Кирилл Еськов -- о фантастике
Пара реплик из зала
"Семечки" (Липецк), № 15 (март 2001).
ПАРА РЕПЛИК ИЗ ЗАЛА
по поводу "Плача Скаландиса" о Смерти Научной Фантастики
"Кризис фантастики" потихоньку стал, насколько можно понять, дежурным блюдом околофантастической публицистики. На сей предмет написан целый ряд статей, которые содержат по-настоящему интересные и во многом шокирующие идеи (например, "Кризис перепотребления" Переслегина и "Дети Стекольщика, или Бриллиантовый Век без нас" Шелли). Статью Анта Скаландиса "НФ умерла. Да здравствует НФ?" ("Техника молодежи" Љ 10 2000) к их числу никак не отнесешь: в ней-то как раз всё крайне тривиально, и письменно комментировать ее — не будь она специально кинута на мой мейл с соответствующим авторским пожеланием — мне бы и в голову не пришло. Тем не менее она содержит пару достаточно любопытных "оговорочек по Фрейду", на коих я, пользуясь своим статусом "анфан терибль", и хотел бы задержать внимание публики.
1
Итак, Ант Скаландис (вполне справедливо, на мой взгляд) делит литературу на "мэйнстрим" и сопутствующие течения, в том числе "фантастику". Печаль же нынешней ситуации он видит в том, что благодаря наплыву свежевылупившихся халтурщиков в ярких обложках "нашу любимую фантастику, которую благодаря Стругацким и их ученикам уже почти начали считать литературой, вновь записали в разряд попсы. И, похоже, уже навсегда." (конец цитаты). Далее он конкретизирует что, собственно говоря, есть принадлежность к литературе (а не к попсе):
"В таком муляжно-восковом виде фантастика живет и процветает. У нее есть свои умельцы, [...] имена этих авторов возглавляют хит-парады в интернете и рейтинги продаж книготорговых компаний. Но о них никогда не напишут в толстых журналах и не заговорят в литературных салонах. Потому что они действительно не являются частью литературного процесса. Собственно, они и не писатели в полном смысле — просто авторы бестселлеров, а это немножко другая профессия."
То есть, вы поняли: литература — это когда об этом "пишут в толстых журналах и говорят в литературных салонах"; во всяком случае, это "литературный процесс" (так и подмывает перефразировать известный анекдот: что разница между "литературой" и "литературным процессом" примерно такая же, как между "каналом" и "канализацией" — ну да ладно). Так вот, в этих самых "литературных салонах" "нашу любимую фантастику" "вновь записали в разряд попсы"; жизнь кончена — пойду приму триста капель эфирной валерьянки и забудусь тяжелым сном... Только тут вот какое дело...
По нынешнему времени ЛИТЕРАТУРНЫЙ МЭЙНСТРИМ ЯВЛЯЕТ СОБОЮ ТИПИЧНЕЙШУЮ СУБКУЛЬТУРУ: субкультуру филологов. Чтобы о неком тексте "заговорили в литературных салонах", он как минимум должен быть усложнен до полной неудобочитаемости: нынче одного лишь наличия в тексте сюжета и/или диалогов вполне достаточно для причисления его к "масскульту" и отлучения от "настоящей литературы". Произведения оной "настоящей литературы" издаются мизерными тиражами при отсутствии электронных версий — либо, наоборот, существуют лишь в интернете. Подавляющее большинство потребителей этих текстов составляют люди, которые за их чтение попросту получают зарплату — прямо либо опосредованно; как говаривал некогда Жванецкий (про "мясомолочную промышленность"): "Они там, внутри, всё это производят, и там же, внутри себя, всё это и потребляют". Посредством всякого рода Букеров "они там, внутри себя", круто разбираются — кто из них пальцатее; что же до читателя, то он этой литературе не нужен вовсе — разве только читатель-амфибрахист Константин с планеты Константины...
Помнится, пару лет назад меня изрядно позабавила ситуация, когда лауреат Букера со всей революционной прямотою признался, что он не читал ни одного из остальных пяти финалистов. Вполне его понимаю: в его служебные обязанности это не входило, а читать такое забесплатно... Нечего удивляться, что мэйнстрим целенаправленно выдавливает из своего состава авторов, которые пишут тексты, ориентированные на нормальных людей, а не на филологов ("А ты зачем пришел в наш садик, противный!.."); к примеру, Пелевина с Веллером выдавил как раз в фантастику — за что ему, мэйнстриму, отдельное спасибо. (Помнится, когда на Букер выдвигали "Чапаева и Пустоту", он даже не прошел в финал, и при этом интервью всех членов жюри начинались с раздраженных разъяснений — какое пустое место есть этот самый пресловутый Пелевин; то есть ребята даже не въезжают, на какое публичное посмешище они себя выставили!)
Неудивительно, что в качестве ответной реакции иные всерьез пишут, что нынче "фантастика остается единственной живой ветвью засохшего древа российской словесности". Я в своих выводах столь далеко заходить бы не стал; ограничился бы тем, что констатировал наличие двух самостоятельных субкультур ("Оба Луя приблизительно в одну цену"), притом, что одна из этих субкультур по инерции продолжает величать себя "настоящей литературой", а другая — тоже по инерции (битой собаке только палку покажи) — внутренне постоянно готова принять "позу подчинения"... В одной описывают постмодернистские квесты в мире пропповских архетипов и сочиняют производственно-плутовские романы о "героике буден" службы, ежеутренне запускающей из большой-пребольшой катапульты накаляемое дровами солнышко. В другой (о, тут все всерьез, "о Любви и Смерти"...) — детально изучают перемежающийся поток сознания двоих... лиц нетрадиционной сексуальной ориентации, которые, обкушавшись грибками, всё никак не могут... совместить штекер с портом, и от огорчения учиняют парный суицид, подавившись разгрызенным силиконовым протезом... А дальше — всё просто подчиняется общеизвестным статистическим закономерностям: В ОБОИХ СЛУЧАЯХ 9/10 текстов являются лишь перегноем, на котором вырастает оставшаяся 1/10 — то, что имеет отношение к собственно Культуре (вы таки себе будете смеяться, но она всё же есть!), а вот уже из этой 1/10 Время (и никто кроме него!) отберет считанные по пальцам Шедевры.
Вполне очевидно, что принадлежность к Культуре определяется не темой (квест компьютерного псевдорыцаря или отходняковые страдания безногого некро-педо-зоофила), а степенью литературного дарования автора плюс (внимание! об этом частенько забывают...) — наличием у него адекватного читателя: я продолжаю категорически настаивать на том, что ТЕКСТ РЕАЛЬНО СУЩЕСТВУЕТ ЛИШЬ ВО ВЗАИМОДЕЙСТВИИ С ЧИТАТЕЛЕМ. И хоть Переслегин мягко грустит, перефразируя (применительно к фантастике) известное высказывание Гальдера о германских солдатах 44-го: "Мы сейчас и близко не имеем того читателя, что был у нас в начале 90-х" — я вижу ситуацию несколько иначе. По моему скромному ИМХО, нынешняя читательская аудитория "мэйнстрима" (если вычесть из нее редакторов, критиков, переводчиков, etc — т. е. тех, кто читает мэйнстримовские тексты просто по долгу службы) не превосходит читательскую аудиторию "фантастики" ни по количеству, ни — пардонэ муа — по качеству. Так что мне не вполне понятна вселенская скорбь Анта Скаландиса по поводу того, что "толстые журналы и литературные салоны" игнорируют существование Лукина, Дяченко и иже с ними. Это, извините, проблема не Лукина и Дяченко, а означенных журналов и салонов — "пусть им будет хуже!.."
2
Далее Ант Скаландис переходит к собственно печальной судьбе научной фантастики, НФ. Здесь мне придется сделать некое авторское отступление.
В течении некоторого времени автор следил (вполглаза) за дискуссией о жанрах и направлениях фантастической литературы, но в итоге не только не обрящил чаемой ясности, но, напротив того, запутался окончательно. Он — в силу своей природной тупости — решительно не понимает, почему космические приключения Командора-кремень-мужика, Стажера-недотепы и Ксеносоциолога-красавицы-дзюдоистки, разносящих из бластеров киборгов-убийц, дабы не дать Тоталитарной Империи Железной Звезды пустить в ход Большой Схлопыватель Пространства, есть НФ, тогда как квест Рыцаря-кремень-мужика, Принца-нищего и Ведьмы-белой-и-пушистой, рубящих в гуляш раскосых гоблинов Черно-бурого Властелина, следует относить к принципиально иному жанру, фэнтези. (Вот и на иных конвентах семинары по НФ и фэнтези демонстративно ставят в параллель, на одно время; и правильно — гусь свинье не товарищ... то есть как это — "А кто гусь?") Что такое киберпанк — автор вообще не въезжает; одно время он пытался определить это для себя хотя бы чисто типологическим методом ("Киберпанк — это то, что пишут Стерлинг & Гибсон, "Принц Госплана" & "Паутина", etc"), и кое-что даже стало для него проясняться; однако намедни авторитетнейший отечественный киберпанк(ист?) Шелли (2 экз.) причислил к этому направлению глубоко чтимого автором Варшавского — и с такими трудами собранный типологический пазл вновь рассыпался... Что же до альтернативной истории (равно как антиутопий), то иные полагают, что это и не фантастика вовсе: вас, дескать, гражданин, тут не стояло — вот кабы у вас наличествовал подводный крейсер "Пионер" со шпионом Гореловым на борту или темный эльф с артефактом наперевес, тогда дело другое. (При таком подходе, правда, придется — взамен депортированных "альтернативок" — предоставить фэнтезийное гражданство куче постсоветских боевиков, ибо там можно отыскать и персонажей вроде "честного прокурора" — а ведь это, согласитесь, существо куда более фантастическое, нежели "темный эльф")...
Говоря же всерьез, все эти подразделения представляются крайне условными, "от лукавого"; ну хотя бы потому, что существует куча "переходных форм" и неклассифицируемых вариантов (от лемовской "Кибериады" до "Омон-Ра")... Но если всё-таки передо мной поставят задачу, типа категорический императив: "Даю вводную! Существование НФ как отдельного жанра есть медицинский факт. Ваша задача: определить это явление — кратко, точно и по существу. Выполнять!" — то я бы (матюгнувшись про себя) сказал так:
— НФ есть литературное направление, изучающее психологические и социологические эффекты (коллективные и индивидуальные), возникающие при столкновении Человека с неизвестными прежде Технологиями и Законами Природы. Идейной основой НФ являются позитивизм, рационализм и гуманизм; существование в картине Мира потусторонних сил исключено по определению (вроде как сыщик-убийца в классическом детективе или нарушение единства места-времени в классической трагедии). Курсант Еськов ответ закончил!
Как легко видеть, данное определение неортодоксально. В его рамках, например, "Заповедник гоблинов" и каттнеровский цикл о семейке Хогбенов остаются в границах НФ, тогда как "Трудно быть богом" откочевывает в разряд фэнтези (есть всемогущий маг, превращающий опилки в золото и неуязвимый для арбалетных стрел, а уж кто он — "человек из могущественных заморских стран" или "пришелец со звезд" — это, вообще-то говоря, дело десятое). Так вот, если понимать НФ таким образом, то никакая смерть ей в обозримом будущем не грозит — как говорится, "она еще на ваших похоронах простудится". Осмелюсь напомнить, что, к примеру, Великий и Ужасный киберпанк — это именно НФ, просто "неизвестные ранее Технологии" там не привычные нам, вещественно-энергетические, а информационные (т. е. самый что ни на есть хай-тек). (NB: Параллельно классической НФ существует отдельный жанр "космической оперы" — научно-фантастическая обертка при чисто сказочно-фэнтезийной сути. Так вот, параллельно научно-фантастическому киберпанку тоже существует (и бурно развивается) фэнтезийный сателлит — новеллизация компьютерных игр; для этих бирюлек можно, по аналогии, предложить термин КОМПЬЮТЕРНАЯ ОПЕРА, или КИБЕРОПЕРА.)
И тем не менее, хотя НФ в широком смысле ничего особо страшного не грозит (особенно ежели глянуть "в мировом масштабе"), есть область, которая, похоже, и вправду обречена. Я имею в виду ту линию, что ведет от Жюля Верна к Майклу Крайтону — "полупрозрачный изобретатель" на детально выписанном велосипеде с "нестирающимися шинами из полиструктурного волокна с вырожденными аминными связями и неполными кислородными группами"; попросту говоря — СЛЕГКА БЕЛЛЕТРИЗОВАННЫЙ НАУЧПОП.
Причины увядания этого поджанра (который, к слову, в свое время нагло "прихватизировал" эксклюзивное право на пользование фирменным знаком НФ), на мой взгляд, чисто экономические. С некоторых пор наука столкнулась с необходимостью выбивать финансирование в условиях оскудения бюджетных источников при растущем антиинтеллектуализме общества. "Нужда заставит" (на дворе, чай, не "славные шестидесятые", когда ученые-небожители могли, не задумываясь над этими пошлыми материями, просто "брать деньги из тумбочки") — вот наука и взялась за популяризацию своих достижений не абы как, а всерьез: бесчисленные иллюстрированные энциклопедии, познавательные компьютерные игрушки, великолепные (без дураков!) телесериалы. Теперь этой популяризацией занимаются либо сами ученые, либо профессиональные пиарщики; в любом случае нужда в полуграмотных гастарбайтерах с незаконченным гуманитарным образованием, именующих себя "писателями-фантастами", отпала напрочь. "You are retired!" — ситуация печальная лично для них, но никак не для общества...
У Анта Скаландиса на сей счет иное мнение; он связывает упадок жанра НФ с глобальным упадком науки:
"Да, периоды экспоненциального роста в истории человечества сменяются другими периодами. Рано говорить, что мы въехали в эпоху стагнации, но... Судите сами: чего такого изобрели на нашей планете за вторую половину века. Лазер? Персональный компьютер? Парочку-другую новых лекарств (наряду с парочкой-другой новых болезней)? Клонирование, несуразно раздутое завравшейся прессой? Ну что еще? Более совершенное оружие? Мобильный телефон? Цифровую видеозапись? Смешно вспомнить. Ведь это все не принципиальные шаги вперед, а так — доработка старых научных достижений...
Короче, на рубеже тысячелетий пора, наконец, честно признать: научно-техническая революция, столь любезная нам НТР, закончилась. А вместе с ней прекратила свое существование (скажем мягче — дальнейшее развитие) и научная фантастика, то есть столь любезная нам НФ."
Честно сказать, читая этот пассаж, я был абсолютно уверен, что имею дело с чисто ораторским приемом (тезис — антитезис, etc), и сейчас автор примется опровергать ту ахинею, что написал чуть выше; отметил лишь про себя, что уж очень дохленького спарринг-партнера он себе выбирает — с таким и боксировать-то неинтересно. И лишь дочтя статью до конца, я убедился, что это писано было на полном серьезе... Вот тут уже "глаза у Джонни вылезли на лоб".
Ёлкин пень! Блин-компот!
Как-то даже неловко объяснять писателю-фантасту, типа "прозревателю грядущего", да еще и не какому-то там журналисту-юристу, а бывшему ученому (химику, если я не путаю), что "клонирование, несуразно раздутое завравшейся прессой" — это отнюдь не овечка Долли, и даже не гипотетический Лукич-бис из перхоти хранимого в мавзолее чучела. Клонирование — это для начала поточное производство аутентичных органов для трансплантации; и в БЛИЖАЙШИЕ ГОДЫ проблема рака печени или склероза почек перекочует в ту же сферу, что и замена покрышек или распредвала — чисто денежную. Из этой области уже сейчас доносит запашок ПРАКТИЧЕСКОГО БЕССМЕРТИЯ и множества иных, чисто этических, проблем (К примеру. Есть целая куча резонов, по которым не стóит клонировать мозг. Но вот у соседского ребенка был врожденный порок сердца, ему сделали трансплантацию, и он жив, а у моего ребенка — опухоль мозга, и ему в трансплантации отказывают. А я хочу, чтоб он жил — и клал я с прибором на все ваши резоны!)... Можно напомнить, что помимо овечки Долли есть еще обезьянка Сандра, которой генно-инженерными методами придали заранее заданные портретные черты, отсутствовавшие у ее "биологических" родителей; тут можно отделаться старым похабным анекдотом насчет "Бельмондо-Бельмондо... Уж как выйдет!.." — а можно попытаться всерьез просчитать комбинацию чуть вперед... у вас как, волосы на затылке не шевельнуло? А уж что касаемо компьютеров... всё-всё-всё, умолкаю! — надо ж хоть по минимуму уважать аудиторию...
Ёлкин пень! Блин-компот!
За последние годы сменился именно ВЕКТОР РАЗВИТИЯ человеческой цивилизации — не на пропагандистские "180 градусов", а по-серьезному, градусов эдак на 90. На место космонавтики с ее так и не зацветшими на Марсе яблонями внезапно, как из ниоткуда, пришли (памятник из гранита и золота Варшавскому с его писанным в начале 60-х "Под ногами Земля"!) информационные технологии и биотехнологии (которые на самом деле тоже информационные — ибо основаны они на управлении наследственной информацией, и начались с дешифровки генетического кода); пришли, породив гигантскую лавину ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ПРОБЛЕМ (каковые, как уже говорено, и есть предмет жанра НФ). И называется всё это — Информационная революция, Четвертая НТР: событие, сопоставимое с неолитической революцией и европейской индустриальной революцией ("Чтоб тебе жить в эпоху перемен!.."). И происходит всё это не где-то там, на Донамаге или в полдень XXII века, а прямо у нас за окошком, в самой что ни на есть "объективной реальности, данной нам в ощуплении"... Вопрос на засыпку: кем надо быть, чтоб не видеть всего этого в упор? — ответ: постсоветским фантастом!
Ант Скаландис — не последний, как я понимаю, человек в иерархии постсоветской НФ, — бесполезно прождав свой рейсовик "Москва — Кассиопея" ("...Рейс задерживается по метеоусловиям Кассиопеи. О времени вылета будет объявлено дополнительно"), плюнул, сдал билет в кассу и теперь раздраженно роняет через губу: "Судите сами: чего такого изобрели на нашей планете за вторую половину века? Смешно вспомнить." Мы-то тут, понятно, ни при чем: "научно-техническая революция закончилась. А вместе с ней прекратила свое существование научная фантастика" — словом, "таков-с расклад, батенька, что и козырной туз не играет". Взять на возвращенные за космический билет деньги бутылку — и домой, к телевизору: глядеть сериал про агентов Малдера и Скалли.
...Некоторое время назад израильский фантаст (а в прошлом астрофизик) Амнуэль почему-то ужасно разобиделся на забавный мысленный эксперимент Синякина, создавшего плоскую Землю, покрытую куполом небесной тверди, и засекретившего сей факт от населения планеты посредством эдакого "гелиоцентрического пиара". Амнуэль (как мне тогда показалось, несколько вгорячах) объявил "Монаха на краю Земли" "последним гвоздем в гроб российской НФ". Теперь, прочтя статью Анта Скаландиса, убеждаюсь: анамнез был некорректен — а вот прогноз верен. "Прогноз неблагоприятный" — это, знаете ли, такой врачебный эвфемизм...
Если статья Анта Скаландиса хоть минимально отражает бытующие в этом сообществе настроения, то постсоветская НФ не то что мертва — она в таком состоянии, когда "вилами в гроб кладут". Может, прикопаем, а?.. — или будем ждать, пока мухи сожрут?..
А потом завезем на освободившееся место из тех краев, где НТР (вопреки убеждению Анта Скаландиса) и не думала кончаться, продукты тамошнего хай-тека: клон Лема, клон Симмонса, клон Стерлинга — ей-богу, дешевле обойдется! Хорошо б только этим клонам, хотя б на первое время, для адаптации к местным условиям, дать инструктора "по самообороне при помощи подручных средств", Дядю Колю; родитель натурального дяди Коли, Александр Громов, к слову сказать, подошел бы вполне — а кроме него, похоже, уже и некому...
Только вот, боюсь, писать этим клонам будет уже не для кого. Потому что если всё и дальше будет катиться туда же, куда и сейчас, через десяток лет на этой "одной шестой части исторической суши" останутся одни папуасы, рассевшиеся вдоль Железных Змей, что сосут Черную кровь Подземного Дракона, в ожидании привозимых с Заката коробок с гуманитарной помощью: сникерсы, прокладки для синей жидкости и CD-диски с компьютерными игрушками. А папуасам научная фантастика ни к чему: они предпочитают любовные романы, "мясные" боевики и утешительную фэнтези про принца-мага с большим артефактом...
Интервью журналу "Полдень, XXI век"
В 2006 году редакция журнала Бориса Стругацкого "Полдень, XXI век" задала нескольким фантастам, чьи суждения ей представлялось заслуживающими интереса , набор одинаковых вопросов. Ответы получились сильно разные...
------------------------------------
Журнал "Полдень, XXI век", 2006, № 1.
ЛИЧНОСТИ, ИДЕИ, МЫСЛИ
Кирилл Еськов: "Воинствующий антиинтеллектуализм — одна из характернейших черт нашей эпохи"
1. Прогресс, будущее человечества.
Связаны ли, на Ваш взгляд, понятия "научно-технический прогресс" и "духовный прогресс"?
Я не очень понимаю — что такое "духовный прогресс". По мне, так люди вообще от эпохи к эпохе меняются на удивление мало; разве что квартирный вопрос их временами портит...
В какой степени с ними связан социальный прогресс? Может ли технический прогресс решить социальные проблемы, улучшить взаимоотношения в обществе?
Я бы сформулировал осторожнее: "изменить взаимоотношения в обществе"; и уж это он проделывает регулярно, на наших глазах. К примеру, "зеленая революция" в сельскохозяйственных технологиях позволила "одному с сошкой" без особых проблем прокормить "семерых с ложкой" — и вековечная социальная "трофическая пирамида" оказалась вдруг инвертированной. Вакцинация и антибиотики практически решили проблему массовой детской смертности — на чём и возникла современная семья с одним-двумя детьми, принципиально отличная, как полагают социологи, от всего, что называли этим словом до сих пор. Вот это всё и привело, в конечном счете, к возникновению того, что называют "постиндустриальным обществом", где большинство населения не занято непосредственно в сфере материального производства. Можно спорить о том, к добру или к худу эти изменения — но то, что мы сейчас живем в эпоху грандиозных социальных перемен, сопоставимых с неолитической революцией, сомнения не вызывает. Причем перемены эти были инициированы в конечном счете отнюдь не Вольтером с Марксом-Энгельсом, а Пастером с Уотсоном-Криком.
В середине минувшего века научно-технический прогресс представлялся панацеей от всех бед, сейчас же отношение к нему опасливо-осторожное, если не отрицательное. В чем, по вашему мнению, причина таких изменений?
Воинствующий антиинтеллектуализм — действительно одна из характерных черт нашей эпохи. Симптомы его вы можете лицезреть на каждом шагу: и в регулярных наездах на научно-технический прогресс, и в попытках убрать из школьных программ теорию эволюции и "Большой Взрыв" — на полном серьезе заменив их библейским Шестодневом, и в фантастической популярности (в том числе и среди государственной "элиты") фоменковщины и всякого рода оккультного шарлатанства.
Антиинтеллектуализм этот, если вдуматься, является закономерным следствием развития демократии. Развитие это шло по линии поэтапной отмены разнообразных цензов (имущественного, образовательного, оседлого проживания и т. п.); а нынче дошел черед до отмены последнего ценза — интеллектуального, и к управлению обществом допустили, в массовом порядке, этих самых... ну, политкорректно выражаясь, "представителей интеллектуального большинства". Подчеркиваю: позволили — не выступать "от имени и по поручению" дураков и неучей, цинично манипулируя при этом означенной публикой (этим-то занимались все политиканы от сотворения мира), а именно что — рулить им самим; формируя при этом соответствующее общественное мнение через СМИ — в том числе по части научно-технического прогресса и школьного образования.
То обстоятельство, что "И вот теперь радио есть, а счастья по-прежнему нет" (с), очевидно всем, даже и неучам (к каковым принадлежит и изрядная доля так называемой гуманитарной интеллигенции). Но поскольку у всех этих гуманитарных неучей в школе по математике было — понятно что, понятие "обратной теоремы" им не знакомо в принципе. Вот они и полагают, в простоте своей, что раз "радио есть, а щастья нету", надо то радио отменить — и тогда щастье непременно появится!
Считаете ли Вы, что наука решит в будущем все проблемы человечества? Или, решая одни проблемы, она все время будет создавать новые?
Вопрос в принципе некорректен. Не по адресу. Наука sensu stricta, вопреки широко распространенному заблуждению, "решением проблем человечества" вообще не занимается. Так что Роман Ойра-Ойра в памятном диалоге ("А чем вы занимаетесь?" — "Как и вся наука — счастьем человеческим") несколько лукавил: ему ли не знать, что на самом деле наука занимается лишь "Удовлетворением собственного любопытства за казенный счет" — и ничем кроме. Более того, наука — вопреки еще более широко распространенному заблуждению — не занимается даже и поисками Истины: это — задача религиозно-философских систем, которая науке категорически противопоказана. Функция науки же состоит в сравнительном анализе информационных моделей окружающей нас реальности — и полностью этим исчерпывается.
Попросту говоря, задача науки ограничивается выбором между геоцентрической и гелиоцентрической системами, тогда как разработка основанных на тех моделях Вселенной методов навигационного исчисления для целей практического кораблевождения — это уже задача не научная, а инженерная (инженерия — ничуть не менее почтенная сфера интеллектуальной деятельности; но — другая). Равно как и высказывание суждений о том, которая из двух систем "истинна"; в свое время один из членов инквизиционного трибунала, судившего Галилея, высокоученый кардинал Белармино, сочувствуя ученому, подсказывал тому линию защиты на процессе: "Вам просто не следует утверждать, что гелиоцентрическая система истинна: настаивайте на том, что это всего лишь более удобная математическая модель, призванная упростить астрономические расчеты". Забавно, что ученым понадобилось почти четыре века, чтобы прийти-таки к тем же эпистемологическим принципам, что сформулировал тогда просвещенный церковник...
Естественный вопрос: а зачем тогда вообще Обществу такая недешевая игрушка, как Наука — раз с технологическим прогрессом (который как раз и представляет практический интерес) наука, как уже сказано, связана лишь опосредованно? Один из возможных ответов таков: чтобы всегда иметь под рукой консилиум независимых экспертов, готовых в случае нужды дать консультацию (обычно — прогноз) по любому неожиданно возникшему вопросу; ключевое слово тут — "независимых". В качестве иллюстрации этого тезиса — две истории; что называется — "Почувствуйте разницу!"
