Как мы встречали Рождество

Глава 1

КАК МЫ ВСТРЕЧАЛИ РОЖДЕСТВО.

Что за светлый праздник Рождество Христово! Каждый хочет отметить его по-особенному. Кто-то столы накрывает, тучного тельца закалывает, да гостей зовет, сытной едой да веселым застольем отмечает. Кто-то в тропические земли отправляется. Под пальмой-то да на берегу моря, когда вокруг услужливые официанты с подносами снуют и бар с коктейлями в двух шагах, дух Рождества он, конечно, скорей чувствуется.

Ну, а мы решили по-простому, пойти в храм. Катька опять же нас сгоношила.

- Пошли! Всенощную отец Анатолий служит. Отстоим, причастимся.

Я малодушно колеблюсь.

- Отстоим ли? Долго ведь.

Но Катьке не привыкать.

- Что там долго! – возмущается она. – В прошлом году я до пяти утра в храме провела. Транспорт ночью не ходил, деваться некуда было. А вы на машине.

Храм, куда зовет нас Катя, находится фактически за городом и находится она в низинке, сплошь поросшей кустарником и деревьями. Место это уединенное и в обычные дни малолюдное. С Парголовского шоссе к нему сворачивает дорога на две полосы. Потом от нее ответвляется еще более узкая дорожка, где двум машинам не разъехаться никак. И уже за самим храмом дорожка превращается в самую, что на есть узенькую пешеходную тропочку. Она ведет дальше к жилым домам, крыши которых виднеются за деревьями.

Если в полночь в это место приехать без машины, то потом до утра и впрямь оттуда уже не выбраться. Бедная Катька! Помню, как она рассказывала, что в прошлом году до пяти утра мыла пол в храме. А чтобы вы понимали, всякого рода мытье и уборка – это не совсем то, чем любит заниматься моя Катя да еще в праздник. Но тут ей деваться было некуда, вовремя удрать она не успела, вот и нагрузила матушка ее работой.

Матушка – это обычное обращение в православных храмах к разновозрастным женщинам, занимающихся работой при храме. Матушка – это и свечница в лавочке. Матушка – это и уборщица. Но в данном случае, матушка – это венчанная супруга отца Анатолия. Старушка из себя маленькая, подвижная, очень работящая. Ленивая Катька ей категорически не нравится. Матушка мужественно борется с ниспосланным ей в лице Катьки испытанием, но пока что безрезультатно. Катька никуда не девается, она регулярно посещает все службы и отец Анатолий ею доволен.

Ну, оно и понятно, ведь самому отцу Анатолию за Катькой полы перемывать не приходится.

- Только ехать надо пораньше, - слышу я голос Катьки. - В одиннадцать исповедь. Надо успеть очередь занять. Народу будет много. В прошлом году некоторые опоздавшие вообще в храм не смогли попасть.

Коли такой ажиотаж среди народа, надо и нам поехать. Выбор сделан. Никакого застолья, никаких туров, никаких аквапарков в пост, только исповедь, причастие и храм!

До десяти с младшей дочкой читаем Гоголя «Вечера на хуторе близ Диканьки». Особенно подходящей мне кажется «Ночь перед Рождеством». Ну, прямо то, что доктор прописал. Как раз в тему произведение. Правда, вот черта что-то уж слишком часто автор поминает. Сомнения меня одолевают, хорошо ли в Сочельник имя нечистого раз за разом вслух поминать? Да и ведьма эта Солоха, как ни крути, тоже персонаж сомнительный. А уж Пацюк, который с нечистой силой знается, тот и вовсе колдун. Ну, и Вакула, если вдуматься, тоже не очень-то хороший христианин получается. В сговор с темными силами вступил.

А еще благочестивым себя считает. Хорошо благочестие! Пацюка за съеденный в Сочельник скоромный вареник осуждает, а сам услугами черта пользуется, чтобы добиться благосклонности Оксаны. Про Оксану эту я вообще лучше промолчу! Кокетка! Довела своего парня невесть до чего!

Ладно, дочитали до половины мы эту книгу, пора уже в храм ехать. Метель на улице разыгралась, прямо как у Гоголя. Помните, когда черт Луну украл, какая метель разыгралась в Диканьке? Вот и у нас, снег так сыпет, что дворники чистить лобовое стекло не успевают.

