня или чего-то вроде. И на кой дьявол было стрелять в случайного свидетеля - ну идут и идут, кому вы нужны? Что скрываете настолько важное?

Познакомимся мы и с антигероями. К одному, бывшему полицаю у немцев, прибыл новый куратор. Перемена хозяев, дело обычное.

С особым заданием. Не взрывчатка, не яд. От такой угрозы не поможет ружье, да хоть и пушка. Не спасет противогаз. И мотоциклеты с пулеметами. Надо только сделать простую работу там, в голой степи. Есть надежные люди, любящие деньги и не любящие болтать? Найдутся, как же.

Кто ж знал, что подвернувшийся под пулю парень окажется упертым фанатиком, и пойдет по их следу?! Да ещё раскроет тайну.

Не надо было позволять этому форсистому идиоту стрелять. Ничего мальчишка не заподозрил. Поздно. Сам не отцепится, если не отцепить. А лучший стрелок, как назло, страшно погиб в солончаковой ловушке, вытащить не успели.

Dumn it! (Черт побери!)

Артур Филлипс. Обман ваша египтология, сэр! И непристойность.

И правда. Когда я начал читать этот роман, добрался до середины, и понял, что в сущности, книга мистификация в мистификации, я сперва обиделся. Где те самые склепики-саркофагики, как у Уилбура Смита, где? Нет, рассказано о них много, автор "в теме" бесспорно - но ведь и фараон Атум-хаду (Атум-кто-возбудился) то ли быль, то ли небыль!

А главгерой (и не он один, о нет) постоянно юлит, а может, уже и сам пребывает в солнечных иллюзиях. Артур, сэр, призовите уже их всех к порядку! Чего они ладно бы почтенным людям в романе, еще и нам лапшу на уши вешают!

Теперь я перечитываю иногда, с немалым удовольствием. Хотя знаю сюжет наизусть. Предупрежу: последние детальки лягут в пазл (и то не отводите взгляда, чтоб не упустить) только в эпилоге: забытом, неотправленном письме умершего странного человека другому (тоже странному), умершему очень далеко и гораздо, гораздо раньше. И оба даже близко не главные герои, хотя роль сыграли, ещё как.

Книга во многом состоит из писем и документов.

Молодой египтолог, Ральф Трилипуш (из старинного английского рода, сэр) счастлив. Он возле Долины царей вот-вот найдет неразграбленную гробницу таинственного фараона Атум-хаду. Последнего, легендарного фараона Древнего царства, то ли бежавшего от гиксосов, и завещавшего вернуть свою мумию в Египет, то ли погибшего, но тайно похороненного преданными слугами. Атум-хаду давняя навязчивая идея Ральфа, он написал о невезучем фараоне книгу с переводами фараоновой эротической поэзии, "Коварство и любовь в древнем Египте". Атум-хаду знал толк в стихосложении... и наслаждениях.

Увы, слава-то "милого Ральфи" нашла, не зря в ревущие 1920-е свет сходил по Египту с ума. Но слава довольно непристойного оттенка. Ведь древний царь совершенно не стеснялся в выражениях, понятия не имея о морали и ханжестве двадцатого века. Да, вот прямо так многое и описывал, как оно происходит между мужчиной и женщинами (любвеобильный царь, естественно, содержал немалый гарем).

Зато благодаря вольности стихов и личному обаянию Трилипуш познакомился с прелестной дочкой американского миллионера. И завоевал ее изменчивое сердце. Но что не менее важно: уговорил её отца спонсировать экспедицию в Египет. Там он познакомился с самим Картером... и не сказать чтобы был особо впечатлён. Подумаешь, гробница мелкого больного царька... богатства гробницы Атум-хаду, прибежища последнего в династии, должны быть намного больше! И она совсем рядом, следы ясно указывают.

Но люди подлы и недоверчивы. За юным аристократом тенью идёт нанятый кое-какими важными тузами частный детектив. Неприятный, несимпатичный тип, хам и невежда. Увивался вокруг невесты Ральфа, копался в его биографии... нарыл разные нелепые истории. Узнал про парнишку-австралийца, увлечённого древним Египтом, который, кажется, знает о Трилипуше неприглядные факты.

Если бедняга вообще ещё жив: для аристократа-вырожденца, поставившего всё на кон, опасный свидетель не нужен. Ха, да и жизнь ничтожного смерда не стоит и пенни.

А револьвер и лопата у Трилипуша всегда найдутся.

Юрий Слепухин. Довоенная школьная любовь и общая беда... и что было после.

Книга эта, первая прочитанная у автора, попалась мне в старинном издании годов семидесятых, и без первых страниц. Так что пришлось додумывать... впрочем, и так было понятно - военный в немалом чине, танкист, получил на руки племянницу-сироту, и везет ее в свой город. И племянница, Татьяна Николаева, Танька, Шкода, Пожирательница сердец, героиня японской революции и так далее - то еще сокровище, рыжеватое, курносое и вихрастое.

Пока я не узнал о биографии Юрия Слепухина, одно мне в книге показалось странным...

Во время войны совсем пацаном увезли его не по его воле (о жизни "перемещенных остарбайтеров" он расскажет в третьей и четвертой части тетралогии, пожалуй и пенталогии: "Сладостно и почетно" и "Ничего, кроме надежды"), и писать он начал аж в Южной Америке... с повестей о тамошних делах, "Джоанна Аларика", про очередной переворот, и "Южный крест", про поиски скрывшихся в Аргентине и не только там нацистов, обе весьма достойные.

А потом вернулся в СССР, как-то избежав ока государства, и даже вполне печатался.

Так вот: там совершенно не было коммунистической пропаганды. Комсомольцы были, даже вполне героические, а пропаганды прогрессивного и тэ дэ не было. Не умел Слепухин врать и подлизываться.

Если же не считать этого, хе, книги чудно хороши. Четкий, ясный, "простой" язык не мешает видеть характеры, поступки, подлости и подвиги людей того времени, и перво-наперво молодежи, школьников. Вот живая жизнь как она есть. Живая речь, живые картины предвоенного быта и живые люди, иногда охота надавать им по ушам, за глупость, гордыню и наивность.

Татьяна Николаева, племянница полковника и героя "довоенных войн", для провинциального украинского Энска так просто "золотая молодежь", взаимно влюбляется в парнишку с заводской окраины, Сергея Дежнева. Очень уж серьезного юношу с положительными качествами... дурня петого, чуть не угробившего от комплексов первую любовь. И если бы не его личная беда... балбесы вы малолетние, правильно Сережкина мама о вас сокрушалась.

А потом началась война. Уже та самая. И разметало героев не то что по городам - по свету.

Об оккупации - вторая книга, "Тьма в полдень", и при всей обыденности и достоверности происходящего это одна из самых искренних и жутких книг, что я читал на тему. Раздрай и бардак, быстрое наступление немцев, новые порядки, террор и многое другое.