1945 год, Хиросима. В числе первых, кто ступил на то пепелище — ведущие физики страны, срочно собранные военным командованием. Военные хотят знать — "Что ЭТО было?" Физики верно ставят диагноз: "Похоже, американцы сумели-таки создать атомную бомбу". "А что мы можем ЭТОМУ противопоставить?" Ученые честно отвечают: "Ничего. Кроме как сбивать любой американский самолет, приблизившийся к Островам" (а на дворе — конец 45-го, у американцев абсолютное господство в воздухе). Через два дня Япония капитулирует; мнение ученых — один из решающих аргументов.
2000 год, Гаага. Представительнейшая международная конференция по физике атмосферы, призванная ответить, наконец, на вопрос: существует ли в действительности парниковый эффект, и ожидает ли нас глобальное потепление? На суд научного сообщества представлено множество моделей, и математических, и имитационных; выводы докладчиков крайне противоречивы: по одним моделям потепление будет, а по другим — нет. И всё бы ничего (борьба научных направлений, нормальное дело), кабы не одно пикантное обстоятельство: все те модели, по которым потепление есть, были проплачены грантами Европейского Сообщества, а по которым потепления нет — грантами нефтедобывающих стран...
И нечего удивляться, что Лица, Принимающие Решения, планируя соответствующую государственную стратегию (ну, хотя бы — подписывать ли тот же Киотский протокол) руководствуются при этом чем угодно — торговыми интересами страны, политической конъюнктурой, полученными взятками, — но только не прогнозами ученых. Правильно делают. Будь я сам ЛПРом — я на такие "прогнозы", как те, гаагские, тоже бы наплевал. Потому как — анекдот-с: "Братан, ты чё, опять куришь?! Тебе ж доктор запретил!" — "Да ну, дал ему пятьсот баксов — разрешил!" Ну и нафига такие доктора сдались?
А в чем причина прогресса? Неужели только в стремлении человека к безопасности и комфорту?
Прогресс — это всего лишь побочный продукт той Игры в бисер, что ведет для собственного удовольствия Homo ludens. А уж безопасность и комфорт — последнее, что заботит истинного luden"а.
Закончилась ли, на Ваш взгляд, эпоха Великих открытий?
"Не дождетесь!.."
Существует мнение, что в середине века нас ждет очень серьезный энергетический кризис. Что Вы думаете по этому поводу?
Думаю, что "глобальный энергетический кризис" (понимаемый обычно как кризис нефтяной) — это чистой воды "страшилка", социальная фобия, умело эксплуатируемая заинтересованными лицами и организациями. Первый известный мне алармистский прогноз на тему "Ой-ой-ой, все разведанные запасы нефти кончаются, а новым взяться неоткуда!" имел место аж в... 1902 году! С тех пор эти "осенние обострения" повторяются регулярно, каждые лет двадцать, регулярно же принося самим алармистам неплохие гонорары, а нефтяным корпорациям — очередные сверхприбыли. Как замечает по этому поводу, со свойственной ему ядовитостью, известный "альтернативщик" Сергей Эйгенсон (сам, кстати, нефтяник по своей "гражданской специальности"): "Недаром в советское время в «Перечне сведений, запрещенных к опубликованию в открытой печати по Министерству нефтяной промышленности» числилась информация "о том, что мировые запасы нефти и газа очень велики и надолго обеспечивают мировое энергопотребление".
На самом деле в геологии сейчас наблюдается возрождение интереса к теории неорганического происхождения нефти: известен уже целый ряд сверхглубоких нефтяных месторождений в трещинах кристаллического фундамента, происхождение которых — в рамках господствующих ныне воззрений — просто необъяснимо. Если так, то нефти в недрах нашей планеты должно быть — хоть залейся, и проблема лишь в том, как до этих запасов добраться; другое дело, что эти изыскания не поддержит сейчас ни одна из нефтяных монополий — этих-то более чем устраивает статус-кво... Кроме того, опыт некоторых индустриально развитых стран, оказывавшихся в условиях нефтяной блокады (прежде всего нацистской Германии и ЮАР), показывает, что если у нации руки растут не из задницы, а откуда следует, то жить (и даже воевать!) вполне можно и на синтетическом горючем. А уж мировые запасы угля — основного сырья для такого синтеза — просто неисчерпаемы.
Это не говоря уж о том, что за следующие полвека вполне могут появиться принципиально новые энергетические технологии, так что и известные-то запасы нефти останутся в итоге невостребованными (вроде как в наши дни оказался практически невостребованным уголь). Или взять, скажем, деготь и китовую ворвань — в свое-то время это были вполне себе стратегические ресурсы... Так что насчет "грядущего Конца Света" (сиречь — нефтяной экономики) я вполне готов подписаться под высказыванием многолетнего шефа саудовской нефтедобычи и одного из авторитетов ОПЕК шейха Ямани: "Каменный век кончился вовсе не оттого, что иссякли месторождения камня".
Чем дальше развивается человечество, тем больший ущерб наносится окружающей среде. Не ведет ли эта дорога в тупик? А если ведет, то где выход?
Как говаривал Папаша Мюллер — "Страшная штука эти архивы!" Я это к тому, что очень любопытно было бы сейчас извлечь на всеобщее обозрение апокалипсические прогнозы, что публично надавали зеленые в 70-80-е годы. И убедиться, что практически ничего из предреченного этой публикой не сбылось: ну где, где он, этот всепланетный Токио семидесятых, где народ и вправду вроде ходил в респираторах и запасался спецплащами от кислотных дождей?.. Я вообще иногда ловлю себя на мысли, что неплохо было бы хоть раз в жизни заставить всех безответственных болтунов-алармистов всерьез ответить за базар, поступивши с ними по известной методе, описанной в киплинговской "Балладе о царской шутке".
Ребята, ну разуйте же вы глаза! Ведь на самом деле в области охраны среды ситуация, может, и далека от идеала, но динамика-то (если сравнивать с теми же 70-80-ми) явно положительная, и не замечать этого могут лишь те, чьи мозги совсем уж заросли зеленой плесенью! И достигнуто всё это отнюдь не благодаря идиотическим кампаниям против шуб из натурального меха и прочей экоистерии, а благодаря разработке и внедрению новых энерго- и ресурсосберегающих технологий, методов химической и биологической очистки отходов, появлению "подкритических" ядерных реакторов, в принципе неспособных "пойти вразнос", etc. То есть — все реальные успехи в сфере охраны среды (а их немало) достигнуты как раз на пути дальнейшего технологического прогресса. Плюс — принципиальные изменения в мировом разделении труда, когда страны Третьего мира обнаружили вдруг, что вполне могут прожить и безо всякой индустрии, на одном лишь туризме — надо лишь сохранять свои джунгли и коралловые рифы в относительной незагаженности.
Оправдано ли введение запретов на отдельные направления научных исследований (клонирование человека, новые методы психологической обработки и т.п.)?
Слушайте, ну сколько можно воспроизводить и ретранслировать эту ахинею про "клонирование человека"! Это же просто фобия, чистой воды. Обыватель, он отчего страшится клонирования человека? — оттого, что якобы можно из генетического материала воспроизвести нового Гитлера (вариант: Пушкина), и оттого, что можно конвейерным методом штамповать "идеальных солдат", сексуальных рабынь и тэпэ. Так вот, объясняю "для тех, кто в танке" (включая сюда и кое-кого из российских фантастов). Клона некой исторической личности теоретически создать можно; вопрос — а нафига? Однояйцовый близнец-то представляет собой даже более точную генетическую копию человека, чем его клон — очевидным образом оставаясь при этом иной личностью. Так что ожидать от клонов упомянутых персон "исправленного и дополненного" переиздания плана "Барбаросса" или сиквела "Капитанской дочки" никак не приходится. Что же касаемо поточного производства "идеальных солдат", то не надо путать человека с овечкой Долли: Долли можно превращать в шашлык через пару-тройку месяцев после вылупления из пробирки, а вот "пробирочного" солдата надо потом ровно те же восемнадцать (или сколько там) лет кормить, одевать, учить, лечить, etc. Что превращает всю эту затею в полнейшую экономическую бессмыслицу; бог с ними с гитлерами и пушкиными, но уж солдат и проституток точно проще делать "старым казачьим способом"... Короче: ребята, учите матчасть! Хотя бы на уровне учебника "Общей биологии" для 9-го класса советской средней школы.
А вот выращивание аутентичных органов для трансплантации из клонированных тканей — совсем другое дело. Так эти работы (по стволовым клеткам, в частности), насколько я знаю, никто и не думал запрещать...
Как Вы относитесь к идее о социальном устройстве, при котором меньшая часть человечества (так называемый "золотой миллиард") может процветать, отгородившись от большей его части? А может, это и есть дорога, по которой надо идти?
Да что-то не очень у них пока выходит — "отгородиться": пройдитесь-ка по любому европейскому мегаполису... Все эти иммигранты, размножающиеся в геометрической прогрессии, — их-то в этой схеме куда девать прикажете, и как называть? "Бронзовый миллиард"? Или — "железный"? Они ведь уже сейчас кое-где составляют большинство; голосующее большинство — заметьте... И известный анекдот: "Что такое американский университет? — это место, где русские профессора учат китайских студентов за деньги американских налогоплательщиков" — он ведь тамошний, а не здешний.
Как Вы себе представляете мир в 2106 году? А через тысячу лет?
"Дураки бывают разные. Нет, прошу не вставать с места, вас пока не вызывали! Я бывал дураком всех разновидностей, кроме одной..." — но на этом месте справедливость требует прервать цитату. Ибо отнюдь не кладоискательство (коим надумал заняться герой О"Генри), а именно прорицание будущего заслуженно числится крайним в ряду тех поприщ, где в качестве спецодежды потребен колпак с бубенчиками." Прошу извинить за самоцитирование...
2. Космос, новые технологии
Временный ли характер носит потеря интереса к освоению Космоса?
Ничуть в этом не сомневаюсь. Я, в отличие от Переслегина, полагаю что тот, первый, "рывок к звездам" в 1950-70-х был просто-напросто преждевременным. Тогдашние космические программы, и в особенности пилотируемая космонавтика, были чистыми понтами в соревновании сверхдержав; практического значения они не имели вовсе, да и научное-то — очень небольшое (Это как когда-то со Скоттом и Амундсеном: британская экспедиция действительно доставила интереснейшие геологические образцы из Трансантарктических гор — однако посылали ее, конечно, не за этим, а чтобы воткнуть в Южный полюс флаг с Юнион Джеком). Естественно, что едва лишь холодная война подошла к концу, как нужда в этих распальцовочных прожектах отпала, и их без малейшего сожаления свернули по обе стороны бывшего Железного занавеса.
А сейчас развитие космонавтики идет принципиально иным, естественным, путем. Началась эта линия развития с поточного запуска разведывательных спутников, потом возникла еще более массовая, и притом чисто коммерческая, система спутников связи, подарившая человечеству и общедоступные мобильные телефоны, и джи-пи-эсы, и еще кучу бонусов. А сейчас вполне уже предметно обсуждаются интереснейшие энергетические проекты, такие, как добыча в космосе изотопа гелий-3 — наиболее перспективного "топлива" для грядущей термоядерной энергетики (на Земле гелий-3 практически отсутствует, а вот в лунном реголите, и особенно в атмосфере Больших планет, его полно); и степень безумия этих проектов выглядит именно такой, какая бывает обычно потребна для нового технологического рывка. Никуда, кстати, не делась и извечная тяга человека к познанию: на Марсе обнаружены следы былой гидросферы, в подледных океанах спутников Сатурна собираются искать внеземную жизнь...
Короче говоря, космические каравеллы новой генерации готовятся к выходу в плаванье не затем, чтоб проверять измышления мудрецов о шарообразности планеты, а за золотом и пряностями. Ну, и за диковинными попугаями для королевы-спонсорши. Как оно и должно быть.
Как Вы оцениваете саму принципиальную возможность межзвездных полетов?
Да примерно как возможность "построения коммунизма в отдельно взятой стране".
Войны — неизбежная часть истории человечества. Если человечество расселится по Галактике, то конфликты между различными его представителями кажутся вполне возможными. А как Вы относитесь к возможности межзвездных войн между представителями разных цивилизаций?
Знаете, я, вообще-то, вполне положительно отношусь к жанру "космической оперы". Когда это описание похождений какой-нибудь стриженной налысо космической атаманши по кличке Никитá-Кукурузница, рассекающей на пиратских космобригах 2-го межзвездного класса "Попкорн" и "Корнфлекс" и идущей на абордаж с дымящимся бластером и боевым кличем: "Сарынь на кичку! Мочи пидарасов-абстракцистов!" — это классно. А вот когда начинается высокоумное вождение перстами по звездной карте на предмет "Ди эрсте фотонише-звездолётен колонне марширт..." — не, я не могу; сразу засыпаю. По мне — нарушение чистоты жанра.
Существует мнение, что безнравственно выбрасывать деньги на Космос, когда на Земле голодают миллионы. А вдруг именно в космических исследованиях отыщется возможность решения стоящих перед человечеством проблем? Правомерна ли вообще постановка вопроса о безнравственности гигантских трат на научные разработки?
Ну конечно же, деньги на космос, да и на науку вообще, тратить безнравственно! Все эти деньги надо немедля раздать в виде социальных пособий безработным в третьем поколении и многодетным иммигрантам-мусульманам — вон их сколько, и все кушать хотят! В крайнем случае можно дать денег феминисткам на ихние гендерные исследования (сиречь — на научное обоснование того, что всех белых гетеросексуальных мужчин давно уже пора отправить в газовые камеры) или на охрану природы (как ее понимают стареющие актрисы).
Мой друг-зоолог, изучающий сейчас в Израиле сравнительную биомеханику прыгательного аппарата блох (а это важно, в числе прочего, для исследований по структуре природных очагов трансмиссивных инфекций, вроде чумы и туляремии), удостоился тут попасть "под раздачу" центральной прессы: как же, в то время, как все настоящие ученые занимаются спасением амазонских джунглей и борьбой со СПИДом, академические схоласты тратят деньги налогоплательщиков (израильских) черт-те на что, вплоть до изучения — вы только послушайте! — блошиного прыганья. Ну, короче — "Мухолюбы-человеконенавистники", чего уж тут не понять... Только вот маленькое уточнение: статья та распубликована не в "Правде" 1948 года, а в лондонской "Гардиан" 2004-го, и писана не полуграмотным ассенизатором— водовозом, революцией мобилизованным и призванным, а толерантно-политкорректным европидором, отучившемся во всех положенных Оксфордах-Сорбоннах. А так и логика, и стилистика — один в один, что называется — "Найди десять отличий". Верной дорогой идете, товарищи!
Как Вы относитесь к мысли, что мы находимся под наблюдением эмиссаров других цивилизаций?
Ничуть в этом не сомневаюсь: да вы просто гляньте на любого из наших лидеров — они чего, люди, по-вашему?
Как Вы думаете, когда будет создан искусственный интеллект (ИскИн)? Как это отразится на существовании и развитии человечества?
"А потом они спросят, может ли машина мыслить и есть ли жизнь на Марсе. Всё возвращается на круги своя"...
Меня лично в истории про "машинный разум" занимает лишь то, как эффектно все прогнозёры в очередной раз угодили пальцем в небо: почтеннейшая публика, вот уже четверть века ожидающая — ну когда же, когда же наконец, машина пройдет тест Тьюринга и обыграет в шахматы чемпиона мира, как водится, в упор не замечает совершенно реального, идущего не первый уже год, содержательного диалога Человека с чуждым Интеллектом.
Я тут имею в виду революцию, произошедшую в коммуникативной этологии. Вот тут и выяснилось, что муравьи способны оперировать вполне абстрактными символами и производить арифметические действия в пределах десятки, а шимпанзе, будучи обучен азбуке глухонемых, вполне осваивает словарный запас в 700 слов (авторы "Русских бестселлеров", как известно, обходятся полутора сотнями) и речевые навыки в использовании сложноподчиненных предложений (на что категорически неспособно большинство представителей российской якобы-элиты). Так что наши детские сказки, вроде "Кота в сапогах", как выяснилось, куда как ближе к реальности, чем все эти "Законы робототехники" и "Массачусетские машины"... Не знаю, сумеет ли когда-нибудь компьютер написать роман (или хотя бы натискать рóман), но уж что роман, надиктованный шимпанзе, появится раньше — голову даю на отруб. Причем роман того шимпанзе будет, смею полагать, заметно содержательнее, чем творения, скажем... ну ладно, замнем.
А что компьютер обыграл, наконец, Каспарова — ну, обыграл. И что?.. Партия и Правительство учат нас, что с Каспаровым можно разделаться и более простым способом — шахматной доской по башке, и вся недолга...
Не станут ли ИскИны новыми рабами?
Запросто. У меня такое впечатление, что три четверти современной российской фантастики пишется как раз этими самыми ИскИнами. А "авторов", которым издатели приписывают эти тексты, изображают потом на Конвентах ролевики; чисто за выпивку...
Как Вы относитесь к возможности "пересадки" Вашей личности "внутрь" ИскИна после смерти тела?
Это всё, конечно, очень бла-ародно, но как там — "внутри ИскИна" — насчет баб?
Считаете ли Вы допустимым использование генной инженерии для изменения генома людей, и в какой мере?
А вот это — и вправду из тех вещей, которые я нахожу недопустимыми. Абсолютно. Я, извольте ли видеть, как тот Рудольф Сикорски — категорический противник "необратимых решений", а тут речь идет именно о таком... Читайте "Эдем", он рулез.
3. История
Как Вы оцениваете роль личности в истории? Так ли она мала, как нас учили в советской школе?
Не знаю, мы, наверное, учились в каких-то разных "советских школах"... То, чему "советская школа" учила меня (и с чем я по сию пору вполне согласен), можно сформулировать примерно так — используя аналогию из области химии. В обществе постоянно идут естественные (самопроизвольные) социально-экономические процессы — сиречь, химические реакции. Личность же играет при этих реакциях роль не реагента, а катализатора (или ингибитора). То есть можно многократно, на порядки, ускорить (или, напротив, застопорить) процесс, но вот изменить его направленность — никак: смещать химическое равновесие катализатор не может.
А насчет того, что эта роль (катализатора/ингибитора) мала — извините!.. Есть такой широко известный комплекс химических реакций, который целиком и полностью основан на катализе и автокатализе — и в отсутствии оных катализаторов в принципе невозможен; называется он — Жизнь.
Великая мечта о Всеобщем Разоружении, похоже, снята с повестки дня современной истории. Как Вы думаете — почему?
Потому, что "Когда будут наказаны жестокие из сильных, их место займут сильные из слабых. Тоже жестокие".
Почему, на Ваш взгляд, столь широко распространились в последнее время по миру террористические методы ведения борьбы?
Потому что на самом деле так называемый "международный терроризм" — это совместный бизнес исламистских отморозков и западных "элит"; бизнес, в котором крутятся охренительные бабки и задействованы более чем серьезные интересы. Конечно, не везде этот "симбиоз" террористов и власти обретает такие гротескные формы, как в нашем отечестве — где федеральные генералы и полевые командиры пилят откат с совместно крышуемой нефтянки, а неуловимый мутант Басаев (вновь отрастивший многократно уже отрубленные Положительными Героями щупальца) исправно появляется из своего виртуального Сортира всякий раз, когда Президенту нужно прижать к ногтю независимые СМИ или отменить выборность губернаторов. Но однако ж и многолетняя игра в казаки-разбойники ЦРУ с "Аль-Каидой", под предлогом которой уже раздолбали в мелкие дребезги три страны — это ведь тоже что-то с чем-то. Я не особый поклонник муровской агитки "Фаренгейт 9/11", но в то, что там сказано насчет совместных нефтяных гешефтов Бушевой семейки с Беней Ладиным — верю вполне.
Как Вы относитесь к прогнозам американского ЦРУ о том, что через несколько десятилетий мировыми лидерами станут Индия и Китай?
Честно говоря, я и сам всегда думал примерно так же. Однако "прогнозы ЦРУ" на этот счет меня крайне настораживают. Дело в том, что эта организация — по факту — во всех своих прогнозах всю жизнь "попадала очень веско, но на полметра в сторону" (именно поэтому, кстати, пассажи вроде того, что "ЦРУ развалило Советский Союз" всегда вызывали у меня неудержимый хохот). Так что если ЦРУ тоже предрекает Китаю мировое лидерство... Гм, это повод задуматься...
Как Вы считаете, настанет ли когда-нибудь время атеизма? Может быть, именно в атеизме залог победы над религиозной рознью и возникновения единого человечества?
Атеизм как ИО господствующей религии — это будет круто. Во всех смыслах. Подозреваю, что первыми эти ребята отправят на костер как раз агностиков вроде меня...
Многие из нас когда-то верили в светлое будущее, в Мир Полудня. А каково Ваше нынешнее отношение к коммунизму? Может быть, человечество еще не доросло до него?
Может, и не доросло... Но если вы собрались поэкспериментировать еще разок — умоляю, найдите сначала "планету, которой не жалко".
Немало бед принесло людям собственное стремление к справедливому социальному устройству. Достижима ли Утопия, на Ваш взгляд?
По мне, так Утопия была в свое время вполне реально достигнута — я ее даже сам застал (хотя и на излете). Она, кстати, всесторонне описана в художественной литературе — что в "Понедельнике...", что в куваевской "Территории" (у меня, кстати, они так и стоят рядышком на той полке, где живут "книжки, без которых плохо болеть"). Я имею в виду, что в Советском Союзе, доэволюционировавшем в послесталинские времена до стадии " вегетарианского тоталитаризма", для Науки (которая была единственным козырем страны в ее борьбе с Западом за военно-стратегический паритет) воздвигли невиданную в человеческой истории "Башню из слоновой кости". Для обитателей Башни наука была не способом заработка, а Служением, так что они действительно были согласны с известной максимой "Жизнь дает человеку только три радости: дружбу, любовь и работу", а понедельник действительно начинался для них (нас!) в субботу.
Мне на это наверняка скажут, что сия утопическая Башня может существовать только в таком сословно-кастовом, средневековом по сути дела, обществе, как советское. В стране, где податные сословия безропотно оплачивают любую барскую придурь (от Башни до братской Анголы), сами живя в бараках с удобствами во дворе и ездя на экскурсии в Столицу "колбасными электричками", а тех, кто с таким положением дел не согласен, сажают в тюремные психушки или выпихивают в эмиграцию. И это, конечно, верно... Но однако ж, поскольку сами пассажиры тех "колбасных электричек" нынче довольно дружно голосуют за возврат тех ужасных совковых времен — уж мне-то, обитателю Башни, отчего б не поностальгировать? Тем более что податные сословия ("ботва", как их ласково кличут поборники демократических ценностей из числа комсомольских работников) давно сообразили: единственное, что изменилось лично для них — это что они нынче оплачивают не Башню, а багамские виллы означенных поборников...
...Когда дипломники и аспиранты новой, постсоветской, генерации слушают наши экспедиционные байки тех былинных, понедельнично-субботних, времен — вроде того, как мы, оставшись без транспорта, перебирались вплавь через осенний Витим и тащили потом вдвоем через перевал набитый каменюками неподъёмный вьючник, или как нынешний директор Путоранского заповедника Граф в студенческие времена зарулил совершенно немыслимый одиночный маршрут по горной тундре, со скальными работами и сплавом, чтобы сфотографировать отёл краснокнижных снежных баранов, — ребятишки те глядят на дяденек с каким-то не то опасливым, не то участливым недоумением: ну, и нафига оно вам было надо — гробить здоровье и рисковать жизнью в тех маршрутах?
И вот тут, грешным делом, припоминаются мне такие же, по сути, ностальгически-энтузиастические, рассказы очевидцев предыдущей, сталинской, эпохи. По мне, так вся тогдашняя Индустриализация, на костях зэков и на надорванных пупах колхозников, была в лучшем случае — дурью, а в худшем — преступлением без срока давности. Но, может, для непосредственных участников тех событий всё это и вправду выглядело (и было!) совсем иначе? И что я просто не способен понять этих стариков-"сталинистов" — ровно так же, как те аспиранты из поколения "Твикс: съел — и порядок" никогда не поймут нас с Графом?
Какая, на Ваш взгляд, формация придет на смену капитализму?
Коммунизм, ясен пень! Выстроенный "в отдельно взятых" особняках.
Какова, на Ваш взгляд, главная опасность для человечества сейчас?
Тут я, пожалуй, соглашусь с мнением Переслегина: главная грядущая опасность — это крупные техногенные катастрофы, связанные с "человеческим фактором": техника всё время "умнеет", а человек — "глупеет" (ан масс). А главной причиной этого поглупения является прогрессирующее ухудшение качества школьного образования — в глобальном масштабе. Помнится, меня весьма неприятно укололо то обстоятельство, что советские школьники "золотой" для нашего образования поры 70-80-х годов оказались категорически неспособны решать стандартные для дореволюционной гимназии контрольные по алгебре. С этим справлялись только ученики физматшкол (которых в стране на порядок меньше, чем когда-то было гимназий), а все прочие — нет. То есть речь идет уже не об относительном, а об абсолютном регрессе, причем в преподавании математики, чем советская школа вполне вроде бы заслуженно гордилась; это при том, что спрашивать с учеников тех физматшкол гимназический курс по языкам, логике-риторике, истории, etc — вообще сплошное расстройство... Надо ли говорить, что с той поры ситуация в российских школах ухудшилась многократно, а уж на просвещенном Западе по этой части творится вообще полный караул. И что на самом-то деле человечество последние лет двадцать лишь бездарно и бездумно проедает тот образовательный капитал, что был аккумулирован в эпоху "славных шестидесятых"... Ладно, давайте не будем больше про образование, а то я перейду на совсем уж ненормативную лексику.
Помяну, порядку для, еще одну, явно недооцениваемую, опасность: инфекционные заболевания. С той поры, как в распоряжении человечества оказались вакцинация и антибиотики, оно совершенно утратило бдительность по этой части — и зря. Дело в том, что глобализация создала в мире принципиально новую ситуацию: не только с прозрачностью границ и возможностью практически мгновенных перемещений по планете, но и с вовлечением в орбиту "цивилизованного мира" диких тропических окраин, где полным-полно практически неизученных эндемичных заболеваний, среди которых есть и особо опасные (это — не художественный эпитет, а строгий эпидемиологический термин).
