Как писать книги. Известные авторы делятся опытом

Необходимое предисловие

Сразу хочу отметить, что я не собираюсь никого учить. Не считаю, что у меня есть такое право. И не считаю, что у меня есть необходимые для этого знания и компетенции.

Перед вами просто сборник цитат о писательстве, которые я собирал почти тридцать лет: сначала для своего сайта, потом для паблика "Как писать книги", потом просто так, по инерции -- видел что-то интересное, и тащил в свою норку. В какой-то момент я понял, что в норке за столько лет скопился уникальный (в некотором роде) материал, и решил его обнародовать здесь.

Проще всего было бы вывалить все цитаты кучей, как они у меня и хранятся. Но я все же попробую с ними немного поработать. Как-то структурирую. Как-то прокомментирую.

Прокомментирую не для того, чтобы показать, что я весь такой из себя умный и одаренный. А потому, что сборник этот публикуется на АТ от моего имени (но на обложке фамилию я специально не ставлю), а значит это надо как-то оправдать. Мои комментарии (буду выделять их курсивом и маркировать своими инициалами "МК" -- т.е., "Михаил Кликин") можете смело пропускать. Главное, что будет в этом сборнике -- цитаты куда более известных и мастеровитых литераторов, чем я.

Для каждой цитаты я обязательно указываю авторство. И стараюсь написать, откуда эта цитата была взята. Если с первым проблем нет, то со вторым могут быть сложности -- не всегда получается найти источник заимствования, особенно если высказывание успело расползтись по Интернету.

И -- важно! -- я не беру цитаты из художественных произведений (хотя что-то может и проскочить). Выдуманные герои порой несут всякую чушь и отсебятину. Ну их! Тут я цитирую самих авторов, а не их персонажей. Я копирую то, что писатели говорили в своих интервью, письмах, дневниках, блогах, а не в литературных произведениях.

Многие цитаты широко известны. С них и начиналась моя коллекция. Не ругайте, что они тут есть. Даже общеизвестное может стать для кого-то откровением.

Не стоит воспринимать все эти цитаты как некое абсолютное знание, как непогрешимую истину. Я давно понял, что авторы постоянно спорят друг с другом. И даже сами с собой. Сначала говорят одно, потом утверждают обратное. Еще я понимаю, что некоторые советы потеряли актуальность. Или просто не подходят для каких-то жанров, для конкретной аудитории. Кто-то из авторов вообще может ляпнуть какую-нибудь красивую глупость -- и ее тут же растащат. А какое-то высказывание теряет смысл, будучи вырванным из контекста, или даже меняет свой смысл на обратный.

Отдельный разговор о советах, которые дают иностранные авторы. Не все их рекомендации подойдут русскоязычным авторам.

И все же, на мой взгляд, почитать высказывания на тему писательства полезно. Даже если писатели ничему вас не научат, не сообщат ничего толкового или нового -- их реплики всё равно мотивируют, помогают в работе и даже могут навести на собственные мысли. Да и любопытно же посмотреть, как работают другие авторы, как они строят свой день, что им мешает в творчестве, а что помогает...

Книга эта, скорей всего, не будет закончена. Я планирую добавлять в нее новые цитаты. Хотя специально за ними уже не охочусь.

Вот теперь, кажется, я сказал здесь всё, что хотел. Вэлкам!

Ах да, вот еще что! Я не планирую сильно вкладываться в этот сборник. Все мои мысли тут будут непричесанными, в тексте могут встречаться ашипки и опчатки. Уж простите. Как я уже сказал, мое место здесь чисто декоративное. Филерное...

Писатель - что это за птица такая?

МК: И опять слово возьму я, опередив Камю, Бродского, Хэма, Маркеса и прочих мэтров! :)

Перво-наперво предлагаю посмотреть, в чем сами писатели видят свое предназначение, чем они, по их мнению, отличаются от прочих людей, что заставляет их писать, и что такого особенного у них есть кроме умения долго сидеть на стуле и быстро клацать клавиатурой (ну или рисовать чернилами профили на полях рукописи).

Кто-то на этот счет высказывается довольно приземленно. А кто-то не может обойтись без высокого штиля. Кто-то циничен. Кто-то поэтичен... Мне показалось, что основное качество писателя -- способность увидеть то, чего не замечают остальные, и умение передать это видение другим людям, выстраивая буковки в слова, а слова в предложения. Причем очень желательно сделать это уникальным образом -- так, как не сделает никто другой, т.е., отразив на бумаге свою личность.

И вот теперь я смиренно ухожу в тень и даю слово признанным мастерам. Первым пусть будет Паустовский. Во-первых, это наш человек. Во-вторых, он мне нравится, хороший был писатель, искренний.

"Главное для писателя - это с наибольшей полнотой и щедростью выразить себя в любой вещи, даже в таком маленьком рассказе, и тем самым выразить свое время и свой народ. В этом выражении себя ничто не должно сдерживать писателя - ни ложный стыд перед читателями, ни страх повторить то, что уже было сказано (но по-иному) другими писателями, ни оглядка на критиков и редактора.

Во время работы надо забыть обо всем и писать как бы для себя или для самого дорогого человека на свете.

Нужно дать свободу своему внутреннему миру, открыть для него все шлюзы и вдруг с изумлением увидеть, что в твоем сознании заключено гораздо больше мыслей, чувств и поэтической силы, чем ты предполагал.

Творческий процесс в самом своем течении приобретает новые качества, усложняется и богатеет.

Это похоже на весну в природе. Солнечная теплота неизменна. Но она растапливает снег, нагревает воздух, почву и деревья. Земля наполняется шумом, плеском, игрой капель и талых вод - тысячами признаков весны, тогда как, повторяю, солнечная теплота остается неизменной.

Так и в творчестве. Сознание остается неизменным в своей сущности, но вызывает во время работы вихри, потоки, каскады новых мыслей и образов, ощущений и слов. Поэтому иногда человек сам удивляется тому, что написал.

Писателем может быть только тот, у кого есть что сказать людям нового, значительного и интересного, тот человек, который видит многое, чего остальные не замечают".

(Константин Паустовский, из книги "Золотая Роза")

МК: Выскочу из тени! "Золотая Роза" -- хорошая книга! Обязательно почитайте!

"Художник должен быть самим собою - другого пути к истинному художеству нет. Вы возразите: "но мое "сам" не нравится мне, мне противно мое нутро, - зачем же я буду его выворачивать перед всеми?" Но выбора здесь нет. Хочешь быть художником, - будь самим собою; не хочешь быть самим собою, - не будешь художником. И если вы истинный художник, вы нутра своего, все равно, не сможете скрыть..."

(Викентий Вересаев, из книги "Записи для себя")

МК: Выделил этот абзац жирным не потому, что высказанная в нем мысль мне особенно понравилась. А только лишь для того, чтобы лучше и наглядней разделять чередующие цитаты. Есть ощущение, что так будет проще читать, когда цитаты пойдут единой простыней.

Кстати, у Вересаева много всяких разных материалов по писательству. Хороший был дядька, умный. Пушкинские и Сталинские премии кому попало не давали! Я его еще буду цитировать далее. Но далеко не всё. Поэтому, если интересно, можете самостоятельно поискать его работы и почитать.

"Писателя отличает одно странное свойство: способность отчетливо помнить то, что с ним никогда не случалось. Это не память разума, а память всех чувств, свойственных человеку, и когда разворошишь ее — видишь, слышишь, обоняешь и осязаешь, как наяву. И коли случается такое — разговариваешь с героями как с реальными людьми, болеешь их болями и смеешься их шуткам.

И если ты искренне болеешь и от души смеешься — читатель тоже будет болеть и смеяться. Он заплачет там, где плакал ты, вознегодует твоим гневом и засияет твоей радостью. Если ты был искренен. Только так. Искренность писателя есть его единственный пропуск в читательскую душу. Разовый, разумеется. И всякий раз его приходится выписывать заново каждой новой строчкой.

А еще мне представляется, что писатель – Творец. Он создает мир, который не существовал ранее, и населяет его людьми, рожденными не женщиной, а им самим. Он управляет событиями в этом созданном им мире, он вяжет из событий истории, он заставляет солнце светить, когда он этого хочет, и присылает дожди и ненастья по собственной воле. У него огромная, божественная власть в мирах, сотканных им из собственной бессонницы, и значит, он должен быть справедлив, как высший судия. А справедливость – это победа добра...

Добро должно восторжествовать в этом мире, иначе все бессмысленно..."

(Борис Васильев, из книги "Летят мои кони")

МК: Вот, кстати, еще одна польза от этого сборника -- в нем будет много отсылок к разным книгам, статьям и изданиям на тему писательства. Многие из них чуть ли не целиком хочется разодрать сюда на цитаты, но я так стараюсь не делать, выбираю только самое интересное, оригинальное и показательное. А уж вы, если заходите почитать больше, сами ищите полные тексты. Я только что три наводки дал: "Золотая Роза", "Записи для себя" и "Летят мои кони". Можно найти и в бумажном виде, и в электронном.

"Сначала человеку, который серьёзно решил стать писателем, захочется повеситься, потому что на самом деле быть писателем ужасно трудно. Но, если он этого не сделал и он действительно одержим мыслью об этой работе, он должен стать безжалостным к себе и всю оставшуюся жизнь заставлять себя писать как можно лучше. И, к тому же, у него уже будет сюжет о том, как он чуть не повесился в начале своей писательской карьеры".

(Эрнест Хемингуэй)

"У писателя есть только одно неповторимое - это его "я", все остальное - взятое из книг и из жизни - только скрепки, которые соединяют ткань самовыражения. Главное, что может сделать писатель, - попытаться выразить свое "я" независимо от роя, быть может, в пику ему. Честность писателя - это степень его открытости перед роем."

(Владимир Маканин, из интервью Российской газете - Федеральный выпуск: №171(6147), 18.04.2013)

МК: Еще одна маленькая оговорка. Я пытаюсь структурировать цитаты, объединять их по темам. Но не всегда это получается сделать точно. Какие-то цитаты могут выбиваться из ряда. А какие-то будут напрашиваться сразу в несколько разделов -- но я в других темах повторять их уже не буду.

"У меня нет конкурентов. Я не рассматриваю свое творчество как соревнование. Я, скорее, участник марафона на длинные дистанции. В марафоне ведь все бегут как могут, у каждого свой темп. Они это делают ради себя. В марафоне главное – победить себя. У меня есть любимая книга – «О чем я говорю, когда говорю о беге» Харуки Мураками. Она о преодолении себя. Она настолько про меня в этом вопросе. Я ни с кем не соревнуюсь, я просто бегу свое количество километров, сколько могу. Не пытаюсь никому понравиться. Было время, когда пытался, сейчас уже нет. Когда мы в балансе с самим собой, это и есть счастье. Соревноваться с кем-то штука бесполезная".

(Эльчин Сафарли, интервью Harpers BAZAAR Kazakhstan" 2026)

МК: Да, я буду чередовать классиков с современными писателями, которые, возможно, не так уж и многого добились. Но это не значит, что их опыт и их мысли менее ценны...

"Признаков таланта много, но перечислять их нет смысла: всякий раз они предстают в новом сочетании, в новом обличии, которое учесть наперед невозможно. «Поэзия – вся! – езда в незнаемое», – говорил Маяковский. «Незнаемое» не подлежит предварительному учету. Но есть один признак, безусловно присущий дарованию и постоянно подчеркиваемый большими художниками в их беседах, письмах и статьях о литературе. Признак безошибочный – ощущение правдивости рассказа, охватывающее читателя, ощущение естественности происходящего. Читатель должен внутренне ахнуть: «Ну да, конечно, так, именно так. Удивительно, как до сих пор этого никто – и я сам – не заметил!» «В художественных вещах надо, – говорил Лев Толстой, – чтобы было естественно, правдиво…»"

(Лидия Чуковская, из книги "В лаборатории редактора")

МК: "В лаборатории редактора" -- еще одна магическая книга, которая добавляет +100 очков к писательскому скиллу!

"Писатель талантлив, если он умеет представить новое привычным, а привычное - новым."

(Сэмюэл Джонсон)

"Писатель - это не тот, кто все время пишет. Писатель - это тот, кто все время думает, о чем писать."

(Андрей Крылатов)

МК: Кто такой Сэмюэл Джонсон выяснить просто. А вот кто такой Андрей Крылатов -- я так и не понял. Однако, это не помешало попасть ему в цитатник, потому что подметил он верно.

Далее здесь могут встречаться еще цитаты, у которых хоть и указан автор, но кто он -- не понятно. Потому что условных Иванов Алексеевых много даже среди литераторов. И кто именно из них выдал цитируемое -- попробуй-ка разберись...

"За одну ночь писателем не станешь. Может, кому-нибудь это и удалось, но у него крыша поехала от пароксизмов радости, страха, паранойи, вины и сомнений. Знаменитостью можно стать за час. А писателем – нельзя. Писатели делаются – выковываются в кузнице собственного безумия и тревоги – в течение многих-многих лун. Писатель, который впервые берется за перо, совсем не тот, что рождает стоящее произведение."

(Чак Вендиг)

"В искусстве слова все являются учениками друг друга, но каждый идет своим собственным путем."

(Михаил Пришвин)

"В духовном плане каждый писатель - это анархист, как и любой человек в глубине души. Его не устраивает никто и ничто. Писатель - это лучший друг каждого и единственный враг - великий и добрый враг. Он никогда не шествует вместе с большинством и не радуется в толпе. Настоящий писатель - это бунтовщик, который никогда не устанет бунтовать."

(Уильям Сароян)

"Будьте кристально честны – пишите то, о чем другие молчат... Найдите свой голос – обо всем на свете уже написано, но вы можете написать на ту же тему в своем уникальном стиле. Развивайте его. Там, где другие многословны, я пишу напористо и сжато, и оба метода работают. Многое работает, если выражает ваше я..."

(Айодежи Авосика)

"Писать – это особый способ разговаривать: говоришь, и тебя не перебивают."

(Жюль Ренар)

"Писатель существует только тогда, когда тверды его убеждения."

(Бальзак)

"Любить писателя и потом встретить его - все равно что любить гусиную печенку и потом встретить гуся."

(Артур Кестлер)

"Писатель — растение многолетнее. Как у ириса или у лилии росту стеблей и листьев сопутствует периодическое развитие корневых клубней, так душа писателя расширяется и развивается годами, а творения его — только внешние результаты подземного роста души."

(Александр Блок, статья "Душа писателя" (1909))

"Тот не писатель, кто не прибавил к зрению человека хотя бы немного зоркости."

(Константин Паустовский, "Золотая роза")

"Чтобы писать совершенную прозу, надо обладать также поэтическим талантом."

Генрих Гейне

МК: Гейне не одинок в своем мнении. Потом еще другие авторы выскажутся в том же духе -- что писатель должен быть и поэтом. Ну или хотя бы читать и любить поэзию, чтобы лучше чувствовать слово, язык, образы.

"Я стал литератором потому, что автор редко встречается со своими клиентами и не должен прилично одеваться."

(Джордж Бернард Шоу)

"Главным достоинством писателя является знание того, чего писать не нужно."

(Флобер)

"Нет великих талантов без великой воли."

(Бальзак)

"Писать - значит читать себя самого."

(Макс Фриш)

МК: Некоторые мысли можно толковать двояко. Вот как, например, понимать высказывание швейцарского писателя и драматурга Фриша? То ли он про то говорит, что необходимо перечитывать тобою написанное. То ли про то, что ты должен в себе разобраться, в своей душе, в мыслях, чувствах... Я-то думаю, что он имеет в виду второй вариант. Но как знать? Может он вообще держал в уме что-то третье?

"Гением не рождаются... - нет, на это нужны долгие годы дисциплины и упорного труда. Не бывает скороспелых романистов. Все великие, все замечательные романисты сперва были писателями-подмастерьями, и талант их мало-помалу развивался благодаря упорству и вере в собственное призвание."

(Марио Варгас Льоса, из книги "Письма молодому романисту")

МК: "Письма молодому романисту" Льосы тоже довольно интересное чтение. Там, правда, больше поэтичных обощений и философских рассуждений, чем каких-то конкретных советов и рекомендаций. Поэтому не ждите, что Льоса научит вас писать. Он, скорей, выступает как коуч... Впрочем, до Энн Ламотт ему далеко.

"Чтобы писать, нужно научиться внимательно смотреть вокруг и сообщать другим, что происходит. А что, собственно, с нами происходит? Главное, по-моему, вот в чем: мы все варимся в одном котле, и надо приспособиться друг к другу и не озвереть... Быть писателем - значит замечать людские страдания и, как выразился, Роберт Стоун, стараться найти в них смысл. Но это получается, только когда смотришь на людей с уважением. Тот, кто видит только дорогую одежду или лохмотья, никогда их не поймет.

Писатель всегда немного в стороне от житейского бурления, но пристально наблюдает и старается подметить как можно больше. Да, ты на обочине, но ведь детали можно рассмотреть в бинокль. Твое дело - четко и ясно изложить свою точку зрения, показать любую ситуацию с уникального ракурса. Нужно видеть людей такими, какие они есть, а для этого необходимо и к себе относится с сочувственным пониманием. Только тогда сможешь по-настоящему вжиться во внутренний мир человека."

(Энн Ламотт, из книги "Птица за птицей")

МК: вотт и Ламотт... У меня смешанное отношение к этой книге. Вроде бы, автор много чему учит, подсказывает, мотивирует, ободряет. Но мне в этой книге чудится именно что коучинг. А то и инфоцыганство... Впрочем, если вам нужна мотивация на творчество, то книга Ламотт, наверное, лучший выбор. И еще Джулия Кэмерон. Но о ней позже...

"Задачей писателя есть не обычное портретирование, а открывание и проявление. Автор повести работает с вещами, которых не замечают другие, он хватает их в движении, и открывает дневному свету."

(Жуан Гимарайнш Роза)

"Не знаю, что делает писателя, но это, наверное, не счастье."

(Уильям Сароян)

МК: Любопытно, что на хорошего усатого писателя Сарояна я вышел, выискивая цитаты о писательстве. Раньше я про него даже не слышал. Но однажды искал интервью американских авторов, наткнулся на разговор с Сарояном, зачитался, полез смотреть, что он вообще пишет... И это не единственный случай, когда интервью или дневниковые записи открывали для меня какого-нибудь нового писателя.

"Литература - не времяпровождение, не спорт, не изящная игра, которой дарят часы досуга. Это занятие требует полной, исключительной и исключающей все прочее отдачи, главенства, на которое ничто другое не должно посягать, это добровольно избранное служение, превращающее избравших его (счастливых мучеников) в рабов. Литературой надо заниматься постоянно, она заполняет собой всю жизнь, а вовсе не только те часы, когда человек сидит и пишет; она подчиняет себе все прочие дела, потому что литературный труд пожирает саму жизнь писателя, подобно огромному солитеру, поселившемуся в человеческом теле..."

(Марио Варгас Льоса)

"Первое необходимое качество писателя — воображение, второе — мастерство. Воображение без мастерства создает живописный хаос; мастерство без воображения — мертвый порядок."

(Дональд Холл)

МК: Не знаю, где сам Холл говорил это, но его цитата взята из книга Роя Питера Кларка "50 приемов письма" ("Writing Tools" в оригинале). Она издавалась на русском языке. Лично я учебники такого рода не очень люблю, мне кажется, что они превращают писателя в ту сороконожку из сказки, которая задумалась, как она переставляет ноги -- и разучилась ходить. Но полистать книгу будет полезно в любом случае.

"Творчество — это форма мистики. Если у тебя есть что сказать миру, то это приходит именно в этом особенном состоянии, когда ты пишешь. Как только оно закрывается, то ты сразу становишься обычным маленьким человечком."

(Питер Хёг, интервью ленте.ру от 6 сентября 2017 года)

МК: Маленькая цитата из большого интервью современного датского сказочника. Там еще много чего можно было бы позаимствовать сюда. Если интересно, найдите его поиском прямо по цитате.

"Мне кажется, что не беллетристы должны решать такие вопросы, как Бог, пессимизм и т. п. Дело беллетриста изобразить только, кто, как и при каких обстоятельствах говорили и думали о Боге или пессимизме. Художник должен быть не судьей своих персонажей и того, о чем говорят они, а только беспристрастным свидетелем... Мое дело только в том, чтобы быть талантливым, то есть уметь отличить важные показания от неважных, уметь освещать фигуры и говорить их языком."

(Антон Чехов)

МК: Вообще, складывается ощущение, что писатели все поголовно заражены самокопанием. Не уверен, что это полезно. Но, видимо, таковы издержки профессии... Про писательские самокопания и их результат можно почитать художественную грустную книжку "Мартин Иден" Джека Лондона (в этой фразе есть стилистическая ошибка "зияние", найдите её ;)).

"Чтобы стать хорошим писателем, мало все время писать – нужно еще иметь взгляды, которые вы готовы отстаивать."

(Энн Ламотт)

"Мне кажется, что хороший писатель - это прежде всего писатель, думающий над вопросами важными. Талант талантом, но если даже и талантливо написано, например, о том, как молодой парень неожиданно для окружающих стал дояром, и как над ним смеялись девушки-доярки, и как он вызвал одну из них на соревнование и победил ее... Хотя нет - талант не позволит его обладателю заниматься подобной чепухой. У хорошего писателя всегда ощущается что-то еще помимо того, о чем он пишет. Это как в звуке: есть основной тон и есть и обертоны, и чем больше обертонов, тем насыщеннее, богаче звук.

Так что серьезность мыслей, которые вызывает рассказ, - главное в определении таланта. Затем следует умение расположить слова так, чтобы они составили максимально гармоничную фразу. Писатель должен обладать абсолютным внутренним слухом. Тут необходима память на речь, на то, как говорят люди. Чтобы авторскую ремарку - кто говорит: полковник, купец, крестьянин, доктор, - всегда можно было опустить. Писатель, этим качеством не обладающий, пишет, как глухо-немой. Знает, что должен в данный момент сказать герой, но не чувствует слов - берет первые попавшиеся, стертые, казенные."

(Юрий Казаков, "Для чего литература и для чего я сам" - журнал "Вопросы литературы", N2, 1979)

МК: Журнал "Вопросы литературы" жив и сейчас. У них на сайте можно много чего почитать. Одна проблема - доступ к полным статьям в архиве платный; для бесплатного чтения выложена только часть материалов. Впрочем, и этого мне хватало для того, чтобы копать материал в свою коллекцию.

"Как только я научилась писать, я стала переносить свои рассказы на бумагу. Писать для меня — как дышать, и я ничего не могу с собой поделать. Так было всегда. Я пишу везде и всюду. Когда персонаж стучит в мою дверь, я приглашаю его войти. Садись, давай поговорим. Если он вернётся на следующий день, а потом и на следующий, — значит, его история важна и заслуживает того, чтобы её услышали. И я слушаю, пока не напишу слово «конец»."

(Изабелла Палья, интервью для ИД Поляндрия, 18 января 2023)

"Почему я пишу? Потому что верю в красоту жизни и мира, так как считаю существование вселенной и наше в ней присутствие, нашу способность воспринимать ее и осмысливать ее – приключением столь необычайным, что дух захватывает в каждый миг, во все мгновения нашей жизни и на протяжении тысячелетий...

...Пишу, – точно так же мог бы ответить я, – исходя из давнишнего, еще до начала писательской деятельности возникшего во мне желания разделаться с банальностью. По образу своей жизни большинство людей представляются мне похожими на путешественника, ежеминутно зевающего от скуки, пытающегося вздремнуть либо играющего в карты, словом, не знающего, как убить время, – и все это происходит как раз тогда, когда поезд мчит его сквозь некий фантастический континент. Я пишу, чтобы побудить таких путешественников хоть на миг выглянуть в окно."

(Джео Богза, "Почему я пишу" - журнал "Вопросы литературы" N12 1977 )

"Я не готовлюсь к написанию книг. Не просиживаю в библиотеках, не делаю выписок, ничего нигде не подчеркиваю. Я просто сажусь и пишу гребаные слова. Называйте меня колбасником. Да, я долбаный колбасный писатель. То, что я пишу, — это колбаса. Сел и съел. Я признаю это и не принимаю никаких претензий: ведь я никогда не выдаю свою колбасу за белужью икру."

(Стивен Кинг, журнал "Esquire")

МК: Да-да, я специально поставил Кинга после Изабеллы Пальи и Богзы. Для контраста. А далее будет Пришвин. Тоже для контраста.

"Что значит — талант? Однажды весной я подумал об этом и вот вижу, на высокой елке, на самом верхнем ее пальчике, сидит маленький птичик. Я догадался, что птичик этот поет, потому что клювик его маленький то откроется, то закроется. Но такой он маленький, птичик, что песенка его до земли не доходит и остается вся там, наверху. Птичик этот крохотный пел, чтобы славить зарю, но не для того он пел, чтобы песенка славила птичку. Так я тогда в этом птичике и нашел себе ответ на вопрос: что такое талант? Это, по-моему, есть способность делать больше, чем нужно только себе: это способность славить зарю, но не самому славиться. Вот еще что я думаю о таланте: эта птичка поет не только у поэтов, музыкантов и вся кого рода артистов; в каждом деле движение к лучшему непременно совершается под песенку такой птички."

(Михаил Пришвин, "Мои тетрадки")

МК: У Пришвина в литературных дневниках вообще много рассуждений о писательстве, искусстве и творчестве. Я тут процитирую лишь малую часть того, что мог бы. В Интернете легко находятся его дневники, датированные 1905-1947 гг. Удивительно, как много воспоминаний и прочих записей оставил человек после себя... Вот вы знали, что он увлекался фотографией? Погуглите, это интересно!

"Большинство людей, занимающихся литературой, по сути, гробят свою жизнь. Они делают то, что не приносит ничего, кроме некой умственной работы. Это отвлекает от семьи, от неких социальных связей. Какая разница между тем, что ты видишь розовых слонов и не лечишься или что ты пишешь о розовых слонах? Может, это и неодинаково, но равнозначно: писание и сумасшествие."

(Алексей Сальников, интервью gorky.media, 28 мая 2018)

"Задача писателя неизменна. Сам он меняется, но задача его остается та же. Она всегда в том, чтобы писать правдиво и, поняв, в чем правда, выразить ее так, чтобы она вошла в сознание читателя частью его собственного опыта."

(Эрнест Хемингуэй)

"Художественное впечатление, то есть заражение, получается только тогда, когда автор сам по-своему испытал какое-либо чувство и передает его, а не тогда, когда он передает чужое, переданное ему чувство. Этого рода поэзия от поэзии не может заражать людей, а только дает подобие произведения искусства."

(Лев Толстой, "Что такое искусство")

"(Писательство) — это что-то вроде природной склонности, которую человек сознательно или безотчетно поощряет в себе, потому что не умеет торговать нефтью, манипулировать инвестициями или вышивать крестиком. Вдобавок писатель в своих книгах может себе позволить такое, о чем ни банкир, ни инженер и помыслить не могут: он может выдумывать события и людей, поступать с ними как угодно, вызывать смех или слезы. Писатель пользуется вседозволенностью и может удовлетворить свою похоть к жизни — и все это чаще всего без привлечения к уголовной ответственности."

(Юрий Буйда, интервью, ЭКСМО, 8 сентября 2017)

"Настоящий писатель - это то же, что древний пророк: он видит яснее, чем обычные люди."

(Антон Чехов)

"Искусством занимаются ради самого искусства. Не ради себя. Многие говорят: "Я пишу для себя". В итоге это превращается в то, что люди пишут о себе. А надо же еще открыть глаза и посмотреть на других. Ты – не один. Искусство делают два человека — тот, кто пишет, и тот, кто читает. Один – здесь, а другой – там. Когда эти двое есть, оно и происходит... Читатель нужен. Работаешь и для себя, и для него, и еще для чего-то. Но не ради успеха и денег."

(Андрей Рубанов, из беседы на фестивале ЛиТР-2018)

"Нет никакого смысла писать то, что уже было написано до тебя — если ты не можешь сделать это лучше. Писатель в нынешнее время должен написать либо что-то абсолютно уникальное, либо побороть мертвых классиков — то есть написать книгу на ту же самую тему, но гораздо лучше. Единственный способ добиться успеха в этом деле — это соревноваться с мертвецами..."

(Эрнест Хемингуэй)

"Писатель сродни актеру – он тоже должен вживаться, перевоплощаться, превращаться в своего героя, если хочет достигнуть эффекта достоверности. Далеко не всегда это перевоплощение оказывается таким глубоким, как это было с Гюставом Флобером, совершенно вжившимся в свою Эмму Бовари, но в какой-то мере перевоплощение обязательно – хотя бы на две минуты, хотя бы для того только, чтобы найти правильную интонацию или нужную реплику в диалоге."

(Аркадий и Борис Стругацкие)

МК: Когда-то братья Стругацкие довольно активно общались с читателями на специальном форуме. Сейчас не помню, на каком именно сайте имелась такая возможность (на rusf.ru?). Там была "гостевая доска", где любой посетитель мог оставить свой вопрос. И через какое-то время братья на него отвечали. Я однажды тоже что-то спросил... За годы общения на том форуме набралось много уникального материала, в том числе и на тему творчества (возможно, там зародился мем-вопрос "как вы пишете вдвоем"). Но сейчас я погуглил, и тех вопросов-ответов не нашел. Хорошо, что я кое-что сохранил у себя!

"Гениальность — это способность осуществить то, что задумал в уме."

(Фрэнсис Скотт Фицджеральд)

"Каждый полагает, что способен написать роман. Почему-то никто не считает, что может легко забросить мяч в баскетбольную корзину. Любой нормальный человек оценивает свои возможности и понимает: для этого ему не хватит ни роста, ни спортивной подготовки. Но все думают: «У меня есть мозги, есть ноутбук. Что в этом сложного?» Тот, кто хоть раз попробует, начинает осознавать, насколько это сложно."

(Дэвид Балдаччи)

"Литература цели не имеет. Вернее, к ней применима любая цель, укладывающаяся в рамки человеческих надобностей (врач, учитель, конфе­рансье и т. д.). Для меня литература — выражение порядочности, совести, свободы и душевной боли. Я не знаю, зачем я пишу. Уж если так стоит вопрос, то ради денег. И я не уве­рен, что мои рассказы зарожда­ются именно во мне. Я их не соз­давал, я только записывал, мучительно подбирая слова, которые бы кое-как отвечали тому, что я слышу, как голос извне."

(Сергей Довлатов, из письма Людмиле Штерн (май 1968))

"Автор не возникает из пустоты – у него есть «отцы» или «матери», его вдохновившие. Есть задача преодолеть влияние – но нет задачи превзойти символических родителей. Это не спорт... Задача — обретение своего голоса, своего языка. Если человек остается на стадии бунта против «отца» – он подражатель."

(Дмитрий Данилов, на творческой встрече Межрегиональной мастерской для молодых писателей в Нижнем Новгороде от АСПИ, июнь 2022 года)

"Я полагаю, что сама по себе одаренность еще не обеспечивает возможности создания произведения искусства. Такое произведение рождается лишь тогда, когда творец способен к высокому накалу эмоциональных переживаний. Если человек обладает глубоким умом и практическим здравым смыслом, то ничто не помешает ему развивать свои математические, технические или организационные способности. Но при подобной разумной практической установке данное лицо не пишет стихов и не сочиняет музыку, хотя его природных данных хватило бы на это."

(Карл Леонгард, сборник "Акцентуированные личности ")

"Мы, авторы, похожи на спортсменов. У большого спортсмена движения кажутся непринужденными, будто тело само совершает их. На самом же деле он настолько овладел техникой, что нечеловеческие усилия просто незаметны."

(Джон Труби, из книги "Анатомия истории. 22 шага к созданию успешного сценария")

МК: Труби, конечно, больше сценарист, чем писатель. Но (уж простите меня, писатели) конструировать истории сценаристы и драматурги умеют лучше. Писатели все же берут другим -- стилем, словом, необычным взглядом, идеями, личностью. И порой они бы могли улучшить свой сюжет, да не знают, как. А вот если почитать сценарные учебники, то многое бы прояснилось. Поэтому советую найти "Анатомию истории" и полистать. Вдруг понравится?

"Говорят, что у бушменов Южной Африки до начала двадцатого века не было собственных имен; безликий писатель, лишенный индивидуальности, своеобразия, напоминает мне человека без имени. У него есть фамилия по паспорту, но у него должен быть и писательский паспорт. Писательское имя — это не только стиль, это и тема, это и материал, это и идея, это и жизненная направленность, это и настроение, это и решение художественной задачи."

(из сборника "Воспоминания о Юрии Олеше", цитата приписывается Юрию Олеше)

"Я считаю, что реальные истории давно уже и очень качественно отрабатывает телевидение. Документальные фильмы, репортажи – это некая реальность, которую можно смотреть, даже выключив звук, чтобы не подвергаться идеологической обработке. Соревноваться в этой документальности с телевидением бессмысленно. У писателя другая задача – он должен художественно осмысливать рассказываемое, его текст должен содержать поэтические смыслы, которые напрямую не просматриваются в реальности. Если в произведении помимо используемых слов возникает еще один этаж, а лучше два-три, которые считываются читателем, но которых нет в словах, – это настоящее художественное произведение."

(Андрей Геласимов, из интервью)

"Мы вовсе не врачи - мы боль."

(Александр Герцен)

"Каждый настоящий писатель, конечно же, психолог, но сам больной."

(Василий Шукшин)

"Писатель пишет не потому, что ему хочется сказать что-нибудь, а потому, что у него есть что сказать."

(Фрэнсис Скотт Фицджеральд)

"Не тот писатель оригинален, который никому не подражает, а тот, кому никто не в силах подражать."

(Франсуе Рене де Шатобриан)

"Писатель – это человек, которому писать труднее, чем остальным людям."

(Томас Манн)

"(Настоящий писатель) - тот, кто пишет. В богатстве и бедности, в здравии и болезни, у бездны на краю, в аравийском урагане, ну и так далее. Парадоксально, но у многих махровых графоманов есть признаки настоящих писателей. Когда небогатый человек тратит годовую зарплату на издание своих воплей, причем это происходит не в первый, а в пятнадцатый раз, то ничем, кроме призвания это не объяснишь. Он призван, он настоящий. Но книги его годятся только на растопку."

(Эдуард Веркин)

"Я считаю, что мудрый писатель пишет для молодежи своего собственного поколения, критиков следующего и ученых всех последующих. Дайте ему возможность улучшить то, что он имитирует — в аспекте стиля, возможность выбрать из своих интерпретаций окружающего его опыта то, что станет материалом, и вы получите чистейшей воды гения!"

(Фрэнсис Скотт Фицджеральд)

МК: Любопытный факт! Эта цитата из интервью, которое Фицджеральд взял сам у себя в 1920 году. Он сделал это для продвижения своего дебютного романа: написал автоинтервью, предложил его отделу рекламы издательства Скрибнерс, но в итоге текст не взяли, так как на тот момент автор был всего лишь одним из подающих надежды молодых писателей (24 года ему было). Полностью интервью опубликовали только в 1960 году, когда забытую рукопись случайно обнаружили в архиве.

"Я книги пишу изначально как бы для самого себя... А к счастью, есть другие авторы — есть возможность переключиться на кого-то другого. Ведь, если честно, мы все внутри себя одиноки, даже если у нас есть семья, мы не знаем, что у жены в голове, что у ребёнка в голове, что у собаки в голове. Мы придумываем их самим себе. И какими мы их себе придумали, такие ожидания у нас и присутствуют. Вот некий прогноз, мы с этим живём внутри себя. Мы одиноки, и литература даёт возможность делиться именно мыслями и мировоззрением, которое в остальное время от нас скрыто."

Алексей Сальников

"Крупная проза — это ведь такая штука («штука» звучит немного грубовато, согласен), которую может написать практически кто угодно. Главное — захотеть. К примеру, чтобы стать пианистом или балериной, нужно с раннего детства много и тяжело работать. Художникам тоже необходимы специфические профессиональные знания и техническое мастерство, не говоря уже о наличии полного комплекта художественных материалов. Или, скажем, альпинист — он должен обладать исключительной выносливостью, виртуозной техничностью и бесстрашием.

А чтобы писать романы, кроме умения выводить буквы (подавляющее большинство людей это умеют), нужны только ручка и блокнот. Такого технического минимума вполне достаточно. Дальше дело только за творческими способностями — если у вас есть писательский талант, то никакие особые занятия не понадобятся. Просто садитесь и пишите. Пишите, и у вас получится роман или повесть. Нет никакой необходимости учиться в литературном институте или на кафедре сравнительного литературоведения, потому что никаких особых профессиональных знаний, без которых нельзя было бы написать прозу, не существует.

Даже скромно одаренный человек может с первого раза написать хорошее произведение. В этом нет ничего невозможного. Хоть я немного и стесняюсь, могу в качестве наглядного примера привести себя самого — человека, который никогда в жизни не обучался литературному творчеству. Правда, в университете я числился на отделении сценических искусств филологического факультета, но время было такое, что никто толком не учился. Мы отращивали длинные волосы, отпускали усы и бороды и в таком неопрятном виде болтались без дела по кампусу и окрестностям. Становиться писателем я особо не собирался, никаких заметок не делал, записных книжек не вел, просто однажды взял и ни с того ни с сего написал дебютный роман (если эту повесть можно так назвать) «Слушай песню ветра» и получил за него премию журнала «Гундзо» для начинающих писателей. А потом как-то незаметно превратился в профессионального писателя. Иногда, когда я об этом думаю, мне даже хочется себя спросить: «А что, так можно было, что ли?»"

(Харуки Мураками, из книги "Писатель как профессия")

МК: Этот сборник эссе Мураками я не читал, потому сказать о книге ничего не могу. Но замечу, что она дала название всей серии, где вышло еще несколько книг на эту же тему. Если интересно, поищите, посмотрите... Вообще, сейчас подобного рода литературы выходит много. И главная проблема в таком изобилии -- выбрать из предложенного что-то действительно достойное и полезное.

Кажется, это не только книг касается.

"Прозаик — не миссионер. Как правило, волнуют его вещи куда более насущные: работа, облегчение условий для работы; выразить этот мир во всей полноте, следовать своему призванию... Всё, на что может надеяться писатель, — что кто-то разделяет его точку зрения. Ибо смысл литературы в том, чтобы донести индивидуальный опыт, тогда человечеству не надо будет его повторять."

(Юз Алешковский, интервью Иосифу Бродскому, газета Bookworld, 4 мая 1986 года)

"Думаю, уединенность это очень, очень верный сигнал будущего писателя. Чувство личного одиночества, да, это более удачное определение. В известном смысле, я не жил уединенно, конечно. Я ходил в школу и все прочее. Но сейчас мне кажется, что если б мне показали класс детей и попросили выбрать будущего романиста, я бы искал не слишком общительных, а еще тех, кто… Кто не умеет показать себя, если события происходят в настоящем времени. Такие люди отступают в споре, а потом изобретают новый сценарий событий, которые уже произошли. Для писателя важно жить в двух мирах, и это, я бы сказал, основной предопределяющий фактор… Неспособность жить в реальности. Поэтому приходится бежать в нереальные миры. Я бы сказал, что это, на самом деле, относится к любому искусству. Но, возможно, больше других к писательству…"

(Джон Фаулз, эссе "Острова")

"Не думайте, что я кокетничаю, но я не уверен, что считаю себя писателем. Я хотел бы считать себя рассказчиком. Это не одно и то же, Писатель занят серьезными проблемами — он пишет о том, во имя чего живут люди, как должны жить люди. А рассказчик пишет о том, КАК живут люди. Мне кажется, у Чехова всю жизнь была проблема, кто он: рассказчик или писатель? Во времена Чехова еще существовала эта грань..."

(Сергей Довлатов. Из книги "Выступления. Интервью")

МК: Довлатов тут не одинок. Хорошо помню, как некоторые фантасты искали для себя самоназвание. "Я писатель" - вызывающе громко, особенно если с большой буквы "П". "Автор" - слишком общо. "Литератор" - вот это, вроде, норм. "Рассказчик", "сочинитель", "письменник", "прозаик" (про каких таких заек?) - любой синоним, лишь бы не в один ряд с пушкиными и диккенсами.

"Главное, что должен уметь писатель, – претворять те чувства, которые он испытывает, в те, которые он хочет внушить. Поначалу ему это удается случайно. Но затем на место случая должен прийти талант."

(Альбер Камю, сборник записей и заметок "Записки бунтаря")

"Литературу ни тихостью, ни робостью не сделаешь. Нужны цепкие пальцы и веревочные нервы, чтобы отрывать от своей прозы, с кровью иной раз, самые любимые тобой, но лишние куски. Это похоже на самоистязание..."

(Исаак Бабель, из воспоминаний Паустовского)

"Суть не в том — что писать, а в том — как писать. Можно врать в сюжете — это не очень опасно, можно врать в идее — не беда; губительно врать в выражении своего чувствования мира."

(Юрий Нагибин, "Дневник")

МК: "Дневник" Нагибина стоит почитать, чтобы узнать, как жили литераторы в СССР. Это сборник записей с 1942 по 1986 год. Писатель решил опубликовать его перед самой смертью, чтобы поделиться «совершенной искренностью и беспощадностью к себе». Мысли о творчестве -- только часть его наблюдений и размышлений.

Если решите писать про попаданца-писателя в СССР - то вот вам основа.

"Когда я читаю прозу, меня интересует не сюжет, не новеллистика, а просто литература, писание. Всегда следует разграничивать, с кем вы имеете дело — с автором романа или с писателем. В счастливых случаях имеет место совпадение. Но слишком часто роман становится целью писателя. В то время как целью писателя должно быть нечто иное: выражение мироощущения посредством языка. А вовсе не посредством сюжета."

(Иосиф Бродский, из книги "Диалоги с Иосифом Бродским")

МК: У нас не так уж и много литераторов, получивших Нобелевскую премию. Бродский -- один из них.

"Если кто спросит автора истинно художественного произведения: «Не следовало ли вам взяться за другой материал?» — больше всего это будет похоже на пожелание врача, высказанное пациенту, больному воспалением легких: «Ах, насколько было бы лучше, если бы вы отдали предпочтение насморку!»"

(Герман Гессе, "Магия книги. Эссе о литературе")

"Я думаю, что писатель пишет главным образом для себя. Его одолевает необъяснимая потребность что-нибудь сказать. Кому сказать? Самому себе. Такая вот своего рода исповедь. Если у этой исповеди найдется адресат, похожий на тебя самого, считай, повезло. Тогда чувствуешь себя в этом мире не так одиноко. Все же есть кто-то, похожий на тебя незна­комец, твой гипотетический читатель, брат. Ты с ним как будто обмени­ваешься письмами. Но это уже не столь важно…"

(Антонио Табукки)

МК: Цитата Табукки взята из сборника "Интервью сына века". Её автор Фредерик Бегбедер -- французский прозаик, публицист, литературный критик и редактор -- собрал под одной обложкой записи бесед со знаменитыми писателями. Книга выходила на русском языке. Сокровище, не иначе! :)

"Задачей писателя есть не обычное портретирование, а открывание и проявление. Автор повести работает с вещами, которых не замечают другие, он хватает их в движении, и открывает дневному свету."

(Жуан Гимарайнш Роза)

"Я создаю сомнение в умах читателей. Для этого и нужна литература: провоцировать, вызывать сомнения, говорить о вещах, которые неочевидны. Литература призвана провоцировать мысли... Я рассказываю истории и стараюсь делать это честно, чтобы люди интересовались и наслаждались ими. Но прежде всего – чтобы они могли расширить свои умы, стать беспокойными и начать сомневаться в том, что они до сих пор считали само собой разумеющимся."

(Ольга Токарчук)

"Плохих журналистов и бездарных писателей искусственный интеллект, без сомнения, сможет заменить. Ведь что такое плохой, а точнее – бездарный литератор, шире – художник? Тот, кто пользуется штампами, чужими наработками, не умея создать что-то самобытное. Вспомните, сколько раз, вникая в новый роман, увенчанный каким-нибудь «Букером», вы ловили себя на ощущении, что всё это уже читали в немного иной конфигурации: знакомые слова, идеи, коллизии, типажи, сюжетные повороты… Если и есть «новизна», то удивительно напоминающая то, что давно открыто другими, эдакое типовое новаторство. В общем, плохой писатель, как и искусственный интеллект, конструирует текст по заложенной в него программе, оперируя загруженными в его память штампами. Отличие среднего писателя от плохого лишь в количестве штампов и сложности программы. Это то, что Блок вслед за Пушкиным называл «без божества, без вдохновенья». И не случайно другой большой поэт обмолвился: «Талант – единственная новость…»

Проблема сегодняшней литературы в том, что талант вынесен за скобки при оценке текста, в том числе при определении лауреатов. Не уверен, что в искусственный интеллект возможно заложить талант, и в первую очередь потому, что природа этого феномена неведома. Дар он и есть дар. Вот только чей, от кого, зачем?"

(Юрий Поляков, интервью журналу «ЭГОИСТ» 12.12.2023)

"Ум прозаика отчасти состоит в том, чтобы уметь его скрывать. Хороший писатель не щеголяет своей образованностью, поскольку его задача – не высказывать мысли, а пробуждать их. Уровень навеянных его текстом мыслей и ассоциаций – такой же показатель качества литературы, как и её эмоциональная сила."

(Леонид Юзефович)

"Талантливый писатель до самой смерти сохраняет детскую чувствительность и непосредственность, ту самую «свежесть взгляда», что необходима всякому художнику: способность быстро подмечать новое даже в старом и привычном, воспринимать любые предметы, явления и сущности так, будто они только что созданы Творцом — а не раскладывать их по пыльным категориям и не навешивать готовые ярлычки; способность так остро откликаться на малейшее событие, будто слова «обыденный» и вовсе нет в их словаре."

(Доротея Бранд)

"Мне вовсе не нравится писать книги. Если я только могу повернуться к какой-нибудь идее спиной, оставить ее там, во мраке, за порогом, то я даже не возьму в руки перо. Но время от времени передняя стена вдруг с грохотом разваливается, осыпая все вокруг водопадом стеклянных брызг и кирпичной крошки, и кто-то, перешагнув через этот мусор, хватает меня за глотку и нежно говорит: "Я не отпущу тебя пока ты не выразишь меня словами и не запишешь их на бумагу".

(Ричард Бах)

"Каждый писатель — это просто звено в длинной цепочке, каждый продолжает работу, начатую другим. Это же касается историков, ученых. Я не родился со всеми знаниями. Я могу писать про определенные темы именно потому, что другие прозаики про это писали."

(Бернар Вербер)

МК: В некотором роде парафраз мысли Бернара Шартрского (в изложении Иоанна Солсберийского): «…Мы подобны карликам, усевшимся на плечах великанов; мы видим больше и дальше, чем они, не потому, что обладаем лучшим зрением, и не потому, что выше их, но потому, что они нас подняли и увеличили наш рост собственным величием…» -- мне эта красивая метафора нравится куда сильнее, но она более общая, а Вербер говорит именно о писателях.

"Я писатель, и все, что я пишу — это и исповедь, и отчаянная попытка понять вещи о себе и том мире, в котором я живу. Это то, что должно быть в творчестве каждого, неважно, танцуешь ты, рисуешь или поёшь. Это исповедь, обнажение души, своих недостатков, рассказ о тех вещах, которые ты просто не можешь понять или никогда не поймёшь и не примешь. Ты спотыкаешься, ты сбит с толку, но ты делишься этим. И если тебе повезёт, может быть, ты чему-то научишься."

(Артур Миллер)

"Возможность писать обнаружилась внезапно. До этого я пробовал что-то сочинять, но рассказы получались очень гладкие, литературные, они ничего с собой не несли. А писатель прежде всего должен создать и образовать свой собственный мир, свой космос, свой взгляд на самые главные вещи: от Господа Бога и родины и до всего, что нас окружает..."

(Юрий Мамлеев)

МК: Интервью Мамлеева, откуда взята цитата, можно найти на сайте Афиша.Дейли. Оно датировано октябрем 2015 года. Но с этими интернетами не всегда понятно, где перепечатка, где оригинал. Иногда я боюсь ошибиться и просто не указываю источник. Тем не менее, скопировав цитату в Яндекс, вы всегда можете попытаться найти, откуда она была взята.

"Мои книги - такие, как они есть, прежде всего оттого, что я всегда отталкиваюсь от собственных непосредственных переживаний и соотношу их с обществом, страной, миром.

Я вижу свой долг романиста в том, чтобы и те, кто выражает себя посредством слова, и их читатели сумели совладать с собственными страданиями и бедствиями своего времени и исцелить свои души от тяжёлых ран."

(Кэндзабуро Оэ)

"Трудное это и запутанное дело - писательство. Писатель должен не наблюдать жизнь, а жить в жизни, наблюдать ее не снаружи, а изнутри. Между тем обычная история жизни писателя: удалась ему вещь, обратил на себя внимание - и бросает прежнюю работу, и становится профессионалом. И вот - человек садится писать не тогда, когда ему что-то нужно сказать, а тогда, когда нужно платить за квартиру, шить жене пальто. И на глазах свежий росточек таланта желтеет, сохнет. И нет уж писателя. Начинающий писатель, если он уважает свой талант и дорожит им, не должен "жить" литературой. Чем угодно добывай средства к жизни, только не писательством. Придет время, и то же писательство самотеком начнет кормить тебя произведениями, написанными раньше.

Не говорю уж об этом. Но писатель, становясь профессионалом, сам вырывает себя из жизни. Обычная теперь для него среда - товарищи писатели, заседания секций, ресторанчики, клуб писателей. Варка в собственном соку. А потом куда-нибудь выезжает, ходит с блокнотом и "набирает материал".

Нужно в жизни жить, работать в ней - инженером, врачом, педагогом, рабочим, колхозником.

- Хорошо, а когда же тогда писать?

- Когда? После работы. В дни отдыха. В месяц отпуска.

- Много ли тогда напишешь?

- И очень хорошо, что немного. Все, что тогда напишется, будет полноценно, нужно. А так, по совести сказать, взять почти у любого писателя полное собрание его сочинений, - много ли потеряет литература, если выбросить из него три четверти написанного?.."

(Викентий Вересаев)

МК: Я уже писал про Вересаева в самом начале. Конкретно эта цитата взята из книги "Записи для себя. Мысли, факты, выписки, дневниковые записи".

"В детстве и в юности меня считали образцовым лентяем, но я все время был занят и поглощен своей целью: научиться писать. Я всегда держал в кармане две книги: одну я читал, в другой писал. Гуляя, я был занят тем, что подыскивал подходящие слова для того, что я видел. Так я и жил со словами."

(Роберт Льюис Стивенсон)

"Во-первых, нужен талант, большой талант. Такой, как у Киплинга. Потом самодисциплина. Самодисциплина Флобера. Потом нужно ясное представление о том, какой эта проза может быть, и нужно иметь совесть, такую же абсолютно неизменную, как метр-эталон в Париже, для того чтобы уберечься от подделки.

Потом от писателя требуется интеллект и бескорыстие, и самое главное – умение выжить. Попробуйте найти все это в одном лице, при том что это лицо сможет преодолеть все те влияния, которые тяготеют над писателем. Самое трудное для него – ведь времени так мало – это выжить и довести работу до конца."

(Эрнест Хемингуэй)

"Я учился в колледже, мне позвонили из издательства и сказали, что хотят заключить со мной контракт. Я был взволнован и счастлив. Мой друг спросил, может ли он взять почитать рукопись. Я дал. Он ушел, прочел ее за пару часов и вернулся: «Как ты можешь это публиковать, ее же прочтут твои родители?» И тогда я понял, что ты пишешь не для родителей. Не для своей матери. Потом я ужинал с другом из Германии, который так же мучился из-за своего невыпущенного романа. Мучился — потому что его родители еще были живы. Они могут прочесть, рассердиться — «Что за дерьмо ты написал?!». Но ты должен писать о том, о чем хочешь. И не думать о том, что будут говорить люди...

Вы обязаны вылить на бумагу свою страсть, идеи и,  не слушая никого, реализовать себя творчески. Я не хочу просто написать «какую-то» книгу. Поэтому у меня мало книг — по сравнению с теми, кто 30 лет в профессии. Писать — это весело. Конечно, бывают дни, когда ты предпочитаешь разгадывать кроссворды или смотреть порно. Но бывают и другие — когда ты целиком увлечен своим романом. И поэтому эта ответственность — единственная, и несешь ты ее перед собой. Ни перед кем другим, ни перед мамой, ни перед папой, ни перед твоим маленьким редактором или твоим партнером. Ты пишешь только для себя. Так и должно быть."

(Брет Истон Эллис)

"Эта повесть ("А зори здесь тихие...") в моей судьбе оказалась перевалом: я стал писателем. Я прекратил "занятия литературным трудом", а начал писать, начал работать, осознав не только свои возможности, но меру своей ответственности, поняв, что путь к вершинам писательского мастерства вымощен страницами НЕНАПИСАННЫХ романов, ибо способность подвергать сомнению собственную работу на любом этапе и есть основной признак художника. Конечно же, я не считаю, что постиг все тайны мастерства и что отныне мне подвластен любой материал и любая тема: я учусь. В этом одна из причин отсутствия моего, лично мне принадлежащего стиля: "Зори..." написаны совсем иначе, чем, скажем, "Лебеди"... Я всегда стремлюсь подыскать для нового материала особую, только ему присущую форму. Не мне судить, насколько это удается, но — повторяю — я к этому стремлюсь, ибо не стоит вливать новое вино в старые мехи."

(Борис Васильев)

"Жажда творчества может проявиться в любой сфере: будь то вышивание, приготовление изысканных блюд, живопись, рисунок, скульптура, сочинение музыки или стремление писать рассказы и романы. Другое дело, что в каком-то из этих искусств вы оказываетесь сильнее."

(Агата Кристи)

"Писательский талант проявляется обычно в самом раннем возрасте. В форме вранья. При этом родителям будущего писателя следует помнить, что малыш чаще всего врет не потому, что хочет обмануть. Его мощное воображение просто не может остановиться. Но, конечно, для того, чтобы стать пи­сателем, надо научиться не просто врать, а создавать вритературные произведения. Для этого придется сначала изучить все, что врали предыдущие поколения до нас. Кстати, величайшее произведение древней детской вритературы звучит так: «Я больше не буду…». А второе гениальное произведение, созданное двумя гениями в соавторстве, еще короче: «Он первый начал…»"

(Григорий Остер)

"Роль писателя и художника — показать людям истинное положение вещей. Например, я думаю, что хороший писатель дает представление о жизни как некой длинной цепи, и хороший писатель может очень точно указать ваше звено в этой цепи. Или по меньшей мере он предоставляет вам возможность определиться, самому найти свое звено в этой цепи."