И опять - никакой идеологии, и Танька Николаева, теперь уже настоящая героиня, боится неизбежной гибели до полусмерти. Но делает свое дело.

"Сладостно и почетно" (из цитаты "Сладостно и почетно умереть за Отечество", из Горация) как бы выпадает из ряда: она про Людмилу Земцеву, подругу Татьяны, угнанную в Германию и попавшую в семью "приличных немцев". Мы смотрим с той, другой стороны... узнаем про покушение заговорщиков на Гитлера и окажемся в Дрездене во время знаменитого "звездного налета" - в Дрездене я был, и эти обожженные дома, отстроенные по кирпичикам, видел, но это отдельная история. Как и крест на церкви Фрауенкирхен, изготовленный за свой свет потомком английского летчика, бомбившего Дрезден.

В четвертой книге, "Ничего, кроме надежды" мы снова встретим Татьяну, Сергея, Дядусашу - полковника Николаева, уже после 43 года, и до Победы. И еще новых, нетипичных персонажей. Ну совсем несоветских. Чем кончится первая любовь героев? Встретятся ли они?

Ну а последней книгой можно считать написанную первой: "Киммерийское лето", как одна модная московская школьница 70-х попала в археологическую экспедицию в Крыму.

И там мы встретим наших старых друзей, и узнаем, что с ними стало. Так что читать стоит именно в таком порядке - начиная с "Перекрестка".

В общем, странно, что по книгам не сняли ни кино, ни сериала. Хотя на темы предвоенные и военные, про молодежь наснимали огромную помойную кучу полного бреда.. но безмозглые сценаристы ведь тоже хотят денежку, правда? Зачем обращаться к шикарным книгам советского классика, жившего там и тогда, когда можно насочинять хрени самим и заработать больше?

Все так.

Иван Гончаров. Не по хорошему мил... Александр - закрой клапан!

Не знаю, у кого как. А у меня привычно. Нет ни одного автора, книги у которого я бы обожал - ВСЕ.

Вот чтобы прямо давай поболе, наливай послаже, любое лыко готов перечитывать. А нередко - некоторые книги даже любимого автора: ну, не идут. Пробуешь, так-сяк, не лезет в тебя, не читается. Хотя книга хорошая, написана искусно, сюжет вполне приличный. Не ем. Затык. Как с "Театральным романом" Булгакова - ну не полетело, не пошло. "Воскресение" Толстого. "Миллиард лет до конца света" АБС. "Защита Лужина" Набокова.

Бывает и так, что одну книгу этого автора - люблю-люблю, остальные - вот хорошо если прочел. И закрыл. И Гончаров в этом смысле живой пример. "Обломов" местами вполне хорош - но почитал-почитал я про подушкообразную его жизнь, и устал. "Фрегат Паллада" не сильно заплыл. Про морские путешествия читал я и поживее, побойчее - тот же Сенкевич Юрий, "На "Ра" через Атлантику" или Виктор Санин, или Николай Задорнов (папа более известного Задорнова), "Большие плавания". А вот первый ставший известным роман Гончарова - о нем и речь.

И хорошо, что в юности я начал его читать по диагонали.

Потому что начало там - как-то не очень удачное. Да, описания провинциальной жизни и размышлизмы местами забавны... но уж очень многословен автор в первых пяти-шести абзацах, "и все не по делу", не по сюжету.

Юный выпускник университета, помещик Александр Адуев, едет в Петербург, в столицу, "делать карьеру и фортуну", по выражению из романа. Не в общежитие какое - мамаша хочет пристроить его под крыло дяде, Петру Иванычу.

Тот свою карьеру и фортуну уже ухватил, и чин имеет, и бизнес: фарфоровый завод, правда, на паях. Живет как сыр в масле катается. Чего бы протекцию племяннику не оказать?

И вот приезжает провинциал в столицу... и дядя встречает его вовсе не пылкими объятиями, как ожидал наш романтично-эмоциональный герой. Деловитому бизнесмену и чиновнику юное дарование (Александр пописывает стихи и прозу) в общем, на шею не упало. И милейшие просьбы тетушки, матушки Александра, "ночевать с ним в одной комнате и крестить его, ежели захрапит" дядя выполнять не собирается. Но, родственная же душа, ладно, помогает и с квартирой, и с поступлением на службу...

И эти страницы, общение дяди и племянника, лучшие в романе, ей-ей. Потому что умнейший (и здраво циничный) дядюшка и романтик вертеровского типа, Александр, это вода и пламень, и диалоги их, и споры, и уроки жизни: "прелесть что такое".

"Александр - закрой клапан!" - предостережение дядюшки, когда наш герой возмечтал жениться на хорошенькой девице. Сам дядя, к слову, вскоре женился, и не то чтобы по расчету... "с расчетом, так вернее". Впрочем, увлечения и романы Александра, дела служебные, общение с дядюшкой и молодой теткой, литературные опыты, успехи и неудачи - все это, как хотите, вечные темы. Вне времени и пространства.

Ну а плывет юноша после службы на свидание в наемной лодке или едет в метро - не такая уже и важность.

Хотя граф в качестве соперника сейчас вряд ли у вас найдется. Может, и к лучшему. Да и дуэли уже не приняты... а то раскрылятся, "Смерть решит, кому из нас владеть девицею!" Бах, и очередной поэт в гробу... а ведь "мы не с дубиной в киргизской степи!"

Граф, говорят, пулю в пулю так и сажает, а ради тебя и промахнется!

Финал книги - закономерный. Александр взрослеет, матереет, сам становится похож многим на дядю, и, отчасти, уже он дает тому жизненные уроки. Немного печально, но ожидаемо.

В общем, обыкновенная история. Если не зайдет начало - можно открыть на моменте, когда Александр является к дядюшке... и получает первый отлуп. "У меня квартира на одного, всего семь комнат, где я тебя положу?"

Гм, нынешние критики говорят, Гончаров, мол, безъюморной писатель. Помилуйте! Если у вас чувства юмора немного поболе чем у устрицы, вы оцените иронию и сарказм в речах героев и в "авторских" репликах " в сторону".

- Как вы это назовете, дядюшка?

- Бросанием в окно знаков (прим. - вещественных знаков невещественных отношений, то есть волос и колечка влюбленной девушки, была тогда такая манера) и всякой дряни, чего не стоит держать в комнате! Я думал, он о карьере хлопочет, а он, гляди, сидит и думает над дрянью!

Так что, если Гончаров для вас "что-то такое скушное из школы, не помню" - попробуем перечитать вместе.

Михаил Веллер. Делай что должен, и будь что будет - говорит майор Звягин.