Вот, к примеру, существуют себе спокон веку во глубине конголезских джунглей природные очаги геморрагических лихорадок Эбола и Марбург; ну, вымирали от них время от времени местные негритянские деревушки; сведения о том иногда доходили до миссионеров и чиновников колониальной администрации — а чаще не доходили ни до куда; потом колонизаторов успешно прогнали, и про болезни те вообще все позабыли. Так что когда белые люди в 80-е годы столкнулись с этим добром сами, экспириенс получился крайне неслабый; такой, что в центре оборонных биотехнологий в новосибирском Кольцове немедля учинили специальное подразделение с целевым финансированием (аналогично — и по ту сторону железного занавеса).
А теперь картинка: парочка зараженных Эболой конголезских беженцев — на борту суденышка, набитого еще пятью сотнями нелегальных иммигрантов, которое глухой средиземноморской ночью успешно разгружается в одном из испанских или итальянских портов; дальше вся эта публика натоптанными уже крысиными тропками разбегается по эмигрантским кварталам всей Европы — и не только Европы; ну а дальше — пандемия: туши свет и сливай воду. Последней пандемией, которую знало человечество, была "испанка" 1918-20-х годов; она тихо и буднично унесла 20 миллионов (!!!) жизней — больше чем Первая мировая и Гражданская война в России вместе взятые. А теперь представьте-ка, что это — не относительно безобидный (т. е. не входящий в категорию "особо опасных") грипп-"испанка", а лихорадка Эбола, вирусное заболевание (сиречь — антибиотики бесполезны) со смертностью 90 % (как от редких легочных форм чумы) и такой контагиозностью, что в карантинных блоках неоднократно заражался лечащий медперсонал, работавший в изолирующих костюмах...
Первые звоночки, между прочим, уже прозвучали. Любого человека, мало-мальски смыслящего в эпидемиологии, должна была крайне насторожить позапрошлогодняя история с азиатским "птичьим гриппом". Есть все основания полагать, что реальная ситуация там была на порядки серьезнее того, что просочилось в СМИ — просто авторитарные азиатские правительства успешно блокировали информацию, не допустив всемирной паники (что, может, и правильно)... Понятно, что цивилизация наша от такой пандемии не погибнет совсем — как не погибла европейская цивилизация от Великой чумы (которая, кстати, возможно, была и не чумой вовсе — а чем-то таким же вот, совсем новым и незнакомым). Но, может, лучше всё же озаботиться загодя защитными мерами, а? Чем выкидывать деньги, к примеру, на фантастические (в худшем смысле) прожекты противоастероидной защиты Земли?..
А может быть, корень всех бед человечества — в национализме? Может быть, будущее человечества возможно только при условии отказа от разделения на нации?
Не думаю... Мы сейчас живем в эпоху ускоренной (я бы сказал — "шоковой") глобализации. И дело вовсе не в том, что статус всемирной получает многим лично неприятная "культура гамбургера и пепси-колы"; если бы место пепси-колы занимал квас или, скажем, мате, ситуация была бы ничуть не лучше, уверяю. Любой грамотный эколог объяснит вам "на пальцах", что уменьшение биоразнообразия в экосистеме крайне опасно, ибо монокультурные экосистемы (вроде тех же агроценозов) принципиально неустойчивы. А грамотный кибернетик добавит, что это справедливо не только для экосистем, но и для любых систем вообще.
Печаль не в том, что в нашем унифицирующемся мире постоянно (и необратимо) теряются древние породы скота "народной" селекции, местные сорта пива и национальные школы кинематографа — хотя и в этом тоже. Главное — что в таком унифицированном, монокультурном мире несоразмерно возрастает цена ошибочного управленческого решения, даже единичного, и такая ошибка вполне может оказаться fatal error — причем именно что "в мировом масштабе". Убрать внутрикорабельные переборки, дабы облегчить пассажирам перемещения по судну — затея, согласитесь, чреватая...
И в этом смысле национализм — как один из социальных трендов, противостоящих этой "шоковой глобализации" и объективно способствующих поддержанию разнообразия (в кибернетическом, Шенноновском, смысле) — представляется явлением вполне позитивным. На данном историческом этапе, разумеется.
Как может, на Ваш взгляд, измениться система человеческих ценностей, если человек обретет бессмертие?
Надо полагать, немедленно начнутся поиски "Эликсира Смерти".
Что победит в конечном итоге — культура или бескультурье?
Ну, поскольку любой проигравший (а они всегда в большинстве, по определению) объявляет "настоящей культурой" именно себя, любимого, а победителей — "попсой", ответ вполне очевиден.
4. Россия: настоящее и будущее
Мы постоянно слышим, что Россия — особая страна, у нее "особенная стать" и свой особый путь. А может быть, мы просто подвержены мании величия?
От меня чего, ждут, чтоб я тут в стотысячный раз с умным видом процитировал Достоевского: "Широк русский человек — я бы сузил"? А потом авторитетно разъяснил, что "цитата" сия переврана идиотами до неузнаваемости, а классик — устами Дмитрия Карамазова — высказал нечто совершенно иное?
Довольно широко распространено мнение о том, что Россия в XXI веке станет собирать "свои" бывшие территории. Что Вы думаете по этому поводу?
Я думаю — "А оно нам надо?" Ну сколько еще можно склеивать ностальгическими соплями ту расколотую чашку?.. В общем, я вполне согласен с парафразой покойного генерала Лебедя: "Кто не сожалеет о распаде Советского Союза — лишен сердца, а кто надеется его восстановить — лишен мозгов".
Не кажется ли Вам, что мусульманское давление с Юга, с исторической точки зрения, благо, поскольку поневоле активирует в России центростремительные процессы?
Ага... То есть "центростремительные процессы в России" (сиречь — "Укрепление Властной Вертикали") — это уже само по себе Благо; то есть таких масштабов Благо, что ради него вполне стóит напустить на Россию ваххабитов...
"Извините, но ваша логика, видимо, совершенно отлична от земной" (с) Звездные дневники Йона Тихого.
Способно ли религиозное учение стать национальной идеей, объединяющей Россию?
Религиозное учение — навряд ли. А вот религиозное мракобесие — запросто. Собственно, уже становится...
Излишний рост числа чиновников в стране тормозит ее развитие, недостаточное их количество вызывает сбои в управлении. Как найти "золотую середину"?
Что "сбои в управлении" вызываются "недостаточным количеством чиновников" — мысль поистине поразительная! Способная, по-моему, поднять из гроба Паркинсона и Салтыкова-Щедрина...
Что Россия может противопоставить возможному китайскому проникновению на Дальний Восток и в Сибирь?
Может, попробовать работать как китайцы? Или хотя бы пить поменьше, равняясь на них же?..
Исторически национальные интересы РФ и США неизбежно должны противоречить друг другу. Как скоро, на Ваш взгляд, Россия и Америка вновь окажутся по разные стороны баррикады?
Я сейчас крайне непопулярную по нынешним временам мысль выскажу, но, вообще-то, Америка — это естественный стратегический партнер России. Причем — единственный; как выразился бы известный исторический персонаж: "Других стратэгыческих партнеров у меня для вас нэт". Не скажу, чтоб мне этот партнер шибко нравился, но ведь мы и сами — тоже не мармелад. Ой, не мармелад...
Или, может, вам нынешняя Европа больше по душе? Страсбургские общечеловеки во главе с лордом Джаддом и Ванессой Красномогильной?.. Есть у нас опять-таки и любители "назло бабушке отморозить себе уши", а именно — закорешиться вообще с кем угодно, лишь бы только в пику Заокеанскому Большому Брату: хоть с Китаем (чтоб те учинили тут у нас тут повсеместную Ордусь, аж по самую Александрию-Невскую), хоть с Исламским Миром (а эти, к бабке не ходи, устроят нам обрезание — ровно по ту же Александрию). ...Так, кто там еще у нас остался, из потенциальных союзников — Индия? Япония? Израиловка? Или, может, вам сразу "дать другой глобус"?..
Хорошо некогда высказался государь-император Александр Миротворец: "У России друзей нет. И не надо"... Хорошо-то хорошо — но, как выражаются нынче, "контрпродуктивно". Потому как без друзей жить можно (Англия вон всю жизнь живет), а вот без союзников — никак не выходит: Советский Союз как-то попробовал... А при выборе союзника такая категория, как "дружба", вообще ни при чем, и первейший принцип тут — "Союзничать через голову". Сам Александр-Миротворец, к слову, именно так и делал: стратегический союз заключил с весьма ему неприятной Французской республикой, "через голову" от классово близких монархий Центральной Европы... А от нас "через голову" — кто?..
Существует мнение, что европейские конституционные монархии представляют собой самый подходящий вариант правильного соотношения государственности и гражданского общества. Как считаете Вы?
Я вообще, если честно, хотел бы жить в викторианской Англии. Не в реальной, разумеется, а в мире Шерлока Холмса, Алана Квотермейна и иже с ними; что называется, "Мой любимый цвет, и любимый размер".
Какой Вы видите Россию через 25 лет? А через 100?
"Без прыщей" (с) Гадкие лебеди.
Какой вопрос мы позабыли Вам задать и что бы Вы на него ответили?
Даже прям и не знаю... "Почему вы всегда пишете один", нет? ;-)
О тактико-технических характеристиках читательской аудитории (M&Mузыкой навеяло...)
[речь о последнем/крайнем сериале по "Мастеру и Маргарите"]
Михал Афанасьич Булгаков, царство ему небесное, не любил пролетариата, — как мог бы написать (но отчего-то не написал) Хармс. По этой причине книжки свои сей военврач-белогвардеец писал для “классово близких” ему персон, знавших историю и мировую литературу по меньшей мере на уровне классической гимназии — уровне, который грядущим поколениям читателей “МиМ” даже не снился, — и подстраничными сносками для неучей особо не заморачивался.
Тем читателям, к примеру, не требовалось лобовых подсказок, чтобы уловить логическую связь между “плешивой головой с редкозубым золотым венцом” и “носовым голосом, надменно тянущим слова “Закон об оскорблении величества””, и тем обстоятельством, что будущий Игемон командовал кавалерийской турмой именно в бою “при Идиставизо, в Долине Дев”. Будучи же сами помещены в специфическую атмосферу конца 30-х, все они ясно понимали, что всесильный, казалось бы, римский прокуратор на самом деле являет собою — ежели перевести на наши понятия — крупного советского руководителя, имевшего несчастье давным-давно, году эдак в 19-ом, воевать под непосредственным началом товарища Троцкого (вариант: Тухачевского); к моменту повествования все его соратники по тому “незабываемому 19-ому” уже сгинули в процессе разнообразных чисток, а отчего сам он пока еще на свободе — бог весть: негласно прощен капризом тирана? случайно попал в “слепое пятно” бюрократической репрессивной машины? расчетливо оставлен еще помучиться неизвестностью — перед неизбежным-таки арестом?.. Так что пресловутая ТРУСОСТЬ Прокуратора источник имела не абстрактно-метафизический (как казалось читателям более поздних времен), а самый что ни на есть земной и конкретный; что делало ту трусость (которую в те годы всяк имел возможность примерить на себя лично) если и не извинительной, то вполне по-человечески понятной... Ключевым же элементом этого пазла, повторюсь, служило для читателей из булгаковской таргет-группы слово “Идиставизо”.
Те читатели знали опять-таки, что спутать цекубское вино с фалернским нельзя при всем желании, так что зачин застольной беседы между Пилатом и Афранием (“ Превосходная лоза, прокуратор, но это — не “Фалерно”?” — “ “Цекуба”, тридцатилетнее, — любезно отозвался прокуратор”) — это не невинный обмен протокольными любезностями, а камертон, безошибочно задающий тональность всего последующего, построенного на полунамеках, _преступного_ сговора прокуратора с начальником тайной службы. А прочтя в финале романа фразу про темно-фиолетового рыцаря, чей “каламбур о свете и тьме был не совсем хорош”, иной из них мог даже и внутренне поморщиться — дескать, зачем уж так-то, впрямую, _разжевывать_ отсылки к гностикам?.. Нынешние литературоведы немало потрудились над расшифровкой этих изящных ребусов, а ведь Михаил Афанасьевич-то никак не был эстетствующим снобом, и ориентировался на самого что ни на есть _массового читателя_ — то есть массового читателя из родной ему _университетской среды_, разумеется: “богатыри — не вы”...
Из-за прорех в историко-литературном бэкграунде читатель иной раз не то что не видит некоторых смысловых слоев текста, а воспринимает общий смысл произведения “с точностью до наоборот”. Ярчайший пример тут — “Песня про купца Калашникова” (одна из самых любимых мною лермонтовских вещей, к слову говоря). Школьный учебник и учителя литературы вдалбливали нам, будто вольнолюбивый поручик воспел, в лице удалого купца, социальный протест против иван-грозненского... э-э-э... ну, слова “тоталитаризм” тогда еще в ходу не было, но “слова-то нет, а жопа есть” (с). Короче, означенный купец выходил едва ль не предтечей декабристов, разбудивших Герцена (а о чем еще было писать Поручику в 1837 году?), отказ его дать царю объяснение — как это он надсмелился голыми руками зашибить досмерти любимого царского мега-чемпиона? — выходил несомненной моральной победой над “тираном и деспотом”; тиран и деспот же, незаконно репрессировав победителя честнОго поединка, испытывает муки совести, да — каковые муки и пытается заглушить, назначая вдове репрессированного государственную пенсию, а братьям его раздавая всяческие привилегии и монополии.
Проведя недавно мини-опрос в большой компании представителей своего, позднесоветского, поколения (где были и _филфаковские филологи_!), я с интересом убедился, что вышеописанная “школьная” интерпретация остается “живее всех живых”; ну, разве что, выпали из обихода совсем уж одиозные баги по части вульгарного социологизма, да добавился мотив “бой Калашникова и Киребеевича как Судебный поединок (ака Божий Суд)” (что совершенно, как мне сдается, безосновательно). Есть, однако, одна чисто фактологическая деталь, превосходно известная современникам Лермонтова (а также всем любознательным советским школьникам, читавшим _культовую_, как выразились бы сейчас, книжку “Вслед за героями книг”), которая картину эту полностью перечеркивает.
Фишка в том, что по правилам русских кулачных боев мега-удар “в левый висок со всего плеча”, коим Калашников свалил мега-чемпиона Киребеевича, был приемом БЕЗУСЛОВНО И АБСОЛЮТНО ЗАПРЕЩЕННЫМ. Так что инцидент на Москве-реке название имеет вполне определенное, а именно: “преднамеренное убийство с отягчающими обстоятельствами”. И у царя есть все основания наехать на “победителя” по полной программе: “Ты чо беспредел-то такой творишь?!” Беспредел-то, конешно, беспредел, нет вопроса — но что Степану Парамоновичу оставалось-то, в тех обстоятельствах? Простолюдину — против родственника “тогдашнего министра госбезопасности Малюты Скуратова” (с) ПНС ? Некоторый эфемерный шанс отплатить за поруганную честь любимой жены дает “открытый ринг” на Москве-реке, но — обладателю белого пояса против мастера четвертого дана?.. Тут только — “в левый висок со всего плеча”, однозначно... Даже и объяснить царю свой _антиобщественный поступок_ он не вправе, дабы не превратить мерзкое происшествие на ночной улочке в предмет пересудов всего города (“Ой, да ладно вам — “Снасильничал”... Сучка не захочет — кобель не вскочет!”) — так что остается ему только глухая несознанка: “Я скажу тебе, православный царь:// Я убил его вольной волею,// А за что, про что — не скажу тебе,// Скажу только Богу единому.”
Православный царь же, “тиран и деспот”, фишку просекает — на раз: убиенный любимец-то его, Киребеевич, похоже _косяк спорол_ капитальный... Размеры того _косяка_ царь определяет в размер компенсации, что надлежит немедля выплатить пострадавшему семейству: “Молодую жену и сирот твоих// Из казны моей я пожалую,// Твоим братьям велю от сего же дня// По всему царству русскому широкому// Торговать безданно, беспошлинно”. Что ж до самогО виновника торжества, то — “Рюмку водки, плаху и палача! Водку — мне, остальное — ему”; потому как — дура лекс, сед лекс, и тут уж ничего не попишешь. Такие дела.
...Я это, собственно, к тому веду, что все высокоумные комменты литературоведов к лермонтовскому тексту гроша ломаного не стоят без ма-аленькой подстраничной сноски: “Калашиков убил Киребеевича сугубо запрещенным ударом, так что царь не казнить его просто не имел права”. Современникам Лермонтова, как уже сказано, разъяснять правила кулачных боев не требовалось, а вот нынешним читателям — очень даже. Во избежание...
В общем-то любой автор предполагает за своей читательской аудиторией некий базовый уровень знаний, позволяющий не разжевывать ей впрямую некоторые вещи, обходясь вместо того аллюзией, раскавыченной цитатой, цепочкой ассоциаций и т.п. Беда в том, что аудитория (или большая часть ее) сплошь и рядом не обладает тем бэкграундом, что автором предполагается как нечто само собой разумеющееся... Помнится, по ходу сетевых дискуссий по “Кольценосцу” некий толкинистический “критик” из числа особо буйных предъявил автору, среди прочих пунктов обвинения, и “претенциозные стишки”; это он про цитированное без ссылки “Клянусь четой и нечетой, // Клянусь мечом и правой битвой”, ага. Ну, это-то случай клинический, но вот автором высказывания “Мир есть текст” меня всерьез полагает целый ряд персон, за которыми я такого в жизни бы не заподозрил... Опять-таки, кАк нонешний читатель, вскормленный и вспоенный на Голливуде, может не разглядеть, что фабула “Робингуда-1” есть вывернутый наизнанку “Wag the Dog” (а из этого много чего следует) — для меня полная загадка; но ведь не видят в упор, факт! Ан масс, по крайней мере...
В совершенное умиление привел меня на этом месте Александр Зорич: этот (в рамках программы гуманного обращения с животными, надо полагать) в тексте своего романа “Герцог Карл” пометил сносками все аллюзии и раскавыченные цитаты с указанием источников — что и откуда; вышло —“Так вот, обратите внимание: намек” (с). По мне, так ничего более оскорбительного для читательской аудитории, чем этот “Список рекомендуемой литературы” и придумать нельзя. “Это мое мнение, и я с ним согласен”.
"Все, что вы думали о критике, но стеснялись сказать"
"Семечки" (Липецкое обозрение фантастики), лето 2001, No 16.
Тема номера: "Все, что вы думали о критике, но стеснялись сказать".
На вопросы А.Караваева отвечают: Б.Стругацкий, Э.Геворкян, С.Переслегин, К.Еськов, С.Логинов, В.Владимирский, О.Дивов, А.Шведов, А.Корепанов, В.Рыбаков, Г.Л.Олди, М. и П.Шелли, А.Балабуха, А.Лурье, Н.Ютанов, Г.Петров, С.Бережной, Р.Арбитман, Е.Лукин.
Кирилл Еськов (Москва)
a.. Критика! Кому как не писателю в полной мере ощущать ее воздействие! Какие Вы испытываете чувства, когда препарируют Ваши произведения? Когда рецензент не понял посыла, вложенного Вами в книгу, и с блеском разделался с "конструктом", созданным исключительно его, рецензента, воображением?
Нахожу это вполне нормальным и естественным. Художественный текст тем и отличается от научного, что его всяк волен воспринимать по-своему, "в меру своей испорченности, воспитанности и начитанности". Каждый из нас фактически пишет заново собственного "Гамлета", и я готов поручиться, что "Гамлеты" фюрера великой германской нации и французского летчика-сказочника имеют между собою весьма мало общего; а главное, что при этом сам Шекспир арбитром между ними выступать тоже не может, ибо его мнение -- это просто мнение еще одного читателя... Если угодно, ученому платят за строчки, а писателю -- за межстрочные пробелы, которые читатель должен заполнять по собственному вкусу и разумению. Так что когда рецензент пишет о твоем тексте полную (с твоей точки зрения) ахинею, не замечая в упор того, ради чего текст писан, и азартно нападая на то, чего в нем нет и в помине -- расслабься. Рецензент не идиот (как тебе может показаться поначалу) и даже не шулер -- просто он так заполнил вышеупомянутые пробелы; такая уж у него мера "испорченности, воспитанности и начитанности". А поскольку многозначность художественного текста относится к числу его неоспоримых достоинств -- считай это за комплимент.
b.. Сейчас нет недостатка в чрезвычайно жесткой, "негативной" критике в адрес писателей. То не о том пишут, то не так, то совершенно проглядели Интернет. На Ваш взгляд, чего ни в коем случае не должен делать критик или рецензент, разбирая произведение?
"Сетевая критика" (речь, как я понимаю, именно о ней) -- штука довольно специфическая; она вполне адекватна специфичности народа, каковой в этих сетях обитает. Помнится, в свое время Сергей Переслегин остерег меня: "Если жизнь и рассудок дороги вам -- держитесь подальше от этой Гримпенской трясины, сетей ФИДО... Понимаешь, я просто не могу общаться со средой, где обращение на "вы" почитают за оскорбление." Сама возможность напрямую, сей же час, обратиться к понравившемуся (либо не понравившемуся) тебе автору порождает у некоторых читателей-сетевиков довольно специфический стиль общения с писателем: полное отсутствие естественного чувства дистанции и амикошонство, плавно переходящее в откровенное хамство; "сетевая критика" же этот стиль общения культивирует и доводит до полного логического завершения. С другой стороны -- вольно же самому писателю поддерживать такого рода отношения ("А ты зачем пришел в наш садик, пра-ативный!")... Что же касается -- "чего ни в коем случае не должен делать критик или рецензент", тут ответ вполне очевиден: как и в любой иной дискуссии, не следует переходить на личности (что в "сетевой критике" имеет место быть сплошь и рядом). Не следует хотя бы потому, что публично оскорбленный писатель может при случае просто дать такому "критику" в торец -- не в виртуальный, а в натуральный. Есть прен-цен-денты...
c.. А возможна ли она вообще - объективная критика? Тысячи читателей - тысячи мнений. И какой она, по Вашему мнению, вообще должна быть - критика?
Я, собственно, так и рассматриваю критику -- как совокупность читательских мнений: есть поумнее и поглупее, пооригинальнее и побанальнее; все они имеют право на существование, а некоторые (вы таки себе будете смеяться!) даже интересны автору... С моей точки зрения, лицам, полагающим себя "критиками", следует просто не забывать употреблять в своих текстах волшебное слово "ИМХО" (или его эквиваленты) и помнить, что их рецензия -- просто одно из многих читательских мнений, и не более того... Мне лично даже более интересными, чем собственно рецензии, представляются читательские дискуссии. Во всяком случае, дискуссии по "Кольценосцу" я читал довольно внимательно, и многие мнения (в том числе и резко-отрицательные) нашел для себя весьма назидательными. Ну, понятно, что если во первЫх строках написано "симпатии автора на стороне Темных Сил" (с большой буквы) -- дальше можно не читать; зато когда натыкаешься на что-нибудь вроде "А вот чего ты не поняла -- так это того, что у Еськова "боевик" -- обертка от конфеты, а книга-то вовсе не о том" -- прям-таки именины сердца: все-таки, выходит, не зря трудился...
d.. Как Вы считаете, полезна ли критика писателю? Ведь по меньшей мере наивно думать, что она заставит халтурщика писать лучше, а до инфаркта довести может вполне. Как известно были прецеденты.
Наверное, это зависит от писателя... Мне, например, критика (как совокупность читательских мнений) интересна: я ведь пишу не для троих литературоведов и не для Вечности, а именно что для читателей. К этим мнениям можно относиться по-всякому: можно им следовать, можно их игнорировать, можно делать обратное тому, чего от тебя ожидают -- но быть в курсе этих мнений в любом случае стОит. ИМХО... А насчет "инфаркта" -- это все-таки, надо полагать, истории из тех времен, когда за критическим разносом автоматом следовали оргвыводы, и, прочтя о себе ругательную статью, можно было сразу сушить сухари. Нынче, слава те, Господи, времена не те. Ну, написал, к примеру, хороший писатель Рыбаков странноватую (мягко скажем) вещь "На чужом пиру"; Арбитман ее изругал, Володихин расхвалил, а Еськов по ее поводу отстебался; Рыбакову, надо полагать, как первое, так второе и третье -- в должной степени по барабану. И правильно: "с высоты его происхождения..." Сам я, к примеру, из всего писанного по поводу "Кольценосца" как бы не самым ценным нахожу довольно ядовитую Свиридовскую пародию: это -- признание, а оно не бывает хорошим или плохим, оно либо есть, либо нету...
e.. Сейчас в редкой книге есть предисловие, справка об авторе или послесловие. В конце многих книг исчезло даже отчество писателя. Не говорит ли это косвенно о некотором кризисе критики, когда издатели совершенно не видят смысла вкладывать в нее деньги? Не вредит ли это в какой-то степени самому писателю?
Честно сказать, я никогда не находил особого проку во всех этих преди- и после-словиях; все это было просто проявлением глобального совдеповского патернализма: а то ведь дурак-читатель сам не разберется, кто у нас луч света в темном царстве, а кто зеркало русской революции... И потом -- "кто девушку ужинает, тот ее и танцует": сейчас издательство в любом случае будет заказывать в качестве предисловия не объективный разбор вещи, а рекламный ролик для увеличения продаж, нечто вроде чуть расширенной аннотации на обложку. По мне уж лучше вовсе без предисловия, чем с таким...
Кузница и гвоздь ("альтернативная история" против "криптоистории")
"Консерватор" № 18 (30 мая — 5 июня 2003)
Чугунная сентенция "История не имеет сослагательного наклонения!" столь же неоспорима, как приснопамятный лозунг "Экономика должна быть экономной!" — но и смысла в себе содержит ничуть не больше. Ну, должна; ну, не имеет (просто в силу физического принципа причинности); и что?.. Понятное дело — в советские времена всю историю человечества принято было считать чуть подзатянувшейся прелюдией к написанию "Манифеста коммунистической партии" и "Апрельских тезисов" (а те, в свою очередь, — к объемлющему уже всю мудрость земную докладу Генсека на последнем по счету Съезде КПСС), так что сама мысль об альтернативной истории, в коей могло и не случиться не только "Апрельских тезисов", но и — страшно вымолвить! — самого Первого в Мире Государства Рабочих и Крестьян, представлялась жутчайшей ересью — со всеми отсюда вытекающими; но сейчас-то уж — чего трепетать-то?