Но Катька уже на условленном месте, ждет.

- Как хорошо! – радуется и тут же строгим голосом интересуется: - А вы говели?

Постились, значит, хочет знать. Ну, чего греха скрывать, постились-то мы плохо. Новый год и все такое. Но с утра ни-ни, кутьей питаемся. Все как полагается опять же по Гоголю.

Катька подозрительно косится на моего мужа, он-то человек курящий, так что попахивает от него табачком. А табак перед причастиям тоже нельзя. И у Катьки сомнения на лице проявляются.

- Ну, Эдик-то покурил, - осуждающе шепчет она мне.

Я пожимаю плечами, мол, что делать? Покурил. Чего теперь делать? Катька в ответ скорбно вздыхает и что-то бормочет. Молитву, кажется.

Едем. Вроде как снег унялся, и в храм народ подтягивается. Храм небольшой, снаружи и изнутри обшит деревом. Под двумя слоями дерева бывшая трансформаторная будка. Отопление в нем печное. В храме пока что прохладно и малолюдно, но народ прибывает. И вот уже через час на исповедь и впрямь выстраивается длиннющая очередь. И главное, все новые и новые желающие духовно очиститься подходят. И вот что интересно, на каждого совсем немного времени у священника уходит. Ну, понятно, люди все воцерковленные, причащаются каждую неделю, какие у них там особенные грехи за неделю-то соберутся. А у меня… У меня-то грехов вагон и маленькая тележка.

Мама родная, думаю, это как же я сейчас их всех застопорю! Если же все грехи, которые у меня накопились, батюшке выкладывать, он больше никого уже принять не сможет. Стою, грехи свои вспоминаю и чувствую, как ужас меня охватывает. И еще новая проблема. Отец Анатолий вначале исповедь принимал, а теперь какого-то молоденького батюшку вместо себя выставил. На отца-то Анатолия у меня надежда была, он старик крепкий, небось, всякое слышал. А этот батюшка… он же моложе меня. Да если я сейчас хотя бы часть на этого мальчика вывалю, что он делать-то будет? Как мне на него такую ответственность взвалить, допустить или не допустить к исповеди грешницу.

Я кошусь назад. Ох, сколько людей за мной. И служба уже в самом разгаре. Судя по времени, мне нипочем не успеть объяснить батюшке, что грехи мои совершены в далекой юности, что сама я о них много раз передумала и так основательно, что даже до самой первопричины добралась.

Обида на отца, вот с чего все началось. Он нас с матерью бросил, когда мне было четырнадцать. И я на него за это здорово разозлилась. А какое право имела, спрашивается? Он – отец, ему видней, как поступить. Надо было ему, вот и ушел. Сам ушел, сам за это и ответил потом. Я-то тут каким боком?

А мне, понимаете ли, не понравилось, что он от нас сбежал. Осуждать его начала. Обвинила в том, что он плохой. Злость в себе специально культивировала, мстительные планы насчет отца строила. А когда увидела, как он в своей новой семье возле мачехи любовно увивается, да своего нового сына вместо меня ласкает, вообще от зависти, ревности и злости крыша у меня уехала. Такие демоны в душе заплясали, только держись.

Одним словом, нагрешила я мыслями в отношении папы по полной программе. И словами тоже нагрешила. И уж пошел у меня от этого полный расколбас по жизни. Ни стройности в ней не стало, ни гладкости, ни порядка, ни счастья, ни трезвости.

Но как это все священнику за короткие минутки рассказать? Это же в такие дебри души моей нужно сунуться, что потом и не выберешься. Нет, не пойду я к батюшке. Не буду его даже и смущать.

Муж мой так тот давно из храма слился, на улице в машине сидит. Ему и вовсе страшно с исповедью идти. Он на войне в Карабахе был. А на войне, кто не убивал, того самого убивали. Ну, муж-то с передовой живым вернулся, а других ребят с противоположной стороны, от его пули павших, матери домой уже не дождались. Так муж себя вообще отпетым грешником считает.

