Июль 2017-го

Глава 1

Седьмого мая была дождливая погода с черными тучами и тусклыми лучами солнца. Нехарактерно холодный и сильный ветер гулял по городу. Я шел домой, растерянный и уставший. Ничего хорошего… В тот момент мне почуялся морской запах, знаете, который выделяют актинобактерии, как раз после теплого дождика. Все это сочетание напомнило мне события девятилетней давности. Это был первый раз, когда родители отправили меня в детский лагерь на так называемое «оздоровление» и «социализацию».

Лагерь находился на Азовском море, недалеко от Таганрога и предназначался для детей из неблагополучных семей, спортсменов и просто родителей, которые не хотели бы платить большую сумму и руководствовались скидками на путевку от профсоюза. Последним способом в этот лагерь попал и я. Несмотря на географическую близость, у меня от начала и до конца была мысль о побеге, которую я обдумывал каждую ночь, и в глубокой надежде засыпал, надеясь, что совсем скоро я оттуда уеду.

В комнате, которая называлась спальней, но мне больше нравилось название казарма, было восемь кроватей и один общий шкаф. Туалеты без замков, общий душ без перегородок. Мне казалось это такой дикостью, но местные дети не испытывали того же шока, что и я. Те времена запомнились мне мрачными и жестокими, в первые же дни я увидел, как подростки с моей комнаты обучали остальных жить «по понятиям» и без всякого повода унижали тех, кто был слабее их. Меня никто не трогал, ибо из-за более быстрого развития, я был гораздо выше и сильнее тех обидчиков, которые возомнили себя главными. Тогда я жаловался вожатым, они лишь разводили руками и поговаривали, что ничего с этим не сделать.

Изменив стратегию, я начал защищать слабых, всех, кто боялся дать отпор. И первые дни получалось, но как только я уходил, все повторялось. Парни, которые физически были сильнее обидчиков, спокойно подчинялись их выходкам и не реагировали на мои слова о том, что надо уметь за себя постоять. Видимо потому, что не верили в свои силы и боялись того, что уже с ними происходит. Так я и осознал слово покорность и подчинение.

Ну да ладно, это отступление и в начале мая я думал не об этом.

Морской запах навеял мне воспоминания об одном вечере в лагере, где я, вместе с двумя знакомыми, сбежал с дискотеки и направился в парк у моря. К самому морю мы подойти не могли, там все было огорожено забором, но посидеть на лавочке у холодного берега у нас получилось. В темноте виднелось только море, которое отражало свет луны. Парк с кустами и ограда - были лишь силуэтом. Такой момент никогда до этого не бывал в моей жизни, мы очень глубоко размышляли о том, что нас ждет дальше. Тогда я не думал о том, сколько мне осталось до выпуска из школы, куда я поступлю и чем буду заниматься в дальнейшей жизни. Разумеется, и мыслей писать у меня не было.

Наш вайбовый вечер чуть не испортил охранник с фонариком, который делал обход территории. Благо кусты спасли нас от прямых лучей и немного помолчав, мы продолжили говорить. Каждый говорил о том, чего хотел бы добиться в жизни, что купить и что построить. Эти душевные разговоры казались мне такими теплыми, что я запомнил их в точности и теперь окончательно прочувствовал вновь. Море, холодный ветер и мечты…

Во втором обходе, охранник нас перехитрил и тихо включил фонарик в тот момент, когда мы бурно разговаривали и не услышали его шаги. Сопротивляться мы не стали и вернулись на дискотеку. После девяти вечера младшие отряды уходили готовится ко сну, а старшие оставались, чтобы слушать «взрослые» песни, без цензуры и запикивания. У местного диджея не было интернета, поэтому он крутил песни, которые перекидывали ему на флешку подростки со своих телефонов. Из вечера в вечер мы слушали ЛСП, Фараона, Скриптонита, Т-Феста, Мияги-Эндшпиль, и Дети Rave. Все помнят «Ламбаду»? Этот трек крутили по 3 раза, все 3 недели дискотеки.

Я помню, как под песню Фейса «Бейби», на медляк ко мне подошла девушка и легким движением, тихо, не спеша, без лишней суеты, пустила в танец. Мы кружились с ней в течение двух повторов, я был неимоверно счастлив. В моих воспоминаниях она осталась тем топовым подростком из сохраненок в ВК: в черной кепке, белых кроссовках и футболке «Anti Social Social Club». Потом она меня поцеловала в губы и убежала, больше мы не виделись. Тем не менее я всегда был другим, и с девушкой из отряда слушал Сплин, Земфиру, Би-2, когда лежал на пляже или в корпусе.

«Не думай, просто наслаждайся моментом» - твердила сохраненка.