В этом смысле и шахматы тогда тоже "не имеют сослагательного наклонения" — ибо медицинский факт состоит в том, что чемпионом мира в 1987 году стал Каспаров, а не Карпов. Однако знатокам шахмат интересны не столько "факты" (вроде суммы тогдашнего призового фонда, или скандальных разборок "Двух К"), сколько фатальная ошибка, допущенная Карповым в решающей 24-й партии, которая и стоила ему короны... Ну, а поскольку шахматы, как известно, есть предельно упрощенная модель войны, нечего удивляться, что именно в военно-исторической науке — как в самой деидеологизированной из сатрапий империи Клио — идея альтернативной истории как объективного анализа упущенных возможностей спокон веку была главенствующей парадигмой. И курсанты военных академий всех стран мира из поколения в поколение занимаются именно альтернативно-историческим анализом, переигрывая "за черных" эти шахматные партии — Мидуэй, Ватерлоо, Канны...
И не только они. Например, ведущие историки из университетов США и Великобритании не считают зазорным для себя поучаствовать в регулярно издаваемых сборниках "Что, если?..": в них обсуждается, какой облик мог приобрести современный мир при другом исходе той или иной военной кампании. Некоторые из этих "альтернативных развилок" явно неубедительны (Черчилль в 1931 году гибнет в реально имевшей место автомобильной аварии — и Британия в 1940-м безропотно капитулирует перед Гитлером), другие производят впечатление откровенного стёба (арабы в 732 году выигрывают битву при Пуатье, и Западная Европа навеки становится исламской), но многие — и прежде всего касающиеся истории самих США — подкупают своей аргументированностью. И по прочтении статьи Т. Флеминга "Маловероятная победа: тринадцать вариантов поражения Американской Революции" вполне соглашаешься с автором: "Когда историк, занимающийся проблемами Американской революции, начинает задаваться вопросами «Что если?», его пробирает дрожь. Слишком много было моментов, когда висевшее на волоске дело патриотов спасали лишь совершенно невероятные совпадения, случайности или неожиданные решения, принятые оказавшимися в центре событий измотанными людьми".
Ясно, что раз уж такие игры ума не претят и профессиональным историкам, то литераторам-то это — сам Бог велел... Суть альтернативной истории исчерпывающе точно выражена той английской балладой в переводе Маршака — про гвоздь, коего не случилось, чтоб подковать лошадку; дальше — "лошадь захромала — командир убит", а в итоге — "враг вступает в город, пленных не щадя,// потому что в кузнице не было гвоздя"; изменив же первое звено в цепочке, можно создать более или менее убедительный "параллельный мир" ("Фатерланд" Р. Харриса и "Человек в высоком замке" Ф. Дика — миры с победившей нацистской Германией; "Остров Крым" Аксенова — мир, где уцелел анклав свободной, сиречь белогвардейской, России). Такого рода тексты традиционно числятся "по департаменту фантастики" (хоть это и спорно: поиск того "гвоздя"-допущения — задача не фантастическая, а скорее уж детективная) и пользуются растущей популярностью.
У доктора Джекила, классической альтернативной истории, есть свой мистер Хайд — так называемая криптоистория. Тут посылка совершенно иная: вместо "Что было бы, если?.." — "Нэ так всё было, савсэм нэ так!" Из того неоспоримого факта, что и очевидцы, и исторические источники всегда врут (как корыстно — на потребу власти, так и просто, для души), а серьезные люди меж тем во все века обговаривали свои дела без протоколов, делается вывод, что всё, принимаемое нами за "историю" — от Никейского собора до Беловежского соглашения, — есть то второстепенное, что поленились от нас скрывать вышеозначенные серьезные люди (или нелюди). "Видимая нами картина истории — не более чем надводная верхушка айсберга; а интересно ведь глянуть на ту, подводную, его часть — которая 5/6, ага?"
Разница между "альтернативками" и "криптоисторией" именно идеологическая. Альтернативная история — что романная, что настоящая — в основании исторической развилки видит единичного человека, обладающего свободой воли; именно то самое "неожиданное решение, принятое оказавшимися в центре событий измотанными людьми" переводит стрелку — и вот пресловутый "локомотив истории" уходит на другой путь... Суть ведь не в том, что Крым — остров; суть — в лейтенанте Бейли-Лэнде, который сумел вынырнуть из общего состояния пораженческого пофигизма и сделал, что должно: угрожая оружием, разогнал митингующих матросов по орудийным башням; дальше — огонь из главного калибра, лед под красными проламывается, и Крым остается свободным...
Что? "В реальности так не бывает?" — щаз!.. "Существует апокриф, будто в Военно-морском колледже в Ньюпорте (Род-Айленд) слушатели многократно проводили игру, имитирующую ход состоявшегося в 1942 г. сражения при атолле Мидуэй, но при всех возможных сценариях им ни разу не удалось добиться победы американской стороны (Т. Ф. Кук "Фиаско у атолла Мидуэй")." Самым же первым звеном в цепочке маловероятных событий, приведших к победе в той решающей битве Войны на Тихом океане, стал подвиг безвестных ремонтников, за невозможный срок вернувших в строй авианосец "Йорктаун" (вот, кстати, магия имени — Йорктаунское сражение тоже ведь было из числа невыигрываемых за Америку!), без которого американцам у Мидуэя вообще ничего бы не светило.
Обратите внимание: речь тут именно о "кузнецах", которые просто выполняют свой долг, но без которых лошади "командиров" захромают — и привет... Надобно заметить, что эта гуманистическая картина исторического процесса, в которую вполне органично вписана и альтернативная история, не слишком приживается у нас в России: нам бы какую-нито "историческую необходимость"... Чтобы в этом убедиться, достаточно, например, сравнить число альтернативно-исторических ресурсов в русском и англоязычном Интернете. Или приглядеться к номинационным спискам специальной премии за альтернативно-историческую литературу "Меч в Зеркале" (есть и такая): множество вполне достойных фантастических сочинений (Рыбаков, Щепетнев, Лазарчук), но чистая, классическая "альтернативка" — за все годы одна-единственная: "Первый год республики" Вершинина — победа декабристов, но не в Петербурге, а на Украине, с дальнейшим ее отпадением в самостийность и гражданской войной.
Зато вот криптоистоия — попросту говоря, литературный извод конспирологии — на отечественной почве цветет и колосится так, что только поспевай обмолачивать. Тут всё очень по-нашему: "Единица — вздор, единица — ноль", а миром рулят те, кому положено: древние магические капитулы, мировое правительство, спецслужбы... Да не! — это не про те спецслужбы, что на наших глазах раз за разом ложкой мимо рта попадают (типа "Грозный можно взять за два часа одним парашютно-десантным полком, а саддамовы чудо-богатыри будут стоять насмерть, что твои самураи", или там файлы забыли перекинуть из ЦРУшных компьютеров в ФБРовские — и нате вам, 11 сентября), это про настоящие... ну, те, которые всё знают, всё могут, только ничем себя не обнаруживают — это задача у них такая!
Этот параноидально-конспирологический мир, как ни странно, вполне уютен для россиянина; ему ведь, по меткому замечанию Евгения Лукина, "из всех возможных свобод нужна только одна — свобода от выбора"... А то еще гвозди какие-то искать — оно тебе надо? Ты лучше слушай сюда, как дурят нашего брата. Ну, что историки всю историю переврали, в восемь раз ее удлинивши, чтоб побольше бабла срубить — это всем известно. Так вот, и у геологов тоже самое! Мир-то наш, оказывается, сотворен шесть тыщь лет назад, а эти, ученые типа, выдумали про четыре миллиарда со всякими там изотопными датировками; между собой у них всё схвачено, а как кто захочет народу правду открыть, так они его сразу — бритвой по горлу и в колодец...
Впрочем, это уже совсем другая история.
Победа разума над сарсапарилой
"Консерватор" № 16 (16-22 мая 2003)
"Что мне нравится в новозеландских карапузах — так это незамутненность." (Фильм "Властелин колец" в Гоблиновой озвучке).
Странная война в Ираке окончена. Война, в которой отступающая армия не взорвала за собой ни единой нефтевышки и ни единого моста, а вся авиация — немаленькая по численности и не совсем уж отстойно-древняя по качеству — так и простояла в укрытиях, где ее, к вящему своему удивлению, и обнаружил постфактум австралийский (?!?) спецназ. Обсуждать чисто военные аспекты события мне, штафирке, как-то не к лицу (хотя, если вспомнить прогнозы, что публично надавали в телевизор генералы при больших звездах — про то, как наши друганы-саддамиты еще устроят ихним хваленым джыдаям на багдадских улицах Грозный-3 — думаю, вышло б уж точно не хуже...) Замечу лишь, что ликование российской общественности на предмет сбития за первую неделю войны трех джыдайских вертолетов (за ту неделю, так уж совпало, федеральная группировка в Чечне потеряла ровно те же три вертолета — только вот сообщения об этом естественным образом затерялись где-то среди прогнозов погоды и колебаний курса доллара относительно евро) — представляется по меньшей мере неумным, а возмущение означенной общественности тем обстоятельством, что не все 100,0 % американских бомб точно попали в военные объекты смотрится (на фоне приснопамятных руин Грозного) каким-то вовсе уж запредельным лицемерием... Так вот, поскольку война та была в основном виртуальной, информационной, я вполне солидарен с Дмитрием Быковым ("К" Љ 14): главным ее героем — с американской стороны — стала отважно вызволенная из иракского плена Джессика Линч.
Как все мы помним со школы, "важнейшим из искусств для нас является кино". Время показало ошибочность этого ленинского тезиса, равно как и многих других: на самом-то деле кино — не важнейшее из искусств, а — единственное. В смысле — единственное, способное реально влиять на социум в плане посеять чего-нибудь разумно-добро-вечное (или наоборот). А поскольку нынче никакого иного кина, окромя американского, в мире просто не осталось (кинематографическая тусовка может сколько угодно награждать друг дружку в своих Берлинах и Венециях, но к объективной реальности — сиречь к ассортименту пунктов видеопроката — всё это уже отношения не имеет), то к голливудской "фабрике грез" стоит присмотреться повнимательней — ну, вроде как к Пентагону или к Силиконовой долине.
В ряду любимых мною американских фильмов особняком стоит "Хвост виляет собакой (Wag the dog)" (в российском прокате его кличут "Плутовство"). Особняком — поскольку картина эта, сама по себе повествующая о том, как информационные объекты начинают воздействовать на породившую их первичную реальность, явно заряжена невероятной по мощи симпатической магией: вся та фантасмагория, что навыдумывал некогда Барри Левинсон, сбылась за эти годы с удручающей точностью. Американский президент, затевающий войну с целью отвлечь внимание публики от своего сексуального скандала; сфабрикованная в телестудии при помощи компьютерной графики "девочка-беженка с белым котенком на фоне разбомбленной песочницы" как повод для "гуманитарной интервенции"; даже со страной угадал, колдун проклятый — Албания! Всё верно, это ведь еще Шекспир говаривал: "Насмешники — хорошие пророки"... А теперь вот, стало быть, дошел черед и до "рядового Шумана".
Рядовой Шуман из засекреченного до полного несуществования 303-го батальона, попавший в плен, выполняя спецзадание во вражеском тылу, но сумевший послать о себе весточку (все телеэкраны Америки обошло его фото с хитроумно выковырянными им на зэковской фуфайке точками-тире: "Крепись, мама!") и геройски вызволенный из вражьего узилища посредством лихой спецоперации; рядовой Шуман, вызванный из небытия президентским политтехнологом Де Ниро и скандально обернувшийся затем вполне реальным дебилом-насильником, мотающим десятку в военной тюрьме — но приходится всенародно чествовать сего дебила (Медаль Конгресса, все дела), а куда денешься, show must go on; так вот, означенный рядовой Шуман нежданно-негаданно заявился в наш собственный мир в облике очаровательной рядовой (или рядового?) Джессики Линч.
Вообще-то говоря, у Левинсона несравненно больше оснований подавать в суд за плагиат на Пентагон, чем у тетеньки Роулинг — на шустрого родителя Тани Гроттер... Я лично не верю в существование очаровашки Джессики ни на копейку, и меня не убедит в обратном даже прямая трансляция церемонии ее бракосочетания с одним из тех простецких парней, что уже предложили героине руку и сердце; скорее наоборот. Так же как не верю я и в существование Бен-Ладена (ведь что есть Бен-Ладен? — не более чем персонифицированный канал снабжения афганских моджахедов американо-саудовскими деньгами. Денег тех закачивали в Афган несчетно-немерено, сколько из них реально доходило до партизанских командиров вроде Ахмад-Шах Масуда — бог весть, ну а дальше — распил отката, чего там не понять, дело житейское. Так что легендарные "счета Бен-Ладена" — это на самом деле счета церэушников и чиновников президентской администрации, и ясно отчего те деньги никакое ФБР никогда толком не искало...); равно как не верю я и в нашего Басаева (у которого, кажется, уже отстрелили по два раза все конечности, включая голову — что ничуть не мешает ему раздавать свои телеинтервью). Я — увы! — слишком хорошо осведомлен о том, что знаменитая пулитцеровская фотография "Знамя над Иводзимой" скроена ровно по тем же лекалам, что и наш "Флаг Победы над Рейхстагом" (при том, что и Егоров с Кантарией, и те семеро американских морпехов — сами по себе герои, однозначно; только вот настоящие флаги и там, и тут водрузили другие — что анкетными данными не вышли). Я сам — продукт постмодерна, ситуации, когда информационным объектам есть лишь два применения: либо для эпатажных эстетских игрищ, либо для скотского государственного изнасилования мозгов; именно поэтому в моем мире нет, да и быть не может, места для спасенной Джессики Линч.
А вот в мире простого американца Джессика Линч существует — причем существует вполне объективно! Ну, вы же помните: "Когда множество людей верит в реальность некоего объекта (или процесса), он начинает себя проявлять: в монастыре происходят религиозные чудеса, в обществе разгорается классовая борьба, в африканской деревне в назначенный срок умирает проклятый колдуном бедняга..." Общеизвестно, что Америка — Страна Воистину Победившего Социализма, а Голливуду, похоже, удалось-таки решить ту задачу, над которой надорвался здешний, невыносимо-картонный, соцреализм. И теперь вот американцы живут в правильном мире, где государство действительно проводит немыслимо сложную спецоперацию во вражеском тылу затем лишь, чтобы вытащить из плена десяток солдат из вспомогательных тыловых частей (экая, блин, ценность!), а солдаты, в свой черед, наткнувшись при патрулировании на саддамову захоронку с 650 тысячами баксов в мелких купюрах, действительно сдают ее командованию части, а та — государственному казначейству (статья в стенгазете: "Так поступают настоящие пионеры").
Вот в этом и состоит разница между мною, так хорошо всё знающим про оруэлловского лейтенанта Огилви и пелевинского генерала Лебедя о пятидесяти пяти мегагерцах, и тупыми американскими Форрест-Гампами, роняющими слезинку над оскароносным соцреалистическим убожеством "Рядового Райана".
И разница эта — судя по результатам иракской войны — не в мою пользу.
Третье послание к россиянам
Писано по заказу "Консерватора", но газета приказала долго жить :-(
Народ, доведенный до вздыхания, - какого еще идеала можно требовать! М.Е.Салтыков-Щедрин
Щедринская "История одного города" со школьных лет входит для меня в пресловутую "Дюжину книг, что ты взял бы с собою на необитаемый остров". Эта гениальная "периодическая система" российских правителей -- прошлых, нынешних и, надо полагать, будущих -- вновь пришла мне на ум по прочтении путинского "Послания к Федеральному собранию" и газетных комментариев к оному, а именно -- та клеточка ее, что отведена майору Прыщу... Нет-нет, вовсе не то, что вы подумали! -- дело тут отнюдь не в майорском чине означенного персонажа*, и не в его фаршированной голове; совсем наоборот.
-------------------------
*Кстати, "майором" Прыщ значится у Щедрина лишь в "Описи градоначальников"; в основном же тексте он -- "подполковник"... Мистика! (прим. авт.).
На первый взгляд, если из Послания отжать воду ("Россия будет развитой, демократической, богатой страной, etc" -- россияне же, надо думать, поголовно избавятся от кариеса, а волосы их станут мягкими и пушистыми), а потом откинуть на дуршлаг бодягу заведомо невыполнимых посулов (одновременно бороться с бедностью и наращивать военный потенциал -- нельзя: чтоб понять это, не надо кончать Гарвардов -- достаточно доучиться до шестого класса советской школы, когда проходят законы сохранения, или хотя бы разок сыграть в компьютерную игру Civilization на уровне Easiest -- Warlord), а также прожектов типа "Насреддин -- ишак -- эмир" (сперва у нас, помнится, собирались "построить коммунизм" за 20 лет, потом -- "дать каждой семье по отдельной квартире" за 15, теперь вот -- "вдвое увеличить ВПП" за 10...) - так вот, после означенных процедур в том Послании вроде как ничего и не останется... Но это только на первый взгляд.
Поскольку в экономике России как-бы-обозначился по-типу-как-рост (без особых, прямо скажем, заслуг с нашей стороны -- так уж сложилось с ценами на нефть), встает вопрос: на что тот нечаянный рост употребить. Одни экономисты говорят: "Растет -- ну так и пущай себе растет, как знает!"; другие им возражают: "Нет, именно сейчас и надо провести, под каким ни на есть нефтедолларовым наркозом, давно назревшие и перезревшие структурные реформы -- естественные монополии, ЖКХ и т.п." Так вот, президент в своем Послании -- как я, и не только я, его понял -- принял сторону тех, кто за "Пущай себе растет, как знает". Тем самым показав, что он и впредь намерен непреклонно вести свою политическую линию, а именно: говорить народу только то, что тот сам желал бы слышать (чисто по Карнеги), со всей решительностью уклоняясь от любых ответственных решений.
Иных этот четырехлетний уж, почитай, застой в государственных делах положительно выводит из себя. Вот, дескать, лидер-то наш вообще ни на что не способен, кроме как пасьянсы из чиновников раскладывать -- даже Басаева не может замочить, как некогда сулился (даром что вокруг того заколдованного сортира, где оный супостат включил себе опцию "fortified", на триста верст все разбомбили в пыль -- да еще и не по одному разу, а с последующим восстановлением). Удивляюсь я на таких критиканов, право-слово! По мне, так властитель вроде нынешнего, что на все проблемы российские взирает философически, как на тот Бангладеш (который главное дело -- пальцами не ковырять: сам присохнет и отвалится) -- это точно не худший еще вариант.
Вот коснись, для примера, того же экономического роста. Ежели ему дозволить самому по себе расти, тут может и так обернуться, и эдак: как фишка ляжет. А вот ежели "структурные реформы" учинить, так тут насчет грядущего результата -- абсолютная ясность, к цыганке не ходи. Благо структурных реформаторов этих, что вечно "хотят, как лучше...", мы с вами знаем, как облупленных, не первый год; я бы так даже сказал -- не первый век: читайте Михаила Евграфовича. Один такой уже "предводительствовал в кампании против недоимщиков" (обломившихся, стало быть, платить за электричество и отопление по мировым ценам из своей стодолларовой бангладешской зарплаты), "причем спалил тридцать три деревни и, с помощью сих мер, взыскал недоимок на два рубля с полтиною"; каковые меры зато позволили "ввести в употребление игру ламуш и прованское масло" (в страсбургской, надо полагать, расфасовке). Другой как раз нынче реформирует систему образования -- да так лихо, что на надгробье его точно будет высечено: "Въехал в Глупов на белом коне, сжег гимназию и упразднил науки"...
Градоначальники-реформаторы, как вы помните, в процессе четырех последовательных "Войн за Просвещение" довели город до полной ручки: "Результатом такой усиленной административной деятельности было то, что ... Глупов представлял беспорядочную кучу почерневших и обветшавших изб, среди которых лишь съезжий дом гордо высил к небесам свою каланчу. Не было ни еды настоящей, ни одежи изрядной. Глуповцы перестали стыдиться, обросли шерстью и сосали лапы." Заступивший на престол князь Микаладзе окинул взором сей пейзаж, почесал в потылице и волюнтаристски постановил: "Просвещение и сопряженные с оным экзекуции временно прекратить". "Многие, рассматривая деятельность Микаладзе, находят ее не во всех отношениях безупречною. Говорят, например, что он не имел никакого права прекращать просвещение -это так. Но, с другой стороны, если с просвещением фаталистически сопряжены экзекуции, то не требует ли благоразумие, чтоб даже и в таком очевидно полезном деле допускались краткие часы для отдохновения?"
Ну, а уж дальше настал майор Прыщ, который просто на все забил: "Я человек простой-с, -- говорил он, -- и не для того сюда приехал, чтобы издавать законы-с. Моя обязанность наблюсти, чтобы законы были в целости и не валялись по столам-с. Конечно, и у меня есть план кампании, но этот план таков: отдохнуть-с!" Чем и обеспечил во вверенном ему городе совершеннейшее экономическое чудо, плавно переходящее в золотой век -- даром, что имел фаршированную голову, "в чем и уличен был местным предводителем дворянства"...
Нет, ребята, как хотите, но "Наше Все" -- никакой не Пушкин, а именно что Щедрин. Оно и понятно: Михаил Евграфович, если кто не знает или запамятовал, сочетал литературные штудии с госслужбой в вице-губернаторской должности, так что особенности национальной реформы ему были ведомы не понаслышке.
Карстовый провал (несвоевременные мысли о романе М. и С. Дяченко "Пещера")
"Анизотропное Шоссе" No 3 (Сентябрь 1998): с 24-32
При неглубоком расположении от поверхности пещеры могут явиться местами провалов (за счет обрушения свода) и образования карстовых колодцев, имеющих дно, загроможденное обломками обрушившейся кровли.
В.В.Пиотровский "Геоморфология с основами геологии", с. 91
Отправным пунктом для этих заметок послужили опубликованные в 4 и 5 номерах "Белого Тезиса" отклики на книги М. и С. Дяченко: восторженный -- на "Пещеру?) ("Тени Пещеры" (далее -- ТП) Н. Мазовой) и ругательный -- на "Ведьмин век" ("Which witch is which?" (WWIW) А. и К. Тильман). Хочу сразу же засвидетельствовать: на мой неискушенный вкус, "Ведьмин век" -- просто одно из лучших прозаических произведений, попадавшихся мне в руки за последние годы; собственно, Дяченко и пишут никакую не "фэнтэзи" (сиречь -- беллетристику), а самую что ни на есть настоящую Литературу. Это предуведомление необходимо именно по той причине, что мои впечатления от последнего их романа, "Пещера", будут, к превеликому сожалению, весьма созвучны с WWIW.
""Ведьмин век" написан весьма хорошо. Даже отлично. Плотная вязь точно выверенных фраз, напряженный сюжет, умело поддерживаемая динамика, узнаваемые персонажи... Подкачал мир" (WWIW). Затем А. и К. Тильман пунктуально перечисляют многочисленные "конные арбалеты" (или, если угодно, "волны, падающие стремительным домкратом"), каковые они наблюли в декорациях, составляющих фон сценического действа, и приходят к такому заключению: "Итак, мир "Ведьминого века" не выдержал даже поверхностного рассмотрения. Что интересно: книгу мы восприняли совершенно по-разному Один из нас прочитал ее с удовольствием, залпом, "на одном дыхании", отвлекаясь по ходу от всех неувязок и нестыковок, и только по окончании резюмировал: "Замечательно! Но никуда не годится .." Другая начала спотыкаться уже на второй странице, и еле смогла дочитать до конца. Общим же было то, что в обоих случаях "неувязки и нестыковки" изрядно испортили впечатление от книги. В разной степени: от неудобств до, увы, полной нечитаемости."
По ходу дела авторы WWIW констатируют, что означенных нестыковок "читатели в большинстве своем не замечают, а если и замечают, то отмахиваются, считая их несущественными для сюжета". Ничего удивительного: все эти, вполне резонные, вопросы типа "За каким хреном крохотной южноевропейской стране сдалось ядерное оружие?" в конечном счете не настолько интересны, чтобы отвлечь внимание человека от захватывающей истории любви ведьмы Ивги и инквизитора Клавдия. Достоверность миру -- что там ни говори -- придают именно населяющие его персонажй; каждый из нас с детства хранит в памяти непрошибаемо-самоуверенного профессора Челенджера и лорда Рокстона, "прозванного Бичом Божьим в трех странах Южной Америки" -- оттого-то "Затерянный мир", со всеми его биологическими ляпами, в тысячу раз достовернее, чем пастеризованная научпоповская жвачка "Юрского парка". Однако существует все же и предел возможностей: мир романа "Пещера" оказался настолько абсурден и внутренне нелогичен, что в него не способны вдохнуть жизнь даже совершенно замечательные (как и всегда у Дяченко) герои.
"Наверное, чтобы окончательно понять новый роман М. и С. Дяченко, его надо перечитать не один раз" -- так начинает свою рецензию Н.Мазова. Что правда, то правда:
мне лично пришлось прочесть его дважды, причем вовсе не за тем, чтобы выявить какие-то там "вторые планы" и "глубинные пласты", а просто чтоб уразуметь -- по каким же все-таки правилам идет тамошняя игра? "Перед нами удивительный мир -- мир, самим своим устройством лишающий человека агрессивности. Для ее выплесков существует подсознание, являющаяся во снах Пещера, где каждый становится зверем -- пугливой сарной, безжалостным хищником саагом или жадным схрулем. И законы выживания здесь -- вполне звериные, ибо себя дневного человек оставляет за порогом Пещеры. Выбора нет. Хищник убивает, жертва спасается. А наутро спешат по улицам машины с треугольной эмблемой Рабочей Главы, потому что не бывает смерти понарошку. "Сон его был глубок, и смерть пришла естественно..." Страшно? Несомненно. Но когда осознаешь, что этими смертями во сне и невозможностью управлять частью себя люди мира Пещеры платят -- за незнание самого слова "война", за спокойные ночные улицы... Честное слово, цена сразу же перестает казаться высокой!" (ТП).