(Иосиф Бродский)

"У обыкновенных людей часто бывают натуры более поэтические, чем у признанных поэтов. Разница только в том, что писатель обладает более острой духовной памятью: он способен уловить мысль, ощущение, определить их точно и ясно словами; другие на это неспособны."

(Ханс Кристиан Андерсен)

МК: Любопытный факт. Андерсен всеми миру известен как сказочник. Однако такая слава его тяготила. Он хотел остаться в истории как большой писатель и драматург, как автор великих взрослых произведений, а не каких-то там детских сказочек. Впрочем, он и сказки-то свои не считал детскими. И когда ему при жизни решили поставить памятник, он воспротивился детским фигурам, что должны были стоять на монументе...

Какой вывод можно из этого сделать? Наверное, такой, что не всегда автор правильно оценивает свое место в мире.

"Даже если люди совсем перестанут читать, я буду писать так долго, как существую. И вопрос уже не в том, издадут меня или нет. Это важно мне самому. Писать – это значит мыслить, поэтому я буду писать столько, сколько живу."

(Ханну Мякеля)

"Писательство — это ослиный труд. У меня такое впечатление, что по мере того, как идет время, мне становится все труднее писать. Было время, когда я подумал: это из-за того, что иссякает способность выражения, но теперь полагаю, что дело обстоит как раз наоборот. Я думаю, дело в том, что возрастает чувство ответственности. Возникает ощущение, с каждым разом все более сильное, что каждое слово, которое ты пишешь, может встретить еще более широкий отклик, может воздействовать на еще большее число людей."

(Габриэль Гарсиа Маркес)

"Человек добр, прекрасен, хотя он, человек, может быть, и самое неразумное, противоречивое, что ли, творение природы. И в то же время самое разумное. Человек хочет жить – и в то же время идет убивать себе подобных. Он добр – и одновременно зол, он пытается жить по законам морали, но зачастую маской высокой нравственности прикрываются его злые инстинкты. В человеке все изначально смешано, хотя мне кажется, что все-таки в главных своих проявлениях человек добр, благороден, только подчас люди никак не могут понять друг друга. Думаю, что высшее назначение писателя – заставить людей понимать друг друга. Это тоже вроде азбучная истина, хотя и не сразу постигается."

(Николай Евдокимов)

"Собственно, это (талант и одарённость) разные вещи. Талант – умение найти нечто интересное, подать своё мнение как нечто в высшей степени свежее, может быть, в самом деле добиться отчётливого представления о давно мучившей загадке, пусть даже её тысячи людей уже решили, и вполне убедительно. Итак, талант отвечает на вопрос «что». А почти каждая одарённость, осмелюсь заметить, означает умение инстинктивно найти дорогу к выражению этого интересного «что» и отвечает она на вопрос «как»..."

(Николай Басов, "Творческое саморазвитие")

МК: Кажется книжка Басова "Творческое саморазвитие, или Как написать роман" стала первым писательским учебником, который я прочитал. Не скажу, что я что-то оттуда вынес, но тогда было интересно, хоть и немного, на мой взгляд, заумно.

"Что такое прирожденный писатель? Это человек, который видит мир как текст, как историю, которую он может рассказать. Если вы прирожденный фотограф, вы видите мир как фотографии, которые вы можете сделать. Если вы прирожденный журналист, вы видите мир как серию новостей, которые вы можете поведать. Если вы прирожденный вор, то вы видите мир как чужой карман, в который можно залезть. А писатель видит мир как текст, как истории. И я всегда видел мир как истории. Поэтому бросить писать – это все равно, что отказаться от самого себя."

(Алексей Иванов, интервью Российская газета - Федеральный выпуск: №215(7083))

МК: Я не все у Иванова читал, и не все у Иванова могу читать. Но вот это его наблюдение мне понравилось, и показалось созвучным моим ощущениям.

"Писатели интересны не тем, чем они похожи друг на друга, а тем, чем отличаются. Именно поэтому я не верю ни в какие писательские группировки, объединения, школы. Потому что если ты индивидуальность, зачем тебе с кем-то объединяться? Ты интересен сам по себе – своим стилем, своей позицией, мироощущением."

Алексей Варламов

МК: Ну как, не перебор с мудрыми мыслями? А это я только начал выкладывать! И пока тут одна тема -- про то, как писатели видят свое предназначение и призвание, свою профессию. А у меня еще дюжина рубрик заготовлена... Думаю, если читать всё залпом, то ничего хорошего из этого не выйдет. Лучше поглощать цитаты малыми порциями и вдумчиво. И можно с разных мест -- вразбивку, наугад...

Вдохновение и Муза с Пегасом

МК: Самый, наверное, распространенный стереотип о писательском труде, это представление о вдохновении. Как обычно изображают писателя? Всклокоченный тип за столом, поцелованный музой и облизанный Пегасом, вдохновленно переносит на бумагу дарованные ему свыше строки... Насколько такое представление верно? Ну, иногда именно так и бывает. Не всегда. Не со всеми. Насколько я могу судить, чаще приходится писать через силу и сопротивление материала, чем по озарению. Но даже если в какой-то момент вдохновение и приходит -- это не гарантирует качество. Писанное под диктовку музы, зачастую, оказывается браком, требующим доработки. А то и совсем никуда не годным.

Кто-то мне возразит, сошлется на пиитов, на ай да сукина сына Пушкина.

Безусловно, Пушкин вдохновения не отрицал. Однако, есть у меня ощущение, что его вдохновение -- это совсем не то, что представляется обывателю. Иначе откуда эти рисунки на полях? И почему его рукописи насколько исчерканы?..

В общем, давайте с Пушкина и начнем!

"Вдохновение есть расположение души к живому приятию впечатлений, следственно, к быстрому соображению понятий, что и способствует объяснению оных".

(Александр Пушкин)

"Искать вдохновения всегда казалось мне смешной и нелепой причудою: вдохновения не сыщешь; оно само должно найти поэта".

(Александр Пушкин)

"Вдохновение нужно в поэзии, как и в геометрии".

(Александр Пушкин. ПСС, том 11 - "Отрывки из писем, мысли и замечания")

МК: Последняя мысль как будто бы говорит о том, что Пушкин отрицает роль вдохновения в творчестве, отдавая приоритет знанию правил и работоспособности. Однако же, есть мнение, что это переиначенная фраза философа Жана Д’Аламбера -- "Воображение созидающего геометра ничуть не меньше, чем у творящего поэта; Архимед заслуживает места рядом с Гомером, Ньютон — с Корнелем". Т.е., речь в ней идет об обратном: что в геометрии действуют те же законы творчества, что и в поэзии.

Получается, что Пушкин считал вдохновение важной (а то и необходимой) для работы вещью.

Но далеко не все с ним согласны.

"Ну, для Пушкина оно (вдохновение), наверное, было важно, а мы сейчас скромно считаем себя профессионалами. Если будем ждать вдохновения, скорее всего, долго прождем. Можно дать себе поблажку, условно, раз в месяц: забить на работу и, например, поехать кататься на велосипеде. Но если в понедельник вдохновения нет, во вторник оно не пришло?.. Надо себя заставлять!"

Анна Литвинова (из интервью)

"Я не верю во вдохновение. Верю только в то, что ты работаешь и не думаешь больше ни о чём. Ты пишешь и пишешь, и в конце концов получится что-то хорошее".

(Ирвинг Стоун)

"Вдохновение — выдумка ленивых русских, чтобы ленью оправдывать собственную пассивность. Вдохновение позволяло некоторым людям писать роман тридцать лет. Для мастера этого понятия нет!"

(Эдуард Лимонов)

"Вдохновение? Я всегда говорю, что у меня было две музы - страх и голод".

(Ли Чайлд)

"Я не начинал писать до 1806 года, пока не почувствовал в себе гениальности. Если бы в 1795 году я мог поделиться своими литературными планами с каким-нибудь благоразумным человеком и тот мне посоветовал бы: Пиши ежедневно по два часа, гениален ты или нет, я тогда не потратил бы десяти лет жизни на глупое ожидание каких-то там вдохновений".

(Стендаль)

"Моё вдохновение - это пустой банковский счёт".

(Микки Спиллейн)

"Пишите даже тогда, когда вам не хочется. Муза тут ни при чем, ее вообще не существует. Это усердная работа. Всегда можно отредактировать плохую страницу, но нельзя отредактировать пустой лист".

Джоди Пиколт

МК: Однако же, подавляющее большинство писателей не отрицает вдохновения, подразумевая под этим особое "окрыленное" состояние, когда текст хорошо идет, легко находятся нужные слова, и в целом тебе нравится, что у тебя получается. Другое дело, что состояние такое бывает не всегда, а работать надо постоянно, вне зависимости от того, с кем где сейчас ваша Муза.

К тому же, как отмечают многие, не вдохновение рождает работу, а из работы появляется вдохновение...

"Конечно, бывает, что находит на нас вдохновение, и тогда достаточно просто удержать перо в руке, но обычно писание повести – это борьба, и связана она с чувством дискомфорта. Если бы авторы писали только под влиянием вдохновения, библиотечные полки светились бы пустотой".

(Найджел Воттс, "Как написать повесть")

"Пишите по два часа в день, безразлично, есть ли вдохновение или нет".

(Стендаль)

"Нельзя жить одним вдохновением. Пегас чаще идёт шагом, чем скачет галопом. Весь талант в том, чтобы заставить его идти нужным тебе аллюром".

(Гюстав Флобер)

"Нельзя писать ради денег. Нельзя презирать своих героев. Нельзя относиться к ним свысока. Бессмысленно ждать вдохновения – оно снисходит редко. Но если преодолевать себя и всё равно трудиться – вдохновение обязательно придет".

(Анна Литвинова, из интервью)

"Вдохновение приходит, на мой взгляд, только во время работы. Существует романтическая концепция: вдохновение — нечто вроде божественной благодати, с ним работается лучше, чем когда его нет. Моя концепция вдохновения гораздо более «рабочая». Думаю, нас действительно посещает особое состояние воодушевления, когда все вдруг начинает получаться, как будто на самом деле существует магическая благодать, как будто кто-то тебе диктует. Но это состояние не может прийти к тебе ни на улице, ни в постели, это случается, лишь когда работаешь. Наступает мгновение, когда слияние с темой становится таким, что и в самом деле владеешь темой больше, чем она владеет тобой. В такие мгновения мысли рождаются в голове так свободно, что меняется даже душевный настрой, чувствуешь себя словно парящим в каком-то сверхъестественном состоянии. Это и есть вдохновение, попросту — настоящее вживание в работу... Но стоит вспомнить и слова, приписываемые Прусту: книги — это один процент вдохновения и девяносто девять процентов пота".

(Габриэль Гарсиа Маркес)

"Надо непременно каждый день писать не столько для успеха работы, сколько для того, чтобы не выходить из колеи".

Лев Толстой

"Главное — не тянуть! Ни с чем не тянуть. Я уже давно понял, что думаю кончиками пальцев. Мысль родится между пальцами и клавиатурой".

(Денис Драгунский, из интервью "Сноб" 1 июля 2024 г.)

"Если говорить о том, как мне писалось всегда, то я не из тех, кто просыпается утром и ставит перед собой задачу: мне сегодня надо написать две страницы, или дописать главу, или начать новую работу. Никогда у меня этого не было даже в молодости. Для меня было важно, когда возьмёт, когда что-то заноет внутри меня и попросит работать. Если этого не происходит, то и работа не пойдёт, сколько ты ни сиди, ни мучайся, всё равно ничего не получится или придётся заново переделывать. Многие писатели, конечно, переделывают, но я всё-таки приспособился дожидаться какого-то такого внутреннего "нытья": садись, сегодня твой день, сегодня ты можешь что-то сделать..."

(Валентин Распутин)

МК: Ну и еще несколько цитат, в которых прямо или косвенно говорится о тех чувствах, которые подчиняют себе писателя.

"Ненавижу пустые страницы".

(Стивен Кинг)

"Французские журналисты спросили меня, кто является моей музой. Я их ужасно напугал, сказав, что это — смерть. На Западе ведь вообще не любят говорить о ней. Но я понимаю, что нужно успеть сказать все, что считаешь нужным. В этом отношении мысль о смерти является хорошим надсмотрщиком. Она приучает к ответственности и упорядочивает жизнь. Это как сочинение, которое пишешь в классе. В начале урока у тебя есть черновик, а потом смотришь на часы — оказывается, уже нет времени переписывать, сразу делаешь начисто. Не следует жить для чего-то там в будущем, а надо, в высоком смысле, сегодняшним днем..."

(Евгений Водолазкин, из интервью журнала "Собака")

"Через 20 лет вы будете больше разочарованны теми вещами, которые вы не делали, чем теми, которые вы сделали. Так отчальте от тихой пристани, Почувствуйте попутный ветер в вашем парусе. Двигайтесь вперед! Мечтайте! Открывайте!"

(Марк Твен)

"Я стоял перед выбором — работать или голодать. Поэтому я подумал, что объединю эти проблемы. И решил стать писателем".

(Роберт Блох)

"Вы не должны много думать, пока пишете первый черновой вариант – в реальности это самый лучший способ НЕ писать. Большинство моих студентов упираются в стену, потому что слишком много размышляют, они работают очень медленно, агонизируя над каждым словом. Роман потребует ещё много тяжёлой работы, поэтому нет смысла на этом этапе зацикливаться на одном предложении, просто напишите его как есть и помните, что всегда сможете вернуться к нему позже".

(Дэниел Уоллес)

"Лихорадка хороша, но сознанию художника необходимо с отдохнувшей головой сделать смотр видениям, чаровавшим его свободную и одинокую грезу, прежде чем сообщить о них во всеуслышание".

(Жорж Санд)

"Я всегда писал набело, очень экономил усилия. Вдохновение было настолько мощным, что, по-видимому, мне было легче сесть и сразу написать, чтобы никогда не возвращаться. Это не халтура. Это значит довести себя до такого каления, чтобы писалось чисто, набело. Никто не верил, что я такой тщательный работник, да и сам я знаю, что это не так, но бывают состояния, которые нужно успеть поймать… Довести себя до состояния текста – тогда ты пишешь от первого до последнего слова. Когда-то у меня была формулировка – что такое текст. Это связь первого слова с последним и каждого с каждым. Тут потихонечку нельзя, только залпом. Все, что я написал, было залповым. Если сложить то, что я написал за 60 лет, и перевести на время, то получится, что потратил я всего лишь года полтора–два".

(Андрей Битов)

"Написать один-два романа — не такое сложное дело. Но писать романы все время, всю жизнь, до самой смерти невероятно трудно. Наверное, даже можно сказать, что обычному человеку такое не под силу. Так что в этом смысле прозаику необходимы, как бы так выразиться, «особые качества». Понятно, что талант — это важно, но кроме таланта необходимо упорство. А еще — хотя это касается не только профессиональной, но и других сторон жизни — везение и готовность воспользоваться случайным стечением обстоятельств. Более того, именно в этом-то и состоит своего рода писательская «профквалификация», про которую можно сказать следующее: у кого она есть — она есть, а у кого ее нет — ее нет (хотя некоторые с этим рождаются, а другие с огромным трудом приобретают). Вообще, про нее почти ничего не известно, и мало кто готов открыто это обсуждать — наверное, потому, что речь идет о вещах, которые не воспринимаются ни зрением, ни слухом, да и нормально описать это средствами языка тоже невозможно. Но, как бы то ни было, сами прозаики прекрасно знают и всем своим существом ощущают, насколько колоссальный труд не столько быть, сколько оставаться прозаиком".

(Харуки Мураками)

Вдохновение не помогает написать вещи без ошибок и изъянов. Можно и с помощью вдохновения натворить бед, если предоставить свободу своему порыву и не держать его в ежовых рукавицах разума, который должен с неумолимой строгостью взвешивать каждую написанную мысль на весах целесообразности.

(Пётр Павленко, Собрание сочинений, Т.6)

МК: Пётр Андреевич Павленко -- советский писатель и сценарист, журналист, лауреат Сталинских премий первой степени. В СССР его печатали много. В том числе и заметки из записных книжек, письма. В интернете все это легко ищется, можно почитать. Там много мыслей о литературе. Вот например: "Я думаю, что писать можно не тогда, когда хочется, а когда можется, то есть когда чувствуешь, что у тебя есть что-то новое по сравнению с прежним багажом. Творческое хозяйство мне рисуется не в образе полки с первой, второй, десятой книгой данного художника, а в виде горки книг, когда вторая лежит на первой, четвертая на третьей не только хронологически, но и мировоззренчески и качественно. Вдохновение и есть такое рабочее состояние, при котором писатель чувствует, что он сильнее вчерашней своей книги, следовательно, ему есть что сказать и хочется это сделать во что бы то ни стало".

"Первое качество писателя - ВЫСОКАЯ РАБОТОСПОСОБНОСТЬ, способность к труду длительному, сознательному, ответственному. Никогда не ставьте на вдохновение. У вдохновения короткое дыхание. Оно дает импульс, видение, замысел, тему, озарение. Но воплощение всех этих прекрасных вещей в форме литературной письменной речи требует иного темпоритма. В прозе огромное количество текстового материала требует от писателя просто грамотной и "скучной" (но не скучной для читателя!) работы. Ее надо уметь делать".

(Игорь Гетманский)

"Представьте, что целую неделю вы едите только яблоки. Несомненно, вы потеряете к ним аппетит и досконально будете знать их вкус. К моменту написания истории я не испытываю к ней чувства голода, но я в полной мере знаю оттенки ее вкуса".

(Трумен Капоте)

"Талант... ничего не значит... талант к чему-нибудь есть почти что у каждого, и счастье не в том, что у тебя есть какой-то талант, а в том, что ты сам нашел его в себе и стал им управлять, как человек управляет природой.

Мне самому всегда казалось так, что талант— это что-то вроде коня, на котором я еду, и пусть уверяют меня, что мой конь хорош. Это, конечно, очень приятно, только ведь этого коня я же сам вырастил, выходил, выездил, и я сам, а не кто-нибудь, им управляю и еду в ту сторону, куда я сам хочу".

(Михаил Пришвин)

"Талант - вопрос количества. Талант не в том, чтобы написать одну страницу, а в том, чтобы написать их триста...

Сильные не колеблются. Они садятся за стол, они корпят. Они доведут дело до конца, они испишут всю бумагу, они изведут все чернила. Вот в чем отличие людей талантливых от малодушных, которые ничего не начнут. Литературу могут делать только волы. Самые мощные волы – это гении, те, что не покладая рук работают по восемнадцать часов в сутки. Слава – это непрерывное усилие".

(Жюль Ренар)

"Я считаю, что самые интересные результаты достигаются там и тогда, где и когда люди не стремятся создать произведение искусства, а просто делают своё дело, то есть работают, как хорошие ремесленники".

(Дуглас Адамс)

"...Как я пишу? В молодости очень разбрасывался. Писать — всегда хотел, но всегда в то же время хотел и жить, и потому писать не всегда удавалось так, как того хотелось бы. В молодости я писал почти всегда слишком торопливо, случайно. Я был такой же и тогда, когда обо мне писалось, что будто бы я чудесно отделываю каждую фразу.

…Чеканка фраз! Но я никогда не занимался этим. Да и что значит «чеканить»? Ведь у писателя форма неразрывно связана с содержанием и рождается сама собой из содержания.

Позднее работа пошла правильнее, спокойнее. Я привык работать только в покое — для этого замыкался в уединении, в деревне или, как позднее, приезжал в Италию, на Капри. Но писал всегда как-то запоем. Садился за писание, и это означало, что надолго, пока не выпишусь до конца. И никогда, кстати сказать, не писал и не пишу по ночам. Вообще на нервах не работаю…

Как возникает во мне решение писать?.. Чаще всего совершенно неожиданно. Эта тяга писать появляется у меня всегда из чувства какого-то волнения, грустного или радостного чувства, чаще всего оно связано с какой-нибудь развернувшейся передо мной картиной, с каким-то отдельным человеческим образом, с человеческим чувством… Это — самый начальный момент. Иногда я подолгу таю в себе это начало, иногда сажусь писать тотчас же, если это бывает в деревне, в тишине, в уединении, в рабочей колее. Но это вовсе не означает того, что, беря перо, я наперед уже знаю все в целом, что мне предстоит написать. Это редко бывает. Я часто приступаю к своей работе, не только не имея в голове готовой фабулы, но и как-то еще не обладая вполне пониманием ее окончательной цели. Только какой-то самый общий смысл брезжит мне, когда я приступаю к ней. Не готовая идея, а только самый общий смысл произведения владеет мною в этот начальный момент — лишь звук его, если можно так выразиться. И я часто не знаю, как я кончу: случается, что оканчиваешь свою вещь совсем не так, как предполагал вначале и даже в процессе работы. Только, повторяю, самое главное, какое-то общее звучание всего произведения дается в самой начальной фазе работы…

Да, первая фраза имеет решающее значение. Она определяет, прежде всего, размер произведения, звучание всего произведения в целом. И вот еще что. Если этот изначальный звук не удается взять правильно, то неизбежно или запутаешься и отложишь начатое, или просто отбросишь начатое, как негодное…

…Я никогда не писал под воздействием привходящего чего-нибудь извне, но всегда писал «из самого себя». Нужно, чтобы что-то родилось во мне самом, а если этого нет, я писать не могу. Я никогда не умел и не могу стилизовать. Писать «в духе» чего-либо я не мог и не буду. Я вообще никогда не ставил себе в своем писании внешних заданий… Когда я писал стихи, я никогда не ставил себе задачи нарочито изломать стих, внести «новшество» в него. Свои стихи, кстати сказать, я не отграничиваю от своей прозы. И здесь, и там одна и та же ритмика… — дело только в той или иной силе напряжения ее.

«Извне» не оказывает на меня воздействия и с другой стороны. Во мне никогда не рождалось желания писать под воздействием чужого писания. Но, конечно, чужое хорошее всегда возбуждает желание писать. В этом отношении я вполне противоположен одному писателю, который говорил, что когда ему не хочется писать, то он берет с полки Круглова или Златовратского. «Это так скверно, что хочется писать самому!..» Повторяю — тайна возникновения начального чувства, побуждающая писателя к творчеству, очень трудно уловима. Это чувство приходило ко мне и в поле, и на улице, и в море, и дома, в соответствии с тем или иным освещением, или с встреченным человеческим лицом, иногда за чтением. Но как? Какое-нибудь отдельное слово, часто самое обыкновенное, какое-нибудь имя пробуждает чувство, из которого и рождается воля к писанию. И тут как-то сразу слышишь тот призывный звук, из которого и рождается все произведение…"

(Иван Бунин, из очерка "Как я пишу..." )

"Не люблю слово «вдохновение», его уже измусолили до неприличия. Но без него — как?.. И если утром сажусь писать и понимаю, что сегодня у меня ничего не произойдет, внутри и снаружи пустота, то даже за редактуру иногда не берусь. Хотя слушателям писательских курсов всегда советую, если ничего не пишется, начать с редактуры, «разогреться» на ней. Но и редактирование тоже требует вдохновения. И, как правило, именно когда чувствую писательский драйв, заставляю себя останавливаться и возвращаюсь к тем моментам, которые мне кажутся провисшими. И, редактируя, фактически переписываю их".

Евгений Абдуллаев (из интервью 2021 год)

МК: Евгений Абдуллаев известен под псевдонимом Сухбат Афлатуни. Цитату я взял с сайта "Литературная гостиная имени И.Сытина". Я так понимаю, это постоянная рубрика журнала "Университетская книга". У них на сайте еще много других интервью с откровениями писателей Можете посмотреть, ищется быстро.

"В 60-70 лет возникает опасность стать менее умственно богатым. Мозг становится не таким мускулистым, как раньше. И никакое количество судоку вас не спасет. То, что нужно стараться сохранить прежде всего – это любопытство. До тех пор пока вы испытываете активный интерес к вещам в этом мире, даже если вы не можете чего-то вспомнить, вы сможете это найти. Потеря голода к знаниям – вот чего я хочу избежать".

(Иэн Макьюэн)

"Я заработала первой рецензией один фунт десять шиллингов и шесть пенсов и на эти деньги купила персидского кота. А потом меня разобрало честолюбие: кот – это, конечно, очень хорошо. Но кота мне мало. Я хочу автомобиль. Вот так я и стала романисткой".

(Вирджиния Вульф)

"Писать нужно «под вдохновением». Это не то же самое, что желание писать или хорошее настроение. Это когда нужные слова сами выскакивают из головы, будто и не вы придумали. Лево-правополушарный диалог, что-то там… Нейрофизиология, сознательностью и тренировкой не регулируется.

А что же регулируется сознательностью?

Очень простые вещи. Настолько простые, что девять из десяти нас, напыщенных бездарных кретинов, озлобленных неудачников и проч., не обращают на них никакого внимания. А ткнёшь носом, плюнут и пройдут мимо — дальше злобствовать и бездарничать.

Например: «Краткость — сестра таланта». Не нянька, не сторож брату своему, не мать родная, но всё ж. Так пишите же короче!.. С длинным предложением труднее справиться, чем с коротким, так пишите короче — неумение и не вылезет. «Молчи — сойдёшь за умного», тот же принцип.

Второе: краткость сестра, а простота — другая сестра. С трудной красотой трудно справиться — иногда писателю, иногда читателю — кто-нибудь да загубит. А простая красота — всё равно красота ведь.

Пишите кратко и просто. Вас будет приятно читать. Нашли в предложении два определения к одному определяемому слову («её лучистые, сияющие глаза»), вычёркивай нафиг. Сокращай. Всё сокращай, пока не привыкнешь сокращать ещё до того, как горлом забулькает.

Последний совет: мать таланта свобода. Такое состояние, когда тебе пофиг — получается, не получается, нужно ли это всё кому… Не важно. Об этом ещё Пушкин писал в стишках: «Ты царь, живи один». Никто те ничё не скажет.

Радио «Литучёба» разве, да и то любя".

(Лев Пирогов)

МК: не могу найти, откуда я позаимствовал текст Пирогова. Он пишет много, и для детского журнала "Лучик", и в свои блоги -- за всем не уследить.

"Если вы пишете без упоения, без пыла, без любви, без радости, вы только наполовину писатель. Это значит, вы постоянно коситесь одним глазом либо в сторону коммерческого рынка, либо в сторону авангардной тусовки, и перестаете быть собой. Вы себя даже не знаете. Потому что писатель обязан быть прежде всего одержимым. Его должно лихорадить от жара и восторга. Без этого горения ему лучше заняться чем-то другим – собирать персики, рыть канавы; видит Бог, это будет полезнее для здоровья".

(Рэй Брэдбери)

МК: У Брэдбери довольно много статей о творчестве. Некоторые из них (наверное, самые значимые) выходили на русском языке в сборнике "Дзен в искусстве написания книг".

"Я не могу объяснить, как создается роман. Это похоже на джаз. Джазмены творят музыку прямо во время игры, и, возможно, понять это смогут лишь те, кто владеет этим искусством".

(Кормак Маккарти)

"Шелест крыльев вдохновения можно услышать только там, где лицо покрыто потом: вдохновение рождается из усердия и точности".

(Оз Амос)

"Бывали дни, когда мне удавалось опережать график, и я понимала, что эти дни были особенными, но почему, не могла сформулировать. Я просто знала, что хочу, чтобы такие дни, приносящие чувство победы, стали нормой, а не исключением, поэтому я вернулась к своим наблюдениям (которые я теперь вела очень скрупулезно) и постаралась определить, что такого особенного в этих днях с большим количеством написанного. Ответ был совершенно очевидным. В те дни, когда я делала максимум, я писала те сцены, которые я мечтала написать с того момента, как начала планировать книгу. Это были прекраснейшие сцены, сцены, ради которых я писала всю остальную чушь. И наоборот, в самые медленные дни я работала над сценами, которые вовсе не приносили мне удовольствия".

(Рейчел Аарон)

МК: Так-с, начали мы с Пушкина. Кем же завершить подборку цитат о вдохновении?.. М-м...

Придумал!!

— У вас есть норма, сколько вы должны написать?

– Да, 30 страниц в день.

— А если нет вдохновения? Ну не идёт книга – и всё!

– Вы ждёте вдохновения, чтобы начать писать статью?

— Нет, конечно, это работа…

– И у меня работа: писатель должен писать.

(Из интервью с Дарьей Донцовой)

Стиль: точность, сжатость, красота

МК: Почему-то, когда я только начинал писать и мучился сомнениям, меня больше всего волновала тема СТИЛЯ. Думалось, что в литературе главное не сюжеты, не персонажи, не диалоги. А именно -- Его Величество Стиль. Сравниться с ним может разве что ИДЕЯ...

Поначалу мне (как многим начинающим авторам), казалось, что стиль -- это такие словесные рюшечки, эпитеты с метафорами и прочие синекдохи. Потому первые мои тексты довольно многословны.

Потом постепенно пришло понимание, что стиль -- это прежде всего ясность. А ясность достигается, в-первых, отсутствием лишних слов, во-вторых, правильным подбором слов остающихся. Там, конечно, еще куча разных нюансов вылезает: всякие плеоназмы, зияния, паразитные рифмы, штампы. Но эти блохи, как мне показалось, отлавливаются довольно просто, нужно только прочитать пару хороших книжек, набить руку и навострить глаз.

А вот добиться кристальной ясности слога куда сложнее!

Иногда в битве за ясность как будто даже страдает грамотность. Для меня в этом смысле открытием и примером стал как бы детский писатель Коваль. Вот читаем у него в "Васе Куролесове":

"Он сидел на лавке тупо и неподвижно, как сидел бы фонарный столб" -- Но столб не может сидеть, -- скажете вы.

"...человек с лицом неспелого цвета..." -- Может, неспелой сливы? -- спросите вы. -- Или неспелого яблока?

"Кокарда на его форменной фуражке ослепительно вспыхивала, как зеркало на лбу врача-носовика" -- Что это за врач? -- покривитесь вы. -- Как же тогда гинеколога назвать?

"Живот его был кругл, а голова маленькая, как и полагается батону..." -- Откуда у батона голова?! -- возопим мы вместе...

Но вот эти как бы речевые небрежности создают в голове читателя точную и ясную картинку. Ковалю нужно одно слово там, где другому автору придется сочинять целый троп.

Вот:

"Вася то застревал в толпе, то прокапывался дальше" -- "прокапывался"! а! кто еще так напишет?

"...поднял воротник и, воткнувшись в базарную толпу, стал приглядываться направо и налево." -- "воткнувшись"! приглядываться направо и налево"!

В общем, люблю я Коваля...

Таким образом, я понимаю хороший СТИЛЬ прежде всего как умение автора четко и ясно выразить желаемое.

Но еще под СТИЛЕМ часто понимается авторская особость, то, что отличает писателя от других. Сложно спутать, например, Зощенко с Бажовым. Они пишут по-своему, у них свой СТИЛЬ. И в этом смысле в понятие "Стиль" вкладываются уже и мировоззрение автора, и близкие ему темы, и манера выражать свои мысли...

Сразу скажу, что я совсем не филолог и даже не учитель литературы и русского языка. Я инженер на сотню рублей и литератор-любитель (но с относительно большим опытом). Поэтому, возможно, я тут с умным видом нагородил каких-нибудь глупостей и банальностей. Но -- пускай.

А вот теперь про стиль пусть говорят Камю, Горький, Дюма и Фицджеральд...

* * *

"Писатель, подобно ребенку, должен сначала увлечься игрой слов, словесными экспериментами. Стилистическая вычурность помогает людям примерять к себе различные идеи и познавать себя. Вычурность очень полезна в старшем школьном возрасте. Если ее недостает, через пять лет человек превращается в зануду. Если же вычурность переходит и в средний возраст, это неприятно".

(Уистен Хью Оден)

"Перечитывайте написанное, и если вам попадется особенно изысканный оборот - вычеркивайте его".

(Сэмюэл Джонсон)

"Стиль - это простой способ говорить сложные вещи".

(Жан Кокто)

"И в стиле встречаются четерехконечные листики клевера - их я предпочитаю цветочкам".

(Кароль Ижиковский)

"Нужное слово в нужном месте - вот наиболее точное определение стиля".

(Джонатан Свифт)

"Ясный стиль - вежливость литератора".

(Жюль Ренар)

"Когда не могут воспарить мыслями, то прибегают к высокопарному слогу".

(Пьер Буаст)

"Писать просто и ясно так же трудно, как быть искренним и добрым".

(Сомерсет Моэм)

"Фразы сочиняют за неимением мыслей".

(Жан Кондорсе)

"Признак строгого и сжатого стиля состоит в том, что вы не можете выбросить ничего из произведения без вреда для него".

(Бенджамин Джонсон)

"Слова подобны листьям: дерево, производящее их очень много, приносит очень мало плодов".

(Александр Поуп)

В основе работы писателя над языком лежат три задачи – точность, сжатость и красота.

(Александр Цейтлин)

МК: Как будто все очень просто -- меньше слов, яснее стиль. Вот красный граф Толстой поясняет, как это работает:

"Когда я пишу: «Н. Н. шел по пыльной дороге», вы видите пыльную дорогу. Если я скажу: «Н. Н. шел по пыльной, как серый ковер, дороге», ваше воображение должно представить пыльную дорогу и на нее нагромоздить серый ковер. Представление на представлении. Не нужно так насиловать воображение читателя. С метафорами нужно обращаться осторожно".

(Алексей Толстой, стенограмма беседы с коллективом редакции "Смена")

МК: Однако, не всё нужно вычищать, вырезать и вылизывать, иначе...

"Слишком гладко причесанный стиль лысеет".

(Мартин Гарсо)

"Весь секрет живого стиля, вся разница между стилем живым и мертвым, лежит в достаточно свободным трактовании правил. Время от времени можно позволить себе небрежность, либо, скорее, вызвать впечатление небрежности — это прекрасно оживляет письмо".

(Томас Харди)

"Я убежден, что писание прозы должно ничем не отличаться от писания поэзии. В обоих случаях речь идет о том, чтобы найти ту единственную, неповторимую фразу, которая будет как компактная и концентрированная, так и незабываемая. Хотя многословие и отвлечения тоже по своему ценны".

(Итало Кальвино)

МК: Вроде бы, всё понятно. Но ничего не понятно. Где конкретика? Что же такое "хороший стиль"? Как его добиться?

"Хороший стиль кроется в сердце".

(Дидро)

"Трудность из трудностей для меня – написать таким языком, который сможет спокойно говорить со страниц с ничего не слышащим читателем. Для этого приходится очень тщательно работать с тем, что между слов. Что не сказано. Такт, ритм и так далее. Таким образом, именно то, чего вы не пишете, часто придает силы тому, что вы пишете".

(Тони Моррисон)

"Говори только о том, что для тебя ясно, иначе молчи".

(Лев Толстой)

"Я пытался понять, как делается безупречный текст. Я знаю, что такое хороший текст, когда читаю произведения других авторов и даже когда перечитываю собственные. Самое лучшее, до чего я додумался, заключалось в представлении о ритме. Проза должна быть ритмичной. Нужно искать верный ритм для отдельного словосочетания, отдельного предложения, отдельного абзаца.

Когда ритм сбивается, читатель с трудом воспринимает содержание. В этом смысле проза близка к музыке. Следует придерживаться внутреннего ритма, тогда текст будет «сам читаться». Это одна из тех особенностей нашей работы, которой практически невозможно научить других. Как научить человека слышать музыку, если у него нет слуха? Внутренний ритм слова — это ДНК прозы. Вот что такое хорошая литературная работа.

Я уделяю огромное внимание языку. Он действительно для меня важен. С таким отношением пишешь намного дольше, но это того стоит".

(Себастьян Юнгер)

МК: Цитата Юнгера взята из сборника Мередит Маран "Зачем мы пишем. Известные писатели о своей профессии".

"Постарайтесь держать свои фразы под контролем. Многоречивость, многословие действуют читателю на нервы. Всегда старайтесь выражаться сжато, точно и выразительно. Если ваше перо неутомимо строчит, нагромождая одно предложение на другое, читатель неизбежно задастся вопросом: не забыл ли автор о сути произведения. То же самое можно сказать о тавтологии: нет необходимости говорить об одном и том же дважды или трижды. «Цыпленок перешел на другую сторону улицы» – это более громоздкая версия предложения «Цыпленок перешел улицу»".

(Александр Гордон Смит, "52 способа написать бестселлер. Как стать известным писателем")

МК: Как понятно из названия процитированной книги, это не единственный совет, что может дать Александр Гордон Смит. Если этот совет понравился, можете прочитать и остальные. Там очень много, не только советы.

"По моему мнению, описания природы должны быть весьма кратки и иметь характер à propos. Общие места вроде: «Заходящее солнце, купаясь в волнах темневшего моря, заливало багровым золотом» и проч. «Ласточки, летая над поверхностью воды, весело чирикали» — такие общие места надо бросить. В описаниях природы надо хвататься за мелкие частности, группируя их таким образом, чтобы по прочтении, когда закроешь глаза, давалась картина. Например, у тебя получится лунная ночь, если ты напишешь, что на мельничной плотине яркой звездочкой мелькало стеклышко от разбитой бутылки и покатилась шаром черная тень собаки или волка и т. д. Природа является одушевленной, если ты не брезгуешь употреблять сравнения явлений ее с человеческими действиями и т. д. В сфере психики тоже частности. Храни бог от общих мест. Лучше всего избегать описывать душевное состояние героев; нужно стараться, чтобы оно было понятно из действий героев... Не нужно гоняться за изобилием действующих лиц. Центром тяжести должны быть двое: он и она..."

(Антон Чехов)

"Говоря «стиль», я имею в виду краски. Я хочу, чтобы мне было дано делать со словами всё, что угодно: рубить и жечь в описаниях, как Уэллсу; пользоваться прозрачными парадоксами, как Сэмюэлю Батлеру; мне нужен размах Бернарда Шоу и остроумие Оскара Уайльда; я желаю создавать громадные знойные небеса Конрада, позолоченные закаты и бегущие, как безумные, ватные облака Хиченса и Киплинга, не говоря уже о пастельных зорях и сумерках Честертона. Всё это я привел для примера. В сущности, я — профессиональный литературный вор, которому не дают покоя лучшие приемы любого писателя моего поколения".

(Фрэнсис Скотт Фицджеральд)

"Стиль в литературе должен быть прежде всего ясным, даже когда говорится о чем-то непонятном; он должен стать неповторимым выражением того, что чувствует художник... Для писателя он должен быть предметом постоянного поиска".

(Владимир Набоков)

"Не делайте больше одной метафоры на страницу. И она должна быть хороша!.. Чтобы научиться писать, единственное, что нужно делать — писать. Все необходимые решения найдутся в процессе".

(Дэвид Митчелл)

"Кто ясно мыслит, ясно излагает".

(Никола Буало)

"Смутно пишут о том, что смутно себе представляют".

(Михаил Ломоносов)

"Каждый писатель, и это естественно, прибегал в той или иной мере к метафорам, но нет ничего более жалкого, чем автор, безнадежно запутавшийся в метафорах громоздких, вырвавшихся из-под его контроля и заполонивших все произведение, погребя под собой как предложения, так и героев. Тяжеловесные метафоры лучше оставить тем, у кого куча времени и бумаги для писательства".

(Ширли Джексон)

"Убедительность – вот альфа и омега стиля. Тот, кому не в чем убеждать, не имеет стиля и никогда его не обретет; тот, кому есть что утверждать, достигнет стилистических высот, соответствующих твердости и глубине его убеждений".

(Бернард Шоу)

"Языковая интенсивность и музыкальность, которая присутствует в поэзии, необходима нам всем. Я сам тоже пишу стихи и посвящаю их своей любимой и своим детям, но мои стихи, к сожалению, не достигают того качества, чтобы я осмелился опубликовать их. Мы, писатели, не можем просто написать то, что мы хотим. Мы вынуждены писать то, к чему нас предопределила судьба. И если это не прозвучит нескромно, то я готов поделиться с вами своей литературной амбицией – хочу писать такую прозу, которая станет такой же концентрированной, как лирика. К сожалению, пока мне это не удалось, но ничего страшного, так как это то, к чему я могу стремиться. Стремление и путешествие к цели гораздо важнее чем то, когда ты ее достигаешь".

(Питер Хёг)

"Стиль - это человек".

(Дионисий Галикарнасский, за ним Жорж Луи Бюффон)

"Стиль - одежда мысли".

(Филип Честерфилд)

"Основное качество хорошей прозы заключается в том, что она должна быть естественной и ритмичной, как процесс дыхания".

(Реми де Гурмон)

МК: А вот следующие три мысли особенно хороши, если читать их подряд.

"Пиши так, как говоришь, - если, конечно, говоришь хорошо".

(Жюль Ренар)

"Следует писать так, как говоришь, и не следует говорить так, как пишешь".

(Шарль Сент-Бев)

"Кто пишет, как говорит, пишет плохо, как бы хорошо они ни говорил".

(Бюффон)

МК: И всё равно мутно, не очень понятно, как же работать над стилем. Без поллитры учебника не разобраться! Нужно больше конкретики! Желательно с примерами...

"Вычеркивайте, где можно, определения существительных и глаголов. У Вас так много определений, что вниманию читателя трудно разобраться и он утомляется. Понятно, когда я пишу: «человек сел на траву», это понятно, потому что ясно и не задерживает внимания. Наоборот, неудобопонятно и тяжеловато для мозгов, если я пишу: «высокий, узкогрудый, среднего роста человек о рыжей бородкой сел на зеленую, уже измятую пешеходами траву, сел бесшумно, робко и пугливо оглядываясь». Это не сразу укладывается в мозгу, а беллетристика должна укладываться сразу, в секунду..."

(Антон Чехов)

"Как я работаю над языком? Я стараюсь увидеть нужный мне предмет (вещь, человека, животное). Вещь я определяю по признаку, характеризующему ее отличительное бытие среди окружающих вещей (пример: в изящной комнате стоит крашеный стул. Я не стану описывать ни его формы, ни материала, - определю только: "крашеный"). В человеке я стараюсь увидеть жест, характеризующий его душевное состояние, и жест этот подсказывает мне г л а г о л, чтобы дать движение, вскрывающее психологию. Если одного движения недостаточно для характеристики, - ищу наиболее замечательную особенность (скажем - руку, прядь волос, нос, глаза и тому подобное), и, выделяя на первый план эту часть человека определением (по примеру "крашеного стула"), даю ее опять-таки в движении, то есть вторым глаголом детализирую и усиливаю впечатление от первого глагола.

Я всегда ищу движения, чтобы мои персонажи сами говорили о себе языком жестов. Моя задача - создать мир и впустить туда читателя, а там уже он сам будет общаться с персонажами не моими словами, а теми не написанными, не слышимыми, которые сам поймет из языка жестов.

Стиль. Я его понимаю так: соответствие между ритмикой фразы и ее внутренним жестом. Работать над стилем - значит, во-первых, сознательно ощущать это соответствие, затем - уточнять определения и глаголы, затем беспощадно выбрасывать все лишнее: ни одного звука "для красоты". Одно прилагательное лучше двух, если можно выбросить наречие и союз - выбрасывайте. Отсеивайте весь мусор, сдирайте всю тусклость с кристаллического ядра. Не бойтесь, что фраза холодна, - она сверкает.

Какая расстановка слов дает фразе наибольшую эмоциональную силу? Предположим, что скупость и точность уже соблюдены. Ближайшее слово (считаю слева направо), поставленное под главное ритмическое ударение фразы, должно быть именно тем понятием, во имя которого вы создаете данную фразу. Оно должно дать п е р в ы й рефлекс. Например: "искаженное лицо было покрыто бледностью". Здесь существенно то, что - искаженное лицо. "Бледностью покрыто было искаженное лицо". Здесь существенно, - бледность. Существительное в этой фразе не несет никакого рефлекса, так как само собой подразумевается, поэтому "лицо" ритмически само перескакивает во втором варьянте фразы на последнее место, в первом же занимает второе место только потому, что если бы поставить его в конце, то есть "искаженное покрыто было бледностью лицо", то ритмическое ударение упадает не на "искаженное", а на "бледностью" ("искаженное покрыто было", - становится ритмическим трамплином - вместо эмоционального образа), и вы не достигаете цели. Место вспомогательного глагола "было" зависит уже только от ритмики...

(Алексей Толстой, "Как мы пишем")

"...Необходимость работы над синтаксисом отмечалась в русской литературе и Чеховым, оставившим на этот счет ряд любопытных соображений. «Вы не работаете над фразой, ее надо делать — в этом искусство, — писал он Л. Авиловой. — Надо выбрасывать лишнее, очищать фразу от «по мере того», «при помощи», надо заботиться об ее музыкальности — и не допускать в одной фразе почти рядом «стала» и «перестала»...» А. Лазареву-Грузинскому он советовал: «Стройте фразу, делайте ее сочней, жирней, а то она у вас похожа на ту палку, которая просунута сквозь закопченного сига... Надо, чтобы каждая фраза, прежде чем лечь на бумагу, пролежала в мозгу два дня и обмаслилась». Аналогичные требования, но с еще большей подробностью высказывал Горький. Возражая против писания «беглым шагом», он требовал от писателя такой речи, которая обеспечивала бы выразительность. «Автору, — указывал он, — надо отучиться от короткой фразы, она уместна только в моменты наиболее напряженного действия, быстрой смены жестов, настроений. А вообще фраза должна быть плавной, экономно построенной из простых слов, притертых одно к другому так плотно, чтоб каждое давало читателю ясное представление о происходящем, о постепенности и неизбежности изображаемого процесса». Фраза должна отвечать требованиям музыкальности. Особенно настаивал Горький на соблюдении благозвучия: «шипящие звукосочетания: вши, вша, вшу, ща, щей. На первой странице рассказа вши ползают в большом количестве: прибывшую, проработавший, говоривших. Вполне можно обойтись без насекомых». «Работаю, как каторжник. Не учитесь писать так вот, «как каторжник» — это скверно! Вообще избегайте одинаковых слов, звуков, слогов на близком расстоянии». «Следите, чтоб конечный слог слова не сливался с начальным другого, образуя ненужное третье, например, «как ка-мень», «бреду ду-мала» и т. д. «Снега млели и испарялись». Это некрасивая фраза, потому что трижды поставленное рядом «и» визжит как немазаное колесо». «Фраза у вас качается, недостаточно туга, не звенит», — пишет Горький В. Мартовскому."

(Александр Цейтлин)

"В чём секрет писательского мастерства? Многие думают - в том, чтобы писать кучеряво. Как лучики играют и ветерки бороздят. Чушь! Архивредная ерунда!

Мастерство писателя состоит в том, чтобы использовать язык эргономично. Так, чтобы фразы сами вливались в мозг и чувствовали себя там как дома. Вот пример. Глаша уже полгода просит "Незнайку в Каменном городе". Нормальные Незнайки (Николая Николаевича Носова) закончились, а она узнала, что продолжение есть. Я упирался, но отец – сердечко восковое, купил. Читаем. Оу, шыт.

Знаете, что вопит о том, что Игорь Петрович Носов не писатель? Синтаксис. Синтаксис - вот что стоит на пути у нормального человека, обратившего стопы свои к писательскому ремеслу! Упирается причастиями, растопыривает распространённые определения, взбрыкивает сложными предложениями, жужжит, дрожит - не взлетает. Читаешь – рот устаёт.

У Носова настоящего – как? Просто. А у его друга Игоря – вроде и тоже просто, но язык, язык! Письменный язык ему не родной. Он переводит с мысленного на письменный. А писатель, зараза, он прямо на мысленном языке шпарит. "Как есть, так и нарисовано".

Есть, конечно, уроды, которым нравится, чтобы было нарисовано не как есть, а "ещё красивее", но этих мы попросим встать и выйти из класса. Гоу хом, уроды. Здесь школа писательского мастерства, а не салон красоты.

Как деток в школе учат сперва писать крючочки, потом буковки, а потом уже "мама, Россия, Путин", так и писателей надо учить простоте. Прямо упражнения разработать. Проще, ещё проще! Что значит "не могу"? "Не могу" – значит пять кругов вокруг Литинститута!

(Лев Пирогов, из блога)

"Печально, когда литератор не стремится к ясности, считает ее необязательной, даже излишней. Воображает (жестокое заблуждение!), будто простой, короткий, вразумительный оборот ниже его достоинства, и, дабы не уронить себя в глазах читателя, выражается выспренне и мудрено. Нет, «высокий штиль», крайняя усложненность оправданы и хороши только тогда, когда они действительно призваны передать правду образа, характера, настроения. Тогда и читатель их поймет и примет".

(Нора Галь, "Слово живое и мёртвое")

МК: А вот и первый учебник по стилистике, обязательный к прочтению! "Слово живое и мертвое" -- книга, которую должен проштудировать любой, кто работает со словом. Да, Галь больше рассказывает о работе переводчика, ведь она и сама известность получила прежде всего как переводчик. Но книга будет полезна и редакторам, и писателям, и журналистам.

"Ритмичность прозы никогда не достигается искусственным путем. Ритм прозы зависит от таланта, от чувства языка, от хорошего «писательского слуха». Этот хороший слух в какой-то мере соприкасается со слухом музыкальным".

(Константин Паустовский, "Золотая роза")

МК: Уже упоминал про "Золотую розу". Напомню еще раз. Уж если учиться стилю, то у Паустовского.

"Работа над стилем произведения - это прежде всего работа над его лексикой, так как слово - основа для понимания речи. Неясность речи есть неизменный признак неясности мысли, утверждал Л.Н. Толстой; шутя, писатель заметил: «Если бы я был царь, я бы издал закон, что писатель, который употребит слово, значения которого он не может объяснить, лишается права писать и получает 100 ударов розог»".

(Ирина Голуб, "Стилистика русского языка")

МК: "Стилистика русского языка" Ирины Борисовны Голуб -- еще одна весьма полезная книга по стилистике, более современная. По форме это уже настоящий местами занудный учебник, со множеством примеров и цитат, с разбором стилистических ошибок, с перечислением тропов. Если вы осилите Галь и Голуб, то станете докой в стилистике.

"Писать прекрасно — значит одновременно прекрасно мыслить, прекрасно чувствовать и прекрасно выражать, то есть обладать в равной мере умом, душою и вкусом".

(Бюффон)

"Язык всегда останется основным материалом произведения. Художественная литература — это искусство слова. Даже столь важное начало литературной формы, как композиция, отступает перед решающим значением языка писателя. Мы знаем хорошие произведения литературы с несовершенной или даже плохой композицией. Но хорошего произведения с плохим языком быть не может»".

(Константин Федин, статья "Единство языка и мышления")

"У тех, кто пишет ясно, есть читатели, а у тех, кто пишет темно, - комментаторы".

(Альбер Камю)

"Бирюзовые и бриллиантовые глаза, золотые и серебряные волосы, коралловые губы, золотое солнце, серебряная луна, яхонтовое море, бирюзовое небо и т. д. встречаются часто. Скажите по правде, бывает ли что-нибудь подобное?.. Я не мешаю сравнивать с драгоценными камнями, но нужно, чтобы сравнение было верно, ценность же предмета не заставит меня вообразить сравниваемый предмет ни лучше, ни яснее. Я никогда не видел губ кораллового цвета, но видал кирпичного; глаз бирюзового, но видал цвета распущенной синьки и писчей бумаги".

(Лев Толстой)

"Рассказ мне видится самой сложной и требовательной прозаической формой, дошедшей до наших дней. Рассказ может погубить неверный ритм в предложении — особенно если ошибка ближе к концу — или неправильное деление на абзацы, даже знак препинания".

(Трумен Капоте)

МК: Про ритмичность прозы говорят многие авторы. На мой взгляд, это такая вещь, научить которой сложно, но почувствовать которую легко.

"Лучший способ узнать, хорошо ли то, что ты написал, – прочти это вслух. Если это звучит хорошо, то значит, и написано хорошо".

(Анджей Сапковский)

МК: Такой совет дают многие литераторы, а не один Сапковский. И это очень правильный совет! Читая вслух, слышишь и ритмику, и провалы в звучании, и спотыкания. Читайте написанное вслух. Можно шепотом.

"Арифметический метод редактирования художественной прозы наносит ей огромный ущерб. Редактор, преданный арифметике, стремится уничтожить не только те повторы, на которые опирается ритмическое движение, но и те, которые служат непринужденности речи, те, которые призваны создавать впечатление естественности, те, без которых речь будет звучать натянуто, не вполне по-русски. Перечитывая написанное глазами – а чаще всего вслух, – всякий писатель настороженно проверяет себя: без натяжки ли развивается фраза? Безупречен ли синтаксис? Не гремит ли где-нибудь зряшное «стала» и «перестала»? Редактор же, склонный к арифметике, прикладывает к тексту не эту мерку, обязательную для всех – мерку естественности, «русскости» синтаксиса, а выдуманную, изобретенную; он подменяет осмысленное чтение бессмысленным подсчетом повторяющихся слов. Бессмысленным потому, что само по себе повторение того или другого слова не худо и не хорошо; подсчитывая вырванные из текста слова, вместо того чтобы вслух произнести всю фразу целиком, никак нельзя установить, какое повторение в ней лишнее, отяжеляет, загромождает текст, делает его неблагозвучным, а какое необходимое. Это зависит от места слова во фразе, от фразовых ударений, то есть от интонации, от синтаксиса. Арифметический же способ редактирования, как всякое порождение догмы, ни к чему, кроме жестокого калечения текста, само собой разумеется, привести не может. Фраза, написанная на безупречном русском литературном языке, после операции вычитания теряет изящество и легкость и превращается в нечто безнадежно корявое".

(Лидия Чуковская, "В лаборатории редактора")

МК: Эту книгу я уже цитировал. И она стоит того, чтобы напомнить о ней еще раз. "В лаборатории редактора" -- отличное дополнение Норы Галь и Ирины Голуб. Вот еще цитата оттуда же -- о том, как подводят писателя языковые штампы.

"Невидимая шпаргалка – это десятки и сотни подобных ситуаций, подобных душевных состояний, которые были уже описаны в литературе и притом теми же общими словами, в тех же лишенных всякого своеобразия выражениях. «Радость заполнила все существо девушки». «…На его лице заиграла недоверчивая счастливая улыбка». Это не обобщение чувств, наблюдений, мыслей, а попросту общее место...