Но что это? Что за светлый ангел идет через толпу? Мне это чудится или нет? И почему люди ему кланяются, а он им на головы епитрахиль накидывает и у каждого одно и тоже спрашивает:

- Каешься ли?

И все одинаково ему отвечают:

- Каюсь!

Это что? Отпущение грехов всем и всех в честь праздника? Похоже на то! Вот счастье! Вот нечаянная радость! Вот повезло! Спасибо Катьке. Спасибо снисходительным батюшкам! Спасибо Богомладенцу Христу! Это же в честь Его светлого Рождества всякий кающийся грешник отпущение своих грехов нынче получает. Вот уж поистине праздник! Куда там теленку с пальмами!

В общем, причастились мы с мужем все-таки. Сподобил нас Господь своей милости. И даже без исповеди, удивительное дело, обошлось. Но это нам в долг поверили, за чистоту намерений, за искренность сердец, за желание стать лучше. А уж как там дальше получится, кто знает. Ну, да мы веры в себя терять не будем, раз нам поверили, так уж и мы силенок соберем. Бог даст, оправдаем!

А на обратном пути лишний раз я убедилась, что чудеса случаются не только под Новый год, а именно в Рождество Христово. Во-первых, мужу первый раз в жизни причаститься довелось, и фактически без долгой исповеди, которую бы он по новоначалию своему просто бы не потянул, застеснялся, засмущался, да так бы и ушел из храма без даров. Это главное чудо, ему равных нет. А второй маленькое чудо уже потом случилось, когда почти все разошлись.

Женщина рядом со мной вдруг и спрашивает нескольких человек, которые возле священника стояли:

- Не едет ли кто в сторону Наставников?

Я удивилась. Как раз туда и едем.

Женщина в ответ радуется:

- Да что вы! Вот удачно. Не подкинете меня? А то я уж думала, до утра тут куковать придется или на такси до метро ехать.

Ну, думаю, до метро еще ладно доехать. А потом на метро через всю подземку? Это у тебя, уважаемая, не меньше часа по ночному часу уйдет. Ладно, что далеко через весь город пилить, так еще и с пересадками. А метро сегодня ночью хоть и работает, но все-таки не так часто железнодорожники составы пускают, небось, рождественская ночь – не час пик. И пятнадцать минут поезда подождешь, и дольше. И потом от метро еще тоже такси ловить. До твоих Наставников пешком не дойдешь. В общем, недешев путь получится и главное, долог. И по виду женщина явно небогатая. Лишней у такой тетеньки тысяча родных наших рубликов не будет.

- Садитесь, - говорю, - конечно, довезем. Какой разговор.

И муж согласился тетеньку эту подвезти. Он вообще такой, если где помочь кому надо, тут он первый. Иной раз и притормозить бы хорошо, кратенько хоть помолиться сперва, чтобы не самочинно дело пошло. Но мужа, как где нужду видит, просто не удержать. Какая там молитва, скорей помогать кидается. Считает, что если уж чуждая нужда ему на пути возникла, значит, Господь уже все сам за него решил. Надо помогать, а не молиться. Ну, и помогает.

Катьку мы первой закинули, ей-то до храма ближе всех, а дальше с этой женщиной уже покатили. Хорошая такая женщина оказалась. В храмах вообще по большей части люди хорошие собираются. Даже если в миру они и не ахти какие дела случается творят, то в храм придут, вроде как оттают душой и даже удивительно, откуда что в них берется. И милостыню подают, и людям улыбаться, и вообще.

А женщину эту Ольгой зовут.

- Этот Новый год я в храме встречала, - говорит она нам. - Прямо в полночь аллилуйю пели. Всюду куранты, а мы аллилуйю поем.

- Разве священники светские праздники признают?

- Новый храм построили возле лесопарка, - отвечает, - Батюшка там тоже молодой, так рассудил, чем люди у телевизора да над салатами скучать станут, лучше уж послужу вместе с ними в новогоднюю ночь. И для всех желающих взял и отслужил всенощную. Так хорошо получилось, случайных людей в храме в ту ночь не было. Кто пришел, тот знал, зачем пришел.

Ольга еще молиться за нас с мужем обещала. Это просто за то, что мы ее подвезли. Удивительно, если честно.