К 300-летию Кунсткамеры

Глава 1

Ольга Гороховская

20 сентября 1711 года, после неудачного Прутского похода в котором, как известно, Россия потеряла выход к Азовскому морю и построенный не так давно южный флот, Пётр I на пути в Карлсбад остановился в Дрездене. Осмотрев стеклянный завод, оранжерею, цейггауз, русский царь отправился в кунсткамеру саксонского кюрфюста, которую считал образцовой, с большим интересом осматривая диковины и сокровища собранные местным правителем.

Петр бывал в Дрездене ранее, в 1698 году. Вот как описывает это событие А. Брикнер: «После ужина царь согласился принять наместника Фюрстенберга, которому изъявил желание тотчас же, в 1-м часу пополуночи, видеть кунсткамеру. Он действительно отправился туда и остался там до утра, осматривая особенно тщательно математические инструменты и ремесленныя орудия. Было устроено так, что-бы на пути в кунсткамеру и обратно в комнаты, занимаемыя царем, никто не мог встретиться с ним[1]». Три ночи подряд русский царь осматривал удивительные вещи, особенно удивляясь шлифовальным станкам, которые потом стал повсюду приобретать.

13 декабря 1698 г. Петр I побывал в гостях у амстердамского купца Якова де Вильде, содержавшего частный музей карт, морских навигационных приборов, книг, гравюр и других ценных вещей. В альбоме хозяина монарх сделал запись: «Петр, бывыя здесь ради некоторых предгредуших дел. 1697 месяца декабря в 13 по старому [стилю]».

«Ради некоторых предгредуших дел»… - по всей видимости, посещение амстердамского музея и натолкнуло Петра на мысль открыть в России свой музей.

Вероятно, первую покупку для будущего музея, царь сделал еще в июне 1697 года в Кенигсберге. Тогда он купил математические инструменты, а несколько месяцев спустя в Голландии купил первую небольшую естественнонаучную коллекцию, которая была запакована в деревянные ковчеги и отправлена на хранение в Аптекарский приказ в Москве. Также, были куплены микроскопы у их изобретателя Левенгука, этнографические раритеты с Востока, книги, которые впоследствии легли в основу «государева Кабинета».

Петр I хотел стать уважаемым государем сильной просвещенной державы. Его страна не знала светских искусств, не была сильной по европейским меркам в науках, и Петр хотел это изменить. В Европе того времени сильным властителем считался тот, у кого во дворце имелась коллекция диковинных вещей и чем шире был географический охват этой коллекции, тем авторитетнее считался монарх. Создавая первый общедоступный музей, для которого приобретались коллекции удивлявшие всю Европу, Петр не только просвещал своих подданных, подтверждал свой авторитет в глазах Европы, но и формировал в общественном сознании на внешнеполитической арене, образ новой России.

Поскольку Россия в то время вела многолетние войны, и для лечения раненых было необходимо учить докторов, такие науки как хирургия и анатомия приобретали государственное значение.

28 января 1704 года вышел «именный указ»:

«Также во всех приходах, сказать Его Великаго Государя указ, под смертною казнию, чтоб повивальные бабки, рождаемых младенцев, которые родятся особым некаким видом, или несущественным образом, или каким чудом, не убивали и не таили, а объявляли про них, тех приходов священникам; а священники же про то объявляли в Монастырский приказ боярину Ивану Алексеевичу Мусину-Пушкину с товарищи. И о том на Москве и на Московском уезде по всем церквам к священникам из Патриаршаго Духовнаго приказа послать память»[2]

В каменном Летнем дворце построенным для царя швейцарским архитектором Доменико Трезини, складировалось все приобретенное в Голландии, из Аптекарского приказа были привезены анатомические препараты, книги Готторпской библиотеки и библиотеки Курляндских герцогов. Первоначальный книжный фонд насчитывал 2000 книг. Первый русский историк Петербурга А.И Богданов записал, что библиотека «…начала собиратися по всевысочайшему указу государя императора Петра Великого с 1714 года, а в императорскую Академию наук соединена 1724 года».

Смотреть за книгами и натуралиями было поручено лейб-медику Петра, президенту Аптекарской канцелярии, шотландцу, приехавшему в Россию в 1704 году Роберту Карловичу Арескину. Именно он стал первым директором Библиотеки Академии наук, однако в качестве лейб-медика Арескин должен был сопровождать царя в военных походах, поэтому фактически книжным собранием в первые десятилетия его существования заведовал Иоганн Шумахер. Было это в 1714 году. Именно с этого года ученые ведут отсчет существования первого русского исторического и естественнонаучного музея получившего название Кунсткамеры и Библиотеки, за которой с 1776 года закрепилось название «академическая библиотека».