Автор в данном случае писал, не совершая никакой умственной и душевной работы – чисто механически, точно продавец, который быстро выдает покупателям заранее упакованные в картонные пачки, расфасованные продукты. «Лицо, искаженное страданием, искривилось» – одна пачка. «Радость заполнила все существо девушки» – другая. Дело идет легко, без запинки: покупатель протягивает чек, продавец выдает ему готовый пакет с сахаром или крупой… Автору надо изобразить волнение: «Плечи ее вздрагивали от сдерживаемых рыданий». Разумеется, сдерживаемых. В таких случаях так пишут всегда. Следующая трафаретная фраза сама тянется за предыдущей. Без запинки. «Операция длилась всего двадцать минут, но для Зины… эти двадцать минут казались вечностью». Ну конечно же, вечностью! До чего же легко дело идет, когда фразы расфасованы заранее...

Штамп или целая серия штампов, на которую, читая рукопись, наталкивается редактор, служит для него сигналом бедствия. «У автора нет достоверного жизненного материала», – сигнализирует редактору штамп. Наткнувшись на него, редактор испытывает примерно то же, что испытывал бы хозяин комнаты, который усомнился в прочности стены и услышал при простукивании характерный глухой звук: пустота! У строителей, видно, не хватило на этот кусок стены кирпичей: тут одна фанера. У автора не хватило материала, не хватило собственных, наблюденных в жизни и пережитых сердцем деталей, и, чтобы прикрыть пустоту, он обратился к подробностям и оборотам речи уже заштампованным: «Тщательно отутюженный китель… как-то по-особому взбитая подушка… и даже живые цветы в стакане… все говорило о присутствии женщины»".

(Лидия Чуковская, "В лаборатории редактора")

"Проза занимает место в литературе только благодаря содержащейся в ней поэзии".

(Акутагава Рюноскэ)

"В наше время, когда мы начинали писать, в литературную студию приходили семьдесят процентов поэтов, двадцать процентов – прозаиков и десять – критиков. Через пару лет большинство поэтов неизбежно переходили в прозу. Но вот что интересно: если начинающий прозаик прошел поэтическую школу, если в его творческий багаж был заложен стихотворный опыт, то из него, как правило, со временем получался вполне приличный прозаик. Да я и сам начинал со стихов: печатался в газетах и тонких журналах, и даже небольшой стихотворный сборник умудрился издать. Стихи, как правило, дисциплинируют, учат мыслить образами, пользоваться метафорой и сравнением. Я и драматургией занимался, писал одноактные пьесы, не понимая, почему и зачем. Значительно позже меня осенило, что таким образом я учился писать диалоги. Да и вообще, эта форма помогает начинающему литератору быть точным и индивидуальным в передаче разговорной речи, учит не размазывать разговор, по выражению Бабеля, словно «кашу по столу»".

(Вячеслав Сукачев, из интервью, альманах «Книжная полка» №4 2024 года)

"Любите пользоваться метафорами? Тогда советую относиться к ним крайне осторожно. Если ваша душа успокаивается на фразе: «Дождь стучал так, будто кто-то забивал молотком гвозди» (возможно, я тоже грешен в такого рода изысках), — у вас получится мертвая проза. Заставляйте себя серьезно относиться к образной речи и тщательно продумывать то, о чем вы пишете: как это выглядит? как звучит? что напоминает? Находите сильные и оригинальные способы описывать вещи, события, людей. Заставляйте себя это делать".

(Себастьян Юнгер)

"Вычеркивайте все восклицательные знаки. Ставить восклицательный знак — все равно, что смеяться собственной шутке".

(Фрэнсис Скотт Фицджеральд)

МК: Тут я с Фрэнсисом не согласен! Да и почему бы не посмеяться собственной шутке?!

"Молодые писатели часто думают, что стиль - это гарнир к главному блюду прозы, соус, который придает вкус чему-то переваренному и пресному. Но стиль - это не какая-то отдельная сущность, а неотъемлемая, намертво спаянная со всем остальным часть работы".

(Элвин Брукс Уайт)

"Выработка стиля заполняет первые годы писательской деятельности, работа над стилем продолжается всю жизнь. И это при непременном условии природной художественной одаренности. Без нее самые отшлифованные произведения - мертворожденные дети".

(Сергей Наровчатов)

"Самое долговечное в литературе - это стиль. Стиль - это важнейший вклад писателя в свое время. Он медленно окупается, ваш агент будет над вами смеяться, издатель не поймет, но люди, которых вы никогда не слышали, постепенно убедятся, что писатель, который накладывает печать индивидуальности на свои книги, всегда останется в памяти".

(Рэймонд Чандлер)

"Я советую вообще не думать о стиле. Тексты авторов, напряженно думающих об этом, всегда видны. Виньетки – или, напротив, телеграфный стиль, роман «Цемент». Стиль сам вырастет или не вырастет, это игра реальности. А то знаете, иным хочется вырастить дерево. Человек берет бревно, поливает его, приклеивает ветки... Но дерева не будет. Есть стили стертые, а сюжеты великие. Просто не думайте об этом".

(Дмитрий Данилов, из интервью)

"Язык – это оружие литератора, как ружье – солдата. Чем лучше оружие – тем сильнее воин".

(Максим Горький, "Афоризмы и высказывания")

"Как бы хорошо ты ни говорил, если говоришь слишком много, то в конце концов станешь говорить глупости".

(Александр Дюма (отец))

"Поэзия есть огонь, загорающийся в душе человека. Огонь этот жжет, греет и освещает. Настоящий поэт сам невольно и с страданием горит и жжет других. И в этом все дело..."

(Лев Толстой)

МК: Ну а в конце я процитирую американца Уильяма Зинсера, писателя, критика, редактора и преподавателя писательского ремесла. У него есть руководство "Как писать хорошо", где он подробно разбирает многие нюансы писательской работы. Из книги можно надергать немало цитат, но лучше прочесть ее целиком, поэтому я просто даю на нее наводку.

Только учтите, что это переводной учебник, и некоторые советы для русскоязычных писателей не подходят.

"Некоторые авторы считают, будто читатель слишком глуп или слишком ленив для того, чтобы уследить за ходом их мысли, но это плохое оправдание. Как правило, читатель теряет интерес из-за небрежности писателя. Эта небрежность принимает разные формы.

- Порой фраза выходит такой замусоренной, что читатель, продирающийся сквозь словесные нагромождения, просто не улавливает ее смысла.

- Порой она бывает так плохо сконструирована, что читатель может понять ее несколькими разными способами.

- Порой автор на ходу меняет значение местоимений или глагольные времена, так что читатель перестает понимать, кто говорит или когда случилось то, о чем ему рассказывают.

- Порой предложение Б выглядит логически не связанным с предложением А: писатель, для которого эта связь очевидна, забыл вставить недостающее звено.

- Порой автор неправильно использует какое-нибудь слово, потому что не дал себе труда заглянуть в словарь. Сталкиваясь с такими препятствиями, читатели поначалу проявляют осторожность. Они винят себя (наверное, они что-то пропустили!) и снова возвращаются к загадочному предложению или целому абзацу, разбирают его по косточкам, словно древние руны, строят гипотезы и двигаются дальше. Однако надолго их все равно не хватит. Писатель перегрузил их работой, и скоро они уйдут от него к другому, более умелому".

(Уильям Зинсер, "Как писать хорошо")

Про слова хорошие

МК: В прошлой главе писатели рассуждали о стиле. Сейчас будет близкая тема - ее можно рассматривать как продолжение предыдущей. Ведь основная формула хорошего стиля, как нам уже объяснили, это "нужное слово на нужном месте". Вот о словах-то и будет следующая подборка цитат.

* * *

"Сильная проза — сжатая проза. В предложении не должно быть лишних слов, в абзаце — лишних предложений, так же, как на картине нет лишних линий, а у машины — лишних деталей. Это не значит, что писатель должен писать только короткими предложениями, или избегать подробностей и упоминать героев лишь вскользь, это значит, что каждое слово несет смысл".

(Вильям Странк)

"Мы забываем слова так же, как забываем имена. За словарным запасом стоит ухаживать, иначе он зачахнет".

(Ивлин Во)

"Никогда не используйте длинное слово, если у него есть более короткий аналог".

(Джордж Оруэлл)

"Писатель должен уметь чувствовать слова внутренне, каждое в отдельности. Он также должен уметь отступить мысленно назад и увидеть предложение как целое. Но начинает он с единичного слова..."

(Дональд Холл)

"К речи надо иметь вкус, слово чутьем находить. И беда, когда писатель не видит спрятанный свет слова, не чувствует его заглушенный запах, когда в ладонях слово не отыгрывается, не начинает дышать, жить. Тогда дело совершенно безнадежно. Значит, это в тебе самом нет того изначального, единственно родного и настоящего слова".

(Юрий Казаков, из книги "Литературные заметки", интервью "Литературной газете")

МК: Вот мне тоже кажется, что это очень важное качество писателя -- чувство слова. По опыту редактирования (в основном я редактировал тексты для игр, а они порой пишутся вовсе не мастерами слова, а мастерами программирования) я вижу, что не у всех людей есть способность улавливать языковые нюансы. И особенно это актуально для нашего с вами русского языка с его приставками и суффиксами. Иногда десяток вариантов переберешь, прежде чем определишься, что сделал герой -- заскочил или вскочил, влез или залез? Забрался, в общем. Или взобрался? Да нет же! -- Вскарабкался!

"Поиск точного слова стоит затраченных усилий; с его помощью вы создаете определенное состояние и описываете нужную вам ситуацию. Пользуйтесь словарями, подключайте воображение, ломайте голову — делайте все, пока не найдете своего слова. Ищите его".

(Исабель Альенде)

"Каждый писатель должен время от времени проветривать затхлый чулан, где хранятся полинявшие словесные орнаменты. Они упорно кружат вокруг каждой фразы, только и ждут минуты ослабления внимания или усталости, чтобы "подвернуться под руку". Разговорный, обиходный язык - это огромный гербарий метафор, у которых когда-то была своя весна, а теперь их или не отличишь от выражений самых обыкновенных, или испугаешься их дряхлости".

(Ян Парандовский, "Золотая роза")

"Утверждаю, что описание длиннее десяти строк не дает зримого образа".

(Жюль Ренар)

"Никогда не бываешь многословным, если говоришь именно то, что хочешь сказать".

(Эжен Делакруа)

"Тому, кто спешит говорить, не имея что сказать, грозит опасность никогда ничего не сказать".

(Ромен Роллан)

"Сталкиваясь с многозначностью слова, ум теряет силу и начинает походить на птицу в силке, которая чем больше старается вырваться, тем больше запутывается".

(Томас Гоббс)

"Много говорить - не значит хорошо сказать, но хорошо сказать - значит много сказать".

(Демосфен)

"Много говорить и много сказать - не одно и то же".

(Софокл)

"Впечатление от десяти изречений, действующих на ум, легче изгладить, чем от одного, действующего на сердце".

(Лихтенберг)

"Если разговор ни к чему не ведет, то и одно слово лишнее".

(Лев Толстой)

"Слово, идущее от сердца, проникает в сердце".

(Низами)

"Слова, которые рождаются в сердце, доходят до сердца, а те, что рождаются на языке, не идут дальше ушей".

(Ибрагим Аль-Хусри)

"Искусство говорить слова для слов всегда возбуждало великое восхищение в людях, которым нечего делать".

(Николай Добролюбов, из статьи "Русская сатира екатерининского времени")

"То, что понимают плохо, часто пытаются объяснить с помощью слов, которых не понимают вовсе".

(Гюстав Флобер)

"Лучшие мысли мы находим, подыскивая слово".

(Жозеф Жубер)

"Стандартные мысли требуют оригинальной формы, чтоб они зазвучали; оригинальные мысли требуют стандартной формы, чтоб они стали доступны".

(Илья Шевелев)

"Иногда можно вложить много смысла в небольшой текст. Например, в поэзии. Некоторые стихотворения занимают страницу или полстраницы, но они оказывают насыщенное эмоциональное и интеллектуальное воздействие. Я верю, что можно многое сделать, используя всего несколько слов".

(Иэн Бэнкс)

"Пишущему, напоминаю, нужно всего-то расставить на листе бумаги условные значки. Их что-то около тридцати, точно не помню, плюс-минус пять, только и всего. А мозг читающего трещит от нагрузки, человек начинает видеть фрэймы, образы, картины. У него учащается сердцебиение, он задерживает дыхание, смеется, плачет, а со стороны вроде бы просто таращится на лист бумаги с ровными рядами довольно простеньких значков... Да, но смеется и плачет, если написано профессионально".

(Юрий Никитин, “Как писать книги”)

МК: Никитин - мастер провокации. Его искренняя и немного хулиганская книга "Как писать книги" способна вызвать баттхёрт у особ тонкой душевной организации. Никитин говорит о творчестве так, как никто другой. Хотя бы поэтому его стоит почитать. А соглашаться с его советами не обязательно. Хотя он говорит очень разумные вещи. Которые не всем нравятся.

"Словесное худосочие надо лечить. Конечно, если болезнь запущена, окончательное выздоровление едва ли возможно. Но все же мы должны озаботиться, чтобы анемия приняла менее тяжелую форму, а для этого... следует изо дня в день пополнять свои скудные запасы синонимов. Даль – вот кого... нужно читать, а также тех русских писателей, у которых был наиболее богатый словарь: Крылова, Грибоедова, Пушкина, Лермонтова, Сергея Аксакова, Льва Толстого, Тургенева, Лескова, Чехова, Горького. Перечитывая, <...> должны составлять для себя обширные коллекции этих слов – не вычурных, цветистых, областных, а самых простых, заурядных...

(Корней Чуковский, "Высокое искусство")

МК: Возможно, для кого-то станет откровением, что автор "Мойдодыра" был еще заметным критиком, переводчиком и литературоведом. Книга "Высокое искусство" адресована переводчикам, но для писателей она так же может быть весьма полезна.

"Вне зависимости от того, пишете ли вы роман или сопроводительное письмо потенциальному агенту — чем короче, тем лучше. Напомню фразу Авраама Линкольна, перефразировавшего слова Паскаля: «Прошу прощения за столь длинное письмо. Не было времени написать короткое»".

(Дэвид Балдаччи)

"Без большинства прилагательных можно обойтись. Как и лишними наречиями, ими сдабривают свои фразы авторы, не замечающие, что нужный смысл уже содержится в существительном. Такая проза бывает засорена обрывистыми утесами и кружевной паутиной, а еще в ней пестрят прилагательные, обозначающие цвет предметов, чей цвет хорошо известен: желтых нарциссов и бурой земли. Если вы хотите вынести о нарциссах сколько-нибудь ценное суждение, выберите другой эпитет — например, «ослепительные». Если вы находитесь в том уголке страны, где земля красная, смело пишите об этом".

(Уильям Зинсер, "Как писать хорошо")

МК: Это пособие я упоминал ранее. Но, думаю, не все читают этот сборник цитат последовательно -- по главам и страницам. Поэтому еще раз даю наводку на это "классическое руководство по созданию текстов". Оригинал вышел в свет в 1976 году. А вот на русском языке книга появилась относительно недавно.

"О прилагательных: вся прекрасная проза основана на глаголах, несущих предложения. Они заставляют предложения двигаться. Возможно, самое лучшее техническое стихотворение на английском языке - это "Канун Святой Агнессы" Китса. Такая строка, как "Заяц хромал, дрожа, по замерзшей траве", настолько живая, что вы мчитесь сквозь нее, едва замечая ее, но она окрашивает все стихотворение своим движением - хромота, дрожь и замерзание происходят на ваших глазах".

(Фрэнсис Скотт Фицджеральд)

"Красочность и выразительность в описаниях природы достигаются только простотой, такими простыми фразами, как «зашло солнце», «стало темно», «пошел дождь» и т. д."

(Антон Чехов)

Не всякий пишущий способен глаголом жечь сердца людей. Но, казалось бы, всякий писатель к этому стремится. А для этого глагол - то есть слово - должен быть жарким, живым. Быть может, самое действенное, самое взволнованное слово в нашем языке - как раз глагол. Быть может, не случайно так называется самая живая часть нашей речи.

Громоздкими канцелярскими оборотами жечь сердца, затронуть душу довольно трудно. Обилие существительных, особенно отглагольных, тяжелит и сушит речь. Фраза со многими косвенными падежами неуклюжа и недоходчива. Причастия и деепричастия, слова вроде вращающиеся, находившиеся, выращиваемые тоже не делают прозу благозвучной, ясной и никого не взволнуют...

Есть такая болезнь - водобоязнь. А многие литераторы, увы, страдают глаголобоязнью. И неизменно шарахаются от глагола, от живой воды языка, предпочитая всяческую сухомятку...

Десятки, сотни раз читаешь: испытывал чувство счастья, горечи, досады - там, где куда лучше сказать: радовался, горевал, досадовал, либо, на худой конец, - был огорчен, был счастлив... Впал в состояние прострации - сказано там, где верней и выразительней просто: оцепенел.

Он почувствовал страх (ужас) - а лучше: ему стало страшно (или, смотря о ком и о чем речь, - он испугался, струсил, струхнул, его охватил, им овладел ужас).

В огромном, подавляющем большинстве случаев лучше заменить существительное (особенно отглагольное!) глаголом. Право же, от этого любой текст станет понятнее, живей, выразительней...

(Нора Галь)

МК: Читайте Нору Галь! Она плохого не посоветует!

"Каждое слово в рассказе драгоценно и должно быть выбрано с предельной точностью.

В повести или романе мы можем затратить десять, двадцать, тридцать строк на описание пейзажа, обстановки жилища, внешности героя, но в рассказе это необходимо сделать в двух строчках – максимум в трех-четырех. Однако сделать так, чтобы пейзаж или лицо человека предстали перед глазами читателя! Очень непростая задача – писать кратко, скупо, но выразительно и ярко… А ведь это обязательное условие, ибо пространство рассказа невелико, он требует высокой плотности текста, растекаться мыслью по древу нельзя, и каждая фраза стоит гораздо дороже, чем в романе. Умение писать рассказы – божий дар, и не такой уж частый; недаром хороших романистов много, много больше, чем мастеров короткого жанра".

(Михаил Ахманов, из книги "Литературный талант. Как написать бестселлер")

МК: Неплохая книжка. Михаил Ахманов выдает базу. Но при этом у него все неплохо структурировано и разложено по полочкам. Для начинающих авторов - самое то. Авторы продвинутые, думаю, каких-то откровений в книге не найдут. Но Ахманов и не для них пишет, он в предисловии прямо говорит, что обращается к начинающим: "В чем же тогда смысл моей книги? Вот он: облегчить путь в литературу человеку, обладающему талантом сочинителя, предостеречь его от ошибок, дать элементарные знания. Только в этом, ни в чем ином".

"Больше всех говорит тот, кому нечего сказать".

(Лев Толстой)

"Всякая мудрость хороша, если ее кто-нибудь понял. Непонятая мудрость может запылиться".

(Даниил Хармс)

МК: Ну а на конец я оставил несколько цитат, которые говорят, что за словами писателя должно быть и еще кое-что...

"У великих стихотворений и великих сценариев есть одно общее свойство: они оперируют компактными образами. Если ты подберешь правильную метафору, правильный образ, и вставишь его в эпизод, он один может заменить четыре страницы диалога".

(Рэй Брэдбери)

"Вся моя работа — научная и писательская — связана co словами. Молчание — неизменное условие существования слова. По моим наблюдениям, слова тех, кто не умеет молчать, очень немного весят. Чтобы слово было сильным, молчание необходимо".

(Евгений Водолазкин, из интервью)

"Писатель должен обязательно заниматься еще каким-то делом. Чехов лечил не потому, что ему некуда было девать время. Писатель подсознательно понимает: как только отключишься от подпитки жизненной и замкнешься чисто в литературе, тебе очень скоро станет не о чем писать. И нечем – потому что язык меняется очень быстро. Ты должен быть в языковой среде. А если оторвался, становишься неинтересным..."

(Юрий Поляков, во время встречи с читателями, публикация "Комсомольская правда (Калининград)", 14 июля 2017)

"Настоящий писатель пишет о людях, вещах и событиях, он не пишет о письме. Он пользуется словами, но не застревает на словах, не принимается их бесконечно пережевывать. Он — всё что угодно, только не анатом Слова. Препарировать язык — конек тех, кому нечего сказать и у кого нет ничего, кроме слов".

(Эмиль Мишель Чоран)

"Только интонация убеждает".

(Дельфина Жирарден)

"Точность и краткость — вот первые достоинства прозы. Она требует мыслей и мыслей — без них блестящие выражения ни к чему не служат".

(Александр Пушкин)

Про слова нехорошие

МК: Я человек не публичный, мне в тягость выступать на людях, а особенно на камеру. Тем не менее, изредка я поддаюсь уговорам и где-нибудь отсвечиваю. Однажды на встрече со студентами меня спросили, как я отношусь к мату. Я ответил. Не помню что -- но ответил.

А вот если бы у меня тогда под рукой были цитаты из этой маленькой подборки, то мне не пришлось бы ничего придумывать! Причем, нашлись бы аргументы и "за", и "против"!

В общем, вот вам несколько цитат про слова бранные, про натуралистичность, грязь и прочую чернуху.

* * *

"Писатель может сделать только одно: честно наблюдать правду жизни и талантливо изображать ее; все прочее - бессильные потуги старых ханжей".

(Ги де Мопассан)

"Великое произведение не нуждается в словесной несдержанности, в физиологических подробностях. Правду и правдоподобие разделял уже Аристотель в «Поэтике», признавая, что литературе нужна именно сила художественной убедительности, а не грубая сторона жизни. Книга высокой прозы преобразит читателя, её сможет прочесть ребёнок, а писателю не будет стыдно за беспомощность и грязь".

(Алексей Небыков, "Литературная Газета" 20 декабря 2025, интервью)

"Роман - зеркало на большой дороге. В нем отражается то лазурное небо, то грязь, лужи, ухабы. И человека, у которого зеркало, вы обвиняете в безнравственности. Зеркало отражает грязь, и вы обвиняете зеркало. Обвиняйте лучше дорогу с ухабами или дорожную инспекцию".

(Стендаль)

"Сленг - это язык, снявший пиджак, поплевавший на руки и принявшийся за работу".

(Карл Сэндберг)

"На сегодняшний день чрезвычайно распространено утверждение, будто писатель, поэт в особенности, должен пользоваться в своих произведениях языком улицы, языком толпы. При всей своей кажущейся демократичности и и осязаемых практических выгодах для писателя, утверждение это вздорно и представляет собой попытку подчинить искусство, в данном случае литературу, истории. Только если мы решили, что «сапиенсу» пора остановиться в своем развитии, литературе следует говорить на языке народа. В противном случае народу следует говорить на языке литературы..."

(Иосиф Бродский)

МК: Это цитата из лекции, которую Бродский прочитал накануне вручения ему Нобелевской премии по литературе. Текст широко представлен в Интернете, можно найти и ознакомиться.

"Описывать слабости, заблуждения и страсти человеческие не есть безнравственность, так как анатомия не есть убийство".

(Александр Пушкин)

"Для химиков нет ничего на земле нечистого. Литератор должен быть так же объективен, как химик; он должен отрешиться от житейской субъективности и знать, что навозные кучи в пейзаже играют очень почтенную роль, а злые страсти так же присущи жизни, как и добрые".

(Антон Чехов)

МК: Ну а если кто-то думает, что классики мата не знали и не употребляли, то вот вам кусочек письма Ивана Тургенева, писанного в мае 1856 года и адресованного Василию Боткину:

«А между тем я здесь ничего не делаю - à la lettre ничего. Видно такова судьба моя, чтобы ничего не дать в "Русский вестник". Ем ужасно (что я масла истребляю, уму непостижимо!). Сплю очень хорошо - читаю историю Греции Грота - и, поверишь ли, мысли - так называемой творческой (хотя между нами сказать; это слово непозволительно дерзко - кто осмелится сказать не в шутку, что он - творец!?), одним словом, никакого сочинения в голове не имеется. Я начал было одну главу следующими (столь новыми) словами: „В один прекрасный день“, потом вымарал „прекрасный“ — потом вымарал „один“ — потом вымарал всё и написал крупными буквами: „%Б@НА МАТЬ!“, да на том и кончил. Но я думаю, „Русский вестник“ этим не удовлетворится».

С чего начинается книга. С чего начать книгу

МК: Двойной заголовок в этой подборке не случаен. Здесь писатели рассказывают о начале книги, повести или рассказа. Но под началом понимаются два момента. Первый момент -- замысел. Что заставляет сесть за работу? Что запускает фантазию? Второй момент -- первые строки. С чего начать новый текст? Каким будет первое слово, первый абзац, первое предложение?

Начну я с замысла.

* * *

"Как правило, всё начинается с наброска. Я чувствую: мне есть, что сказать. И говорю это, для начала - листку бумаги или блокноту. Чаще всего я вижу героя и чувствую за ним какую-то историю, которую начинаю разматывать, как нитку клубка...

Потом выжидаю несколько дней, а то и месяцев, пока новый образ осядет в голове и я пойму, что можно двигаться дальше. Перегореть не боюсь. Если быстро перегораю, значит, идея того не стоила... Сильные, значимые идеи, как правило, не отступают перед пеной дней, а тревожат писателя на протяжении всей жизни.

Вы сами почувствуете, что готовы. У меня готовность писать вызывается небольшим количеством свободного времени..."

(Юлия Кузнецова, из книги "Как я пишу")

"Прежде чем занести на бумагу одно слово, мне надо вполне овладеть возникшими у меня образами — заглянуть во все уголки их души. Я всегда исхожу от индивидуума. Явления, сценические картинки, драматический ансамбль — все это приходит после само собою, и я нисколько об этом не беспокоюсь, раз только я вполне овладел индивидуумом во всей его человечности. Мне необходимо также видеть его перед собою воочию, всего, с внешней стороны до последней пуговицы, его походку, манеру, голос. А затем уже я не выпущу его, пока не совершится его судьба".

(Ибсен)

"Запомни: сценарии писать просто. Надо придумать конец, а потом подтягивать к нему все – сюжет, идею, характеры".

(Александр Александров, сценарист)

"Все они (писатели) одинаково заявляют, что идея книги или истории появлялась у них внезапно, словно вспышка. В этот момент многие персонажи, ситуации, развязка истории, всё то, что представлялось им лишь смутно — обретало ясность. Затем наступает период интенсивных размышлений и работы над идеями. Для некоторых авторов это период больших волнений; они кажутся опьяненными возможностями, которые они не могут осознать. Позже начинается спокойный период; и поскольку почти каждый писатель, в момент этой интерлюдии, живёт в каком-то своём идиосинкразическом стиле, авторы редко замечают, что всё их времяпрепровождение в данный период имеет своего рода общий знаменатель.

Верховая езда; вязание; перетасовка и раздача карт; долгие прогулки; строгание ножичком; вы видите, что у них есть общий знаменатель — можно сказать, все три знаменателя. Все эти занятия ритмичны, однообразны и бессловесны. И это наш ключ.

Другими словами, каждый автор, каким-то образом, который он нашёл в результате удачи или длительного поиска, вводит себя в очень легкое состояние гипноза. Внимание удерживается, но только удерживается и не более; ему не ставятся серьёзные задачи. Далеко позади поверхности ума, настолько глубоко, что сам автор редко это осознает (конечно, только если он не научился наблюдать за собой) идёт внутренняя работа, его история сплавляется и трансформируется, превращаясь в единое целое.

...Не буду давать больше намёков на то, что и вы могли бы найти такое занятие для себя; или, возможно, вы можете понять, что какая-то привычка, которая у вас уже есть, может быть полезной для вас. Единственным недостатком большинства из этих случайно обнаруженных времяпрепровождений является то, что они примитивны. Когда их находят, от них потом редко отказываются. Да, действительно, многие писатели очень суеверны в отношении того метода, который сработал для них.

«У меня всё будет в порядке, если я найду пол, который мне нужно вымыть», — сказала мне одна из моих учениц, жена профессора, обычно пишущая в перерывах выпадающих ей в процессе повседневных забот о её большой семье и которая обнаружила, что ее рассказы получаются лучше всего, когда она моет полы на кухне. Небольшой успех привел её в город, на курсы писателей; она полностью убедила себя, что не сможет писать снова, до тех пор пока не вернется к ритмическому однообразию мытья полов.

Это крайний случай; но есть много известных авторов, чьи суеверия такие же непоколебимые, хотя и менее откровенные, как и у моей домохозяйки со среднего запада. Действительно, большинство методов, которые были обнаружены случайно, являются такими же произвольными, расточительными и беспорядочными, как и мытьё полов".

(Доротея Бранд)

МК: Кажется, про Доротею Бранд я еще не упоминал. Надо исправить упущение! А 1934 году она выпустила книгу "Becoming a Writer". У нас ее издали не очень давно, и назвали "Как стать писателем" -- до чего шаблонное название, правда? Это учебник и практическое пособие. Не очень большое. Местами успевшее устареть. Но безусловно заслуживающее внимания. Цитата выше взята из этой книги.

"К действу писания можно приступать нервозно, возбужденно, с надеждой или даже с отчаянием – с чувством, что вам никогда не перенести на бумагу то, что у вас на уме или на сердце. Можно начинать писать, сжав кулаки и сузив глаза, в готовности бить морды и называть имена. Можно начинать писать потому, что есть девушка, которую вы хотите уговорить выйти за вас замуж, можно начинать, чтобы изменить мир. По любому можно приступать, только не равнодушно. Я повторю еще раз: нельзя подходить к чистой странице равнодушно".

(Стивен Кинг)

"Воображение — это начало создания. Вы воображаете то, что хотите; вы желаете то, что воображаете; и, наконец, вы создаёте то, что желаете".

(Бернард Шоу)

"Мне и большинству моих знакомых писателей творчество дается нелегко. Единственный способ начать писать - это набросать слабый, ни на что не годный первый черновик. Эти первые наметки похожи на детский лепет: просто выплескиваешь на бумагу всё, что вздумается, даешь себе волю. Ведь никто это не увидит, а внятную форму можно придать и потом. Сперва лучше выпустить наружу ребенка, который сидит в каждом из нас, и дать ему выговориться. Если он захочет, чтобы один персонаж обозвал другого какашкой, - путь. Всё равно никто не увидит. Если дитя ударится в эмоции, слезливость, мелодраму - ничего страшного. Пусть всё выльется на бумагу, потому что на этих безумных шести страницах могут потом обнаружиться перлы, каких не создать рациональным, "взрослым" методом. Как знать, вдруг в самой последней строчке самого последнего абзаца на странице номер шесть найдется нечто настолько меткое, красивое, безумное, что вы поймете: вот оно. Вот про что надо писать или по крайней мере вот куда надо двигаться. Но для этого надо сперва родить предыдущие пять с половиной страниц."

(Энн Ламотт, “Птица за птицей”)

"Нет такого правила, по которому у того или иного автора рождается идея произведения. Искать его – значит впадать в схематизм. Истина сложнее. Действительно, начать хотя бы с того: а что мы понимаем под категорией «идея»? Просто мысль, которую писатель берет из жизни и вкладывает в произведения искусства? Возможно, и так, но как эта мысль рождается? Что это – молниеносное озарение?

В жизни, на практике все не столь романтично. По-моему, идея – это опыт творца. Опыт! А ведь и эта категория требует разъяснения. Очевидно, в опыт входит биография писателя, культура, целый арсенал знаний. Когда же весь твой жизненный опыт соприкоснется с проблемой, над которой мучишься в данный момент, то вспыхивает искра. Это и есть идея".

(Андрей Гуляшки)

"Я привык начинать с образа - яркой символичной картинки, а потом уже спрашивать себя: "Что нужно сделать, чтобы прийти к этому?" Книга похожа на карточный домик, в котором все карты должны поддерживать две верхние..."

(Питер Кэри)

"На бессознательном уровне у меня, наверное, всегда есть две или три – нет, не повести, даже не идеи повестей, но темы для них. Я даже и не думаю, что они могут мне пригодиться в этом качестве; это просто вещи, которые меня интересуют. За пару дней до того, как я начинаю писать роман, я сознательно начинаю разрабатывать одну из этих тем. Но еще до этого я пытаюсь нащупать некую атмосферу… Припоминаю, например, какую-нибудь весну в итальянском городке, местечко во французской глубинке или в Аризоне… и мало-помалу мне в голову приходит маленький мирок с несколькими персонажами. Этих персонажей я создаю частично из людей, которых я знаю, а частично – просто игрой воображения… И тут приходит та самая идея, которую я накладываю на этот мирок. Теперь героям предстоит решать именно ту проблему, которая интересовала и меня самого. Проблема вместе с героями уже создает сам роман".

(Жорж Сименон)

"Идеи берутся из мечтаний. Они берутся из скуки. Идеи появляются всё время. Единственное, что отличает писателей от других людей, - то, что они это замечают".

(Нил Гейман)

"Проблема всякий раз в том, что люди хотят публиковаться. То есть, они вроде бы хотят писать, но на самом деле им надо, чтоб их печатали. Я говорю им: "С таким подходом ничего не добьешься". Представьте себе дверь, в которую мы все хотели бы войти. Так вот, чтобы найти и открыть её, надо писать. Начать писать - почти как завести ребенка: ты встряхиваешься, начинаешь обращать внимание на разные мелочи, становишься более чутким. А сам факт публикации ничего этого не даст. В дверь вы так не войдете".

(Энн Ламотт, "Птица за птицей")

"Одно время я использовал блокноты для сюжетных набросков. Но я понял, что это умерщвляет идею в моем воображении. Если образ достаточно хорош, если он действительно твой, то ты его не забудешь — он будет тебя преследовать, пока ты его не запишешь".

(Трумен Капоте)

"Верно подобранное имя доставляет мне большое удовольствие. Когда я пишу, я всегда начинаю с имени. Вначале имя — потом история, а не наоборот".

(Джон Рональд Руэл Толкин)

"Работа романиста заключается в том, чтобы переплести факты с чувствами и историями персонажей, потому что роман — это чередование внутреннего и внешнего мира, того, что происходит, и того, что чувствуют персонажи. Нет причины писать роман, если не собираешься говорить о внутренней жизни своих героев. Без этого материал становится сухим. Но без событий и фактов роман кажется субъективным и бессмысленным".

(Джейн Смайли)

"Начинать писать надо с того, что горит. С того, что огорчает, радует, смешит, злит, волнует, тревожит и беспокоит. С того, что стучится в вашей голове в невидимую дверку и требует выхода наружу".

(Юлия Кузнецова, "Как я пишу")

"Не пишите книгу, которую, как вы думаете, издатель захочет опубликовать. Пишите книгу, ради которой хотите провести исследования, и книгу, которую сами хотите прочитать".

(Джейн Смайли)

"Когда начинаешь писать повесть, то словно идешь на футбольный матч. Заранее знаешь, в чем смысл игры, и каковы ее элементы, но никогда не можешь предвидеть, что произойдет. Результат узнаешь, только когда игра закончится".

(Томас Кенели)

МК: На самом деле сюда можно было бы поместить много других цитат. У Паустовского в "Золотой розе", наверняка, найдется многое по теме. В "Алхимии слова" Парандовского. Да и вообще это едва ли не самый популярный вопрос писателю: "Откуда вы берете свои идеи?" Так что в интервью авторов, думаю, можно отыскать много ответов.

Я же ограничился представленными выше цитатами.

А теперь перейду к тому, как начать книгу...

"Хочу коснуться такого важного момента, как первая фраза произведения. Точнее, фразы; полагаю, что читатель, раскрыв книгу в магазине, все же знакомится не с первой строкой, а хотя бы с начальными абзацами. Напомню известную заповедь жанровой литературы: начало должно быть интригующим, чтобы сразу захватить внимание. Это относится не только к детективу, фантастике и любовному роману, но, вообще говоря, и к серьезной прозе".

(Михаил Ахманов, "Литературный талант. Как написать бестселлер")

"У первой фразы есть одна важнейшая задача - заставить читателя прочесть как минимум вторую фразу. А еще лучше - всю первую страницу. Вы должны убедить нашего не богатого досугом торопливого современника, что ваша статья или поэма по какой-то причине нужней ему, чем болтовня по телефону, партия в преферанс или три убийства в светящемся ящике. В середине повествования вялость еще могут простить. А вот в начале вряд ли - равнодушно отбросят, как какую-нибудь рубашку на Тушинском рынке: чего ее разглядывать, тратить время, когда сразу видно, что и цвет не годится, и фасон не тот.

Говоря цинично, первая фраза - это крючок, которым литератор, как рыбак зазевавшегося пескаря, цепляет читателя за губу..."

(Леонид Жуховицкий, "Как стать писателем за 10 часов")

МК: Честно говоря, не знаю, как Жуховицкий писал это пособие. По формату это больше похоже на лонгриды в блог (ай эм сорри за англицизмы). Но в 2005 году "Как стать писателем за 10 часов" выходили бумажной книгой. Так что, возможно, это сразу писалось с прицелом на издание. Не могу сказать. Но знаю точно, что у Жуховицкого получилось толковое и внятное (но местами на мой вкус излишне многословное) пособие по писательскому мастерству. Посмотрите, там много всякого полезного.

"Начинать рассказ разговорной фразой можно только тогда, когда у литератора есть фраза, способная своей оригинальностью, необычностью тотчас же приковать внимание читателя к рассказу".

(Максим Горький)

"Никогда не начинайте книги с описания погоды.

Если вы хотите просто создать атмосферу, а не показать реакцию персонажа на погоду, будьте кратким. Читатель склонен пропускать описания в поиске людей и их поступков. Из этого правила есть исключения. Если вы Барри Лопес, который в своей книге «Арктический лед» нашел столько способов описать лед и снег, сколько и эскимос не придумает, можете включить в книгу все прогнозы погоды, что придут вам в голову".

(Элмор Леонард, "Десять правил для писателя", статья в New York Times, 2001 г)

МК: Статью следовало бы назвать "Десять правил для англоязычного писателя".

"Первая страница продаёт эту книгу. Последняя страница продаёт вашу следующую книгу".

Микки Спиллейн

МК: А вот это прямо отличный совет для авторов А.Т.!

"Когда читатель впервые встречает любого из ваших героев, крайне важно сразу же показать ему самое основное в этом персонаже. Вы можете значительно убыстрить и упростить весь процесс создания-виртуального-мира-вашей-истории, если прочно утвердите образы действующих лиц. Существует множество техник, позволяющих хорошо представить персонаж, но я остановлюсь только на самой сильной: ХАРАКТЕРНОЕ ВВОДНОЕ ДЕЙСТВИЕ.

Написать хорошее ХАРАКТЕРНОЕ ВВОДНОЕ ДЕЙСТВИЕ означает представить персонажа читателю тот момент, когда он делает что-то очень для себя типичное. Это действие, ясно и четко показывающее, кто он такой, что он такое.

Вступительные кадры «Смертельного оружия - 2» переносят нас на переднее сиденье полицейского автомобиля в момент погони. Мел Гибсон радостно улюлюкает и в возбуждении колотит по потолку, в то время как Дэнни Гловер судорожно нащупывает сирену, пытается говорить по радио, пытается убедить Мела, что на самом деле им совсем не обязательно это делать. Введение твердо устанавливает, что наши герои – полицейские. Оно показывает любовь Мела к необузданным действиям, показывает осторожность, с которой Дэнни подходит к своей работе, показывает динамику в их отношениях...

Ваш персонаж – отчаявшийся старшеклассник-заучка? Тогда пусть он появится на сцене, опаздывая на школьный автобус - который тут же уедет прочь, хотя водитель совершенно точно нашего героя видел... Ваш персонаж – титан-лесоруб? Так пусть он начнет с того, что будет возвышаться над северными лесами и косить по пятьдесят деревьев с каждым взмахом топора.

Сделайте первое знакомство значимым. Вы просто не можете себе позволить упустить этот шанс..."

(Джим Батчер)

МК: Когда-то Джим Батчер вел свой блог по адресу jimbutcher.livejournal.com, и выкладывал там много всяких писательских советов и наблюдений. А потом писательница Анастасия Парфенова перевела его записи -- и так в русском интернете появился текст "Писательское ремесло".

Ну а я завершу подборку цитат словами Стейнбека.

"Когда написано последнее слово, книга для меня умирает. Я ненадолго погружаюсь в печаль, а затем перехожу к следующей, живой книге".

(Джон Стейнбек)

План и планирование

МК: Не секрет, наверное, что все писатели работают очень по-разному. Кто-то пишет днем, кто-то ночью. Кто-то предпочитает тишину кабинета, а кому-то лучше сочиняется в многолюдном кафе (странный человек, да?). В следующих подборках цитат можно будет посмотреть, кто как строит свою работу. А цитаты этой главы будет посвящены лишь одной стороне писательской работы -- планам. Нужно ли составлять план произведения перед тем, как браться за письмо? Надо ли заранее знать, какие перипетии поджидают героев? Или пусть все происходит словно само собой -- мы лишь кидаем персонажей в гущу событий, смотрим, как они будут выкручиваться, и просто записываем всё происходящее?..

Правильного метода работы нет. У всех авторов свой подход.

Если говорить про меня, то я пробовал писать и так, и этак. Сейчас склоняюсь к тому, что для крупных вещей план все же нужен, но не слишком подробный, чтобы не терять интерес к работе. План позволяет заранее развесить все ружья. Но и следовать ему в точности вовсе не обязательно: если герои вдруг выкинут какое-нибудь коленце посреди сюжета -- то пускай себе резвятся далее. Просто теперь нужен новый план...

План -- это всего лишь удобный инструмент. Как логлайн и синопсис у сценаристов.

Примерно об этом же говорит Павел Николаевич Медведев, русский теоретик литературы и литературовед.

* * *

"Нет планов хороших и плохих; есть планы удобные и неудобные. Играя чисто прикладную, производственно-вспомогательную роль, удобным будет тот план, который наиболее облегчает писателю процесс его дальнейшей работы, т. е. наиболее соответствует творческой манере писателя и замыслу данного произведения. В противном случае он неудобен, он мешает работе, тормозит ее и, как обычное правило, отбрасывается и заменяется новым или перерабатывается".

(Павел Медведев)

"Флобер, составляя план романа в течение многих месяцев, ежедневно работал по многу часов; а закончив план, говорил: "Мой роман готов, остается только его написать".

(Ян Парандовский, "Золотая Роза")

"Обязательно составляю план. Без предварительной большой работы над планом мной не написан ни один роман. Но и к составлению плана я подхожу постепенно. Ибо сразу трудно охватить, предусмотреть все возможные линии, сюжетные повороты, фабульные ходы. Сначала на листе бумаги и записываю очень краткий конспект, основную идею будущего романа...

Затем я завожу специальную тетрадь с пометкой, ибо одновременно работаю и над другими произведениями, имею тетради с другими пометками. Теперь наступают дни раздумий. Процесс перехода от первоначальной, что ли, заявки к более оформленному замыслу долог и незаметен. В тетрадь (...) заносятся какие-то мысли, факты, заметки, возможные сюжетные ходы, отдельные фразы, детали, имена, названия, предметы - словом, все, что может сгодиться. Постепенно тетрадь пухнет от записей. Я их перечитываю и могу уже как бы возвести определенные столбы, опору будущего сюжета. Затем я пишу второй конспект, который гораздо шире первого. Это сюжетный конспект. К нему добавляются наметки будущей фабулы, отдельные картины, целые абзацы, наметки характеров героев и т. д. Из сопоставления первого и второго конспектов можно строить план. Но и это еще не тот рабочий план, которым я буду руководствоваться в дальнейшем. Это только план поэтапного развития идей в произведении. Я считаю, что для романиста такой план особенно важен. Здесь предоставляется возможность хорошо обдумать ступени той "лестницы", по которой писатель собирается повести своих героев.

И надо, чтобы все ступени были прочны, ни одна из них не шаталась... не было бы провалов. Прослеживал развитие идей, я как бы цементирую основу будущего романа, фундамент, на котором будет построено здание. И только после этого и вновь возвращаюсь ко всем моим записям (...), и на основе всего накопленного составляю развернутый рабочий план.

Однако это все голый скелет. Здесь нет еще ни кусочка плоти. Впереди непочатый край работы, все самое трудное впереди...

Я знаю вполне определенно, чем закончится роман. Вишу и последнюю главу. Мне это всегда ясно. И всегда мои романы заканчиваются именно так, как я и предполагал. Для меня здесь не бывает никаких неожиданностей. Линии отдельных героев фабульно могут измениться (...), но сюжетно герои, их судьбы не меняются. И здесь, мне думается, уместно будет заметить, что именно эта сторона работы - неумение заранее видеть конец, непродуманность, неясность - особенно характерна для молодых, начинающих фантастов. Иногда их "фантазия" убегает так далеко, уводит в такие дебри, что авторы сами приходят в ужас, как выбраться, как свести концы с концами. И это вовсе не потому происходит, что герои будто бы "сами живут". Ничего подобного! В таком несовершенном произведении и герои - схемы. Все беды тут происходят от неумения заранее увидеть конечную цель своего повествования, Вот почему молодым писателям (...) надо научиться заранее обдумывать все повествование и, может быть, даже начинать с конца, пробовать написать последнюю главу. Тогда прояснится и середина и начало.

К такому убеждению я пришел из собственного многолетнего опыта.

Кстати, Лев Толстой именно так и начинал работу над многими своими романами. Сначала он писал последнюю главу или середину. А Достоевский долго мучился над планами. Многие писатели не начинают писать, пока не услышат даже звучания последней фразы своего произведения".

(Иван Ефремов)

МК: Глыба фантастики Ефремов очень обстоятельно рассказал о своей работе. Это отрывок из интервью, озаглавленного "Как создавался «Час Быка»". В интернете есть, можно почитать. Ефремов вообще довольно много оставил текстов о своей работе. Кое-что можно найти по запросу "Иван Ефремов интервью".

Вот, например, отрывок из беседы 1969 года: "Истинное творчество всегда глубоко оригинально, органично, неувядаемо. Настоящий писатель как бы рассыпает по своим сочинениям сверкающие жемчужины идей. "Пожалуйста, современники и потомки, берите! Пользуйтесь на здоровье! Будьте творцами, а не эпигонами!"

"Без плана всё же никуда, он помогает смотреть на то, что пишешь, как бы сверху, видеть фрагмент текста, над которым работаешь, частью большого труда. Как ни крути, а роман — это ведь не стопка рассказов, нагромождённых друг на друга.

Здесь нет никаких хитростей. Помните, в школе давали задание — составить план по рассказу классика. Тут ситуация обратная: требуется сделать план произведения ещё несуществующего и по нему как бы воссоздать из пустоты некий текст. Я делаю просто список глав, памятку, что там должно происходить. Затем по пунктам расписываю примерные события в главе.

Если что‑то меняется в процессе написания, то и ладно. Пока пишу план, довольно много поправляю, оставляю в покое, думаю, но даже после этого всё равно возникают какие‑то изменения. Это довольно подвижный процесс. Количество пунктов в плане разное: примерно прикидываю, сколько требуется глав в романе, сколько всего должно произойти внутри главы..."

(Алексей Сальников, из интервью)

МК: Если у вас к этому моменту сложилось мнение, будто все авторы пишут планы для своих произведений, и даже считают эти планы необходимой частью работы писателя. То -- нет. Вот несколько цитат, спорящих с теми, что были выше...

"Было бы неинтересно писать книгу, если бы я заранее знала, что собираюсь в ней сказать".

(Ширли Джексон)

"Я никогда не составлял плана ни одного романа, прежде чем браться за него, — исходно у меня никогда нет представления об истории, с какой я пытаюсь справиться, разве что в самых общих понятиях. Начала моих романов всегда были просто вспышками в воображении, хотя в каждом случае вспышки эти порождались, что вполне понятно, некими эмоциональными дрожжами, которые какое-то время уже бродили. «Людоеда» я начал, прочтя заметку в журнале «Тайм» о том, что в немецком городе Бремене обнаружили настоящего людоеда (а я, так уж совпало, бывал там во время войны); «Веточку лайма» я начал, когда прочел в газете репортаж о легализованной азартной игре в Англии. Другие мои романы начиналась похоже — с простых зародышей замыслов, а не с солидных повествовательных материалов или даже конкретных персонажей. В каждом случае меня привлекал пейзаж или мир, и в каждом случае я начинал с чего-то непосредственно и ярко зримого — комнаты, нескольких фигур, предмета, чего-то подсказанного первоначальным замыслом, а затем буквально увиденным, как те образы, что являются нам перед тем, как мы засыпаем. Однако здесь важно подчеркнуть, что работы мои не имеют ничего общего с автоматическим письмом. Несмотря на смутные источники происхождения и сновидческое качество некоторых этих вымышленных миров, мой собственный процесс письма подразумевает постоянное усилие лепить материал и управлять им, равно как и попытки высвобождать художественную энергию. «Жучиная лапка» и «Веточка лайма», например, претерпели значительные редактуры. Я четыре года редактировал «Веточку лайма», а книга эта, как вы знаете, короткая. И должен сказать вот что еще: как только завершен первый черновик, я как раз и прибегаю к составлению планов, порой — к скрупулезным графикам и диаграммам. Полагаю, такой писательский метод требует того, что значительные усилия отправляются в отходы. Но поскольку я принужден работать с поэтическими порывами, другого выхода у меня, похоже, нет".

(Джон Хоукс)

Я не составляю план романа. Я знаю, чем все закончится, но каждый поворот сюжета не продумываю никогда. Я никогда не знаю, что будет дальше, и именно это делает мою работу такой интересной... История выстраивается, когда ты начинаешь ее рассказывать. Но это не моя мысль — я украл ее у Толкина.

(Джордж Мартин)

МК: И все же обычно автор представляет некую канву сюжета, некие ключевые события, через которые придется пройти персонажам. Возможно, автор не будет это оформлять на бумаге или в электронном документе. Но это все равно план. Пусть он существует только у автора в голове.

"Мне кажется, автор всегда должен давать своим героям свободу. Ты намечаешь только общий план, изначальную точку и некий условный финал. А затем на всём пространстве книги персонажи начинают влюбляться и ссориться, обманывать и заблуждаться, разрушать или созидать свой мир, свою собственную жизнь. Ты никогда не знаешь, каким сложится персонаж, кто захватит внимание и станет главным, а кто уйдёт на второй план. Часто бывает, что эпизодический герой, который понадобился для какой-то служебной цели, расталкивает всех прочих и занимает всё больше места на страницах.

При этом я осознаю значимость структуры, ритма повествования, эмоциональных пиков – то есть я понимаю, как будет читаться книга, и отчасти осознанно управляю восприятием читателя. Но вот эта история с «аркой героя», поворотными пунктами, выстроенными целями и конфликтами мне кажется умозрительной, примитивной. Мне не интересна плоская манипуляция, я уважаю своего читателя и веду с ним сложную, если позволите, интеллектуальную игру. Тут не только элемент детектива, угадывания, неожиданности, но и своего рода совместное построение идей. Мне важно, чтобы итог и вывод истории сам сложился в голове читателя благодаря его личным усилиям, догадкам, представлениям о мире. Я сама люблю такие книги, придумывать же их – отдельное удовольствие".

(Ольга Погодина-Кузмина, интервью, Литературная Газета 15 июля 2020 г. № 29 )

Купите папку. На первой странице напишите набросок огромного по масштабу романа вашего времени (не волнуйтесь, он сократится сам собой) и работайте над планом в течение двух месяцев. Возьмите отправную точку в качестве кульминации и следуйте своему плану взад и вперед от нее в течение еще трех месяцев. Затем нарисуйте из того, что у вас есть, что-то более сложное, и составьте себе график.

(Фрэнсис Скотт Фицджеральд)

На вопрос "вы полностью планируете сюжет? или просто пишете по течению, отталкиваясь от идеи?" отвечает Эмма Скотт:

"...И то, и другое. Но пишу по течению я только на начальном этапе. Я даю идеям выстроиться, делаю заметки, изучаю тему, пока сюжетная составляющая не наберет вес. Но потом мне нужен каркас. Мне нужно знать, как будут развиваться персонажи и строиться главы, потому что каждая глава вытекает из предыдущей и подготавливает к следующей. Если я не знаю, что произойдет дальше, то персонаж начинает размышлять о своих чувствах в бесконечных внутренних монологах, а это не очень-то интересно читать!"

"Заставить себя "сесть и писать" — вообще, по-моему, самое сложное в писательском деле. Кто-то назвал это: "страх чистого листа". Плюс природная лень. Плюс окружающие тебя соблазны, не имеющие к работе отношения никакого. Когда работаешь с напарником, все эти трудности преодолевать значительно легче. А "придумывать" вдвоем — вообще сплошное удовольствие. В том числе — писать подробные планы. Главное в этих планах — концовка. Пока не придуман конец, лучше за работу не садиться. Намучаешься, "как раб на галерах", и бросишь на тридцатой странице, в отчаянии. А когда концовка определена, текст "провешивается" до нее эпизод за эпизодом, причем ты точно знаешь, какой эпизод нужен, а какой — необязателен, можно не писать".

(Борис Натанович Стругацкий)

МК: В этой цитате спрятан хороший совет -- не писать, пока не придуман конец. Финал -- это то, что выстраивает всю книгу. Финал -- это главное в плане.

"Давайте не будем о планах. Когда говоришь о планах, ты их чего-то лишаешь".

(Фрэнсис Скотт Фицджеральд)

"Лучший в жизни совет, который я получил, был такой... Мне сказали, что если я не научусь писательской технике, потом у меня возникнут проблемы: вдохновение уйдёт, а техники, чтобы компенсировать это, будет недоставать. Если бы я не понял этого вовремя, сейчас я не смог бы составлять композиционные планы своих книг. Композиция - это чисто техническая проблема, и если не научиться ей вовремя, то ею уже не овладеешь никогда".

(Габриэль Гарсиа Маркес)

"Если у книги есть план, ее намного сложнее писать, чем ту, у которой есть лишь форма".

(Джейн Смайли)

"<Вдохновение> – это редкое состояние, лучше использовать его не на создание непосредственно текста, а на написание плана, синопсиса, придумывание темы. Вдохновение – это все-таки явно выраженное состояние измененного сознания, форсаж. На форсаже далеко не улетишь. А с помощью постоянной работы получаешь выгорание, писательский блок, творческий кризис. Но все эти явления – неизбежные и обязательные признаки того, что книга получается".