Ну, откуда взялась идея "Пещеры", догадаться несложно. Перед нами -- сетевая компьютерная игра, в которой каждый из спящих управляет закрепленным за ним персонажем... Тут, правда, немедленно возникает один сугубо технический вопрос: о природе этой грандиозной "компьютерной сети", объединяющей сознания тысяч и тысяч спящих. Ведь "сарна с проплешиной на месте манишки" и "черный сааг семь тысяч прим" -- это лишь последовательности электромагнитных импульсов, рождающихся по ночам в нейронах головного мозга тележурналистки Павлы Нимробец и режиссера Рамана Ковича. Для того, чтобы эти импульсы начали напрямую взаимодействовать между собою, их надо как минимум разместить на едином материальном носителе. Подчеркиваю -- материальном. Между тем никаких упоминаний о подобной глобальной структуре (а ведь даже обеспечение ее функционирования -- задача колоссальной сложности) на страницах романа обнаружить не удается; откуда взялась Пещера, в какие времена она сложилась, каким способом была институциализирована -- все эти вопросы повисают в воздухе.
Ну да ладно, не будем цепляться к подобным мелочам... Короче, в этом мире мозги спящих объединены в эдакий "киберспейс", а уж как это достигается технически -- не столь важно. Саму идею -- регулярно "сбрасывать" имманентно присущую человека агрессивность при помощи некого аналога компьютерной игры-"мочилки" (вроде того как в иных фирмах перед уикендом лупят чучело начальника) -- можно было бы счесть довольно забавной, кабы не два обстоятельства. Во-первых, когда виртуальный сааг настигает под сводами ночной Пещеры виртуальную сарну, находящийся "в ее шкуре" человек умирает всерьез и навсегда: опция "Load saved game" тут не предусмотрена. Во-вторых, сарну не спрашивают -- хочет ли она играть в эту "русскую рулетку", тебя просто "загружают" в Пещеру -- ночь за ночью, и никакой кнопки "Reset" в твоем распоряжении нет.
Надобно напомнить, что фантасты изгоняли из мира агрессию и насилие несчетное число раз. Пресекали любое покушение на человеческую жизнь чисто технологическими средствами ("Страж-птица" Шекли), производили в мозгу человека органические изменения, навсегда лишающие того способности причинять другому врел ("Возвращение со звезд" Лема), либо, напротив, обучали все население в совершенстве владеть оружием, налагая при этом категорический моральный запрет на реальное его применение ("Путь меча" Олди). Общей же чертой всех этих произведений является то, что их авторы акцентируют внимание именно на оборотной, теневой стороне созданных ими конструктов; лейтмотив -- "За все надо платить", а по ходу действия сплошь и рядом выясняется, что лекарство опаснее болезни.
В этом плане "Пещера" едва ли не уникальна: если у Дяченко и есть некие сомнения по части идеальности сконструированного ими общественного устройства, то с читателем они этими сомнениями предпочитают не делиться. Иными словами, перед нами утопия (ну, в том смысле, в каком утопией явлеется Мир полудня Стругацких) -- жанр по нынешнему времени нечастый. С другой стороны, вполне очевидно, что интересы любого, даже самого распрекрасного, общества могут вступать в непримиримое противоречие с интересами личности; в том конфликте, что разыгрывается на страницах "Пещеры", авторы принимают сторону Общества -- позиция, опять-таки, по нынешнему времени не слишком популярная, и уже этим внушающая уважение... Только вот общественное устройство, которому верой-правдой служит в высшей степени положительный Тритан Тодин, чудовищно во всех смыслах.
Перед нами общество, которое искоренило преступления, связанные с насилием, весьма оригинальным способом -- узаконив их. Формулировка "Сон его был глубок, и смерть пришла естественно" никого не вводит в заблуждение: всем известно, зачем разъезжают по городу машины с треугольной эмблемой... Происходящие еженощно смерти -- насильственные смерти; оттого, что убийства эти обставлены тихо и культурно, так, чтобы кровь с мозгами не оставляли брызг на замшевых туфлях окружающих, суть происходящего не меняется ни на йоту. Растолкуйте мне, тупому: какая, в сущности разница что именно случится в одну из ночей с Павлой или похожей на нее девушкой -- проломит ли ей голову в подворотне насосавшийся портвейна отморозок, или задерет у водопоя пепельный сааг? Ей что так, что эдак не суждено, проснувшись поутру, увидать вышитого на своем одеяле бородатого гнома...
Н Мазова полагает "все эти смерти во сне" высокой, но приемлемой ценой за "незнание самого слова "война" и спокойные ночные улицы". Что ж, коли так, то давайте для начала просто, по-бухгалтерски, сопоставим "дебет с кредетом" -- благо Дяченко (не вполне, на мой взгляд, осмотрительно) раскидали по страницам романа некоторое количество конкретных цифровых придержек. Вот, к примеру, идет заседание Службы психического здоровья населения (о самой этой конторе мы подробно поговорим чуть погодя). " ..Таким образом, процент результативной агрессии составляет на сегодняшний день три и восемь сотых процета. За последние десять суток выявлены двенадцать личностей, чья норма агрессивного поведения превышала установленное число в два и более раз. Десять ликвидированы. Двое находятся под усиленным контролем, все показатели за последнюю декаду находятся в рамках нормы (выделено мною -- К Е ) и позволяют охарактеризовать ситуацию как стабильную (с 35-36)".
Город, изображенный в романе -- столица небольшой европейской страны (как удачно сказано в WWIW -- "НедоЗападная или перевосточная Европа Короче, классическая Трансильвания"), ну, будем считать -- город-мнллионник. Человек попадает в Пещеру в среднем раз в неделю (с.34) -- то есть каждую ночь в пещере пребывает одна седьмая часть населения, будем считать -- сто тысяч. Хищники, надо полагать, составляют никак не меньше процента (иначе не стоило бы городить огород) -- будем считать, тысяча саагов и прочих схрулей "Процент результативной агрессии" -- 3,08 (с.35), соответственно -- тридцать жертв. Ну-ка, проверим. Вот, к примеру, "черный сааг семь тысяч прим" -- режиссер Кович: "Утром он проснулся бодрый, отдохнувший и сильный Он помнит одно -- ночью он был в Пещере, и все сложилось .. удачно. Надо сказать, в последние месяцы это происходит много чаше обычного (с.317)". В месяце -- четыре недели, четыре охоты, и результативны, соответственно, как минимум одна из четырех это сколько ж наберется за всю-то жизнь!? Но, может, Кович -- это отклонение от нормы, он какой-нибудь тамошний Джек-Потрошитель? Никак нет: отклоняющихся от нормы, как мы помним, просто ликвидируют (с.36)
Итак, в одном только городе этой замечательной страны каждый божий день происходят три десятка убийств и одна смертная казнь. А ведь перед нами не постперестроечная Москва и не Чикаго времен "сухого закона", не Сараево девяностых и не Бейрут восьмидесятых... Тихий, идиллический город в стране, которая не один уж век не ведает войн и социальных потрясений, и где по идее самыми серьезными преступлениями должны быть угоны автотранспорта раздухарившимися тинейджерами (ну, может, раз в год -- убийство на почве ревности) . Так все-таки тридцать ежедневных трупов -- не слишком ли высокая цена за незапираемые двери домов? Любопытная, кстати, деталь: двери без замков, а полиция -- с дубинками; это в обществе-то, где нет насилия! Как тут не вспомнить один из символов реальной Британии -- искони безоружного полисмена-Бобби...
А вот к примеру: ежели лишить Ковича "естественного" права ежемесячно, в образе саага, убивать по человеку, так он что от этого -- примется бродить по ночным улицам с шилом в рукаве? В высшей степени сомнительно. Спектакли его станут хуже? А из чего это следует? опять-таки -- сублимация, то да се, баранки к чаю... Тут вообще приходится заметить, что позиция авторов ("Мир без Пещеры есть Пещера в дневном мире. Пещера навсегда." -- с.243) удивительно смахивает порою на взгляды одной очаровательной барышни из "Возвращения со звезд". Флиртуя весь вечер с героем-астронавтом, она вдруг открывает по ходу дела, что тот не был "бетризован", и это повергает ее в полный ужас: по внушенным ей представлениям, любой человек, если его не подвергли предварительно некому роду психической "стерилизации", только о том и думает, чтобы насиловать и убивать. Ну, си-то, дурехе, простительно -- ее так учили, повествуя о "кошмарном прошлом"...
При этом Дяченко, воспевая Пещеру как "чистый и честный мир первозданных инстинктов (с.46)" вполне, как я подозреваю, сознательно избегают обсуждать вот какой аспект. Когда они своей авторской волей понуждают саага-Ковича тратить силы и время на целенаправленный поиск "достойной" добычи -- это наивнейший антропоморфизм. Всамделишный хищник -- отнюдь не охотник-спортсмен, от нефига делать отправляющийся в сафари за крупной дичью: он всегда и везде ориентирован на наиболее доступную добычу. И если игра в Пещере действительно идет по "честным звериным правилам", то восемьдесят процентов жертв составят неопытные детеныши -- как это и есть в реальных природных популяциях. То есть -- "машины с треугольной эмблемой" будут возить по большей части детские трупики... Я даже не касаюсь моральной стороны (тут, по-моему, комментарии излишни), но изображенное в романе урбанистическое постиндустриальное общество просто не в состоянии позволить себе подобный уровень детской смертности -- не та структура семьи.
Я, заметьте, вовсе не настаиваю на принципиальной порочности исходной идеи; благо некоторым из предшественников Дяченко удавалось создать и вполне жизнеспособные (в смысле -- внутренне непротиворечивые) социумы, где легализовано право на убийство. Понятно, что в обществе всегда есть некий процент персон, склонных к такого рода играм; так вот и пускай они, к примеру, объединяются в "клуб по интересам" и мочат друг дружку в свое удовольствие: сегодня я жертва, завтра, если выжил, -- охотник, послезавтра опять жертва, etc ("Седьмая жертва" Шекли). Но превращать весь социум в отъезжее поле этих субъектов, да еще и исключив "ротацию ролей" и навечно закрепив за ними статус охотника... Это, знаете ли, почище пресловутого "лечения перхоти при помощи гильотины"!
Ну а ежели вдруг какой несознательный человечишка откажется лезть в Пещеру? Скажет: "Осто...юбилеело мне, ребята, каждую ночь от схрулей бегать в виде сарны! Идите вы все на хрен, либо переводите меня на штатную должность саага" -- тогда как? А очень просто: тогда отщепенцем займется "Служба психического здоровья населения", она же -- "Триглавец"; попросту говоря -- тайная полиция.
Надобно заметить, что подобные конторы всегда занимают почетное место в структуре утопических обществ (от натурального острова Утопия с его сифогрантами до Мира Полудня с КОМКОНОМ-2), однако то, что придумано Дяченко, поистине поражает воображение. Это вам не по-чеховски интеллигентный КОМКОН, который десятилетиями не может найти управу на доставшего его до самых печенок скандалиста Бромберга... Объем полномочий и характер работы Триглавца (название происходит не от трехглавого дракона, а от трех составляющих Контору "Глав" -- Рабочей, Познающей и Охраняющей, которые -- в привычных терминах -- можно назвать оперативным отделом, аналитическим отлделом, и внутренней контрразведкой) вызывает лишь одну ассоциацию: оруэлловскую Полицию мысли.
Первейшая задача Триглавца -- выявление социально-опасных "личностей, чья норма агрессивного поведения превышает установленное число": делается это на основе того, как человек ведет себя в Пещере, попросту говоря -- какие он видит сны. Выявленных... нет, не лечат, не ссылают на отдаленный остров, даже не лоботомируют -- их просто-напросто уничтожают, прямо в Пещере. Я не стану обсуждать саму эту замечаюльную идею -- карать за еще не совершенный проступок (вроде как отправлять на виселицу всякого, чья физиономия несет перечисленные Ломброзо "черты убийцы"): вряд ли стоит напоминать и о том, что подобная практика "ликвидации" без суда и следствия, лаже если речь и вправду идет о страшных преступниках, не может не вылиться в чудовищные злоупотребления (всякая власть разлагает, а абсолютная -- разлагает абсолютно). Однако даже и без сознательных злоупотреблений -- ошибки-то всегда возможны; а ну как что-нибудь напутают и шлепнут не того, кого следует? Исключено, авторитетно заверяют нас авторы: "Рабочая глава ошибается не так уж часто" (подразумевая, что та не ошибается вовсе); как же-с, помним -- "У нас зря не арестовывают; вы что же это -- нашим Органам не доверяете?" (Кстати, любопытно -- есть ли в этой замечательной стране нечто хотя б издаля смахивающее на Habeas Carpus?)
А потом -- слово за слово -- выясняется, что объектом "заботы" Службы психического контроля может стать отнюдь не только потенциальный Чикатило: "В Пещере можно дотянуться до всякого (с.316)" -- в том числе и до своих собственных сотрудников. Впрочем, не обязательно даже лезть в Пещеру: Триглавец может действовать и средь бела дня, вполне традиционными методами -- засунуть неугодного человека в психушку, сбить его на улице машиной... Итак, насилие из мира "Пещеры" отнюдь не исчезло: оно просто монополизировано вполне конкретной организацией (воистину, как говаривал Жванецкий: "Что охраняешь -- то и имеешь"). Как заявляет с простодушным цинизмом Тритан: "Триглавец действует в рамках закона, а если закон по какой-то причине тесен -- что ж, Триглавец его перекроит (с.244)". И возникает закономерный вопрос: если Триглавец осуществляет тотальный контроль над обществом, то кто же контролирует сам Триглавец?
Вы таки будете смеяться, но -- никто!.. Нет, я не в том смысле, что любые спецслужбы спокон веку стремились к бесконтрольности; я имею в виду -- в нашем случае механизмов контроля над этой восхитительной организацией не предусмотрено даже теоретически. Над Полицией мысли все-таки стояла Внутренняя Партия, над НКВД -- лично товарищ Сталин; в нашем же случае Администратор (сиречь президент) умирает так же, как и любой его подданный: "Сон его был глубок, и смерть пришла естественно" -- какой уж тут контроль... То есть -- реальной властью в этой стране является тайная полиция, та самая, что ежедневно убивает по человеку, не утруждая себя доказательствами... Ах, да, виноват! -- у них же есть "Кодекс Триглавца": "Любые страдания, умышленно или без умысла причиненные невинному человеку, подрывают основы Триглавца, etc (с.259)"; одним словом -- "Чистые руки, горячее сердце..." Ну, ежели Кодекс, тады, знамо дело, все путем... да и вообще -- лишь бы не было войны!
Краеугольный камень конструкции, созданной Дяченко -- "Мир Пещеры честен. Мир Пещеры не знает чувства вины, а потому настоящее, подлинное узнавание невозможно (с. 132)." "Танцуют все!" -- и пусть начальство в Пещере является саагами, но рано или поздно и одряхлевшего саага тоже загрызет стая наглых схрулей... И тут вдруг, где-то посередке книги, выясняется, что помимо зверей по этому "заповеднику первозданных инстинктов" бродят вооруженные егеря: эти-то сами ничем не рискуют, и лишь поддерживают порядок (то есть убивают тех, кого положено). Кто же эти самые счастливцы, избавленные от смерти в зубах хищников? Ну, натурально, сотрудники Триглавца -- тоже мне бином Ньютона. Вот, пожалуй, именно на этом невольном парафразе "Все звери равны, но некоторые равнее прочих" мир романа "Пещера" (и без того нс слишком убедительно выстроенный) просто рассыпается на куски.
Попутно выясняется что "анонимность" в Пещере -- такой же точно миф, как и "равенство пред смертью". Тритан "настоятельно рекомендуя" Ковичу отказаться от задуманного спектакля как бы невзначай сообщает режиссеру, что его сааг хранится в компьютере Триглавца под номером семь тысяч прим В одном из ключевых эпизодов происходящих в Пещере егерь-Тритан охраняет от хищников больную сарну -- свою пюоимую, Павлу. При этом как-то ускользает от внимания тот факт что наш chevalier sans peur el sans reproche в данном случае попросту использует свое служебное положение в личных целях; значит и такое возможно? А отсюда следующий вопрос, вполне уже риторических достоинств: ежели бы у них с Павлой родился ребенок -- позволил бы он, будучи егерем, какому нибудь схрулю сожрать этого детеныша? А ведь дети, любимые и друзья есть у всех сотрудников Триглавца. И не надо быть семи пядей во лбу чтобы понять: идеалисты (или фанатики идеи), не желающие во время дежурств в Пещеpe "порадеть родному человечку", естественным образом вымрут в первом же поколении и Триглавец автоматом переродится в банальную мафию, спаянную доступом к незаконным привилегиям.
Надо заметить что проверки не выдерживает и чисто внешний антураж мира "Пещеры". Сочетание сотовых телефонов и компьютеров с саблями (огнестрельное оружие пребывает там в зачаточном состоянии) вообще смотрится довольно дико -- но при этом Тритан еще и осведомлен, что такое "вакуумная бомба". Откуда? Ага -- существуют страны, где нет Пещеры, люди воюют, а военная техника развивается обычным образом... И при этом страна, где полицейский при виде убитого плачет навзрыд не стала жертвой завоевателей? -- не верю, так не бывает А ежели даже те другие страны столь щепетильны (непонятно, правда, зачем им тогда оружие массового уничтожения) -- рядом достоверно существуют разбойничьи Горные княжества; эти-то куда смотрят?[ ]Кстати: а иностранные подданные обязаны лазить в Пещеру? Ведь ежели чужой посол помрет во сне -- это ж такой повод для войны, что лучше не выдумаешь; или дипломатов в Пещере специально охраняют егеря? А ежели какая барышня выходит замуж за "непещерного" иностранца и принимает его гражданство... -- да нет это уж просто балаган.
Это -- что касается фантастической линии романа; с детективной линией дело обстоит не лучше. Суть ее сводится к тому, что "непутевая Павла Нимробец" -- тридцать три несчастья в дневной жизни -- взамен того немыслимо везуча в Пещере, в ипостаси сарны Триглавец начинает изучать феномен Павлиного везения (какова конечная цель этих исследований -- так и остается неясным); этими сверхзасекреченными работами руководит сокоординатор Познающей главы Тритан Тодин; по ходу исследований приключается любовь и даже свадьба. Параллельно за девушкой начинают охотиться некие зловещие "наследники Доброго Доктора", желающие выделить из тканей ее головного мозга некий химический фактор, ответственный за везучесть в Пещере и потом "юрговать готовым везением". Напуганный этими происками Триглавец принимает решение ликвидировать Павлу (помните -- "Сознательное причинение страданий невин ному человеку... "?), ибо означенный фактор явно угрожает взорвать ststus quo. Тритан посыпает на хрен служебный долг и присягу (или что у них там), спасает любимую, а сам при этом гибнет от рук коллег.
Павлу (находящуюся под опекой Триглавца) трижды пытаются похитить. Последнюю из этих попыток предотвращает лично Тритан. Красочное (на три страницы) опнсание драки в ночном саду, по ходу которой сокоординатор Познающен главы дает подчиненным команду "Не щадить!" и собственноручно замачивает двоих нападающих в хирургических масках. Очень романтично! -- если забыть о том, что эта попытка по хищения уже третья по счету; козе понятно, что в Конторе завелся предатель, причем где то на самом верху, и в этой ситуации профессионал находящийся при исполнении служебных обязанностеи обязан вывернуться наизнанку но брать этих ребят в хирургических масках живыми. (Помнится сотнею страниц раньше Тритан -- в ту пору агент-нелегал в одном из горных княжеств, лишенном благ Пещеры -- уже демонстрировал навыки рукопашного боя: четверо разбойников собирались порешить его самого и изнасиловать его двенадцатилетнюю спутницу -- ну и, ясное дело, огребли по полной программе. Там он однако никого не убивал -- ограничился тем что попереломал им вы ступающие части тела...) В предыдущий раз в руки Триглавца тоже попал лишь труп: похититель по ходу дела неосмотрительно заснул -- и до него "дотянулись через Пещеру". Местоположение же Павлы известно лишь Познающей главе, в чьем распоряжении она находится, ибо Тритан весьма предусмотрительно отодвинул от этих работ Охраняющую главу (контрразведку).
Отсюда совершенно очевидно, что человек из руководства Триглавца, работающий на "наследников Доброго Доктора" -- не кто иной как сам координатор Познающей павы: он снабжает врага информацией, а при провале акций заботится о том, чтобы их участники не попадали в руки следствия живыми. Точнее сказать -- это очевидно настолько, что в более или менее приличном детективе наверняка оказалось бы ложным следом. Либо, к примеру, выяснилось бы, что Тритан, загодя предвидя решение Триглавца убрать девушку, затеял на собственный страх и риск хитроумную оперативную комбинацию, цель которой -- спасти любимую от дражайших коллег руками преступников. Или -- что Охраняющая глава (которой на результаты Тритановых исследований наплевать) ведет двойную игру, сознательно "засвечивая" Павлу и используя ее как приманку, дабы выйти на главное гнездо "наследников Доброго Доктора". Обо всех этих возможностях, однако, остается только гадать, ибо детективную линию романа авторы просто оборвали на полуслове, так что в итоге вообще ничего не ясно -- "заинтриговали и бросили".
Кстати когда Павла после одной из попыток похищения резонно вопрошает, отчего бы Триглавцу не достать этих "наследничков" через Пещеру, Тритан отвечает, что те -- вот ведь мерзавцы! -- в Пещеру просто не захаживают. Ну и что с того? Ведь в этом тоталитарном государстве, как мы помним, ночной зверь каждого человека заложен в компьютер -- так неужто трудно, исходя из этого, вычислить тех, кто таковых зверей не имеет вовсе? Как выражаются в сходных случаях герои Александра Громова -- "Детский сад штаны на лямках!"
Так какой же будет общий вывод -- "Роман никуда не годится"? Да ничего подобного! Все эти фантастико-детективные "навороты", на мой взгляд, просто не имеют отношения к делу; их можно "откинуть на дуршлаг" -- после чего спокойно читать "Пещеру" как хорошую, абсолютно реалистическую повесть. В этой повести есть отличныи мужик -- сотрудник спецслужбы, принужденный по роду своей деятельности возиться с дерьмом и кровью; он любит чудесную девушку, которую должен был "разрабатывать" и которую, в свой черед, связывают странные отношения с великим режиссером, наперекор всему ставящем главный спектакль своей жизни -- спектакль, прямо с телеэкранов уходящий в бессмертие. Повесть о Любви и Смерти, о Свободе и Долге, о Цели и Средствах, о том, что "мы навсегда в ответе за тех, кого приручили". Совершенно великолепна вся "театральная" линия (каюсь -- люблю качественные "производственные романы"!); а кульминация когда запрещенный спектакль "Первая ночь" прорывается в эфир... Н Мазова совершенно права -- ".такое надо читать самому!"
Дяченко, повторю еще раз, пишут не фэнтэзи, а настоящую Литературу; в этом их сила -- и их слабость. Создается впечатление, что они сначала написали повесть с вышепоименованными тактико-техническими характеристиками, а уже потом решили для "занимательности" добавить в нее все эти маловразумительные Пещеры, Триглавцы и прочую фантастическую лабуду. Не могу понять -- зачем? ну зачем жарить роскошный кусок вырезки на прогорклом комбижире?
Н.Мазова завершает свою рецензию словами: "Спасибо вам, Марина и Сергей!" А я закончу цитатой из того же Жванецкого -- "ТщательнЕй надо, ребята! ТщательнЕй. ."
P.S. Что же до "Ведьмина века", то я (будучи согласен с каждым отдельным пунктом WWIW!) "болел" за этот роман на Интерпрессконе, и от всей души желаю ему победы на "Страннике".
Вячеслав Рыбаков -- сверхновая российского постмодернизма
(В.Рыбаков, "На чужом пиру". М., АСТ, 2000: 388 с.)
Антирусский заговор безусловно существует - проблема только в том, что в нем участвует всё взрослое население России.
В.Пелевин
Итак, господа, период так называемых демократических реформ (не к ночи они будь помянуты!) остался позади, и Отечество наше строевым шагом вступило в период Реставрации. Я ведь как тот Папаша Мюллер - "верю мелочам". И если уж моя аполитичная жена идет и голосует за Путина, и все мои доводы типа: "Да ты глянь, просто глянь на него - ведь он же тени не отбрасывает !" разбиваются вдребезги об ее беспомощное "Но надо же хоть что-нибудь делать!.." - это, знаете ли, симптомчик... (Помните, старый английский анекдот. Молоденький, только что из училища, лейтенант командует взводу: "Вперед - марш!", и тут на него нападает полный словесный ступор - ни бэ, ни мэ. Дисциплинированные британские томми печатают шаг по прямой - сто ярдов, двести... впереди уже - кромка обрыва, а команды сворачивать-то как не было, так и нет! Наблюдающий за этой сценой майор - поседевший в боях ветеран всех мыслимых кампаний - вынимает трубку изо рта и меланхолично советует: "Ну скажите же им хоть что-нибудь, сэр! Хотя бы - "Прощайте, ребята!" ")
То есть вообще-то для Реставрации всё уже давно готово - и клиент дозрел (спасибо алкоголику-президенту: додирижировался...), и исполнители налицо - всё те же лица (пардон за плоский каламбур), но только вот с идеологической ее подстежкой отчего-то вышла заковыка. В смысле - с Русской Идеей. Ну, с той самой, которую пелевинский бандюк Вовчик Малой (кликуха - Ницшеанец) заказывал крутому криэйтору Вавану Татарскому:
"- Задача простая, - сазал Вовчик. - Напиши мне русскую идею размером примерно страниц на пять. И короткую версию на страницу. Чтоб чисто реально было изложено, без зауми. И чтобы я любого импортного пидора - бизнесмена там, певицу или кого угодно - мог по ней развести... Чтобы такую духовность чувствовали, бляди, как в сорок пятом под Сталинградом, понял?"
Ваван, как вы помните, русской идеи тогда выродить из себя не сумел - хоть тресни, а тут как раз, одно к одному, и заказчика мочканули на стрЕлке злые чечены; тАк вот и остались мы всей страной лишенцами - без национальной идеи. А ведь это, блин, не по понятиям!.. Вот и подумалось мне тогда: зуб даю - нашелся уже кто-то, уловивший чутким художническим ухом тот социальный заказ Вовчика и иже с ним; "иже с ним" - это я про Государство наше родимое ("...Что такое государство, как не наиболее организованная и многочисленная преступная группировка?" - Е.Лукин).