Вот именно такую книжку дал мне почитать однокурсник, после "Легенд Невского проспекта". Веллер известный фанатик Питера, и язва тоже известная, умнющая и проницательная, хоть его рассуждения о зависти, "Кухню и кулуары" о писателях или "Прихожую и отхожую" почитать.. а уж "Гуру" или "Б..дь вавилонская" и вовсе сочатся кислотой (Москву Веллер, мягко говоря, недолюбливает).

Книжку я проглотил за ночь... и не удивляюсь, когда узнаю: юноши нежного возраста делали из нее выписки и вешали на стену у кровати. Для самообразования и поднятия боевого духа.

Живет в Питере отставной майор медслужбы ВДВ, врач скорой помощи (ага, я тоже вспомнил "Байки скорой помощи" из "Легенд Невского"). Счастливо женат, сын и дочь (сын почти взрослый и живет отдельно), в общем, положительная крепкая семья...

И есть у майора хобби. Совершать чудеса. Абсолютно без мистики - своими руками, так сказать, добьемся мы освобожденья. Тратя свои силы, время и деньги. Причем чудеса для посторонних, и даже незнакомых до того людей. Разные чудеса. Не всегда добрые.

По сути, каждая глава - отдельный рассказ, со своими героями... и Звягиным.

Ох, на зря Веллер первой поставил "Надежда в Бозе, а сила в руце..." - там Звягин не гуманист, хренушки, а карающий ангел.

Вернуть старушке-блокаднице погибшего сына? Сделать страшненькую девушку красивой? Вылечить алкоголика (и вполне жесткими методами)? Да не вопрос. Как и раскрыть загадочное преступление.

Труднее спасти умирающего от рака парня. Или сделать так, чтобы несчастно влюбленного полюбила его избранница. Тут приходиться поднапрячься. Но разве майор Звягин когда-то сдается?

Само собой, никогда.

Мнительным юношам такое чтение весьма помогает кое-что понять в жизни.

А старым лентяям просто доставляет удовольствие. Уж скучной книгу не назовешь.

Высокоморальной тоже. Моралистам в белых кашемировых пальто, идиот-пацреотам и прочей шушере открывать не стоит, конечно. Интоксикация обеспечена.

Максуд Ибрагимбеков. Дети в беде.

Вот именно такая попала ко мне в ранней-ранней юности. Очень характерный стиль иллюстраций, немного как бы жестких.

В широких массах Максуд Ибрагимбеков известен как сценарист недурного фильма "Кто поедет в Трускавец?" по своей же повести. Молодой человек приятной наружности и очень неплохо живущий встречает молодую красивую женщину... как оказалось, в трудной жизненной ситуации. И вместо эротического приключения напрочь в нее влюбляется.

Фильм-то неплох, и красивая Терехова там в общем к месту - с ее немного манерной игрой. Но в книгах М. И. (можно я не буду каждый раз печатать целиком? спасибо) главное - прямая речь. Они все - от лица главного героя. Даже если герой вовсе себя главным и не считает, как в "За все хорошее - смерть!" По повести тоже есть довольно пристойный фильм, как и по "Пусть он останется с нами".

Очень у М. И. живые и натуральные герои. И в "Трускавце", именно в книге, в фильме-то внутренний монолог убрали: за здоровым цинизмом мы скоро увидим глубокую душевную рану. И смогут ли два одиночества те раны вылечить друг другу.

Увидим травму и в "Пусть он останется..." - в рассказе мальчишки, который рос сиротой, без матери, с не жестоким, но намертво закрытым отцом, начальником городской милиции, полковником и т.д. и добрейшей, хотя и строгой бабушкой, похожей на мою. Ходил в школу в теплом Азербайджане, лопал мороженой с подружкой - Ленкой. И знать не знал, что скоро из городского цирка сбегут пара львов, и уж закрутится.

Самый благополучный - герой "За все хорошее...". Там с заботливой семьей все в порядке. Правда, его, умника-очкарика, туповатые школьные альфа-самцы и в грош не ставят. А тут увязался с компанией в поход через горы. И наткнулись на старую, времен войны, немецкую военную базу в пещере. И опять же, дальше завертелось.

Уж с остросюжетностью в этой паре повестей более чем.

И с воспитательной силой, как по мне, тоже очень даже в порядке. Читать впервые - хорошо в возрасте героев, но и взрослым тоже рекомендую.

Иоганн Гёте. Вертер, копай яму!

Да, я в курсе, что "наш славный Гёте" описал свою собственную историю. Ну, почти. И даже, жмудень, не изменил имени девушки, к тому времени давно замужней дамы, Шарлотты, отчего чуть не вышел скандал. Психотерапию он себе устроил. За счет юных долбоклюев, что массово начали стреляться срезу после прочтения. Переделал психодраму "в драму, наперекор Богу и людям", по его выражению в переписке.

Молодец, возьми со сковородки пирожок, тебе на ней долго жариться.

Вопрос интересный. Можно ли винить автора за последствия его писаний, что им самим и близко не запланированы? Кинг вот колеблется... и отчасти мучается чувством вины. Ну да, Гёте прямо не подговаривал юных дятлов хвататься за пистолет. Но подтолкнул же?

Опять-таки, "естественный отбор никто не отменял", выражаясь евгенически, и если его книга помогла избавить европейский генофонд от пары сотен идиотов, способных само (вымарано ценсурою) от чтения сентиментального романа - ну, санитар леса, чего там. Лучше ли так, чем от водки и мадеры, не думаю - но... сами выбрали, телихентики. И ходит ГамлЕт с пистолетом... и стоит вопрос перед ГамлЕтом: быть али не быть. Может, в консерваториях у них было чегой-то не так.

А история "в сущности очень проста и печальна", перефразируя прекрасное описание подобного случая у Набокова в "Даре".

Написана книга в виде писем Вертера с некоторыми ремарками от "редактора", причем вышла книжка поначалу даже без указания автора - такой "реал-шоу" прием. Хитро.

Юный Вертер, неплохо образованный, незлобивый, не шибко умный поклонник мелодраматических стишков, поехал к родне погостить и там влюбился в Лотту, хорошенькую соседку... и невесту Альберта, оченно положительного и разумного юноши. К счастью у Вертера хватило стремительно утекающего от влюбления ума подружиться с обоими и не устраивать скандалов и дуэлей.

Лотте он нравится, Альберт в общем тоже отнесся к юному поэту спокойно (хотя вряд ли с восхищением, у него мозгов раза в три поболе).

Но Вертер начинает старательно страдать, бегает к Лотте как на службу, декламирует ей брутально-роковые поэмы Оссиана (на самом деле написанные шотландцем Джеймсом Макферсоном в 18 веке, якобы "переводчиком кельтского барда". Ежу понятно, то ли "скотти" Макферсон писал, от сохи и в грязном килте, то ли Оссиан, крутой древний герой вроде Конана...)

Уже Лотта и Альберт вежливо, но отчетливо посылают поэта пешком и подале. Ибо достал до печенок.