Царя-реформатора не оставляло желание сделать свою коллекцию доступной для подданных и в 1718 году, когда все коллекции перевезли в дом отобранный у опального вельможи А. В. Кикина, экспозиция была открыта для всеобщего обозрения.

Первые годы в музей шли «забавы ради», но эта забава порождала интерес и познание, то самое просвещение, за которое так радел Петр: «я хочу, чтобы люди смотрелись и учились».

Петр велел сделать вход в музей бесплатным, «…если кто придет с компанией смотреть редкости, то угощать их на мой счет чашкою кофе, рюмкою вина или водки».

Коллекция активно пополнялась: европейскими учеными присылались зоологические и этнографические раритеты, а оставленные Петром I в Старом Свете комиссары и торговые агенты скупали диковины и коллекции картин и присылали их ко двору.

Примеру царя следовало и окружение. С течением времени в России сформировались крупные коллекции. Так, на Алтае горнозаводчик Акинфий Демидов создал первую в России эталонную коллекцию руд и минералов. Ее ядром являлся минеральный кабинет немецкого химика и металлурга Иоганна Фридрика Генкеля, купленный во Фрайберге и пополненный образцами Уральских и Сибирских руд. Знаменитый сподвижник Петра I, граф Яков Виллимович Брюс собрал библиотеку из более полутора тысяч томов по математике, физике, химии, астрономии, архитектуре, военному делу, богословию, медицине, истории, художественной литературе и искусству. Свое книжное собрание, картинную галерею, коллекции (нумизматическую, минералов, этнографическую) и другие "куриозные вещи" он завещал Кунсткамере.

Важными оказались и личные контакты Петра I с учеными: Германом Бургаве, Альбертом Себы, Фредериком Рюйшем и другими.

Вот как описывает встречу Петра первого с профессором Рюйшем С.М. Соловьев: «особенно понравилось ему в анатомическом кабинете профессора Рюйша; он познакомился с профессором, слушал его лекции, ходил с ним в госпиталь. В кабинете Рюйша он так увлекся, что поцеловал отлично приготовленный труп ребенка, который улыбался как живой. В Лейдене в анатомическом театре знаменитого Боергава, заметив отвращение своих русских спутников к трупам, заставил их зубами разрывать мускулы трупа. Разумеется, Петр должен был наблюдать большую экономию во времени: так, во время поездки в Лейден на яхте часа два занимался с натуралистом Леувенгоком, который показывал ему свои лучшие аппараты и микроскоп. Ненасытимая жадность все видеть и знать приводила в отчаяние голландских провожатых: никакие отговорки не помогали; только и слышалось: "Это я должен видеть!", и надобно было вести, несмотря ни на какие затруднения. И ночью он не давал им покоя; вдруг экипаж получит сильный толчок: "Стой! что это такое?" - надобно зажигать фонари и показывать. Гениальный царь был полным представителем народа, который так долго голодал без научной пищи и теперь вдруг дорвался до нее»[3].А А.Труайя продолжает:«Он хотел все знать о соединении костей, о том, как расположены вены и артерии, о роли основных внутренних органов организма и об эволюции духа. Несмотря на свою невысокую компетентность, он дерзостно участвовал в хирургических операциях и купил даже небольшую хирургическую сумку, с которой никогда не расставался. Увидев, как проводится операция по вырыванию зубов в публичном месте, он загорелся внезапной страстью к этому искусству, получив очень быстро элементарные знания и приобретя все необходимые инструменты. Отныне он по-другому смотрел на все двести пятьдесят человек своей свиты. Покорно подчинившись этой инспекции, они позволяли осматривать их рты, становясь его пациентами. Если только какой-нибудь зуб он считал нездоровым, он тут же его вырывал. Рев несчастных не мог его остановить. Его геркулесова сила облегчала эти мероприятия. Нередки были случаи, когда он нечаянно повреждал десну пациенту. Никто не мог воспротивиться этой государевой агрессии. Некоторые почитали за честь его вмешательство и хранили зуб, вырванный государем. Прошедшим экзекуцию можно было надеяться на повышение и даже на дружбу с царем. Всю свою жизнь Петр считал себя превосходным практикующим врачом. Он складывал в мешочек зубы, вырванные у своих придворных, и часто с гордостью рассматривал эту коллекцию. Каждый зуб напоминал ему перекошенное от боли лицо. Но та же самая рука, что держала скальпель, не хуже управляла долотом или кузнечными клещами. Он воспользовался своим пребыванием в Голландии, чтобы научиться гравировке по меди. Очевидно, все знания, которые он приобрел там, были поверхностные и бессвязные. Его интеллектуальная ненасытность объяснялась запоздалым развитием России. Он хотел сделать себя ходячей энциклопедией, чтобы донести до соотечественников новые научные знания. Это скорее для них, а не для себя он продолжал торопливо перенимать опыт Запада»[4].Фредерик Рюйш - врач преподававший акушеркам, был судебным медиком, что давало ему доступ к телам жертв преступлений. Став известным ученым, он получил звание профессора анатомии и ботаники. Рюйш прославился также и как бальзамировщик.Домашний музей ученого состоял из пяти комнат, в которых были представлены не только анатомические препараты, но и большое собрание растений, насекомых, птиц, рептилий. Рюйш заботился о назидательности своих экспонатов. Выставленные образцы были выполнены в духе времени. На небольшом возвышении устанавливались человеческие скелеты, сопровождавшиеся латинскими изречениями о страданиях и скорби, бренности жизни и быстротечности времени. Препараты детских ручек и ножек снабжались тонкими батистовыми рукавчиками и кружевными манжетами, веночками, крошечными свечками и браслетами. Каждый скелет был описан во всех деталях, к камням, извлеченным из желчных или мочевых путей, прилагалась запись клинической истории.