Потому как товарщ Ястржембский намедни уже озвучил, как принято нынче выражаться, наше намерение опять немножко повоевать в Афганистане (я так для себя понял, что в Чечне неразбомбленных сортиров уже не осталось, но некоторая толка бомб на складАх завалялась, так не пропадать же добру!) - а тут ведь до зарезу нужна какая-нито объединяющая идея типа "противостояния исламскому фундаментализму", ну, вахабитам этим грёбаным... да ты чё, в Афгане - разве не вахабиты? (Не станешь же базарить, что всего и конфликту там - какая именно из двух воюющих таджикских наркомафий будет толкать свой героин в Москву напрямую, диппочтой и военными бортами, а какая кругалем, через третьи страны: "могут нэ так понять"...) А народ меж тем, скотина эдакая, совершенно от рук отбился. Возвернулся из всяческих Гренад, где долго и тщетно пытался тамошним крестьянам землю отдать, поглядел - во что за это время обратилась собственная хата и, тяжко вздохнув, принялся за работу. И ничем его, быдло безыдейное, не вдохновишь на новые подвиги: ни Проливами с крестом над Святой Софией, ни мытьем сапог в Индийском океане, ни даже - срам сказать! - бескорыстной помощью сербским единоверцам (которые - уж в этот-то раз точно, зуб даю! - не пошлют нас на хрен назавтра после освобождения, как они делали все предыдущие разы, а непременно сольются с нами в молитвенном зкстазе эдакой Православной Конфедерации). Безыдейный, короче, народ пошел, надо бы с этим что-то делать, товарищи!
Словом, есть оборонный госзаказ, и даже с частичной (моральной) предоплатой - грех не пользоваться, нет базара... Однако ж когда мне поведали, что в эти игры принялся играть Вячеслав Рыбаков - один из любимейших моих (вот те крест!) писателей - я поначалу просто не поверил.
Купил книжку, начинаю читать. Первое впечатление - в точности как и упреждали: нудноватый (как ему и положено) сон Веры Палны на тему "как нам обустроить Россию, которую мы потеряли", перемежаемый антизападными инвективами и поношениями интеллигенции, выдержанными в стиле даже не Бушкова, а какого-нибудь Шевцова... И тут - "Кипяток на извилины!.." (отличный образ - беру на вооружение): "Шевцов". ...Уж кому-кому, а мне не следовало бы поминать сие имя всуе. Тут, правда, понадобится небольшое отступление.
Дело в том, что в студенческие годы, в конце семидесятых, я был активным членом "Общества поклонников таланта писателя Ивана Шевцова". Исходная наша посылка была проста, как огурец: "Вот вы все издеваетесь над формулой "Я Пастернака не читал, но осуждаю", а сами-то Шевцова читали? А очень, между прочим, незаурядный автор..." Тут ведь всё зависит от того, с какой установкой принимаешься за чтение. И если при взгляде на омуля с душком и виски "Бэлэнтайн" вы будете думать: "А, тухлятина!.. А, самогон!.." - так это и будет для вас тухлятиной и самогоном; а вот если вы себе внушите, что "Это - хорошо", вы там такую вкусовую симфонию обрящите - что ты! (Да чего говорить - я в экспедициях по Сибири с девятого класса мотаюсь, а рыбу сырьем есть, как все там делают, не мог - с души воротило; только уже после Университета сумел въехать - и с той поры со всем решпектом подписался под известной северной формулой: "Рыбу надо есть, пока она еще хвостом дергает, а дальше это уже не рыба, а дохлятина".) Так вот, об установке: почитайте тексты Шевцова, твердо исходя из того, что перед вами - памфлет. Проверено на массе народу, в тот самый "расцвет застоя": сперва недоверчиво таращатся, потом начинают ржать так, что Жванецкий - отдыхает, а в конце уже, отерев слезинку, крутят головой: "Ну и ну! Куда только Степанида Власьевна со всей ее цензурой смотрит!"
Так вот, именно эту замечательную, но незаслуженно забытую литературную традицию советских времен и решил, как я понимаю, возродить Рыбаков. Я, собственно, и на книжной полке своей их поставил встык - трехтомничек Шевцова и "На чужом пиру": основоположник и продолжатель. Причем ученик, как водится, превзошел учителя: у Шевцова в основе все-таки был скучноватый реализм, бытовая проза, тогда как Рыбаков пересадил сей блеклый полевой цветок на тучную почву современной литературной традиции и создал в итоге великолепный постмодернистский "слоеный пирог" из раскавыченных цитат - копай не хочу. Постмоденизм - однозначно!
Ну вот, для примера, сюжетная интрига - якобы "шпионский роман". Все крутится вокруг проблемы утечки мозгов из России. Главный герой, Антон (сын Аси и Симагина) создал уникальную психотерапевтическую методику, которая позволяет возвращать творческие способности опустившимся, разуверившимся в себе творцам. Однако один из Антоновых пациентов ни с того ни с сего обратился в идиота под воздействием какого-то хитрого, не оставляющего следов, мозголомного препарата. По ходу расследования выясняется, что это дело рук некой ультранационалистической организации, решившей ("На войне, как на войне!") нейтрализовывать тех ученых, кто намылился на работу за бугор - "так не доставайся ж ты никому!". Но! Дальше выясняется, что организацию уж два года как контролирует ЦРУ через одного американского дипломата плюс купленного ими эфэсбэшника; и придурки-патриоты, сами того не ведая, травят не уезжающих, а как раз остающихся - тех российских ученых (из числа самых ценных), кто получил приглашение на Запад, но послал его на хрен и остался дома, трудиться на благо Родины. И отравили их - уже 107 (прописью - сто семь) штук...
...Тут я явственно представляю себе рожу тупоумного знатока шпионских детективов, адресующегося к автору с гневной филиппикой такого примерно содержания: "Да вы хоть издаля - соображаете, чего пишете?!! У вас дипломат в чужой стране из года в год занимается массовыми ликвидациями !!! Не агент-нелегал (от которого, случись чего, родина отопрется, не моргнув глазом - "Я не я, и корова не моя!"), а официальный представитель Великой державы?! До такого, кажется, даже советских шпионских романах времен холодной войны не додумывались (и в американских, насколько я знаю, тоже). Что неудивительно: у тех романов по крайней мере консультанты были - "Полковник А.А.Сергеев" - а уж они-то ни в жизнь бы такую хрень в печать не пустили..."
Тут я оного "знатока" вежливенько эдак прервал бы: "Ну ка, охолонись мальца... Ты чё, не просёк - автор едва ль не дословно переписывает из культового романа "ТАСС уполномочен заявить" сцены постановки пароля и закладки тайника. А стало быть, демонстрирует, что на самом-то деле вполне осведомлен - какого цвета бывает рожа у Державы, если ее дипломата в натуре, без булды, сцапали за руку на шпионаже. На шпионаже! - деятельности, которая для этой публики вполне извинительна и, считай, негласно узаконена... А ты - "организация на чужой терртории систематических, из года в год, массовых ликвидаций"... Чё, так и не въезжаешь? ну, тогда извиняй: дурак ты, парень, и уши у тебя холодные... Ведь это ж всё ПОЛНЫЙ СТЁБ! Стёб от начала до конца, от киля до клотика, от Альфы до Омахи!"
И вот ежели прочесть под ТАКИМ углом зрения "На чужом пиру", тады - ой! Тогда выходит, что Рыбаков сплясал на всех коммуно-патриотически-православных архетипах такую чечетку, что злоехидному Шендеровичу и прочим "клеветникам России" осталось только съесть без горчицы свои хасидские касторовые шляпы...
Несколько цитат:
"Кстати: страны, которые могли бы при ином раскладе оказаться политически самостоятельными цивилизационными партнерами России, волею судеб либо веками изнывали под иноверческим игом, самим этим фактом провоцируя в России тягу к благоносной экспансии (Балканы), либо, кто еще оставался более-менее независим, истекали кровью в борьбе с иноверцами и опять-таки то косвенно, то прямо, взывали о помощи и о включении в империю (Закавказье, Украина). Практически все последние оказались внутри границ России, а затем СССР. Это намертво врезалось в национальный характер русских, которым история постепенно отвела тяжкую и неблагодарную роль приводного ремня и смазки между национальными деталями имперского механизма".
" Церковь относилась к государству как к хранителю и защитнику истинной веры от всевозможного левославия и кривославия, бесчинствующего по ту сторону всех без исключения государственных границ. Государство же относилось к укреплению и распространению истинной церкви и истинной веры, к защите всех истинно верующих ВНУТРИ И ВНЕ госграниц, как к основным своим задачам, осуществление которых только и придает государству смысл. Воцерковленные люди называют это "симфонией властей".
" В благополучных обществах возможности для проявления лучших человеческих качеств уменьшаются, поскольку их и применять-то особо негде; а возможности для проявления худших остаются, по крайней мере, на прежнем уровне".
No comments. Да и чего тут коментировать? - "Умный не скажет, дурак не поймет"...
Гораздо интереснее, как и всегда в постмодернистских текстах, угадывать отсылки. Иногда это "не просто, а очень просто": " Парадоксально, что в постиндустриальных, деидеологизированных обществах, априори считающихся царствами свободы уже потому только, что власть идеологии в них разрушена, эти противовесы исчезают и перестают срабатывать. Личная выгода и невыгода, МАТЕРИАЛЬНЫЕ награды и наказания становятся единственными ДУХОВНЫМИ ценностями. В условиях господства религии индивидуального прижизненного успеха, который, к тому же, измеряется лишь в доступных массовому сознанию величинах - то есть количественных и вещных, человеку нечего противопоставить ему в сердце своем, ибо в этом сердце уже ничего иного нет. И человек становится-таки марионеткой на ниточках наград и наказаний. То есть наконец-то становится стопроцентно управляемым, и, вдобавок, сохраняет при этом иллюзию свободы". Ну, вы поняли: "Свобода - это рабство", можно поглядеть номер страницы у Оруэлла.
Или вот: "Именно поэтому неизбывно присущее любому и каждому режиму стремление продлить свое неизменное существование в вечность в наиболее свободных странах принимает форму додавливания неотмирных, идеальных, сказочных ценностей. [...] В этом смысле беловежский переворот и его последствия есть лишь звено глобального процесса. Коммунизм оказался наиболее влиятельной сказкой века - и принял основной удар на себя. Но и сам-то он был не более чем исторически краткоживущей ипостасью базисной системы ценностей православной цивилизации. Поэтому он и не оказал нигде, кроме России, сколько-нибудь серьезного влияния. Его и давили-то уже не столько как коммунизм, сколько как могущественную форму антипрагматизма." То есть в только что завершившейся Третьей Мировой боролись вроде как не с коммунизмом, а с православием... Ну, это уже Стругацкие, "Понедельник..." - где насчет Золотой Рыбки: "Бросили в нее, служивый, глубинную бомбу. И ее вверх брюхом пустили, и корабль какой-то подводный рядом случился, тоже потонул. Она бы и откупилась, да ведь не спросили ее, увидели и сразу бомбой".
Однако есть в тексте отсылки и с более сложной и изысканной структурой. Вот, например, громокипящее (или, как выразились бы советские публицисты, "пещерное") антизападничество, старательно декларируемое автором. Вовчик Ницшеанец просто млел бы, слушая, как тот разводит всех этих импортных пидоров: "...Все их убеждения - не более чем индивидуальные вкусы в области туалетных освежителей воздуха" ; "...Ничего иного, менее материального и утилитарного, эти духовные преемники великих гангстеров и истребителей индейцев придумать наверняка окажутся не в состоянии." Ну, в общем, чего тут не понять: Духовность, Духовность и еще раз Духовность - как в сорок пятом под Сталинградом... А вот и хренышка!
"В семидесятых, знаете, мы торчали в очередях, но взахлеб спорили о внеземной жизни, о кварках, о темпоральных спиралях... Не за деньги, а потому, что нам это было интересно, интереснее очередей! А, скажем, американцы, которые не торчали в очередях, непринужденные беседы за коктейлями вели в лучшем случае о спорте - какая же все-таки команда какую отлупит в будущую среду, "Железные Бизоны" или, понимаете, "Бешеные крокодилы" " Между тем персонаж, с умным видом изрекающий сии сентенции, сам с живыми американами никогда в жизни не общался, и о чем те толкуют на своих коктейлях заведомо знать не может. Отсюда вопрос: а откуда все мы (ан масс) осведомлены о тематиках тамошних коктейльных бесед, да и вообще об американах как таковых? Ответ: в основном из книг бывших наших соотечественников - Аксенова, Довлатова, Вайля с Генисом; книг, надобно заметить, своеобычно (для этой публики) едких. Фишка в том, что в Вайль-Генисовой "Американе" саркастическое описание американской вечеринки (вполне в духе вышеприведенной цитаты) органично соседствует с чудесной, теплой новеллой "Гоголь на 23-ей Авеню" (про русскую классику в американском молодежном театрике, где по части духовности - всё будьте-нате). И Рыбаков поистине виртуозно эксплуатирует этот привычный контекст: он раз за разом берет некий "антиамериканский тезис" и нарочито грубо, овечьими ножницами, отчекрыживает ожидаемый "антитезис", доводя тем самым всю свою "антизападную" риторику до рафинированного абсурда. Класс!
В одном месте автор-таки "дал петуха", не выдержав общей тональности: "Это не очередной голосок в кликушеском хоре упреков Запада в пресловутой бездуховности. Лишь демагог или дурак может не видеть его великой культуры и не преклоняться перед ней." Ну, это уж просто прямое неуважение к читателю! Да неужто есть такие, кто способен воспринять все эти "вкусы в области туалетных освежителей" и "духовных наследников великих гангстеров" всерьез?
Однако продуманной системой отсылок постмодернистский арсенал автора, конечно, не исчерпывается. Оцените, например, такой вот отрывочек: "Если приверженцы и буддизма, и иудаизма, если и агностики, и фанатики Последнего Дня, если и маоисты, и либералы, выйдя из своих храмов и проголосовав на своих съездах, ВЕДУТ СЕБЯ ОДИНАКОВО - что толку в их богословских и философских расхождениях? Наше КГБ в свое время это вполне понимало. Говорили, что в СССР преследуют инакомыслящих. Враки. Мыслить ты мог все, что на ум взбредет - пока вел себя, как положено. Вот когда твое поведение приходило в соответствие с твоими убеждениями - тогда ты, что называется, высовывался. Преследовали только инакодействующих; а этим, вообще-то, грешат все государственные образования."
Почему-то очень живо и в красках представляю себе реакцию на этот пассаж ребят из своей лаборатории:
- Ай-яй-яй! А ведь за такое передергивание можно и канделябром...
- М-да... В Германии все ж таки почти полвека должно было пройти, чтоб недодавленные эсэсовцы начали вполголоса гундосить, что, дескать, никакого Освенцима не было, враки это. А у нас десяти лет не минуло - и нате вам: сама интеллигенция, так сказать, "устами своих лучших представителей..."
- Ну а чего ты хочешь? "Страна с непредсказуемым прошлым"... Это, кажись, какой-то русофоб выдумал, нет?
Тут я б их, понятно, осадил:
- Спокуха, ребята! Это ведь - провокация!
- Ну!..
- Да не, не в том смысле! Провокация как художественный прием. Ну, есть, к примеру, аллюзия, а есть провокация...
- Понял, не дурак. А автор, стало быть - провокатор?
- Нет, автор - постмодернист, а провокацией он пользуется как средством; у них, в постмодернизме - дело обычное.
- Постмодернист, г-риш? Ну, тогда прям по Хармсу: "Я - постмодернист!" - "А по-моему ты - ..."
Ну, тут я, ясное дело, вырубаю трансляцию; понимаете, грубые они у нас, в естественных науках, не хватает эдакой гуманитарной... как бы это сказать... широты взглядов, что ли?
Это, однако, еще что - автор заворачивает провокации и покруче. Так, книга переполнена рассуждениями о православии, церкви и православной цивилизации типа: " Православная цивилизация оказалась единственной в мире ЦЕЛЕНАПРАВЛЕННОЙ цивилизацией. Вся структура стимулов, ценностей, поведенческих стереотипов сложилась так, что в фокусе всегда - некая общая духовная цель, формулируемая идеологией и реализуемая государственной машиной. Ради достижения цели можно и даже рекомендуется отринуть все земное. Достаток, комфорт, личная безопасность по сравнению с продвижением к цели - пренебрежимы." То есть для начала автор, что называется, одним универсальным движением брови объединяет католицизм и протестантизм в некое обобщенное "левославие и кривославие, бесчинствующее по ту сторону всех без исключения государственных границ"; при этом он столь последовательно избегает такого понятия, как "христианство", что невольно вспоминается товарищ Лукашенко с его блистательным афоризмом: "Я - православный атеист!" Далее следует цепочка рассуждений, лейтмотивом которых служит даже не разграничение, а жесткое и последовательное противопоставление духовного и материального начал - естественно, с утверждением примата духа над низменной плотью. А приводит эта цепочка - естественно! - к манихейству 96-ой пробы.
Ай да автор! Ай да сукин сын! Ай да молодец! Впаривать лохам под видом православия гностическую ересь - это ведь и вправду круто. Классно подергал попов за пропахшие ладаном бороды, ничего не скажешь! Это тебе не в икону плюнуть на авангардистском хеппининге...
Ну, а уж линия "интеллигенция и чека" - это особая поэма о семи песнях, тут автор опять-таки оттянулся в полный рост... Когда главный герой по ходу своего частного расследования попадает в известное положение "мужика, поймавшего медведя", на помощь ему немедля является Deus ex machinа: Дорогие Органы в лице полковника ФСБ "товарища Бероева" (sic!). Да не какого-нибудь там честного-уволенного-но-продолжающего-свою-тайную-войну (фигура, по нынешнему времени не то что каноническая, а успевшая даже набить некоторую оскомину), а самого что ни на есть кондового, при исполнении, в собственном кабинете на Литейном. И сцена в Большом доме, когда Антон - крутейший интеллектуал во всеоружии своего мощного магического дара - с облегчением приникает к отеческой груди чекиста, смотрится как потрясающий по своему сарказму парафраз финала "Судьбы барабанщика".
Для понимания дальнейшего мне представляется весьма важным следующее привходящее обстоятельство: в последнее время Рыбаков, в числе прочих наших фантастов, занимался "авторизованной новеллизацией" знаменитого сериала "X-Files" и, судя по всему, заинтересовался техникой того, что в суконных советских терминах можно было бы назвать "созданием средствами искусства положительного образа сотрудника ФБР". Нет ничего плохого (чур-чура - я не иронизирую!) в том, чтобы в сознании обывателя создавалась мощная психологическая доминанта: будь спокоен, они всегда рядом - крутые, но теплые ребята, которые, если что, сумеют защитить тебя от кого угодно: хоть от кокаиновых баронов ("Снайпер"), хоть от хитроумного маньяка ("Молчание ягнят"), хоть от всяческой оккультной нечисти ("X-Files"). Так может, Рыбаков просто решил (в полном соответствии с декларируемой им парадигмой) "к штыку приравнять перо" и, перекрестясь, принялся лепить образ положительного чекиста - надо ж как-то восстанавливать общественное доверие к сей немаловажной государственной институции, нес па? (Нелегкая это, что и говорить, задача - когда действующие офицеры "Альфы" в свободное от основной работы время подрабатывают киллерами, директор ФАПСИ попадается на франко-швейцарской границе с чемоданом наличных долларов невыясненного происхождения, а с единственно реальными, не высосанными из пальца беллетристов, врагами России - чеченскими главарями - ФСБ борется до того успешно, что Басаев с Масхадовым, при всем дефиците неразбомбленных сортиров, даже интервью свои реже давать не стали... Нелегко - так оно и почетнее!)
В принципе, положительного чекиста создать не столь уж сложно: отворил Пантеон-Рефрижератор позднего соцреализма, да реанимировал какого-нибудь грустно-ироничного интеллектуала Семеновского рукотворства. Он, понятно, чисто по-человечески надломлен тем обстоятельством, что все криогенные ракетные двигатели, бесшумные винты для субмарин и суперкомпьютеры последнего поколения, которые он, честно рискуя башкой, украл у буржуинов для Советской Родины, означенная Родина (мать её!..) потом благополучно сгноила без никакой пользы в своих бездонных закромах - но хрена ли тут поделаешь: Родину не выбирают - уж какую бог послал... Это, повторю, было бы несложно, и где-то даже дешево. А Рыбаков не ищет легких путей: его избранник - не разведчик с чистыми (ну, по спецслужбовскому стандарту) руками, а ветеран того самого, Пятого ("диссидентского") управления. Профессионал, блин... Штирлиц... агент Малдер... К чему бы это? А вот к чему.
Воля ваша, но всё-таки поразительное это дело - с какой теплотой наши "инженеры человеческих душ" принялись последнее время писать о гэбэшниках, непосредственно курировавших во время оно творческую интеллигенцию; подозреваю, что это уже по линии не изящной словесности, а психоанализа. Зачин, кажется, сделал Ю.Поляков в своем "Козленке в молоке". Помните - был у него там симпатичный вихрастый майор, который у собственных осведомителей стрелял четвертные до зарплаты, а иной раз и рукопись им в печать продвинуть пособлял. Он еще потом посадил одного бездарного поэтишку - тот, по дружески-стукаческой подначке, рассчитал на салфетке, сколько взрывчатки потребно для выкидывания Мавзолея в околоземное пространство; покушение на теракт вышло - пальчики оближешь, только вот вихрастому майору-то как раз ордена и не перепало, всё начальники порасхватали...
Ужасно смешной эпизод. Обхохочешься. (Как у Шварца "- А этот анекдот знаете? Ужасно смешной. Одному цыгану отрубили голову...")
А теперь - слово Рыбаковскому ветерану невидимого фронта, белому и пушистому; только читайте вдумчиво и серьезно:
"- В свое время небезызвестный товарищ Андропов на горе и унижение честным офицерам КГБ и на радость подонкам... подонкам не только в конторе, но и среди интеллектуалов, заметьте, - организовал специальное управление, которое должно было заниматься исключительно интеллигенцией. Сам он, по слухам, был уверен, что сделал это из бережного к интеллигентам отношения: не хочу, дескать, чтобы одни и те же громобои занимались и настоящими шпионами, и, скажем, писателями, которые что-то не то пишут.
Он вдруг неторопливо воздвигся из своего кресла м пошел наискось по кабинету - руки в карманах, окурок на губе. У стены повернул и пошел обратно. Лицо его стало буквально черным.
- Сомнений относительно того, что писателями и прочим контингентом вообще надлежит кому-то из конторы заниматься, у него, как и у старших коллег его по Политбюро не было ни малейших, - продолжил он, перехватив недокуренную сигарету левой рукой. - Умные люди ему объясняли: если возникнет подразделение, которое только этим станет заниматься, оно уж, будьте благонадежны, сделает все, чтобы объектов для упражнений у него наблюдалось как можно больше, а выглядели они для страны как можно опасней. Оставьте демагогию, был ответ... - он помолчал. - Довольно долгое время мне довелось быть среди этих несчастных."
Вас слеза прошибла? Вот и меня тоже! Ну может ли человек, въяве и вживе заставший Андроповские времена, написать такое ВСЕРЬЁЗ?
К сожалению, я смог расшифровать далеко не все авторские отсылки по тексту. Вот, например, совершенно блистательная сцена в финале, когда главного героя приходит вербовать главный буржуин. Поначалу он наезжает на героя "по политике", но наш Мальчиш дает достойную отповедь:
"- ...Россия для всего цивилизованного человечества средоточие сильного ли, бессильного ли - только какая разница - абсолютного зла. Оплот и защитница всех реакционных режимов, тренировочная площадка всех бандитов и террористов...
- За исключением тех бандитов и террористов, которых тренируете вы.
Он искренне оскорбился.
- Мы тренируем защитников свободы!
- Мы угрожаем вашей свободе?"
Дальше, как водится, возникает бочка варенья с корзиной печенья:
"- А тот, кто нам поможет в этом, проявит сильный ум, широту взглядов и умение перспективно мыслить, - добавил он. - Естественно, и большое личное мужество. А все эти качества нами уважаемы и заслуживают материального и морального награждения."
Герой, понятно, не поддается; но и шпион уже прёт буром:
"- Может быть, всё зависит от суммы?
- Исключено. Нет на планете таких денег, извините меня.
- О! - на сей раз он не просто улыбнулся, а засмеялся даже, поражаясь моей наивности. - В просто не представляете, сколько на планете денег!"
Блин!.. Нет, в принципе, конечно, ежу ясно, что автор пародирует (даже чисто стилистически) какую-то соцреалистическую классику, но вот какую именно - не могу сообразить, пасс... Я, чувствуется, чуть помоложе автора, и всего этого, по-своему колоритного, хлама на моем чердаке пылится заметно меньше. Так что у меня подобный текст вызывает ассоциации лишь сугубо вторичные: "Он франки предлагает и жемчугу стакан// Чтоб я ему доставил воензавода план", либо там "Будут деньги, дом в Чикаго, много женщин и машин"...
В развитие этой темы - небольшое наблюдение из жизни. Дело в том, что нынешние дети (а перед моими глазами проходит вполне репрезентативная выборка старшеклассников из физ-мат школ) давным-давно уже не чувствуют разницы между физтеховской "Женой засекреченного физика" и памятной нашему поколению по пионерским лагерям "Коричневой пуговкой". Вот те крест, честное пионерское под салютом! Для них и то, и другое - чистейший воды стёб: "С высоты моего происхождения, дон Рипат..."
Вот это-то "стирание граней" и есть та главная опасность, что подстерегает изысканный перевертыш Рыбакова. Как тут справедливо печалился Переслегин (удачно переформулировав фразу Гальдера о германских солдатах 44-го): "Мы сейчас и близко не имеем того читателя, что был у нас в начале девяностных". Так что я всерьез опасаюсь - а ну как кто-нибудь из этих читателей-"фольксштурмистов" примет роман за чистую монету?
Примутся, к примеру, его перепечатывать в газете "Завтра"...
Во смеху-то будет, а?
"Вот какие большие хомячки вырастают в наших Эгладорах!"
Повстречал я тут намедни, на на выставке "Нон-фикшен", Марину Галину, и поимел с нее новую ее книжку ("Хомячки в Эгладоре". М.: Форум, 2006, 204с) с теплой дарственной надписью: "Кириллу Еськову с надеждой, что он простит автора" - и ехидный смайлик. Ну как такое не прочесть...