Со службой, меж тем, у Вертера не ладится. Ну да, если поэтически грезить вместо занятий делами, в конце концов попросят. Да и местные аристократы, поначалу к юноше расположенные, делают "фи" от его сиволапости. Оссиан и Асмунд свидетели, дико смешно, конечно, когда одни голые обезьянки понтуются перед другими голыми приматами степенью инцеста и вырождения предков (хоть бы уж деньгами хвастали, на них бананов можно купить). Но Вертер опять страдает, уже от самолюбия. Ага, как говорила маленькая пума в Южном парке: "мда, парень, умом ты не блещешь".

В таких случаях старые, закаленные в боях и проспиртованные насквозь сержанты эффективно лечили душевные страдания юных романтиков, приказывая копать окоп полного профиля отсюда и до обеда. "Мне не надо результат, мне надо, чтоб вы за..лись, салаги!" Еще красить траву и отмывать танки зубными щетками помогало. После пары марш-бросков в противогазах.

Нет на тебя сержанта? Ну так поступи в военную службу, умереть геройски всегда сможешь. В иностранный легион какой, ежели родина пока в безопасности.

В путешествие в Африку вали, ко львам, крокодилам и диким темнокожим любителям белого мясца из "длинного поросенка". Черепушку проветришь, раз там так просторно, пусто, и только эхо от виршей. Может, откроешь чего интересного, затерянный город Лимпопо например. Дипломатическую карьеру, кстати, он вполне мог сделать, предлагали - плевал бы из кареты министра на прежних недругов-дворянчиков в дырявых кюлотах, и на их ветхие гербы.

И не только героям классики я бы рекомендовал заняться делом ("стыдно жить на свете и не заниматься делом" - ах, Петр Иваныч, как ты прав!)

Девам тоже. Наташу Ростову, например, заставить полоть грядки и доить коров по утрам - живо бы альфонс Анатоль Курагин из головенки выскочил. В теле приятная гибкость образовалась. Душа возвысилась из пяток до макушки. Но паразиты не лечатся так никогда, они стррадают.

Вот и Вертер дострадался до известного итога. Бабах!

Осмотрел его доктор скорехонько, и велел где-нибудь закопать.

А у бедняжки Лотты чуть родимчик не случился. Хорошо, вылечили.

В дупу бурную Грецию таких поэтов, пусть там гречанкам стихи слагают про "хотел бы я ей черный локон каждое утро чесать", как Байрон.

Альберту и Лотте, и им подобным молодым людям - счастья в браке и много детишек.

Финис.

Детство у кого золотое... у кого домотканое. Вера Андреева и Николай Самохин.

Всегда любил книги о чьем-то детстве. Книг этих масса, всех народов, стран и времен.

Но почти во всех, даже очень хороших, детство... ну немного приглажено и отредактировано. Я не про художественный вымысел на реальной основе, вроде яркой переводной картинки на кухонном шкафчике.

Как в чудной "Динке" Осеевой, как у Катаева... да и "Кондуит и Швамбрания" очень уж гладко и изящно выписана. Или милейшие главы Скребицкого в "От первых проталин до первой грозы". Да даже Джеральд Даррелл весело, но явственно привирает в приключениях на Корфу (а кое о чем как раз умалчивает, так, в книги вовсе не попала... законная жена его брата Ларри, ну, семейные контры).

Я про мемуары о реальности. Не то чтобы явная ложь. Но чуть умолчаний, чуть добавлений, так хочется подкрасить и подточить житейские корявинки, автор не виноват.

Не так много книг, где автор старается быть предельно честным, или, может, впечатление такое производит.

"Другие берега" Набокова, счастливчика из богатой и высококультурной семьи. Горький, "В людях" - тут все наоборот. "Последний поклон" Астафьева. Тоже не больно шикарная жизнь, но хоть детство у любящей родни.

В числе этих искренних книг два автора, о которых никто не слышал. А жаль.

Вера Андреева - единственная дочка Леонида Андреева, писателя и драматурга подзабытого, но бешено популярного в начале прошлого века. Даже Толстой не выдержал, фыркнул на его вполне гуманистический "Рассказ о семи повешенных" (народовольцах, ага, странно что вообще цензура на вцепилась) - "пугает,а мне не страшно!" Публике было вполне страшно, и жил писатель с семьей очень даже неплохо материально. Да и потом, после его смерти, семья в эмиграции худо-бедно проживала на гонорары.

Жить в семье и доме допустим, гениального, но довольно безумного творца то еще испытание. Особенно когда у тебя двое братьев: старший, красавчик и умница, обожаемый Савва, и младший, "мелкий бес" по папиному выражению, Валентин. А ты нечто переросшее свои платьица, неуклюжее и неловкое "чучело африканское", по выражению державшего тебя на ручках Шаляпина. В соседях твоего странного и немного пугающего "Дома на Черной речке" (первая книга дилогии) Репин (тоже в странном доме), в знакомых ходят все литературно-театральные знаменитости твоего времени... подругой мамы позже станет Цветаева, в гостях бывает Чуковский. В общем, компания более чем известная.

И о них, конечно, Вера расскажет. Особенно когда станет постарше, во второй книге, "Эхо прошедшего". И о том, как мотались они в эмиграции по заграницам, как дивно было в Италии, как грустно в Праге и как они хулиганили в Биаррице и Берлине. Язык ясный и чудный, герои совершенно живые и странно думать, что они уже умерли, странно и действительно страшно.

И второй автор. Человек, который всю жизнь успешно смешил других, много печатался... и кончил мрачно.

Наш, сибиряк, Николай Самохин. Юморист, автор множества рассказов и повестей, вполне для юношества тоже. И "про прежнюю жизнь", есть у него такая книга.

"Напишу, бывало, рассказ. Короткий, чтобы людей не утомлять. Несу в газету, к редактору.

— Прочтите, — прошу, — при мне. Он читает и говорит:

— Схематично.

— То есть? — спрашиваю. — Не понимаю вас что-то. Я ведь не чертежик принес, а рассказ.

— Ну, это такое образное выражение, — объясняет он.

— Уже понятнее, — говорю. — А что делать? Посоветуйте — вы же специально ученый.

— Надо, чтобы эта схема мясом обросла.

— Так! — говорю я. — Очень интересно. Мясом, значит? А почему не рыбой? — Ну, если хотите, пусть рыбой, — соглашается он.

— Между прочим, — замечаю я, — очень непрофессионально разговариваете. Другого я от вас ждал. Все же здесь не мясной магазин, а редакция".

Покончил с собой в 89 году. На почве алкоголя, не без того.

Но говорю я о его повести "Где-то в городе, на окраине..." - про детство в военные годы в заводском сибирском поселке. И помимо прочего, что книга эта местами ну очень смешная, она еще и правдивая.