(Эдуард Веркин, интервью)

"Чтобы выполнить большой и важный труд, необходимы две вещи: ясный план и ограниченное время"

(Элберт Хаббард)

"Я всегда пишу план, местами очень подробно. Иногда даже с вкраплениями диалогов. Уже во время написания плана в голове у меня крутится свое «кино» – я пытаюсь визуализировать действие. Однажды я решила сымпровизировать, взяться без плана за новую книгу, начала писать начало – страниц двадцать современной истории. До сих пор эти 20 страниц лежат мертвым грузом – из них можно сделать рассказ, но для романа необходима сложная структура. И ее стоит прописывать заранее. И чем подробнее план, тем проще вам будет во время написания книжки. Однако писать свою книгу полностью по плану вряд ли получится – что-то по мере движения сюжета поменяется. И это не страшно. Даже наоборот – это отличная новость. Значит, вам в голову пришли новые, лучшие идеи. Вы лучше стали чувствовать персонажей, и они живут своей, не всегда зависящей от вас, как от Демиурга, жизнью. Вспомним: Пушкин писал «Евгения Онегина» по заранее заготовленному плану. Казалось бы, роман в стихах не предусматривал четкой структуры. Однако даже Александр Сергеевич не поленился и составил план – правда, потом изрядно модифицируя его по мере продвижения работы. А ещё выкидывая, выкидывая и снова выкидывая, как ему казалось, всё лишнее. Задумайтесь над тем, сколько труда было вложено гениальным поэтом в его работу, от первого черновика до последнего белового варианта, и вы поймёте, что переписывать книги по двадцать-тридцать раз совершенно не стыдно. Тем паче, если вы – не наше все и не солнце русской поэзии. А также помните золотое правило: 30 процентов вашего текста должно окончить свою жизнь в корзине. И второе, также золотое: если вам кажется, что из книги надо выбросить тот или иной абзац, страницу или даже главу, – вам не кажется. Не тряситесь скупым рыцарем над собственными словесами. Режьте. И будет вам счастье и довольный редактор".

(Дарья Дезомбре, цитата из книги Артема Сенаторова "Продай свой текст")

Про названия

МК: Забавно: для читателя книга всегда начинается с названия. Но для автора это далеко не всегда так. Часто название придумывается, когда книга уже написана и писателю стало понятно, что именно у него получилось. Известный пример с Толстым -- книга "ВОЙНА и МИРЪ" (специально не пишу "роман", так как поначалу планировалась повесть) сначала именовалась "Три поры", потом "Тысяча восемьсот пятый год", потом "Всё хорошо, что хорошо кончается". У Булгакова с "Мастером и Маргаритой" та же история -- сначала произведение называлась "Копыто инженера", потом "Черный маг".

Придумать хорошее название -- та еще работа! Наиболее полно об этом, наверное, высказался Леонид Жуховицкий в своем тексте "Как стать писателем за 10 часов". Вот пара цитат оттуда:

"Надо определить главную задачу заглавия. На мой взгляд, она заключается вот в чем: заставить редактора заглянуть в рукопись, а критика или читателя - открыть обложку. Начали читать - значит, заглавие тем или иным способом, но сработало. Значит - хорошее. Скажем, увидев заголовок «Вторая древнейшая профессия», мы как минимум возьмем книжку в руки - хотя бы для того, чтобы узнать, какая же древнейшая профессия была первой. Во вторых, яркое заглавие просто гарантирует талантливость автора. «Трое в лодке, не считая собаки» - вот вы уже и улыбнулись".

(Леонид Жуховицкий)

"Название книги, пьесы или статьи - это отдельное литературное произведение... Хорошие заглавия надо собирать и хранить, как поэт собирает оригинальные рифмы, еще не зная, в какие стихи они войдут прочно, как гвозди в притолоку. Даже не мудрая, а просто броская фраза имеет ценность сама по себе. Вот вполз в трамвай пьяный и ляпнул с порога: «Никогда не люби крокодила»! С чего ляпнул, небось, и сам не знает, и какие еще крокодилы в Ярославле, и кто там на них так неосторожно запал? Но фраза ничего, может, когда и пригодится..."

(Леонид Жуховицкий)

"Заглавие повести является частью ее текста – в принципе, первой ее частью, с которой мы имеем дело, — и поэтому обладает значительной мощью притягивания и направления внимания читателя".

(Дэвид Лодж)

"В древности стихи не имели заглавия, – это обычай новых писателей, от которых и древние стихи в более позднее время получили свои заголовки. Этот обычай вызван необходимостью по мере развития литературы называть отдельные произведения и различать их друг от друга".

(Гёте)

"Без сомнения, удачно найденное заглавие так же подстегивает работу, как и крепко вбитая в текст начальная фраза".

(Олег Рисс, "От замысла к книге. Очерки о технике литературного труда")

"Слова на обложке не могут не общаться со словами, спрятанными под обложку. Мало того: заглавие <…> вправе выдать себя за главное книги".

(Сигизмунд Кржижановский, "Поэтика заглавий")

"То, что повторяется, – уже не изобретение. А название книги – изобретение".

(Константин Федин)

МК: Про названия у меня набралось немного цитат... Так ведь и названия обычно короткие!

Увлекательный сюжет, интересная история

МК: Казалось бы, сюжет и история -- это одно и то же. Тогда зачем в заголовок вынесены оба слова?.. На этот вопрос нам сразу же ответит американский писатель Чак Вендиг:

"Оригинальный сюжет найти не получится. Но число оригинальных историй бесконечно. Это как детали в LEGO. Купите коробку с конструктором, и вы увидите, что уникальных деталей в нем нет: вам достались те же, что и всем остальным. А вот как вы их расположите, это уже интересно. Тут вам и отпечатки пальцев, и снежинки, и помет единорога. Сюжет — лишь один из элементов. А собираете вы историю".

(Чак Вендиг, из книги "250 дерзких советов писателю")

МК: "250 дерзких советов писателю" -- книжка немножко хулиганская, не очень полезная в плане практических советов, но читать ее интересно и весело. Вендиг словно бы разговаривает с читателем, выдавая короткие советы на самые разные темы, так или иначе связанные с творчеством. Такую книжку хорошо положить в туалет, и читать отрывками с любого места.

Вот, еще один совет Вендига "про истории": "Хорошая история — это не прямая линия. Это кривая, в которой есть свой естественный ритм. Ритм можно уподобить отпечаткам пальцев: он свой у каждого рассказа".

Про ритм истории говорит и Урсула Ле Гуин:

"У истории должен быть ритм, который несёт нас вперед и вперед. Иначе зачем её рассказывать? История - это путешествие из точки А в точку Б, от начала и до конца. Сюжет должен двигаться. Этот ритм может быть сложным и как будто бы незаметным на первый взгляд, но он должен нести читателя вперёд".

(Урсула Ле Гуин)

"Создание романа происходит в два этапа. Сначала нужно продумать сюжет, а затем уже приступать к написанию книги. Когда я вынашиваю сюжет, конечно, я хочу, чтобы у меня получилась незаурядная история и для книги, и для фильма. Если я отвергаю сюжет, то считаю, что ему недостаёт оригинальности для одного из этих форматов".

(Николас Спаркс)

"С идеями следует обращаться как с кошками: надо добиться, чтобы они сами за тобой бежали. Если ты попытаешься подойти к кошке и взять ее на руки – нет! – она этого не позволит. Тут надо сказать: «Ну и черт с тобой!» И кошка скажет себе: «Погоди-ка минутку. Он ведет себя странно. Не так как все люди» И кошка пойдет следом за вами просто из любопытства: «Да что с тобой? Почему ты меня не любишь?»"

(Рэй Брэдбери)

"Иногда бывает так, что выбросить историю — это единственный способ ее сохранить. Если в ней что-то есть, она обязательно вернется — в другом обличье".

(Ричард Бах)

"Писатель... ищет в истории не пепел, а пламя".

(Л. Фейхтвангер)

МК: Вот тут я не раскрыл букву имени, поскольку не знаю, кто именно сказал фразу про пламя и пепел. То ли писатель Лион Фейхтвангер, то ли его брат Людвиг... Называйте детей так, чтобы их имена начинались на разные буквы!

"Сюжет - основа повествования, изложение основных событий романа, повести или рассказа без их привязки к частям, главам и эпизодам. В письменном виде сюжет должен занимать одну-две страницы текста (2-4 тыс. зн.) и не более того. Вам абсолютно необходимо научиться записывать содержание своей истории, какой бы пространной она ни была, в такой краткой форме, и делать это очень хорошо..."

(Михаил Ахманов, "Как написать бестселлер")

"Целиком ничего не приходит. Можно продумать в голове сюжет, но сядете писать — и к двадцатой странице у вас может все посыпаться".

(Дарья Донцова, из интервью)

"Искусный литературный мастер строит рассказ. Если он мудр, то он не станет подгонять свои мысли под повествуемые события. Напротив, вообразив и тщательно обдумав некий уникальный или единственный эффект, он сочиняет такие события и складывает воедино такие средства воздействия, которые наилучшим образом помогут ему выстроить изначально задуманное. Если первое предложение не способствует созданию нужного эффекта, значит, автор потерпел неудачу с первого шага. Во всей композиции не должно быть ни единого слова, которое прямо или косвенно не работало бы на заданный результат. Только с величайшим старанием и умением, из множества красок пишется полотно, рождающее в том, кто наделен искусством восприятия, чувство полнейшего удовлетворения. Идея рассказа донесена в чистом виде, ибо ничем не потревожена…"

(Эдгар Аллан По)

"Лучшая форма для длинного произведения – это путешествие".

(Джон Рональд Руэл Толкин)

«Теория айсберга» – это довольно простая вещь. В одной из своих статей Хемингуэй сформулировал эту теорию примерно так. Никогда не надо описывать всё, что ты знаешь по поводу происходящего в романе. Сам ты, разумеется, должен знать ВСЁ, но читатель из этого должен видеть лишь небольшую часть, самую только верхушку айсберга («девять десятых айсберга скрыты под водой»), и по этой верхушке почувствовать и понять все, что осталось от него, читателя, скрыто. Это один из основных литературных принципов Хема: недоговоренность, недосказанность, уход в подтекст. Никогда не надо подробно объяснять и разжевывать читателю всё, что касается переживаний и чувств героев: недосказанность производит гораздо большее впечатление, нежели самые подробные описания и разъяснения...

(Борис Стругацкий)

"Хорошие идеи — как йо-йо. Ты можешь оттолкнуть ее от себя, но она все равно останется на дальнем конце резинки. Она не умирает там, она лишь спит. А потом, когда ты забудешь о ней, она вернется и хлопнет тебя по голове".

(Стивен Кинг)

"Для меня роман похож на цветочный куст, который развивается и растет по своим собственным законам. А писатель — садовник. Он просто поливает это растение и отрезает сухие ветки, но спрашивать у него, почему цветы на нем желтого цвета или почему на каждой веточке именно пять листочков, бесполезно. Писатель может, конечно, что-нибудь наврать по этому поводу, но сам он никогда этого не знает до конца. Мне ни разу не удавалось написать ту книгу, которую я хотел".

(Виктор Пелевин, из интервью)

"Это как с Шекспиром. Сейчас все знают, о чем пьеса еще до начала. Некоторые даже знают наизусть, но его пьесы все равно держат в напряжении. Вы оказываетесь вовлечены. Так работает писательское мастерство".

(Мэри Стаюрт)

"Сюжет - это цепочка событий в истории. История без правильно выстроенных событий, то есть без структуры, - все равно, что человек без скелета. То, как именно мы "наращиваем" этот скелет, делает каждую историю уникальной".

(Кэролайн Лоуренс)

"Я испытываю и всегда испытывал искреннюю неприязнь к аллегории во всех проявлениях — с тех самых пор, как стал достаточно стар и зануден, чтобы её замечать. Я куда больше люблю историю, настоящую или выдуманную, которая бы различным образом взаимодействовала с опытом читателя".

(Джон Рональд Руэл Толкин)

"Рассказы — это такие словесные машины, специально созданные для какой-то одной цели: заставить читателя смеяться, плакать, думать, удивляться, да мало ли что еще. Поэтому рассказ должен быть четким и не должен содержать ничего лишнего, абсолютный минимум подвижных частей, никаких лишних слов. А роман — это большое неопрятное бессвязное чудовище. В нем есть место для шуточек, случайных сцен, привнесенных исключительно красоты ради; диалогов, единственная цель которых — развлечь читателя. Тут не обязательно добираться до пункта назначения самым эффективным способом — главное, чтоб сюжет двигался вперед. Рассказ — это приключение, а роман — это целый мир.

Лучше всего об этом сказал Говард Уолдроп: рассказ — история о самом важном событии в жизни героя, а роман — история о самом важном в его жизни периоде.

Что касается разницы в работе над ними: когда писатель пишет роман, у него появляется приятная возможность долгое время жить чужой жизнью. Зато у рассказа есть потенциал достичь совершенства. Я написал несколько идеальных рассказов. Идеального же романа не написал еще никто".

(Майкл Суэнвик)

"История – как мясной паштет: лучше не вглядываться, как его приготовляют".

(Олдос Хаксли)

"История — это намного большее, чем вы думаете. Я разворачиваю карту, и та открывает множество возможностей. Невиданные места. Неожиданные повороты. А сюжет — это лишь маршрут, который я наношу на карту. Это последовательность. Событий. Поворотов. Важных вех. История есть нечто больше, чем последовательность. Она говорит о том, что я испытаю. И кого повстречаю. История — это мир, герои, чувство, время и контекст. Не надо путать ее с сюжетом. (Хотя я сам только что спутал. Видите, как это легко?)"

(Чак Вендиг)

"Проза – это архитектура, а не искусство декоратора".

(Эрнест Хемингуэй)

"Хорошо придуманной истории незачем походить на действительную жизнь; жизнь изо всех сил старается походить на хорошо придуманную историю".

(Исаак Бабель)

"История - это гвоздь, на который я вешаю свою картину".

(Александр Дюма (отец))

"Не верь художнику - верь повествованию".

(Дэвид Лоуренс)

"Искусство романиста заключается в том, чтобы из короткой истории сделать длинную".

(Феликс Поллак)

МК: Но это всё были достаточно общие слова. А есть ли у писателей конкретные советы, как строить хороший интересный сюжет? ..

Да вот же они!

"Начинайте с интересного, а не со скучного; начинайте с действия, а не с экспозиции; рассказывайте о героях при их появлении, а не выводите их на сцену после того, как о них будет рассказано".

(Александр Дюма-старший)

"Ничто не должно препятствовать динамичному развитию сюжета. Нельзя надолго задерживаться на описаниях. Никаких трудных имен, никаких запутанных взаимоотношений, никаких сложных маршрутов и неизвестных географических точек на карте. Ничто не должно путать или раздражать читателя. Он не должен себя спрашивать: "Где я? Кто этот человек? Какого черта они тут делают?"

(Ян Флеминг)

"Каждая страница романа должна быть подобна стихотворению. Она должна представлять интерес сама по себе, в ней должна присутствовать внутренняя динамика, пусть даже читателю и неизвестна вся история целиком. Также нужно создавать очень точные образы и, конечно же, замечательный сюжет".

(Джон Апдайк)

"Искусство делится не на хорошее и плохое, а на интересное и скучное, и интересное всегда необычно. Новое в произведении искусства, трагическом или комическом, представляет эстетический интерес, исключение из нормы. Собака укусила человека — это скучно, человек собаку — интересно".

(Уистен Хью Оден)

"Сюжет для романа не более чем предлог, канва, главное — человек, стоящий за текстом, личность, которая ведет рассказ. До сих пор я так и не нашел лучшего определения для литературы, чем возможность услышать человеческий голос. Изложение истории — не цель, и персонажи просто помогают выслушать кого-то другого, кто может оказаться моим братом, моим ближним, моим другом, моим предком, моим двойником".

(Фредерик Бегбедер, интервью)

"Сюжет предполагает, что каждое значительное событие обуславливается предыдущим. Начните с кульминации романа (часто то, что вы сразу можете сказать о книге – самый яркий её момент) и затем двигайтесь в обратном направлении, задавая себе вопрос, почему всё происходит именно так. После этого пишите. При надлежащей подготовке, сцена, которая сама по себе не имела особого значения, станет столь же важной для читателей, как и для вас. Сюжет, конечно же, будет раскрывать характеры персонажей с помощью конфликта. Помните, что читатели очень любопытны и не забывайте детально прорабатывать характеры отдельных героев".

(Нелл Зинк, "10 простых шагов, которые помогут вам стать писателем")

"В работе над композицией перед писателем стоят обычно три задачи. Ему предстоит, во-первых, разработать ее с такой детализацией, чтобы будущая структура могла воплотить в себе все стороны и особенности писательского замысла, концепцию произведения во всем его объеме. Однако детализация эта не должна идти слишком далеко: в композиции произведения не может быть ничего, что работало бы на «холостом ходу», что не было бы необходимо для реализации творческого замысла. И, наконец, писателю предстоит достичь того, чтобы все элементы его структуры были бы не только необходимы, но и органически слиты друг с другом. В какой бы области литературы ни работал писатель, ему всегда предстоит решить эти три главенствующие задачи: композиционной полноты, необходимости и единства.

Громаден труд, который предстоит проделать художнику слова, прежде чем он убедится, что из его произведения нельзя выкинуть стих, сцену, фигуру, не нарушив тем самым значения всего произведения".

(Александр Цейтлин)

"Прежде чем сесть и записать сцену, ее стоит немного повертеть в уме и понять ее предназначение. Какие моменты из предыдущих обстановок закроет эта сцена? Какие вопросы она откроет для последующих сцен? Как она продвинет повествование? И только когда ты продумаешь костяк сцены – можно сесть написать ее. Не отправляйся к этому скучному, пыльному компьютеру с пустой головой. Не заставляй читателя продираться сквозь сцену, в которой ничего или почти ничего не происходит".

(Чак Паланик)

"С мелочами надо обращаться осторожно, много их набирать не следует, но нужно вытащить необходимые, и тогда они оживут".

(Максим Горький)

МК: А можно еще больше конкретики? Например, с чего начать историю, чтобы увлечь читателя?..

"Для меня всегда были важно начало, первые слова. Первые слова всегда должны выражать смысл романа, ключ к его пониманию. С первой страницы всегда должно быть ясно, о чём книга..."

(Эрих Мария Ремарк)

Преподаватель писательского мастерства в Калифорнийском университете Лос-Анджелеса Лиза Крон, рассказывая, как увлечь читателя, говорит, что в самом начале текста, на первой же странице:

"...вам обязательно нужно ответить на три основных вопроса:

1. Чья это история?

2. Что здесь происходит?

3. Что находится под угрозой?

Давайте рассмотрим эти три элемента и то, как они работают вместе, чтобы ответить на первый вопрос.

ЧЬЯ ЭТО ИСТОРИЯ?

Все знают, что у истории должен быть главный герой, так называемый протагонист, — даже в группе отдельных сцен проявляется центральный персонаж. Это можно даже не обсуждать, верно?

Но есть еще кое-что, чего писатели часто не знают: в истории чувства главного героя непосредственно влияют на чувства читателя. История — это инстинкт. Мы забираемся в шкуру персонажа и чувствуем то же, что и он. Иначе у нас не будет входной двери в мир, в который забросит нас автор, не будет точки зрения, с которой мы должны на этот мир смотреть, оценивать его и познавать.

Одним словом, без главного героя все становится нейтральным, а, как мы убедимся в главе 3, в истории (как и в жизни) не может быть ничего нейтрального. А значит, мы должны познакомиться с главным героем как можно скорее — желательно в первом же абзаце.

ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?

Соответственно, начиная с первой страницы что-то должно происходить и влиять на героя. Что-то, позволяющее мельком взглянуть на всю картину в целом. Джон Ирвинг однажды сказал: «Если возможно, расскажите весь сюжет романа в первом предложении». Легко сказать? Ну да. Однако попытаться стоит.

Общая картина дает нам представление о проблеме, которую герой будет решать на протяжении всей истории. В классической романтической комедии проблема, например, выглядит так: завоюет ли герой девушку? Поэтому мы оцениваем каждое событие именно с этой позиции. «Это приблизит его к девушке или разрушит все планы?» И, как часто бывает, — «Она действительно та, кто ему нужен?».

Это подводит нас к третьему вопросу, на который читатель стремится найти ответ, читая первую страницу, — вопросу, который в сочетании с первыми двумя вызывает крайне важное ощущение беспокойства:

ЧТО ПОД УГРОЗОЙ?

Что лежит на чашах весов? В чем заключается конфликт? Конфликт — жизненная сила истории; это еще один очевидный факт. Но самое важное «набрано мелким шрифтом» (то, что почти никто не читает). Мы говорим не о любом конфликте, а о том, что такого особенного в приключениях главного персонажа? Начиная с первого предложения читатели превращаются в ищеек, которые упрямо разнюхивают, что на кону и как оно повлияет на главного героя. Конечно, они еще не совсем уверены, что это будут за приключения, но, задавая эти три вопроса, они надеются все разузнать. Суть в том, что с самой первой страницы что-то должно стоять на кону.

Очевидный вопрос Можно ли совместить эти три пункта на первой же странице? Еще бы! В 2007 г. теоретик литературы Стэнли Фиш опубликовал в The New York Times статью, которая дает ответ на этот вопрос. Он несся по аэропорту — в запасе оставалось всего несколько минут — и вдруг вспомнил, что не взял с собой ничего почитать. Стэнли решил забежать в книжный магазин и выбрать книгу только лишь по одному первому предложению.

Вот победитель — «Перед тем, как он ее застрелил» Элизабет Джордж: «Джоэл Кэмпбелл начал свой путь к убийству в возрасте одиннадцати лет, сев в лондонский автобус номер семьдесят».

Представьте, первое предложение ответило на все три вопроса.

1. Чья это история? Джоэла Кэмпбелла.

2. Что в ней происходит? Он едет в автобусе; каким-то образом все заканчивается убийством. (Вспомните «Все не то, чем кажется».)

3. Что под угрозой? Жизнь Джоэла, еще какого-то человека, а может быть, и что-то еще.

Кто бы отказался все это выяснить? Тот факт, что Джоэл скоро совершит убийство, не только подсказывает, о чем книга, но и дает контекст, мерило, с помощью которого мы можем оценить важность и эмоциональную значимость событий, произошедших «перед тем, как он ее застрелил»

(Цитата из книги "С первой фразы. Как увлечь читателя, используя когнитивную психологию")

"Первое предложение книги должно вырвать читателя из привычного мира и перенести в другую реальность. Это - начало великого путешествия. Поэтому первая строка - возможно, самая важная".

(Джон Уолтер)

МК: Ок, допустим, мы поняли, с чего начать книгу. Но ведь действие должно развиваться. Как этого добиться? Что будет двигать нашу историю?..

"Конфликт – это самый важный аспект в написании художественной литературы. Конфликт в том или ином виде должен присутствовать в каждой сцене. В предыдущей статье я постулировал, что история – это рассказ о герое, который преследует некую цель и которому противостоит враг, с противоположной или же несовместимой целью. Это – общий скелет истории.

Но подобный формат «цель-конфликт» является также общей моделью любой сцены. ВСЕ ваши персонажи должны иметь цель. Если у них нет цели, то какого черта они делают, бессмысленно болтаясь по эпизоду? Не только это, но у вас также должен быть кто-то, кто постарается испортить вашим героям жизнь – тем или иным способом. Никому не интересно читать, как Одиссей покидает Трою, плывет домой, наслаждаясь приятной погодой, и остепеняется, чтобы заняться так долго откладываемой перестройкой города.

Конфликты бывают бесконечно разнообразны и не должны (точнее, не обязаны) подразумевать взрывы и реки крови. Гангстер, пинком вышибающий дверь и веером рассылающий пули – одна из форм конфликта, это точно. Но родственник, с самыми лучшими намерениями решивший отговорить вашего персонажа от достижения его цели - тоже конфликт. Так же как и начальник, который отказывается отпустить героя забрать больного ребенка из школы..."

(Джим Батчер)

"Конфликт — очень важная вещь. «Кошка села на подушку» — это не начало романа, а вот «кошка села на собачью подушку» — да".

(Джон Ле Карре)

"Самый продуманный сюжет в мире теряет смысл, если в нем отсутствуют напряжение и восторг, которые привносит конфликт".

(Уильям Нотт)

МК: А как же люди? Персонажи? Без них историю написать не получится. Верно же? Какими они должны быть?..

"Сюжет – не более чем следы на снегу, оставленные персонажами, которые стремяться к своим невероятным целям".

(Рэй Брэдбери – из сборника статей “Дзен в искусстве написания книг”)

"Больше всего я думаю о цели героя и препятствиях — кто-то хочет чего-то, но что-то стоит на пути к этому.

Не важно, чего хотят герои — денег, девушку, попасть в Филадельфию, не важно. Но они должны хотеть этого очень сильно. Если они в этом нуждаются — еще лучше. И препятствия на пути должны быть непреодолимыми. Я пытаюсь рассказать зрителям не кто мой герой, а чего он хочет. Если вам это удастся сделать, это большой шаг вперед — это начало выстраивания эмпатии между аудиторией и персонажей — вы только что сделали этот шаг".

(Аарон Соркин)

"Если вы хотите создать книгу, которая проживет много лет, которую будут перечитывать, можно вообще не думать о сюжете: думайте о героях... Если ваши персонажи получатся удачно, они просто станут делать то, что должны, в соответствии со своей природой, которую вы в них вложили, и вы обнаружите, что сюжет у вас уже есть".

(Хиллари Мантел)

"Важный момент – моральный выбор, перед которым автор ставит героя. Множество авторов не справляются с этой задачей, предлагая герою ложный выбор. Ложный выбор – это выбор между благом и злом. Например, если заставить героя выбирать, отправиться в тюрьму или получить любимую девушку. Исход очевиден. Ключевой момент: чтобы выбор был истинным, герой должен колебаться между двух благ или, что бывает реже, между двух зол. Предоставьте ему равноценные варианты для выбора, но один из них пусть вызывает у героя чуть меньше трудностей. Классический пример выбора между двумя благами: любовь или достоинство. В “Прощай, оружие!” герой выбирает любовь. В “Мальтийском соколе” (и почти в любой детективной истории) – предпочитает достоинство..."

(Джон Труби, из книги "Анатомия истории. 22 шага к созданию успешного сценария")

"Будьте садистом. Какими бы милыми и невинными ни были ваши главные герои, поступайте с ними ужасно: читатель должен увидеть, из чего они сделаны".

(Курт Воннегут)

"Вводите в повествование главные человеческие ценности и разрабатывайте их: чувство голода и сострадания (Аладдин ворует бутерброд, а потом отдает его бездомному малышу); романтические чувства (Аладдин и Жасмин, Красавица и Чудовище); свобода (Ариэль мечтает выбраться из океана, Жасмин хочет сбежать из дворца); преданность и честь (Аладдин пообещал освободить Джина, значит, он во что бы то ни стало должен это сделать); справедливость (в конце добро обязательно побеждает зло, плохие герои остаются наказанными); самоценность (Чудовище, Жасмин, Аладдин); вы то, что находится внутри вас (Гастон невероятно красив, но он – чудовище)".

(Уолт Дисней)

"Каждый персонаж должен желать чего-то, пусть это всего лишь стакан воды".

(Курт Воннегут)

МК: Там выше кто-то пессимистично высказался, что оригинальный сюжет уже не выдумать. Но, наверное, автор может хоть в чем-то быть быть оригинальным?

"Оригинальнейшие писатели новейшего времени оригинальны не потому, что они преподносят нам что-то новое, а потому, что они умеют говорить о вещах так, как будто это никогда не было сказано раньше".

(Иоганн Вольфганг фон Гёте)

"Самое оригинальное, что может сделать писатель, — это писать наподобие самого себя. И это же — самое трудное".

(Робертсон Дейвис)

"Оригинальность — это в первую очередь искренность, личностное начало в художнике, а не способность привлечь чем-то новым".

(Александр Круглов (Абелев))

МК: Любая история чем-то заканчивается... Наверное, это тоже важно?

"Пока не придуман конец, лучше за работу не садиться".

(Борис Стругацкий)

"Самая важная часть истории - окончание. Никто не читает книгу, чтобы добраться до середины".

(Микки Спиллейн)

"Ничто так не очевидно, как то, что каждый замысел, достойный этого имени, должен быть выработан вплоть до своей развязки, прежде чем делать какую-нибудь попытку с пером в руке. Лишь постоянно имея в памяти развязку, мы можем придать замыслу необходимый вид последовательности, причинности, заставив события и в особенности весь общий тон тяготеть к развитию замышленного".

(Эдгар По)

"Главное, что следует сказать о точке, – это то, что многие писатели добираются до нее чересчур медленно".

(Уильям Зинсер)

МК: Намек понял! Заканчиваю.

Персонажи: не шаблонные, живые, картонные и прочие

МК: Раз уж в прошлой теме про сюжеты вдруг появились персонажи, то мне стоит сразу сделать отдельную подборку цитат про них. Герои произведения (не обязательно литературного) так важны, что порой в одиночку вытаскивают посредственный сюжет, писанный средненьким языком без оригинальных идей. Даже холивар такой есть, что важнее, сюжет или персонажи.

А еще яркий персонаж способен вдохнуть жизнь в то, что начало умирать:

"Добавь в историю нового, неожиданного персонажа. Устрой ему грандиозный выход на сцену. Тогда тебе снова станет интересно писать, и свежие идеи забьют фонтаном".

(Энджи Сейдж)

МК: Где искать своих персонажей? Тут авторы расходятся. Кто-то считает, что писатель всегда пишет о себе, даже если он сам -- стареющий алкоголик, а герой его -- беременная девушка девятнадцати лет. Кто-то, напротив, полагает, что списывать героев с себя -- нехорошо и не полезно. Кто-то ищет прототипы среди близких. Кто-то создает типические образы. Кто-то вообще орудует готовыми архетипами... В общем, мнения опять разделились...

"Знаете, в какой-то момент писатель понимает, что во многом пишет о себе самом. Когда у тебя есть главный герой, получается так, что материал для создания его образа ты черпаешь в том числе из собственной жизни, используешь собственные черты, мысли, переживания. Конечно, у нас совсем разные жизни, и в них много принципиальных отличий. Но это неизбежно, когда ты, будучи писателем, используешь себя для создания образа, причем ты делаешь это для всех героев, даже когда пишешь, ну, не знаю, о психопатах, — нужно отыскать в себе маленькую частичку этого образа и поработать с ней, понять".

(Ю Несбё)

"Каждый герой – в какой-то степени это автор. Хороший писатель может стать сразу несколькими персонажами и спокойно провести любой диалог у себя в голове. Герои появляются из истории мира, благодаря другим персонажам и ситуациям, которые нужны книге. По сути дела – герои являются проводниками, которые ведут читателя по придуманной автором истории. В большинстве своем такие персонажи в реальной жизни невозможны".

(Алексей Пехов, из интервью для журнала "Мир Фантастики")

"Знание писателя о себе самом, знание правдивое и избавленное романтических обольщений, есть источник энергии, из которого он вынужден черпать целую жизнь: один единственный, правильно использованный вольт этой энергии может оживить любой литературный персонаж".

(Грехем Грин)

"Какого бы персонажа ты ни выдумал, так или иначе он будет выращен из твоего опыта и твоей памяти".

(Умберто Эко)

"Многие молодые писатели делают небольшую ошибку, создавая персонажей по своему образу и подобию. Они делают это не намеренно, но так получается по ходу работы. Поэтому я рекомендую держать в голове кого-то ещё. Это может быть не один человек. Большинство моих персонажей основываются на двух или трех людях. Тогда намного легче понять, куда твой персонаж направится или что он будет делать, если, конечно, знать характер людей, на основе которых они создаются".

(Оуэн Колфер)

"Герои порой появляются случайно, но думаю, что если ты можешь писать о человеке, полностью отключившись от собственного "я", войдя в кожу, сердце, разум и душу героя, который на тебя не похож, то именно тогда он становится на страницах книги реальным человеческим существом".

(Юдора Уэлти)

"Настоящие писатели встречают своих героев лишь после того, как те уже созданы".

(Элиас Канетти)

"Вот как я придумываю своих героев: для начала беру кого-то знакомого, прототип из жизни. Потом разбираю его буквально по косточкам и складываю заново. Так получается образ, создать который могла только я. Но начинается всё с человеческого сердца!"

(Мэгги Стивотер, из книги "Твой первый бестселлер")

"Чтобы сделать живыми своих героев, поэты должны были отыскивать их чувства, их мысли, даже их движения, их поступки в самих себе".

(Владимир Одоевский)

"Надо придумать интересный замысел, из него герой сам вырастет. Если герою нужна профессия — я просто беру сферу, которую знаю. В «Саше, привет!» герой филолог, а был бы экскаваторщик — мне было бы сложно. Пусть ваш герой будет неактуальным, сумасшедшим ученым с хеттским языком... Советская литература была повернута на поиске типичного героя – пусть будет нетипичный. Типажей очень много. Надо идти от личного интереса. Вам про него сочинять интересно? – вот и сочиняйте".

(Дмитрий Данилов, из интервью)

"Основная разница между литературой и жизнью состоит в том, что... в книгах процент самобытных людей очень высок, а тривиальный низок; в жизни же все наоборот".

(Олдос Хаксли)

МК: Видите? У писателей нет единодушия, где брать образы для персонажей. А знают ли писатели, что такое хороший интересный герой, и как его создать? Давайте посмотрим...

"Нельзя делать главного героя гением или суперменом. Дураком его делать можно, но, пожалуй, не очень интересно… Впрочем, и гения, и дурака изобразить, кроме того, еще и очень трудно. В мировой литературе таких примеров раз-два и обчелся…"

(братья Стругацкие, ответы на вопросы в Интернете)

"Чтобы читатель сочувствовал вашему персонажу, надо показать, что у него есть чувства. От чего он счастлив, чем-то доволен. Если вы покажете, что ваш протагонист любит что-то особенное, заботится о чем-то, читателю будет легче полюбить его. Если сначала показать, что протагонист любит что-то, а потом поставить это существо или предмет под угрозу, то эта ситуация заставит вашего протагониста действовать. И полетят искры..."

(Марта Олдерсон)

"Я думаю, если автор не будет любить созданных им персонажей, причем «плохих» так же искренне, как «хороших», то и читателю они останутся безразличны. Я воспринимаю персонажей как живых существ, к которым я прислушиваюсь, стараясь понять, в чем они нуждаются. Творчество происходит из такого особого вслушивания, а не из тирании автора".

(Салман Рушди)

"Писатель должен смотреть на своих героев именно как на живых людей, а живыми они у него окажутся, когда он в любом из них найдет, отметит и подчеркнет характерную оригинальную особенность речи, жеста, фигуры, лица, улыбки, игры глаз и т.д."

(Максим Горький)

"Давайте читателю хотя бы одного героя, за которого хочется болеть душой".

(Курт Воннегут)

"Я работаю над тем, чтоб вызывать в вас симпатию к своим главным героям, а потом размышляю над тем, как причинить им боль, настолько сильную, насколько только смогу".

(Джон Ирвинг)

"Персонажи, которые много улыбаются и ухмыляются, кажутся читателю законченными идиотами. Также не давайте им вздыхать и пожимать плечами. От удаления всех улыбок, вздохов и пожиманий плечами рукопись практически всегда выигрывает. Улыбнуться печально — это преступление против литературы..."

(Аллен Гатри, "Все вместе на прополку плеоназмов!")

"Герои никогда не умирают. Джон Уэйн не умер, Элвис не умер. Иначе они не герои. Вы не можете убить героя. Вот почему я не позволяю ему стареть".

(Микки Спиллейн)

"Один из наиболее критичных навыков, необходимых начинающему писателю – это способность создать хорошего злодея. Даже величайший протагонист в мире не может по-настоящему сиять, если автору не удалось столь же качественно воплотить противостоящие ему силы. Кстати говоря, обратное совсем не обязательно – если ваш протагонист немного невнятен, но вот злодей абсолютно блестящ, вы все равно можете рассказать успешную историю".

(Джим Батчер)

"Персонаж, который работает, — это обычный парень с некоторыми экстраординарными качествами".

(Рэймонд Чандлер)

"Хорошо, когда автор может сразу ударить с полной силой, и плоский персонаж в этих обстоятельствах может оказаться весьма полезным. Его не надо многократно представлять, он никуда не убегает, не надо следить за его развитием, он сам создает вокруг себя свою собственную атмосферу. Плоские персонажи – они как светящиеся диски определенных форм, скользящие то тут, то там в вакууме либо между звездами. Очень эффективно".

(Эдвард Морган Форстер)

"Чем сложнее действие, тем проще персонажи".

(Карел Чапек)

"Искусство словесного творчества, искусство создания характеров и «типов», требует воображения, догадки, «выдумки». Описав одного знакомого ему лавочника, чиновника, рабочего, литератор сделает более или менее удачную фотографию именно одного человека, но это будет лишь фотография, лишенная социально-воспитательного значения, и она почти ничего не даст для расширения, углубления нашего познания о человеке, о жизни.

Но если писатель сумеет отвлечь от каждого из двадцати — пятидесяти, из сотни лавочников, чиновников, рабочих наиболее характерные классовые черты, привычки, вкусы, жесты, верования, ход речи и т. д.,— отвлечь и объединить их в одном лавочнике, чиновнике, рабочем, этим приемом писатель создаст «тип»,— это будет искусство... В этих случаях значение работы художника равноценно с работой ученого-естественника, который исследует условия существования и питания животных, причины размножения и вымирания, изображает картины их ожесточенной борьбы за жизнь".

(Максим Горький)

"Действующие лица должны быть нужны по ходу действия; должны быть актуальны и все время находиться в психологическом движении, никогда не должны быть мертвы и очень редко эпизодичны: ценнее, когда они участвуют на протяжении всего действия, почти до конца. Действующих лиц следует свести между собою, и, может быть, неоднократно, для выявления разных черт характера в разной обстановке".

(Дмитрий Фурманов)

"У истинного таланта каждое лицо — тип, и каждый тип для читателя есть знакомый незнакомец".

(Виссарион Белинский)

"В созданиях всех великих поэтов, в сущности, нет второстепенных персонажей, каждое действующее лицо есть на своем месте главный герой".

(Генрих Гейне)

"«Типы» введены в литературу критиками по примеру классификаторов в естественных науках. Но у самих писателей нет никаких типов и даже наоборот: писатель дает единственное, а критик-публицист превращает его в тип. Но так же и надо: поэт творит идеал-образец, а публицист материализует его в тип. Не надо типов искать: типов нет, и не нужны они. Надо каждому человеку в его жизненной борьбе находить противника и делать так, чтобы один понимался через другого. Как художники дают не цвета сами по себе, а их отношения, так и мы людей должны давать не типами, а в отношениях друг ко другу...

Для автора нет типов, есть только личности, из которых читатели должны сделать типы. Так, Дон Кихот начинался у Сервантеса какой-нибудь конкретной личностью. Автор создает личности, а читатели из личностей делают типы. Так в природе только индивидуальности, а люди их классифицируют".

(Михаил Пришвин)

"Каково бы ни было число аксессуаров и героев, современный романист должен группировать их по степени их значительности, подчинить их солнцу своей системы — интересу или герою, и вести их в определенном порядке, как некое сверкающее созвездие".

(Бальзак)

МК: Еще один холивар, где было сломано немало копий: нужно ли вести персонажей по сюжету, или они сами ведут сюжет, а автор его только записывает. В этом вопросе мнения писателей тоже разнятся. И это показывает нам, что в творчестве законов нет, что у каждого автора свой метод работы, и результат зависит не от тех правил, которые писатель для себя выработал, а от чего-то другого... Однако, ни один хороший автор не посчитает возможным заставлять своего персонажа делать что-то против его (персонажа) натуры. То есть, даже если вы ведете героев по сюжету, то со стороны читателя это должно выглядеть так, будто персонажи все делают сами по своей воле, исходя из заданных обстоятельств...

"Плохой романист создает своих героев; он направляет их и заставляет говорить. Настоящий же романист слушает их и смотрит, что они делают; он слышит их голоса еще до того, как с ними познакомился".

(Андре Жид)

"Действующим лицам нельзя подсказывать, как они должны вести себя. У каждого из них есть своя биологическая и социальная логика действий, своя воля".

(Максим Горький)

"Про каждый новый роман я думаю, что он окажется для меня последним, — это своего рода игра, в которой я, надо сказать, очень поднаторел. Мне трудно представить себя пишущим изящный, ни к чему не обязывающий романчик — я люблю играть жестко и по-крупному. Понимаете, каждый писатель однажды достигает своих собственных границ, обусловленных кругом тем и количеством по-настоящему объемных персонажей, которые он может создать. Это не бесконечное число — оно вообще не очень большое. Если я не смогу создавать настоящих персонажей, то и в игру эту предпочту больше не играть. Каждый раз, когда я сажусь за новую книгу, есть ощущение, что я себя исчерпал; но, возможно, еще на одну у меня хватит заряда. На самом деле, чтобы привести роман в движение, нужно всего четыре-пять убедительных героев. Во всяком случае, я в это верю".

(Джонатан Франзен)

"Для меня они (персонажи) живые. Я слышу, как они разговаривают, и вижу их мысленным взором. Они мои старые друзья. Потому мне и не нужно вести о них записи. Но я вечно забываю, если персонаж одноглазый, какого глаза у него не хватает. И поэтому я просматриваю все книги о нем, пока не найду..."

(Бернард Корнуэлл)

"Всё начинается с персонажа, всё, что я могу сделать, это идти за ним, пытаясь записать то, что он говорит и делает".

(Уильям Фолкнер)

МК: А что делать, если персонажи вдруг начинают ломать сюжет? Позволить им это?.. Простой совет дает сценарист Александров...

"Если кто-то из героев тебе мешает, убей его".

(Александр Александров)

МК: И вот еще маленький пример того, что в творчестве к любым советам надо относиться осторожно... Два цитаты от разных авторов, противоречащие друг другу.

"Если к концу истории ваш герой не изменился, вы проиграли. Найдите способ показать внутренние перемены героя. Впрочем, к ним не относится глупый вариант заставить кого-то из героев сказать: "Вау, как ты изменился!""

(Ричард Креволин)

"Считается, что герой романа обязательно должен меняться. По моим наблюдениям, этой вере привержены в наибольшей степени киносценаристы. Но у меня несколько другой подход. На своем драматургическом курсе в Школе литературного мастерства (CWS) я говорю студентам, что "арка героя" - вещь хорошая, но вовсе не обязательная. В реальной жизни мы не так часто видим, что человек меняется на каком-то не очень большом отрезке своей жизни. Это скорее исключение. А с литературы никто не снимал обязанности описывать реальность".

(Дмитрий Данилов, из интервью)

МК: Да, это еще одна часто обсуждаемая тема -- должен ли персонаж меняться по ходу развития сюжета. "Арка персонажа" -- чуть ли не обязательное условие для сценария. Обычно за преображением героя и в самом деле интересно следить. Однако, некоторые персонажи прекрасны именно своей неизменностью...

Еще один вопрос, который обычно интересует начинающих литераторов -- где взять имя для героя, каким это имя должно быть... Я собрал несколько цитат на эту тему:

"Следует обращать внимание на произношение имен и названий профессий. В области литературной фантазии нет нейтральных имен – на них всех лежит бремя их предшественников. Если назвать героя именем Джульетта, Норма Джин или Мадонна, то это разбудит соответствующие ассоциации; а имена такие, как Мария или Яна, делают это в гораздо меньшей степени. Поэтому надо подбирать имена тщательно, обдумывая, что они могут вызывать у читателей, и остаются ли эти ассоциации в согласии с нашими задумками".

(Найджел Воттс, “Как написать повесть”)

"В художественном произведении нет неговорящих имён".

(Юрий Тынянов)

"Имя — это портрет. Пип в "Больших надеждах" — короткое, детское, показывает его скромное начало".

(Чарльз Диккенс)

"В "Земноморье" имена — это магия. Гед — резкое, как его характер, а Тенар — мягкое, как её судьба. Имя должно звучать как музыка мира".

(Урсула Ле Гуин)

"Самый лучший способ придумать имя и фамилию. В книжках есть последняя страница, там всегда перечислены корректоры, редакторы, художники, оформители, они названы по именам. Оттуда подтибривать фамилии – милое дело. Учитывая, что книжки разложены везде, включая ванные комнаты, крылечки, гостевые и санузлы, гардеробную и спальню, то в моем распоряжении множество разных имен и фамилий".

(Татьяна Устинова, из интервью)

"Иногда я беру имена из телефонной книги, но слегка меняю их. Энни Уилкс в "Мизери" — обычное имя для ненормальной женщины, и это пугает".

(Стивен Кинг)

МК: И для финала я приберег еще несколько цитат о персонажах...

"Люди не любят, когда их описывают в книгах. Я показал несколько кусков «Хладнокровного убийства» пяти его героям — и каждый из них ужасно хотел что-то поменять. Я внес только одну правку — это была какая-то глупость, но человек искренне верил в то, что вся его жизнь пойдет наперекосяк, если я этого не сделаю".

(Трумен Капоте)

"Роман, как и жилищную площадь, вредно заселять бОльшим количеством людей, чем положено по норме".

(Фадеев)

"Всякое воздействие на душу человеческую должно быть в высшей степени осторожным. Туда нельзя лезть с молотком и зубилом. И конструировать в ней что-либо — тоже занятие опасное. На мой взгляд, писатель должен быть как хорошее лекарство: пробуждать внутренние ресурсы организма, способные победить существующие в нем болезни. Иными словами: позволять каждой душе открывать в себе те добрые начала, о которых она, возможно, даже не знала. Что до героев, то говорят они разные вещи и в большинстве случаев не отражают авторскую позицию, поскольку авторская позиция является до некоторой степени результатом противостояния персонажей. Если бы автор позволял высказываться только симпатичным ему героям, то из писателя он превратился бы в агитатора. Это разные профессии".

(Евгений Водолазкин, из интервью)

"Персонажи не создаются писателями. Они уже существуют и должны быть найдены".

(Элизабет Боун)

"Вы никогда не можете знать достаточно о своих персонажах".

(Сомерсет Моэм)

"Не пишите о персонаже. Станьте этим персонажем, а затем напишите свою историю".

(Итан Канин)

"Художник должен быть не судьёй своих персонажей и их слов, а лишь беспристрастным свидетелем".

(Антон Чехов)

"Думайте о своих главных героях как о гостях на ужине. Захотят ли ваши друзья провести десять часов с созданными вами персонажами? Ваши персонажи могут быть милыми или злыми, но лучше бы они были неотразимыми".

(По Бронсон)

"Только когда вы бросаете своего персонажа в историю, вы можете по-настоящему понять, кто они".

(Элайджа Байнум)

"Когда я пишу сценарий, я создаю эмоциональную карту, где находятся персонажи, куда они идут и где они были".

(Ава Дюверней)

МК: и вот хорошая цитата для финала:

"Сюжет — это то, что поддерживает вас, когда вы читаете историю, персонаж — это то, что остаётся с вами".

(Энн Чартерс)

Диалог. Что может быть проще?

МК: Поскольку до этого речь шла про персонажей, то теперь самое время вспомнить, что персонажи эти не только ходят по локациям и машут мечами, но обычно еще что-то говорят (даже глухонемой Герасим!). И кому-то, наверное, покажется, что самое простое в работе писателя -- писать диалоги. "Привет, Вася! -- Привет, Петя! -- Отличный день сегодня! -- Зато вчера какая холодрыга была, я чуть не сдох..." -- и строчишь, строчишь, строчишь. Глядь, уже три страницы настрочилось...

В общем-то, наверное, доля правды в этом есть. Вот только не всякий диалог оказывается нужным. Реплики должны что-то двигать в повествовании, открывать для читателя что-то новое. Иначе -- это просто мусор, графомания, словесный понос... А если еще вспомнить о том, что речь персонажа должна характеризовать и представлять этого самого персонажа, то становится ясно, что не такое уж это и простое дело, писать живые работающие диалоги (не будем про Герасима, да?). Не случайно Роберт Макки целую книгу про это написал. Она так и называется -- "Диалог: Искусство слова для писателей, сценаристов и драматургов". Первая цитата будет оттуда, но еще много что можно было бы процитировать...

"Неважно, насколько роскошна постановка пьесы, достаточно ли красочны описания в романе, шикарна ли «картинка» в фильме — именно то, что говорит персонаж, определяет все хитросплетения, остроту и содержание истории. Без выразительного диалога события лишаются глубины, герои — живости, а история — объема. Сильнее, чем любая другая техника олицетворения (пол, возраст, платье, положение в обществе, место в ряду других персонажей), диалог может провести историю через бесчисленные пласты жизни, возвысив обыкновенный пересказ до уровня цветущей сложности".

(Роберт Макки, "Диалог: Искусство слова для писателей, сценаристов и драматургов")

МК: Кстати, Макки не только про диалог книжку написал. Классическим стало его руководство "История на миллион долларов: Мастер-класс для сценаристов, писателей и не только". Стоит прочитать. Менее известна его книга "Персонаж. Искусство создания образа на экране, в книге и на сцене".

Но Макки не одинок. Вот еще одна книга про диалоги -- Джеймс Скотт Белл "Как писать блестящие диалоги в романах и сценариях".

"Диалог — это не информационный канал. Его нельзя воспринимать как легкий путь донесения до читателя каких-либо сведений, также не стоит с его помощью проповедовать взгляды автора на мир. Можно сообщить это по-другому, ненавязчиво...

Итак, вот основа для отличного диалога. Он строится между двумя персонажами, каждый из которых преследует свою цель. Неважно, насколько малы или велики их устремления, но, если они конфликтуют между собой, диалог получится".

(Джеймс Скотт Белл, "Как писать блестящие диалоги в романах и сценариях")

МК: Белл не просто рассказывает о том, что такое диалог. Он еще дает ряд советов, как сделать речь героев интереснее. Вот один его совет в качестве примера:

"Выстраивая сцены с диалогами, время от времени делайте паузу, перечитывайте то, что вы написали, и спрашивайте себя, есть ли в этом что-то «очевидное». Есть ли в вашем тексте слова, которые читатель ожидает услышать от персонажа?

Если да, переверните их смысл — заставьте героя сказать нечто совершенно противоположное..."

(Джеймс Скотт Белл, "Как писать блестящие диалоги в романах и сценариях")

МК: Конечно, упомянутые две книги -- это далеко не всё, что было написано о диалогах. Наверное, в каждом писательском учебнике есть раздел о речи персонажей. Вот что пишет Найджел Воттс в своей книге "Как написать роман".

"Диалог напоминает куст розы — лучше всего выглядит, когда подстрижен. Я бы посоветовал переписывать его так долго, пока не удастся сократить максимально. Естественно, после такой операции он не будет иметь ничего общего с аутентичной разговорной речью, но это и к лучшему. Читатель абсолютно не нуждается в аутентичных разговорах, он жаждет обмена фразами, которые будут раскручивать фабулу.

А значит, как показать того, кто говорит слишком много, кто не закрывает рот? Иначе говоря, как описать нудного болтуна? Так, чтобы это НЕ БЫЛО нудным. Не следует приводить его слова, потому что читатель, как и каждая жертва такого болтуна, просто выключит свое внимание. Писатель, как это ни покажется парадоксальным, должен сделать из такого героя персонаж не менее увлекательный, чем другие герои повести. Одним из возможных способов это сделать, является показ его через призму мнения других.

«Джек снова начал плести о своей машине — о какой–то регулировке колес. Джилл подавила зевок.»

Выбрось лишние фразы. В фильме разные нюансы проходят незамеченными, но на страницах повести мы ищем смысла в каждом слове. Если диалог избавлен смысла, читатель почувствует себя заблудившимся, и подумает, что писатель что–то нечаянно пропустил...

(Найджел Воттс, "Как написать роман")

МК: И вот еще несколько цитат от других авторов...

"Диалог - один из самых трудных отделов прозы. Нужно знать диалог в жизни. Выдумать интересный диалог почти невозможно. У наших молодых писателей слабее всего выходит именно диалог. Диалог должен быть очень динамичным, — он должен показывать не только духовные движения, но и характер человека. Он никогда не должен обращаться в болтовню, в простое зубоскальство, и он никогда не должен заменять авторского текста. Многие у нас так и думают: то, что хочет сказать автор, пускай говорят герои, будет интереснее. Это ошибка. То, что должен сказать автор, никому из героев поручать нельзя. В таком случае герои перестают жить и обращаются в авторский рупор. И наоборот, те слова, которые уместно произносить героям, автор не должен брать на себя и говорить от третьего лица".

(Антон Макаренко)

"Особенно плохо понимают... примитивные писатели значение диалога: они понимают его наивно, как разговор. Между тем диалог берется для выявления личного начала в повести: такой-то человек может только так вот сказать. Соответственно с этим и слово в диалоге берется большей частью особенно выразительное, слово-личность. Вместе с тем также сюда входит по возможности интонация, музыкальность речи. Диалог еще не стихотворение, но очень близок к этому роду поэзии".

(Михаил Пришвин)

"Правдоподобие положений и правдивость диалога — вот истинное правило трагедии…"

(Александр Пушкин)

"Думаю, что „вау“-моменты чаще всего происходят тогда, когда ты сталкиваешь двух героев вместе и просто даешь им возможность пообщаться. Мне удавалось добавить огоньку в романы серии „Локвуд и Ко“ благодаря тем сценам, когда я ставил двух юных экспертов компании на крыльцо населенного призраками дома и давал им минутку на разговор. Они сразу принимались подкалывать друг друг, давали имена обнаруженным призракам, шутили, стараясь скрыть растущее напряжение. Пара страниц такого активного общения, и я обретаю вдохновение: мне сразу хочется выяснить, что будет дальше. Было время, когда я не понимал, как работает придуманный мною мир, не мог подобрать ключ к нему, тогда мне пришлось написать несколько сцен с общением, чтобы выяснить это. Некоторые из этих сцен, например, собеседования Люси в других паранормальных агентствах, не вошли в конечный вариант книги, но они помогли мне нащупать конкретику".

(Джонатан Страуд)

"Речь персонажа — не просто передача информации, а проявление его характера, прошлого, страхов и желаний. Через реплики читатель должен видеть не только слова, но и человека за ними".

(Урсула Ле Гуин)

"Персонажи не должны говорить, как дикторы радио. Их речь должна быть неровной: с паузами, перебивами, недоговорённостями, повторами — как в жизни. Но при этом — сжатой и работающей на сюжет".

(Стивен Кинг, "Как писать книги")

МК: Неужели я еще ни разу не вспомнил "Как писать книги" Стивена Кинга?!

На самом деле русское название плохо отражает суть этой книги. Виноваты в этом, думаю, жадные издатели, решившие поправить оригинальное название "On Writing" на более (по их мнению) коммерческое. Кинг же больше рассказывает о своей жизни, о своем писательстве, нежели отвечает на вопрос "как писать книги". Но читать его мемуары интересно. Ну и кое-какие советы там тоже есть, да.

"Речевая характеристика — мощный инструмент сатиры. Пусть чиновник говорит штампами, романтик — возвышенно, а циник — с иронией. Контраст между словами и поступками усиливает эффект".