Итак, сладкая парочка студентов-младшекурсников от нечего делать соглашается поучаствовать в ролевой игре "по Толкиену" - которая быстро становится _не совсем игрой_, а потом уж и _совсем не игрой_... Вообще-то сюжет об оживающей игре (компьютерной или ролевой - не важно) кажется по нынешнему времени изъезженным вдоль и поперек; автор, однако, находит то игольное ушко, сквозь которое можно "выбираться своей колеей". Итогом оказывается весьма любопытное постмодернистское попурри - московско-средиземский "Маятник Фуко", аранжированный под "Догму" Кевина Смита (или наоборот - как кому удобнее). Кстати, отсылки к "Догме" (нежно мною любимой, в отличие от "Маятника") порою очень изящны - ну, например, буквы "О" на шмуцтитуле в виде этой самой, как её... ну, древнескандинавская "О" с крестом; так что являющийся в финале Бог (ака Вала) ex machina вполне ожидаемо (для _впытчивого_ читателя) сходен с кевин-смитовским Господом-негритянкой...
Что чрезвычайно радует - так это непредсказуемость ходов в предельно, как поначалу кажется, предсказуемой и канализованной фабуле. Автор с необычайным изяществом разыгрывает этот смысловой фрактал - "ролевая игра в ролевую игру", - раз за разом тасуя на наших глазах ("Ловкость рук и никакого мошенства!") плоскости, в которых развиваются "настоящая" и "игрушечная" игры, так что памятные каждому детали "настоящего" Толкиеновского сюжета регулярно обнаруживаются вовсе не той стороне этой "ленты Мёбиуса", где их ожидаешь встретить. В паре мест, по правде говоря, эти карточные фокусы начинают смахивать скорее на игру в наперстки - ну, да не будем упертыми пуристами... К несомненным достоинствам текста следует отнести также и его _избыточность_: некоторые из ружей, развешанных на сцене, издевательски _не выстреливают_. Честно признаюсь: когда по ходу сюжета возник, например, проходной персонаж с кликухой "Гризли", да еще женского полу, я напрягся было - что сей сон значит? Вы таки будете смеяться, но - ничего! Воистину, "испытал приятное разочарование" (с).
Хотя сам я знаком с толкинистской и ролевой тусовками менее чем по касательной, опознать прототипы кое-кого из персонажей даже мне не составило труда; сильно подозреваю, что ролевики заполнят _все_ клеточки этого кроссворда на раз. Ай-яй-яй... "В живого-то человека, и членом тыкать!" - как-то это того... "этически небезупречно", во! Ну, "профессору С.А.Рунькову" (ака Саруман) с кафедры палеонтологии, располагающейся в высотке МГУ на Ленинских горах (ака Ортханк) еще грех жаловаться (тут я возвращаю автору его ехидный смайлик), но вот иные прототипы могут, как мне сдается, и обидеться за своих персонажей. И затаить... А впрочем - может, в том и есть великая сермяжная правда? Уж постмодерн - так постмодерн, доводи тумблер "до характерного щелчка": ну сколько ж можно играть в раскавыченные цитаты, почему бы не сыграть и в _раскавыченных людей_?
В общем, вполне рекомендую к прочтению: "аффтар жжот!" Умные люди из числа ролевиков (вроде goldenhead или Вадима Казакова), несомненно, поимеют еще и свой, отдельный, кайф; Вадиму с bvi , между прочим, на заметку: книжка точно заслуживает внесения в номинации "Интерпресскона", хотя бы уж за одно то, что ее хрен втиснешь в рамки традиционных жанров фантастики.
Отдельно радуюсь за толкинистов: у них опять есть приятная возможность отдаться своему излюбленному занятию - трясти решетку и швыряться пометом и банановыми шкурками. А они ведь такие забавные делаются, когда бесятся - ржунимагу!..
Про самурая Хобо Абэ на Территории Смерти (без никакой Любви)
https://afranius.livejournal.com/35159.html
Сергей Жарковский «Я, Хобо: времена смерти» -- Волгоград: ПринтТерра-Дизайн, 2005: 520 с. Attention! – рецензия (как и книга) содержит ненормативную лексику!
Кто видел корабли Не на конфетных фантиках Кого (…)* как нас (…)** -- Не жалуют романтику. --------- *ебли (трбл). **ебли (трбл).
Я, ребята, по натуре не Пушкин (слово «Пушкин», кста, надлежит писать с шифта). И уж тем более не Белинский. Я по натуре – кадавр. Я ведь делаю как? – взял книжку фантастики, открыл ее на разлом в произвольном месте (поближе к началу) и зачёл себе 2 (прописью: два) абзаца; ну, а если что-то осталось неясным – напрягся еще и третий. И уж на этом-то месте примерно 85% тех книжек можно спокойно схлопывать обратно – навсегда. Но вот когда в тех «наразломных» двух абзацах резко натыкаешься на фразу: «Звездолет исчерпал инерцию и с минуты на минуту соскользнет из пунктира в риман, и образуется» -- это да, предмет для раздумчивого полистания дальше. «…Нахохлился в воротник ватника и даже заметил какой-то сон»; «…Да и земляне, шастающие по Форту, интересовали его любопытство» -- и так, почитай, повсеместно. Сиречь – книжка прям-таки предназначена для растаскивания на раскавыченные цитаты; странно даже, что не. Я уж и не говорю за слэнг, коим ненапряжно изъясняются герои – страницами. Не будем тревожить на этом месте тень некоего оксфордского профессора-филолога, успешно создавшего (из головы) парочку языков, пригодных для писания квент и прочих духоподъемных эпосов. А вот сочинить (тоже из головы) язык, коим разговаривали бы промеж собою нормальные производственники в процессе – как вам задачка?.. Впрочем, чего й то я всё про стиль да про стиль – прям как последний Белинский?.. Не в ентим щастье! – тут абзачик поставьте. Знаете, что меня больше всего напрягает в постсоветской фантастике (ан масс)? Что отрешаясь от старого мира (Полудня), и успешно отряхнув его прах с, она не нашла ничего умнее как взяться за промоушен того стиля человеческих отношений, что принят в мерзопакостных реалити-шоу типа «Последний Герой», где члены ЕДИНОЙ (как бы) КОМАНДЫ постоянно сжирают друг дружку, и сей модус операнди признается не наилучшим даже – а единственно возможным! И как же приятно, ребята, на фоне всего этого почитать вдруг про отношения НОРМАЛЬНЫХ ЛЮДЕЙ; при том, что все они – клоны, некоторые из них – мертвецы (нарушающие, с особым цинизмом, все законы, включая 2-й закон термодинамики), а иные так и вообще – призраки… Вообще-то это – потрясающий производственный роман о космических работягах, тянущих Трассу (с шифта!) в глубокий космос. В чем-то смахивает на нежно любимую мною Куваевскую «Территорию» (именно атмосферой того, советского, фронтира – где «дальше фронта не пошлют, меньше взвода не дадут»), в чем-то – на сериал о капитане Хорнблауэре из роял-нэйви эпохи Наполеоновских войн. Ну и – кэптен Блад, куда ж без этого: как абсолютно нормальные и законопослушные (в рамках разумного) люди в одночасье становятся мятежниками – за полным отсутствием выбора. Чтоб было понятнее: представьте-ка себе, что в Поселок из «Территории», с колоритнейшим жителями которого нас знакомят всю первую половину книги, прибывают мега-эмиссары из Метрополии с заданием стереть всё это население ластиком с карты; ничего личного – просто производственная необходимость… Нуивот. Если кто ждет новелизации Сид-Мейеровской игры «Колонизация» в космооперном антураже – даже и не надейтесь. Автор слишком уважает своего Читателя, чтобы унижать того голливудским хэпиэндом – ибо, как известно, «Мятеж не может кончиться удачей,// В противном случае зовут его иначе». Автор написал совершенно взрослую книгу (в отличие от), да и вообще он вызывающе, оскорбительно, я бы сказал, умен. Так что бестселлером книге «Я, Хобо» точно не бывать; сильно подозреваю, что она и за пределы заявленного тиража в 3 тысячи вряд ли выберется… Я это, собс-но, к тому веду, ребята, что ежели где повстречаете ту книжку на лотке (всяко бывает) – хватайте не раздумывая. Всяко рекомендую.
Латынина vs Форсайт, или Особенности национального теракта
(Юлия Латынина, "Джаханнам, или до встречи в аду". - М., Эксмо, 2005: 480 с.)
Юлия Латынина написала книгу про чеченский супер-теракт в вымышленном российском городе, легко опознаваемом как Владивосток. "Джаханнам, или до встречи в аду" рецензенты сходу окрестили "самой скандальной книгой лета". Ну, а поскольку в моем "Робингуде-3" речь тоже идет об организации Мега-теракта, мне, естественно, стало любопытно: что имеет сообщить на сей предмет - ну, не скажу, чтоб "любимый", но весьма уважаемый мною автор.
Общее впечатление: "Мощно задвинуто! Внушает..." (с) Гоблин. Что же касается фона для сравнения, то Форсайт тут возникает по одной простой причине: и "Джаханнам", и "День Шакала" повествуют, детально и совершенно отстраненно, именно о ТЕХНОЛОГИИ подготовки теракта. Соответственно, стандарное причисление обеих этих книг к "триллерам" (и уж тем более к "детективам"), на мой взгляд, совершенно неоправданно. На самом же деле это типичные ПРОИЗВОДСТВЕННЫЕ РОМАНЫ - только не о летчиках и авиадиспетчерах (как в хейлиевском "Аэропорту") и не о геологах-золотарях (как в куваевской "Территории"), а о террористах и о тех, кто их ловит. Этим, однако, сходство романов Латыниной и Форсайта не исчерпывается.
Форсайт начинал некогда как журналист; первой его книгой стало сугубо документальное сочинение о гражданской войне в Биафре. Война та была в действительности вовсе не гражданской, а межконфессиональной (в Биафре большинство населения составляли христиане, а в остальной Нигерии - мусульмане) и велась со страшной жестокостью (потери гражданского населения составили свыше миллиона человек). Советский Союз тогда поддержал центральное правительство, Запад, соответственно, стал на сторону сепаратистов; расклад этот запросто мог бы оказаться и обратным. В тех условиях военному корреспонденту Форсайту было сравнительно легко соблюдать известную "Первую профессиональную заповедь": "Репортер не имеет права принимать чью-то сторону - он обязан быть на стороне сенсации". Да, бывают конфликты, где деления на "правых" и "неправых" просто нет - "Оба Луя приблизительно в одну цену".
Именно эту, воспитанную журналистикой, отстраненность Форсайт и привнес в первую свою художественную книгу - "День Шакала". Автор демонстративно не раздает никаких моральных оценок. У ОАСовцев - своя правда, свое боевое братство; помню, как меня, советского школьника, поразило, что "ОАСовские фашисты"-то, оказывается, чуть не поголовно были героями Сопротивления! С самим Шакалом автор использует иной психологический ход: одиночка, за которым охотится сверхмощная полицейская машина, изначально вызывает сочувствие. Силам же "правопорядка" начинаешь по-настоящему сопереживать лишь когда на сцене появляется "мега-сыщик" Лебель - нелепый толстячок в мятом костюме, брат-близнец своего британского коллеги, майора Смайли. Да и то - оттого лишь, что хоббитообразный сыщик и международный суперкиллер ратоборствуют фактически один на один: Государство (во всей силе и славе его) ничем реально Лебелю помочь не в состоянии.
Латынина же проделала путь, обратный Форсайтовскому: из литературы в журналистику. "Джаханнам", равно как и предыдущие ее "экономические триллеры" - это фактически журналистское расследование (куча эпизодов романа - рабовладельческий рыбхоз, смена губернатора путем организованного сверху "отопительного" кризиса и т.п. - почти дословно повторяют ее выступления на радио и в газетах ). Предмет расследования: как организовать супертеракт в стране, где так называемая "элита" потеряла уже не то что "ум, честь и совесть" - а элементарный инстинкт самосохранения. Где армейские генералы давно обратили в высокодоходный бизнес Чеченскую войну, а генералы гэбэшные - столь же успешно обращают в бизнес "борьбу с терроризмом" (и где, одно уж к одному, одна половинка Власти успешно развела на бабки другую свою половинку, закошмарив ту совершенно мифической (для России) "Оранжевой революцией", и теперь вот - чиста чтоб те бабки отбить - буквально из ничего создает в стране реальную революционную ситуацию).
ЧтО Латынина хоронит убедительнейшим образом, раз и навсегда - так это конспирологические бредни образца Березовского-дробь-Проханова, будто бы "ФСБ взорвало московские дома по приказу Путина". Пустое! Подобная суперпровокация требует от Власти, для начала, и некоторой осмысленной стратегии, и достаточной крутости. Ни того, ни другого у Путинского режима нет и в помине. Реальность Латыниной не сказать, чтоб страшнее прохановских конспирологических фантазий - зато куда более отвратительна.
Помните, был в Лемовской "Кибериаде" король Безобразик, крайне озабоченный соседским шпионажем. Главное монаршье неудовольствие, однако, вызывали не утечки информации как таковые, а тот факт, что деньги, выплачиваемые вражескими шпионами, проходят мимо казны и оседают в карманах подданных. Дабы пресечь это непотребство, король учредил официальную должность "коронного продавателя родины", у которого можно было вполне легально купить любой государственный секрет. Впрочем, монаршье счастье всё равно осталось неполным: шпионы вечно норовили покупать секреты устаревшие, поскольку те обходились дешевле, а перед своей бухгалтерией тоже следовало отчитываться... Вот именно такое фантасмагорическое государство и живописует Латынина: государство, где менты и гэбэшники торгуют, в числе прочего, еще и лицензиями на теракт: плати - и иди взрывай. Понятно, что в процессе каждой из этих сделок они искренне надеются в последний момент покупателя кинуть (как это и положено в российском бизнесе) - бабки получить предоплатой, а товар замылить; только вот выходит обычно как раз наоборот...
"Gazeta.ru" пишет, что книга Латыниной - это "учебник по нефтехимии, апология спецназа и признание в любви к чеченским боевикам". Насчет спецназа - всё так; насчет нефтехимии - не совсем так (накопить на нефтеперегонном заводе столько сероводорода, чтоб отравить им город-миллионник, никак не выйдет); а вот насчет "любви к боевикам" - совсем не так. Просто Латынина четко следует восточной мудрости: "Вора иногда можно понять и даже простить, убийцу простить нельзя, но можно иногда понять, а вот предателя ни простить, ни понять нельзя НИКОГДА".
Так вот, чеченские боевики для Латыниной - враги, несомненно и безвариантно. Российская же "Вертикаль Власти" - от главаря президетской администрации до последнего аэропортовского мента, за смешные деньги проводящего в самолет уже задержанных было шахидок - предатели; предатели, связанные между собою круговой порукой, снизу доверху. ВРАГ - и ПРЕДАТЕЛЬ: "почувствуйте разницу"... (Кстати, о круговой поруке. Тот аэропортовский мент как раз намедни получил-таки свои семь лет - причем семь лет дал суд, а гособвинитель просил шесть. Итого - примерно по 21-му ДНЮ тюрьмы за каждого убитого пассажира. Сравните-ка это с 14-ю годами за высосанный из патрушевского пальца "шпионаж" Данилова.)
Лишь когда начальственные придурки и коррупционеры по ходу сюжета доводят всё до полной задницы, и дело начинает пАхнуть десятками тысяч покойников, появляется "луч света в темном царстве" - наш, российский, Лебель; действуя фактически в одиночку, поперек начальства, он-то и спасает ситуацию. Итак: майор спецназа Яковенко, надпиливающий кончики пуль, чтобы в выходное отверстие можно было просунуть кулак (это у него там, в Чечне, такое "личное клеймо мастера"); самолично пытающий пленных, перед тем как их прикончить (не из удовольствия, ясное дело, а чисто из производственной необходимости); имеющий богатую личную коллекцию отрезанных чеченских ушей (опять таки, чисто для отчетности). И это - заметьте! - один из двух персонажей романа, кто хоть в каком-то приближении тянет на "положительного"; такая вот специфическая "апология спецназа"...
Вот и выходит, что "отстраненность"-то у Форсайта и у Латыниной несколько разная: в "Дне Шакала" все стороны конфликта в чем-то симпатичны, а в "Джаханнаме" - все стороны равно отвратительны (хотя и каждая по-своему). И еще одно соображение - на закуску: интересно, удалось бы британцу Форсайту сохранить в процессе повествования свой репортерский нейтралитет, если бы речь шла о покушении не на де Голля, а на английскую королеву?..
...Лебель, спасши Президента, возвращается обратно в свое заштатное полицейское управление. Майор Яковенко, спасши город-милионник, возвращается в Чечню, где и погибает во последних строках книги. Даже не в бою - просто при аварии давным-давно вЫлетавшего свой ресурс вертолета.
Такие дела, как говаривал Воннегут.
"Похождения Буратины" -- скорее анонс, нежели рецензия.
https://afranius.livejournal.com/512618.html
Мих.Харитонов поставил официальную точку в своем романе "Золотой Ключ: Похождения Буратины", который и до того уже некоторое время как лежал в сети, на радость читателям и бета-тестерам: -- http://haritonov.livejournal.com/111127.html (тут выходные данные, вводные -- ВотЭтоВотВсё).
Ну, что сказать... ВпечатлёнЪ, глубочайше; чтоб не сказать -- "перепАхан".
Читая ЗК-ПБ, понял наконец -- эх, до чего ж я стосковался: 1) по настоящей, _твердой_ НФ, и 2) по возможности сопереживать героям -- нормальным людям с нормальными чувствами (при том, что все они какбэ киборги и генно-иинженерные продукты).
Предупреждаю потенциальных читателей: вещь "18+", и плюс тот -- ну очень жырный... Я поначалу аж заколдобился -- что ж это, думаю, МихХаритова в какую-то совсем уж сороконщину повело? Но вчитался, вник -- и распогодилось: да не, вся обсценная лексика и физиологизмы -- вполне на своих местах, conditio sine qua non.
Там ведь исходная идея какая -- вот, все мы помним (или хотя бы слыхали), что есть детское издание Гулливера (которое мы и читывали в пионерском лагере), и есть настоящее, "взрослое" (которое на самом деле -- про политику, со всякими намеками-аллюзиями, нахрен никому сейчас уже не интересными, и смехуечками уровня "18+" своей эпохи). А ну как и "Золотой ключик, или приключения Буратино" А.Толстого -- это такое же вот, адаптированное для малых детушек, издание; а нельзя ли реконструировать тот первоисточник, "взрослую книжку"? Меня, с моей любовью к разнообразным играм с информационными объектами, такой подход не заинтересовать не мог...
В общем, книжка (файл, в смысле) очень скрасила мне жизнь и в -надцатичасовых авиаперелетах до Австралии и обратно, и в тасманийской палатке (когда работать было все равно нельзя по причине навеваемого Антарктидой обложного дождя со снегом).
Над сценой, где обдолбившийся айсом поэт Пьеро сочиняет народную песню про "Богатырское яйцо" -- ржал в голос; внутренним же монологом поэта в финале романа -- был просто раздавлен, до того мощно. Поток сознания ёбнувшегося на антисемитизме супер-хакера Тортилы -- доставляет невероятно. Обе лав-стори -- в особенности, конечно, Лисы и Электрического Кота -- абсолютно великолепны. Допризывник-ПТУшник Буратино -- очарователен, при том, что не идеализирован ни на грамм. Ну, что все раскавыченные "Сделай нам кофе, девочка, мы спешим" и "Всех попрошу от стенда на пять шагов!" расставлены куда надо -- поминать, ИМХО, излишне.
Я вот человек простой, ни разу не Белинский, и так скажу -- повторю, точнее. Главная (да как бы и не единственная...) предъява, которую читатель ИМЕЕТ ПРАВО кинуть автору -- это что настроение у него, читателя, в момент закрытия книжки должно быть несколько лучше, чем когда он ее открывал. Так вот, по этой части с "Похождениями Буратины" (в отличие от того же Пелевина последних лет, не говоря уж о) -- полный порядок.
Да, и еще одно. Роман имеет подзаголовок "Путь Базилио" и анонсирован как "Первый Том". Искренне надеюсь, что у автора хватит решимости поставить на этом месте точку (на что _какбэ_намекают_ его пассажи о русской литературной традиции -- "Сжигать второй том"): всё, что надо -- уже и так сказано, а разбодяживать шедевр до сериала - - -
Оркестр в кустах
Книжное обозрение № 14, 3 апреля 2000
Кажется, не осталось уже в России печатного издания, не откликнувшегося восторженной рецензией на серию детективов Б. Акунина. Лейтмотивом этих откликов было: ну, наконец-то народился и в нашем Отечестве детективщик, чьи книги не западло взять в руки интеллигентному человеку! И то сказать: собственных Платонов и быстрых разумом Невтонов земля Российская рождать наловчилась - будьте-нате, а вот с Честертонами и Конан-Дойлами - эдакая, понимаешь, загогулина... Вайль с Генисом, помнится, весьма даже убедительно обосновывали, отчего настоящего детектива в Великой русской литературе нет, да и быть не может - ну, да не об них речь...
Итак, изрядно заинтригованный всей этой газетной шумихой, пошел я к киоску и ткнул пальцем - наугад - в одну из четырех выставленных там книжек Б.Акунина. Попал - в "Турецкий гамбит": Русско-Турецкая война, осада Плевны, непревзойденный Эраст Фандорин прикомандирован к штабу Дунайской армии, дабы разоблачить действующего там турецкого шпиона.
В чем реклама ничуточки не врет - так это "...милый герой, очаровательное, утешительное время действия, отличная стилизация текста и прекрасное знание реалий" ("Коммерсант-daily"); но вот насчет исходной строчки означенной цитаты: "Круто сваренный сюжет детектива..." - позволю себе поспорить. И раз уж мы равняемся не на Бушковых-Марининых, а на Конан-Дойла и Рекса Стаута, то нелишне напомнить: остроумие Арчи Гудвина и орхидейно-кулинарная экстравагантность Ниро Вульфа - это все-таки гарнир, а блюдо - безупречная детективная интрига.
Признаюсь: Б.Акунину удалось-таки меня надуть. То, что турецким суперагентом Анвар-эфенди является обаятельнейший Шарль д"Эвре, военный корреспондент "Ревю паризьен", стало ясно уже где-то в первой трети книги. Тут я стал радостно предвкушать, как автор в финале оставит меня с носом по схеме, отработанной леди Агатой: сперва парочка совсем уж топорных версий, потом возникает главный подозреваемый, к которому исподволь ведет несколько следов, заметных якобы только "внимательному читателю", а в финале - полная реабилитация оного подозреваемого и наручники на запястьях совершеннейшего божьего одуванчика... Так что когда в последней главе шпионом оказался - таки да, д"Эвре, я испытал те же примерно чувства, что и клиенты Ходжи Насреддина, полюбовавшиеся за пару монет на "Зверя, именуемого кот".
Сам суперсыщик Фандорин производит весьма странное впечатление. То есть разбивать сердца девушек и произносить сентенции в духе "просвещенного патриотизма" у него выходит здорово; что ж до отправления профессиональных обязанностей - тут беда. Можно ли себе представить, что Шерлок Холмс или Ниро Вульф стали обличать убийцу, даже не озаботясь его обезоружить, так что тот в итоге сперва ускользает, захватив заложницу, а потом благополучно стреляется, унеся в могилу все сведения о своей агентурной сети? Подстать финалу и начало деятельности Фандорина. Нелегально пробираясь по Болгарии к своим, он при драмматических обстоятельствах попадает в отряд генерала Соболева. И тут наш герой, доверенное лицо самого шефа III отделения, не находит ничего умнее, как поделиться секретнейшей информацией о планах противника не только с самим Соболевым (которому эти сведения никаким боком не предназначены), но и с соспровождающей того свитой - в составе которой, ну натурально, имеется турецкий агент. Я-то в своей наивности полагал, что контрразведчики такого ранга уже не нуждаются в инструктажах на тему "Болтун - находка для шпиона"...
Перечислять мелкие накладки (вроде того, как жандармский генерал принимается посвящать подчиненного в серьезнейшие государственные тайны, не заметив, что в комнате присутствуют посторонние, а турецкий резидент по совершенно невнятным соображениям убивает на дуэли ценнейшего агента) можно долго, но это бог с ним. Общеизвестно, что любая детективная конструкция держится, по большому счету, на одном-двух ключевых эпизодах, и уж они-то должны быть "вылизаны" до полной безупречности - что по логике, что по фактологии. Вот он, такой эпизод.
Из штаба Армии дают депешу в войска - срочно занять пока еще беззащитную Плевну. Не растерявшийся д"Эвре (он же Анвар-эфенди) является в штаб и извещает шифровальщика, вольноопределяющегося Петю Яблокова, что из России прибыла его невеста; тот кидается вон, оставив текст шифровки прямо на столе; д"Эвре с ходу расшифровывает его, вписывает в него вместо "Плевна" - Никополь", и готово дело: депеша отправлена, и пока наши разбираются в путанице, турки успевают укрепиться в Плевне... Ладно, допустим, что шифровальщик, лопух университетский, выскочил из шифровальной комнаты, оставив в ней иностранца; пусть даже шифровальная комната (равно как и весь прочий штаб) не охраняется вовсе и являет собою проходной двор, где шляется кто угодно. Как, однако, д"Эвре сумел за считанные минуты расколоть шифр, даже с учетом того, что "наши армейские шифры не отличаются надежностью" (на самом-то деле это вранье - русская криптографическая школа была в то время одной из сильнейших в мире)? Далее: на чем он написал исправленную шифровку - на листочке из своего корреспондентского блокнота, что ли? или бланки ему тоже любезно оставили? И наконец - как вернувшийся шифровальщик ухитрился не заметить, что лежащий на столе текст написан не его рукою? Я, конечно, извиняюсь, но эпизод этот - полная лажа, недопустимая в сколь-нибудь приличном детективе; а ведь на нем-то и держится вся интрига...
Забавно, что среди уличающих д"Эвре обстоятельств автор ухитрился сам не заметить еще одно: на дуэли с румынским офицером тот продемонстрировал блистательное владение саблей, тогда как сам утверждал, будто умеет фехтовать только эспадроном (что естественно для западноевропейца). Эти фехтовальные техники абсолютно различны, и любой понимающий человек (вроде Фандорина) обязан был сразу сообразить, что "француз" воспитывался на востоке.