Есть семьи ушедших на войну мужиков (как его отец в повести "Сходить на войну"), а есть "грыжевики", инвалидная команда здоровяков, освобожденных от службы "по здоровью". Есть люди хорошие и не очень. Жадные и щедрые. Бухающие и трезвенники.

И конечно, пацанва, творящая всякие безобразия. То поиграют в тимуровцев, тайно распилив на дрова инвалиду Ивашутину бревна, приготовленные для новой бани, то прочитают "Черную стрелу" Стивенсона, а после в ставни "грыжевикам" втыкаются черные стрелы с примотанными бумажками с черепом и костями. А уж стать пограничной собакой Джульбарсом в играх в войну великая часть и слава.

Ну в какой добропорядочной советской повести о детках возможны такие штуки?

"Свин повел Тайку жениться!" - загомонила вся школа.

И многое другое, чего детям знать нежелательно, а они, паршивцы, узнают все равно.

Томас Трайон. В тихом зеркале водятся чудовища.

Вот так выглядела книжка, что мне попалась. И открыл я ее из-за "Ребенка Розмари".

Нет, в общем милая штука, как говорил Кинг, сыну Розмари придется шить бейсболки на заказ... но в общем ну в наше-то время, ну после трех серий и книг "Омена" (первая реально хороша, потом по нисходящей, но все читабельно)... ну кого вы, мистер Левин, напугаете всерьез своей историей с мистикой?

Но второго автора я не читал вообще. И открыл с чувством "ну, раз уже в сборнике, гляну на безрыбье"... О как я ошибался.

У меня так бывает. Берешь почитать сборник, где есть знакомые и приятные тебе вещи, ради них, в общем, берешь, и БАБАХ! (именно капсом) среди неизвестных совершенно найдется такое, что как мешком по глове.

Хотя бы со сборником Линдгрен.

Карлсон (увы, мультик сильно урезали, и туда не вошла МУМИЯ по имени "Мамочка", копия мамы Карлсона... с вставными зубами дяди Юлиуса). Сей достойный муж и рыцарь тоже в мультик не попал, а жаль. Пытаюсь представить, кто был папочка Карлсона... и вообще из какой бездны он вылетел, как тот гоголевский черт, изгнанный из ада?

Потом Пеппи (ладно, в оригинале Пиппи, но тут с переводчицей согласен, не надо ассоциаций) - милая и к концу совсем трогательная.

А третьим совсем незнакомый "Эмиль из Леннеберги". Ну что еще за Эмиль, мелочь пузатая, какая ж... глушь мира, эта шведская Леннеберга, ладно, почитаю пока добрый...

Это позднее я пересмотрел весь отличный шведский сериал про Эмиля и вообще стал его фанатом немножко. Бедный ребенок... там герой Калкина отдыхает лежа в постельке. И ведь добрейшей души был Эмиль, никогда СПЕЦИАЛЬНО не делал людям гадостей и не ломал мироздание. Так получалось. Бедная Леннеберга... бедный его папа - а ведь пальцам малыша не тронул.

Кстати в сериале отличные актеры на роли домашних Эмиля, да и он сам - такая белокурая милота... ага, пока зубами от вас.

Так вот по "Другому" тоже есть фильм 70-х, и неплохой. Хотя конец урезан - для пущего саспенса, как я понял. В самом романе конец плавно перетекает в начало, такой уроборос в духе романа Годунова-Чердынцева о Чернышевском, щедро подаренного герою Набоковым.

В общем, живут в США, где-то на Юге, в приличном и довольно богатом почти поместье Перри два брата-близнеца. Старший (на несколько минут, но навсегда старший) - неглупый, угрюмый, пакостливый и недобрый Холланд. И лето ясное - милейший добрейший Нильс. У них, к несчастью, не все в порядке. Папа погиб от нелепой случайности несколько лет назад. И мама-красавица и умница, уж очень горюет... по нему ли только?

Зато есть родня, тетки-дяди, слуги, и чудесная бабушка, приехавшая из России, спасаясь от революции. Да, Холланд не ее любимчик, ее душа отдана младшему. Это она научила Нильса игре в фантазии - как жить в "шкуре" другого, зверя или птицы... или человека.

И когда в поместье начнутся мрачные события, она догадается... но поздно, слишком поздно. Любовь иногда губит не хуже ненависти.

Перевод вдобавок очень хорош. Мистика? Она вроде бы и есть... или вовсе нет?

Настоящая классика психологического ужаса и высокосортное чтение, уж точно.

А. Сальников - за что ты нас? Петровы в гриппе - я не вынес и отдал концы.

Если чего - прошу винить в моей безвременно оборванной.... и тэ дэ так называемого писателя А. Сальникова.

Цытата, ничего?

Мать принялась жаловаться на соседей, которые назаводили собак, в то время когда и людям жрать нечего (лучше бы ребенка из детского дома взяли), что собаки мешают спать, а ей рано на работу, и ее мужчине тоже рано на работу, и сыну рано на учебу, а собаки лают и за стеной и за забором. Мужчина у матери оказался семейным, и мать обижалась на его жену, которая ходила жаловаться и на мать и на своего мужа куда только можно и поносила мать среди соседей, и несколько раз приходила уже скандалить к ним домой, так что мужчина ...

Это кусок из как бы середины ближе к финалу (?) - но поскольку вместо сюжета тут поток сознания афтора и где там середина куда переходит я х з - я просто выдрал его наугад. Пока жив.

Чудесное же выражение у Набокова: его проза занудностью обстоятельностью вызывала щекотку в мозжечке.

Вот этим вот содержимым наполнено 180 с лишком страниц. Просто вот начинается как Петров вышел, (стало быть из дому и заколдобился) сел в троллейбус... и да, вы поняли. Тыгыдктыгыдыктыгыдык... и так 180 страниц куда-то они там все шли, ехали, ели и пили, с кем-то совершенно бессмысленно говорили пустые глупости и ничегошеньки хоть сколько-то вменяемого и интересного не происходило.

Ехал Петров куда-то после троллейбуса в катафалке с покойником, бухал там с неким Игорем... потом подключились другие Петровы и очень захотелось налить им какого-нибудь коньяку - но с метиловым спиртом. У меня честное благородное слово, такое желание возникает страшно редко, даже если герои мне противны. Злодеи так какие. Эти и не злодеи - некие амебообразные.

Александр Сергеич, милый, заберите отсюда куда-нибудь к себе под крыло сего автора, господина Сальникова, научите хотя бы предложения, слепленные, как размороженные пельмени, по смыслу друг от друга отлеплять...

И вот это считается "серьезным писателем" и получило за Петровых какие-то там премии...

Так еще и КИНО снимают!

Если уже не сняли.

Пропал Калабуховский дом, короче. Если амебообразное ничто стало литературой.

Прощайте, друзья, на всякий случАй. А то я уже приступы гриппа ощущаю, натурально.