(Марк Твен)

"Хороший диалог — это теннис. Герои отбивают реплики друг другу, а не просто отвечают по очереди. Конфликт, подтекст, неожиданные повороты — вот что держит внимание".

(Дэвид Моррелл)

"Пусть персонажи иногда говорят не то, что думают. Лицемерие, страх, стеснение — эти нюансы делают речь живой. Читатель чувствует фальшь и начинает догадываться о скрытых мотивах".

(Айн Рэнд, "Искусство беллетристики")

"Читателя надо заинтриговать уже в самом начале — например, дать в первой сцене яркий, запоминающийся диалог. Пусть герои спорят, скрывают что‑то, говорят намёками — но не обмениваются пустыми фразами".

(Рэй Брэдбери)

"Писатель сродни актеру – он тоже должен вживаться, перевоплощаться, превращаться в своего героя, если хочет достигнуть эффекта достоверности. Далеко не всегда это перевоплощение оказывается таким глубоким, как это было с Гюставом Флобером, совершенно вжившимся в свою Эмму Бовари, но в какой-то мере перевоплощение обязательно – хотя бы на две минуты, хотя бы для того только, чтобы найти правильную интонацию или нужную реплику в диалоге".

(Стругацкие)

"Никогда не используйте в диалогах других глаголов, помимо «сказал».

Фраза в диалоге принадлежит персонажу; глагол означает, что писатель сунул туда свой нос. Но «сказал» — вариант гораздо менее назойливый, чем «буркнул», «ахнул», «предупредил», «солгал». У Мэри Маккарти в одном из диалогов абзац заканчивается словами «провозгласила она», и в этом месте мне пришлось прекратить чтение и взять толковый словарь.

Никогда не используйте наречие рядом с глаголом «сказал».

«…мрачно предостерег он». Использовать наречие таким образом (да и любым другим) – смертный грех. Тут писатель являет себя во всей красе: вставляет слово, которое отвлекает читателя и нарушает ритм диалога. В одной из моих книг героиня рассказывает, что раньше она писала исторические любовные романы, «полные насилия и наречий»".

(Элмор Леонард. «Elmore Leonard's 10 Rules of Writing»)

МК: Эта категоричность в отношении атрибуции диалога свойственна многим англоязычным авторам и редакторам. В русском языке, на мой взгляд, очень даже можно заменять "сказал" на что-то другое и добавлять к глаголу наречия. Но все же надо быть осторожным и не слишком "совать свой нос" в речь персонажа! Начинающие авторы и в самом деле этим грешат, и тогда излишнее украшательство реплик выдает неумелость автора.

И, кстати, это не только реплик касается...

Улучшаем и дорабатываем...

МК: В предыдущей главе мы с Элмором Леонардом позволили себе дать совет автору, как тому следует оформлять диалог. Да и целом в прошлой подборке было много советов по улучшению диалогов и речи персонажей. Поэтому теперь я решил перейти сразу к теме редактирования (прежде всего саморедактирования) текстов.

И начну именно с диалогов...

"Запомни: диалог может быть длинным-коротким, не имеет значения, но он должен быть.

Запомни: диалог может быть длинным-коротким, не имеет значения, длинный всегда можно сократить, короткий выбросить вообще".

(Александр Александров, сценарист)

"Величайшее умение писателя, это - уметь вычёркивать. Кто умеет и кто в силах своё вычёркивать, тот далеко пойдёт. Все великие писатели писали чрезвычайно сжато. А главное - не повторять уже сказанного или и без того всем понятного".

(Федор Достоевский)

"В известном смысле недостатки любого произведения сводятся к одному - оно слишком длинно".

(Вовенарг)

Весной своего выпускного года в Лисбонской школе (в 1966 году это было) я получил рукописное примечание, раз и навсегда изменившее мой способ переписывания своих произведений. После напечатанной подписи редактора стоял следующий девиз: "Неплохо, но раздуто. Необходимо сократить. Формула: второй вариант = первый вариант – 10%. Удачи".

Жаль, что я не помню, кто это написал, – наверное, Алгис Бадрис. Кто бы это ни был, он мне оказал неоценимую услугу. Эту формулу я переписал на картон и повесил на стену над пишущей машинкой...

Формула Переписывания вряд ли была единственной причиной, по которой я стал получать какие-то результаты; подозреваю, что просто пришло мое время (как буйная бестия Йетса). И все же без Формулы наверняка не обошлось. До того, если я создавал в первом черновике рассказ слов в четыре тысячи, то во втором варианте он вырастал до пяти тысяч слов (есть писатели, которые вычеркивают; я же, боюсь, был тем, который добавляет). После Формулы это изменилось. Даже сегодня я стараюсь во втором варианте оставить тридцать шесть тысяч слов, если в первом их было сорок тысяч.., а если в первом черновике романа было триста пятьдесят тысяч слов, я изо всех сил стараюсь во втором варианте ограничиться тремястами пятнадцатью тысячами слов.., и даже тремястами тысячами, если выйдет. Обычно выходит. Чему меня научила Формула – что любой роман или рассказ можно до какой-то степени сократить. Если у вас не получается убрать десять процентов, сохранив сюжет и атмосферу, значит, вы не слишком старались. Эффект от продуманного сокращения наступает немедленный и зачастую поразительный – литературная "виагра". Вы это почувствуете, и ваш Идеальный Читатель тоже..."

(Стивен Кинг, "Как писать книги")

"Гоголь на вопрос, откуда он черпает богатство своего языка, ответил: "Из дыма. Пишу и сжигаю, что написал. И пишу снова"".

(Ян Парандовский)

"Во всяком деле лучше немного, но хорошего, чем много, но плохого. Так же и в книгах".

(Лев Толстой)

МК: Видите, да? Такое ощущение, что главное, что должен сделать автор со своим текстом, это сократить его, ужать, как программа-архиватор ужимает текстовые файлы. И ведь практически никто из писателей с этим не спорит!

"Краткость - сестра таланта".

(Антон Чехов)

"Точные и острые тексты рождаются из умелого сокращения. Когда мы преодолеваем писательский ступор, очень легко влюбиться в собственные слова. Это приятное чувство, но оно может привести к плохим последствиям. Если мы влюбились в свои цитаты, характеры, истории, метафоры, кажется невозможным убить что-то из них. Но убивать мы обязаны".

(Рой Петер Кларк)

"Хорошо да коротко – вдвойне хорошо. Дурно да не долго – уже не так дурно".

(Бальтасар Грасиан)

Хороший рассказ должен быть краток, плохой - еще короче.

(Эмиль Кроткий)

"Если друг скажет: «Я написал восемьдесят страниц» — и попросит меня прочитать их, я спрошу: «Сколько раз ты их писал?» Потому что обычно сохранить стоит около полутора страниц. Большинство писателей не желают расставаться с собственными словами. Каждый раз, как кто-то просит меня что-нибудь сократить, я говорю: «Отлично»".

(Мэри Карр)

"Никакие гениальные прибавления не могут улучшить сочинения так много, как могут улучшить его вымарки".

(Лев Толстой)

"Искусство писать – это искусство сокращать..."

(Антон Чехов)

МК: Ну, ок, про то, что тексты надо резать, мы уже поняли. Но как понять, что именно нужно убрать? Как вообще проходит процесс редактирования?

"Относитесь с осторожностью к эпизоду, который слишком дорог вашему сердцу и нравится вам намного больше, чем остальные сцены из вашего текста. Обычно такие эпизоды не вписываются в канву всего повествования".

(Джон Стейнбек)

"Из двух слов следует выбирать меньшее".

(Поль Валери)

"Над теми [абзацами], что нуждаются в переработке, я работаю как можно дольше. Я имею в виду, что я пересматриваю их шесть раз, семь раз, тринадцать раз. Но между доработкой и замучиванием до смерти есть разница. Важно определить, когда вы перемудриваете. Если вы долго мучаете абзац, а он не выходит как надо, придется его удалить".

(Тони Моррисон)

"Иногда я переписываю одну страницу по дюжине раз, а если и это не помогает — читаю написанное вслух, пытаясь таким образом понять, что не так".

(Умберто Эко)

"Когда я пишу, это такой, знаете, процесс, он сродни какому-то сексу. Очень хорошему. Пишешь в абсолютном удовольствии, но потом, когда... этот дурман-то уходит, начинаешь понимать, что партнер был косоглазый, косоногий, заика, и бросилась на него только спьяну. Начинает мучить совесть. Ну, как же я такая красивая вот с таким вот ужасным. И начинаешь исправлять…"

(Дарья Донцова)

"Самое трудное в деле искусства слова — это сделаться судьей самого себя".

(Михаил Пришвин)

"Первый черновик я пишу карандашом. Потом вношу все правки — тоже карандашом; это второй черновик. Третий я печатаю на особой желтой бумаге. Я не встаю с кровати — держу машинку на коленях. У меня неплохо получается: могу печатать со скоростью сто слов в минуту. Когда желтый черновик готов, я откладываю его — на неделю, месяц, иногда и на дольше. Когда же я его достаю, то читаю максимально беспристрастно — и думаю, какие изменения стоит внести и хочу ли я его публиковать. Но если все в порядке, я печатаю финальную версию на белой бумаге — и все".

(Трумен Капоте)

"Старайтесь читать свои работы так, как это делал бы незнакомец. Или ещё лучше — как читал бы их ваш враг".

(Зэди Смит)

"Если вы уже поставили точку и написали слово "Конец", это не означает, что ваша работа окончена. Отложите текст на некоторое время, займитесь другими делами и вернитесь к нему спустя неделю или месяц. Возможно, тогда вам будет легче увидеть недостатки и исправить их. Работать и дорабатывать роман после его завершения - нормальный рабочий процесс. Очень часто увидеть ошибки помогает чтение рукописи вслух самому себе. Звучащие слова лучше выявляют огрехи и неточности, на которых вы будете спотыкаться. Распечатайте рукопись и читайте её с карандашом в руках. Кстати, в тексте на бумаге ошибки видны лучше, чем в электронном варианте на компьютере".

(Ирина Горюнова)

"Написав рассказ, следует вычеркивать его начало и конец. Тут мы, беллетристы, больше всего врем".

(Антон Чехов)

"Мой метод основан на постоянной переработке. Каждый день, когда я пишу длинный роман, я возвращаюсь к предыдущим главам и редактирую их, чтобы добиться однородного, живого повествования. Когда я пишу две-три заключительные главы романа, то параллельно правлю начало, так что в идеале роман напоминает плавно текущую реку, и каждый абзац соотносится с другими".

(Джойс Оутс)

"Без повторений нет глубины".

(Григорий Ландау)

"Здесь хотелось бы обратить внимание на интересную особенность искусства - значимость скуки. Во всяком великом произведении есть отрывки, которые сами по себе скучны, но стоит вырезать их, как это делают в сокращенных изданиях, и творение умирает. Не думайте, что живое искусство интересно всегда и в одинаковой степени. То же можно сказать и о самой жизни".

(Уистен Хью Оден)

"Пиши 1) начерно, не обдумывая места и правильности выражения мыслей; 2) раз переписывай, исключая все лишнее и давая настоящее место каждой мыс­ли, и 3) раз переписывай, исправляя неправильности выражений".

(Лев Толстой)

"Всякий раз вместо “очень” пишите “чертовски”. Ваш редактор вычеркнет эти слова, и текст станет таким, каким нужно".

(Марк Твен)

"Раньше я как бы декламировал фразу за фразой, проверял все на слух, потом садился, писал без помарки и сразу же сдавал в редакцию. Все прежние мои рассказы, которые вы читали, написаны без помарок, можно оказать, по памяти. Потом я изменил метод. Вот пришла мне мысль, и я ее записываю. Затем надолго откладываю. Проходит два-три месяца, опять к ней возвращаюсь, и так это иногда несколько лет продолжается. У меня особая какая-то любовь к переделкам. Есть такие люди, которые напишут вещь и больше не могут ее видеть. У меня иначе: написать мне трудно, а переделывать нравится. Все то, что я говорю сейчас, можно, конечно, принять к сведению, а РАБОТАТЬ КАЖДЫЙ ДОЛЖЕН ПО-СВОЕМУ. Я знаю людей, которые могут писать только при абсолютной тишине. А вот Илья Эренбург любит писать на вокзале. Это все равно что работать рядом с шумящим авиамотором. Все лучшее, что Эренбургом создано, написано в кафе, куда он приходит каждое утро..."

(Исаак Бабель, "Работа над рассказом")

"Когда я рассказываю людям о том, как пишу, они часто думают, что я чокнутый, потому что поступаю шиворот-навыворот и нелогично. Сначала я очень быстро печатаю всё-всё, что приходит на ум по мере развития сюжета. Потом достаю одну из любимых старых авторучек «Паркер 51» и переписываю напечатанный текст, одновременно редактируя его. Потом переписываю снова, медленно, выискивая места, которые хочу сохранить или выбросить. Наконец я копирую законченную историю в какую-нибудь по-настоящему красивую тетрадь, которую выбираю для конкретного романа или сборника рассказов. Тетради у меня отовсюду — из Греции, Иордании, Австрии, Италии… Как известно всем любителям писать от руки, нет ничего увлекательней, чем искать ту самую, единственную в своём роде тетрадь в канцелярском магазине или универмаге, в каком-нибудь дальнем углу города или мира. В завершение всего я просто перепечатываю написанное и отсылаю агенту..."

(Джонатан Кэрролл)

"Советую разделять редактуру и писательство. Дело в том, что с точки зрения психологии написание текста и его редактура – это два совершенно противоположных по своей сути момента. Писатель – созидающее начало. Он мыслит стихийно, он творец, он художник. Писатель находится в состоянии потока. Он – непосредственный ребёнок, который радостно и искренне переносит свои мысли на бумагу. Редактор внедряется в механизм текста и рассматривает изнутри сложную систему. Он выбирает, что нужно перестроить, а что разрушить. Он – суровый и серьёзный взрослый, который держит заигравшегося ребёнка в узде, не давая ему натворить глупостей. Состояние писателя абсолютно противоположно состоянию редактора. Они оба важны для создания хорошей истории и сильного текста, но, если эти ипостаси начнут наслаиваться друг на друга, они просто взаимно аннигилируются. Уничтожат друг друга, а потом и текст. Дотошное состояние редактора-взрослого будет мешать писателю мыслить ярко, неординарно и непосредственно, а игривое состояние писателя-ребёнка будет мешать редактору тщательно править текст".

(Дарья Буданцева)

"Между письмом и редактурой делайте существенные паузы".

(Зэди Смит)

"Не редактируйте, пока пишите первую версию черновика, – не беспокойтесь о качестве на этом этапе. Неважно, один месяц или несколько лет потребовалось на их создание, первые черновики не обязаны быть идеальными. Проведите этот месяц за написанием всего, что придёт в голову, а по окончании отложите текст на некоторое время. Когда вы вернётесь к нему через несколько недель или месяцев, будет намного проще увидеть удачные места и то, без чего можно обойтись".

(Дэниел Уоллес)

"Многие будущие писатели — книжные черви. Однако мысль о том, чтобы рассмотреть великие книги под микроскопом, зачастую вызывает у них отвращение. Но научившись критическому чтению, вы станете получать куда более тонкое удовольствие, чем обычные читатели.

Научитесь проходиться по тексту как минимум дважды. Сначала просто так, а затем с карандашом. Подмечайте ритм, эпизоды и сцены, обращайте внимание на слова, фразы, стилистические приемы. Не переживайте: вы не утратите любовь к книгам, даже наоборот. Переоценить пользу аналитического чтения невозможно".

(Доротея Бранд)

МК: Доротея Бранд предлагает нам оттачивать навыки саморедактирования на кошках книгах классиков. Однако же, некоторые известные авторы вообще не видят смысла в правках! Что написалось, то написалось. Зачем править то, что уже хорошо? Пустая трата времени!

"Возьмите столяра, изготовляющего мебель вручную. Он должен сделать мебель и закончить каждый предмет. Он никогда не разламывает сделанный им стул, потому что придумал лучшую модель. Нет, он предлагает стул для продажи и использует новую разработку, чтобы сделать другой, - это правило "не переписывать". Закончив стул, он ставит его на выставку и держит там, пока он не будет продан. В худшем случае он его переоценит и поставит в свой подвал с уцененной мебелью - и писатель делает то же с рукописью, которая не продается на рынках, где хорошо платят, он ставит на ней свой псевдоним, предназначенный для дешевки, и посылает ее на громадные рынки с малой оплатой... и не проливает над ней слез: слова стоят столько, сколько хочет заплатить рынок - не больше, не меньше.

Начинающему трудно поверить в правило "непереписывания". Укоренился миф, что рукопись должна быть переработана хотя бы один раз, чтобы стать подходящей для опубликования.

Совершенная чушь!

Станете ли Вы пережаривать яичницу? Разберете ли только что построенную стену? Разломаете ли новый стул? Смешно! Эта глупая практика переработки основана на нелепом предположении, что вы сегодня умнее, чем вчера. Но это не так. Эффективный способ написания, как и всякой другой работы, - делать это правильно сразу!

Я не хочу сказать, что рукопись не нужно корректировать, и сокращать. Немногие из писателей так искусны в печатании на машинке, орфографии, пунктуации и грамматике. Большинству из нас необходимо возвращаться, чтобы исправить все это, а также - прежде всего! - выбросить все лишнее и украшательство. Затем надо перепечатать рукопись - для аккуратности. Перепечатывание - не переписывание. Переписывание предполагает новый подход, фундаментальное изменение формы.

Не делайте этого!

Единственный капитал писателя - это его время. Вы не можете позволить себе начать писать, пока вы точно не знаете, что вы хотите сказать и как вы это хотите сказать. Если вы этого не знаете, то вы тратите не бумагу, а ваше весьма ограниченное и невозобновимое время.

(Роберт Хайнлайн, "Как стать фантастом")

"Перфекционизм — это болезнь. Я написал бы в пять раз больше, если бы ею не болел".

(Трумен Капоте)

"Когда вы не редактируете то, что написали, вы даете читателю посмотреть на реальную работу вашего ума во время самого письма. Вы когда-нибудь видели, чтобы парень, который рассказывает какую-то длинную историю кучке мужиков в баре, а те слушают и улыбаются, чтобы этот парень останавливался, возвращался к предыдущему предложению и пытался улучшить его?"

(Джек Керуак)

"Править можно вечно, и всё равно в большом тексте найдётся какая‑нибудь глупость, уверяю вас. Просто нужно знать, что вы не диктант пишете, а историю. Перечитайте пару раз, возьмите себя в руки, приготовьтесь к позору и шлите рукопись по адресам, подсовывайте издателям и редакторам при любом удобном случае".

(Алексей Сальников, из интервью)

"Литераторы (обоего пола) слепы как родители: они не отличают своих выкидышей от своих удавшихся отпрысков".

(Станислав Ежи Лец)

"Участь первых произведений всегда такова: их переправляешь до бесконечности".

(Фёдор Достоевский)

МК: Сейчас есть практика отдавать текст на редактирование профессионалам. Или (и) показывать его бета-тестерам. Лично я этого не понимаю. Я могу понять, когда редактор помогает подготовить книгу к изданию. Книга -- это продукт, за которой отвечает издатель. Потому он нанимает редакторов, корректоров, художников, верстальщиков. Но за рукопись отвечает только автор.

Я, конечно, могу в этом вопросе ошибаться. Как будто бы профессионал должен улучшить текст. Что же в этом плохого?

Но...

"Не стоит всегда следовать советам редактора. Иногда твоё видение является самым верным".

(Стивен Кинг)

"У каждого автора свой собственный слог, и потому своя собственная грамматика... Мне нет никакого дела до чужих правил! Я ставлю запятую перед что, где она мне нужна, а где я чувствую, что не надо перед что ставить запятую, там я не хочу, чтобы мне ее ставили!"

(Фёдор Достоевский)

"Совершенно невозможно написать произведение, которое удовлетворило бы всех читателей".

(Мигель Сервантес)

Критика и критики

МК: Раз уж в прошлой подборке Достоевский возмутился тем, что автору не позволяют ставить запятые так, как он того хочет, то, наверное, самое время поговорить о критике и критикующих, и о том, как писатель должен относиться к этому явлению.

Прежде, правда, немного раскрою обстоятельства, при которых раздраженный Достоевский заявил, что ему нет никакого дела до чужих правил. Не поручусь стопроцентно, но, вроде бы, сказал он это в беседе с корректором Варварой Тимофеевой (О.Починковской) в редакции журнала "Гражданин". И цитату мы знаем исключительно со слов Тимофеевой, из ее воспоминаний.

У Достоевского же, кстати, из издание в издание переходит чУдная конструкция "круглый стол овальной формы" -- то ли ошибка, то ли небрежность, то ли уникальное авторское видение. Теперь уже не узнать, и не поправить. Кто же решится править классика мировой литературы?..

Ну а теперь, после такого предисловия, самое время послушать, что же авторы думают о критиках...

* * *

"Спрашивать писателя, что он думает о своих критиках, - все равно что спрашивать фонарный столб, что тот думает о собаках".

(Джон Осборн)

"Писатель не должен думать о критике, также как солдат о госпитале".

(Стендаль)

"Критика была бы, конечно, ужасным орудием для всякого, если бы, к счастью, она сама не подлежала критике же".

(Виссарион Белинский)

"Кто в критике руководствуется чем бы то ни было, кроме чистой любви к искусству, тот уже нисходит в толпу, рабски управляемую низкими, корыстными побуждениями".

(Александр Пушкин)

"Я не раз замечал, что особенно часто и много хвалят самые смиренные, здоровые и умные люди, а ущербные и глупые хвалят редко и мало. Хороший критик найдёт что похвалить в несовершенной книге; плохой вычёркивает из литературы одну книгу за другой. Здоровый и доброжелательный человек найдёт, за что похвалить самую скромную еду, даже если он привык к очень изысканной; больной или сноб найдёт недостатки в любом угощении. ...можно сказать, что хвала - словесное выражение душевного здоровья. Совершенно неважно умелая она или нет".

(Клайв Стэйплз Льюис)

"От критики нельзя ни спастись, ни оборониться; нужно поступать ей назло, и мало-помалу она с этим свыкнется".

(Гёте)

"Прикосновения критики боится только то, что гнило, что, как египетская мумия, распадается в прах от движения воздуха".

(Дмитрий Писарев)

"Критиковать — значит доказывать автору, что он не сделал этого так, как сделал бы я, если б умел".

(Карел Чапек)

"Пусть люди критикуют и порицают нашу книгу, лишь бы они внимательно и вдумчиво прочли то, что в ней говорится".

(Фрэнсис Бэкон)

"Эмблемой критики должна быть кукушка; она подбрасывает свои яйца в чужие гнёзда, потому что иначе не сможет их высидеть".

(Марк Твен)

"Не обращайте внимания на отзывы критиков, ещё ни одному критику не поставили памятник".

(Ян Сибелиус)

"Критика у нас считается самым лёгким ремеслом; за неё берутся все с особенной охотой, и редко кому входит в голову, что для критики нужно иметь талант, вкус, познания, начитанность, нужно уметь владеть языком".

(Виссарион Белинский)

"Хочешь избежать критики — ничего не делай, ничего не говори и будь никем".

(Элберт Хаббард)

"Для нас, писателей, брань ничего не значит: мы живем затем, чтоб о нас кричали; одно только молчание нас губит".

(Бенджамин Джонсон)

"Критик — это читатель, который занимается перевариванием. Поэтому ему нужно несколько желудков".

(Фридрих Шлегель)

"Самый гений имеет надобность в критике, показующей его совершенства и недостатки".

(Александр Бестужев-Марлинский)

"Критиканы — это обычно те люди, которые были бы поэтами, историками, биографами, если бы могли, но, испробовав свои таланты в этих или иных областях и потерпев неудачу, решили заняться критикой".

(Антон Чехов)

"Часто бранят сочинение писателя только потому, что сами не умеют написать так".

(Василий Ключевский)

"От тлетворного влияния критиков не задохнулся ещё ни один гений".

(Сэмюэл Джонсон)

"Даже когда меня разобьёт паралич, я буду критиковать чужую походку".

(Жюль Ренар)

"Критику не обойтись без грубоватости; в цирке выступление клоуна нередко бывает лучшим номером программы".

(Джордж Бернард Шоу)

"Критик призван просвещать читателя, художник призван просвещать критика".

(Оскар Уайльд)

"Покажите свой черновик некоторому количеству людей. К примеру, десяти. Внимательно послушайте, что они говорят. Улыбайтесь и кивайте. Затем просмотрите все пункты, по которым они прошлись. Если семь из десяти сошлись на том, что персонаж неинтересен или сюжетный ход банален, значит, так оно и есть. Если же каждый сказал что-то своё, можете спокойно это игнорировать".

(Стивен Кинг)

"Известный писатель - тот, у кого берут и слабые вещи; знаменитый - тот, кого за них хвалят".

(Габриель Лауб)

"Нет такого художника, даже самого маленького, который бы не был честолюбив. Вообще трудно себе представить поэта, который считает, что он бездарен. Даже самый плохой писатель всегда уверен, что его недооценивают. И даже самый крупный мастер переживает, когда его ругают. И когда он говорит, что ему безразлично, как к нему относятся, это неправда. Но нет такого великого писателя или музыканта, которого бы не ругали, потому что успех вызывает зависть у соперников, зависть порождает злобу, а злоба выливается в сплетни или в скандальные публикации в газетах и журналах. Тут очень важно стараться не принимать это близко к сердцу. Вот Чехов, говорят, не читал газет, потому что он не хотел себе портить настроение. Настроение имеет огромное значение в творческой жизни художника. Самое главное, не вступать в полемику со своими противниками, потому что они хотят завязать спор, чтобы окончательно испортить человеку настроение. Я придерживаюсь такого мнения: если тебя поливают, просто не обращать внимания. Потому что найти повод полить человека грязью всегда можно".

(Сергей Михалков)

"Критиковать автора легко, но трудно его оценить".

(Вовенарг Люк Де Клапье)

"Когда чтение возвышает вашу душу и внушает вам благородные и мужественные чувства, не ищите других оснований для оценки произведения: оно хорошо и написано мастером".

(Лабрюйер)

"Понимающих литературу так же мало, как понимающих музыку, но предметом литературы часто бывает жизнь, которою все интересуются и потому читают и судят жизнь, воображая, что они судят литературу".

(Михаил Пришвин)

"С авторами это часто бывает, т. е. что, будучи иногда тонкими и верными критиками чужих трудов, они не знают, что думать о себе. Это я говорю про даровитых людей: бездарные скромностью и сомнениями насчет себя не страдают и почти всегда довольны собой -- и это собственное довольство и есть некоторое вознаграждение им за бездарность".

(Иван Гончаров)

"Если автор, пусть из лучших побуждений, учитывает фантазии читателя или критика — он лишает сочинительство смысла. Писатель только тогда может быть интересен, когда он независим от желаний и читателя, и критика".

(Эдуард Веркин, из интервью)

"Недооценка — это профессиональный риск, на который должен идти писатель. Я прочел и знаю множество недооцененных авторов, назвать какое-нибудь одно имя довольно сложно. Оценка — понятие относительное, ведь всегда будет кто-то, кого знают больше или меньше, чем вас самих. Да и что это вообще такое? Рецензии и продажи?.. Лучшая форма признания — это когда вы получаете письмо от читателя, который пишет, что ваша книга изменила его жизнь".

(Грэм Свифт)

"Если книгу дружно хвалят, то, возможно, она неплоха. Если книга прошла не замеченой, значит, она никуда не годится. Если почти все книгу ругают, - это великая книга".

(Н. Векшин)

МК: Не могу расшифровать имя Векшина. Скорей всего, это Николай Векшин, бард, ученый, писатель и редактор.

"Конечно, писатель может много раз переделывать свое произведение и, я бы добавил, должен быть благодарен людям, которые подсказали ему пути к улучшению этого произведения, так бывает (я лично нескольким товарищам-писателям благодарен на всю жизнь за такую творческую подсказку), но писатель не может и не должен «перекраивать» по принуждению, ничего хорошего из этого не получается".

(Константин Симонов)

"Нет человека, который, прочитав прозаическое произведение, не подумал бы: "Постараюсь - напишу и получше"".

(Вовенарг)

"Было время, когда в каждой дискуссии меня спрашивали о социальной значимости моих книг. Мне даже приходилось все время оправдываться перед друзьями, пока, наконец, это не стало для меня слишком глупо, и я сказал: оставьте меня в покое, я не прошу вас читать мои книги, я не хочу никого учить, я просто хочу, чтобы мне разрешили делать то, что мне нравится, и писать книги, которые я хотел бы прочитать сам".

(Михаэль Энде)

"Скука, пронизывающая некоторые книги, идет им на пользу. Критика, поднявшая свое копье, засыпает, не успев его метнуть".

(Мария фон Эбнер‑Эшенбах)

МК: А вот "Алиса" считает, что процитированная фраза принадлежит сатирику Станиславу Ежи Лецу. И даже приводит вариант на польском. Не буду с ней спорить, просто укажу сей факт в этой ремарке.

"Я узнал, что был прав, а все остальные не правы, когда мне было девять и я учился в четвертом классе. В тот год появился Бак Роджерс, и это была любовь с первого взгляда. Я собирал вырезки из газет и сходил по ним с ума. Друзья этого не понимали. Друзья смеялись. Я разорвал свои комиксы с Баком Роджерсом. Месяц я ходил в школу совершенно убитый и опустошенный. Однажды я горько расплакался и спросил себя, почему мне так плохо и пусто. И сам же себе и ответил: из-за Бака Роджерса. Он исчез, и жизнь больше не стоила того, чтобы жить. Следующая моя мысль была: они мне не друзья — те, кто заставил меня разорвать комиксы, а вместе с тем разорвать пополам и жизнь — они мне враги. Я снова стал собирать Бака Роджерса. И с тех пор живу счастливо. Именно с этого и началась моя карьера писателя-фантаста. Я больше никогда не слушал тех, кто насмехался над моим увлечением космическими полетами, цирками или гориллами. Если что-то подобное происходило, я забирал своих динозавров и выходил из комнаты".

(Рэй Брэдбери)

"Литературное течение составляют пять или шесть человек, которые живут в одном городе и сердечно ненавидят друг друга".

(Джордж Мур)

"Важно всегда помнить, что очень и очень редко писатель, архитектор, художник, как и любой творческий человек, сравнивая свое произведение с первоначальным замыслом, остается доволен. Я уверен, что Микеланджело, стоя под куполом Сикстинской капеллы, думал о том, что фреска могла бы быть чуточку лучше. Если вы отнесетесь к своему недовольству как к неизбежности, сопровождающей процесс творчества, то перестанете угнетать себя мыслями о возможной неудаче. Положительной стороной этого феномена является то, что недовольство собой может подтолкнуть вас начать следующий проект в надежде, что уж он-то будет лучше и приблизит вас к цели. Вы можете ее никогда и не достичь, но ваше страстное желание и надежда не дадут свернуть в сторону, и сопутствующим продуктом на выбранном пути могут стать книги, которые прочтут и оценят десятки, а может, и миллионы людей..."

(Юрген Вольф, из книги «Школа литературного и сценарного мастерства: От замысла до результата»)

"Сказку о рыбаке и рыбке читали? Человеку свойственно зажираться. Дело не в том, что у нас нет хороших писателей, а в том, что их слишком много. К ним привыкли, хотят большего, еще большего, еще большего. Воскресни сейчас хоть Шекспир, хоть Данте, хоть Лев Толстой, хоть Набоков – их не то что оплюют, они уже оплеваны, – а просто зевнут, и скажут – ну и что?"

(Татьяна Толстая)

"С моей точки зрения, суетливость, нервозность (мешают литератору). Процессу это только вредит. От процесса следует получать удовольствие, причем от мук творчества тоже. И конечно, зависимость от мнения других — эта черта способна испортить автору жизнь. К мнению других стоит прислушаться, но и только, ведь сколько людей — столько и мнений, глупо рассчитывать всем угодить".

(Татьяна Полякова)

"Я никогда не соглашалась на просьбы — а ко мне обращались с ними сотни раз — прочесть чью-нибудь рукопись. Во-первых, стоит согласиться лишь однажды — и у тебя уже не останется времени ни на что другое, ты только и будешь что читать чужие рукописи. Но главное — я не считаю, что писатель может быть компетентным критиком. Его возможности сводятся к тому, что он объясняет, как бы написал это сам, но ведь каждый пишет по-своему и по-своему себя выражает. К тому же меня пугает мысль о том, что я могу ненароком обескуражить человека и у него опустятся руки. Один добрый друг показал рукопись моего раннего рассказа известной писательнице. По прочтении его дама с сожалением, но твердо вынесла вердикт: писателя из этого автора не получится никогда".

(Агата Кристи)

"Отношения писателей и читателей - это отношения влюбленных. Не все люди созданы друг для друга, как и не каждая книга написана для всех читателей. Все как в любви".

(Альберто Мангель)

"Время — самый честный критик".

(Андре Моруа)

О насущном (о деньгах, то есть)

МК: Часто можно видеть мнение, будто бы НАСТОЯЩИЕ писатели, писатели-классики, признанные гении словесности работали не ради денег и материальных благ, а исключительно по принуждению муз и с чистыми благородными устремлениями, в которых не было и тени алчности.

Конечно, это не так. Всегда авторы писали в том числе ради денег. Наверное, не все. Но не думаю, что хоть кто-то отказывался от платы за свои сочинения из благородных побуждений.

Кто не верит, может погуглить, какие гонорары были у Толстого, у Пушкина, почитать их переписку с издателями. Я же здесь приведу один пример из множества возможных. Это пишет Бунин: рассказывает, как выдумал рассказ из-за денег. Не ради их одних, наверное. Но гонорар побудил его к работе.

"Рассказ «Легкое дыхание» я написал в деревне, в Васильевском, в марте 1916 года: «Русское слово» Сытина просило дать что-нибудь для пасхального номера. Как было не дать? «Русское слово» платило мне в те годы два рубля за строку. Но что дать? Что выдумать? И вот вдруг вспомнилось, что забрел я однажды зимой совсем случайно на одно маленькое кладбище на Капри и наткнулся на могильный крест с фотографическим портретом на выпуклом фарфоровом медальоне какой-то молоденькой девушки с необыкновенно живыми, радостными глазами. Девушку эту я тотчас же сделал мысленно русской, Олей Мещерской, и, обмакнув перо в чернильницу, стал выдумывать рассказ о ней с той восхитительной быстротой, которая бывала в некоторые счастливейшие минуты моего писательства".

Два рубля за строку -- немалые деньги! На рубль тогда можно было купить килограмм телячьей вырезки или четыре десятка куриных яиц (так подсказывает мне Интернет).

В общем, зарабатывать творчеством (или пытаться зарабатывать) -- это нормально. Вот что Моэм по этому поводу пишет:

"С 1880 по 1885 год Чехов написал триста рассказов! Они писались для заработка. Такая работа в искусстве презрительно именуется халтурой. Но это слово на самом деле надлежит выкинуть из лексикона литераторов и журналистов. Конечно, начинающий автор, открывший в себе страсть к писательству (а откуда она берется - загадка, столь же неразрешимая, как загадка пола), если о чем и мечтает, то о славе, но, уж во всяком случае, не о богатстве, и он прав, потому что первые шаги обычно автору доходов не приносят. Но, становясь профессиональным писателем, то есть таким, кто писательством зарабатывает на жизнь, он не может не заботиться о деньгах, которые получает за свое искусство. Эти его заботы читателя совершенно не касаются".

(Уильям Сомерсет Моэм, "Искусство рассказа")

МК: И многие авторы не скрывают своей меркантильности...

"Чек на крупную сумму - вот всё, что мне нужно, а звон кассового аппарата в книжном магазине, когда очередной покупатель расплачивается за одну из моих вещиц, для меня превыше всяческих похвал высоколобых критиков".

(Микки Спиллейн)

"Некоторые люди удивляются: а разве писатели пишут ради денег? Разве их не радует, что их больше читают, пусть даже бесплатно? Писатели, конечно, пишут не ради денег, но деньги им нужны, чтобы жить. Можно зарабатывать другим делом, а писать урывками, но для этого нужен стимул. А лучшим стимулом как раз служит идея стать профессиональным писателем и заниматься только этим делом. Если писатель добивается известности и его читают, он имеет полное право жить только писательским трудом. За счет этого он становится профессиональным писателем, пишет больше книг и пишет лучше, потому что не отвлекается. Быть «писателем по выходным» и хорошо писать почти невозможно".

(Павел Санаев)

"Я никогда не пишу, просто физически неспособен писать тексты, за которые мне могут не заплатить".

(Трумен Капоте)

"Позволю себе лишь одно критическое замечание в адрес начинающих писателей: они совершенно не ориентируются на рынке, куда выбрасывают свою продукцию. Если вы собрались писать книгу, узнайте, какого объема книги лучше читаются, и постарайтесь уложиться именно в этот объем. Если хотите написать рассказ для определенного журнала, вы должны точно знать, какого рода и объема рассказы печатает именно этот журнал. Вот если вы задумали написать рассказ для себя — тогда дело другое, пишите как хотите и сколько хотите; но тогда вам придется ограничиться удовольствием, которое вы получите от его написания. Весьма неплодотворно для молодого автора считать себя богоданным гeнием, — конечно, встречаются и такие, но очень редко. Нет, следует рассматривать себя как мастера, у которого в руках хорошее, честное ремесло, и овладеть сначала всеми тонкостями этого ремесла, а уж затем вкладывать в него свои творческие идеи; но подчиняться при этом дисциплине по части формы — обязательно".

(Агата Кристи)

"Пишите бесплатно, пока кто-то не предложит вам денег; если в течение трех лет этого не произойдет, значит, ваше призвание – пилить деревья".

(Марк Твен)

"Я не понимаю, почему считается зазорным писать для массовых изданий. До тех пор, конечно, покуда они не вмешиваются в твои тексты. Конечно, они могут изменить пару слов, чтобы текст был более понятными. Это ничего не решает. А вот когда они просят изменить направление твоей мысли, это уже проституция".

(Уистен Хью Оден)

"Когда встречаются два писателя, они говорят о деньгах — как и все нормальные люди".

(Виктор С. Притчетт)

"Знайте свою аудиторию. Только идиот отправит историю о матери и дочке, рассуждающих о религии, в Playboy. Но люди делают это постоянно. Если вам нравится научная фантастика, читайте научные журналы. Если нравится поэзия, читайте известных авторов и отправляйте свои стихи в правильные места".

(Стивен Кинг)

"Графоман пишет по внутренней необходимости, настоящий художник — ради денег".

(Янина Ипохорская)

"Надо быть круглым идиотом, чтобы писать не ради денег".

(Сэмюэл Джонсон)

"Деньги — это аплодисменты".

(Жаклин Сьюзен)

"Успешный автор должен писать всё время - особенно если он подразумевает под этим свой основной способ получения дохода. Периодичность - это уже немного другой вопрос. Для массовых жанров она обычно заключается в двух-трех книгах в год. Иногда и в одной, но для профессионала это уже минимум. Читатели не должны забывать своего автора: если он несколько лет не будет писать, его творчеством перестанут интересоваться. Девальвация здесь не играет существенной роли: даже если ваши книги будут выходить три раза в год, они все равно не будут конкурировать между собой. Однако более трех книг - уже перебор, который точно не принесет вам никакой пользы".

(Сергей Рубис, издатель)

Не бойтесь зарабатывать на жизнь написанием того, что вы никогда не написали бы ради удовольствия. Нет ничего постыдного, чтобы зарабатывать на жизнь, и, что бы вы ни писали, даже будь то материал для каталога или противные журнальные статьи, это делает вас как писателя лучше.

(Энн Пэтчетт)

МК: Конечно же, мало кто из авторов пишет исключительно ради заработка. Тут имеет место некий баланс интересов (у каждого писателя он свой). Однажды Олег Дивов сформулировал это так: "Мы пишем не ради денег, но за деньги".

И многие писатели советуют не ставить денежный интерес во главу угла.

"Я знаю одно: любишь либо работу, либо вознаграждение. Жизнь намного проще, когда любишь работу".

(Джейн Смайли)

"Я пишу для себя, а печатаю для денег".

(Александр Пушкин)

"Надо жить, чтобы писать, а не писать, чтобы жить".

(Жюль Ренар)

"Писатель, конечно, должен зарабатывать, чтобы иметь возможность существовать и писать, но он ни в коем случае не должен существовать и писать для того, чтобы зарабатывать".

(Карл Маркс)

"Лучше в успехе - это факт, что тебе платят за то, что ты готов делать и бесплатно".

(Стивен Кинг)

"Будь я проклят, если напишу роман только для того, чтобы обедать каждый день!"

(Эрнест Хемингуэй)

"Писатель, безусловно, должен знать и постоянно изучать жизнь – это его профессия. А вот расчетливым должен быть бизнесмен, а не писатель. Да, многим писателям приходилось думать о том, чтобы книги продавались и приносили средства существования и это огромная беда для настоящего писателя. В развитом человеческом обществе писатель, если он писатель настоящий – должен писать «для Бога и читателей», а не для покупателей. Рынком должны заниматься профессионалы-рыночники – то есть менеджеры, агенты, издатели. Попытка вынудить писателя стать бизнесменом убивает литературу, что мы и наблюдаем сегодня в своей стране...

Когда я говорю, что писатель «должен писать «для Бога и читателей», а не для покупателей», я имею в виду, что сочиняя свои произведения, писатель, ни в какой мере, не должен руководствоваться тем, продастся его книга или не продастся. Прежде всего, он должен быть верен своей совести. А совесть – это и есть голос Бога".

(Юрий Аракчеев, из интервью)

"Чтобы писать легко продающиеся книги, нужно иметь легко продающиеся мозги".

(Олдос Хаксли)

"Есть три причины, по которым становятся писателем. Первая: вам нужны деньги; вторая: вы хотите сказать миру что-то важное; третья: вы не знаете, чем занять себя длинными зимними вечерами".

(Квентин Крисп)

"Пишите бескорыстно, за это больше платят".

(Корней Чуковский)

"Возможности публикации, требования издателей, иначе говоря, их представление о том, чего требует публика, оказывают очень большое воздействие на характер литературной продукции в каждый данный момент. Так, когда преуспевают толстые литературные ежемесячники, предоставляющие место для длинных повестей, — пишутся длинные повести; с другой стороны, когда начинают печатать художественную литературу газеты, выделяя для этого совсем мало места, появляются короткие рассказы, как раз чтобы заполнить предлагаемое пространство. И ничего позорного в этом нет. Умелый прозаик с одинаковой легкостью может написать произведение и в полторы тысячи, и в десять тысяч слов. Он только возьмет другой сюжет или изменит трактовку. Ги де Мопассан свой знаменитый рассказ «Наследство» написал дважды: один раз для газеты, в несколько сотен слов, и второй — для журнала, в несколько тысяч. Оба варианта печатаются в собраниях его сочинений, и, читая их, убеждаешься, что из краткого нельзя ни слова выкинуть, а в пространный — ни слова добавить. Я хочу сказать, что средство передвижения, на котором автор подъезжает к публике, зависит от внешних условностей, и, как правило, он принимает эти условности без насилия над своими творческими устремлениями..."

(Сомерсет Моэм)

"Всегда хорошо, когда есть мотив сесть за рабочее место. Если у вас один стимул — деньги, быстрее ищите другой".

(Майкл Льюис)

МК: Конечно же, успеха (не обязательно финансового) добиваются далеко не все авторы. Начинающий автор должен хорошо это понимать.

«У меня была жена и двое маленьких сыновей. Я работал пиар-менеджером и редактировал киносценарии. Но чтобы написать книгу, нужно было отказаться от работы. Я заложил машину и отдал деньги Мерседес. Каждый день она так или иначе добывала мне бумагу, сигареты, всё, что необходимо для работы. Когда книга была кончена, оказалось, что мы должны мяснику 5000 песо — огромные деньги. По округе пошёл слух, что я пишу очень важную книгу, и все лавочники хотели принять участие. Чтобы послать текст издателю, необходимо было 160 песо, а оставалось только 80. Тогда я заложил миксер и фен Мерседес. Узнав об этом, она сказала: «Не хватало только, чтобы роман оказался плохим».

(Габриель Гарсия Маркес)

"Будь писатели хорошими бизнесменами, им бы хватило ума не быть писателями".

(Эрвин Кобб)

"Сегодня писатель одинок еще и в том смысле, что в нем никто не заинтересован. Рукопись, которая в столе, нужна только самому автору. У читателей, которые еще остались, есть классика, у издателя есть трэш, который продается тиражами куда большими, чем проза. И для семьи писатель — бремя и беда. Мало того, что погружен в свой файл, но еще и не зарабатывает книгами. Плюс нервный, часто мрачный".

(Ольга Славникова, из интервью)

"По сравнению с писательством игра на скачках - солидный, надежный бизнес".

(Джон Стейнбек)

"Если бы я сказал: "Мама, я хочу написать книгу", что оставалось бы ей ответить, кроме как: "Сынок, конечно, пиши, но сначала поступи на службу"... И знаете ли, это был бы неплохой совет. Писательство - опасная профессия... Удача, а не заслуги играет в этом моём хобби слишком важную роль".

(Уильям Теккерей)

"Первое, что должен сделать писатель, – это найти другой источник дохода".

(Эллен Гилкрист)

"Большинство творческих людей не могут зарабатывать своим творчеством. Так было всегда. И так будет всегда. Интернет тут совершенно ни при чем. Думать, что законодательство об авторском праве призвано обеспечивать творцов средствами к существованию, — все равно что думать, будто цель лотереи — поддерживать средствами к существованию неимущих".

(Кори Доктороу)

"Если уволиться и сесть писать, то жить на что, а если работать и писать, то жить когда?"

(Михаил Жванецкий)

"Мысли о том, как найти агента, уговорить издателя, правильно написать первую заявку, как разговаривать, как создать круг нужных знакомств — все это должно оставаться на втором плане, до тех пор пока вы не овладеете своим делом и не отточите мастерство. Спешно написать первую книгу, сразу решить, что вы готовы бросить основную работу и стать писателем, — равносильно уверенности человека, научившегося играть собачий вальс, что он соберет полный зал в Карнеги-холле".

(Сью Грэфтон)

МК: Но кому-то, конечно, и везёт. Иногда даже с первой публикации. Но обычно на это требуется много времени. Порой, целая жизнь.

"Успех - это успеть".

(Марина Цветаева)

"Мне понадобилось полвека, чтобы понять, что у меня нет литературного дара. Увы, к тому времени я уже был знаменит".

(Роберт Бенчли)

"В литературном мире прощают любой успех, кроме денежного".

(Этьен Рей)

Из чего же, из чего же, из чего же / Сделаны те самые книжки...

МК: Я долго тянул и откладывал, но время пришло: пора оформлять, разбирать и выкладывать самые большие подборки цитат. Первая (то есть, вот эта вот) раскрывает, откуда авторы берут материал для своих книг, и чем они свои книги наполняют. Цитаты очень разные, тут будет и про эмоции, и про "кровь своего сердца", и про главную идею произведения, и про всякие мелочи... Сложно всё это как-то классифицировать, поэтому получится немножко каша. Но и в каше есть своя прелесть, правда же?

"Я пишу не чернилами, как другие, говорил Берне, я пишу кровью своего сердца и соком моих нервов. Так и только так должен писать каждый писатель. Кто пишет иначе, тому следует шить сапоги и печь кулебяки".

(Дмитрий Писарев)

"Если мне хочется прочитать роман, я пишу его".

(Бенджамин Дизраэли)

"Лучший материал для романа, лучшие сюжеты приходят из жизни. Их никогда не выдумываешь – это самое интересное. Обычно самые увлекательные истории - это те, которыми люди охотно не делятся. Это какие-то секреты, затрагивающие личную жизнь...

Невозможно предугадать, откуда придет следующий интересный сюжет. Можно поговорить с незнакомцем на остановке и услышать его историю, можно рассматривать семейный фотоальбом… или моя жена вспомнит кого-нибудь, кого она знала, и это станет своеобразным "толчком".

На самом деле, нельзя намеренно искать сюжеты – это не срабатывает. Нужно наблюдать и быть открытым ко всему новому".

(Дэвид Митчелл)

"Жизнь постоянно даёт мне сюжеты. От большинства я отпихиваюсь, стараюсь забыть. Те, что не забываются, становятся повестями и рассказами".

(Роман Сенчин, из интервью)

"У каждого из нас случается в жизни какое-то серьезное испытание. У каждого художника, писателя есть некая духовная обитель, куда он мысленно постоянно возвращается. Обычно это связано с тем, что составляет его главный жизненный опыт. Если бы в годы своего созревания был моряком, я бы писал о море. Если бы я был банкиром или адвокатом, то обратился бы к их жизненному опыту. Мне очень повезло, что волею судьбы я оказался честным наблюдателем важных событий. В качестве второстепенного клерка я оказался в центре битвы, которую именуют холодной войной. Это дало мне возможность изнутри понять многие вещи: как принимались решения, как люди, обладавшие ограниченной информацией, принимали порой безумные решения, как эти люди общались. Это была невероятно живописная картина, в которой мне открывались человеческие слабости и амбиции... Я понимал, что могу использовать этот свой опыт для иллюстрации более широких сфер жизни. Именно поэтому разведка стала местом действия моей «человеческой комедии»".

(Джон Ле Карре)

МК: Тут, возможно, стоит пояснить, что Карре был английским шпионом, работал на Ми-5 и Ми-6.

"У меня... в голове есть кинопроектор. Я вижу в своей голове раскадровки. Я вижу кадры, потом их снимаю с прищепки и образую в слова".

(Эльчин Сафарли, из интервью)

"В каком-то смысле мне никогда не приходилось «создавать» историю... Я вижу картины. Некоторые из них чем-то — может быть, запахом — похожи друг на друга, и это их объединяет. Не нужно им мешать — наблюдай тихонько, и они начнут сливаться воедино. Если очень повезет (со мной так ещё не бывало), целая серия картин сольется до того здорово, что получится готовая история, а писателю ничего и делать не придется. Но чаще (это как раз мой случай) остаются незаполненные места. Вот тут-то самое время подумать, определить, почему такой-то персонаж в таком-то месте делает то-то и то-то. Я представления не имею, так ли работают другие писатели и вообще так ли нужно писать. Но я по-другому не умею. У меня первыми всегда появляются образы".

(Клайв Стейплз Льюис)

"Можно сказать, что любой серьезный писатель экспериментирует, поскольку пытается сделать что-то новое либо на более качественном уровне".

(Кормак Маккарти)

"Мои книги — такие, как они есть, прежде всего оттого, что я всегда отталкиваюсь от собственных непосредственных переживаний и соотношу их с обществом, страной, миром.

Я вижу свой долг романиста в том, чтобы и те, кто выражает себя посредством слова, и их читатели сумели совладать с собственными страданиями и бедствиями своего времени и исцелить свои души от тяжёлых ран".

(Кэндзабуро Оэ)

"Написать роман может каждый, если дать ему шесть недель времени, ручку, бумагу и убрать телефон и жену".

(Ивлин Во)

"Три основополагающих кита, на которых базируется построение текста произведения, – это ваш пережитый жизненный опыт, определенный талант (все-таки важно хорошо владеть языком!) и, самое главное, ваша фантазия. Именно она показывает, настолько писатель может выйти за рамки и скольких людей сможет этим увлечь и заинтересовать.

Жизненный опыт. Допустим, вы можете написать роман об обычном окне. Вы подходите к окну, смотрите на улицу – и уже там можете найти достаточно информации, чтобы написать как минимум какой-нибудь интересный рассказ. Если же писать о чем-то в более глобальном понимании, процесс проходит не всегда гладко: перед вами встают определенные вопросы, на ум приходят переживания, деловые, экономические проблемы или просто те ситуации, которые могли случиться не только с вами, но и с вашими друзьями, родителями, знакомыми. Все, что хоть как-то вас коснулось, затронуло и взволновало, можно смело высказать и выложить на бумагу. Жизненный опыт человека включает не только его личные переживания, но и то, с чем он сталкивается в рамках личного круга: дом, работа, друзья. Наша задача как авторов – интерпретировать этот опыт и переложить его на бумагу, переводя в литературную форму. Главное – понимать, насколько эта тема интересна вам самим. Как только интерес заканчивается, ваш литературный язык сразу становится трудновосприимчивым и ваши читатели тут же чувствуют неладное. Ваш сюжет обязательно должен быть основан на личном опыте, и именно он должен вас вдохновлять!

Талант и владение языком. Запомните: если вы беретесь за книгу, в вас всегда должна быть доля определенного терпения. Если представить текст глыбой мрамора, перед вами встает цель ее отточить – придать ей форму и создать именно ту скульптуру, которая вам нужна. То есть придать рождающемуся набору букв лицо. Для этого нужно постоянно работать со словом: слово несет в себе достаточно информации, но не менее важно место, куда вы его поставите. Каждое слово должно встать на свое место, чтобы донести до читателей свой смысл. Здесь упор ставится на работу над собой – с тем чтобы как можно быстрее и как можно ярче донести свою мысль до читателя. Если брать в качестве примера мои тексты, то они довольно емкие и в них достаточно мало воды. Иногда за такой подход я тоже получаю критику, но мне гораздо интереснее писать именно так.

Наличие развитой фантазии. Новые впечатления в жизни важны – особенно яркие. Можно заставить себя просто переходить из одной комнаты в другую, оставаясь при этом в одной и той же квартире, а можно выйти на улицу, отправиться в путешествие, в горы и т. д. Все зависит от того, насколько вам хватит смелости самовыражаться: раскрывать свои возможности, искать новые выходы. Важно найти золотую середину, чтобы не потерять ту нить, что приведет к вам ваших читателей. В свое время был такой французский писатель Луи-Фердинанд Селин, автор романа «Путешествие на край ночи» (отличного романа, с глубоко прописанной историей), который доказал, что в любой успешной книге важны крик души, умение чувствовать общество, чувствовать, какие истории сегодня востребованы".

(Ринат Валиуллин, из книги Артёма Сенаторова "Продай свой текст. Почему одного лишь таланта недостаточно")

"В литературе, в отличие от шахмат, переход из мастеров в гроссмейстеры зависит не только от мастерства. Тут надо явиться в мир с каким-то личным откровением. Что-то сообщить о человеке человечеству… А что скажете миру вы?"