Существует свод канонических требований к классическому детективу (типа "убийцей не должен быть сыщик"). Есть среди них и такое: "В романе не должно быть больше одной недосгоревшей записки, потайной дверцы, подслушанного разговора и т.п."; короче - нельзя основывать интригу на совпадениях. В "Турецком гамбите" же совпадения буквально на каждом шагу: шпион оказывается тут как тут именно когда Фандорин выбалтывает военные тайны, и при этом, на его, шпионово, счастье, как с неба падает невеста шифровальщика; адьютант Соболева скачет в штаб мимо корреспондентского пункта; английский журналист пробалтывается возвращающейся из госпиталя героине о своей секретной миссии - что и спасает русскую армию; etc. Это уж даже не рояль в кустах, а целый симфонический оркестр...
Возможно, мне просто не повезло, и "Турецкий гамбит" - досадное исключение в проекте Б.Акунина. Если же нет - перед нами любопытнейший, чисто российский, феномен: детективный проект, в котором замечательно буквально всё, кроме самого детектива (привет Вайлю с Генисом!). "Блестящая стилизаторская манера", "богатый культурный слой", "филигранный русский язык" - это ведь не рекламная вранина, а чистая правда!.. Помните, старый анекдот: "Туалетной бумаги у нас, к сожалению, в продаже нет, но зато есть липучка, конфетти и наждак третий номер".
Как “американский покет-бук "Всё о шпионаже"” превратили в “немецкое шеститомное "Введение в шпионоведение"”, и что из этой затеи вышло
"Книжное обозрение", 18 сентября 2000, # 38 (1788)
ОПЕРАЦИЯ "ЭКСПЕРТ"
(Дж.Т.Ричелсон "История шпионажа ХХ века". - М.: ЭКСМО-Пресс, 2000: 560 с.)
Уходящий двадцатый век по праву может быть назван "веком шпионов"; именно так и называется в оригинале ("A century of spies") солидная монография американца Джеффри Ричелсона, коего издательство ЭКСМО аттестует как "Эксперта Љ 1 в области разведки и шпионажа". Действительно, никогда еще в истории межгосударственных отношений и военных конфликтов не играл такой роли сбор секретной информации о противнике (равно как и о союзниках), и никогда к "рыцарям плаща и кинжала" не относились в обществе с таким пиететом (припомните, для сравнения, как реагировали герои лермонтовско-диккенсовских времен на само слово - "шпионство"). Иной знаток, правда, не преминет ввернуть, что отсталой Европе-де просто понадобилось две с лишним тысячи лет, чтобы изобрести свой собственный велосипед: довести искусство разведки хотя бы до того уровня, что опиан в в книге китайца Сун-Цзы, великого полководца эпохи Сражающихся Царств...
Как бы то ни было, в магазине "Молодая Гвардия" стенд с докумнтально-мемуарной литепратурой, посвященной спецслужбам, разросся до размеров совершенно умопомрачительных, и народная тропа к нему явно не зарастает. Еще бы: Шелленберг, Скорцени, Судоплатов, Маркус Вольф - "какие люди, и без конвоя!" Отсюда вопрос на засыпку: на фоне откровений таких светочей шпионского пантеона - что, собственно, способен поведать миру штафирка, который сам не прыгал под огнем из десантного планера на горную резиденцию Муссолини и не вручал в брюссельской кофейне главарю украинских националистов конфетную коробку с уже тикающей бомбой?..
Ответ прост - автор обязан стать именно ИСТОРИКОМ: дать максимально полную сводку известных миру разведывательных операций (по этому пути пошли, например, К.Эндрю с О.Гордиевским в "КГБ: история внешнеполитических операций от Ленина до Горбачева") и/или детально - и беспристрастно! - проанализировать хотя бы некоторые из них (как это делал Р.Хилсмен в своей "Статегической разведке и политических решениях"). Так вот, по обеим этим позициям - и по полноте фактографии, и по глубине анализа - толстенная книга "Эксперта Љ 1" производит довольно странное впечатление. То есть бюрократические перестройки в шпионских ведомствах - как из НКВД выделили НКГБ и переназвали последнее в МГБ, или когда именно Отдел Общественных Дел компартии Китая преобразовался из чисто партийной структуры в государственную разведслужбу - всё это автор описывает весьма скрупулезно и со знанием дела. Но вот что касается реальных разведывательных операций...
Взять для примера Первую мировую войну, благо это уже вполне История: "заинтересованых лиц", почитай, и не осталось, да и сами воевавшие империи по большей части почили в бозе... Если следовать Ричелсону, почти вся разведка в этот период сводилась к радиоперехватам и железнодорожному наблюдению. Из агентурных же операций описана лишь деятельность немецкого суперагента барона Шульги; ну, и упомянуты - порядку для - полковник Рёдль, Мата Хари (куда ж без нее!) и Сидней Рейли (коего, по чести говоря, следовало бы именовать не "английским разведчиком" а "международным авантюристом").
При этом автор умудрился ни единым словом не упомянуть самого, пожалуй, выдающегося разведчика этого периода - французского агента Вегеля, которому удалось стать полицейским комиссаром по обеспечению безопасности германского Генштаба; пребывая на этом посту на протяжении всей войны, он исправно снабжал французское командование поистине бесценными документами (информацией этой означенное командование распорядилось явно не лучшим образом - но это уж вина не Вегеля). Забыт и другой выдающийся французский разведчик, Шарль Люсьето, добывший ценнейшую информацию о немецком химическом оружии. Рассказывая о неудачном прорыве германской эскадры в Рижский залив, автор сводит всю работу адмирала Непенина к грамотным радиоперехватам, тогда как на самом-то деле российская разведка блестяще дезинформировала противника, подкинув немцам фальшивые планы минных заграждений.
Но что там говорить о единичных эпизодах, когда Ричелсон напрочь упустил из виду целую сферу деятельности тогдашних спецслужб: подрывные операции, многие из которых оказались на диво эффективны (например, финансирование немцами большевистской революции в России и национально-освободительного движения в Ирландии)... Ладно бы только "Ленин в пломбированном вагоне" - ни единым словом не упомянут даже Лоуренс Аравийский, взорвавший изнутри Турецкую империю!
Деятельность разведок в период Второй мировой войны описана не лучше; даже, пожалуй, хуже. Известное дело: советские и западные авторы в своих оценках всегда дают больший или меньший крен в пользу "своих", однако книга Ричелсона - как сказали бы в Одессе, "это что-то особенного"... Несведующий читатель, например, вынесет из книги четкое впечатление, что у японцев разведки как некой государственной институции не существовало вовсе (безупречные разведданные об объектах Пирл-Харбора они, надо думать, почерпнули в медитации), что из всех оккупированных Гитлером стран партизанское движение существовало только во Франции и - вы будете смеяться! - в Чехословакии, ну а успешные диверсионные операции умели проводить одни лишь англичане и американцы... Впрочем, даже и о "своих" автор пишет со странной избирательностью: детальнейшим образом описывая совершенно третьестепенные эпизоды, он не нашел, например, места для вошедшей во все учебники операции "Минсмит", когда SIS удалось убедить немцев в том, что союзники будут высаживаться не в Сицилии, а на Сардинии.
Немцам Ричелсон вообще отказывает в каких бы то ни было успехах на поприще тайных операций - что вряд ли справедливо. Да, действительно, немецким разведчикам по-серьезному похвастаться нечем (ну, разве что операцией "Цицерон" с кражей британских дипломатических документов в Турции), но уж немецкие диверсанты-то умели работать - будьте-нате! На их счету и линкор "Ройял Оук", потопленный со всей командой прямо на главной базе британского флота в Скапа-Флоу, и весьма эффективные действия спецподразделения "Бранденбург-800" во время немецкого наступления на Кавказе (когда были взорваны мосты под Майкопом и Минводами, а мост под Пятигорском захвачен и удержан до подхода немецких танков). Автор же не считает нужным упомянуть даже о таких достижениях диверсантов Скорцени, как похищение арестованного Муссолини и полная дезорганизация ими оперативных тылов англо-американских войск во время немецкого контрнаступления в Арденах.
Успехи советской разведки Ричелсон хоть и сквозь зубы, но признаёт; при этом, однако, доходит до анекдота. Так, говоря о разведывательном обеспечении Курской битвы, он три четверти места отводит "английским предупреждениям", основанным на дешифровке немецких радиограмм. Потом правда - слово за слово - выясняется, что все три последовательных английских предупреждения в итоге оказались ошибочными, тогда как советское командование давно уже располагало исчерпывающей разведывательной информацией (в том числе - агентурной) об операции "Цитадель"...
К тому же из текста создается впечатление, что после разгома немцами "Красной Капеллы" и перехода на нелегальное положение ядра швейцарской резидентуры Шандора Радо серьезных разведывательных источников в Европе у Сталина не осталось вовсе. Имена Маневича и Ахмерова для автора, как видно, - пустой звук... Впрочем, упомянуть он их не мог бы при всем желании: это ведь именно Ахмеров был тем самым "Штирлицем", кто сорвал сепаратные мирные переговоры западных союзников с эмиссарами Гиммлера, а данный эпизод - по понятным причинам - для Ричелсона является полнешим табу. Забавно, что при этом контакты сталинских и гитлеровских спецслужб в период подготовки пакта Молотова-Риббентропа он расписывает подробно и весьма красочно...
Общеизвестно, что о самых удачных своих операциях все разведки мира предпочитают помалкивать. Покупая книгу Ричелсона, я лелеял надежду, что американский исследователь приподнимет наконец, по прошествии полувека, завесу тайны над величайшей из побед американской разведки: как все-таки была украдена японская шифровальная машина - ведь это во вногом предопределило исход всей войны на Тихом оекане. (Мне лично известны по меньшей мере три версии этого события - отсюда ясно, что все они созданы для сокрытия истины.) Увы! Ричелсон, что называется, "на голубом глазу" утверждает, будто взлом японских шифросистем - заслуга одних лишь криптоаналитиков. Между тем, подробно изложенная им же история малоудачного штурма союзниками тайн немецкой шифровальной машины "Энигма" (к которой они имели сперва часть технической документации, а потом даже и само "железо") заставляет счесть версию о гениальных американских криптографах просто несерьезной. Замечу, что в другой главе книги, рассказывая о сотрудничестве американских и английских разведслужб в период "Битвы за Англию", Ричелсон допускает любопытнейшую обмолвку: "Во время ответного визита [в начале 1941 - К.Б.] американцы предоставили [англичанам] информацию о японских шифровальных машинах, в том числе продемонстрировали реальную машину (с.246)". Так все-таки - "был ли мальчик?"
Но, пожалуй, самый серьезный недостаток книги - то, что в ней ни разу, ни под каким соусом не упомянуты (хотя бы в виде опровержения) альтернативные точки зрения на описываемые исторические эпизоды. Так, супершпионка Мата Хари красуется в ричелсоновском тексте во всей своей первозданной красе, хотя есть серьезнейшие основания полагать, что вся история "Королевы шпионажа" была от начала до конца сфабрикована французской контрразведкой. Когда автор пишет о так называемом "заговоре Локкарта", кажется, что главным (если не единственным) источником его информации был пропагандистский советский фильм 60-х годов "Заговор послов"; "Железную женщину" Берберовой почитал бы уж тогда, что ли... А правда ли, что в ходе операции "Северный полюс" (более известной в истории разведки как "Английская игра") англичане вполне сознательно и хладнокровно отправили в руки гестапо более сотни бойцов голландского и бельгийского Сопротивления? Подставил ли Черчилль Ковентри под немецкий бомбовый ковер ради того, чтобы не "засветить" важного информатора - или это лишь легенда? Врал ли Шелленберг, утверждая, что немецкая разведка была отлично осведомлена о роли Зорге и рассматривала его как канал стратегической дезинформации? "Не дает ответа..."
...Курсантов разведшкол учат использовать в рукопашном бою подручные предметы. Ле Карре (знакомый со всем этим не понаслышке) замечает: "Под рукой всегда что-нибудь, да есть: пепельница, горсть монет, авторучка - что-нибудь, чем можно ударить или проколоть", и далее описывает, как профессионал может обратить в смертоносное оружие даже раздавленный спичечный коробок. Книга Ричелсона весит полкило и заключена в очень твердый ламинированный переплет - в рукопашном бою штука наверняка полезная. Но вот использовать ее как источник информации по истории разведки я лично никому бы не советовал.
Интервью журналу "Pevnost (Крепость)", Прага
Журнал "Pevnost (Крепость)", Прага: № 4 (2004)
Если какая-то книга в прошлом году и вызвала по-настоящему бурные споры среди любителей фантастики, так это был (помимо мега-романа "Вокзал Пердидо" Chiny Mievilla) роман Кирилла Еськова "Последний Кольценосец". Причем едва лишь он был издан, как последовала немедленная реакция типа: "коммерческая поделка", "надругательство", "сумасшедший русский", и т.п. А потом - приятный сюрприз: роман Еськова, по прочтении, оказался умной и интеллигентной книгой. Короче говоря, "сумасшедший русский" всем нам показал!..
(Кирилл Еськов родился в 1956 году, в Москве. Ученый-палеонтолог и автор нескольких фантастических произведений, изданных в Польше, Болгарии и Израиле, а теперь вот - и в Чехии).
Интервьюер: Мартин Файкус.
Как и почему Вы стали палеонтологом? Что Вас привлекло в этой профессии?
В юности одним из главных мотивов для меня была возможность путешествовать: увидеть Сибирь, Центральную Азию, Дальний Восток (и это благополучно сбылось). А вообще палеонтология - это странная наука: она изучает прошлое, т.е. ТО, ЧЕГО НЕ СУЩЕСТВУЕТ; тут открывается невиданный простор для воображения! В некотором смысле, любые палеонтологические реконструкции (облик исчезнувших организмов и экосистем) есть не что иное, как плоды нашей фантазии, т.е. фантастические романы. Кстати, я работаю сейчас в том самом Палеонтологическом Институте, где некогда трудился Иван Ефремов - выдающийся ученый и один из величайших в истории писателей-фантастов. Или вот в прошлом году: пригласили меня в Краков, на конвент Polcon, и так уж совпало, что второй почетный гость того конвента - шотландский фантаст Ken MacLeod - тоже оказался палеонтологом!
Когда Вы в первый раз встретились с книгами Толкиена?
Довольно поздно: когда учился в университете. Возможно, именно поэтому какого-то ошеломляющего впечатления книга на меня не произвела, хотя и понравилась.
Какое влияние на Вас оказал "Властелин Колец"? Что для вас наиболее ценно в этой истории?
Для меня "Властелин колец" - это хорошая детская книжка; и когда фэны начинают ставить Толкиена в один ряд с Шекспиром и Достоевским, это вызывает у меня улыбку. Вообще мое отношение к Профессору весьма двойственно. Я преклоняюсь перед Толкиеном-Демиургом, создателем потрясающей собственной Вселенной , а вот к Толкиену-Рассказчику, автору повествования о Quest"е четырех хоббитов, отношусь довольно равнодушно. Иными словами - театральные декорации показались мне намного величественнее и интереснее той пьесы, что в них разыграна.
Какой из героев Толкиена - ваш любимый?
Фродо. Для меня этот коротышка - подлинное воплощение британского духа. Это как тот флажковый сигнал, поднятый Нельсоном перед Трафальгарской битвой: "Англия не ждет, что каждый станет героем. Англия ждет, что каждый выполнит свой долг".
Как у Вас родилась идея написать о приключениях в Толкиеновском мире? И почему - с позиции орков и "темной стороны"?
Давайте, вслед за многими фэнами Толкиена, станем исходить из той посылки, что мир Средиземья столь же реален, как наш, и что Профессор лишь литературно обработал уже существующие в нем эпосы (подобно тому, как Мэлори обработал легенды о Короле Артуре). Тогда нельзя не заметить, что оригинальная Толкиеновская карта оборвана на юге и на востоке, и про лежащие за обрезом карты земли ничего толком не известно. А что, если тот кусочек Средиземья, что детально описан во "Властелине колец" (Эриадор, Рохан и Гондор) - это всего лишь далекая и отсталая окраина тамошней Ойкумены, большая часть которой давно уже ушла вперед в своем экономическом и политическом развитии?
Такое предположение не кажется безосновательным. Ведь что такое, в сущности, мир Толкиена? Это - модифицированный мир кельтских и скандинавских саг, раннесредневековая Северная Европа. В глазах "цивилизованного мира" той эпохи, т.е. Средиземноморья, это - дикая, варварская, абсолютно никому не нужная периферия; откуда, к тому же, постоянно набегают толпы грязных волосатых громил в рогатых шлемах, каждый из которых может, загибая пальцы, насчитать в своем роду пяток "королей", и "на ты" с Одином и Фрейей. А в тех "цивилизованных странах" давно уже - науки, искусства, парламентаризм, монотеистические верования (в противовес языческому пантеону Эру-Илуватара)... развитые спецслужбы современного типа, наконец.
Опять-таки: раз мир Средиземья реален, то реальны и населяющие его люди. Если все эти Арагорны и Фарамиры - не "литературные образы", а исторические личности, фигурирующие в эпосах народов Северо-Запада, то и мнения об их реальных деяниях могут различаться весьма сильно; что, собственно, мы регулярно и наблюдаем в нашем собственном мире. "Настоящий" Ричард Третий - это который: шекспировский монстр, клятвопреступник и детоубийца, или воспетый Жозефиной Тэй благороднейший рыцарь, заплативший за это свое благородство головой и престолом, и расчетливо оклеветанный затем узурпаторами-Тюдорами? "Настоящий" Эдуард Первый - это который: общеизвестная икона в красном углу английской историографии, или безжалостный и циничный интриган из Гибсоновского "Храброго сердца"? "Настоящий" Арагорн - это который?..
Короче говоря, я решал для себя задачу вполне детективно-палеонтологическую: реконструировать некий реальный мир по его информационному "слепку" - беллетризованному эпосу одной из его глухих окраин ("Властелину Колец"). И кстати: "Последний Кольценосцец" - это никакой не "Анти-Толкиен", как его частенько воспринимают. Точно так же, как Марк-Твеновский "Янки при дворе короля Артура" - это не "Анти-Мэлори ", а Стоппардовские "Розенкранц и Гильденстерн мертвы" - не "Анти-Шекспир".
Случалось ли вам сталкиваться с резко негативной реакцией фэнов Толкиена? Как Вы реагировали?
Вокруг текстов Толкиена сформировалась довольно своеобразная субкультура ("толкинисты"). Изучавшие эту субкультуру социологи находят, что она имеет многие характерные черты так называемых "тоталитарных религиозных сект" (это не оскорбление, а констатация). Ну, а как сектанты относятся к "посягательствам" на свой Сакральный Текст - вопрос риторический... "Вот, пришел громила Еськов и растоптал своими десантными башмаками все песчаные замки в нашей хоббитской песочнице!"
Так вот: "Кольценосец" был написан не для толкинистской тусовки, а для нормальных людей (в том числе - и любящих Толкиена); сектанты - не моя аудитория, так что их мнение мне безразлично.
У нас кое-кто заявляет, что "Последний Кольценосец"-де нарушает авторские права: на Толкиеновский мир, на Толкиеновские имена...
Вопросы об "авторских правах" на "Толкиеновские имена" и "Толкиеновский мир" приводят меня в изрядное недоумение. По-моему, любому нормальному человеку, потрудившемуся прочесть десяток страниц "Кольценосца", вполне очевидно, что книга эта НЕ ЯВЛЯЕТСЯ СИКВЕЛОМ "Властелина Колец" (ну, вроде дамских романов, "продолжающих" "Унесенные ветром"). "Кольценосец" есть ЛИТЕРАТУРНАЯ ИГРА в мире, созданном фантазией писателя-предшественника; подобного рода игры являются (в отличие от коммерческого сиквелмейкерства) устоявшейся и вполне респектабельной литературной традицией - вспомним хотя бы Марка Твена, вволю порезвившегося в мире Мэлори. Из более свежих примеров можно привести - навскидку - Сапковского, обратившего "Алису в Стране Чудес" в хоррор, замешаннный на черном юморе, феминистку Глорию Говард, переписавшую "Моби Дик" с позиции жены капитана Ахава, и Николаса Мейера с его издевательским "Семипроцентным раствором" (в русском переводе - "Вам вреден кокаин, мистер Холмс"). Дэн Симмонс превращает "Острова в океане" в шпионский триллер (еще и с самим Хемингуэем в качестве персонажа), а Борис Акунин конструирует из Чеховской "Чайки" классический детектив закрытого типа в стиле Агаты Кристи (допустив, что происходящее по ходу пьесы самоубийство таковым не является); ну, а уж перечислить все подобного рода эксперименты с мирами Шекспира (вроде "Розенкранц и Гильденстерн мертвы") - это точно пальцев на руках не хватит! Так что мне совершенно непонятно: почему затевать подобного рода Игры в мирах Чехова, Мелвилла и Хемингуэя - это завсегда пожалуйста, а вот в мире Толкиена - ни-ни?.. Как говаривал Лем: "Извините, но ваша логика, видимо, совершенно отлична от нашей, Земной".
Что вы думаете о современном всплеске интереса к "Властелину Колец" в связи с фильмами Питера Джексона? Смотрели Вы их?
Я не поклонник этого фильма. Толкиен написал Очень Британскую Книгу -погруженную в многослойный контекст, полную скрытых смыслов и неоднозначностей. А Питер Джексон выдернул единственную нить из этого гобелена и снял Чисто Американское Муви - "прямой, как рельса" боевик про Команду Хороших Парней, которая сражается с Бандой Плохих Парней. Сражается на фоне очень красивых пейзажей и с замечательными спецэффектами - этого у фильма никак не отнимешь. Впрочем, ведь и книгу Толкиена, благодаря ее МНОГОСЛОЙНОСТИ, тоже можно читать как боевик; уйма тинейджеров, по моим наблюдениям, именно так и поступает - вот вам и готовая мега-аудитория...
Вообще "обстругивать" первоисточник под уровень тинейджерского восприятия - это такая добрая голливудская традиция. Вон, недавно "Солярис" превратили в слезливую мелодраму (в Польше утверждают, будто Лему отвалили миллион долларов отступного - только чтоб тот не высказывался публично об этом голливудском шедевре); а идею "Тихого американца" вообще нагло вывернули наизнанку - так, что Грэм Грин наверняка перевернулся в гробу... И на ЭТОМ фоне то, как Питер Джексон обошелся с книгой Толкиена - это еще, считай, по-божески: далеко не худший вариант!
Чтобы вы сказали бы читателям "Последнего кольценосца"?
Ребята! Я пишу книжки не для литературных критиков и не для Вечности, а для вас - читателей. Я просто хочу вас развлечь. Так что если вы закончили читать книжку в лучшем настроении, чем начинали - моя задача выполнена. И еще. "Министерство здравоохранения предупреждает": не надо относиться к описанному в "Кольценосце" слишком уж серьезно. Это вовсе не ИСТИНА (которую от вас прежде злонамеренно скрывали), а всего лишь ОДНА ИЗ ВЕРСИЙ происшедшего в Middle-Earth. Впрочем, "Что есть истина?" (с) Понтий Пилат.
"А где ты был в семнадцатом году?"
Дружба народов №10 2017
А где ты был в семнадцатом году?
Версии Дмитрия БЫКОВА, Георгия ГРАТТА, Александра ГРИГОРЕНКО, Дениса ГУЦКО, Дениса ДРАГУНСКОГО, Всеволода ЕМЕЛИНА, Кирилла ЕСЬКОВА, Шамиля ИДИАТУЛЛИНА, Игоря КУЗНЕЦОВА, Анны МАТВЕЕВОЙ, Александра МЕЛИХОВА, Сергея НОСОВА, Геннадия ПРАШКЕВИЧА, Андрея РОДИОНОВА, Вячеслава РЫБАКОВА, Алексея ТОРКА
Еськов Кирилл Юрьевич (Википедия): «...Естественное отделение физико-математического факультета Московского университета. В августе 1916 ушел вольноопределяющимся на фронт (Георгиевский крест 4-й степени из рук Корнилова). В армии сблизился с эсэрами, в особенности с комиссаром Временного правительства Виктором Шкловским (до его тяжелого ранения в июле 1917). (...) После заключения большевиками Брестского мира — активный участник антибольшевистского эсэровского подполья, член боевой группы Шкловского. В начале 1919 полностью отошел от вооруженной борьбы и вообще от всякой политической деятельности. История о том, будто бы арестовавший его председатель ГубЧК В.Штернберг устроил своему университетскому другу побег «под честное слово» не имеет каких-либо документальных подтверждений, но не кажется невозможной. В любом случае, после Колчаковского переворота и убийства в Омске членов Комуча, он, по воспоминаниям Шкловского, сказал : «Против кого воевать есть, а вот За — уже нету». (...) Поголовную «зачистку» эсэров, осуществленную ОГПУ в 1922-23, благополучно пережил, находясь в это время в составе геолого-поискового отряда океанографической экспедиции С.В.Обручева на Шпицберген и Новую Землю. Та же история повторилась в период т.н. «процессов инженеров-вредителей» (Промпартии и т.п.) 1928-31, когда он, в составе экспедиций ГеолКома, постоянно находился в недоступных районах Северо-Восточной Сибири и Дальнего Востока; в Нижнеамурской экспедиции 1931 года работал вместе с И.А.Ефремовым и, как считается, послужил прототипом горного инженера Максудова из рассказа «Шаманий ручей».
Это его «цыганское счастье» закончилось в январе 1935, когда он, чисто случайно оказавшись в Ленинграде по делам ГеолКома, был арестован и расстрелян в ходе кампании массового неизбирательного террора против «бывших» (т.н. «Кировский поток»). Приписываемое ему «последнее слово»: «Я не имею претензий к Советской Власти: меня должны были бы расстрелять, и совершенно по делу, в январе 19- го, а 15-летнюю отсрочку приговора я использовал с большой пользой для себя, спасибо!» является несомненной «городской легендой». По Постановлению ЦИК и СНК СССР "О внесении изменений в действующие уголовно-процессуальные кодексы союзных республик" от 1 декабря 1934 дела обвиненных в «терроризме» рассматривались в 10-дневный срок, в отсутствие защиты, без права кассации, с немедленным исполнением приговора, и никакого «последнего слова» подсудимым, разумеется, не предоставляли.
3. Основные научные труды: ...»
Спасибо за чтение
Вернуться к книге