Клайв Льюис. Нарния - кто убил кошку мадам Полосухер?!

Жили-были два товарища, два структуральнейших англичанина-лингвиста, вместе рубали орков Оркристом на скаку дружили и давали друг другу читать свои книги. Джон и т.д. Толкин (так правильно выглядит староанглийская фамилия, идущая чуть не от донорманнских саксов) и Клайв Льюис.

Про Толкина все знают и так. Книги, в одной норке жил да был, дракон, Кольцо и прочая долгая и причудливая история. И да, совершенно нечитабельный "Сильмариллион", интересный, прямо скажем, упоротым культистам Гэндальфа Светлого или фанатикам-фольклористам. Слава, кино, движение "толчков" и не только у нас, я сам когда-то Светозаром побывал, недолго, правда. Ну, с кем поведешься... и в занавесочный плащ завернешься.

И был Льюис. На которого я опоздал.

Серьезно, есть книги, что надо читать в определенном возрасте, вот как приключения Алисы Булычёва. Милейшие книги, и в возрасте этак 10-12 лет я бы ими зачитывался... но... Союз нерушимый, книжный дефицит, в библиотеках его в восточной Сибири тоже хрен найти. Не успел я. А потом, когда стал старше, истории показались уже ну... сильно уж детскими. Как и некоторые книги Крапивина. Но и Крапивин, и Булычёв очень даже умели писать "по взрослому" если хотели. Не вопрос. "Смерть этажом ниже" эталонный триллер про поздний СССР. И "Та сторона, где ветер" прекрасна для всех возрастов.

У Толкина был "Хоббит", в общем, отлично годный детям, а потом уже, как подрастешь... моя прелессть...

У Льюиса так не получилось. Первая книга про колдунью и волшебный шкаф да, вполне для детей годится. Он потом уже написал "предыдущие" по времени, включая историю о сотворении его мира... боюсь, они куда менее читабельны.

Кстати, кто только историю про самопожертвование льва Аслана не поминал. Даже в Южном парке есть шикарная и очень чернушная серия "Рождество у лесных тварей" со святой пумой и Санта-Клаусом, и мальчиком Стэном, которого увы, обдурила белка... чтобы пробудить Тьму и Ужас. Лихая серия, поглядите, если столь же циничны как я.

Но дальше Льюиса понесло совсем не в ту степь. И хотя это моё личное мнение... но справедливое.

Он и в первой книге согрешил апологетикой. А уж дальше всё глубже стала засасывать старичка воронка морализаторства. Тут вам и история про Антихристо-осла в львиной шкуре, и гномы-атеисты, сидящие в темной пещере и прочия злые восточные богини.

Лично я могу назвать троих, кто умел в апологетику (то есть пропаганду) христианства. Честертон (его "Перелетный кабак" прямо пророчество о приходе мусульман в Лондон, кончится, вероятно, так же), святой Лука Войно-Ясенецкий и дьякон Кураев. То, что сейчас из себя представляет нынешняя РПЦ лучше не комментировать - оскорбленные верующие растерзают. Когда-то, как раз в возрасте героев Нарнии, и я бывал под церковными сводами, пел на клиросе, кадило раздувал, общался со многими священниками и прочел "Добротолюбие" просто из любопытства - чтение и впрямь интересное, но аккуратно с ним. Притом что в праведники никогда не годился, аз есмь житие мое пса смердячего. И темы мне не чуждые. Что-то я в них умозрительно, но понимаю.

Увы, у Льюиса как-то не очень получалось. Детям нынешним читать его милые, но очень уж простодушные книжки вряд ли зайдет, взрослым тем более. Серьезно, вон сняли шикарные фильмы, три, что ли - И ЧТО? Кассовый провал, вот что.

Где толпы фанатов, где игры в эльфов или мечтающие попасть в Хогвартс, где это всё?

Да еще (спойлер) в финале серии миляга Клайв взял да и совершенно нелепо, в метро (теракт??) замочил всех главных героев, кроме старшей красавицы. Ей повезло "соскочить" с нарнийских трипов, занявшись нормальной суетной жизнью: флиртом, нарядами, планами на замужество и т.д. Зато жива осталась.

Как хотите, от такого вотэтоповорота возбудится не только Роскомэтотсамый. Гуляй в Нарнию, умри молодым!

Говорят, ранние христиане радостно и массово кончали с собой, а чего, тут одни скорби, там райское блаженство, они ж уверовали и покрестились, то есть спасены. Чего тянуть?

И пришлось отцам церкви (суровым и настоящим подвижникам, не нынешней раззолоченной коммерческой компании) вводить для самоубийц вонючий и горячий ад вместо райских кущ, тогда эпидемия стихла.

Так что в литературу и историю сказочного фентези Льюис, конечно же, вошел, и пусть себе. Заслужил.

Но я для детей порекомендую совсем другие книжки. Где жить и бороться надо не только на том свете, который не этот - в Нарнии.

Филип Пулман. Темно начал... да под конец и обписялся...

Ох, мама Ро, скольким ты писателям и киноделам своим шрамированным мальчиком отдавила хвосты. Заставила мечтать чтоб ВООТ, сейчас забабахаем чего наподобие, а оно каак выстрелит, кааак выпрыгнет! И потекут к нам миллионы от миллионной фанбазы, и вознесемся мы вровень с Профессором, и мама Ро нам лиру передаст... с доходами вместе. Ну или хотя бы щедро поделится.

"Хотя и не лира у них, а пищалка дурацкая, и вцепились они в нее, как голый в свечку" - Веллер, кто ж ещё, иноагент подколодный.

Среди множества поделок помню распиаренного весьма и совершенно идиотского "Лемони Сникета и 33 несчастья".

Там бедных (и довольно противно-нудных) сироток, наследников крупного состояния, перекидывают от одного опекуна к другому, и всех их убивает загадочный и подозрительный даже для младенца с УО граф или кто он там, сам хочет стать их покровителем.

Все окружающие полные идиоты, полиция, понятно (ну, им положено) но и прочие граждане на вопли здоровенных подростков "это он убил, расследуйте дело, он, он!" (и тыкают в болтавшегося возле каждого покойника графа) реагируют как "ну не выдумывайте, детки, он хороший!" и ничего не делают. Гора трупов растет, всем плевать.

Потом граф, став таки их опекуном вознамеревается жениться на четырнадцатилетней падчерице (ох, усатый шалун!)

И ладно бы это все в 17 веке. Это якобы НАШЕ ВРЕМЯ. Когда девочке достаточно и у нас-то ткнуть пальчиком в мужчину и обвинить его, и его под белы ручки в КПЗ. И срок дадут запросто. А на клятом западе вообще истерия на этом месте по любому поводу.