(Георгий Гуревич)

"Как-то на одном из пленумов Союза кинематографистов я в полемическом задоре объявил вредными (или как минимум бесполезными) все учебные заведения, в которых из нормального человека делают «писателя или киносценариста». Возможно, я перегнул палку, но и сегодня мне кажется, что обучать профессиональным навыкам следует не до того, как человек на личном опыте узнал, что такое пот и надежда, предательство друга и измена женщины, а после. После того, как будущий писатель собственным горбом научится зарабатывать хлеб насущный, сохранив желание стать писателем, несмотря на ежесуточное недосыпание. Это представляется мне нормальным, естественным отбором в противовес принятому сейчас выращиванию гениев на клумбах. Понимаю, что я субъективен, что в конечном счете все зависит от таланта, но как быть со скудостью жизненного багажа? Заменить его творческими командировками? Допускаю, что в некоторых случаях командировки могут помочь, но полностью поверить в их всемогущество мне решительно мешает собственный житейский опыт".

(Борис Васильев)

"Темой истинного литературного творчества могут быть только проблемы человеческой души, раздираемой внутренним конфликтом, потому-то писать стоит только о них, только они заслуживают мук и пота".

(Уильям Фолкнер)

МК: Не могу уже найти, откуда взята следующая цитата Марии Семеновой. Мне кажется, из ее соцсетей, но уже не уверен в этом. Мария Васильевна рассуждает о том, как автор погружается в материал, на котором он пишет пишет, как он постигает историческую эпоху, в которой развивается действие его произведения...

"Есть разные уровни постижения. Многие пишут, вообще не слезая с дивана. Следующий уровень — посмотреть ролик на «Ютьюбе». Дальше — все-таки почитать книжки. Есть академик Рыбаков, есть профессор Кирпичников, есть адепты Велесовой книги или вообще откровенные духовидцы, которые говорят: «Я так вижу Древнюю Русь». Надо критическую массу чтения накапливать, а у нас кто в лес, кто по дрова. А следующий уровень — это когда начинаешь на себе пробовать. Мы же видим, например, в книге о современной жизни, водит автор машину или нет... Мои родители были учеными, и дома царил культ научной достоверности. Если ты что-то пишешь, внизу должна быть ссылка на конкретные книгу и страницу, откуда ты это почерпнул. На таком материале уже можно строить что-то свое. В художественной литературе подобных ссылок не ставят, но наличие или отсутствие у автора той или иной информации все равно торчит. И речь не только о книжном или музейном познании, но и о практических навыках.

Когда я поняла, что Волкодаву придется частенько драться, я посмотрела, какие бывают боевые искусства, и выбрала для себя айкидо. Оно мне показалось интересным с философской точки зрения. Твоя задача не искалечить или убить врага, хотя ты вполне можешь это сделать. Вместо этого ты демонстрируешь ему глубину его заблуждения, в чем он не прав с точки зрения гармонии мироздания. Я пришла взять несколько уроков, почерпнуть пару приемов… А в итоге четыре года корячилась на татами. Потом я поняла, что герой должен ездить на лошади. Деваться некуда — я отправилась на конюшню. Было еще страшнее, чем когда шла на боевые искусства. Мне было 38 лет. Это ребенок не понимает, что с лошади можно упасть и свернуть шею, что у нее 500 килограммов мышц и свои мысли в голове, а я вполне это понимала. Пришла и говорю: «Мне только узнать, как лошадку чистят и седлают, а верхом разве что пару уроков на корде». И тоже осталась на четыре года. Через препятствия прыгала, выездку осваивала, под копытами побывала..."

(Мария Семёнова)

"В своей писательской практике я иду не от слова, а от зрительного образа. Я должен сначала увидеть героя, его движение, жест или какую-то картину, деталь звездолета или пейзаж незнакомой планеты, а потом уже пробую все записать...

При этом я не сторонний наблюдатель. Я активный свидетель всего того, что вижу. Это и помогает мне реалистично, правдиво изображать и людей и события далекого будущего, каким, конечно, я его представляю.

Если б у меня не было богатого опыта путешественника и исследователя, мне пришлось бы очень трудно".

(Иван Ефремов)

"Я вообще очень люблю фактуру: одной рукой пишу, а другой шарю в интернете, отыскивая подробности. Вот в романе артиллерист стреляет из пушки. Можно написать просто: «Он пальнул из пушки», но не будет ни картинки, ни ощущения старины. И я лезу смотреть, как всё делалось. Оказывается, артиллерист сначала прочищал ствол орудия банником, чтобы загасить искры, оставшиеся с прошлого выстрела, чтобы новый заряд пороха не взорвался случайно. Потом он закладывал порох, закатывал ядро или вставлял картонный стакан с картечью, потом прижимал пыжом, потом специальной иголкой протыкал мешок с порохом, чтобы тот просыпался, потом с помощью гандшпигов нацеливал пушку и, наконец, подносил фитиль с огоньком, причём огонёк он зажигал от фитильницы – специальной лампады. Когда всё это описываешь, картинка получается очень реалистичная, и читать всё это очень вкусно..."

(Алексей Иванов, из интервью)

"Я всегда считал, что жизнь определяет то, что ты пишешь. Обычно я смеюсь над выражением «пиши, что знаешь», но дело в том, что, в конечном счете, ты делаешь это бессознательно. Все, что происходит в жизни, находит свое отражение в книге".

(Кобен Харлан)

МК: Вот, кстати, самое время вспомнить это известное правило: пиши только о том, что знаешь. (Стругацкие, к слову, расширили это правило, сказав: "Писать должно либо о том, что ты знаешь очень хорошо, либо о том, чего не знает никто").

Многие авторы возмущаются: а как мне писать про космос, если я не был космонавтом? А почему это правило велит мне писать о жизни офисного клерка? Я хочу писать про правильного бандоса, выживающего среди зомби!..

Лично я никогда это правило настолько буквально не воспринимал. Я считал и считаю (с оговорками, но не буду углубляться), что это правило о достоверности. Пишите про бандоса, выживающего среди зомби, но пусть этот бандос раньше крышевал офисных клерков (жизнь которых вы знаете по своему опыту). Пишите про дальний космос, про войну с инопланетными монстрами, но пусть в эту войну окажется втянута простая семья с непростыми межличностыми отношениями (в которых вы уже собаку съели). Ну и т.п.

Автор -- как хомяк. Он все тащит в свою норку, складывает в кладовочки, чтобы потом -- когда будет нужно -- достать какой-то свой опыт, мысль, воспоминание, ощущение -- и вставать в свой текст. Вот это и есть "пишите о том, что знаете".

Я сейчас не говорю, что мое видение правильное. Но именно так это правило я и воспринимаю.

"Мне нравится одна фраза: «Когда обычный человек заболевает, он пьет аспирин. Когда же заболевает писатель – он делает записи…». В следующий раз, когда у вас заболит голова или начнется понос или аллергия, сядьте и опишите детали того, что вы физически чувствуете. Запишите их на бумаге для того, чтобы использовать потом. Поверьте, самая тяжелая работа, которую вам придется выполнять как писателю, это описание головной боли у вашего главного героя. Вам все равно нужно сделать это, так что заодно пусть и у читателя поболит голова..."

(Чак Паланик)

"Каждый пишущий пишет свою автобиографию, и лучше всего это ему удается, когда он об этом не знает".

(Кристиан Фридрих Геббель)

"И запомните мой завет: никогда не выдумывайте ни фабулы, ни интриг. Берите то, что дает сама жизнь. Жизнь куда богаче всех наших выдумок! Никакое воображение не придумает вам того, что дает иногда самая обыкновенная, заурядная жизнь, уважайте жизнь!"

(Фёдор Достоевский)

"Терпеть не могу людей, которые считают, что надо начинать писать, только сев за стол и взяв ручку, и заканчивать, когда ручка откладывается. Писатель пишет всегда: он видит окружающее через тонкую вуаль слов, он всегда все подмечает и быстро создает краткие описания для увиденного. Как я уверена, что художник не может не обратить внимание на цвет кофе, который собирается выпить утром, так и писатель не может не приметить самого мелкого, но необычного жеста, и не описать его словами. Ни одного момента нельзя оставлять без словесного комментария".

(Ширли Джексон)

"Ничего оригинального нет. Крадите все, что вдохновляет вас или дает пищу воображению. Хватайте старые фильмы, новые фильмы, музыку, книги, картины, фотографии, стихи, сны, случайные разговоры, архитектуру, мосты, дорожные знаки, деревья, облака, воду, свет и тени. Для грабежа выбирайте только то, что трогает напрямик вашу душу. Если вы будете делать именно так, ваши работы (и кражи) будут аутентичными. Аутентичность не ценна; оригинальности не существует. Не нужно даже беспокоиться сокрытием кражи — празднуйте ее, если она вам удалась. В любом случае, помните, что сказал Жан-Люк Годар: "Не важно откуда вы берете — важно куда".

(Джим Джармуш)

"Думаю, память – главное преимущество человеческих существ. Это своего рода топливо; она горит и согревает. Моя память – это шкаф со множеством ящичков. Когда я хочу снова стать тринадцатилетним мальчиком, я открываю один из шкафчиков и вижу пейзаж, который запомнил, когда был в детстве в Кобе. Я вдыхаю тот воздух, трогаю ту землю, вижу зелень деревьев. Вот почему я хочу писать книги".

(Харуки Мураками)

"Флобер сказал: «Эмма Бовари – это я!» Перефразируя слова Флобера в применении к собственной работе, я бы сформулировал так: госпожа Бовари – это я, но я – это не госпожа Бовари. Герои писателя несут только отпечаток его личности, жизнь героев – это еще не его жизнь; сюжетом чаще бывает жизнь чужая, но так, как ее переживает сам автор. Он пишет людей такими, какими он их видел, чувствовал, знал, пишет то, что от общения с этими людьми оставило рубцы на его сердце, – это самая прочная память. А память дает толчок воображению. Соединение того и другого и есть литература. Для меня, во всяком случае".

(Анатолий Рыбаков)

"У меня нет воображения, и я не особенно люблю говорить о себе. Но я охотно слушаю других, и часто многое из того, что они говорят, так или иначе находит место в моих книгах".

(Мишель Уэльбек)

"Чтобы писать хорошо и убедительно, нуно отравиться эмоциями. Неприязнь, недовольство, обида, нападки, воображение, яростный протест, чувство несправедливости – все это отличное топливо".

(Эдна Фарбер)

"Оптимисты пишут плохо".

(Поль Валери)

"В прошлом и настоящем для успеха необходимо, чтобы писатель был кем-то вроде иностранца в той стране, о которой он пишет. Чтобы он писал с точки зрения людей, – их интересов, кругозора, – среди которых он вырос и приобрел привычки, вкусы, взгляды. Писатель пишет на языке тех, от имени которых он говорит. И не больше. Если же писатель знает материал слишком хорошо, те, для кого он пишет, не поймут писателя. Писатель изменил, перешел на сторону своего материала".

(Варлам Шаламов)

"Чтобы иметь основания для творчества, нужно, чтобы сама жизнь ваша была содержательна".

(Генрик Ибсен)

"Я пишу пьесы, может быть, раз в три года. Или даже в четыре. Само написание, разумеется, не требует столько времени. Вот сейчас у меня перерыв, мне не о чем писать для театра. Ничего, ничего-ничего! Не думайте, что у меня дома есть шкаф, забитый неоконченными пьесами или хотя бы хорошими идеями. Идея должна меня ударить, чтобы я начал писать"

(Том Стоппард)

"Самый ничтожный повод часто дает возможность поэту создать прекрасное произведение".

(Гёте)

"Покупателей книг в массе не привлекают литературные достоинства романа, им нужна хорошая книга, чтобы взять с собой в самолет, что-то такое, что сначала захватит, потом затянет и заставит переворачивать страницы до конца. Это, по-моему, случается тогда, когда читатель узнает людей из книги, их манеру поведения, их окружение и их речь. Когда читатель слышит сильное эхо собственной жизни и собственных убеждений, он скорее готов погрузиться в повествование".

(Стивен Кинг)

"Вам никогда не сочинить хорошей книги, не написав прежде несколько плохих".

(Джордж Бернард Шоу)

"Свои романы я строю как диалог с читателем, и не в метафорическом смысле. В "Авиаторе" я даю начало ассоциативной цепочке: условно говоря, нажимаю на клавишу фортепьяно и предлагаю дальнейшее трезвучие строить читателю. Допустим, описываю, как дождь барабанит по крыше, как пахнет вскипевший самовар, — это входит в опыт многих людей. Они начинают развивать эту цепочку. Я пытаюсь пробудить в человеке его собственное воспоминание. Он становится соавтором, и когда это происходит, книга начинает ему нравиться. Всякому читателю хочется быть лицом активным. Нельзя объяснять все на свете, даже те вещи, которые объяснить можно. Иначе читатель не станет сотворцом..."

(Евгений Водолазкин, из интервью)

"Если предметы сами не теснятся в воображении и не ищут в нем своих образов – значит, Вы не художник, и никто Вам этого не продиктует".

(Владимир Короленко)

"Решающим в писательской работе является все-таки не материал, не техника, а культура собственной личности писателя. Только повышение этой культуры может привести к повышению качества писательской продукции. Чтение книг, и не только художественных, учеба, знание,— знание по возможности разностороннее, чтение научных книг, развитие слуха, глаза, осязания, музыкальное развитие и развитие техническое — все это совершенно необходимо писателю. Не может быть хорошего прозаика, если человек не знает на память лучших наших поэтов, если он не слышит, как звучит слово, как чередуются в нем звуки".

(Антон Макаренко)

"Любопытным всегда есть о чем писать".

(Джейн Смайли)

"Если я врач, то мне нужны больные и больница; если я литератор, то мне нужно жить среди народа, а не на Малой Дмитровке... Нужен хоть кусочек общественной и политической жизни, хоть маленький кусочек, а эта жизнь в четырех стенах без природы, без людей, без отечества, без здоровья и аппетита — это не жизнь".

(Антон Чехов)

"Проблема писателей в том, что им необходимо чувствовать. Часть писательского ремесла состоит в том, чтобы искать в себе чувства и эмоции, а потом использовать их в книгах".

(Вьет Тхань Нгуен)

"Единственно, что значимо для меня, это идея. Но идея, которая может быть применима. У меня не хватает терпения воспринимать философов, спорящих об абсолютно абстрактных категориях. Я хочу знать, что может помочь мне прожить эту жизнь наиболее интенсивно, радостно и весело. "Скажи мне, что "работает" для тебя и что не "работает", дай мне идеи. Напомни мне о тех вещах, которые я знаю, но забыл", - это я говорю писателям, когда открываю их книги. Обычно я начинаю читать книгу с произвольной страницы. И спрашиваю себя, захватывает ли мое внимание то, что я читаю. Или все это звучит глупо... Если идеи интересны, я открываю книгу снова и опять нахожу в ней что-то интересное... Я воспринимаю идею как маяк, стоящий на берегу. Маяк и тот берег, на котором находимся мы, разделен водой, но их соединяет искрящаяся, сияющая дорожка света. Взгляды тысяч людей, где бы они ни находились, могут скользить по водной дорожке, и каждый из них увидит свет маяка. Слова могут быть разными и на разных языках. Слова - это дорожка, искрящаяся на воде, но свет находится над водой, он находится над той точкой, в которой мы стоим, и распространяется во всех направлениях. Он есть и ему все равно, видим мы его или нет. Ему все равно, знаем ли мы о том, что он существует. Он как бы сам по себе. Водные дорожки идут к каждому из нас и все, что от нас требуется, чтобы увидеть свет, - это повернуть голову в его направлении и открыть глаза..."

(Ричард Бах)

"Никакое железо не может войти в человеческое сердце так леденяще, как точка, поставленная вовремя".

(Исаак Бабель)

"Узловая идея произведения в основном определяет собою его композицию, и это верно не только в применении к произведениям изобразительного искусства, но и в литературе. Определив эту общую концепцию произведения, писатель в конце концов располагает вокруг главного все мелкие аксессуары, явления и детали, группирующиеся, подобно железным опилкам в магнитном поле, по общему закону художественной «центростремительности»".

(Александр Цейтлин)

"Секрет мастерства... Я беру первую примету достойного рассказа у Льва Толстого: он завлекает нас тем, что люди у него всегда живые, а за живым человеком охотно идешь. Вторую свою примету беру у себя как читателя: поднимет рассказ в себе самом пережитое, задевает ли чем-нибудь тебя самого. В живом рассказе о живых людях мы все узнаем этих людей и в их лицах, как в зеркале, отчасти видим себя".

(Михаил Пришвин)

"Я легко перешел от красок к чернилам (МК: писатель Андрей Саломатов по образованию художник). В основе того и другого лежит один и тот же принцип, задействован тот же механизм — передача состояния души, природы посредством красок или слов. Живопись фиксирует степень внутреннего напряжения субъекта или объекта в один из моментов времени, литература показывает то же самое в развитии. Вспомните «Демона» Врубеля, или «Мадонну» Рафаэля, или девушку с картины Левитана «Осень» (расположены в порядке убывания напряжения). Там все уже есть: композиция, сюжет, эмоциональная нагруженность пространства. Включите воображение, наполните эти персонажи соответствующими переживаниями и вы получите литературное произведение. Другими словами, картина — это зазипованный рассказ. Поэтому, конечно же, помогает. Я часто слышу внутри себя музыку, которую еще пока никто не переложил на нотную бумагу. Особенно это связано с состояниями природы. Поэтому я люблю «Времена года» и Чайковского, и Вивальди. В музыке действует тот же принцип, и я очень жалею, что в свое время не получил музыкального образования".

(Андрей Саломатов, из интервью)

"Когда-то в самом начале пути я придумал такой ход: надо писать фантазию, как реальность, а реальность, как фантазию. Наверное, это оказалось правдой. Иногда можно перепутать, где вымысел, а где действительно что-то было. Мать, по-моему, меня спрашивала иногда, было это или не было: «Раз это написано, значит уже было». Это просто две реальности".

(Андрей Битов, из интервью)

"Беда большинства современных авторов, и фантастов, и реалистов, заключается в том, что они пишут гораздо быстрее, чем у них нарабатывается внутреннее содержание. В результате книги получаются ни о чем. В них может содержаться множество приключений, зачастую самых невероятных, крепкий сюжет и даже более-менее вразумительная художественная идея, однако «смысловая начинка» произведений отсутствует. Некоторое время назад я даже предложил специальный термин «ниочемизм» для обозначения литературы такого рода. Правда, это, вероятно, беда не столько конкретных авторов, сколько самого времени. Мы живем в период, когда одна эпоха со своими смысловыми координатами уже завершилась, а другая эпоха с совершенно другими смысловыми координатами еще не началась. Это классическое безвременье. А в период безвременья содержание отсутствует не только в литературе, но и в самой жизни..."

(Андрей Столяров)

"Что в час написано, то в час и позабыто".

(Александр Пушкин)

"Ни успехи, ни поражения не могут быть достойными учителями для писателя. Ты же не можешь предсказать, понравится ли читателю твоя книга или нет? Тираж либо продается, либо нет. Мой главный учитель — это мастерство писателя. Всякий раз, когда я тружусь над очередным романом, я узнаю что-то новое о профессии, об окружающем мире, о людях и, главное, о самом себе. Это одно из величайших преимуществ литературного дара: вне зависимости от того, успешен ты или нет, у тебя всегда есть возможность поближе познакомиться с самим собой".

(Себастьян де Кастелл)

"Я понятия не имею, почему так популярен. А если узнаю, то потеряю свою магию. Начну писать по формуле. Я лишь знаю, что мои книги греют сердце".

(Пауло Коэльо)

"Вот мой рецепт, он совсем простой. Что вам нужней всего? Что вы любите и что ненавидите? Придумайте кого-нибудь похожего, например, на вас, кто всем сердцем чего-то хочет или не хочет. Пусть он приготовится к бегу. Потом дайте старт. И - следом, не отставая ни на шаг. Вы и оглянуться не успеете, как ваш герой с его великой любовью или ненавистью домчит вас до конца рассказа. Пыл его страстей (а пыл есть не только в любви, но и в ненависти) воспламенит все вокруг него и поднимет на тридцать градусов температуру вашей пишущей машинки".

(Рэй Брэбери, эссе "Радость писать")

"Я пишу лишь о том, что меня пугает. Например, я никогда не писал про змей — мне плевать на них. Я люблю писать про крыс — эти серые ублюдки пугают меня куда сильнее".

(Стивен Кинг)

"Успешный писатель понимает, что движет людьми, как они мыслят, каковы их инстинкты и как их психология заставляет реагировать на окружающий мир. Успешный писатель подмечает в людях причудливые черты и с их помощью создает реалистичный портрет персонажа, отражая в его образе всю сложность человеческой натуры. Звучит пугающе? Не волнуйтесь, на самом деле в этом нет ничего страшного: просто оглянитесь вокруг".

(Александр Гордон Смит, "52 способа написать бестселлер")

"Магия не в самих словах, а в том, как ты их соединяешь и какие образы они вызывают в уме читателя."

(Джоан Роулинг)

"Мнение, будто писатель наделен сверхъестественной наблюдательностью, распространено весьма широко, но мне оно представляется величайшим заблуждением. Правда, и здесь я, естественно, исхожу из личного опыта, понимаю, что он далеко не абсолютен, и все же, все же… Во-первых, писатель – не натуралист, а мир людской – не муравейник, а во-вторых, наблюдательность подразумевает конкретное мышление, а писатель могуч мышлением образно-ассоциативным. Пишу эти всем известные истины только для того, чтобы признать, что писатель – конечно же! – наблюдает. Наблюдает хотя и неосознанно, но придирчиво, днем и ночью вслушиваясь и всматриваясь в самого себя. И всех героев своих писатель, как правило, лепит по собственному образу и подобию, выламывая собственные ребра не только для Ев, но и для Адамов".

(Борис Васильев)

"У пишущего человека мысли спорят между собой на каждой странице, в каждой строке, за каждое слово".

(Расул Гамзатов)

"Я никогда не могу заставить себя писать, если не имеется для этого внутреннего импульса. Если работа не доставляет мне полного удовольствия, я тотчас же прекращаю её. Если меня утомляет сочинение повести — значит, и самая повесть должна утомить читателей. Всякий раз, как я пробовал писать, задавшись какою-нибудь идеею, — выходило плохо. Выходило хорошо и нравилось только то, что я писал просто, из какого-то глупого удовольствия писать, при этом писать так именно, как я понимал что бы и кого бы то ни было.

Я не только не хочу, но я совершенно не могу, не в состоянии написать что-нибудь с предвзятою мыслью и целью, чтобы провести ту или другую идею.

У меня выходит литературное произведение так, как растёт трава.

Я встречаю, например, в жизни какую-нибудь Фёклу Андреевну, какого-нибудь Петра, какого-нибудь Ивана, и представьте, что вдруг в этой Фёкле Андреевне, в этом Петре, в этом Иване поражает меня нечто особенное, то, чего я не видел и не слыхал от других. Я в него вглядываюсь; на меня он или она производит особенное впечатление. Вдумываюсь, затем эта Фёкла, этот Пётр, этот Иван удаляются, пропадают неизвестно куда, но впечатление, ими произведённое, остаётся, зреет. Я сопоставляю эти лица с другими лицами, ввожу их в сферу различных действий, и вот создаётся у меня целый особый мирок… Затем нежданно, негаданно является потребность изобразить этот мирок, и я удовлетворяю этой потребности с удовольствием, с наслаждением.

Таким образом, никакая предвзятая тенденция мною совершенно и никогда не руководит.

В большинстве случаев я списывал с натуры. Конечно, я не мог списывать целого типа с одного человека. Одну черту берёшь с одного, другую подходящую берёшь с других. Замечательно, многие скверные черты я брал с людей, которых я просто обожаю; многие гадкие черты брал у самого себя, поймаешь этакую гадину и пришпилишь: «на, мол, вот тебе». Конечно, не обходилось и без чистой выдумки, особенно, когда дело касается чувств; возьмёшь и рассиропишь себя: «И невольная слеза катится с глаз» и тому подобное.

В конце концов мастерство художника в этом и состоит, чтобы суметь наблюдать явление в жизни и затем уже это действительное явление представить в художественных образах. А выдумать ничего нельзя".

(Иван Тургенев)

"Мне нравится вставлять в книги то, что не имеет (к ним) никакого отношения. Если в произведении будет лишь то, что "относится к делу", там станет тесно и душно. А если вводишь одно за другим то, что вроде бы и постороннее, создается впечатление дуновения свежего ветра".

(Харуки Мураками)

"Первоначально всегда возникает образ, который зачастую не связан ни с какой историей или сюжетом. Поначалу это совершенно автономная клетка, которая отчего-то, – и я не смогу вам сказать отчего, – вдруг начинает иногда размножаться. Каким бы малозначительным этот образ ни был, в нем заключена возможность дальнейшего развития, он может поистине перерасти в фабулу. В некоторых случаях этот образ может быть настолько незначительным, что для любого другого человека, кроме меня, он ничего не будет значить. Мне не слишком свойственно абстрактное мышление, и я не склонен развивать теории, поэтому приведу вам пример. Однажды вечером – это было в Мехико – я хотел взять такси и увидел машину, которая шла в нужном мне направлении; но в тот момент, когда я хотел остановить ее, – удержался и не поднял руку, так как заметил, что рядом с водителем кто-то сидит. Когда же машина оказалась совсем близко от меня, я убедился, что она свободна и в конце концов сел в нее. Я рассказал водителю про оптический обман, жертвой которого оказался, и он поведал мне тогда со всей серьезностью, что и другие пассажиры говорили ему о том же. Он добавил: случается, что он не может за целую ночь найти себе ни одного пассажира…

Я рассказал об этой истории Бунюэлю, и он, как мне помнится, сказал, что она, безусловно, должна послужить началом чего-то очень важного, – он думал о том, что я смогу использовать ее в своей работе. И все же этому образу не суждено было иметь будущее, хотя он неотступно преследует меня, часто возникает в моей памяти. Надо сказать, что у меня накопился целый склад подобных образов, который постоянно разрастается, приобретая внушительные размеры. Итак, в тот день, когда меня охватывает нестерпимое желание начать писать, от которого я, впрочем, стараюсь всячески отделаться, я открываю ящик, в который сложены мои записи, вытаскиваю примерно с десяток из них, пересматриваю и решаю, что наступило время написать рассказ на основе вот этой заметки, а не какой-либо другой… Но как бы я ни упорствовал в своем намерении, иногда совсем иная запись, которая казалась мне менее интересной и даже совсем незначительной, захватывает меня целиком.

Я давно уже понял, что не я выбираю образ, который мне хочется развить, или историю, которую стоит рассказать, а они сами выбирают меня. Я хочу тем самым сказать, что совершенно не знаю, что именно во мне заставляет склониться к той или иной истории. Я был знаком когда-то с молодым человеком, влюбленным в девушку, которая не желала его знать. Когда наступил такой момент, что ему уже не удавалось ухаживать за ней, поскольку она не подпускала его к себе близко, он расположился под окнами дома своей любимой и проводил там дни и ночи. Так как никто не знал, как прогнать его оттуда, дело доходило до того, что на него сверху выливали ночной горшок. Он шел домой, мылся, переодевался и снова возвращался на прежнее место. Бывало и так, что на его голову сверху летели экскременты, но ничего добиться все равно не могли: он снова возвращался, приведя себя в порядок, чистый, преисполненный терпения. Теперь эта девушка стала его женой, и они счастливо живут вместе. Так бывает и с некоторыми сюжетами: ты не хочешь их, а они навязываются тебе сами. Я полагаю, что напишу когда-нибудь книгу под простым названием: «Как писать роман». Писать следует только то, от чего мы не можем отделаться, несмотря на все наши сомнения и уловки".

(Габриэль Гарсиа Маркес)

"Задача литературы – изображать именно душевные движения человека, причем главные, а не мелочные. Потому до сих пор для нашей литературы главная фигура Лев Толстой. Дворянство, помещики, крепостное право – все это ушло, а читаешь с прежним наслаждением, как сто лет назад. Не ушли описанные им движения души. Толстой современен".

(Юрий Казаков)

"Возможность писать обнаружилась внезапно. До этого я пробовал что-то сочинять, но рассказы получались очень гладкие, литературные, они ничего с собой не несли. А писатель прежде всего должен создать и образовать свой собственный мир, свой космос, свой взгляд на самые главные вещи: от Господа Бога и родины и до всего, что нас окружает. И так получилось, что, когда я шел по Тверскому бульвару, где тогда еще стоял Пушкин, на меня снизошло озарение. Оно состояло в том, что я увидел мир другими глазами. Это произошло интуитивно, необъяснимо. Попросту говоря, я понял, что человек — это не только то, что мы видим. За этим зримым есть еще скрытый внутренний мир, который человек может сам не осознавать. Я увидел этот внутренний мир, эти скрытые силы в человеке глазами писателя. И сразу почувствовал, что должен писать книги".

(Юрий Мамлеев, из интервью)

"Только на опыте, на примере, на исправлении ошибок можно научиться писать… Если есть одаренность, то, что называется талантом, то что-то со временем придет, и вы будете писать. ...надо писать то, что думаешь, что переживаешь, то, что чувствуешь. А если пишешь о другом, становись в его положение. Если отгадаешь, что герой или героиня думает, – тогда ты писатель, не отгадаешь, попадешь, как говорится, пальцем в небо, – тогда не писатель. Правда в жизни, правда и в литературе – превыше всего!"

(Михаил Шолохов)

"Сегодня много ругают молодых авторов за автофикшен, за литературу травмы. Я не ругаю: пусть пишут так. И литература травмы имеет право на существование. Другой вопрос – что вы будете дальше делать, о чём вы будете дальше писать? Вы же не будете бесконечно свои травмы детства описывать? Но оттолкнуться от этого можно. Писатель начинается или, вернее, продолжается тогда, когда выходит за рамки своей личности и описывает не только себя, но внимателен к окружающему миру как таковому. Однако в основе всего всё равно лежит его личный опыт, пускай пока маленький. А в основе этого опыта – повышенная, даже болезненная впечатлительность. Писатели, как правило, люди с нервозностью, с раздражительностью, повышенной эмоциональностью, но это издержки нашего ремесла..."

(Алексей Варламов, из интервью)

"Явление, перенесенное целиком из жизни в произведение искусства, потеряет истинность действительности и не станет художественною правдою... Художник пишет не прямо с природы и с жизни, а создает правдоподобие их. В этом и заключается процесс творчества!"

(Иван Гончаров)

"...Мы сидели как-то с Ахматовой, и она говорит: “Иосиф, что делать человеку, если он знает себя наизусть, все свои любимые приемы и так далее. Какой у него выход из этого положения?”

И я с бухты-барахты ответил: “Анна Андреевна, главное — это величие замысла!”

Я тогда, помнится, подумал, что если ты ставишь перед собой большую задачу, то она выводит тебя на новые технические приемы. И эта мысль Ахматовой очень понравилась. Потому что она, вероятно, думала о себе, когда задавалась этим вот вопросом о творческой инерции. Думала о своей работе над «Поэмой без героя». И мой ответ пришелся ей очень кстати. Ну а потом в беседах с ней я эту мысль развивал — говорил ей, что даже если большой замысел в итоге проваливается, то игра все равно стоила свеч. И я думаю, что здесь я прав".

(Иосиф Бродский)

"Шутки — это потрясающе эффективная вещь. Их надо бережно раскладывать, как ловушки. Для меня написать одну страницу книги — довольно медленное занятие, ведь все вокруг «заминировано», чтобы «взорваться» в конце произведения. Мои книги — это мозаика, которая состоит из тысяч и тысяч камешков, склеенных вместе. И каждый камень я должен изготовить, обработать, вырастить словно дитя, что есть своего рода забава, игра".

(Курт Воннегут)

"Когда я еще был журналистом, я как-то инстинктивно понял, что, если описываешь современную жизнь, ты не можешь обойтись без брендов, без звуков, без конкретных ощущений того места, о котором ты рассказываешь, здесь и сейчас. Названия марок, вкусы в одежде и мебели, манера обращения с детьми и с начальниками — все это очень много сообщает о людях. Да, меня за это много ругают. Но я утешаюсь тем, что за то же самое ругали Бальзака: Сент-Бев, в частности, много писал о том, что у него фиксация на мебели. Мол, чего он заставляет нас читать эти романы, пусть лучше откроет свой магазин. Но ведь хоть мебель, хоть костюм всегда показывают, что ее обладатель думает о своем месте в этом мире — или какое бы место в нем он хотел бы занимать. Бальзак не зря часто начинал главы с описания комнаты и обстановки. Он мог указать, что шторы на окнах были не из дамаста, а наполовину хлопковые — и таким образом давал читателю полное представление о статусе тех, кто в этом доме живет".

(Том Вулф)

То, что не выросло и не созрело во мне самом... недоступно моему перу!.. Я писал только то, что переживал, что мыслил, чувствовал, что любил, что близко видел и знал, — словом, писал и свою жизнь, и то, что к ней прирастало.

(Иван Гончаров)

МК: Ну а напоследок я вспомню книгу "Кради как художник" американского автора Остина Клеона.

Клеон из известной фразы "Всё придумано до нас" сделал целый трактат-манифест, призывая авторов не стесняться заимствовать любые идеи и чужие находки, перерабатывать их и строить из этого свои произведения.

В общем-то, в мире постмодерна вполне себе рабочий подход.

Итак, вот несколько цитат их этой противной книжки:

"Моя мама любила повторять мне: «Мусор на входе — мусор на выходе». Это сводило меня с ума. Но теперь я понимаю, что она имела в виду. Ваша задача — собирать идеи. Лучший способ для этого — читать. Читать, читать, читать, читать, читать. Газеты, погоду, дорожные знаки, лица незнакомцев. Чем больше вы читаете, тем шире выбор того, что повлияет на вас.

Выберите писателя, который вам действительно нравится. Найдите все его произведения. Узнайте, что он сам читал. И прочитайте все это. Взбирайтесь по своему генеалогическому дереву писателей.

Крадите идеи и сохраняйте их на будущее. Носите всюду записную книжку. Пишите в книгах. Вырывайте страницы из журналов и создавайте из них коллажи в своем скрапбуке. Крадите, как художник".

(Остин Клеон)

"Мы неспособны делать идеальные копии. Именно благодаря тому, что мы не можем полностью скопировать своих героев, мы обретаем собственную жизнь. Так и происходит наша эволюция".

(Остин Клеон)

"Мы учимся писать, копируя алфавит. Музыканты учатся, играя гаммы. Художники учатся, копируя шедевры живописи. Даже "Битлз" начинали с каверов. Пол Маккартни вспоминал: "Я копировал Бадди Холли, Литла Ричарда, Джерри Ли Льюиса, Элвиса. Все мы так делали. Макартни с Джоном Ленноном стали одними из самых великих музыкантов мира, но, как признался Пол, собственные песни они начали писать только для того, "чтобы другие группы не копировали нашу программу". Как сказал Сальвадор Дали, "тот, кто не хочет ничего имитировать, ничего не создаст..."

(Остин Клеон)

"Копирование — не плагиат, не попытка выдать чужую работу за свою. Копирование похоже на реконструкцию. Зачем копировать своих героев и их стиль? Чтобы перенять их способ смотреть на мир. Если вы просто скользите по поверхности чужого творчества без понимания его истоков, ваши работы будут просто подделками".

(Остин Клеон)

"Нужно проявлять любопытство к миру, в котором вы живете. Ищите значения слов в словарях. Переходите по ссылкам. Углубляйтесь дальше, чем остальные, — только так вы окажетесь впереди".

(Остин Клеон)

Рабочий процесс

МК: Еще одна подборка цитат -- она посвящена тому, как писатели работают. Процесс этот у всех идет по-разному, хотя, конечно, есть и общие моменты. Вот и давайте посмотрим, кто как пишет. Интересно же!

Начнем с того, как авторы усаживают себя за работу, и какими хитростями они себя на эту работу настраивают...

Для писателя необходимо писать каждый день. Чуть заленишься, не пишешь некоторое время, — потеряешь привычку и трудно потом приниматься.

(Иван Тургенев)

"Писатель по природе своей существо кабинетное. Ему нужен собственный угол, четыре стены, пусть на чердаке, пусть с узким, как в голубятне, окном, ему нужен стол, устойчиво стоящий на ножках, нужен стул, способный выдержать тяжесть его тела..."

(Ян Парандовский)

"Пишите на компьютере, который не подключён к интернету".

(Зэди Смит)

"Воспринимайте написание текстов как работу. Будьте дисциплинированы... Мой минимум — 1000 слов в день. Порой это очень просто, а порой я, честно говоря, сижу как кусок дерьма. Но заставляю себя сидеть за столом до тех пор, пока не напишу своей нормы, потому что знаю, что так я потихоньку создаю свою книгу. Эти 1000 слов с легкостью могут оказаться мусором — часто так и получается — но потом всегда легко вернуться к уже написанным словам-мусору и исправить их на хорошие".

(Сара Уотерс)

"У меня есть один писательский трюк — позволять всем частям своего "я" садиться за стол: внутри меня есть сентиментальная личность, есть забавная, есть темная, есть оптимист и пессимист, тот, кто любит научную фантастику, а есть и тот, кто предпочитает лаконичный язык".

(Джордж Сондерс)

"Самодисциплина не должна превращаться в самодовлеющие терзания, она должна служить укреплению, а не удушению творческого импульса. Если же происходит обратное, значит, пришла пора остановиться. Не сдаться, а просто переключиться на другие занятия – сбор материала, мечты, чтение (и перечитывание) всего без разбора и любые другие дела, которые помогают вам подзарядиться новой энергией. Это тоже часть писательства. Поэтому узнайте, что нужно для улучшения вашего творческого обмена веществ, и старательно подпитайте его".

(Майкл Барнс)

"Я люблю процесс писания: чисто убранный стол, изящные вещи на нем, изящные и удобные письменные принадлежности, хорошую бумагу. Каждый мастер должен любить орудия своего производства".

(Алексей Толстой)

"Когда вы пишете, отдавайте себе отчёт, что это – работа. У многих писателей есть свои нормы выработки. Известно, что Грэм Грин писал 500 слов в день. Джин Плейди успевала написать 5 000 до ланча, а затем проводила день, отвечая на интересные письма. Мой минимум – 1 000 слов в день. Обычно этот минимум легко достижим, хотя, честно сказать, иногда бывают моменты, когда сложно выродить что-то, но я всё равно буду сидеть за письменным столом и пытаться достичь своего минимума, потому что я знаю, что, поступая так, я понемногу приближаюсь к своей цели. Эти 1 000 слов могут быть плохо написанными, и такое часто происходит. Но, всё-таки, всегда легче вернуться к плохо, но написанному, и сделать его лучше, чем писать с нуля".

(Сара Уотерс)

"Чем больше вы пишете, тем больше (сюжетов) у вас появляется в голове".

(Дарья Донцова)

"Я знаю немало писателей, которые рисуют не потому, что умеют хорошо рисовать, а потому, что это помогает им писать. Это заставляет их внимательно смотреть на вещи. Художественная литература очень редко говорит о вещах; она, скорее, показывает вещи... Любая дисциплина может помочь вашей писательской работе: логика, математика, теология, и в особенности, конечно, рисование. Всё, что помогает вам видеть, всё, что заставляет вас смотреть".

(Флэннери О'Коннор)

"Важно обкатывать написанное. Важно увидеть главы напечатанными – печатный текст воспринимается по-иному, больше видишь «блошек». Я часто читаю куски вслух, отмечая: насколько хватает дыхания на ту или иную фразу, на чём спотыкаюсь... Для молодёжи: никогда не давайте читать свои произведения родным и близким. Обязательно похвалят. А при работе над книгой нужна не столько похвала, сколько трезвый анализ текста. Найдите тех, кто поязвит, поиздевается над текстом".

(Николай Иванов)

"Обычно я ставлю перед собой небольшие задачи, потому что в ходе работы сосредотачиваюсь не на всём целом, а на части — скажем, на одном абзаце. Как только я принимаюсь за абзац и понимаю, что он «не идет», я подыскиваю для него форму, а потом предпринимаю довольно искусственные меры, чтобы он эту форму принял — а затем уже начинаю думать над тем, как бы обставить всё так, будто ровно так всё и задумывалось. Иначе текст попросту «расползается». Порой этот технический интерес «выныривает на поверхность» — как, например, в рассказе «Мальчишка Педерсенов». Меня часто спрашивают: «И о чем ты думал, когда писал это?» Я отвечаю: «Передо мной стояла задача перемежать короткие фразы с длинными, при том, что словарь ограничен». И тогда мне задают встречный вопрос: «А как же сам сюжет?» А я ведь про него особо и не думал — для меня всё сводилось к техническим нюансам. Когда я принимаюсь писать, я неизбежно сталкиваюсь с целым рядом таких задач — от них никуда не деться".

(Уильям Гэсс)

"Я отучил себя от интернета. Это было сложно — как бросить курить или принимать наркотики. Как только это получается, ты понимаешь, сколько времени ты тратил зря. Дети, собаки, шум — все это никогда не было для меня проблемой. Я никогда не писал книги в тиши".

(Джордж Пелеканос)

"Я абсолютно горизонтальный писатель. Я не могу думать, пока не лягу — либо в кровать, либо на диван с сигаретой и кофе. Мне необходимо затягиваться и прихлебывать. Во второй половине дня я переключаюсь с кофе на мятный чай, потом на херес и мартини".

(Трумен Капоте)

"Мой опыт показывает: всё, что мне нужно для работы, - это бумага, табак, еда и немного виски".

(Уильям Фолкнер)

"Писательство — это не столько вдохновение, сколько привычка. Садись за стол каждый день в одно и то же время, и слова придут".

(Маргарет Этвуд)

"Писать — это как чистить картошку: монотонно, иногда скучно, но если не сделаешь, ужина не будет".

(Харпер Ли)

"Работа писателя — это ежеутреннее сражение с ленью, сомнениями и страхом пустоты. Победа — в том, чтобы сесть за стол".

(Лев Толстой)

МК: Утро или вечер? Ночь или день? Три часа в день, или только пока пишется? Или просто выдавать норму? А как насчет выходных и праздников? В общем, давайте посмотрим, как у писателей обстоят дела с рабочим графиком...

"Диккенс утром писал определенное количество текста, а потом вставал и шел гулять. Я так не умею. Но я и не жду вдохновения — у меня нет на это времени: на мне еще научные дела. Я пишу в день одну — максимум две страницы. Пишу где могу, в любую свободную минуту — в поездах, в самолетах. У меня бешеный ритм жизни. Я могу писать и больше, если речь идет о газетных статьях. Но в художественной прозе я чувствую, что после одной-двух страниц текст теряет энергию. Он будет правильно и даже ловко написан, но в нем не останется ни метафизики, ни энергии. Текст пишется не головой, а душой, извините за пафос. А эти силы быстро иссякают — и требуют восполнения".

(Евгений Водолазкин)

"Когда я начинаю работу над новой книгой, я не останавливаюсь и не замедляюсь, покуда есть силы. Если я не буду писать каждый день, персонажи у меня в мозгу прокисают – они начинают выглядеть как персонажи, а не реальные личности. Острие повествования ржавеет, я теряю ощущение хода и темпа сюжета. Хуже всего, что теряется ощущение развертывания чего-то нового. Работа начинает ощущаться как работа, а для большинства писателей это первый поцелуй смерти".

(Стивен Кинг)

Из интервью с Джоном Апдайком:

– Как вам удается так много писать?

– Я не делаю ничего другого. Я никогда не хотел преподавать, повторить жизненный путь своего отца. Я предпочитал быть плохим писателем, чем не писать вовсе. И я всегда относился к писательству как к профессии. Я работаю писателем, как другие работают зубными врачами или биржевыми маклерами. У меня, как и у всех, есть рабочие часы: с 9 утра до 13:30. Поэтому даже если пишешь небыстро, в конечном итоге набирается немало страниц!

"Лучший способ остановиться, когда работа идет хорошо и вы знаете, что будет дальше. Если вы будете делать так, работая над романом, то никогда не будете застревать. Это одна из самых ценных вещей, которой я могу поделиться".

(Эрнест Хемингуэй)

"Творческая кухня трудно поддается рационалистическому объяснению. В творчестве много непредсказуемого, интуитивного. Я не принадлежу к писателям, которые живут по принципу: ни дня без строчки. У меня бывают большие перерывы, когда я не испытываю желания писать. По-видимому, в такие периоды происходит сбор впечатлений, потом наступает момент, чувствую, надо браться за перо, сажусь за машинку и в зависимости от творческого порыва работаю от 8 до 12 часов, иногда больше. Сначала начерно пишу рассказ, при этом никакого плана не составляю, как идет, так и идет. Потом переписываю рассказ второй раз, третий, четвертый и затем отдаю машинистке. Объем рассказа с каждым переписыванием увеличивается, а не наоборот, как бывает у других. Если первый вариант рассказа составлял, к примеру, 20 страниц, то окончательный вариант доходит до 40 страниц. То есть тема у меня постоянно развивается".

(Фазиль Искандер)

"Я никогда не пишу днем. Это как голым пробежать по магазину. Каждый может увидеть тебя. А ночью… Вот тогда ты можешь потрюкачить…"

(Чарлз Буковски)

Виктор Пелевин в интервью 2001 года для газеты «Corriere Della Sera»:

— У меня дома есть боксерская груша в форме мужского торса. Когда я пишу, он играет в этом процессе настолько важную роль (вместе с тем, я бы не хотел вдаваться в подробности), что я воспринимаю его как соавтора»

— В какое время предпочитаете писать?

— Утром, в короткий промежуток между моментами, когда я просыпаюсь и когда начинаю думать. Во всяком случае, я не могу находиться в сидячем положении больше получаса, максимум — 20 минут.

— Рабочее место?

— Любой стол, на который я могу поставить ноутбук. Мне нравится менять рабочее место.

— Исправления?

— На компьютере их делать совсем не сложно, они исчезают без следа. Есть одно неудобство: снижается концентрация. Я часто переписываю, но я считаю это ошибкой.

— Наброски?

— Нет, я начинаю с первой фразы и продвигаюсь вперед. Однако схематический план помогает, такой план нужен.

— Трудности?

— Свести вместе двух главных героев: петербургского поэта Пустоту и командира Чапаева.

— Что помогает в работе?

— Зеленый чай и — изредка — музыка.

— Делаете ли Вы заметки?

— Да, но никогда ими не пользуюсь, у меня мания — записывать все.

— Что Вы делаете, когда роман уже написан?

— Клянусь сам себе, что буду писать только короткие рассказы.

— Первые читатели?

— Пара друзей. После них ни одному критику не удается меня обидеть.

"Писатель должен много писать, но не должен спешить…"

(Антон Чехов)

"Когда ты что-то пишешь, слова должны литься на бумагу, как вода из водопроводного крана. Чем дольше я вынашиваю в себе материал, тем сочнее он становится. Это результат внутренней компрессии. С чего начать? Как начать? Большинство людей впадают в прострацию, лишь посмотрев на чистый лист бумаги. Это случается со всеми. Это то же самое, что смотреть на пустой холст. Я нашел «секрет», открытый сюрреалистами; он заключался в том, чтобы просто писать обо всем, что взбредет в голову — иными словами, громоздя чепуху без точек, без всякой последовательности, пока не начнет вырисовываться то, что хочешь сказать. Затем весь подготовительный хлам ликвидируешь. Я пишу до тех пор, пока не устану или не исчерпаю тему. Но никогда не позволяю своему мозгу дойти до точки истощения. Однажды я получил хороший урок. Как-то раз написал 45 страниц и свалился без сил. Так что всегда стараюсь сохранить бодрость. Как с бассейном: его никогда не осушаешь — слишком долго его опять наполнять. Думаю, это сказал Хемингуэй, но он вымучивал свои рукописи и, по-моему, не слишком в этом преуспел. Я, так сказать, избавляюсь от излишка и на следующий день продолжаю работать над тем, что осталось. Вот, в общих чертах, мой метод работы. Безусловно, очень часто я отвлекаюсь от темы. Кажется, собираюсь писать о чем-то конкретном, и вдруг меня задевает за живое другая тема, и я переключаюсь на нее. Но главное — не нарушить плавного течения мысли. Сохранить плавность повествования — это главное, что меня заботит".

(Генри Миллер)

"Для того чтобы писать, мне нужна предельная концентрация. Мне нужно по меньшей мере две недели, чтобы никто меня не отвлекал, чтобы войти в универсум романа, — тогда я могу писать. И чем скучнее в этот период жизнь, тем лучше пишется".

(Юн Фоссе)

"Если вы сели за письменный стол, не имеет значения - на десять минут или на час, не останавливайтесь. Если через восемь минут к вашим ногам шлепнется бомба, а вы планировали творить десять минут, не обращайте на нее внимания. Пишите - и все!

В чем смысл этого? Когда мы пишем, то зачастую совмещаем в одном лице и творца, и редактора. Представьте, что та рука, которой вы пишете, - творец, а вторая - редактор. Теперь сведите их вместе и сцепите пальцы. Именно этой происходит, когда мы пишем. Творческая рука хочет повевать о том, чем вы занимались субботним вечером: 'Всю ночь я хлестала виски и косилась в сторону мужчины, сидящего в другом конце бара. На нем была красная майка. Я представляла, какой он красивый. В три часа он наконец повернулся в мою сторону, и я с горя плюнула в пепельницу. Его лицо смахивало на морду мокрой дворняжки с выбитыми зубами'. Творческая рука уже начала писать, как вдруг вторая рука так сжимает пальцы, что творческая не может шелохнуться. Редактор заявляет Творцу: 'Ну и что в этом хорошего? Зачем всем об этом рассказывать? У меня есть идейка получше. Пиши: 'Прошлым вечером я выпила чашечку подогретого молока и в 9 часов легла спать'. Давай, давай. Тогда я ослаблю хватку'.

Если ваша творческая рука все время будет в движении, редактор не сможет за ней угнаться и перекрыть ей кислород. Она получит возможность писать все, что заблагорассудится. Непрерывное движение руки - вот основа писательской практики..."

(Натали Гольдберг)

"Раньше люди, занимавшиеся короткой формой прозы, были более усидчивые, целеустремленные и трудолюбивые, наконец. Ничто не могло отвлечь их от творчества: днем на работе, ночью за письменным столом – да пожалуйста! Хоть до скончания веков готовы были начинающие писатели на такой «трудовой подвиг». А сегодня, увы, слишком много каких-то соблазнов: и на престижную презентацию заглянуть, и на выставку модного художника успеть, и на книжную ярмарку заглянуть, и с друзьями-подругами за чаркой доброго вина посидеть... На творчество, – настоящее, художественное, трудное и вдохновляющее, – увы, очень часто не остается времени. А надо писать, надо трудиться – «и день и ночь, и день и ночь»..."

(Вячеслав Сукачев)

"На самом деле меня просто забавляет весь этот процесс (работы). Я привожу в порядок свои идеи, придумываю персонажей, которых не существует, и могу решить, что с ними случится дальше. То есть четыре часа я как будто придумываю свой фильм или спектакль. Я до сих пор не могу осознать, что мне платят за дело, которое приносит мне удовольствие. И даже если бы я был один на необитаемом острове, я бы продолжал писать. Четыре с половиной часа в день я предаюсь своим мечтам".

(Бернар Вербер)

"Писательская кухня - это обыкновенная кухня, в которой днем варится суп, а ночью создаются бессмертные произведения".

(Феликс Кривин)

"Труд для меня – источник единственного и подлинного счастья… Это моя жизненная функция. Как только я кончаю очередную книгу, я чувствую себя несчастным и не нахожу покоя до тех пор, пока не начну следующую. Праздность для меня – пытка...

Мне ничего легко не дается. Почему-то многие думают, что мои произведения – чистейшая импровизация. Какой вздор! Я не могу приступить к работе, если не знаю начала, середины и конца своего будущего романа. До сих пор я был достаточно счастлив в том смысле, что для каждого произведения у меня в голове была не одна, а по меньшей мере полдюжины готовых схем. Большое значение я придаю развязке. Если читатель сможет угадать, чем все кончится, то такую книгу не стоило бы и писать. Чтобы роман понравился, нужно изобрести совершенно необычную и вместе с тем оптимистическую развязку. И когда в голове сложится костяк сюжета, когда из нескольких возможных вариантов будет выбран наилучший, тогда только начинается следующий этап работы – за письменным столом.

...я могу раскрыть секреты моей литературной кухни, хотя и не решился бы рекомендовать их никому другому. Ведь каждый писатель работает по своему собственному методу, выбирая его скорее инстинктивно, чем сознательно. Это, если хотите, вопрос техники. За много лет вырабатываются постоянные привычки, от которых невозможно отказаться. Начинаю я обыкновенно с того, что выбираю из картотеки все выписки, относящиеся к данной теме; сортирую их, изучаю и обрабатываю применительно к будущему роману. Затем я делаю предварительные наброски и составляю план по главам. Вслед за тем пишу карандашом черновик, оставляя широкие поля – полстраницы – для поправок и дополнений. Но это еще не роман, а только каркас романа. В таком виде рукопись поступает в типографию. В первой корректуре я исправляю почти каждое предложение и нередко пишу заново целые главы. Окончательный текст получается после пятой, седьмой или, случается, девятой корректуры. Яснее всего я вижу недостатки своего сочинения не в рукописи, а в печатных оттисках. К счастью, мой издатель хорошо это понимает и не ставит передо мной никаких ограничений… Но почему-то принято считать, что, если писатель много пишет, значит ему все легко дается. Ничего подобного!.."

(Жюль Верн)

"Я не считаю слова. Я не считаю ничего. Я просто пишу, пока не упаду".

(Рэй Брэдбери)

"Часто бывает так: замышляешь автобиографический роман о собственном детстве, или пьесу из жизни иммигрантов, или трактат о... ну, скажем, роли женщины в истории. Но браться за это сразу — все равно что карабкаться по склону ледника. Ноги скользят, пальцы краснеют, мерзнут, из ран сочится кровь. Затем из глубин подсознания заявляются в гости все твои нервные расстройства и рассаживаются вокруг стола. Не давайте им власти. «Я дышу медленно и глубоко — и наконец замечаю рамку для фотографии пять на восемь сантиметров, которую специально поставила себе на стол, чтобы помнить про малые дозы. Рамка напоминает мне: нужно написать кусочек. Маленький, как фотография пять на восемь. На сегодня это все. Вот сейчас, например, я напишу только один абзац про место и время действия»".

(Энн Ламотт)

"Я должна писать хотя бы полчаса в день, даже если выйдет всего три предложения. Иначе я теряю связь с текстом".

(Вирджиния Вульф, "Дневник писательницы")

"Я писал три часа каждое утро — с 5:30 до 8:30. За это время я старался написать 250 слов в час. Если задерживался, то на следующее утро восполнял упущенное".