Мне нравились дни, когда не было никаких мероприятий и я гулял по лагерю слушая радио, которое смог словить благодаря проводным наушникам. Беспроводные наушники так не умеют, да и в те времена их было немного. И тогда я думал, что совсем скоро все изменится, что-то определенно должно стать лучше. Ведь те времена никогда и не были беззаботными, точно также болели люди, точно также шли боевые действия. Я помню, как дружил с одной девушкой из Горловки, ей было всего одиннадцать лет, и она часто пугала меня своим ночным лунатизмом. Каждый вечер она плакала, ведь в ее родном городе из-за обстрелов выключали свет, и она не могла дозвониться родителям. Тогда я ее жалел и говорил, что с родителями все будет хорошо, они не пропадут. Она же мне отвечала, что лучше бы ей быть там, а не здесь, где все спокойно. Я убеждал ее, что родители отправили ее в лагерь, чтобы она не видела и не слышала ужасов войны и чувствовала себя ребенком, но я ведь сам знал, что мы уже не беззаботные дети и не будем ими никогда.

Когда мы уезжали домой, я видел ее родителей, они были в порядке.

Однажды в одну из дискотек, ночь наступила мгновенно. Раскат грома был слышен в небе, а из-за молнии выбило местную подстанцию. Около двухсот человек в полной темноте устремились бежать в свои корпуса. Кто-то добрался быстро, а у кого-то корпуса находились так далеко, что в обычных условиях идти к ним следовало минут пятнадцать. Мой корпус находился далеко, но мы собрались всем своим отрядом и под жутким ливнем бежали в сухое место. Это было одновременно весело и тревожно. Мы все вымокли и, несмотря на кучность, несколько человек потерялись, но вожатые не разрешили нам отправиться на поиски, поэтому мы сидели в корпусе и смотрели в окно, как другие отряды спасаются бегством от суровой природы.

Через несколько часов их обнаружили, они, в темноте, испугались и побежали в ближайшие корпуса, чтобы переждать дождь. Тем временем мы переоделись и обсохли, все включили фонарики на телефонах. В такой атмосфере совсем некомфортно, но чувство тревоги проходило, все отделались легким испугом и незначительными травмами. Один из наших вожатых умел играть на гитаре, к огромному счастью он не пел «батарейку», и в тот вечер мы спели «Алые паруса», «Я хочу быть с тобой» и даже «Рапапам». Он же после грозы сбегал нам за йогуртом, чтобы мы не ложились спать голодными. Все это было так реально, но уже так далеко.

Нашим вторым вожатым была женщина лет тридцати, она была угрюмой и часто ругала нас за малейшие нарушения или неуместные шутки, я с ней особо не контактировал, и иногда лишь спорил, потому что считал себя умнее остальных. Такое бывает у подростков, понимаю, что тогда был не прав. Раньше она была медсестрой, но, из-за тяжелой работы и маленькой зарплаты, решила, что будет лучше работать вожатой, чем в своей больнице. Интересно, что спустя девять лет, я тоже попал на работу в больницу и зарплаты здесь так и не стали выше. Та самая преемственность поколений.

К слову, в начале этого года мне писала девушка, с которой я сидел в те летние деньки в беседке и слушал русский рок. Она уже закончила вуз и вышла замуж. Спросила, как у меня дела, но что я могу ответить? Отношений нет, все время уходит на учебу, работаю за три копейки в больнице, пишу стихи и книги. На этом мои достижения в двадцать один год заканчиваются. И в самом деле я не жалуюсь, просто в этом суть нашего поколения, мы не смогли встать на ноги. Нас вышвырнули в открытый мир, где нет места неопытной молодежи. Наверное, поэтому мы так часто вспоминаем 2017-2019 год, где нам не приходилось думать о будущем, в котором нет никаких перспектив, не приходилось жаловаться на рост цен и недоступность жилья, не приходилось думать о том, где собраться с друзьями. Ведь теперь всех раскидало по миру и все общение свелось к мессенджерам, которые нам уже пытаются запретить.

Быть может, мы будем вспоминать это время раз за разом, чтобы создать коллективную память и держать в своих мыслях то, что это однажды пройдет. И когда мы станем на ноги, через десять или двадцать лет, нам удастся воссоздать мир уже для наших детей, где они свободно будут смотреть любимые фильмы, читать книги без цензуры, и слушать музыку без запретов. Ибо наше поколение не будет покорным, мы росли совершенно на других идеалах, поэтому не верим всему, что говорят и пишут. Но все же, давайте до тех пор проживем как можно дольше, ибо мы уже потеряли многих из нас…

Я считаю, что мы в состоянии вытерпеть трудности, но главное, чтобы мы с этим не смирились. Чтобы не стали людьми, которые живут ради зарплаты, выходных, праздников и алкоголя. Ведь мы - дети потерянного поколения, которых взрослые обвинили в стагнации экономики, обвинили в дефиците кадров на рынке труда, обвинили в моральном разложении и неправильном мнении. Однако все это ложь, чтобы скинуть ответственность на невиновных, которые не могут ничего сказать в ответ.

И в этом эссе я постарался высказать свое мнение без крайностей и истерики. Ибо многие из нас останутся в России, не смогут бросить родителей, не захотят учить другие языки или менять менталитет. Но все мы понимаем, что ничего не изменится до тех пор, пока «уехать за границу» будет приоритетом. Надо что-то менять, и у нас будет возможность, я в это верю.

Поэтому давайте жить ради нашего общего будущего, хорошо?