А граф САМ заявляет что женится на этой Лолите! Ей 14 лет! Сироты, чего сидим, чешем патлы, чего не пишем давным-давно во все концы красочные доносы с приложениями аудиозаписей похотливого дедули?

А ВСЕМ НАСР... ПЛЕВАТЬ! Десятки организаций, защитников малолетних-угнетенных женщин-сирот только в Англии, сотни журналистов, мировые сети на любой педоскандальчик взрываются - но у автора ВСЕМ НА ВСЕХ ПЛЕВАТЬ. Добрая старая Британия. Дети сами спасают себя с помощью пиротехники и какой-то английской матери. Уже не помню дурацкий финал, не спрашивайте.

Как хотите, но идиот тут именно автор. И хорошо, что кино по этому бреду с треском провалилось - и больше мы про Сникетов не слышали. И про их автора тоже.

Но вот Пулман нет, тот овощ иного засола. И первые две книги его, про прибор керогаз алетиометр и ножик, режущий реальность, не халтура, писано годно, герои живые, и сюжет интересный... и вот как в третьем томе можно было так... хотя по порядку.

Я впервые познакомился с "Тёмными началами" с фильма по книге первой, "Золотой компас". Да, фильм красивый, белые медведики в доспехах, чудеса и диковины. Но уже тогда мне показалась странной последовательность событий (и не зря) - сценаристы после первых глав разрубили книгу на две части и... поменяли их местами! Логика сказала "чао" и помахала лапкой. И тут автор не виноват. Зачем? Что мешало снять части в книжном порядке? Иных тайн лучше не касаться смертным. А что девочка бегает по Арктике в одежде, пригодной разве что для катка у дома... ойвсё, она морозостойкая!

Вдобавок, из нехорошей жгучей брюнетки миссис Коултер сделали блондинку (ее играет Николь Кидман, не козел чихнул!) а из холодной блондинки, командирши летающих ведьм как раз брюнетку (Ева Грин) ... я ее нежно люблю, готов жениться хоть завтра, но вы что, белокурый парик не могли подобрать?

Зачем? Спросите у Дагона, смертные.

Сюжет пересказывать не буду. В некоем царстве мире живут люди, у которых есть гм, меньшие братья, часть души в виде живой зверушки, деймона. У кого пес, у кого волк... а у кого хомячок. И знаете, оно веселее так жить, но страшновато. Задавишь нечаянно своего хомячка-деймона, и сразу помрешь. Не очень-то ножищами топай.

И девочка Лира, сиротка (авторы обожают сироток, с ними ведь можно творить разные ужасы) получает странный, но полезный прибор, вроде золотого компаса, и оказывается втянута в интригу. Там участвуют и миссик Коултер, и некий лорд Азриэл, девочкин таинственный покровитель, и все-все.

Злая-нехорошая Церковь (спойлер) хочет научиться отделять людей от их деймонов. Ктулху знает, зачем, но опыты они ставят на детишках. Сиротках всяких. Какой-то процент помирает, но кто-то выживает, одинокий и печальный, уже без деймона. Типа, без половины души.

Во второй книге мальчик из уже нашего мира получает ножик, способный прорезать проходы меж мирами... и встречает эту самую Лиру. Вместе они устраивают церковникам пердимонокль с круцификсами.

И всё бы ничего, но Пулман написал и третью часть.

Где отошел от приключений детишек, и даже от битвы пяти воинств ведьм с попАми (хотя и попы у ведьм весьма достойные, благо, холода они не боятся и в полете одеты легко, автор молодец).

Некая странная дама-миссионерша прибывает к не менее странным существам, названным "колесниками" (уж не в "Заповедник гоблинов" Саймака чихнул автор?). Вот могут они с помощью несложных приспособ очень быстро передвигаться. Похожи не то на нелетающих птиц... не то на ящеров каких?

И она пытается их обратить в христианство (или очень похожую веру), а они не обращаются, и наоборот, пропагандируют ей атеизм и свободу нравов.

Как оно связано с двумя предыдущими частями? Причем тут их герои? А хэ зэ, никак в общем не связано. Но посвящено этой тягомотине пол книги. (Напомнило мне бесконечное и нудное путешествие жреца Близнецов, отъевшее половину так-то вполне приличного "Права на поединок", второй книги о Волкодаве Марии Семеновой).

В итоге (спойлер) выясняется: попы придумали все эти запреты на вкусно есть, пить и трахаться чтобы взять над людьми власть и загнобить их волю. Ну да, а питаться одними пирожными с мороженым и пить одну сладкую газировку детям взрослые запрещают, дабы детей поработить и жизнь им медом не казалось, точно! Логика автора ночует где-то на этой полке.

Вот уже нашел топор под лавкой каково открытие автор совершил! На Нобелевку, милай, пойдешь? Никто ж не догадывался за сотни лет...

Я сейчас не о реальности религиозных взглядов, я о том, зачем запреты и ограничения вводят верующие. Там чуточку сложнее устроено). И ежели это вот скандальная когда-то "философия Антихристова" Пулмана, ой, стррашно-то как, то она на уровне ну не детсада... но примерно третьего класса коррекционной школы для детей с умственной отсталостью. Они любят всё вкусное и побольше, а потом лежать с телефоном, тиктоки смотреть, чтоб нудные большие не лезли со своими физзарядками и уроками...

Ну а финальные сцены, где автор наконец-то вспоминает про прочих героев... и начинается глобальная битва Небес с Адом, Света и Тьмы и тэ дэ...

Нет, не могу, душат слёзы от сильных чуйств.

НАСТОЛЬКО тупо и бездарно слить концовку, превратить ее в какую-то возню нанайских мальчиков с нанайскими девочками возле силосной ямы... убого, жалко, ничтожно.

А что после неепической битвы автор за каким-то хреном навсегда разлучает явно любящих друг друга героев подростков, ой, ну чтобы их самопожертвование показать, да? Спасибо, поблевал.

Жертвуйте, если хотите, временем на эти сочинения, но мой гнусный совет: после первых двух книг загляните в финал третьей, где-то на две последние страницы. Узнать чем кончилось. Не портите впечатление от вполне приличной прозы маразмом, куда яко паки впадает неплохой, но не шибко образованный и в чём-то детски наивный мужик Филип Пулман.

Две юности, казарма и утраченная роскошь. Куприн и Набоков.

Оченно ценю Куприна. Этого бухарика, солдафона, авантюриста, вечно лезущего в любую бочку затычкой. И со спортсменами он дружил, и по шалманам шлялся, и в журналы строчил за копеечку что попало, и за границей помотался еще до эмиграции, заглянув к греческим рыбакам и в казино Монако, и на аэроплане успел полетать... В чем-то напоминает мою расхристанную юность, с поправкой на эпоху, конечно.