(Энтони Троллоп)

"Каждый день выделяй время, чтобы делать то, что любишь. Если не можешь писать — читай. Если не можешь читать — думай о сюжете. Главное — поддерживай связь с искусством".

(Курт Воннегут)

"Секрет в том, чтобы просто продолжать. Даже если кажется, что ничего не получается, — пиши ещё абзац, ещё страницу".

(Джоан Роулинг, из публичного выступления)

"Я пишу, пока пальцы не начинают дрожать, а свеча не догорает до конца. Вдохновение приходит после десятой страницы".

(Бальзак)

МК: Ну и довеском просто куча цитат, которые так или иначе отражают рабочий процесс писателя.

"В работе я переживаю три периода: начало - обычно трудно, опасно. (В молодости я с гораздо большим легкомыслием садился к столу.) Когда почувствуешь, что ритм найден и фразы пошли "самотеком", - чувство радости, успокоения, жажды к работе. Затем, где-то близ середины, наступает утомление, понемногу все начинает казаться фальшивым, вздорным, - словом, со всех концов - заело, застопорило. Тут нужна выдержка: преодолеть отвращение к работе, пересмотреть, продумать, найти ошибки... Но не бросать - никогда! Иногда введешь какое-то новое лицо, и все освежится, оживет... Перевалив через эти подводные камни, чувствуешь снова подъем, идешь к концу... Часто конец произведения наступает раньше, чем задуман, он наступает во мне самом, и фактическое окончание начинает казаться ненужным, лишним... Но это неверное чувство... Здесь нужно призвать на помощь и мыслителя и критика, - все силы... Хорош тот конец, когда читатель, окончив книгу, раскрывает ее на первой странице и начинает сначала... Конец - труднейшая из задач. Почти столь же трудно - назвать книгу..."

(Алексей Толстой)

"Писать роман – это как вести машину ночью. Видишь только то, что фары выхватывают из темноты, и все же так можно проделать весь путь".

(Эдгар Доктороу)

"Когда я начал писать, я не мог контролировать то, каким получится результат. То, как я излагал и каким получался герой, не соответствовало моему желанию. Когда я был молодым и наивным, я думал, что после написания 10, 12, 15 книг можно научиться всем уловкам, и потом всё будет отлично. Реальность состоит в том, что чем дольше пишешь, тем больше учишься, тем больше чувствуешь язык, которым можешь управлять, и по-прежнему хочется писать лучшие книги. Нет определённого набора уловок, которым писатель может научиться. Всегда есть, чему учиться. Это поддерживает меня сейчас. Мне будет очень, очень тяжело работать, если бы я не получал так много удовольствия от сложностей".

(Дин Кунц)

"Литература была бы совсем неплохим занятием, если б не надо было писать".

(Константы Ильдефонс Галчиньский)

"Вот еще один общий вопрос: во время работы я, как и большинство писателей, произношу фразы вслух. Те, кто не делают этого, пусть делают. Стыдно перед домашними бывает только первое время, - домашние привыкают. Думаю, что произнесение фраз вслух составляет существенную часть работы и весьма деликатную. Можно произносить их так, что все ошибки будут завуалированы вашим завыванием, а можно так, что именно ошибки-то явственно и зафальшивят, как пробкой по стеклу. Все в том - чьим голосом произносятся фразы, - своим, авторским, притворно благородным, сдобренным самодовольством (а оно неизбежно), или голосом персонажей, в которых вы (через жесты, галлюцинации) переселяетесь и одновременно слушаете их сторонним ухом (критик). Большая наука - завывать, гримасничать, разговаривать с призраками и бегать по рабочей комнате".

(Алексей Толстой)

"Не умножайте сцен, которые напоминают одну другую, это убивает интерес".

(Беранже)

"Показывайте, а не рассказывайте. Знаменитый совет, которому мало кто следует. Пример: опосредованное описание эмоций. Ваш читатель умный? Умный. Ну и пишите для него соответственно. "Лили заливалась слезами. Она была очень расстроена." Тут второе предложение следует из первого? Контекст вроде бы на это указывает. Ну и вычеркните его. Если вы хотите, чтобы читатель сопереживал, не разжевывайте ему всё. Покажите ему, что происходит, а он своим умом дойдет до всего остального. У этого подхода есть еще один плюс! Поскольку кино в силу необходимости не рассказывает, а показывает, данный подход вам очень придется кстати, когда настанет время писать киносценарий по вашему роману!"

(Аллен Гатри)

"Нельзя перестать писать роман, просто в какой-то момент наступает час, когда надо сдавать книгу в издательство".

(Орхан Памук)

"Не вдавайтесь в подробности, описывая места и вещи.

Разве что вы Маргарет Этвуд и умеете рисовать картины посредством слов, или у вас дар к описанию пейзажей как у Джима Харрисона. Но даже если вы и способны на такое, нельзя допускать, чтобы описания приводили к застою в действии, в течении повествования".

(Элмор Леонард, «Elmore Leonard's 10 Rules of Writing»)

"Есть очень хорошее правило, ограничивающее "выдумку". Солги, но – так, чтоб я тебе поверил".

(Максим Горький)

"...если хочешь держать читателя в напряжении, нужно, чтобы вопрос повествования какое–то время оставался неразрешенным.

Вопрос повествования – это средство, позволяющее поддерживать любопытство читателя. Обычно вопрос повествования не сформулирован в форме вопроса. Чаще это утверждение, которое требует дальнейшего разъяснения, проблема, которую нужно решить, предчувствие кризиса и т.п.

Вот как можно поставить такой вопрос в начале повествования:

• Далеко за полночь ректор услышал громкий стук в дверь. (Вопрос: кто и зачем стучится в дверь в столь поздний час?)

• Первое, что сказала себе Гарриет, познакомившись с Джорджем: "Отец будет категорически против этого парня". (Вопросы: Понравится ли Гарриет Джорджу? Почему отец будет против? Что произойдет, когда отец Гарриет познакомится с Джорджем? Нравится ли Джордж Гарриет или ей хочется поизводить отца?)

• Линас познакомился с будущей мачехой в сочельник. (Вопрос: понравятся ли они друг другу?)

• Генри не верил в привидения. (Вопрос: не ждет ли его встреча с привидением?)

• Когда в четыре часа Лидии позвонил муж и сказал, что приведет на ужин своего начальника, Лидия пыталась починить аккумулятор своего "бьюика" пятьдесят шестого года выпуска. (Вопрос: удастся ли ей не сорвать ужин?)

• Мать просила Джеба не брать в Тумстон свой старый кольт, но Джеб никогда и никого не слушал. (Вопрос: какое ужасное событие произойдет в городе, когда Джеб заявится туда с пистолетом?)

• "Ах! — воскликнула Дженни. — Ты принес мне подарок!" (Вопрос: что за подарок принесли Дженни?)

Постановка подобных вопросов — самый простой способ создать напряжение...

Начинающие писатели нередко начинают рассказ, не задав вопроса. Ниже приводится ряд типичных примеров первой страницы произведения, написанного новичком.

• Спальня Джинджер была оклеена полосатыми сбоями. У окна стоял стол. (Вопрос отсутствует).

• Развлечься в Оушн-Сити было негде, и Освальд решил лечь пораньше и почитать, как смастерить бумажный самолет. (Подобный вопрос нежелателен: читатель отложит книгу, чтобы не умереть от скуки.)

• Краска старого "форда" облезла от ржавчины, а сиденья, набитые конским волосом, пахли как пара старых кроссовок. (Вопроса нет – одно лишь описание.)

• Учительница была настоящей мегерой, и Мэгги страшно обрадовалась, когда начались летние каникулы. (Проблема, вызванная скверным характером учительницы, практически разрешилась. У читателя не возникает вопроса, что случится дальше.)

• Теплый морской ветерок задувал в открытое окно, на горизонте над грядой гор Санта-Круз висел золотой шар луны. (Хотя это и похоже на начало художественного произведения, едва ли оно захватит читателя.) Неудачное начало часто равноценно смертному приговору будущей книге, причем последняя может быть совсем неплоха, но ни у редактора, ни у читателя не хватит терпения продолжать чтение, если вы не будете подогревать их интерес..."

(Джеймс Н. Фрэй)

"Наилучшее время для обдумывания будущей книги — когда вы болтаете, перемывая чьи-то косточки".

(Уинстон Хью Оден)

"Если вы замахиваетесь на большой роман, вы должны уметь видеть его целиком, - как архитектор видит свой ещё не построенный проект. Это именно архитектурное чутье: будут ли части вашей постройки соразмерны, встанут ли они красиво, не провалится ли пол, не рухнет ли потолок и так далее. Вы должны быть уверены в том, что в целом всё продумано.

А детали - это внутренняя отделка, и тут вы можете рисковать, экспериментировать. Я специально не продумываю детали заранее, чтобы удивлять себя неожиданными идеями. Меня изумил, к примеру, бронированный медведь, Йорек Бирнисон - как хорош! А ведь изначально такого персонажа не предполагалось. И галливспайны в "Янтарном телескопе" стали для меня полным сюрпризом..."

(Филип Пулман)

"Когда пишешь книгу, день за днем разглядываешь и определяешь деревья. Когда закончишь, надо отойти назад и взглянуть на лес".

(Стивен Кинг)

"При работе над сценой у меня есть небольшой контрольный список вопросов. «Где мы? Откуда падает свет? Какая погода за окном? Кто присутствует в этой сцене? Как они расположены по отношению друг к другу?» Это те вещи, которые мне необходимо знать. Книги, которые показывают мне всё это, я читаю с большим удовольствием, потому что могу четко представить происходящее в них".

(Филип Пулман)

"Разумный писатель никого не читает. Читать тех, кто пишет хуже тебя, нет смысла. Читать тех, кто пишет лучше, — только расстраиваться".

(Казимеж Тетмайер)

"Добросовестный писатель, работая над каждым отдельно взятым предложением, поставит перед собой по крайней мере четыре вопроса: 1. Что я пытаюсь сказать? 2. Какие слова могут это выразить? 3. Какой образ и какая идиома сделают мою мысль более ясной? 4. Достаточно ли данный образ свеж, чтобы произвести необходимый эффект?

А может быть, писатель задаст себе еще два дополнительных вопроса:

1. Можно ли выразить эту идею более лаконично? 2. Не допустил ли я каких-либо некорректностей, которых можно было избежать?.."

(Джордж Оруэлл)

"Мне кажется, автору необходимо развиваться, пробовать что-то новое, он всегда должен работать на грани ученичества, иначе есть риск скатиться в штамповку. А что касается уверенности в успехе — это гибель для автора. Если садиться за работу с сознанием, что ты пишешь гениальное произведение, которое потрясет мир, то на выходе получишь невыносимый пафос. Смирение — лучший помощник автора".

(Мария Воронова)

"Вы должны начать с записей. Возможно, вам придется делать записи годами... Когда вы думаете о чем-то, когда вы вспоминаете что-то, запишите это там, где это должно быть. Записывайте, когда вы об этом думаете. Возможно, во второй раз вы уже никогда не сможете вспомнить это так же ярко".

(Фрэнсис Скотт Фицджеральд)

"Во всех моих книгах за структурой стоит некая математика моего собственного изобретения. Попытайся я кому-нибудь это разъяснить, покажется, наверное, что это какое-то безумие. Да что там: я однажды попытался, и мне самому так показалось. Структуру – по крайней мере, в каких-то случаях – я определяю так: сначала надо решить, какое число взять за основу и какие единицы измерения использовать в отдельных частях книги. Обычно я заранее решал, сколько в книге будет слов, как это количество разделить на главы. Так, в романе "Лондон, любовь моя" (Mother London), если я правильно помню... да, там все делится на шесть и на двенадцать: в каждой главе по шесть или двенадцать тысяч слов... Это ведь мой собственный способ, это не для читателя... Мне бы меньше всего хотелось, чтобы читатель начал исследовать книгу таким образом. Все, что я пытаюсь сделать – создать, насколько это возможно, ощущение спонтанности. Видите ли, искусство же не спонтанно; ну да, определенные его элементы – может быть... Но просто взять и выплеснуть все как есть на бумагу нельзя – по крайней мере, я так не могу...

У человека, по природе своей склонного к романтизму – если его, как меня, тянет к романтике, – внутри куча всякого материала, и все кипит. Приходится это сдерживать – обязательно, иначе наружу выплескивается нечто огромное, бесформенное. По крайней мере, так кажется мне – не у всех такое бывает..."

(Майкл Муркок)

"Я не из числа сочинителей, гордо заявляющих, что пишут они только для себя. Единственное, что писатели пишут для себя, — это списки покупок; с ними сверяются в магазине, а позже выбрасывают за ненадобностью. Все прочее, что пишется, включая списки сдаваемого в прачечную белья, адресовано кому-то другому".

(Умберто Эко)

"...Я проверяю фразу за фразой, и не единожды, а по нескольку раз. Прежде всего я выбрасываю из фразы все лишние слова. Нужен острый глаз, потому что язык ловко прячет свой мусор, повторения, синонимы, просто бессмыслицы и все время как будто старается нас перехитрить.

Когда эта работа окончена, я переписываю рукопись на машинке (так виднее текст). Потом я даю ей два-три дня полежать — если у меня хватит на это терпения — и снова проверяю фразу за фразой, слово за словом. И обязательно нахожу еще какое-то количество пропущенной лебеды и крапивы. Так, каждый раз наново переписывая текст, я работаю до тех пор, пока при самой зверской придирчивости не могу уже увидеть в рукописи ни одной крупинки грязи. Но это еще не все. Погодите! Когда мусор выброшен, я проверяю свежесть и точность всех образов, сравнений, метафор. Если нет точного сравнения, то лучше не брать никакого. Пусть существительное живет само по себе в своей простоте. Сравнение должно быть точным, как логарифмическая линейка, и естественным, как запах укропа. Да, я забыл, что, прежде чем выбрасывать словесный мусор, я разбиваю текст на легкие фразы. Побольше точек! Это правило я вписал бы в правительственный закон для писателей. Каждая фраза одна мысль, один образ, не больше. Поэтому не бойтесь точек. Я пишу, может быть, слишком короткой фразой. Отчасти потому, что у меня застарелая астма. Я не могу говорить длинно. У меня на это не хватает дыхания. Чем больше длинных фраз, тем тяжелее одышка.

Я стараюсь изгнать из рукописи почти все причастия и деепричастия и оставляю только самые необходимые. Причастия делают речь угловатой, громоздкой и разрушают мелодию языка. Они скрежещут, как будто танки переваливают на своих гусеницах через каменный завал. Три причастия в одной фразе — это убиение языка. Все эти «преподносящий», «добывающий», «сосредоточивающийся» и так далее и тому подобное. Деепричастие все же легче, чем причастие. Иногда оно сообщает языку даже некоторую крылатость. Но злоупотребление им делает язык бескостным, мяукающим. Я считаю, что существительное требует только одного прилагательного, самого отобранного. Два прилагательных к одному существительному может позволить себе только гений.

Все абзацы и вся пунктуация должны быть сделаны правильно, но с точки зрения наибольшего воздействия текста на читателя, а не по мертвому катехизису. Особенно великолепен абзац. Он позволяет спокойно менять ритмы и часто, как вспышка молнии, открывает знакомое нам зрелище в совершенно неожиданном виде. Есть хорошие писатели, но они расставляют абзацы и знаки препинания кое-как".

(Исаак Бабель)

"Я пишу кусками. Пишу вразброс ключевые сцены. Иногда даже сначала сам финал. Это как кухня. Чтобы что-то жарить, надо иметь несколько хороших кусков мяса".

(Владимир Маканин, из интервью)

"Первый черновик. Прежде чем начать, я сразу выскажу негатив. Всем, кто говорит: «Да ладно, это же всего лишь первый черновик», — следует отправиться прямиком в ад и там гореть. Говорить «это лишь первые наброски, чисто для обсуждения» почему-то стало нормой. Но это неправда. Неправда, чёрт подери.

Первый черновик — это и есть настоящая работа. Именно тогда вы смываете с истории грязь и хорошенько рассматриваете то, что у вас получилось. Первый черновик — это источник, а всё остальное — доработка. Поэтому вы вкладываете в него всё. Прописываете и переписываете каждый момент, до тех пор пока не поверите, что всё действительно получилось идеально. Пока вы чуть ли не плачете от его прекрасности и не пребываете в уверенности, что переделывать больше ничего не придётся и что новые черновики просто не нужны, потому что этот идеален. Эта мысль должна сидеть у вас в голове рядом с другой мыслью, абсолютно правдивой — впереди ещё очень много черновиков. Ничего не оставляйте на потом, пишите так, как будто это ваш единственный и последний черновик, и отполировать всё нужно прямо сейчас".

(Стивен Моффат)

"Полагаю, тех, кто занимается другими искусствами, музыка действительно учит полезным формальным приемам, но читатель не обязан знать, откуда эти приемы берутся. Вот один пример. Композитор переходит из одной тональности в другую, используя “каламбурный” аккорд, увеличенный секстаккорд (каламбурный, так как это одновременно доминантсептакккорд). В романе можно переходить от сцены к сцене, используя фразу или утверждение, которое их объединяет: это делается сплошь и рядом. Если же фраза или утверждение в разных контекстах имеют разное значение, тем лучше, тем музыкальнее..."

(Энтони Бёрджесс)

"Как-то раз ты написала, что хотела бы сидеть рядом со мной, когда я пишу; представь себе, я бы тогда не смог писать.

Писать — это ведь раскрываться до самого дна; даже крайней откровенности и самоотдачи, допустимой в общении между людьми, такой, когда, кажется, вот-вот потеряешь себя, чего люди, покуда они в здравом уме, обычно стараются избегать.

Вот почему никакого одиночества не хватит, когда пишешь, и любой тишины мало, когда пишешь, и никакая ночь не бывает достаточно темна".

(Франц Кафка)

"Когда вы пишете, вы начинаете чутче ощущать окружающий мир, чувствовать себя более живым существом, а поскольку главное в жизни - это жить и наслаждаться жизнью (хотя большинство людей, судя по их виду, так не считают), то это - весьма ценный побочный продукт".

(Ян Флеминг)

"Очень часто книги не получаются. В прошлом году я полгода сочинял книжку, честно насочинял 500 тысяч знаков, все узелки связал и понял: не получилось. Бывает, получится простая веселая книжка — посмеялся, получил удовольствие, или такая книжка, над которой можно подумать. А бывает, книжка не получается вообще. Тут надо следовать завету Гоголя — жечь.

Я уже больше десятка книг «сжег». Мой самый фантастический провал — это взрослый роман в полный рост, который я сочинял больше года. Дошел до миллиона с лишним знаков и понял: чтобы все это разрулить, нужно написать еще столько же. Это не пропадет, это можно разобрать на кусочки, где-то использовать, но как единое произведение — нет, не взлетит.

Это очень интересное чувство, когда приближаешься к фиаско и еще месяц-другой пытаешься что-то допилить, вдруг огонек загорится, а он не загорается. И уже с легкой душой начинаешь заново. Я за свой труд не цепляюсь".

(Эдуард Веркин)

"Я подрабатывал в журналах издательского дома Condé Nast, писал в Vogue, Vanity Fair и House and Garden. Я писал о чем угодно — от декоративной штукатурки до персидских ковров. Я искренне рекомендую этот вид журналистики для начинающих. Такой опыт научит вас писать обо всем на свете и быстро разбираться в любой теме".

(Олдос Хаксли)

"Я пишу от руки. Мне нравится использовать ручку и бумагу. В этом процессе есть что-то медленное и интимное, что позволяет вам подкрадываться к теме. Я могу годами преследовать идею. Если у меня есть один дар как писателя, так это терпение. Иногда мне кажется, что я просто пересиливаю идею, и через четыре или пять лет она просто выходит с поднятыми руками. «Ты все еще здесь? Я сдаюсь»".

(Майк Маккормак)

"Каких-то строгих правил я себе не устанавливаю, но я пытаюсь делать главы не слишком длинными. Я хочу, чтобы главу можно было прочитать за один присест. Например, вы ложитесь спать и берете с собой книгу. Мне важно, чтобы вы знали – глава в этой книге такая, что вы как раз успеете прочитать ее перед сном. Мне не хотелось бы, чтоб, начав читать, вы посмотрели и сказали: "Ой, нет, эта глава такая длинная". И бросили читать на половине. Я хочу, чтоб вы посмотрели и сказали: "О, осталось две странички, тогда дочитаю до конца главы". Я хочу, чтобы одна глава была одной историей. Так что – да, я об этом думаю и специально делаю их не слишком длинными. А еще я не хочу писать сложным языком. Нельзя, чтоб вы бросили читать книгу, потому что не понимаете, о чем я говорю. Это тоже для меня очень важно".

(Фредрик Бакман)

Неписец... Что с ним делать?

МК: Как можно было понять по прошлой подборке цитат, рабочий процесс у писателей строится по разному. Однако, какие-то моменты сходятся. И один из таких моментов -- творческий ступор. Автор, вроде бы, готов поработать. И может даже уже усадил себя за работу. Но вот не идет текст, не прёт, в голове пусто, идей нет. Что же делать?.. Давайте посмотрим, знакомы ли с этой бедой известный авторы, и как они с ней (с собой, конечно же) борются...

"Если у вас трудности с книгой, попробуйте элемент неожиданности: атакуйте её в тот момент, когда она меньше всего этого ожидает".

(Герберт Уэллс)

"Когда неохота писать, поставь кухонный таймер (таймер для варки яиц в оригинале. прим. пер.) на один час (или полчаса), садись и пиши, пока таймер не зазвонит. Если через час тебя будет так же воротить от писания, ты свободен на час. Но обычно ко времени, когда таймер срабатывает, ты так увлечен своей работой, так наслаждаешься ею, что не сможешь остановиться. Вместо кухонного таймера можешь загрузить стиральную машину или сушилку, чтобы засечь время твоей работы. Чередование вдумчивой писательской работы с бездумной стиркой белья или мытьем посуды дает перерывы, нужные для появления новых мыслей и озарений. Не можешь придумать продолжение истории … почисти туалет. Смени постельное белье. Христа ради, протри пыль с компьютера. И хорошая идея появится".

(Чак Паланик)

МК: Не помню, ссылался ли уже на Паланика, но даже если и ссылался, то не грех повторить: у него много разных материалов по писательству. В первую очередь рекомендую посмотреть серию его эссе "Чак Паланик о литературном мастерстве" -- они переведены на русский язык и есть в Интернете. Так же у него есть книга "На затравку" - это что-то вроде литературной автобиографии с размышлениями и советами для писателей.

"Решиться открыть вчерашний файл — одна из самых тяжелых минут для писателя. Но в этом и заключается его работа: превратить нестройное собрание вчерашних каракуль в завтрашнюю книгу".

(Сара Груэн)

"Меняйте среду. Писатель Мануэль Гонзалес говорит, что когда он заходит в тупик, то «меняет среду» – переходит от работы на компьютере к записной книжке или пишущей машинке. Попробуйте сменить текстовый редактор, например, Word на Google Docs или даже на блог-платформу вроде WordPress. Прочитайте свое произведение вслух. Увидев – и услышав – ваш труд в новом формате, вы можете понять о нём нечто новое".

(Энджела Тан, "10 способов освободить свой разум")

"Если вы не знаете, что делать дальше, пусть в комнату зайдет мужчина с пистолетом в руке".

(Рэймонд Чандер)

"У каждого писателя, наверное, всегда есть свои причуды. Но, по-моему, все это лишь предлоги, чтобы не писать. Иными словами, человек ставит перед собой всякого рода препятствия, лишь бы не садиться писать. Мне, по крайней мере, внушает ужас мысль о том, что надо сесть за пишущую машинку. Я поглядываю на нее, кружу вокруг, говорю по телефону, хватаюсь за газету — тяну время, чтобы не остаться с машинкой один на один, но в конце концов это случается. Между пишущей машинкой и собой человек воздвигает поистине бесконечное множество препятствий. Сначала, и довольно долго, я мог писать лишь в комнате, которую называл «горячей», всегда при одной и той же температуре. Дело в том, что начал я писать в тропиках, у Карибского моря, при температуре в тридцать градусов, и мне стоит больших трудов писать о другой. Когда я приезжаю в страны, где чередуются времена года, я поддерживаю в комнате на протяжении всего года эту температуру... Кроме того, должна быть белая бумага почтового формата... Должна быть электрическая пишущая машинка с черной лентой. Исправления должны делаться только черными чернилами. Вот целый набор маленьких причуд, которые, конечно же, относятся к разряду препятствий, возводимых перед самим собой. Однажды ты говоришь себе: «Не могу писать, потому что кончилась нужная бумага, не могу писать, потому что остались только синие чернила». Идет постоянная внутренняя борьба, изобретаются все новые причуды. Я отношусь к ним со вниманием, потому что они, в конце концов, тоже часть нашей жизни, хотя борюсь с ними постоянно..."

(Габриэль Гарсиа Маркес)

"Самое страшное – это не «снова не получается». Самое страшное – это «я больше не хочу пробовать»".

(Карлос Кастанеда)

"В писательстве дисциплина для меня — основа основ. Как правило, когда я сажусь за компьютер, чтобы приняться за новую книгу, меня охватывает ужасная лень. Я говорю себе: «Я же уже написал кучу книг, я признанный писатель, зачем мне больше». Конечно, это доводы лени. Начинать всегда трудно. Потом пишется легко, но настоящие трудности поджидают в середине книги. Уходит энтузиазм, с которым она была начата, а конец еще очень далеко. Как раз в этот момент у многих писателей опускаются руки".

(Пауло Коэльо)

"Когда я после некоторого перерыва начинаю писать, я словно вытягиваю каждое слово из пустоты. Заполучу одно слово — только одно оно и есть у меня, и опять все надо начинать сначала".

(Франц Кафка)

"«…Хочется сказать, а не сказывается. Что Вы в этом случае делаете? Бросаете работу или нудите и пытаете себя? – спрашивал в 1857 году Некрасов Толстого, и под дальнейшими мыслями, изложенными в письме, мог бы обеими руками подписаться Маршак. – Бывало, я был к себе неумолим и просиживал ночи за пятью строками. Из того времени я вынес убеждение, что нет такой мысли, которую человек не мог бы себя заставить выразить ясно и убедительно для другого, и всегда досадую, когда встречаю фразу "нет слов выразить" и т. п. Вздор! Слово всегда есть, да ум наш ленив, да еще вот что: надо иметь веры в ум и проницательность другого по крайней мере столько же, сколько в собственные. Недостаток этой веры иногда бессознательно мешает писателю высказываться и заставляет откидывать вещи очень глубокие, чему лень, разумеется, потворствует»"

(Лидия Чуковская, “В лаборатории редактора”)

"Когда я пишу, я чувствую себя безруким и безногим человеком с карандашом во рту".

(Курт Воннегут)

"Если вы застопорились, встаньте из-за письменного стола. Погуляйте, примите ванну, поспите, спеките пирог, порисуйте, послушайте музыку, поразмышляйте, сделайте зарядку. Делайте что-нибудь, только не торчите за письменным столом и не раздражайтесь впустую, пытаясь решить проблему. Но не болтайте по телефону и не идите в гости, потому что, иначе, вы впитаете чужие слова, вместо своих ещё не найденных. Откройте им пространство, оставьте место для них. Будьте терпеливы".

(Хилари Мантел)

"Думать легко. Писать трудно".

(Рамон Гомес де ла Серна)

"Бывают дни, когда я встаю и говорю: «Черт возьми, куда подевался мой талант? Что за дерьмо я создаю? Это ужасно. Вот, это я написал вчера. Ненавижу, ненавижу это». У меня есть сцена в голове, а когда я пытаюсь перенести ее в словах на бумагу, слова получаются корявыми, а сцена — неправильной. Это так раздражает. А бывают дни, когда все идет гладко. Открываешь шлюз — и вот оно. Страница за страницей. Откуда только все берется? Даже не знаю".

(Джордж Мартин, «11 уроков Джорджа Мартина» или «Как написать бестселлер»)

"То, что написано без усилий, читается, как правило, без удовольствия".

(Сэмюел Джонсон)

"По-моему, у меня никогда не было творческого кризиса. Если роман движется медленно или крайне неудовлетворительно, я переключаюсь на другую книгу, чтобы вернуться к проблемному месту позже. Я спокойно пишу ерунду с полным пониманием того, что это ерунда и я потом всё исправлю. Часто приходится писать шесть плохих предложений, прежде чем удается дойти до хорошего седьмого. Но ведь сначала нужно написать эти шесть, понять, что они плохие, и догадаться, что седьмое - это то, что нужно. Так что даже неудачные дни полезны".

(Родди Дойл)

"Конечно, у меня были дни, когда я не мог написать ничего хорошего, но это нужно преодолевать в процессе письма. Просто пишите плохо".

(Акива Голдсман, сценарист)

"Обманывайте себя. Задача написать целую статью, рассказ или главу может показаться слишком сложной. Обманывайте себя, ставя себе простенькие, «детские» цели. «Всё, что мне нужно сейчас сделать, это включить компьютер». Потом «Всё, что я должен сделать, это открыть Word». Затем «Всё, что мне нужно сделать, это написать одно предложение». Потом еще одно предложение, а затем еще одно. Полезный совет от «Lifehack» предлагает «говорить себе, что вам нужно пописать всего пять минут». Потом вы, скорее всего, будете писать дольше".

(Энджела Тан, "10 способов освободить свой разум")

"Удивительна сила сопротивления, которое оказывает человеку бумага".

(Ян Мыслэк)

"Я не пялюсь на пустые листы. Я не провожу дни и ночи, колотя по пустой голове. Я просто оставляю роман и берусь за один из десятка других ждущих меня проектов. Я пишу статью в журнал, эссе, рассказ, работаю над документальной литературой. Когда я устаю от них, моё сознание успевает поработать и вновь заполниться. Я возвращаюсь к роману и обнаруживаю, что вновь способен легко писать".

(Айзек Азимов)

"Разумнее всего не слишком беспокоиться по поводу периодов творческого бесплодия. Они помогают теме вылежаться и впускают в сюжет реальность повседневной жизни".

(Андрэ Жид)

"Думаю, вести дневник - самое лучшее для писателя... Особенно бесценным окажется журнал при творческом тупике. Записывайте туда жалобы самому себе на творческий кризис. Рассказывайте, как плохо вы себя чувствуете, как вы злитесь на то, что вас внезапно оставил талант. Описывайте главу или сцену, на которой зашли в тупик: что это за герои и чего вы хотите достичь в данном эпизоде. Пишите об этом. Поверьте, всё начнёт налаживаться прямо там, в дневнике".

(Доминик Данн)

"Пиши свободно и быстро. Не думай о качестве. Просто заполни бумагу словами. Качество придёт позже".

(Джон Стейнбек, «Дневник романа: к востоку от рая»)

"Настроение писать - роскошь. Это благословение, но не необходимость. Писать - как дышать: можно совершенствоваться, но вся штука в том, чтобы заниматься этим несмотря ни на что…"

(Джулия Кэмерон, “Право писать”)

"Кому не приходилось чувствовать, что язык похож на надтреснутый котел, по которому мы выстукиваем мелодии, звучащие так, как будто они предназначены для танцев медведя, между тем как мы бы хотели тронуть ими звезды".

(Флобер)

"Иногда, когда я не могу начать новую историю, я сажусь перед камином и бросаю в него кожуру от апельсинов, глядя на вспыхивающие языки синего пламени. Встаю, смотрю на крыши Парижа и говорю сам себе: «Не переживай. Ты писал раньше, и ты будешь продолжать это делать. Главное — написать одно настоящее правдивое предложение. Напиши самое правдивое, какое сможешь». В конце-концов я записывал одну правдивую фразу и от нее двигался дальше".

(Эрнест Хемингуэй)

"Для тех из Вас, кто хочет писать хорошо, я раскрою секрет: писательские кризисы переоценены. На деле, «кризис» — это даже не проверка веры в себя, а самообман, исполняющееся пророчество, лучшая в мире отговорка для нежелания писать".

(Рой Петер Кларк)

"Меня как-то спросили, как осилить трудный с виду проект... и я посоветовал этому человеку сделать вид, что она - тот, кому такая задача по силам. Не сделать вид, что работаешь над задачей, а что ты - тот, кому она по силам. Спросившая написала себе такое напоминание, пришпилила на стену, а потом сообщила, что это помогло".

(Нил Гейман)

"Писательство сложно тем, что над тобой нет начальника. И нужна огромная сила воли, чтобы встать в какое-то время и самостоятельно сесть работать. Кругом ведь столько соблазнов, чтобы этого не делать!"

(Дарья Донцова)

"Чем больше пишешь, тем более тебе подчиняются слова, и тем меньше времени теряешь, занимаясь чесанием затылка. Но для этого необходима дисциплина: нельзя садиться за писание лишь тогда, когда появится желание этим заняться. Не каждый умеет включать и выключать по собственному желанию кран вдохновения, но каждый может поставить свой будильник на пол–часа ранее".

(Найджел Воттс)

"Процесс писания все время прегражден препятствиями, через которые вы должны перелезть. Вам все время трудно. Не бывает никогда ни у кого, чтобы было легко писать, чтобы «лилось из-под пера». Писать всегда трудно, и чем труднее, тем лучше выходит".

(Алексей Толстой)

"Одна из главных проблем - это первый абзац. Я много месяцев провожу над ним, и, когда он наконец написан, остальное дается уже очень легко. В первом абзаце вы решаете большинство проблем всей книги: задается тема, стиль, тон. Для меня, по крайней мере, первый абзац - это своего рода пробный экземпляр того, каким будет все остальное".

(Габриель Гарсиа Маркес)

Писатель Владимир Соллогуб вспоминал, что Николай Васильевич Гоголь порой укорял его в лени. На жалобы — «не пишется» — Гоголь отвечал: «А вы все-таки пишите… возьмите хорошенькое перышко, хорошенько его очините, положите перед собою лист бумаги и начните таким образом: «мне сегодня что-то не пишется». Напишите это много раз кряду, и вдруг придет хорошая мысль в голову! За ней другая, третья, ведь иначе никто не пишет, и люди, обуреваемые постоянным вдохновением, редки, Владимир Александрович!»

"Если сцена или глава не получается, и вам кажется, что вы могли бы лучше — оставьте ее в покое и идите дальше. Когда закончите, вы можете вернуться и, скорее всего, обнаружите, что причина вашей неудовлетворенности состояла в том, что эта часть текста просто оказалась не на месте".

(Джон Стейнбек)

"Если писатель зашел в тупик, то обычно это значит, что он не понимает, что, собственно, хочет сказать. Нужно вернуться назад и внимательно рассмотреть свои мотивы, намерения и цели, которых вы намерены достичь. Но главное - не принуждать себя писать дальше только для того, чтобы исписать словами последние листы".

(Пол Остер)

"Бывало, что я писала и думала, что очень продвинулась — написала больше страниц, чем обычно. На следующий день я встаю и понимаю, что больше не хочу работать над этой вещью. Когда мне настолько неохота продолжать, что приходится себя принуждать, я обычно знаю, что что-то идёт не так, как надо".

(Элис Манро)

"Я могу две недели кряду писать что‑нибудь вроде "На коврике сидела кошка, только и всего, а никакая не крыса". И это, наверное, самое скучное и противное занятие на свете. Но я стараюсь… И в один прекрасный момент моя муза словно убеждается, что я настроена серьёзно, и говорит мне: "Ладно, твоя взяла. Я приду"".

(Майя Энджелоу)

"Один из способов — поставить ту же самую музыку, которую я слушала, когда работала над этим раньше. Музыка имеет гипнотический эффект и мобилизует все органы чувств".

(Эми Тан)

"Всякий раз, когда я впадаю в оцепенение, это происходит потому, что я написал что‑то фальшивое и неубедительное. Но стоит мне всё исправить, как слова вновь обретают силу и правдивость".

(Орсон Скотт Кард)

"Самое важное в искусстве — работать. Ничто больше не имеет значения, кроме как садиться каждый день и пытаться".

(Стивен Прессфилд)

МК: Как видим, многие авторы советуют просто писать, даже если не пишется -- что-то да выйдет. Много советов поменять что-то в рабочем процессе: место, шрифт, время, тему, книгу... Так себе советы, на мой взгляд :)

Если же тема преодоления творческих кризисов интересует вас всерьез, то можно поискать более объемные работы, нежели простая подборка цитат. Коучи с психологами потоптались и на этой полянке, так что материала в сети найти можно много. Некий Алекс Корнелл (с товарищами), например, предлагает аж 90 проверенных способов преодолеть творческий кризис и снова найти вдохновение - именно так называется его книга. Вот цитата оттуда, последняя на сегодня:

"Записывайте все. Сохраняйте интересные мысли, цитаты, фильмы, технические решения… все, что вас вдохновляет. Когда вы впадете в ступор, загляните в свои заметки, как волшебник в книгу заклинаний. Смешайте эти мысли. Продолжайте думать, пока они не встретят друг друга..."

(Аарон Коблин, из книги Алекса Корнелла "Опять творческий кризис? 90 проверенных способов преодолеть кризис и снова найти вдохновение")

Трудовыебудни писателя

МК: Я ранее делал подборку цитат о том, как писатели работают. Она называется "Рабочий процесс". А вот еще одна похожая подборка -- "Трудовыебудни...". Сказать честно, я и сам еще не очень понял, чем эти подборки отличаются. Наверное, первая рассказывает о процессе письма, о том, что происходит непосредственно за рабочим столом. А вторая (эта) подборка -- о более общих моментах писательской работы и писательской жизни, о том, что же отличает жизнь писателя от жизни нормального обычного человека..

* * *

"Писатель должен писать".

(Илья Ильф и Евгений Петров)

"Я всю жизнь рисую, но никому не показываю. Это приятное занятие — всем рекомендую. Пойте, танцуйте, пишите, рисуйте, играйте на инструменте, и не важно, хорошо у вас это получается или нет — так вы развиваете свою душу".

(Курт Воннегут)

"Пишите, даже когда вокруг всё в беспорядке. Для того, чтобы писать, вам не нужны сигареты, тишина, музыка, удобное кресло или просто спокойная обстановка. Единственное, что вам действительно нужно – это то, чем будете писать и десять минут времени".

(Кори Доктороу)

"Если бы врач сказал, что мне осталось жить шесть минут, я бы печатал чуточку быстрее".

(Айзек Азимов)

"Опубликовать свою книгу — значит добровольно выйти на публику без штанов".

(Эдна Милли)

"Я пишу для того, чтобы понять, что я думаю".

(Дэниэл Бурстин)

"Писать трудно, но еще труднее не писать".

(Тадеуш Бреза)

"Творческий труд не имеет ничего общего ни с работой ремесленника, ни с ленивым пописыванием дилетанта. Типичным писателем-ремесленником является, например, Сю, который, по остроумной характеристике, данной ему Бальзаком, «пишет так, точно он ест или пьет, — с помощью естественного механизма; тут нет ни работы, ни усилий». И другие пробуют обойтись без систематического труда. Бальзак справедливо не доверял этой чрезмерной, легкости пера, которая, как он указывал, приводит к бесплодному изобилию. Гёте высмеивал дилетантов, не знающих сопряженных с их замыслами трудностей и всегда берущихся «за такое дело, которое им не по силам». «Чувствуя провал своих попыток, они говорят, что работа не закончена, в то время как она и не была как следует начата». Подлинные художники презирают дилетантов. «Что это за искусство, которое дается без труда? — спрашивает себя Островский. И отвечает: — баловство или шарлатанство»".

(Александр Цейтлин, "Труд писателя")

"Поверьте, когда писатель ходит по магазинам, он все равно работает".

(Дарья Донцова)

"Кто-нибудь всегда смотрит из-за твоего плеча, как ты пишешь. Мать. Учитель. Шекспир. Бог".

(Мартин Эмис)

"Когда ты пишешь, при этом чувствуя себя очень счастливым и весело проводя время, ты, скорее всего, делаешь что-то не так. Быть хорошим писателем — быть перфекционистом. А это значит чувствовать себя хоть немного несчастным. В этом есть свои плюсы. Перфекционизм заставляет перерабатывать текст. Когда вы подавлены, писательство помогает вам отыскать свой собственный путь, в то время как счастливый писатель не прикладывает серьёзных усилий".

(Эндрю Кевин Уолкер)

"Чем больше человек пишет, тем больше он может написать".

(Уильям Гэзлитт)

"Главное помнить, что писательство - не самая важная вещь в жизни. Важнее быть рядом, если ты нужен своей семье".

(Стивен Кинг)

"Как только вас посещают мысли, записывайте их. Непрошеные мысли, как правило, оказываются самыми ценными".

(Фрэнсис Бэкон)

"Если у тебя нет времени на чтение, у тебя не будет и времени на то, чтобы писать".

(Стивен Кинг)

"Спрашивайте себя: «Получаю ли я удовольствие?». Ответ не всегда должен быть положительным. Но если он всегда отрицателен, то вам нужно браться за новый проект. Или новую карьеру".

(Стивен Кинг)

"Литературный труд — на редкость странное занятие. От тебя не требуется практически никакой мышечной нагрузки, но при этом ты чудовищно устаешь. Видимо, от огромной затраты умственной и психической энергии. К концу дня я чувствую себя совершенно выжатой, но счастливой".

(Кэтрин Харрисон)

"Закончить книгу — это как отвести ребенка во двор и пристрелить".

(Трумен Капоте)

"Честно говоря, я как-то неловко себя чувствую из-за всей этой популярности. Собственно, это одна из причин, почему я переехал из Нью-Йорка в небольшой город в Калифорнии с населением всего 55 000 человек. Мне не нравится слава ради славы, это не мое. Я не Салман Рушди. Я не люблю ходить на приемы, не люблю, когда меня узнают на улице. Для писателя это вообще опасно. Ты становишься знаменитостью и тут же утрачиваешь связь с реальным миром. А романист должен с этим самым реальным миром постоянно контактировать. Быть обычным горожанином. Я стараюсь не воспринимать себя слишком уж всерьез, поскольку это противоречит моим представлениям о жизни".

(Джонатан Франзен)

"Защищайте рабочее время и пространство. Даже от самых важных для вас людей".

(Зэди Смит)

"Творчество – это всегда насилие над обезьяной, которая живет внутри каждого из нас. Обезьяна не хочет работать вообще. В том числе – и творить. Обезьяна желает сидеть в удобном кресле, положив вытянутые ноги на ближайшую табуретку, и тянуть (из бутылки) пивко, бездумно глядя в мерцающий экран, где происходит «чего-то необременительно забавного». Это – естественное для обезьяны – желание надобно преодолевать каждый раз, когда садишься (вообще берешься) за работу".

(Борис Стругацкий)

"Я писал, и именно так я научился писать. Я приучил себя к тому, что к любому делу нужно относиться как к приключению, и тут же бросать его, если чувствуешь, что оно превратилось в работу; жизнь не должна быть работой".

(Нил Гейман)

"Чтобы в беллетристике терпеть возможно меньше неудач или чтобы последние не так резко чувствовались, нужно побольше писать, по 100–200 рассказов в год. В этом секрет".

(Антон Чехов)

"Прелесть писательской профессии в том, что каждый день – это в буквальном смысле шанс начать с чистого листа".

(Джонатан Троппер)

"Когда вы начинаете, вы должны быть готовы к провалу. Вы должны быть толстокожими и должны понимать: не каждый ваш проект выживет. Жизнь внештатного сотрудника, жизнь человека искусства – это как жизнь на необитаемом острове. Ты пишешь записки, заталкиваешь их в бутылки, бросаешь в море и надеешься, что кто-то найдет одну из них, откроет и прочтет; и бутылка вернется, проделает обратный путь по морю, с посланием от прочитавшего: с благодарностью, с заказом, с деньгами, с любовью. И вы должны смириться с простым фактом: на каждую возвращенную бутылку приходятся сотни невернувшихся".

(Нил Гейман)

"…с появлением текстовых редакторов cлучились две противоположные вещи: хорошие писатели стали писать лучше, а плохие — хуже. Хорошие писатели обрадовались возможности бесконечно возиться со своими фразами — видоизменять их, сокращать и отделывать — без утомительной необходимости каждый раз перепечатывать все заново. Плохие стали еще более многословными, потому что писать вдруг стало необычайно легко и их фразы выглядели на экране ужасно красиво. Разве могли эти прекрасные фразы не быть совершенными?"

(Уильям Зинсер. Из книги "Как писать хорошо")

"Я скрытная потому, что для меня это необходимое условие работы... Я считаю, что, обсуждая книгу во время работы над ней, писатель попусту растранжиривает энергию, которая нужна для дела. Вы можете встретить — да все мы встречали — массу людей, которые сидят в барах и обсуждают романы, которые они пишут. Если бы они писали, они сидели бы дома и работали".

(Джоан Роулинг)

"Каждый раз, когда я начинаю писать книгу, я чувствую себя приговоренным к двухлетнему сроку, потому что книга сродни ребенку. Сначала ты должен дать ей жизнь, потом заботиться о ней, и только затем она начинает ходить и, наконец, говорить".

(Умберто Эко)

"Писать хорошую книгу — то же самое, что нырнуть под воду и задержать дыхание".

(Фрэнсис Скотт Фицджеральд)

"Лев Гумилев некогда говорил, что стремится писать так, чтобы получилась "помесь Моммзена с Майн Ридом". Немецкий историк Теодор Моммзен у него был представителем строгой науки, а книги популярнейшего тогда Майн Рида – примером литературы занимательной, любимой читателями. Мне кажется, Гумилев был прав. Надо помнить, что история – это не только наука. Это искусство. Поэтому надо писать увлекательно, или хотя бы просто понятно".

(Сергей Беляков)

"Чтобы получить необходимый импульс и влиться в тот стабильный рабочий поток, который поможет вам закончить книгу, вы должны дождаться момента, когда история сама будет готова вырваться наружу. Это происходит не сразу, а, как правило, во время предварительной работы над сюжетом, но вы не должны пытаться ускорить этот процесс, потому что он носит эмоциональный характер. Ваша цель добиться внутреннего ощущения завершённости, как будто вы говорите самому себе: «Это действительно отличная история, и я не могу дождаться того момента, когда смогу рассказать её другим!». После этого вы можете начать писать".

(Патриция Хайсмит)

"Пишите свободно и так быстро, как можете — чтобы выплеснуть все на бумагу. Никогда не правьте и не переписывайте до тех пор, пока не поставите точку. Переписывание в процессе — это обычно не более, чем предлог, чтобы не двигаться вперед. Оно также препятствует свободному потоку мысли и ритму, которые приходят только при бессознательной работе с материалом".

(Джон Стейнбек)

"Я воспринимаю себя как фабрику. Фабрику слов. Это полезно для меня, потому что письмо - это очень таинственная, непостижимая штука, и творческий процесс тоже очень загадочный и мистический. Так что полезно иметь под рукой несколько механических инструментов, которые помогут уравновесить это ощущение таинственности. Во-первых, если у вас нет дедлайна, назначьте его себе и отнеситесь к нему серьезно. Во-вторых, я полностью завишу от ежедневного количества слов — это цель, которую я должна достичь. Если я закончу её за час, у меня будет свободный день. Если я буду идти к цели до полуночи — значит, это займет у меня всё время до полуночи. Ценность такого подхода в том, что оно делает творческий процесс конкретным, а не эфемерным.

Такой подход также означает, что вы можете посмотреть на календарь и сказать: “Если я буду придерживаться этого графика, то вот в этот конкретный день я закончу свою книгу из 100 000 слов”. Вы больше не смотрите в пустоту и не думаете: “О Боже, это я и этот пустой экран”.

Я также думаю, что если у вас творческий тупик, то у вас его нет. У вас репортерский тупик. У вас возникают проблемы с письмом только потому, что вы на самом деле еще не знаете, что пытаетесь сказать, а это обычно означает, что у вас недостаточно информации. Это сигнал отойти от клавиатуры и подумать о том, чего вы на самом деле еще не знаете".

(Сьюзан Орлин)

Писать трудно... писательский труд – это работа. То, что сочинять трудно, и то, что в этом деле много любителей, не означает, что это не работа. Непросто быть профессиональным атлетом или шеф-поваром, для многих людей спорт и приготовление пищи – хобби. Тем не менее, мы не станем делать вид, что у игрока NBA или шеф-повара нет работы.

(Линкольн Михел)

"Если пишете, то пишите. Ничего плохого в этом нет. Это совершенно хорошая вещь. Трудно писать, но все равно это счастье – когда выходит текст, когда ставишь точку, когда что‑то получается. Когда ты чувствуешь, что у тебя рука не успевает за мыслью. Это хорошее чувство. «Не можешь не писать – не пиши»? Ну, наверное, не пиши. Но если можешь писать – пиши. Это я могу сказать совершенно точно. А дальше надо пробиваться в большую литературу... Если вы чувствуете, что вы человек профессиональный, если литература для вас – нечто большее, чем просто писать стихи по поводу семейных случаев и торжеств, тогда, конечно, надо куда‑то двигаться. Это будет вас самих тонизировать, воодушевлять, вдохновлять, стимулировать, давать силу. Но при этом надо трезво себя оценивать. А трезвость самооценки – это нельзя себя недооценивать и нельзя себя переоценивать. Вот научиться себя трезво оценивать, это, на мой взгляд, для всех, особенно для молодых авторов, вещь чрезвычайно важная. И ни на кого не обижаться. Если вы плохо написали, кроме вас, в этом никто не виноват. Режиссер может жаловаться – плохая пленка, мало денег, у художника – плохой холст, у скульптора – глина не того замеса. В литературе все это не работает. В литературе только вы отвечаете за каждое слово, и этим литература прекрасна".

(Алексей Варламов)

"Пишите с радостью на душе. Литература — несерьезное дело. Если произведение начинает давить, как нудный труд, выбросьте его в мусорное ведро и начните новое, от которого поет сердце".

(Рэй Брэдбери)

"Когда я приступаю к очередной работе, то боюсь до смерти, что волшебство не свершится.

Вряд ли вам захочется оказаться на операционном столе под скальпелем хирурга, который говорит: «Попробую-ка я сегодня пооперировать левой рукой». Именно в этом суть писательства. Чтобы стать лучше, заставляешь себя каждый раз делать что-то по-другому. Как писатель вы не ограничены никаким оборудованием и вам все равно, какие новейшие технологии завоевывают мир. Вы затеяли азартную игру. И это пугает.

Уильям Голдмен, написавший сценарий для «Абсолютной власти», дал мне великолепный совет: «Пиши так, будто это твое первое в жизни произведение. С того момента, как ты поймешь механизм сочинительства, с тобой как с писателем будет покончено». И он прав. Если литературный труд станет для меня привычным делом, если я начну думать, что лучше помахать ракеткой на корте, если пойду наиболее простым и проторенным путем, повторяя собственные приемы, которые использовал раньше, — я брошу".

(Дэвид Балдаччи)

"В высокую литературу я не собираюсь лезть. В высокой литературе и так достаточно писателей. Но когда критики, а это бывает часто, делят мою работу на две части: вот, дескать, мои повести — это действительно высокая литература, а вот эти мелкие рассказики — журнальная юмористика, сатирикон, собачья ерунда, это неверно. И повести и мелкие рассказы я пишу одной и той же рукой. И у меня нет такого тонкого подразделения: вот, дескать, сейчас я напишу собачью ерунду, а вот — повесть для потомства".

(Михаил Зощенко)

"Я думаю, что это очень хорошее правило - не говорить, о чем книга, пока она не закончена. Если ты это делаешь, то, кажется, всегда теряешь часть этого. Она уже никогда не принадлежит тебе в такой степени".

(Фрэнсис Скотт Фицджеральд)

— Как вы считаете, жанровые вещи помогают расти писателю?

— Да, абсолютно точно помогают. Эти вещи учат держать сюжет, выстраивать четкий финал, работать с языком. Писательская работа на жанровых, мейнстримовых текстах и оттачивается. Все мы знаем, что перед тем как написать «Гернику», Пикассо был реалистом. Когда ты чувствуешь себя более свободным в тексте, ты начинаешь хорошо понимать его внутреннюю механику. Становится гораздо проще переходить к более серьезным темам. Например, одиннадцать лет назад я попытался написать большой роман для взрослых, и он у меня не получился. Миллион знаков лежит в корзине. Я целый год потратил на него, надеялся, что вытяну, но не вытянул. Силенок тогда еще не было.

(Эдуард Веркин, из интервью)

"Спокойная жизнь и писательство — понятия, как правило, несовместимые, и тем, кто стремится к мирной жизни, лучше не становиться писателем".

(Акутагава Рюноскэ)

"...Я пишу только о тех героях, которые меня раздражают. Я не симпатизирую своим персонажам в начале книги. Чтобы рассказать их историю до конца, мне нужно найти в себе сострадание к ним. Из-за этого ни мои герои, ни мои читатели, ни я сама — никто не знает, как все обернется.

...Как только я понимаю, в чем состоят проблемы моих персонажей, я даю им что-то, с чем они должны справиться, что-то, что они должны изменить, потому что люди больше всего боятся перемен, — это способствует привлекательности драмы.

...Я не полирую до блеска свои истории и не даю читателям идеальной версии. Я рассказываю ее такой, какая она есть".

(Терри Макмиллан)

"Писатель должен писать книжки, а не раздавать интервью, не бабачить в телевизоре. В книжках должно быть всё, что он не сказал в интервью, по телику. И соцсети писателю вредны – многие превратились из писателей в блогеров. В общем, в идеале нужно только писать книги, зато такие, чтобы там было очень много. Но все мы слабы. Любим поговорить на диктофон или камеру".

(Роман Сенчин)

"То, что я делаю, мне вечно не нравится. Всегда хочется взять и переписать свои старые книги. Перечитываю себя — и становится стыдно. Не знаю, стал бы я себя публиковать или нет.

Но важно уметь восторгаться другими. Когда пишешь, начинаешь не с нуля: всегда есть отправная точка — любовь к замечательным книгам, которые читал в детстве или юности. Для меня важно уметь восхищаться новыми, молодыми авторами, но к самому себе я очень и очень суров".

(Фредерик Бегбедер)

"Писательство для меня — это нелегкий труд. Дело не в усилиях и дисциплине, а в необходимости постоянно поддерживать хорошее воображение. Это действительно очень сложно. Есть несколько произведений, которые я так и не смог дописать, потому что у меня не хватило фантазии, чтобы их закончить. В общем, это тяжелая работа всегда, несмотря на уже имеющийся у меня опыт".