«По возвращении из первого путешествия Петр не только переписывался с новыми знакомыми, но и как настоящий собиратель обменивался с ними натуралиями из России. Из письма Рюйша русскому царю от 16 июля 1701 г. известно, что Петр I отправил в Амстердам Витсену спиртовые препараты ящериц и червяков с тем условием, чтобы тот поделился с Рюйшем»[5]

В благодарность амстердамский анатом послал «1) вельми удивительную ящерицу с острыми чечюями; 2) малый лигван, имея зеленое брюхо из западныя Индия; 3) рыбка из острова Каракуас <…>; 4) двоеглавую змею оттуда же» и т.д. – всего одиннадцать насекомых, змей и ящериц.

В начале 1716 года государь отправился во второе путешествие за границу. С Рюйшем Петр встретился как со своим старым учителем и с огромным интересом рассматривал новые коллекции.

Узнав, что Рюйш хочет их продать, велел вести переговоры Р. Арескину. Наконец, после переговоров государь купил все собрание, включающее более 2000 препаратов по эмбриологии и анатомии человека, 2 шкафа с гербарием, 259 законсервированных сухим способом птиц, а также 1179 образцов мелких млекопитающих, пресмыкающихся и насекомых, за баснословную по тому времени сумму — 30 тысяч гульденов.

После приобретения коллекции Петр I, подстегивая собирание, издает Указ “О приносе родившихся уродов, также найденных необыкновенных вещей″, после чего начинаются сборы так называемой “Русской анатомической (тератологической) коллекции”, препаратов собранных и изготовленных в России. Интересы русских анатомов были сосредоточены на эмбриологии и тератологии. В 1706 г. Петр I учредил военный госпиталь вместе с госпитальной школой, здесь же имелся анатомический театр, в котором начали изготовлять анатомические препараты.

В первое десятилетие после опубликования указа “О приносе родившихся уродов, также найденных необыкновенных вещей″, и мертвые и живые уроды стали поступать в Кунсткамеру. Их называли монстрами, то есть чудовищами. Они отличались от обычных людей какими-нибудь странными особенностями. Так, монстр Фома был коротышкой, всего 126 сантиметров. К тому же у него на руках и на ногах росло всего лишь по два пальца, похожих на клешни рака. Монстры жили при Кунсткамере и их показывали зрителям, как и все остальные экспонаты. Эта коллекция служила целям науки. Изучение уродств стало основой труда анатома и эмбриолога Каспара Вольфа.

Антропологические коллекции Кунсткамеры - одно из самых крупных музейных собраний такого рода в мире. Коллекция Ф.Рюйша и русская анатомическая коллекция до сих пор привлекают внимание историков науки.

Фредерик Рюйш продав коллекцию русскому царю, продолжал свою работу и создал новую большую коллекцию, которая была продана на аукционе после его смерти. Коллекция рассеялась по всему миру и уже в середине XIX века в западноевропейских музеях попадались только единичные экземпляры. Потомкам осталось только собрание, купленное Россией.

В 1718 г. Петр подписал Указ, в котором говорилось: "Ежели кто найдет в земле или в воде какие старые вещи, а именно: каменья необыкновенные, кости человеческие или скотские, рыбьи или птичьи, не такие, как у нас ныне есть, или и такие, да зело велики и малы перед обыкновенными, также какие старые надписи на каменьях, железе или меди...", посуду, оружие, – словом, все, что "зело старо и необыкновенно", велено было приносить. Со всех концов России присылались экспонаты: из Выборга прислали овцу с двумя языками и двумя глазами с каждой стороны, из Тобольска – барашков, одного – с восемью ногами, другого – с тремя глазами.