Но, как и с другими классиками, перечитывать тянет далеко не всё у него. "Яма" эта злосчастная, мемуары о Гражданской... опозоренная, битая тупым жлобьем Олеся, ну кошмар же. "Кадетов" не люблю за то же. Правдиво описана вся гнусность детской казарменной жизни, где взрослым плевать, а сверстники издеваются.

Но есть у него книга чудесная, теплая и нежная даже, хотя из казармы его герою пока выбраться не удалось. "Юнкера". Написанная просто и честно, не щадя главного героя, и узнаются в юнкере Александрове, конечно, биографические черточки, даже первая публикация в печати точно скопирована с купринской. Сюита (гм) "Последний дебют", где юнкер "писал о вещах совершенно ему неизвестных: театральном мире и трагической любви к самоубийствам". На основе реальных событий, к слову, писано. Было такое самоубийство, изучайте анналы: Евлалия Кадмина.

Сколько симпатии к товарищам, сколько чудных воспоминаний, шутки и "приколы" Александровского училища, смешные и глупые выходки, но во всем истинное боевое братство. А какова первая любовь, то есть любовей-то у "господина Сердечкина" до того было навалом, но вот эта - настоящая, памятная. Рожденная в бальной зале, возвышенная, безнадежная и страшно серьезная.

Жаль, после долгожданного выпуска (не знают люди своего счастья) ожидал юного обер-офицера Ундомский пехотный полк в городе Великие Грязи, и та гнусь и гниль офицерской провинциальной жизни, что опишет Куприн в "Поединке". Сам он не погиб на дуэли из-за дурости, а ведь мог, еще как мог.

И каким же контрастом выглядит детство Владимира Набокова. Обожаемого сына одного из богатейших и культурнейших дворян российских. В "Других берегах" чудно описанное, с английским языком и теннисом, с поездками в автомобилях, с заграничными турне в Биарриц роскошными коричневыми вагонами-пульманами экспресса. Я, кстати, не зря поминаю поездки: сам Набоков замечал эту любовь детей к транспорту и быстрой езде, международную любовь. Что выберет ребенок - ватного Деда Мороза или заводной паровоз с прожектором? То-то.

Ох, знал этот ядохимикат ( с которым, думаю, мы легко нашли бы общий язык на почве нелюбви к ближним) что творил, когда сочинял "Лолиту". Знал, знал, всё он ведал.

И собирался получить эль скандаль на весь мир, заработать бешеные деньги (и заработал). Знал, что миллионы добродетельных идиотов будут шипеть "Набокова не читал, но какая гадость, фу, презренный педоизвращенец!" (Они мне напоминают дураков, что набрасываются с кулаками на актеров, сыгравших подонков). Что книга вообще не предполагает доверия изрядно и неприкрыто двинутому рассказчику, что там и сям разбросаны примеры его лжи и подлости, что кончается она плохо для всех, в полном соответствии с моралитэ, кстати... а самой половой распущенности и нет вовсе, что самое смешное. Намеки да иносказания изредка. Да описания забубенновых правоверно-советских авторов посексуальнее будут. "Ее духмяная плоть бешено звала Ивана".

Но вспомнить я хочу и другую его книгу, об эмигрантской нищей юности, о российской нищей юности тоже, впрочем. "Дар". Чудная, хрустальноязыкая вещь. Да, грешен, я не так внимательно читал о жизни Федора Годунова-Чердынцева в Берлине, хотя там хватает и остроумных наблюдений, и интересных историй вроде самоубийства молоденького скверно писавшего поэта. И романтика (если и есть фантастический элемент, так то, что этого самопогруженного, хоть и талантливого раззяву полюбила такая как Зина Мерц, впрочем, не моё дело, не завидуй). Особенно же хороша часть вторая, роман в романе, точнее, биографический роман о жизни, внезапно, Николая Гавриловича Чернышевского. Убеждений и взглядов которого ни Федор, ни "родитель его" Владимир не разделяли, понятно, и близко.

Ну чудесно же с самого почтенного детства, через нищую юность, через звание "самого опасного мятежника в Империи" (что даже и стрелять-то не умел, и вообще в материальном мире был редкостно бестолков), через ссылку по бредовому обвинению и до кончины... Честное слово, это всё о нём. Можно прочитать тома нудных деталей о жизни Н.Г., но ничего лучше, остроумнее, содержательнее но, увы, и ядовитее вы там не найдете. Да и вообще о шестидесятниках - вряд ли.

Впрочем, я предвзят и человеконелюбив, признаю. Совсем как Набоков.

Потерянные дети Агнии Барто. Найти человека.

Да, ну ежу понятно, все мы родом из детства. И до сих пор покупают и читают детям те книжки, "идет бычок" и инвалидный мишка, только иллюстрации теперь кошмарно-мультяшные, в старых изданиях были чудесные реалистичные черно-белые рисунки.

И я в детстве листал этот красный том. И даже (каюсь) цветными карандашами пробовал рисунки раскрашивать, хорошо, не чернилами. Тот том идеологически ещё не обкорнанный, с пионерами-героями и испанскими детьми, вывезенными в СССР. "Мамита мия, а мамита - мама значит".

Я, кстати, до сих пор не смог получить ответа, почему тиран Сталин за месяц-два смог вывезти сотни детей из-за Пиринеев, и всех приютить в СССР, вырастить и выучить, англичане в 1940 году - вывезли в деревни от бомбежек, как героев Льюиса.

А в наше время - не смогли? За аж ВОСЕМЬ ЛЕТ, ага. Не проще, чем регулярно хоронить на "аллее ангелов"? Странно все, непонятно в нынешнем мире.

Сама Агния Львовна никоим образом сюсюкающей дамой-патронессой не была, жила в зубастое время и сама кусалась еще как. И личную трагедию пережила, но стальной характер сохранила, живой ум не утратила.

Именно ей еще во время войны пришла вроде бы простая мысль: маленькие дети часто забывают свои имена, не говоря об именах родных, адресах и фамилиях. Но отлично помнят детали из той, мирной жизни, иногда такие, что их самих родные узнают сразу же, стоит рассказать.

И она, сотрудник радио, начала искать. Родителей или хоть дальних родственников тех, о ком написала поэму "Звенигород". Ей оказали помощь, дело святое, и начала выходить радиопередача "Найти человека".

И нашли через неё СОТНИ потерявшихся детей. Иногда истории там были: беллетристу бы в жизни не поверили.

И об этом она написала самую документальную, думаю, свою книгу. И читается эта книга как остросюжетный сериал, только писанный самой жизнью.

А есть еще и старый черно-белый фильм. Правда, Барто там играет пожилой дядечка-ветеран, но в реальности - то была она. Наша любимая детская поэтесса.

И чтение однозначно поразительное, тем более оно не только о детях, но и о людях после страшной войны. И понимаешь, почему тогда мы своим народом гордились.

Памятник бы ей поставить только за одно это. А на постаменте изобразить и мишку, и бычка, и детей, обнимающих найденных родителей.