(Лю Цысинь)

"У поэта должна быть профессия, ...нельзя только писать стихи. Это можно было в девятнадцатом веке, когда были крепостные крестьяне. Но я, во-первых, не хотел бы иметь крепостных крестьян, а во-вторых, очень важно для поэта вставать рано утром, ехать на работу в трамвае или автобусе и знать, что такое педагогический или, допустим, медицинский или инженерный коллектив, и просто видеть, как устроена нормальная человеческая жизнь".

(Александр Кушнер)

"Чем меньше книга, тем больше возможностей у читателя наполнить ее своими чувствами. Для меня это сжатие стало почти автоматическим процессом. Я беру толстую рукопись, карандаш и говорю "Нет, нет, нет..." С годами это "нет" становится все безжалостнее. Я вижу красивый кусок текста, но чувствую, что он не должен быть здесь, может быть, где-нибудь в другой книге, но не здесь. И я вычеркиваю его. Таким образом, рукопись становится все меньше, меньше и меньше. По поводу этого процесса у меня очень мало рационального понимания, очень многое происходит на интуитивном уровне".

(Ричард Бах)

"Писать - это двойное удовольствие рассказывать историю другим и себе. Удовольствие писать необъяснимо: вдруг находишь прилагательное и существительное, дивно друг другу подходящие, поди знай почему, два чудесных слова, идею которая очень далеко от того, что хотелось сделать, но уж больно хороша. Это как идти по незнакомым и прекрасным краям. Да, это прекрасно, но и унизительно порой, когда не получается написать то, что хочешь. Тогда это маленькая смерть, в пору сгореть со стыда, стыдно за написанное, чувствуешь себя жалко. Но уж если "пошло" - это как хорошо смазанный, идеально работающий механизм. Это чудо, когда фразы нанизываются одна на другую и ум работает почти отдельно от тебя. Ты становишься собственным зрителем".

(Франсуаза Саган)

"Процесс писательства для меня — борьба. Я постоянно прохожу через фазу, в которой ненавижу то, что написал, и думаю «что за мусор, как это вообще может кому-то нравиться», потом привожу его в состояние, которое все-таки начинает нравиться мне самому, и потом опять впадаю в обратную крайность.

Иногда речь не о таких вещах, которые запоминаются надолго, не какие-то важные сцены — это может быть описание пейзажа, и я все равно трачу массу времени, пытаясь написать его так, как надо — чтобы и читатель увидел этот горный перевал или болото. Ни критики, ни читатели этого, наверное, и не замечают. Никто не подходил ко мне и не говорил: «Мне нравится, как вы описали это болото!» Но если все сделано так, как надо, то это болото читатель будет видеть, чувствовать его запах. Он перенесется туда, к персонажам — и это, с моей точки зрения, и есть писательское мастерство".

(Джордж Мартин)

"Я сокращаю свой текст без каких-либо эмоций, меня это совершенно не беспокоит. Что действительно может навредить, так это публикация книги, в которой 250 лишних страниц, и люди бросают ее, не дочитав до конца... Я хочу, чтобы читатель почувствовал себя так, словно он катается на американских горках в темноте. Кто-то однажды сказал о "Техасской резне бензопилой", что это был не просто фильм о сумасшедшем, это был фильм, который, казалось, был снят сумасшедшим режиссером. И это всегда было моей высшей целью - писать романы, которые, возможно, кажутся написанными психопатом..."

(Джо Хилл)

"Написание книги - это любовное приключение: сначала забава, потом книга становится любовницей, женой, хозяином и, наконец, - тираном".

(Уинстон Черчилль)

"Единственный капитал писателя - это его время. Вы не можете позволить себе начать писать, пока вы точно не знаете, что вы хотите сказать и как вы это хотите сказать. Если вы этого не знаете, то вы тратите не бумагу, а ваше весьма ограниченное и невозобновимое время".

(Роберт Хайнлайн)

"Одна из немногих привилегий, которая есть у писателя, — отсутствие начальника. Хотя начальник все-таки есть, но это не человек, а мысль, идея, история. Именно эта настойчивая идея и заставляет вставать каждый день и продолжать работу".

(Ю Несбё)

"Я не могу перейти улицу, не сгенерировав при этом 20 новых идей. В итоге где-то 19 из них оказываются не очень хорошими, но ту-самую-одну я обычно оставляю.

Я имею в виду, что истории прямо здесь, среди нас, в реальной жизни, нужно только увидеть и поймать их. У меня в груди будто моторчик, который невозможно отключить, я просто такой по жизни и, честно говоря, я пишу каждый божий день, я делал это всегда — иначе я становлюсь неугомонным, не знаю, чем себя занять. Жена часто говорит: «Андерс, пожалуйста, ради всего святого, пойди наверх и займись писательством, чтобы мы все хоть немного отдохнули»".

(Андерс Рослунд)

"Хорошие мощные идеи и приступы подлинного вдохновения не приходят так уж часто. Вы вынуждены учиться жить с подобными перерывами, стараться расслабиться и принять их, поскольку это не вопрос силы воли или какого-то осознанного контроля. Вы вынуждены учиться отвергать идеи, которые недостаточно хороши, не искушаться ими и набираться терпения. Писательство — это еще и искусство ожидания".

(Грэм Свифт)

"Главное пожелание: пишите проще. Обучение музыке начинается не с «Лунного Пьеро», оно начинается с «Чижика-пыжика». Сложность придет потом.

Что касается редактуры, то можно попробовать поменять кегль текста. Глаз замылен, а при смене кегля и шрифта все выглядит немного другим. Несколько раз распечатываю текст, на экране одно, а на бумаге другое. А когда выходит книжка, видишь вдруг третий текст. Одну из моих повестей читала жена, потому что важно было услышать все диалоги, звучащие «со стороны»..."

(Евгений Абдуллаев)

МК: А теперь давайте посмотрим, как писатели строят свой день. Сразу скажу: их режимы -- не образец для подражания.

"Я не встаю слишком рано. Задерживаюсь за завтраком, читая газеты. Одновременно с этим я лицемерно говорю, что должен делать то, что делаю именно сейчас, однако все это лишь уловки для того, чтобы отложить момент, когда я подойду к пишущей машинке. К 10.30 я все еще хожу в пижаме и халате. У меня есть договоренность с самим собой, что я могу остановиться тогда, когда мне захочется и пойти, например, бриться. На практике все это занимает не более часа с четвертью (в это время я еще успеваю послушать музыку по радио). Затем я принимаюсь за выпивку и сигареты. Потом я работаю около двух с четвертью часов, обедаю, затем, если надо что-то срочно написать, я работаю в послеобеденное время, хотя ненавижу это, я вообще ненавижу что-либо делать в это время. Однако я снова заключаю с собой соглашение, что буду работать, но не буду придавать значения тому, как мало будет сделано. После обеда счет идет на количество выпитых чашек чая до 6 вечера, когда открывается бар и можно перейти на вторую передачу. У меня не встает вопрос о творческих откровениях, но каждый раз я говорю себе: «Боже мой, в следующий раз я отнесусь к этому более ответственно!»"

(Кингсли Эмис)

"Когда я нахожусь в режиме работы над романом, то встаю в 4 утра и работаю 5 – 6 часов. Днем я совершаю десятикилометровую пробежку или проплываю 1500 м (иногда совмещаю и то и другое), затем я немного читаю и слушаю музыку. Ложусь я в 9 вечера. Я следую этому распорядку каждый день, без изменений. Ежедневное повторение процедур очень важно – оно является по своей сути формой гипноза. Я ввожу себя в состояние гипноза для повышения гибкости и глубины мышления. Но для того, чтобы жить в таком режиме повторений достаточно долго – от шести месяцев до года - требуется много сил – душевных и физических. В этом смысле написание романа похоже на тренировку по выживанию. Физическая сила также необходима, как творческий потенциал".

(Харуки Мураками)

"Я бы с удовольствием не писал, за 15 лет мне это очень надоело. Если бы мне выпал выигрыш в лотерею — 150 миллионов долларов (ну, можно и десять), я бы долго-долго не писал. Или по строчке в неделю. Такого, чтобы у меня руки чесались, пожалуй, нет, хотя теперь уже сложно представить себя в другой сфере. Занятие литературой — сильный яд, к этой жизни привыкаешь. Я 5 лет преподавал историю и политологию, а потом понял, что надо браться за ум и заниматься литературой. В общем, не жалею.

Просыпаюсь я часов в десять. Если есть силы, иду подтягиваться на турнике. Сижу в интернете, потом работаю. Начальников нет, так что пришлось подтянуть самоорганизацию.

В школе я не писал, в школе жизнь тяжелая. Хотя профессия писателя мне нравилась: писатель мало работает, много денег получает, ведет богемную жизнь, но, оказалось, все не так. В книжках пишут — сел писатель и две недели сочинял первую строку своего гениального романа. Нет, нужно каждый день выполнять определенную норму. Разленишься — все.

Когда мне было лет 35, у меня выходило 10 000 знаков в день, а сейчас я распустился, съехал до 5000".

(Эдуард Веркин)

"Я живу один, и мне не нужно ни о ком заботиться или проводить с кем-то время. Мое время принадлежит только мне. Обычно я пишу весь день, но если я хочу вернуться в студию вечером мне не нужно сидеть с кем-то в гостиной. Мне не нужно сидеть здесь и пытаться быть интересным или забавным. Я просто возвращаюсь и пишу еще 2 – 3 часа. Если я просыпаюсь в два часа ночи – это случается редко, но все же случается – и меня что-то осеняет, я включаю свет и пишу в спальне. У меня повсюду есть письменные принадлежности. Если я хочу читать, то читаю столько, сколько нужно. Если я встаю в пять и не хочу спать, но хочу работать, я встаю и работаю. Я как врач в отделении неотложной помощи. Я всегда там, где нужен".

(Филип Рот)

"Писать роман восемь часов в день может только графоман. Два-три часа интенсивного труда – и все, ты уже мертвый. Для романа. Для всего остального ты живой".

(Юрий Поляков)

"На ранней стадии проекта я делаю наброски, собираю материал, продумываю композицию. Этот период я мысленно называю «эпоха капуччино», так как она напоминает распространенное представление о писателе, который в черной водолазке шатается по разным кафетериям, делая ленивые пометки в писательском дневнике. После этого наступает следующая стадия, которую я именую «подготовкой к войне» — здесь я пробую написать некоторые сцены, тестирую сюжет, смотрю, кто из героев нежизнеспособен, от каких идей стоит отказаться. Затем наступает «стадия первого черновика». Мне постоянно кажется при этом, что было бы лучше пропустить «подготовку к войне» и сразу перейти к делу, но мне никогда не удается миновать подготовительную стадию. Видимо, мне требуется время на то, чтобы понять, что из задумок сработает, а что — нет. Конечно, самая любимая стадия — это интенсивная работа над первым черновиком, когда я ставлю перед собой цель (правда, часто не достигаю) — писать 25 страниц в неделю."

(Джонатан Страуд)

"В те благословенные времена, когда я писал ночью, я испытывал чувство полного погружения в текст. День для того не создан, поэтому я отключаю телефоны, опускаю шторы, надеваю наушники и ставлю в плей-лист один и тот же список из двадцати песен, которые звучат все время, но я их не слушаю. Все эти манипуляции нужны для того, чтобы не дать внешнему миру проникнуть в мою берлогу. Поэтому я не слышу себя, когда пишу, смеюсь и разговариваю вслух. Я даже не знаю, что шумлю. Но при этом чувствую физическое воздействие любой мелочи вокруг себя. Окружающая тебя атмосфера перестает быть лишь фоном.

Во время работы над книгой я обычно впадаю в крайне возбужденное состояние. Нарушается сон. Мне постоянно снится мой текст. Становится сильнее сексуальное влечение, поэтому увеличивается потребность в физических упражнениях; кстати, катарсис, который я испытываю от них, тоже возрастает. В разгаре работы над книгой — занимаюсь ли йогой, брожу ли по холмам, тренируюсь ли в спортзале — я всегда держу при себе чистый блокнот и ручку. Выполняя очередную йоговскую позу, я умудряюсь сделать восемьдесят коротких записей. Это сводит с ума моего инструктора. Даже если я пытаюсь выбросить все из головы, я так или иначе думаю о сюжете. Конечно, подобная ажиатация воздействует на психическое состояние. Поэтому я не могу регулярно писать. Почитайте биографии романистов вроде Джона Апдайка, рано встающих каждое утро и пишущих по шестьсот слов. Это не про меня. Меня бы это убило. Я полностью живу только своей книгой, меня просто нет в реальной жизни — и так бывает месяцами. Расплачиваются жена и дети. Они платят слишком высокую цену за каждую книгу. К счастью, я свободный писатель и волен брать большую паузу, прежде чем приступить к следующей работе. Благодаря этому у меня все еще есть семья.

Со всех сторон я слышу: «У вас такая легкая проза», и у людей создается впечатление, что книга пишется будто на одном дыхании. Я думаю, мои читатели удивились бы, узнав, как мучительно тяжело дается описание интриги, как заставляет страдать каждое слово, сколько черновых вариантов я выбрасываю, пока достигну желаемого, — и все равно сомневаюсь в качестве своей прозы. Такой творческий акт отпугнет любого, кто решит стать писателем".

(Майкл Льюис)

"Я много работаю. Я забыл выходные. Этому меня учил еще Борис Николаевич Полевой... И он мне говорил: никогда не откладывай работу. Каждый день иди, как шахтер — в шахту. Многое в отвал пойдет, но хоть кусочек руды останется".

(Борис Васильев)

"Когда я пишу новую книгу, я стараюсь не читать хороших писателей. Боюсь. Вдруг я нечаянно что-нибудь у хорошего писателя позаимствую. Какую-нибудь замечательную мысль, идею. Стараюсь читать в это время только каких-нибудь плохих, скучных писателей. Почитаю, почитаю, соскучусь и сажусь писать свою книгу".

(Григорий Остер)

"В молодости я мог писать в любое время суток. Сейчас пишу чаще всего в постели, ночью, мысленно. Иногда боюсь, что не запомню удачную фразу, встаю с кровати и карандашом записываю в тетрадь, потом переношу в компьютер".

(Милорад Павич)

"По большому счету, нужно вставать каждое утро и сколько-нибудь писать. Или же ты будешь думать об этом постоянно… постоянно, даже неосознанно. Если обратишь на это внимание, то вот они – эти мысли – бродят по кругу в твоей голове... Чтобы написать роман, требуется и физическая выносливость. Когда дело касается короткого рассказа, можно изнурять себя в течение нескольких часов и иногда этого достаточно, чтобы закончить его, но, когда доходит до романа – это обязательство, которое подразумевает под собой недели и даже месяцы тяжелой работы. И я люблю все это, писательство – лучшая работа в мире, но для нее нужно достаточно сил, а у меня, в моем возрасте, их уже нет".

(Урсула Ле Гуин)

"Я писал всякое утро, потому что знал - от моих эмоций, от чувств даже самых сильных ничего не остается, а вот книги остаются. Где мои женщины прошлых лет, где мои лучшие дни и ночи npoведенные в постели, где мой секс, вздохи, стоны, удовольствия? Исчезли без следа. А утра, проведенные с пишущей машиной, остаются".

(Эдуард Лимонов)

"В работе над текстом бывают дни серые, белые и черные. Серый день – обычный; написали норму, примерно 8 тыс. зн., завершили эпизод или остановились на середине и завтра его продолжите. Работа движется по плану, вне зависимости от того, записан он на бумаге или хранится в памяти… Но вот приходит белый день, и все меняется. Пишется особенно легко и свободно, события ясны и логически обоснованны, речи персонажей остроумны, текст не идет, а бежит.

В такой день можно написать 15–20 тысяч знаков. Вы на подъеме.

...В черный день решительно не пишется. Вы маетесь у стола, вымучиваете фразы, они кажутся нелепыми, корявыми, вы очень недовольны и раздражены, злитесь… Текст не идет. Дела как в известной песне: крокодил не ловится, не растет кокос! Причины могут быть разнообразны, от двойки, полученной любимым сынком, до неприятностей по месту службы. Нельзя исключить плохое самочувствие и особо заковыристый, может, даже плохо продуманный эпизод. Что делать? Есть авторы, полагающие, что нужно остановиться, переждать и продолжить работу завтра или послезавтра. Мне кажется, так поступать не стоит.

У черного дня есть одна коварная особенность: если не расправился с ним сегодня, завтра и послезавтра тоже будут черные дни, они пойдут косяком, начнется творческий застой.

Способ борьбы только один: работать через «не могу», страдать над каждой фразой, злиться, но писать".

(Михаил Ахманов)

"Я стараюсь писать по пять часов в день, но я трачу два из них на ерунду. Я один из величайших точильщиков карандашей в мире".

(Трумен Капоте)

МК: Да-да! Это он о прокрастинации. Капоте еще повезло, что он писал, когда не было Интернета! Карандаши-то по крайней мере материальны...

"Я боюсь регистрироваться в социальных сетях. Это наверняка сожжет огромное количество времени. С тобой там начнут спорить, а ты станешь доказывать, какой ты Д’Артаньян и как все неправы. Это верный путь в пустоту. Лучше сидеть и потихонечку смотреть, как другие с ума сходят".

(Эдуард Веркин)

"Одна из вещей, которые мне нравятся в работе на дому, это близость к холодильнику... Если вы собираетесь стать писателем, вам нужно много мороженого. Когда у меня плохой писательский день, а это часто случается, ложка мороженого поднимает мне настроение. А когда у вас складывается хороший писательский день, то вам нужна награда..."

(Эми Хэст)

МК: ну а напоследок предлагаю заглянуть в голову писателя Валерия Алексеева и понаблюдать, какая работа там идёт...

"Ищу первую фразу. Экая новость: все ищут. Но я ищу ее впервые в жизни (дело двадцатилетней давности), первую фразу пролога к «Светлой личности», и мучаюсь недоумением, отчего этой фразы все нет.

Имеется развернутый, на десять с лишним страниц, рабочий план со списками действующих лиц по главам и с мизансценами (тогда я увлекался театральной стороной дела), записаны на отдельных листах характеристики главных героев (позднее оказалось, что это очень мешает: нельзя писать повесть до того, как начнешь ее писать), осознана необходимость пролога – театрализованного выхода главного героя на сцену, – а первая фраза не идет.

Казалось бы, что может быть проще? «Дождь лил как из ведра». Или, допустим: «Мороз крепчал». Какая разница, с чего начать, если все дальнейшее ясно? Но – понаслышке знаю, что в первой фразе заключена особая мистическая сила. С этим шутить нельзя.

«С детства Ромка мечтал о сцене». Нет, не то.

«В школе Ромка блистал на вечерах самодеятельности». Отвратительно. Биографическая справка.

Тогда так: «Зал был полон». Нет, уж тогда лучше «Мороз крепчал». Нулевое начало.

Повести нужна заставка: красный занавес и на его фоне Ромка. Круглолицый, сероглазый, немного нахальный, в синем костюме, в белой рубашке с расстегнутым воротом. Ну, добро бы я этого не знал.

«Красный бархат занавеса пламенел…» Нет, в середине этой фразы подгнила ступенька. «Красный занавес пламенел…» Теперь утеряна звукопись, глагол перестал пламенеть, оголился, как провод.

«Красный бархат закрытого занавеса пламенел у него за спиной». Так – и только так. Но так ли? Может быть, «алый бархат»? Нет, это мерзость. Этакий жеманно раскрытый ротик. Лидия Чарская: «Алый бархат портьеры скрыл фигуру тщедушного Франца».

Замечу в скобках, что «пламенел» тогда не вызывало у меня отвращения: двадцать лет – не сорок.

Итак, «Красный бархат закрытого занавеса пламенел у него за спиной». Фраза написана, но это не первая фраза. Во всяком случае, не для повести. Информации маловато.

Это во-первых. Во-вторых – «он» не появляется, как задумано в прологе, а уже стоит, причем стоит в виде смутного местоимения да еще согбенного падежом. В-третьих, слишком много занавеса, от него душно.

«Ромка вышел на сцену». Просто и скучно. Голо. Пустой сарай, а не фраза. Опять же замечу: то было время, когда литературная молодежь полагала своим долгом рассыпать по прозе «аттракционы», «гэги», приманивая ими читателя. И нередко текст становился похожим на парк культуры под проливным дождем: повсюду карусели, качели, колеса обозрения, а посетителей – нет.

Я начинаю ненавидеть этого Ромку. Тычется, как кутенок, за кулисами, в темноте, а выйти на сцену не может. Еще одно усилие. «Распахнув занавес, Ромка сделал по сцене три четких шага и остановился…» Где? возле рампы? на просцениуме? на авансцене? Но не хочется представлять дело так, будто речь идет о настоящем театре. Всего лишь студенческий клуб. Так где же он остановился? Занавес освещен, иначе с какой стати он будет «пламенеть»? Значит, свет бьет Ромке в глаза, перед ним – темнота.

«Распахнув занавес, Ромка сделал по сцене три четких шага и остановился на краю темноты», Экономное решение. Здесь и рампа, и темный зал, и занавес, ярко освещенный, и сам герой – точно там, где ему положено находиться. Но одно слово вихляется: «шага» или «шага»? Если «шаги» – заявленной четкости не будет, в этом месте Ромка споткнется. Прислушиваемся. Нет, все-таки «шага».

А зачем, собственно, мы заявили «четкость»? Сомнения нет, Ромка шагает четко, и шаги им рассчитаны заранее, именно три, не больше и не меньше. Почему я в этом уверен? Да потому, что Ромка – прирожденный актер. Распахивая занавес, он не боялся зала.

Стоп, вот оно. Состояние Ромки прежде всего. Занавес, зал, темнота – все через его состояние.

Итак: «Ромка не боялся зала. Распахнув занавес, он сделал по сцене три четких шага и остановился на краю темноты… Красный бархат освещенного занавеса пламенел у него за спиной».

И, как говорят подростки, «понеслась». Все остальное начинает уже гудеть текстом".

(Валерий Алексеев)

Советы молодым писателям

МК: Наверное, всю эту книгу можно рассматривать как сборник советов молодым (в творческом плане) писателям. И многие приведенные ранее цитаты, действительно, были обращены к начинающим авторам. Тем не менее, я все же решил сделать отдельную главу, где размещу конкретные советы, непосредственно адресованные тем, кто недавно работает со словом. Ведь начинающим писателям часто и не требуются многомудрые витания в облаках и невразумительные словесные завитушки. Им нужна конкретика: пиши так, а не так, тут ставь точку, а не запятую, убей ненужного героя, а самые красивые описания выкинь из текста...

Ну вот давайте и поглядим, что же советуют многоопытные писатели писателям малоопытным.

И будут ли эти советы конкретными и полезными...

"Вот три совета (для начинающих писателей). Много читать, подмечая, что авторам удалось хорошо, а что плохо. Писать самому — от этого никуда не денешься. И постараться понять, как устроен издательский бизнес, потому что, в конечном счёте, если твоя книга не будет продаваться, второй раз тебя не напечатают".

(Николас Спаркс)

"Не начинайте с романов. Романы отнимают слишком много времени. Начинайте свою писательскую жизнь, выдавая еженедельно на-гора несколько коротких рассказов. Чем больше, тем лучше".

(Рэй Брэдбери)

"Если бы я хотел что-нибудь посоветовать начинающему писателю, я бы не смог сказать ничего конкретного - только общие слова. И это лучшее, что я бы мог сделать. Я бы сказал ему: "Не думай, не оценивай, насколько разумно то, что ты пишешь, получай удовольствие. Если тебе будет скучно со своими собственными словами, написанными на бумаге, представь, каково с ними будет читателю. Твое удовольствие абсолютно необходимо. Как только начинаешь зевать, выбрасывай все. И последний совет: не старайся выглядеть прилично. Это ключ к обманыванию себя, который эксплуатируется снова и снова.""

(Ричард Бах)

"Я всегда советую людям, желающим писать фэнтези, или научную фантастику, или любовные романы, перестать читать эти жанры и взяться за всё остальное: от Джона Баньяна до Антонии Байетт".

(Майкл Муркок)

"Всем молодым писателям я рекомендую писать вслух. Все большие мастера писали вслух. Флобер, - так тот орал так, что было слышно с другой стороны реки. Бальзак, - тот дрался с воображаемыми персонажами. Мне сообщил один факт профессор Коган: как-то Фильгове пошел к Бальзаку. Подойдя к дверям его комнаты, он услышал страшный скандал и подумал, что Бальзак кого-нибудь убивает. Однако оказалось, что там никого не было. Просто Бальзак рассердился на одного из своих персонажей - негодяя. Так вот, прежде всего нужно писать вслух. Фраза, сказанная вслух, будет всегда идти от жеста, но вслух не монотонным голосом, а от зрения, от созерцания этого человека: вы как бы за него говорите, в том его настроении. Тогда у вас все будет в порядке."

(Алексей Толстой)

"Раз навсегда надо оставить попечения об успехах и неуспехах. Пусть это вас не касается. Ваше дело работать исподволь, изо дня в день, втихомолочку, быть готовой к ошибкам, которые неизбежны, к неудачам..."

(Антон Чехов)

"Ну, а как вы, молодой писатель, есть ли у вас что сказать? Если есть, то что помешает вам высказаться? Если вы способны развивать идеи, которые хотел бы услышать мир, выразите их так, как они вами мыслятся. Если вы мыслите ясно, вы и писать будете ясно; если ваша мысль ценна, будет ценным и ваше сочинение. Но если ваше изложение неинтересно, — это потому, что неинтересна ваша мысль, если оно ограничено, то это потому, что ограничены вы сами. Если ваши идеи спутаны и перемешаны, разве можно ожидать ясности выражения? Если ваши знания скудны и беспорядочны, разве может ваше изложение быть свободным и логичным? А без прочной основы, без рабочей философии разве можно из хаоса сделать порядок? Разве можно верно понять и предвидеть? Разве можно определить величину и относительную ценность тех крупинок знаний, которыми вы располагаете? А без всего этого разве смогли бы вы быть самим собой? Разве принесли бы вы что-то свежее изнуренному заботами миру?.. Писатель должен держать руку на пульсе жизни, и жизнь даст ему его собственную рабочую философию, при помощи которой он, в свою очередь, станет оценивать, взвешивать, сопоставлять и объяснять миру жизнь. Именно эта печать личности, личного взгляда на вещи и известна под названием индивидуальности. Что известно вам из истории, биологии, из учения об эволюции, об этике и еще из тысячи и одной отрасли знаний? «Но, — возразите вы, — я не вижу, каким образом все это может помочь мне написать роман или поэму». И все-таки это вам поможет. Не прямо, но косвенным воздействием. Знания дадут простор вашей мысли, расширят ваши горизонты, раздвинут границы вашей деятельности. Они вооружат вас собственной философией, которая, как никакая другая философия, станет пробуждать в вас оригинальные мысли".

(Джек Лондон, "О писательской философии жизни")

"Пишите, чтобы развлекать. Означает ли это то, что вы не можете писать «серьёзную литературу»? Нет. Но ваши серьёзные идеи должны подкреплять интересную историю, а не наоборот".

(Стивен Кинг)

"Совета (начинающим писателям) у меня три. Пока получается не писать — не пишите (мороки много, при этом, что бы вы ни написали, денег и славы, скорее всего, будет куда меньше, чем ожидалось, а маме вы любой нравитесь). Если начали — доводите до финала, чего бы это ни стоило (если даже себя вы концовкой не заинтересовали настолько, чтобы добраться до неё, глупо надеяться, что заинтересуете кого бы то ни было вокруг). И никогда не издавайтесь за свой счёт (бесплатно можно, за часть тиража, славу и признательность можно, но нельзя платить издателям и читателям)".

(Шамиль Идиатуллин)

"Каждое предложение должно служить одной из двух целей: раскрывать героя или двигать события вперёд".

(Курт Воннегут)

"Первый соблазн любого новичка – скопировать чужое. И это неплохо. Многим из нас, чтобы найти свой собственный голос, приходится сначала подражать чужим голосам. Но у вас есть одна вещь, которой нет ни у кого, – это вы сами. Ваш голос, ваш разум, ваша история, ваше видение. Поэтому пишите, рисуйте, стройте, играйте, танцуйте, живите так, как можете только вы".

(Нил Гейман, речь «Make good art» («Твори!» в русском переводе)

"Учитесь у всех, не подражайте никому…"

(Максим Горький)

"Приучите себя подмечать малейшие детали, на которые обычно не обращают внимания: собачья шерсть на ковре, гудение компьютера, свет фонаря, ложащийся на стену дома. Делайте в своем блокноте беглые заметки, можете даже зарисовать что-нибудь. В результате вы будете располагать не только общими описаниями мебели, предметов, интерьера, но и целым списком мелких, но очень полезных вещей. И даже если эти заметки никогда вам не пригодятся, они позволят вам нарисовать в своем воображении более четкую картину мира, в котором будут существовать ваши герои…"

(Александр Смит, "52 способа написать бестселлер. Как стать известным писателем")

"Когда пишешь книгу, прежде всего помни о собственном удовольствии".

(Патриция Хайсмит)

"Главный совет, который я даю молодым писателям – доверяйте своим инстинктам. Есть только один способ научиться это делать – долгое погружение в себя, в свою тишину. Вы должны услышать свой внутренний голос. Это самое важное... Обычно я говорю две вещи. Первая: я не могу и не хочу вас учить, но я могу показать, как обучать самих себя. Вторая: слушайте себя. Конечно, я хочу лучшего для вас, но самый главный человек, к которому вы должны прислушаться, – это вы сами. Единственное опасение, которое у меня есть по поводу программ в области литературного мастерства, – слишком много голосов звучат в голове студента. Научитесь слушать себя".

(Майк Маккормак)

"Тот, кто быстро пишет, не научиться писать хорошо; но тот, кто пишет хорошо, научится писать быстро".

(Квинтилиан)

"Не надо заставлять читателя ломать голову над текстом: недоумение равно враждебному настрою. Не думайте, что он догадается, почему персонаж сделал это или почему сказал то. Возможно, вам захочется, чтобы читатель остановился и призадумался на минутку над происходящим в книге. Если так, то удостоверьтесь, что когда он вернется к чтению, его не ожидают неожиданные и неприятные сюрпризы".

(Ширли Джексон)

"Лучше всего – избегать описывать душевное состояние героев; нужно стараться, чтобы оно было понятно из действий героев".

(Антон Чехов)

"Читателю до лампочки, какая шпага: трехгранная, четырех или шести. Или же вовсе круглая по сечению. То же самое и к мечу. Писатель должен описывать ощущение от меча, а не сам меч! "Он взял меч, на рукояти осталось место еще для двух ладоней, а мышцы вздулись по всему телу от усилий не уронить..." Этим сказано иносказательно, что меч велик и тяжел".

(Юрий Никитин, “Как писать книги”)

"Не надобно всё высказывать – в этом тайна занимательности".

(Александр Пушкин)

"Меня часто спрашивают, может ли, по моему мнению, начинающий автор получить пользу от курсов и семинаров. Те, кто об этом спрашивает, чаще всего ищут магическую пулю, или секретный ингредиент, или волшебное перо Дамбо, а ничего из этого в классах и коридорах не найдешь, как бы ни заманивали проспекты. Я лично сомневаюсь в действенности курсов для писателей, но я не против них...

...писательские курсы и семинары имеют по крайней мере одно неопровержимое преимущество: там желание писать прозу или стихи воспринимается серьезно. Для вдохновенных писателей, на которых всю жизнь глядят с сожалением друзья и родственники ("Ты бы все-таки не бросал пока работу" звучит рефреном и произносится с улыбкой мудрого дядюшки), это неоценимо..."

(Стивен Кинг)

"Есть старый рецепт: из уже готового рассказа вообще выбросить начало, первый абзац или даже страницу-две – тогда фраза, оказывающаяся первой, уже несет в себе общую тональность и энергию рассказа, поскольку к этому месту автор уже «расписался», стиль рассказа обрел определенность".

(Михаил Веллер)

"Лишь одному начинающему писателю из сотен, если не из тысяч, удается опубликоваться. Из тех же, кто публикуется, буквально единицы могут как-то прожить своим литературным трудом, и то чаще за чертой бедности. А уж вероятность стать автором бестселлеров не выше, чем угодить под молнию, одновременно подвергаясь нападению белой акулы..."

(Дэн Симмонс)

"Запомни: я мог бы дать еще много советов, но главный – придумай конец. Все начинающие сценаристы придумывают начало и в этом их коренная ошибка".

(Александр Александров, сценарист)

"Не замахивайтесь на роман. Начинайте с рассказа. Небольшого, страниц на десять. Хорошо продумайте сюжет, отточите каждое слово. Дальше протестируйте на друзьях и знакомых. Если будут хвалить – значит, у вас есть дар. Тогда отправляйте свое произведение в газеты, в глянцевые журналы – где-нибудь обязательно напечатают. Интернет для молодых авторов – не самая лучшая площадка. В нем слишком много несправедливой и злобной критики. И еще очень полезно и важно найти хорошего наставника. Человека, кто пишет сам, может научить этому вас и, самое главное, умеет необидно указать на недочеты..."

(Анна Литвинова)

"Художник должен чувствовать вечность и в то же время быть современным".

(Михаил Пришвин)

"Молодой писатель, если он не графоман, как правило, чувствует в начале пути диссонанс между своим мышлением и тем, что выливается на бумагу. Чувствует, что проза его или спотыкается, или слишком уж легко летит вперед. Сейчас я бы ему посоветовал на время ее оставить. Заняться переводами. Это то же творчество, может быть, лишь ступенью пониже. Только на переводчике не лежит ответственность за мысли, высказываемые писателем. А в смысле ритма и стиля, по-моему, ничто не может принести больше пользы молодому прозаику".

(Хулио Кортасар)

"Когда начинаете свою литературную профессиональную деятельность, не думайте об остальных писателях как о конкурентах. Вы создаете исключительно свой текст, и если он хоть сколько-нибудь хорош, он навсегда останется только вашим".

(Амистед Мопин)

"Мне кажется, писатель всегда работает для себя. Не нужно ориентироваться на аудиторию и читателей, потому что они все отличаются друг от друга. У любого читателя есть своя личная история, которая связывает его с текстом... В интернете полно советов о том, как писать. Начинающим писателям я могу посоветовать только не читать их. Вы должны делать свое дело. Если вы хотите сделать что-то похожее на чужую работу или написать бестселлер, то можно просто посмотреть эти советы. Если же вы хотите сделать что-то свое, читайте много и внимательно, просто верьте в то, что вы хотите делать".

(Грэм Макрей Барнет)

"Если вы хотите опубликовать книгу, не воспринимайте писательство как терапию. Писать о своих переживаниях – верный способ написать скукотищу. Вы можете вложить свои чувства в историю, несомненно, и это может принести терапевтический эффект, но не нужно ставить это во главу угла".

(Джоанн Харрис)

"Я верю в то, что хорошему писателю на самом деле не нужно говорить ничего, кроме как продолжать в том же духе. Просто подумайте о задаче, которую вы перед собой поставили, и выполните ее так хорошо, как только можете. Если вы действительно сделали все, что могли, тогда покажите это людям. Но я понял, что это почти не касается молодых. Они пишут черновой вариант и хотят, чтобы кто-нибудь закончил его за них при помощи хорошего совета. Так что я сделаю хитрый ход. Я говорю: продолжайте в том же духе. Я вырос, осознав, что нет никого, кто мог бы дать мне любой совет, и вы просто делайте все возможное, и даже если не особо помогает, однажды все получится".

(Чинуа Ачебе)

"Найдите тему, которая волнует вас и, как вам подсказывает сердце, должна волновать других. Подлинные эмоции и чувства, а не игра со словами, должны быть наиболее захватывающим и привлекательным элементом вашего стиля. Я не призываю вас сразу писать роман. Можно начать с петиции к мэру по поводу выбоины напротив вашего дома или любовное письмо к девушке, живущей по соседству, например".

(Курт Воннегут)

"...Мюссе говорит: "я пью из маленького стакана, но этот стакан мой". Главное, чтоб был свой стакан. Если он есть у вас, если есть хоть маленькая своя рюмочка, то вы - художник, вы вправе сидеть за тем столом, где с огромными своими чашами восседают Гомер, Эсхил, Данте, Шекспир, Гёте, Пушкин, Толстой, Ибсен.

Но для этого тем важнее второе условие - быть самим собою.

Вы скажете: "Быть самим собою? Да что ж тут трудного? Трудно быть другим. А быть самим собою, это дело самое легкое". Нет, это-то и есть дело самое трудное...

Что мешает быть самим собою писателю, - особенно писателю неопытному, начинающему?

Прежде всего мешает то, что он не доверяет себе, - не доверяет своим переживаниям и настроениям, тому, как он видит и как слышит, как его тянет выразиться. Ему кажется: "наверно, это только я так чувствую, потому что я такой глупый, странный, или плохой человек; нигде ничего такого я до сих пор не читал". Так тем лучше! Нет. Страшно, стыдно!

Настоящий художник себя не стыдится. Как прежде описывали, например, войну? Трус дрожит, прячется в канавку, храбрец с огненным взором мчится на лихом коне впереди эскадрона и бешено врубается в гущу врагов. И вот является Толстой. Он сам много раз участвовал в боях, воевал на Кавказе, на Дунае, выдержал знаменитую севастопольскую оборону, прославился там своею храбростью. И вот он описывает нам войну совершенно по-новому. И трус у него бывает храбрым, и храбрец, случается, трусит, как заяц, дрожит, потихоньку крестится под мундиром. Мы читаем и, пораженные, говорим: "А ведь верно! Так именно и должно быть!" Достиг этого Толстой тем, что безбоязненно писал, что действительно чувствовал и видел, - тем, что был самим собой.

То же и относительно слога, образов, сравнений, эпитетов. Настоящий художник пишет так, как видит собственными глазами, а не как его приучили видеть книги и разговоры. У того же Толстого вы встречаете "голубую лошадь", на ногах у Платона Каратаева спит "лиловая собачонка". У Чехова вы читаете: "вечерняя звезда загорелась на зеленом небе". Зеленом? Что за декадентщина! Но если вы в ясный июньский вечер после захода солнца взглянете на светящийся запад, вы увидите небо определенно зеленого цвета. Или вот, например, у Гомера в "Илиаде" вы находите такой образ: греки бьются с троянцами за тело убитого Гектором Патрокла. Богиня Афина подходит к Менелаю, упрекает его за трусость и, вдохновляя его на новый бой, сердце его, - говорит Гомер, - "наполнила смелостью мухи". Мухи? Да, да, мухи! Как некрасиво! Вы, неправда ли, сказали бы: "смелостью льва"? Так куда красивее и величественнее. Хорошо. Ну, а позвольте вас спросить, имели вы когда-нибудь случай наблюдать проявления смелости у льва? Видели вы когда-нибудь льва? Да, вы его видели в зверинце, в клетке. Но какую же он там может проявить смелость? Он, конечно, рычит на служителя, сующего ему на рогатине под решетку кусок мяса, но ведь рычит тогда и трусливая гиена. А вот смелость мухи вы имели возможность наблюдать не раз. Вспомните, как упорно и назойливо в жаркий летний день садится вам муха на потную руку. Вы ее спугнули, - она опять садится; вот чуть-чуть не поймали, она проскользнула у вас меж пальцев, - и опять садится на прежнее место. Да при таких обстоятельствах, может быть, сам лев убежит, трусливо поджав хвост. И посмотрите, как точно этот образ рисует храбрость ахейцев: троянцы отгоняют их от трупа, а они опять и опять бросаются к нему, - именно, как мухи. У Гомера мы видим живой зрительный образ. Перед вами же, когда вы говорили о "смелости льва", был не зрительный образ, а просто словесная ассоциация, клише, которое от долгого употребления потеряло всякую отчетливость...

Сильно мешает начинающему писателю быть самим собою еще влияние великих образцов. Часто ему даже нравится, что у него выходит совсем так, как у любимого его писателя...

Парадоксальный на вид, но по существу глубоко жизненный совет: хотите быть писателем, хотите печататься, - пишите, "творите", сочиняйте стихи не хуже стихов Верхарна или Александра Блока, рассказы не хуже рассказов Горького или Бунина. Вас напечатают, вас, может быть, будут хвалить. Но когда придет соответственное настроение, - забудьте о всяком писательстве, о всяких учителях, отдайтесь творчеству для себя, пишите, не думая о читателях, - напротив, решите, что вы этого никогда и печатать не станете. Это-то и будет самым лучшим, что вы напишете, - поверьте мне. Но не вытекает ли отсюда вывод, что писатель, желающий сохранить девственную свежесть и оригинальность своего творчества, должен избегать изучения мастеров, должен совершенно самостоятельно прокладывать свою собственную дорогу? Нет, этот вывод был бы неправилен, - так же неправилен, как если бы человек, желающий сохранить свою умственную самостоятельность, решил бы не читать умных книг и избегать разговоров с умными людьми. Художник, если не хочет остаться дилетантом-самоучкой, должен знать достижения всех предшествующих мастеров, прочно усвоить их, претворить их в свою плоть и кровь, - и тогда забыть о них и свободно идти дальше, не оглядываясь на учителей. Как говорит Флобер: "нужно поглотить океан книг и извергнуть его обратно".

Далее, - как это на первый взгляд опять ни покажется парадоксальным, - писателю очень мешает быть самим собою выяснение для себя задач искусства, - что оно такое, какие цели должно преследовать, какими должно пользоваться средствами и т. п. Как думающий человек, он, конечно, не может не интересоваться теоретически вопросами о самом для него дорогом деле. Но, как художник, он должен, приступая к работе, совсем забыть обо всех этих вопросах. Лозунгом его должны быть слова гетевского певца:

Подобно птице я пою, Живущей между веток.

Как птица, в блаженной свободе бессознательного влечения, должен художник выражать то, чем полна его душа, не задаваясь вопросами, что такое поэзия, каковы ее задачи. Теория всегда узка, схематична и деспотична, искусство же широко, многогранно и не терпит на себе никаких пут.

...Художник творит из нутра, озабочен только одним, - чтоб точно и полно выразить то, что у него в душе, а в какую его поместят "школу", к какому причислят направлению, - дело не его.

...Итак, основное требование к художнику, главнейшее предусловие его оригинальности и нужности, это - быть самим собою. У Берне есть статейка под заглавием: "Искусство в три дня стать оригинальным писателем". - "Возьмите несколько листов бумаги, - говорит Бёрне, - и в течение трех дней пишите, - но без всякой фальши, без всякого лицемерия! - все, что вам приходит в голову. Пишите, что вы думаете о себе самом, о вашей жене, о турецкой войне, о Гёте, о ваших начальниках, - и по истечении трех дней вы будете вне себя от изумления, какие у вас новые, неслыханные мысли. Вот в чем искусство в три дня стать оригинальным писателем".

И это действительно самый правильный и верный путь для писателя вообще. Правилен он и для писателя-художника. Однако та свобода безоглядного проявления себя, которая требуется от художника, гораздо сложнее и тоньше обыкновенной житейской искренности, способности откровенно говорить то, что думаешь.

Процесс художественного творчества есть нечто очень сложное. Это какой-то совсем особенный процесс, очень мало сходный с обыкновенною умственною деятельностью. Художественная работа в главнейшей своей части происходит в глубокой, подсознательной области человеческого духа и отображает именно эту подсознательную жизнь человека, - его основное, "нутряное" отношение к жизни и миру, - часто самому человеку совершенно неясное, совершенно не совпадающее с его головными взглядами и убеждениями. Поэтому-то так часто и бывает, что крупный художник не в состоянии не только объяснить своего произведения, но даже сам понять его...

(Викентий Вересаев)

"Все говорят: «Чтобы стать писателем, нужно много читать и писать». Пожалуй. Но этого мало. Это лишь техническая сторона дела. Так вы лишь поймете, как строятся истории. Но на костях, которые вы собираете, нужно нарастить мясо. А для этого читать и писать, мягко говоря, недостаточно. Живите полной жизнью! Путешествуйте. Ездите на велосипеде. Ешьте экзотическую пищу. Получайте разносторонний опыт. Иначе о чем вы собираетесь писать?"

(Чак Вендиг, "250 дерзких советов писателю")

"И последнее: как-то я слушала лекцию Алисы Адамс о малой прозе. Один её рецепт так взбудоражил публику, что теперь я все время делюсь им с учениками... Адамс сказала, что в рассказах часто использует формулу ПФРКИ: Происшествие, Фон, Развитие, Кульминация, Итог. Начать надо с какого-то случая или происшествия, достаточно интересного, чтобы читателю захотелось узнать, что дальше. Фон - когда мы узнаем, кто эти люди, с которыми все случилось: откуда они взялись, как оказались вместе, что было до начала истории. Затем нужно добавить деталей, сделать образы объемными, показать, чем персонажи дорожат больше всего. Сюжет - внутренняя драма, поступки, напряжение - вырастет именно из этого. Ведите персонажей дальше и дальше, пока все линии не сойдутся в точке кульминации, после которой для главных героев многое всерьез изменится. А в конце нужно показать, какими они стали, с чем остались, что произошло и что это для них значит.

Формула - прекрасное подспорье на начальном этапе".

(Энн Ламотт)

Книги хорошие, книги плохие

МК: Наконец-то последняя глава. Она -- о результате писательского труда. То есть, о книгах. Эту подборку цитат, наверное, можно было сделать раз в пять больше. Разные люди много чего наговорили о литературе, о рассказах и романах, о ценности чтения. Но я не стал ничего специально искать -- что у меня было, то я здесь и выложу.

Итак, смотрим, по каким признакам писатели оценивают книги. Какие тексты кажутся им хорошими, а какие -- не очень...

"Чтобы написать хорошую книгу, нужно только взять перо, обмакнуть его в чернила и выложить свою душу на бумагу".

(Карл Людвиг Берне)

"Все хорошие книги похожи тем, что они правдоподобнее действительности, и когда ты заканчиваешь читать, остается ощущение, будто все описанное произошло с тобой, а затем — что это принадлежит тебе: добро и зло, восторг, раскаяние, скорбь, люди, места и даже погода. Если ты можешь дать всё это людям — значит, ты писатель".

(Эрнест Хемингуэй)

"В хорошем рассказе, как на военном корабле, не должно быть ничего лишнего".

(Антон Чехов)

"Если автор пишет не о том, что будоражит его изнутри, а холодно и расчетливо выбирает темы и сюжеты, полагая, будто с их помощью вернее добьется успеха, такой автор не может быть правдивым, да и вообще это, как правило, плохой писатель... Писатели, которые бегут от собственных демонов и принуждают себя браться за те или иные темы, потому что полагают, будто их ЛИЧНЫЕ темы недостаточно оригинальны и привлекательны, такие писатели чудовищно заблуждаются. В литературе ни одна тема сама по себе не бывает ни хороша, ни плоха... Именно форма, которую обрела тема, делает историю оригинальной или банальной, глубокой или поверхностной, сложной или простой; форма придает истории и персонажам энергию, многозначность и правдивость, и она же делает героев безжизненными и карикатурными марионетками..."

(Марио Варгас Льоса)

"Книга, которая не стоит того, чтобы читать ее дважды, не стоит и того, чтобы читать ее один раз".

(Карл Вебер)

"Несомненный признак всякой хорошей книги - если она нравится тем больше, чем человек становится старше".

(Лихтенберг)

"Великие книги пишут сами себя, только плохие книги должны быть написаны".

(Фрэнсис Скотт Фицджеральд)

"Литература должна выполнять три функции, как костер: давать тепло, светить и собирать людей. Если хотя бы одна из них бездействует, – это уже не литература".

(Борис Васильев)

"В хорошей книге больше истин, чем хотел вложить в нее автор".

(Мария Эбнер-Эшенбах)

"Однажды я разговорился с одной писательницей, которая весьма гордо заявила: «Не каждый может понять мои произведения». Я сказал: «Нехорошо. Твои произведения должны быть доступны всем. Как можно больше читателей должны вынести все хорошее, заложенное в твоих текстах. Если лишь десять человек в мире способны читать твои книги, нужно ли их вообще писать?»"

(Уолтер Мосли)

"Искусство заключается в том, чтобы в произведении искусства его не было заметно".

(Овидий)

"Мне известен рецепт создания бестселлера.

Чтобы иметь успех у массовой аудитории, следует делать банальные романы, написанные простейшим стертым языком. И Дэн Браун, и Джоан Роулинг, и Стивен Кинг пишут очень просто, понятно, не мучаются над эпитетами и метафорами, не погружаются в глубины психологии; зато у них всегда есть сюжет и свой материал.

Повторяю, главное — материал.

Чем сложней и оригинальнее книга — тем меньше у нее читателей. Фридрих Ницше при жизни не смог распродать тираж «Заратустры». Чем примитивней подача — тем сильней публика любит автора. Научившись работать максимально примитивно, автор затем должен раз за разом повторяться, работая строго в одной и той же манере. Один раз распробовав, публика затем захочет того же самого. Так добиваются успеха авторы детективов, триллеров и любовных романов. Так разбогатели Дарья Донцова и Борис Акунин. Сложная, «высокая» литература никогда не пользуется успехом у широкой публики.

Все новое, яркое, оригинальное пробивает себе дорогу с большим трудом".

(Андрей Рубанов)

"Лучше писать для себя и потерять читателя, чем писать для читателя и потерять себя".

(Сирил Конноли)

"Мы, как писатели, не можем конкурировать с такой хорошей работой /как качественные сериалы/. Вся надежда на то, что литература сумеет стать интересной по-новому — уже не через рассказывание историй. Сюжет как таковой куда лучше подаст телесериал, такой как «Во все тяжкие» или «Игра престолов», — эффект будет гораздо больший.

У литературы же есть другие способы привлекать и увлекать: стиль, эмоции, что-то более глубокое — как встреча с кем-то, кто переживает те же проблемы, что и ты, или с предельной честностью и без спешки повествует о своей жизни. Я говорил, что нужно выключить всё, остаться наедине с собой. Сидишь в кресле, может быть, со стаканом старого виски... и внезапно в тишине и одиночестве получаешь доступ к чему-то высшему, перед чем померкнут кино и телевидение (даже превосходные фильмы). Это нечто иное, что заставляет тебя чувствовать свою человечность. Вот за что я сейчас борюсь... Не думаю, что мы станем читать книги ради историй. Читать мы будем ради чего-то другого. Действие одной из книг, которую я хочу перевести на русский, происходит на автозаправочной станции. Само произведение так и называется — «Автозаправка». На протяжении двухсот страниц ты не покидаешь станцию.

Человек на кассе что-то записывает, смотрит на клиентов, на машины, чувствует запах бензина, жжёт бензин, который убивает природу вокруг. Просто делает записи. Истории как таковой нет. Просто наблюдения повседневной жизни — как люди приходят на эту автозаправку. Мне кажется, за такими произведениями будущее".

(Фредерик Бегбедер)

"Чтобы произведение было хорошо, надо любить в нем главную, основную мысль. Так, в «Анне Карениной» я любил мысль семейную".

(Лев Толстой)

"Хороший роман говорит правду о своем герое, плохой - о своем авторе".

(Гилберт Честертон)

"Книга при своем появлении никогда не бывает шедевром: она им становится. Гений - это талант умершего человека".

(Жюль и Эдмон Гонкуры)

"Хорошая литература должна вызывать у читателя ощущение не того факта, что идёт дождь, но того, что читатель под этот дождь попал".

(Кори Доктороу)

"Задержаться в литературе удается немногим, но остаться - почти никому".

(Корней Чуковский)

"Я думаю, что любое литературное произведение, достойное того, чтобы его прочитали, всегда говорит читателю о чём-то... Текст работает, когда вы воспринимаете систему ценностей автора или связанный с ним Дух Времени, причём на подсознательном уровне..."

(Джордж Мартин)

"Книга жизнеспособна лишь в том случае, если дух ее устремлен в будущее".

(Бальзак)

"Произведение, которое читают, имеет настоящее; произведение, которое перечитывают, имеет будущее".

(Александр Дюма, сын)

"Единственным недостатком хороших книг является то, что обычно они порождают много плохих".

(Георг Лихтенберг)

МК: Удачно вставленная цитата Лихтенберга дает мне возможность перейти ко второй части подборки -- в ней авторы цитат говорят о книгах плохих...

"Одна печатаемая ерунда создает еще у двух убеждение, что и они могут написать не хуже. Эти двое, написав и будучи напечатанными, возбуждают зависть уже у четырех".

(Владимир Маяковский)

"Он утверждает, что в своих книгах спускается до читателя, а на самом деле читатель опускается вместе с ним".

(Веслав Брудзиньский)

"Книги на злобу дня умирают вместе со злободневностью".

(Вольтер)

"Книга для детей, которая нравится только детям, – плохая книга".

(Клайв Льюис)

"Ничего могучего, ничего великого не может выйти из-под продажного пера".

(Жан-Жак Руссо)

"Некоторые ценят книги по объему, точно написаны они для упражнения рук, а не ума".

(Грасиан)

"Книга, над которой зеваешь, не вредит никому".

(Дидро)

"Книги, достоинство которых состоит в новизне, походят на горячие пирожки, которые становятся безвкусными, лишь только простынут".

(Софья Сегюр)

"Книга, не обогащающая читателя, обкрадывает его".

(Цаль Меламед)

"Если в книге восемьдесят процентов правды, значит, она на сто процентов лжива".

(Жан Ростан)

"Нет ни одной такой плохой книги, из которой нельзя было бы чему-нибудь научиться".

(Плиний Младший)

МК: Ну и две цитаты для финала -- своего рода большая жирная точка...

"Моя болезнь состоит в том, что я пишу книги, а написав, стыжусь их".

(Шарль Монтескьё)

"Литература такая штука, в которой чем дольше находишься, тем меньше понимаешь, как она устроена. Поэтому самое прекрасное время для творчества — юность, ведь это период безоговорочной уверенности в собственных силах".

(Алексей Сальников)

Необязательное послесловие

Вот я и перенёс сюда цитаты, которые так долго собирал.

Между прочим, собирать их было нелегко, ведь моя коллекция начиналась в то время, когда Рунет только начал развиваться, а ИИ существовал лишь в романах фантастов.

Это не полная коллекция. Кое-что я отбраковал -- по разным причинам. Например, не стал добавлять сюда цитаты авторов, которые числятся в списках иноагентов.

Возможно, иногда я еще буду пополнять этот сборник новыми цитатами -- они постоянно откуда-то ко мне вылезают. Но я не стану делать это часто и на постоянной основе.

А если вам все еще интересно, что говорят писатели о своей работе, ищите интервью, смотрите сайты специализированых изданий ("Литературная учеба", "Литературная газета", "Вопросы литературы" и пр.), читайте мемуары и переписку классиков, блоги современников. Материала -- море!

Все люди любят говорить о себе, о своих делах и своей жизни.

Писатели -- не исключение.