В 1717 году Петр приобрел кабинет Себы, который представлял собой универсальное собрание. Тут были хранимые в спирте зверьки, рыбы, большая коллекция пресмыкающихся, множество любопытных искусственных вещей: японский кабинет, украшенный ажурной резьбой по слоновой кости, китайская обувь, колчан со стрелами, японская мухобойка и т.д.

В 1720 – 1724 Петр издает указы, в соответствии с которыми в Москву должны были присылаться древние рукописные книги. Кроме того впервые на законодательном уровне

был решен вопрос о формировании и пополнении книжного библиотечного фонда.

Далеко не все понимали, что государь закладывает в России основы музейного дела и отечественной науки, не разделяли его желания построить для Кунсткамеры специальное здание на Стрелке Васильевского острова. Царь же, намеревался на острове сделать центр столицы, разместить рядом с правительственными зданиями Библиотеку, музей и Академию.

Выбор места для нового здания, согласно легенде, был сделан непосредственно Петром I. Однажды, прогуливаясь по Васильевскому острову, внимание государя привлекли две сосны, росшие на диком берегу Невы. Он повелел срубить осторожно деревья, наиболее курьезные части сохранить, а на этом месте заложить новое здание для будущих палат. Здание было задумано по тем временам огромным: около ста метров в длину и пятнадцати в ширину.

Строительством руководил архитектор Г.И. Маттарнови, и на этом основании его считают автором проекта. После Маттарнови строительство здания до 1734 г. вели другие архитекторы: Н. Гербель, Г. Киавери и М. Земцов.

Петр не успел увидеть здание достроенным. К началу 1725 г. были возведены только стены. Кладка башни, венчавшей здание, и внутренняя отделка были осуществлены Академией уже после смерти Петра. В 1726 году здание еще не было закончено, но в него перевезли коллекции из Кикиных палат, официально оно было открыто спустя три года после его смерти 25 ноября 1728. Но Петр успел подписать учредительные документы Академии художеств и наук Российской империи. Это случилось 28 января 1724. Через год, государя не стало.

После 1728 года, за академиками Петербургской Академии наук было закреплено приоритетное право пользования книгами Библиотеки, но и среди ее читателей могли быть и просто образованные люди. В списках посетителей Библиотеки значились Феофан Прокопович, Я. В. Брюс, вице-канцлер А.И. Остерман, цесаревна Анна Петровна, Г. Ф. Миллер, Л. Эйлер и др.

Открытие Кунсткамеры, а вместе с ней и Библиотеки, было важным событием не только в жизни города, но и страны. Оно происходило в торжественной обстановке.

Название Кунсткамеры закрепилось за зданием не сразу. Первоначально оно называлось "Палаты Санкт-Петербургской Академии Наук, Библиотеки и Кунсткамеры". Позже от него отделилась Библиотека и обсерватория, а потом и другие музеи, и большая часть помещений заполнилась этнографическими вещами.

А в скором времени, Кунсткамера стала одной из главных достопримечательностей России.

В Кунсткамере всегда было великое множество людей. Для иностранцев оно стало обязательным местом посещения. Для доставки знатных гостей устроили специальный перевоз, построили пристань и выделили шлюпки. И все дивились и любовались "натуральными и художественными редкими вещами"…

***

Прошло 300 лет.

Естественно, за прошедшее время многое изменилось. На данный момент, Кунсткамера, получившая в 1903 году новое имя - Музей антропологии и этнографии имени Петра Великого Российской Академии Наук, имеет около 20 научных отделов. Не выходя за стены музея, можно совершить путешествие из Африки в Японию, из Северной Америки в Индию, познать новое, полюбоваться удивительными экспонатами. А если на мгновение остановить время и прислушаться то кажется, будто в этих стенах раздается едва слышимое восклицание русского царя: «Зело дивно!»

[1] Брикнер А.Г. Петр Великий в Дрездене в 1698, 1711 и 1712 гг. // Русская старина, 1874. – Т. 11. - № 12. – С. 728-734.

[2] ПСЗ. Т.IV (1700-1712). СПб., 1830. № 1964. с. 245.

[3] С.Соловьев "История России с древнейших времен"Т.14. гл.3

[4] А.Труайя «Петр Первый». АСТ, Москва, 2007

[5] Копанева Н.П. Живые краски Мериан// жур. «Наука из первых рук» №1(31), 2010